регистрация / вход

Петр Первый

Муниципальное общеобразовательное учреждение лицей № 9. Научно-исследовательская работа по истории на тему: «Петр Первый» Выполнила: ученица 7 Б класса

Муниципальное общеобразовательное учреждение лицей № 9.

Научно-исследовательская работа по истории на тему:

«Петр Первый»

Выполнила: ученица 7 Б класса

Смирнова Ольга.

Научный

руководитель: преподаватель истории

Охотникова Галина

Николаевна.

Сибай, 2003.

ПЛАН.

1. Детство. Первое обучение.

2. Азовские походы. Развитие флота.

3. «Великое посольство».

4. Внутренние и политические события после «Великого посольства» и до начала Северной войны.

5. Начало Северной войны. Нарвская виктория шведов.

6. Внешняя политика после Нарвского сражения и до конца правления Петра.

7. Петра творенье.

8. Реформы Петра Первого.

а) Церковные преобразования.

б) Пошлина на штаны.

в) На ассамблеях.

г) Реформы государственного аппарата. Табель о рангах.

9 . Литература.

1. ДЕТСТВО. ПЕРВОЕ ОБУЧЕНИЕ.

Отец Петра, Алексей Михайлович, был женат с 1648 года по 1669 на Марте Ильиничне Милославской. От этого брака у него было 13 детей. Только два из них – Фёдор и Иван пережили его. Но и они оба были болезненными, у Федора была цинга, Иван страдал глазами, заикался, был слаб телом и рассудком.

Свою вторую жену, царь Алексей Михайлович встретил в доме Артамона Сергеевича Матвеева, где она росла и воспитывалась. В 1672 году, 30 мая у них родился крепкий и здоровый мальчик, нареченный Петром.

О первых днях царевича Петра сохранилось много любопытных сведений. Его рождение вызвало ряд придворных праздников.

Крестили Петра только 29 июня в Чудовом монастыре и крёстным отцом был его брат, царевич Федор Алексеевич. По древнему обычаю, с новорожденного «сняли меру» и в её величину написали икону апостола Петра. Очень рано маленького Петю стали забавлять игрушки, и игрушки эти почти исключительно имели военный характер. Если бы Царь Алексей жил более, можно было ручаться, что Петр получил бы такое же прекрасное, по тому времени, образование, как его брат Федор. Но отец умер, когда Петру не исполнилось и четырёх лет. Вот он остался без правильного образования. Некоторые историки считают, что начало обучения Петра положил ещё его отец. Такое мнение основывается на том, что 1 декабря 1675 года начали кого-то учить грамоте в царской семье, как это ясно из книг Тайного приказа. Но в царской семье не начинали учить детей раньше пяти лет, а Петру тогда было три с половиной года. Первый известный нам учитель Петра, Никита Моисеевич Зотов, был определён к нему уже царём Федором 12 марта 1677 года, поэтому такое мнение о раннем обучении Петра сомнительно.

Курс учения в древней Руси начинался азбукой, продолжался чтением псалтыря, Апостольских деяний и Евангелия. Обучение письму шло позже чтения. Пётр начал учиться письму в начале 1680 года и никогда не умел писать порядочным почерком. Кроме письма и чтения Зотов ничему больше не учил Петра.

Маленькому Петру было почти десять лет, когда он стал свидетелем ужасных событий. Что же случилось тогда?

В то время семья первой жены царя Алексея Михайловича – Марии Милославской спорила за власть с семьёй второй жены – Натальи Кирилловны Нарышкиной, матери Петра. Дворцовая партия Милославских переманила на свою сторону Стрелецкий приказ. Они убеждали стрельцов в том, что семья Нарышкиной и их окружение изменники.

Так 15 мая 1682 года произошёл стрелецкий бунт. Милославские дали знать утром этого дня в стрелецкие слободы, что изменники задушили царевича Ивана Милославского. Стрельцов звали в Кремль. Во дворце собрались, услышав о приближении стрельцов, бояре, бывшие в Кремле. Из криков стрельцов они узнали зачем явилось стрелецкое войско, и знали, что они считали Ивана убитым. Поэтому на дворцовом совете было решено показать стрельцам и Ивана, и Петра, чтобы убедить их в полном отсутствии измены и смуты во дворце. Царица Наталья вывела обоих на крыльцо и стрельцы, вступив в разговор с самим Иваном, услышали от него что «его никто не изводит и жаловаться ему не на кого». Эти слова показали стрельцам, что они жертвы чьего-то обмана, что изменщиков нет и истреблять некого.

Князь Михаил Юрьевич Долгорукий – начальник Стрелецкого приказа, решив, что стрельцы совсем присмирели и уже было собрались домой, начал подгонять их, грубо с ними обращаясь.

И без того разгорячённые стрельцы, разозлились и подстрекаемые Милославскими, они возвратились и на глазах Петра и Натальи Кирилловны убили Артамона Матвеева, кое-кого из семьи Нарышкиных и из бояр, присутствовавших там. На следующий день сцены убийств повторились. Но восстание стрельцов удалось подавить.

26 мая боярская дума и высшее духовенство, боясь повторения стрелецкого бунта, провозгласили первым царём Ивана Милославского, а вторым Петра Алексеевича. Немедленно затем стрельцы били челом о том, чтобы правление по молодости царей, поручено было Софье, старшей сестре. 29 мая Софья согласилась править.

Во время правления Софьи Петр продолжал проживать с матерью в Преображенском селе. Его воспитание было совершенно заброшено. Учителя, Никиту Моисеевича Зотова, от него удалили, другого ему не дали; он проводил время в потехах, окружённый сверстниками, без всяких дельных занятий: такая жизнь испортила и изуродовала бы всякую другую натуру, менее даровитую. На Петра он наложила только тот отпечаток, что он, как сам позже сознавался, не получил в отроческих летах тех сведений, которые необходимы были для прочного образования. Через это небрежение Петру приходилось учиться многому уже в зрелом возрасте. Сверх того проведённое таким образом отрочество лишило его той выдержки характера в обращении с людьми, которая составляет признак образованного человека. Петр с отроческих лет усвоил грубые привычки окружающего его общества, крайнюю несдержанность, безобразный разгул.

Петра ни чему не учили, но не могли убить в нём врождённой любознательности. Впоследствии Петр сам сообщал о тех случаях, которые направили его на избранную дорогу. Будучи 14 лет отроду он услыхал от князя Якова Долгорукого, что у него был такой инструмент, «которым можно было брать дистанции или расстояния, не доходя до того места». Молодой царь пожелал видеть инструмент, но Долгорукий ответил, что он украден. Царь поручил купить себе такой инструмент во Франции, куда Долгорукий ехал послом. В 1688 году Долгорукий привёз из Франции астролябию и готовальню с математическими инструментами. Вокруг царя не было ни одного человека, кто бы имел понятие, что это такое. Царь обратился к немцу-доктору, но и тот не умел владеть инструментами, а отыскал голландца Франца Тиммермана, который объяснил царю назначение привезённых вещей. Царь приблизил к себе Тиммермана и начал учиться у него арифметике и геометрии. Учитель был небольшой знаток своего дело, но ему достаточно было сделать Петру указания: талантливый ученик сам до всего добирался. До какой степени предшествующее воспитание было запушено, показывает то, что, учась на шестнадцатом году четырём правилам арифметики, он не умел правильно написать ни одной строчки и даже не знал, как отделить одно слово от другого, а писал три-четыре слова вместе, с бесконечными описками и недописками.

В то же время потехи царевича с ровесниками начинали приобретать нешуточный характер. Петр набирал в число потешных охотников всякого звания, и в 1687 году из них составилось два правильных полка, названных по имени подмосковных сёл: Преображенским и Семёновским. Нравилось Петру плавание на судах по воде, любил он и военные упражнения, и с помощью потешных соорудил на Яузе земляную крепость с орудиями и дал ей название Пресбурга.

Вот так в постоянных военных забавах прошло детство Петра Алексеевича.

2. АЗОВСКИЕ ПОХОДЫ. РАЗВИТИЕ ФЛОТА.

Все эти потехи были, так сказать, детским удовлетворением сильной жажды деятельности и великих подвигов, захватившей душу молодого царя. Недолго он довольствовался игрою в завоевания и кораблестроения. В конце XVII века Петр обратился к действительно важному предприятию. Предшествовавшая история оставила царствованию Петра вопрос с Крымом нерешённым. С XVI века московская Русь вела упорную борьбу с крымскими татарами за обладание громадным южным пространством нынешней России. Русские шаг за шагом продвигались всё дальше и дальше на юг, строились укреплённые города, около них возникали села и деревни. Народонаселение росло; богатая чернозёмами почва южных земель открывала для России источник таких богатств, о которых нельзя было и помышлять прежним поколениям, поневоле замкнутым в северных тундрах и лесах. Но благосостоянию южных областей продолжали мешать крымские татары. Для всякого политического ума ясно было, что движение России на юг должно было упереться в естественные границы Чёрного и Азовского морей и присвоить себе все черноморские берега, населённые тогда татарами, стоявшими под Владычеством Турции. Таким образом, впереди для России неизбежно было столкновение с Турцией; оно произошло при Алексее Михайловиче, повторилось в правление Софьи и пресеклось только до поры до времени по неумению найти удобные средства к ведению войны и по недостатку решимости. Петр сразу понял, что обладание морем важнейшая политическая задача России того времени, и со свойственной его юношескому возрасту отвагой, недолго размышляя, решился возобновить приостановленное предприятие.

