Японские сады. История ландшафтного дизайна.

Японцы — это нация воинов, суровых в битве, но мягких и благородных в мирное время. Как и большинство представителей воинственных рас, они страстно любят природу и поэзию. Эта любовь в большой степени порождена ландшафтом Японии.

История ландшафтного дизайна. Японские сады

Японцы — это нация воинов, суровых в битве, но мягких и благородных в мирное время. Как и большинство представителей воинственных рас, они страстно любят природу и поэзию. Эта любовь в большой степени порождена ландшафтом Японии — каскадами ее зеленых холмов, ее побережьями, опоясанными соснами, и чистотой серебряных далей. Буйная темно-зеленая растительность окутывает здесь изгибы морских заливов, и трепещущий бамбук с его перистыми листьями словно выбегает из гущи сосен.

Когда вы едете из Токио в Киото — древнюю столицу Японии и родину ее садов, может показаться, что вы находитесь в долине Кангры индийской провинции Химахал-Прадеш. Справа от вас — высокая гряда гор, а под ними — селения, окруженные рисовыми полями. Фудзияма, или Фудзи-сан, как ее почтительно здесь называют, в молчаливой красоте вздымает над Центральной Японией белый лотос своей вершины. На горизонте, точно призраки, маячат в тумане сосны. Вулканические скалы и горы имеют своеобразные очертания, а рисовые поля, которые в сезон посадки заливают водой, напоминают мозаику из зеркал. Склоны холмов покрыты карликовыми мандариновыми деревьями, которые придают удивительную прелесть декабрьскому пейзажу. Крестьянские дома с покатыми, часто крытыми голубой черепицей крышами гармонично вписываются в этот пейзаж, а колокола храмов украшают его музыкой. Можно сказать, что вся сельская местность Японии с ее ухоженными полями и деревеньками, обрамленными соснами и лесистыми горами, похожа на естественный парк.

Японская поэзия пронизана любовью к природе, преклонением перед величием рек, восхищением облаками и озерными туманами. Она воспевает цветы ириса и вишни, полет диких гусей, в ней слышится голос океана, звучат музыка дождевых капель и шум водопадов. Она носит отпечаток поэзии Южного Китая эпохи Тан, в которой идеалы буддизма сливались с поклонением природе.

Хорошо известна японская сказка о девушке, которая однажды утром пришла за водой к колодцу и увидела, что вокруг веревки с ведром обвился стебелек повилики. Она не стала набирать воду из колодца, чтобы не повредить растения. Есть подобная же история о пилигриме, который перестал звонить в свой колокольчик, чтобы не потревожить лепестков цветущей сливы.



Говоря о приношении цветов в жертву Будде, императрица Комио, знаменитая властительницы Нары, правившая Японией в VIII в., пишет в одной из своих поэм:

срывая цветы, я рукою невольно их оскверняю.

Пусть же стоят на лугу ветром колеблемой жертвой

Буддам времен минувших, сегодняшних и грядущих.

Эти стихи и предания говорят о благоговении японцев перед цветами, и не удивительно, что этот народ создал сады столь изысканной красоты и очарования. И если о культуре страны судить по ее садам, Япония, вне всяких сомнений, займет здесь одно из ведущих мест.

Интересно, что японский сад, отличающийся совершенством, сад, в похвалу которому так много написано европейцами, уходит своими корнями в индийскую почву.

В VI-VII вв. между Индией и Китаем установились оживленные связи через северо-западные горные перевалы. Путешественники, паломники и торговцы несли индийское искусство и религию в Китай и Корею.

В 538 г., в период правления Асуки, Корея сделала японскому двору «в знак почтения и дружбы» первое официальное подношение, состоявшее из позолоченной статуи Будды, нескольких расшитых знамен и священных текстов. С введением буддизма Япония словно бы почувствовала прилив новых жизненных сил. Садовое искусство пришло сюда также через Корею, и первыми дизайнерами сада здесь были осевшие в Японии корейцы. Позже на Японию большое влияние оказал буддизм Китая эпохи Тан. Так индийские пророки буддизма, проникая в Центральную Азию, Китай и Корею, становились носителями культуры прогресса. Неся с собой «послание» Будды, они, в частности, распространяли идею храмового сада. Описывая историю садоводства на Дальнем Востоке, миссис Вильер Стюарт говорит: «Буддийский сад индусов, забытый у себя на родине, все еще сохраняется на Дальнем Востоке, хотя он так изменился под влиянием другого климата и так окрашен гением других народов, что садовая история сливовых и вишневых деревьев, глицинии и вьюнка, лотоса и японского ириса часто оказывается трудно восстановимой. Тем не менее, японский сад – наиболее сокровенное и притягательное выражение национального духа страны – пришел сюда, как и многие другие искусства, из Индии, через Китай и Корею. Зачатая первыми храмовыми садами, заложенными буддийскими монахами и паломниками, постепенно выстроилась вся прекрасная и сложная система японского садоводческого искусства. Индийские «носители лотоса» достигали Китая двумя путями: через Туркестан и с юга – через Бирму и Камбоджу. Таким образом, «Угольный холм близ Тартар-сити в Пекине есть не что иное, как воплощение «Холма Удовольствий». Стиль этот, как предполагается, был занесен в Японию в VI в. неким Юанлунханом, который устроил высокие насыпные холмы (некоторые из них достигали ста футов и более) и с помощью труб провел к ним воду, чтобы наполнить озера и пруды. Эти холмы и пригорки были на индийский манер засажены цветущими деревьями и кустарниками. Буддийский храмовый сад нашел в Китае и Японии благодатную почву. Влажный, умеренный климат Японии вообще благоприятен для растительности, а населяющий ее народ не только трудолюбив, но обладает яркими художественными наклонностями. Благодаря этому буддийский храмовый сад трансформировался здесь в новый тип сада — японский ландшафтный парк с великолепным ландшафтным дизайном.