В 1695 году Петр совершил поход на Азов, на крепость турок в устье Дона, которую его дед не принял из рук казаков. Турки и крымские татары по-прежнему разбойничали на южных границах России, опустошали украинские земли. Людям нужна была защита от врагов. А может ли молодой царь, известный играми защитить? Надо было доказать – может! В случае удачи были бы достигнуты и другие цели. Россия получила бы крепость, опираясь на которую можно продолжить продвижение к черноморским берегам. И ещё – в борьбе с боярами Петр рассчитывал на служилых дворян, на людей, получавших за службу землю; в центре страны земли уже розданы, если закрепиться в Причерноморье, то будет, чем привлечь к себе новых сторонников.

Поход 1695 года закончился тем, что русское войско вернулось в Москву с одним пленным турком. Крепость взять не удалось.

Первая неудача не повергла Петра в уныние, напротив, только побила его во что бы то ни стало овладеть Азовом и проложить себе путь к Чёрному морю. Он увидел необходимость построить на Дону гребной флот, во-первых, для действия против турков с моря. Мысль о переносе на Дон судостроительства с севера диктовали старые обычаи. Для сношения с донскими казаками и доставки им хлебных запасов давно уже строили на Дону и на берегах реки Воронежа плоскодонные суда, называемые стругами, имевшие от пятнадцати до семнадцати сажень в длину и до трёх в ширину. Постройке этих судов способствовали дремучие леса, которые, однако, и в то время чрезвычайно быстро уменьшались от крайне неправильной порубки. Пётр выбрал город Воронеж для устройства верфи, отправился туда сам зимою и в течение нескольких месяцев занимался постройкою судов. В других соседних местах в тоже время шла также постройка судов, которые спускались к Воронежу. Работали над этим делом 26 тысяч человек, высланных из украинских городов по наряду. Таким образом, было построено 23 галеры, 2 корабля, 4 брандера 1300 судов старой конструкции. Постройка судов шла с большими затруднениями: работники бегали от работы, жестокая зимняя стужа мешала скорости работы, вдобавок на месте, где проводились работы, происходили пожары. Царь, похоронивши своего брата Ивана, умершего скоропостижно 29 января 1696 года, немедленно отправился в Воронеж, несмотря на то, что у него болела нога; Пётр деятельно распоряжался постройкою, нередко сам принимался за топор. Для умножения сухопутного войска велено было ещё в декабре 1695 года кинуть клич, чтобы все охочие, не исключая крепостных, записывались в солдаты и стрельцы.

Весной 1696 года флот по Дону, сухопутное войско степью двинулось на Азов. Окружив крепость орудиями, русские принялись бомбардировать её. Начали делать подкопы под стены, чтобы взорвать там пороховые мины. Казаки на стругах атаковали турецкие суда, разгружавшиеся у крепости. Многопушечные корабли и галеры преградили турецкому флоту вход с моря в Дон.

Дело было сделано. Турки перед штурмом сдались – при условии свободного пропуска гарнизона с оружием и имуществом в Турцию. В этот раз русское войско возвратилось вовсе без пленных. Но в торжественной церемонии солдаты волочили по земле 16 вражеских знамён. Недоверие, настороженное отношение к Петру сменялось удивлением – непобедимые турки биты!

Второй Азовский поход и год его - 1696-й надо считать той точкой во времени, с которой началось в истории России Петровская эпоха – пора, когда за год делалось столько, сколько раньше и за десять не успевали. Подобно тому как за одну зиму, в морозы, метели, непогоду был построен Азовский флот, так будет делаться и всё прочее – в невероятном, сверхчеловеческом напряжении. Основные тяготы и лишения, как всегда падут на простых людей, на крестьян, на посадских. Но и дворянам, и потомкам великих князей придется считаться с характером Петра. К примеру, сыновья вельмож, посланные в Голландию учиться корабельному делу, отказались работать на верфи плотниками, и Петр, узнав об этом, приказал отрубить им головы. Только голландский закон спас молодых дворян от казни. А сам Пётр? Будет отдавать распоряжения, сидя во дворце? Он будет всегда в самом напряжённом месте, говоря словами Ломоносова: «в пыли, в дыму, в пламени...». При первой осаде Азова Петр не только руководил всей артиллерией, но и сам снаряжал гранаты, наводил орудия, стрелял. «Зачал служить с первого Азовского походу бомбардиром» - так написал о себе царь. Во втором походе шкипер Петр Алексеев вёл по Дону отряд в восемь галер, он находился на галере «Принципиум», которую сам строил. За взятие Азова отличившихся повысили в чинах – шкипер Петр Алексеев, царь Петр Алексеевич, стал капитаном.

Таким образом, Петр сделал первый шаг к овладению Чёрным морем – событие было черезвычайно важным в своё время.

Для того чтобы Азов остался за Россиею, недостаточно было его взять, нужно было сделать его русским городом. С этой целью государь вместе с боярами указал послать туда 3000 семей из низовых городов для поселения и 400 человек конницы, кроме того, положено содержать там 3000 войска до окончательного заселения Азова. Но одно владение Азовом не имело по себе большой важности: оно могло открыть путь к дальнейшему движению России на юг, к обладанию черноморским берегам и Чёрным морем. Упорное противодействие со стороны турок и татар было неизбежно, к нему должна была готовиться Россия и готовиться поспешно, а для этой цели необходим был флот, и Петр выдумал такое средство, чтобы создать его в самое короткое время.

4-го ноября 1696 года в Преображенском селе государь собрал думу, в которую приглашены были и иностранцы. Эта дума, по воле государя, вынесла такой приговор: всем жителям государства участвовать в постройке кораблей. Вотчинники, как духовные, так и светские, помещики, гости и торговые люди обязаны были в определённом числе сами строить корабли, а мелкопоместные помогать взносом денег. С этой целью положено было, чтобы владельцы с 8 тысяч крестьянских дворов, а светские с 10 тысяч дворов построили по одному кораблю, а гости и торговые люди вместо десятой деньги, которая с них собиралась, построили бы 12 кораблей; мелкопоместные же, у которых было менее ста дворов, должны были для этого слагаться в «кумпанства»: кумпанством называлась купа владельцев, которые, сложившись вместе, представляли число крестьянских дворов, назначенное для построения корабля. Так образовались духовные, светские и гостиные кумпанства. Они носили названия по имени сановников, занимавших наиболее видное место, например, кумпанство митрополита такого-то или кумпанство князя такого-то. Постройка судов должна была производиться в Воронеже и в соседних пристанях. Лес для кораблей положено было рубить в нарочно отведённых для этого угодьях, а для рубки выслать жителей украинских городов. Всех судов положено построить 52, которые разделялись на четыре класса. Баркалоны, постройка которых была возложена на кумпанство светских домовладельцев и с ними на двух духовных: на казанского и вологодского владык. Это были большие суда в 115 футов длиною и 27 шириною, при семи футах углубления, со значительным числом больших чугунных орудий, от 26 до 44. Барские суда, отличавшиеся большею шириною относительно длины, выпали на долю гостиных кумпанств; третий род судов назывался бомбардирским, разной длины (от 80 до 90 футов при 20 и 28 футах ширины); четвёртый – галеры (шириною 24 фута, а длиною от 125 до 174 футов). Постройка последних падала на долю духовных и землевладельцев. Каждое кумпанство обязано было не только выстроить корабль, но и снарядить его за свой счёт. Для производства судов были выписаны в 1696 году иноземные мастера. Венецианский сенат по просьбе царя выслал 13 судостроителей, а в начале 1697 года, по приказанию царя, Франц Тиммерман через своих агентов выписал пятьдесят мастеров из голландцев, шведов и датчан. Этих мастеров отправляли в Воронеж и распределяли по кумпанствам на срок. Если из них кто умирал или после срока удалялся, то кумпанства сами должны были приискивать мастеров. Большая часть кумпанств, будучи не в силах сама вести этого дела, отдавала постройку этих судов в подряд иноземным мастерам. Второстепенные рабочие, плотники, кузницы, столяры – были из русских. Общий надзор над постройкой судов был поручен окольничему Простасьеву, со званием «адмиралтейца». На Азовском море в то же время строили гавань, избравши местом для этого Таганрог. Петр в связи с делом судостроения предпринял прорыть канал между Доном и Волгою посредством рек Иловли и Камышенки.

3. «ВЕЛИКОЕ ПОСОЛЬСТВО».

Надобно было готовить знающих русских мастеров. С этой целью Петр отправил за границу пятьдесят молодых стольников и при каждом по солдату. Целью посылки было специальное обучение корабельному искусству и архитектуре, а поэтому они отправлены в такие страны, где в то время процветало мореплавание: в Голландию, Англию и Италию, преимущественно в Венецию.

Отцы, отправляя за границу юношей, скорбели о разлуке с ними и проклинали судостроение, которым так увлекался их государь. Сами молодые люди с неохотою оставляли отечество – тем более что некоторые из них имели жён и должны были покинуть их. Петр не смотрел ни на что: преданный до страсти своему делу, он решился ободрить и увлечь подданных собственным примером. Он сознавался перед боярами, что, не получив надлежащего воспитания, не способен совершать дела, которые он считал полезными для своего государства, и не видит иного средства, как, на время для видимости корону, отправиться в просвещенные европейские страны учиться.

Подготовка к этому началась давно, сначала в беседах с друзьями, русскими и иностранцами. Главными были не только и не столько личные замыслы царя, хотя они играли существенную роль, сколько объективные потребности России. Это сознавали многие предшественники царя: отец Петра Алексей Михайлович, его сотрудники Ртищев, Ордин-Нащокин, Матвеев, брат Петра Федор Алексеевич и Софья, а при них Василий Голицын и другие влиятельные деятели. Сквозь толщу старорусских привычек и предубеждений пробивались ростки нового. И до него в России имелись люди, не страдавшие ненавистью к иностранцам. И среди русских простолюдинов, которых подчас огульно и неверно считают оплотом российского консерватизма и мракобесия, немало находилось людей, интересовавшихся иноземными и достижениями.

6-го декабря последовал указ. Во главе великого посольства Петр назначил генерал-адмирала Ф.Я. Лефорта, как человека светского и обходительного, знатока европейских обычаев. Также генерала и комиссара Ф.А. Головина, руководителя Посольского приказа, тонкого и опытного дипломата, человека рассудительного и общительного и вместе с ними думного дьяка П.Б.Возницына, одного из руководителей внешнеполитического ведомства, человека старой дипломатической закалки.

2-го марта 1697 года из Москвы выехал передовой отряд, через неделю – основной состав посольства. Вместе со свитой и обслугой (врачами, священниками, поварами и т.д.) в нём числилось 250 персон, среди них 25 «волонтиров» (волонтёров), в том числе и урядник Преображенского полка Петр Михайлов – царь Петр Алексеевич, решивший ехать инкогнито. Как и другие волонтёры, он должен был учиться корабельному делу, морской науке. Фактически с начала и до конца он возглавлял посольство, направлял во всём его работу.

Посольство отправилось к шведскому рубежу в Лифляндию, и первым иноземным городом, где ему пришлось остановиться, была Рига. Петр хотел оставаться совершенно незамеченным: все почести предоставлены были послам; строго запрещено было русским говорить, что между ними царь. Шведский губернатор Риги Дальберг принял русское посольство с официальной честью, но, однако, без особенностей предупредительности и не позволял себе ни малейшего отступления от своей обязанности. Дальберг хотя и знал, что в свите царь, но показывал вид, что даже не подозревает об этом, тем самым в буквально удовлетворяя желание Петра быть инкогнито. Когда Петр захотел осмотреть в зрительную трубу укрепления Риги, Дальберг тотчас обратился к Лефорту и потребовал, чтобы люди его свиты не смели позволять себе таких вольностей. Этот поступок сильно раздражил Петра: он не забыл его и тогда, когда впоследствии завоёвывал Ригу, вспоминая о суровости Дальберга, он назвал Ригу проклятым местом. В сущности Дальберг исполнял только честно свою обязанность.

В Митаве курляндский герцог принял русское посольство радушнее. Петр, которого больше всего занимало море, оставил послов следовать до Кенигсберга сухим путём, а сам в Либаве сел на купеческий корабль с волонтерами и отправился морем. 2 мая пристал он в прусский порт, Пиллау, а оттуда приехал в Кенигсберг. Прусский герцог кюрфюрст бранденбургский принял его отлично и приготовил приличное помещение в двух домах. Посольство прибыло после и было принято с пышностью. Здесь Петр пробыл до 10-го июня. Посольство ожидало выбора короля в Польше. Пребывая в Пруссии, Петр усердно занимался артиллерийским делом у инженерного полковника Штернфельда и привёл его в изумление необыкновенною своею понятливостью.

Выехавши из Кенигсберга на пути в Голландию, Петр получил по дороге приятное для него известие из Польши, что кюрфюрст саксонский Фридрих-август получил перевес над соперником своим принцем де Конти и признан польским королём под именем августа. Избрание этого королю имело важное значение в истории отношений России с Польшей. Август получил корону главным образом потому, что Россия его поддерживала, и русский резидент Никитин напугал поляков, что если они выберут французского принца, то Россия вместе с римским императором из опасения дружбы французского короля с Турцией поставит себя в неприязненные отношения к Польше. Россия решила выбор польского короля и с тех пор, вмешиваясь во внешние и внутренние дела Польши, стала распоряжаться судьбою Речи Посполитой всё больше и больше, до самого её падения.

Петру нетерпеливо хотелось в Голландию, страну кораблей и всякого мастерства: для него это была настоящая обетованная земля. Оставивши позади себя посольство, он поплыл по Рейну и каналам с несколькими волонтёрами и немногочисленной прислугой. Петр много наслышался о Голландии от голландцев, которых было очень много в России. Он узнал от них о том, что недалеко от Амстердама, в прибрежном местечке Саардаме, есть большая корабельная верфь. Не останавливаясь в Амстердаме, Петр оставил там большую часть своих спутников, взял с собою только шесть волонтёров, и в том числе Александра Меншикова, и приехал в Саардам 7 августа, в одежде голландского плотника – в красной куртке, в белых парусиновых штанах и лакированной шляпе. Там нашёл он знакомого кузнеца, работавшего некогда в Москве, Геррита Киста, приютился в его доме, упросивши хозяина не говорить, кто он таков, и выдавал себя за простого русского плотника.

Здесь царь принялся работать топором вместе с другими работниками, ходил с ними в трактир пить пиво, посещал разные заводы и мельницы, которых было много в окрестностях Саардама. Вскоре, однако, саардамцы смекнули по поведению чужеземного плотника, что это должен быть важный человек, а жена кузнеца Киста проговорилась, и все узнали, что плотник – царь, тогда за ним начала ходить толпа любопытных. Однажды он раздразнил уличных мальчишек: он дал нарочно одним из них слив, а другим не дал, и они в него кидали грязью. Царь принуждён был жаловаться бургомистру. Бургомистр для охранения царя устроил на мосту стражу, чтоб не давать толпе собираться перед домом, где жил царь. Но это не помогало. Сам Пётр не привык сдерживать себя, и однажды, когда его окружила непрошенная толпа, бесцеремонно ударил по щеке одного из тех зевак, которого голландцы в шутку прозвали после этого «рыцарем». Эти обстоятельства заставили Петра удалиться из Саардама, где он прожил всего восемь дней. 15-го августа приехал он в Амстердам, куда вслед за тем прибыло и русское посольство. В Амстердаме прожил он четыре месяца. Здесь при посредстве бургомистра Витсена, который был некогда в России, Петр определился в ост-индскую верфь и с чрезвычайным увлечением для собственного изучения кораблестроительного искусства трудился над постройкою фрегата, заставляя и своих русских волонтеров работать вместе с собою. Но голландский способ кораблестроения не вполне удовлетворял его: голландцы были только практики, теоретическая часть у них отставала; Петр проведал, что в этом отношении англичане стоят выше голландцев, и задумал ехать в Англию с целью дальнейшего усовершенствования в кораблестроении. Петр занимался не одним кораблестроением, его также занимало всё другое: и фабрики, и анатомия, и естествознание. Он ездил в Лейден наблюдать вскрытие трупов, изучать разные аппараты и микроскопы занимался также гравированием. И в тоже время Пётр не терял из вида внутренних и внешних дел своего отечества. Он следил за делами в Польше, Турции и, одновременно, за своими кумпанистами, продолжавшими строить корабли в России, договаривался и нанимал мастеров для отправления в Россию. Царь не оставлял без внимания и хода политических событий в Европе. С замечательной проницательностью предсказал он тогда разрыв с Францией после Ризвикского мира, которому радовались голландцы, названные царём за такую недальновидность дураками. В Утрехте царь познакомился с английским королём Вильгельмом III, был принят им отлично и это утвердило его в намерении ехать в Англию. Он взял в Голландии от корабельного мастера, у которого он работал, аттестат на имя Петра Михайлова и январе 1698 года прибыл в Англию.

Англия произвела на Петра самое благоприятное впечатление; он признал преимущество английского кораблестроения перед голландским, решил, что у него вперёд будет принят английский способ постройки, и он будет приглашать преимущественно английских мастеров. Здесь по рекомендации лорда Кармартена Петр пригласил нескольких мастеров и инженеров, в том числе Джона Пери, специально для прорытия канала между Волгою и Доном, и математика Фергесона – преподавания математических наук в России. Лорд Кармартен был сам страстный любитель мореплавания, и поэтому Петр заключил с английскими купцами договор о свободном ввозе табака. Хозяин этой компании заметил Петру, особенно духовные питают отвращение к этому зелью и считают его употребление греховным. Петр ответил: « Я их переделаю на свой лад, когда вернусь домой ». Самая забота о ввозе табака в Россию имели тот смысл, чтоб заставить русских отречься от одного из многих предрассудков, которым царь решил объявить ожесточённую войну после своей побывки в Европе.

Король Вильгельм английский подарил своему гостю прекрасную яхту. Петр со своей стороны оставил английскому королю превосходный портрет, написанный учеником Рембрандта, Кнелером. Сознавая пользу, полученную им от пребывания в Англии, Петр на прощание сказал: «Если б я не поучился у англичан, то навсегда остался не более, как плохим работником». 18-го апреля Петр простился с королем и отплыл на подаренной ему яхте в Голландию. 17-го мая отправился он из Голландии в Вену. В ожидании решения вопросов о разных обрядностях, касавшихся приёма русского посольства, испросил у императора согласия на свидание с ним и его семейством частным образом, без церемоний. Это дало ему возможность, не стесняя себя придворным этикетом, осмотреть все достопримечательности в Вене. Здесь Петру предстояло решить важное политическое дело – отговорить императора от мира с Турцией, потому что Петр даже свои судостроительные планы связывал с мыслью об утверждении русской власти на черноморских берегах. Петр не достиг своей цели; казна императора была недостаточна для новых военных предприятий. Император утешал русского царя только тем, что обещал на переговорах с Турцией поддерживать желание России удержать за собою новоприобретённые места на Дону и Днепре и домогательство овладеть ещё одним пунктом в Крыму, именно Керчью. Среди разговоров о политических вопросах проводились разные празднества в честь приезжих гостей. Русское посольство в день имени государя давало вечер для венского общества, а император веселил своего гостя великолепным маскарадом, где знатные особы представляли своими костюмами разные народы и разные общественные звания, русский царь, как приехавший из Голландии, явился в виде фрисландского крестьянина. Надобно заметить, что эти увеселения были также своего рода школою для молодого царя, с жадностью перенимавшего не только европейские знания, но и европейские увеселения.

Петр из Вены хотел ехать в Венецию; она своим значением морской державы сильно привлекала Петра, но тут к нему пришло сообщение о бунте стрельцов. Петр 19 июня поспешил в Россию. Он был сильно встревожен. По дороге его успокоила весть, что бунт усмирён. По дороге его упокоила весть, что бунт усмирён. Петр поехал тише, осматривал величковские соляные копи, три дня пировал с польским королём Августом Вторым в местечке Раве, очень полюбил короля и тайно заключил с ним условие начать войну со Швецией. Проезжая дальше. Царь принимал угощение от польских панов и 25 августа 1698 года прибыл в Москву.

4. ВНУТРЕННИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОБЫТИЯ ПОСЛЕ «ВЕЛИКОГО ПОСОЛЬСТВА» И ДО НАЧАЛА СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ.

Путешествие Петра было великим событием, с которого началась преобразовательная деятельность государя, и русское общество пошло безвозвратно по новому пути сближения с Европой. С этих пор открывается кипучая, неутомимая деятельность Петра и во внешних, и во внутренних делах. Началом преобразований было изменение внешних признаков, рознивших русскую жизнь от европейской. Петр на другой же день после прибытия своего в Москву 26 августа в Преображенском дворце собственноручно начал обрезать бороды, дана была пощада при дворе двум старикам: Стершневу и Черкасскому. Всем близким к царю людям было велено одеться в европейские кафтаны. Всё войско велено нарядить в форменную одежду по европейскому образцу. Бородобритие и перемена одежды с первого раза возбуждали ужас и показывали, что Петр не будет оказывать снисхождение обычаям древней русской жизни, принявшим религиозное значение. Исстари в русской литературе существовали приписываемые святым мужам поучения о сохранении бороды, борода у мужчин считалась не только признаком достоинства, но и нравственности; бритьё бороды считалось блудным, гнусным делом. Бритый человек, если он не был иноземцем, возбуждал к себе презрение, и вдруг сам царь приказывает русским людям учинять над собою «развратное дело». Что касается иноземцев, то русские признавали за ними знание разных хитростей и готовы были пользоваться их службою России, но считали их еретиками, а свой народ избранным божьим народом. В глазах русских согласные с уставом православной церкви обычаи почитались святыми, богоугодными, наравне с самою церковью.

И не выезжая за границу, Петр знал, что Россия отстала от передовых стран. Увиденное за границей потрясло его. Потрясло дистанцией, которую Россия должна пройти, чтобы стать вровень с сильнейшими державами. Надо догонять других не только в торговле, но и промышленности, в науке, культуре. И в первую очередь нужны для этого свободные, просторные морские дороги.

Он вернётся на родину, и поедет смотреть, как строят корабли в Воронеже и напишет оттуда в письме одному из соратников: «…облак сомнения закрывает мысль нашу, да не укоснеет сей плод, яко фиников, которого насаждающи не получают видеть». Финиковые пальмы начинаю плодоносить не раньше как через двадцать лет поле посадки. Человек, посадивший дерево, может и не дождаться его плодов. У Петра сомнения: будут ли сделаны хорошие корабли, будет ли у России военно-морской флот? Но его вера в возможности России крепкая: «Обаче надеемся с блаженным Павлом, – пишет он в следующей строке, – подобает деятелю от плода вкусити».

Вообще он был доволен, но некоторые суда – по замечанию адмирала Крейса – велел переделать. У Петра всё ещё было намерение вести войну с Турцией. И он всё надеялся, что римский император будет поддерживать его стремления к утверждению русского владычества на Чёрном море. Вышло, однако, не так, открылись переговоры о мире между Австрией и Турцией в Карловице; там, на съезде участвовали послы: венецианский, польский и русский – думный дьяк Возницын. Посредничество о заключении мира взяли на себя Англия и Голландия и послали на съезд своих представителей. Возницын хлопотал, чтобы Турция, кроме завоёванных Россиею мест, уступила ещё один пункт в Крыму (Керчь), но австрийские уполномоченные не стали поддерживать требования русского посла и заключили с турками особый мир. Польский посол так же объявил, что Речь Посполитая не в силах продолжать войну с турками. Возницыну ничего не оставалось со своей стороны, как также предложить мир, но турки не хотели мириться иначе, как на условии уступки им завоеванных городов. Возницын заключил с турками перемирие на два года.

Воротившись из Воронежа, Петр приступил к внутренним преобразованиям в управлении, которыми началась ломка всего старого и введение новых порядков на европейский лад. 30 января 1699 года последовал указ об утверждении бурмистерской палаты. До сих пор торговые и промышленные люди находились в введении приказов и воевод; по новому указу они были изъяты от прежних ведомств и вместо того должны были в Москве выбирать погодно бурмистров, составляющих бурмистерскую палату, иначе называемую ратушею. Это учреждение ведало судом и расправой между купцами и управляло сбором всех окладных доходов и разных собираемых пошлин. Один из выбранных бурмистров в течении месяца по очереди был председателем. Затем во всех городах, посадах и слободах торговые и промышленные люди также не подлежали суду воевод, а должны были из своей среды для суда, расправы и сбора неокладных доходов выборных земских бурмистров. Таможенные и кабацкие доходы поступали в заведование других выборных же бурмистров, называемых таможенными и кабацкими бурмистрами, которые вместе с земскими составляли земскую избу. Земские избы находились в зависимости от одной московской бурмистерской палаты, или ратуши. Новое учреждение ратуши с бурмистрами устранило по закону воевод от заведования торговыми людьми, но они всё ещё по старинке притесняли приезжих торговцев. Так делалось в разных городах, и за это воевод велено было судить в ратуше. Образец такого управления Петр в старом европейском муниципальном городском строе, который уже прежде его перешёл в Малороссию в виде магдебургского права с той разницей, что Петр сосредоточил и связал крепче этот строй посредством подчинения всех земских изб в государстве центральному,такому же по существу своему месту, находившемуся в столице. Это учреждение предпринято было с тем, чтобы избавить торговое промышленное сословие от тех притеснений, какие они терпели от приказов и воевод, но главным образом на умножение дохода, потому что при прежнем управлении были постоянные недоборы. Затевая великие дела, Петр, естественно, нуждался в средствах, и потому умножение государственных доходов сделалось у него главнейшей целью, которую он преследовал во всё своё царствование со свойственной ему страстностью.

С весною 1699 года Петр готовился выступать со своим флотом в Азовское море для проводов уполномоченного посла своего в Турцию. Второго марта скончался носивший звание адмирала русского флота Франц Яковлевич Лефорт. Петр, сердечно любивший его, как лучшего своего веселого собеседника, громко рыдал над его телом. Десятого марта Петр учредил орден Андрея Первозванного и тот час возложил его на Головина, а через два дня уехал в Воронеж. В мае он выступил с флотом по Дону к Азову и до половины августа усердно занимался корабельным делом, сам, показывая другим пример, конопатил и мазал суда, и в тоже время занимался государственными делами по всем частям. Оставленный союзниками, Петр снарядил в Константинополь послом думного дьяка Емельяна Игнатьевича Украинцева, давши ему наказ домогаться с Турцией мира на таких условиях, чтоб за Россией непременно остались Азов и другие завоеванные города и чтобы Россия не платила годовой дани крымскому хану. Посол должен был плыть в Константинополь на русском сорокапушечном корабле, то был первый русский военный корабль, предназначенный плавать по иностранным морям. Петр опасался, что турки не пропустят русский корабль через Керченский пролив, и поэтому решился провожать его сам с сильною эскадрою. Действительно, турецкий адмирал, стоявший в Керчи, и керченский паша не хотели пропустить русский корабль, а предлагали посольству выйти на берег и следовать сухим путём, но потом, когда русский посол наотрез отказался, дозволили русскому кораблю дойти до Константинополя морем, но только под конвоем турецких кораблей. Русский корабль пришёл в Константинополь 28 августа 1699 года и стал на якорь прямо против султанского сарая. Не только турки, но и посольства западных держав приходили смотреть на него, как на диво. Переговоры тянулись несколько месяцев. Турки домогались возвращения ново-завоёванных городов и срытия тех, которые построил Петр на Азовском море (Таганрога, Павловска и Миуса), домогались, чтобы царь посылал хану поминки. Иностранные послы не только не поддерживали Россию, но и старались поддерживать турок в их домогательствах, считая опасным для своих планов, если Россия усилиться и сделается морской державой. Наконец после долгих споров пришли к такому соглашению, чтобы городки все на Днепре срыть и пространство от Запорожской Сечи вдоль Днепра до устья оставить пустым, а за то царю уступался Азов и городки, вновь построенные на Азовском море. Россия не приняла на себя обязательства давать определённые поминки хану. Украинцев по наказу своего государя ходатайствовал о преимуществах православных греков относительно святых мест. Это был первый шаг к тому заступничеству за турецких христиан, которое так часто повторялось в русской истории и служило поводом к столкновениям с Турцией. На этот раз турки отклонили вмешательство России, объяснивши, что вопрос этот относиться к внутренним делам, до которых чужим нет дела, но дозволили русским богомольцам посещать священные места. В этом смысле было заключено перемирие на тридцать лет.

5. НАЧАЛО СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ. НАРВСКАЯ ВИКТОРИЯ

ШВЕДОВ.

Петр вернулся из-за границы, не сумев собрать союз против Турции, а собрал он союз против Швеции. Уже говорилось, что Швеция к концу XVII века владела Балтийским морем. И вот русский царь Петр I, саксонский кюрфюрст Август II (он же и король Польши), датский король Фридрих заключили в 1696 году соглашение против шведского короля Карла XII. Союзники обязались выступить против шведов в следующем году. Одновременно.

Союзники рассчитывали, что при таком короле, какой был тогда в Швеции, легко будет отобрать земли на южном берегу Балтийского моря. В самом деле, молодой семнадцатилетний Карл XII своим поведением подавал мало надежд самим шведам. Он не занимался делами, проводил время, то безобразничая самым школьническим образом, то устраивал балы, маскарады и разные увеселения.

Но не зря среди развлечений Карла была рубка голов телятам и овцам. Он мечтал о военной славе, о победах над соседями, чтобы к подвигам Карлов X и XI прибавить и свои. И вот такая возможность возникла. В Стокгольме снова появился герцог Фридрих. На этот раз он бежал из своего крохотного государства Шлезвиг-Гольштейна, что приютилось у южной границы Дании. Герцог, надеясь на покровительство шведов, ввёл своё войско в спорный приграничный район, а датский король, тоже Фридрих, зная, что теперь за ним Россия и Саксония, решительно изгнал гольштинцев и занял спорную землю своими отрядами. Для Карла это было сигналом к свершению мечты. А тут ещё саксонский курфюрст двинул войска в Ливонию, дошел до Риги и осадил в ней шведский гарнизон. Быстро собрал он 15000 войска, высадился с ним под самым Копенгагеном. Датский король Фридрих IV не имел сил защищаться и в загородном замке Травендале 8-го августа 1700 года подписал мир, которым обязался признать зятя шведского короля, герцога гольштинского, самостоятельным герцогом Гольштинии и сверх того заплатил последнему значительную контрибуцию.

Естественно, Дания отказалась от союза с Россией. Это произошло как раз в тот день, когда Петр получил сообщение о подписании мирного договора с Турцией. Вот как досадно получилось – Россия вступила в войну со шведами, уже лишившись одного союзника. Все эти события происходили весной и летом 1700 года. Поэтому русские войска смогли только в октябре подойти к шведской крепости Нарве и осадить её. Одновременного удара по шведам не получилось. Надо ли говорить, как это плохо. Покончив с одним – с датским королём, Карл получил возможность «поговорить и с другим». Под «другим» он имел в виду Августа, осадившего Ригу. Саксонский курфюрст, то есть князь, был сильный и большого роста. Август и Петр – рост русского царя известен – однажды в знак дружбы обменялись шляпами, камзолами и шпагами, одежда пришлась каждому впору. Но Август не отличался храбростью. Узнав, что шведское войско плывёт на кораблях в Ливонию, а с войском сам Карл, курфюрст снял осаду Риги и отошёл от неё – уклонился от неприятного «разговора». Высадившись в Пернове (теперь это эстонский город Пярву), Карл не мешкая, двинулся к Нарве «говорить» с третьим противником.

Марш шведов был скорый. Заканчивался он в сильную метель, когда за двадцать шагов ничего не было видно. Незамеченными шведы приблизились к русским позициям и внезапным нападением обратили с бегство несколько полков пехоты и конницы. Бежать надо было через реку. Кавалеристы спасались вплавь, пехота ринулась на мост, тот не выдержал скопления людей, обвалился, множество солдат упало в воду. Шведы с берега расстреляли тонущих из ружей, по словам Карла «как уток».

Преображенский и Семёновский полки, в отличие от других не дрогнули, стойко отбивали шведов. Крепко держалась дивизия раненого генерала Вейде.

Шведов было в четыре раза меньше, чем русских. К тому же, разграбив русский лагерь, солдаты нашли запасы вина и напились до потери боеспособности. В этот момент Карл XII был также близок к победе, как и к поражению. Но командовавший русским войском герцог де Кроа не смог установить связь с дивизией и полками, стоявшими твёрдо, и поспешил капитулировать. Карл, зная состояние своего войска, так обрадовался, что обещал пропустить русских восвояси с оружием; всю ночь шведы наводили мост, чтобы скорее спровадить русских от Нарвы.

Ещё до рассвета гвардейские полки – Семёновский и Преображенский – в полном порядке переправились на правый берег реки Нарвы. И тут Карл нарушил обещание: остальные полки должны были складывать оружие. Больше того, шведский король оставил у себя в плену генералов и офицеров – около 700 человек. Достались шведам 145 пушек, 28 мортир, 6 гаубиц – вся русская артиллерия – и 20 знамён. Полное поражение русских. Стремительная победа шведов.

6. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ПОСЛЕ НАРВСКОГО СРАЖЕНИЯ И ДО КОНЦА ПРАВЛЕНИЯ ПЕТРА.

Карл не воспользовался своей победой и не пошёл на Москву. Часть голосов на его совете высказалась за поход в Россию, но Карл близоруко смотрел на силы Петра, считал его слабым врагом – и отправился на Августа. Петр мог вздохнуть свободно. Но положение все-таки было тяжёлым: армия была расстроена, артиллерии не было, поражение дурно повлияло на настроение духа внутри государства и уничтожило престиж России за границей. Рядом с дифирамбами Карлу западноевропейская публицистика разразилась градом насмешек над слабостью Москвы и Петра. Была пущена в обращение медаль, изображавшая с одной стороны Нарву и Петра, греющегося при пушечном огне (подпись взята из Библии: «Петр стоя и греяся»), а с другой стороны – Петра и русских позорно бегущих от Нарвы (подпись оттуда же: «исшед вон плакася горько»).

Под свежим впечатлением у Петра возникла мысль искать мира, но Петр не нашёл ни у кого за границей охоты помочь России, взять на себя посредничество между ней и Швецией. Однако и сам Петр недолго останавливался на мысли о прекращении войны. Он деятельно готовил новые войска; рекрутские наборы (со всех сословий) дали ему много людей, страшная энергия помогла ему устроить из них армию. Обруселому немцу Виниусу Петр поручил изготовление новых пушек. Медь, которой Московское государство было далеко небогато, доставали из церковных колоколов, взятых в казну. В течение года Виниус успел изготовить 300 пушек. К лету 1701 года у Петра, таким образом, снова явились средства продолжать войну.

В феврале 1701 года Петр, близ Динабурга, в местечке Биржах виделся с королём Августом, на которого теперь обратился Карл, Петр и Август условились продолжать борьбу со Швецией. Петр обязался помогать Августу войсками, отдавал ему в случае успеха Эстляндию и Лифляндию, но оставлял себе свободу действий в Ингрии и в завоевании этих областей полагал свою конечную цель. Летом 1701 года начались военные действия у Финского залива и в Польше. В продолжение нескольких лет Петр делил свои силы надвое: на севере он действовал за себя, в Польше помогал Августу.

На севере, у Финского залива, дела шли удачно для Петра. Слабые силы, оставленные Карлом для защиты Эстляндии и Лифляндии не могли отразить русских войск. В 1701 и 1702 гг. Шереметев с большой армией опустошил эти области и два раза разбил шведского генерала Шлиппенбаха (при Эретсфере в декабре 1701 года и Гуммельсгофе в июне 1702 г.). Первые победы очень радовали Петра. Сам он не принимал постоянного участия в военных действиях

против шведов. Он оставил на свою долю трудное дело организации государственной защиты и военных сил. Он ездил из конца в конец по России: в Архангельске принимал меры против нападения шведов с моря; в Москве – следил за общим ходом военных приготовлений; в Воронеже удостоверялся, годен ли недавно сооружённый флот для защиты южных областей в случае нападения турок. Ежегодно появлялся он и на театре войны. В 1702 году Петр из Архангельска без дорог, через леса и болота дошёл до Ладожского озера и притащил с собой две яхты. Явившись к истокам и действуя корпусом Апраксина, Петр взял здесь шведскую крепость Нотебург, древние новгородцы владели им и звали его Орешком. Петр назвал его Шлиссельбургом, т.е. ключом к морю. Весной 1703 года, после поездки в Воронеж, Петр снова явился на Неве с войсками Шереметева, взял укрепление Ниеншанц и основал при море укрепленную гавань Петербург (в мае 1703 года). Место было выбрано для первой русской гавани не без расчета: во-первых, восточный берег Финского залива – есть ближайший к Руси пункт Балтийского поморья (о Риге Петр тогда не мог и мечтать), а во-вторых, Нева, на которой основан был порт, представляет естественный конец водных путей, лежащих внутри России. Петр очень дорожил новой гаванью, и все дальнейшие военные операции на севере направлялись к тому, чтобы обеспечить обладание Петербургом. С этой целью шло систематическое завоевание Южного берега Финского залива: были взяты Копорье, Ям (Ямбург), Нарва. В 1704 году был взят самим Петром Дерпт. На Финском заливе Петр немедленно завёл флот, а в новый порт приглашались иностранные корабли, чтобы тот час начать и торговлю с Западом новым путём.

На другом театре войны, в Польше, дела шли не так удачно. Летом 1701 года соединенные русско-саксонские войска были разбиты Карлом, который, тесня Августа на юг в Польше, добился «деторнизации» Августа и возвел на польский престол познанского воеводу Станислава Лещинского. Но многие паны держались Августа, и в Польше настало междоусобие. В 1705 году Петр после успехов своих на Балтийском побережье, решился поддержать августа серьёзно, чтобы не терять с его падением последнего союзника. Русская армия в 60000 человек вошла в Курляндию и Польшу. Но после некоторых успехов русских Карл принудил главные силы русской армии отступить от Гродно к Киеву, и только военный талант Меньшикова, берёгшего солдат по приказу Петра, дал возможность русским сохранить артиллерию и боевой порядок. Саксонские же войска (со вспомогательным русским корпусом) были разбиты Карлом в Силезии. В 1706 году неудачи продолжались: Карл напал на Августа в самой Саксонии и принудил его к заключению мира (в Альтранштадте), по которому Август от польской короны и от союза с Петром (при этом Паткуль был выдан Карлу). Петр остался без союзников, в единоборстве с таким королем, который приобрёл в Европе славу непобедимого.

Положение Петра представлялось ему самому крайне тяжёлым: в письмах своих в то время он подписывался «печали исполненный Петр». Но и с печалью в сердце он не потерял своей энергии. Ожидая врага с юго-запада, Петр укреплял границы и в тоже время старался в самой Польше найти опору против Карла и его союзника короля Станислава. Петр вошёл в сношение с панами, недовольными Станиславом, и искал человека, которого можно было бы противопоставить Лещинскому в качестве претендента в короли польские. Но эти старания не увенчались успехом. После Альтранштадского мира Карл в 1707 г. перешёл в Польшу и распоряжался ею.

Только в декабре 1707 года начал он наступление против Петра и занял Гродно (через два часа после отъезда из Гродно Петра). Русские отступали. Ясно было, что наступал кризис войны, подходили решительные минуты. Карл из Гродно мог двинуться или на север, чтобы отнять у Петра завоевания на берегах Балтийского моря, или на северо-восток, на Москву, чтобы в корне подорвать силы Петра. Петр не знал, чего ждать. Москву укрепляли под руководством царевича Алексея Петровича, южная граница была поручена Меншикову, заботы о завоёванном Прибалтийском крае взял на себя Петр. Он удалился с юга в Петербург в тяжёлом, тягостном расположении духа. Болея телом и духом, тревожно ожидал он развязки войны. Он просил Меншикова не вызывать его из Петербурга без крайней надобности и требовал, чтобы Меншиков держался против Карла с полной осторожностью. Однако Петр скоро сам оставил Петербург и принял деятельное участие в кампании 1708 года.

Эта кампания 1708 года далеко не была проигрышем для русских. Карл начал наступление к Москве, с боя завладел переправой через Берёзину (при Головчине), дошёл до Могилева и ждал соединения с вспомогательным корпусом Левенгаупта, который из Лифляндии шёл на помощь королю с большим запасом продовольствия. Но, благодаря стратегическим оплошностям Карла, часть его войска была разбита при мысе Добром князем М.М. Голицыным, а весь корпус Левенгаупта был наголову разбит Петром при деревне Лесной 28 сентября 1708 года. Все запасы пополи в руки русских. Теперь вся надежда Карла была на Малороссию, где он рассчитывал найти запасы и союзника в лице гетмана Мазепы. Победа при Лесной была большим успехом Петра, он называл день 28 сентября начальным днём нашего добра, и это была правда, перевес военного счастья стал склоняться заметно на сторону Петра с этого 1708 года.

Карл и в Малороссии потерпел неудачи. Малороссия во второй половине XVII в. присоединенная к Москве, жила до времени Петра неспокойной внутренней жизнью; в ней постоянно шло брожение, была рознь общественных классов. Задачей Москвы было уничтожение этой розни, но московские меры не всех удовлетворяли: если низшие классы были довольны сменой польского господства на московское, то высший класс – казачья старшина – скорее желал занять место польского панства в Малороссии и сочувствовал польскому строю жизни. Вместе с тем стремление Москвы крепче взять в руки Малороссию и получить больший контроль в малорусских делах не нравилось многим малороссиянам. Малороссийские гетманы всегда были в трудном положении, с одной стороны – Москва, требующая строго подчинения, с другой - малорусское общество, требующее автономии, с одной стороны Москва, требующая порядка, с другой – внутренний раздор, партии, стремящиеся к господству в стране. Эти обстоятельства делали гетманов жертвой самых разнообразных и противоположных влияний, происков, интриг, – и в результате «после Богдана Хмельницкого, – как говорит С.М.Соловьёв, – не было ни одного гетмана в Малороссии, который спокойно кончил жизнь свою в гетманском достоинстве». В течение десятилетнего гетманства Мазепа не только умел малорусское общество, но успел и в Москве заслужить редкое доверие Петра. Петр не верил многочисленным доносам на Мазепу, а сам Мазепа умел убедительно оправдываться от обвинений. Когда Карл в 1707 году решил идти на Россию, то Мазепа был убежден, что Петру не справиться с врагом, и рассчитывал, что если Малороссия останется верной побеждённой Москве, то победители Карл и Станислав Лещинский не пощадят ни Мазепу, ни Малороссию. Если же Малороссия перейдет ранее на ту сторону, чья победа вероятнее, то такой переход обеспечит в будущем и самостоятельность внутренней жизни Малороссии, и высокое положение гетмана. По этим соображениям, как объясняют историки, Мазепа решил отложиться от Московского государства и стал союзником Карла. При таком шаге он надеялся на сочувствие всех тех, кто был недоволен режимом Москвы. Гетман думал, что за ним пойдёт вся Малороссия.

Долго вёл он тайные переговоры об отпадении с польским двором и Карлом. Хотя в Москву и шли доносы об измене гетмана, но Петр им не верил, но Петр не верил, потому что верил Мазепе. Известный донос Кочубея (генерального судьи) и Искры (полтавского полковника) кончился пыткой и казнью обоих в 1708 году. Но осенью того же 1708 года, когда Карл с войсками пошёл в Малороссию, Мазепа принуждён был открыть свою игру и прямо примкнуть к одному из противников. Боясь неудачи задуманного шага, Мазепа долго колебался и сказывался больным, когда получал приказания от Петра действовать против шведов. Наконец, когда притворяться было уже нельзя, он уехал из своей столицы Батурина и с отрядом казаков пристал к шведскому войску. Его измена для Петра была неожиданна, и не только для Петра, но и для массы малороссиян. Никто не мог сказать, пойдёт ли Малороссия за гетманом или останется верной Руси. В таких обстоятельствах русский главнокомандующий Меншиков проявил замечательную ловкость: 29 октября 1708 года Мазепа соединился с Карлом, а уже 31-го преданный Мазепе Батурин был взят штурмом и сожжён. Центр предполагаемого восстания был уничтожен, вся Малороссия почувствовала энергию и силу русских. Через неделю в Глухове казаки избрали нового гетмана (Ивана Скоропадского): Мазепа, как изменник был предан анафеме духовенством. Малороссия фактически оказалась в руках Петра, а малороссийские крестьяне начали народную войну против наступавших шведов. Так неудачно окончился для Карла 1708 год.

Но шведы сохраняли престиж непобедимости и казались грозным врагом. Петр боялся, что турки воспользуются пребыванием этого грозного врага на юге Росси и начнут войну со своей стороны; на это твёрдо надеялся и Карл. Поэтому Петр зимой 1708\09 г. принял меры обороны от турок, лично побывал в Воронеже и Азове, а к лету 1709 г. прибыл к армии Меншикова. Хотя в действиях против шведов Петр держался крайне осторожно, не рискуя вступать в открытые столкновения с Карлом, однако он решился открытым боем выручить осаждённый шведами город Полтаву; 27 июня 1709 г. произошло знаменитое сражение при Полтаве. Эта генеральная битва кончилась полным бегством шведов на юг, к Днепру. Сам Карл успел переправиться через Днепр и уйти в Бендеры, в турецкие владения, но вся его армия у Днепра (у Переволочны) положила оружие и была взята в плен.

Полтавская победа совершенно сломила могущество Швеции: у неё не осталось армии, у Карла не стало прежнего обаяния; раньше торжествовавший над всеми врагами, а теперь разбитый Петром, он сразу передал Петру и Московскому государству то политическое значение, которым до тех пор пользовалась Швеция. И Петр сумел воспользоваться плодами победы. Естественным образом, он перенёс военные операции к Балтийскому морю и в 1710 г. взял Выборг, Ригу и Ревель. Русские стали твёрдой ногой на Балтийском побережье, существование Петербурга обеспечивалось. В то же время вместе с военными успехами Петр сделал и большие политические успехи. Поражение Карла подняло против Швеции всех её врагов: Дания и Саксония объявили Швеции открытую войну; северогерманские владетели тоже стали принимать живое дипломатическое участие в великой Северной войне, не вступая пока в открытую борьбу со Швецией. Среди всех союзников первое место теперь стало принадлежать России и Петру. Петр сделался гегемоном Северной Европы и сам чувствовал, что он сильнейший и влиятельнейший монарх Севера. Ниже мы увидим, что тревожный для союзников Петра вопрос о его неожиданной гегемонии повёл к охлаждению между Петром и остальными членами коалиции. Но политическое преобладание России оставалось неизменным с 1709 г., несмотря даже на неудачи Петра в Прутском походе.

Прутский поход 1711 г. получил своё название оттого, что развязка русско-турецкой войны 1710-1711 гг. произошёл на берегах реки Прут. Эта русско-турецкая война была уже результатом дипломатической деятельности Карла XII и дружественного ему французского двора. Карл жил в Турции после полтавского поражения, и ему не раз грозила выдача в руки Петра. Россия требовала выдачи Карла, а он доказывал туркам своевременность и необходимость для турок воевать с Петром. Результатом его настояний был дипломатический разрыв Турции с Россией. Петр объявил Турции (в ноябре 1710 г.) войну и задумал вести её наступательно. Он рассчитывал на помощь турецких славян, на союз с вассальными турецкими владетелями (господарями) Молдавии и Валахии и на поддержку Польши. Весной 1711 г. Петр поспешил в поход, думая раньше турок Молдавией, Валахией и переправами через Дунай. Но никто из союзников не явился на помощь вовремя. Присоединение к Петру молдавского господаря Кантемира не спасло русскую армию от голода, переход через степи истомил людей. К довершению всего турки ранее перешли Дунай на берегу Прута окружили громадными силами армию Петра. По недостатку провианта и воду (русские были отрезаны от Прута) нельзя было держаться на месте, а по сравнительной малочисленности войска невозможно было пробиваться сквозь турок. Петр вступил в переговоры с великим визирем. Отправляя к нему доверенных лиц, Петр дал им полномочие для освобождения войска и заключения мира уступить Азов, все завоевания на Балтийском море (если турки потребуют этого для Карла), даже Псков, но Петр желал, чтобы Петербург и восточный берег Финского залива оставался во чтобы то ни стало оставался в руках русских. Однако уступлено было гораздо меньше того, на что был готов Петр. Случилось так благодаря тому, что турки сами желали окончить войну, в которую были втянуты посторонними влияниями. Кроме того, делу пособили ловкость русского дипломата Шафирова и богатые подарки, посланные Петром визирю. Мир был заключён, и русская армия была освобождена на таких условиях: Петр отдавал Турции Азов и некоторые укрепленные пункты близ Черного моря, отказывался от вмешательства в дела Польши (необходимо заметить, что тогда уже были проекты раздела Польши, пользовавшиеся сочувствием Петра): наконец, Петр давал Карлу свободный проезд в Швецию. Хотя Петр возвратился в Россию «не без печали», по его собственным словам, но его избавление от плена и сравнительно легкие условия мира с Турцией могли оказаться даже удачей. Он дёшево отделался от турок и продолжал удерживать то высокое политическое положение в кругу европейских государств, какое дала ему Полтавская победа.

После кампании 1709 г. война со шведами, в общем, шла вяло. Для Петра существовало два театра войну со Швецией: как сильнейший член коалиции против Карла, он участвовал в общих союзнических предприятиях на южном берегу Балтийского моря, где были шведские провинции (Померания), в то же время действовал и особо от союзников, завоёвывая Финляндию.

Приобретение Финляндии для Петра казалось важным делом «двух ради причин главнейших (так писал он адмиралу Апраксину): первое — было бы что при мире уступить… другое, что сия провинция есть матка Швеции, как сам ведаешь: не только что мясо и прочее, но и дрова оттоль». В 1713- 1715 гг. русские воска и флот овладели Финляндией и стали грозить самой Швеции. Таким образом, на этом театре войны Петр имел положительный успех.

Менее удачно шли дела с союзниками. Военные действия против шведов на юге от Балтийского моря были, правда, не без удач: шведы теряли свои североамериканские владения. Но дипломатические недоразумения и столкновения мешали ему единству союзных действий. Когда, после Прутского похода, Петр в 1711 и 1712 гг. приезжал в Германию, ему удалось теснее сблизиться с Пруссией: но прочими своими союзниками он уже был недоволен за их неискренность и неумение согласно вести войну. Но в то же самое время и дипломатия, и западноевропейская публицистика были, в свою очередь, недовольны Петром. Они ему приписывали ему и завоевательные виды на Германию, в его дипломатах видели диктаторские замашки и боялись вступления русских вспомогательных войск в Германию. И после неудачи на Пруте Петр своим могуществом был страшен Европе.

От союза с Петром, однако, не отказывались. При участии русских союзники вытеснили шведов окончательно из их германских владений в 1715 и 1717 гг. Не помогло шведам и присутствие самого Карла, который в 1714 г. вернулся из Турции. Одновременно с взятием у шведов последней крепости в Германии (Висмара) союзники задумали высадку в самую Швецию и отдали союзные флоты под личное начальство Петра, но высадка не состоялась благодаря крупным недоразумениям между Петром и союзниками. Петр думал занять Висмар своими войсками, желая передать его герцогу Мекленбургскому, за которого выдал замуж свою племянницу Екатерину Иоанновну. Но датская и германская дипломатии воспротивились занятию Висмара, ибо видели в этом желание русских овладеть и Мекленбургом, и Висмаром. В это время (1716 г.) страх перед Петром достиг своего апогея. Петр действительно держал себя с чувством собственного достоинства и давал понять союзникам свои силы. Благодаря этому он стал любимым предметом политических памфлетов, которые приписывали самые чудовищные завоевательные планы.

Опасения прессы разделяла и дипломатия: английские дипломаты делали представления германскому императору о необходимости удалить русских из Германии; датчане желали, чтобы Петр со своими войсками оставил Данию, где он был в 1716 г.; в Германии требовали выхода русских из Мекленбурга, Петр всюду видел страх и недоброжелательство, то скрытое, то явное. Понимая, что при таких условиях нет возможности действовать против шведов решительно, и рассерженный недопущением русских в Висмар, Петр пришёл к мысли действовать отдельно от союзников. Голштинский дипломат барон Герц взялся быть посредником между Петром и Карлом, но, пока это посредничество не привело ещё к определенным результатам, Петр вступил в оживлённые сношения с Францией, которая до тех пор держала сторону Швеции, а к России была враждебна, потому что Москва дружила с её врагом — германским императором. В 1717 г. Петр предпринял даже поездку через Голландию во Францию с надеждой заключить и политический и брачный союз с французским королём (малолетним Людовиком XV). На пребывание Петра в Париже, представляющее любопытный эпизод в личной жизни Петра, не привело и к чему. Он добился только обещания Франции отступить от дружеских договоров со Швецией. Возвратившись в Голландию, Петр возобновил переговоры с герцем об отдельном мире между Швецией и Россией. На 1718 год был назначен русско-шведский конгресс на Аландских островах.

Конгресс этот состоялся (нашей стороны были на конгрессе Брюс и Остерман). Обе стороны желали мира, но об условиях его не могли сговориться очень долго. Когда же пришли к соглашению, смерть Карла XII помешала делу. После Карла на престол Швеции была избрана его сестра Ульрика - Элеонора, и правление перешло в руки аристократии. Переговоры о мире были прерваны, и возобновилась война. Но теперь Петр стал действовать крайне решительно. Несмотря на поддержку Англии, оказанную Швеции, Петр ежегодно – в 1719, 1720 и 1721 гг., - посылал русские корпуса в самую Швецию и этим принудил шведское правительство возобновить мирные переговоры. В 1721 г. состоялся съезд русских и шведских дипломатов в Ништадте (недалеко от Або), и 30 августа 1721 г. мир был заключён. Условия Ништадского мира были таковы: Петр получил Лифляндию, Эстляндию, Ингрию и Карелию, возвращал Швеции Финляндию, уплачивал два миллиона ефимков (голландских талеров) и в четыре года не принимал на себя обязательств против прежних союзников. Петр был чрезвычайно доволен этим миром и торжественно праздновал заключение его.

Значение этого мира для московского государства определялось кратко: Россия становилась главной державой на севере Европы, окончательно входила в круг европейских государств, связывала себя с ними общими политическими интересами и получала возможность свободного сообщения со всем Западом посредством новоприобретённых границ. Усиление политического могущества Руси и новые условия политической жизни, созданные миром, были поняты и Петром, и его сотрудниками. Во время торжественного празднования мира 22 октября 1721 г. Сенат поднёс Петру титул Императора. Московское государство, таким образом, стало Всероссийской империей, и эта перемена послужила внешним знаком перелома, совершившегося в исторической жизни Руси.

Русский государь. По сознанию русских современников, имел право именоваться Императором. Но западноевропейские исторические традиции, вам, конечно, известные, признавали этот титул за одним лишь Императором Священной Римской Империи (германским). Поэтому на западе новый титул Петра был признан не сразу. Только Пруссия и Нидерланды признали его немедленно: в 1723 г. его признала Швеция; Австрия и Англия стали признавать его только с 1742 г.; Франция и Испания – и того позже, с 1745 г.

Чтобы окончить обзор внешней политики Петра Великого, следует упомянуть об его отношениях к Востоку. Всем известно, какое важное значение играл Восток в экономическом развитии Европы, как упорно стремились европейцы узнать пути к конечной цели торговых вожделений – Индии. В XVI и XVII вв. в Москве явились иноземцы, искавшие путей на Восток. Отчасти благодаря им, отчасти благодаря собственному торговому опыту, в Москве сумели оценить значение Востока и путей, туда ведущих. Петр, высоко ставивший торговлю как рычаг общественного благосостояния. Не упустил из виду и торговли с востоком. С 1715 г. он старался производить разведки о военных путях в Азии, которые вели бы к Индии (с подобными целями были посланы в 1715 году Волынский в Персию, в 1716 г. Бекович-Черкасский в Хиву). В конце концов, Петр остановился на мысли о приобретении берегов Каспийского моря, как базиса для азиатской торговли. С этой целью, как только окончилась Шведская война, Петр объявил войну Персии. В 1722-1723 гг. русские взяли Дербент и Баку. Вначале кампании Петр сам был на театре войны, но в 1723 г. вернулся в Петербург, где и был заключён осенью того же года мирный договор с Персией, по которому Россия приобрела взятые города и всё западное побережье Каспийского моря.

7. ПЕТРА ТВОРЕНЬЕ.

У Петра была мысль утвердиться в устье Невы. В октябре 1702 г. Петр приступил к крепости Нотебургу, и после семидневного бомбардирования, а потом после сильного штурма нотебургский комендант Густав Шлиппенбах 11 октября сдал крепость на капитуляцию со всеми орудиями и запасами. Эта крепость была древний русский город Орешек, уступленный Швеции по Столбовскому миру, но Петр, пристрастный к иноземщине не возвратил ему древнего русского названия, а назвал его Шлиссельбургом (т.е. Ключ - городом). Меншиков был назван губернатором новозавоеванного городка. Петр, любивший вообще праздновать свои победы несколько на классический образец, торжествовал покорение Орешка триумфальным шествием в Москву через трое ворот, построенных нарочно по этому случаю. Неутомимый царь после этого празднества отправился из Москвы в Воронеж. По дороге осмотрел он работы на кануне между верховьем Дона и рекой Шатью, впадающей в Упу, заложил в имении Меншикова город Ораниебург, осмотрел воронежские корабли, сделал распоряжение о присылки туда рабочих и железа, в то же время был, по его собственным словам, «зело доволен Бахусовым даром». А весною уже был он снова не Неве в Шлиссельбурге и так рассердился на Винуса за неаккуратность в доставке артиллерийских снарядов и лекарств в Шлиссельбург, что отставил его т службы и наложил на него большое взыскание.

25-го апреля 1703 года Петр вместе с Шереметевым и с 25000 войска подступил к крепости Ниеншанцу, построенной при устье реки Охты, впадавшей в реку Неву. После сильной пушечной пальбы комендант полковник Опалев, человек старый и болезненный, сдал город, выговоривши себе свободный выход. Между тем шведы, не зная о взятии Ниеншанца, плыли с моря к Неве для спасения крепости. Петр высылал Меншикова с гвардиею на тридцати лодках к деревне Калинкиной, а сам с остальными лодками тихо поплыл вдоль васильевского острова под прикрытием леса, отрезал от моря, вошедшие в Неву суда от прочей эскадры, стоявшей ещё в море. Русские напали на 2 шведских судна с двух сторон. Шведы были застигнуты врасплох так, что из семидесяти семи человек осталось живых только 12. Русские убивали неприятеля, даже просившего пощады, и взяли 2 больших судна. Событие это, по-видимому, незначительное, чрезвычайно ценилось в своё время: то была первая морская победа русских, и Петр, носивший звание бомбардирского капитана, вместе с Меншиковым пожалован был от Адмирала Головина орденом Андрея Первозванного.

А на островеЛюсть-Эйланд уже кипела работа. Вырубали лес, покрывавший островок. Когда Петр прибыл на остров, тот был уже весь расчищен. Ещё раз осмотрел его царь, обойдя весь, и поперек, и вокруг по берегу. Кончив осмотр, он взял у одного из сопровождавших его солдат башмет. Вырезал два продолговатых дёрна, положил их друг на друга крест накрест, и, обращаясь к окружавшим его спутникам, громко сказал:

- Быть здесь городу, а имя ему Санкт-Питер-Бурх!

Быстро всё делалось у Петра. Ожила доселе пустынная местность. С самого раненого утра до поздней ночи стучали топоры, слышался говор и крики рабочих. Пленные шведы, местные жители: карелы, калмыки и т. д. трудились над новым сооружением. Леса и топи быстро исчезали. Там, где стояла хижина старого рыбака Николы, начали расти мало-помалу новые укрепления. Известно было всем, что желает великий государь отпраздновать свои именины торжественною закладкою крепости. И он сам, не покладая рук, трудился над сооружением будущего красавца города, ставшего ему вечным памятником.

Уже ближе к окончанию Северной войны и до конца жизни Петр всё больше времени проводил в столице, своём любимом детище Петербурге, который уже тогда, в значительной степени благодаря его заботе и стараниям, начал превращаться в город, впоследствии прозванный Северной Пальмирой.

Особенно занимала его застройка Петербурга. И сделано было не мало. Всё, что «зело и старо, и необыкновенно», он указами велел собирать и присылать в Петербург. Купил за границей, например, анатомическую коллекцию амстердамского учёного Рюйша, собранную за 30 лет, и др. Немало ему дарили иностранцы, знавшие его любознательность, и уверенные в том, что редкости будут сохранены для науки и потомков. Да и сам царь, обычно скуповатый, на подобные вещи денег не жалел.

Новый город рос и как промышленный центр. Раньше всего возникли кирпичные заводы. Вслед за Адмиралтейством построено Новое Адмиралтейство (1713 г.), Партикулярная (1714 г.) и Охтенская верфь (1720 г.). Начали работать Литейный (1711 г.), Смоляной (1714 г.) и Канатный (1720 г.) дворы. Крестовский и Охтенский пароходные заводы появились в 1714-15 гг. и т. д.

К Петербургу перешла от Архангельска роль главного порта страны.

9. РЕФОРМЫ ПЕТРА ПЕРВОГО.

а) Церковные преобразования

Петр предпринимал коренные изменения в церковном и, главное, монастырском быте. Патриарх Адриан скончался 16 октября 1700 года. По заведённому порядку следовало избирать нового, но Петр рассчитал, что для его самодержавной власти неудобно допускать в церковном управлении существование такого сановника. Петр решился не иметь более патриархов. 16 декабря 1700 года он уничтожил патриарший приказ, все производившиеся в нём мирские дела приказал распределить по другим ведомствам, а духовные дела поручил временно назначенному от государя блюстителю. Таким блюстителем Петр назначил митрополита рязанского, Стефана Яворского, давши ему титул «экзерха патриаршего престола». Стефан был родом из малороссиян, из Волыни, киевский воспитанник, в этом же году приехавший в Москву и недавно посвящённый в митрополиты. Это был человек замечательно учёный и вовсе не честолюбивый: он отбивался всеми силами не только от такого высокого положения, но даже от архиерейства; любимым желанием его было вернуться в Малороссию и жить там, в уединении, но Петр дорожил им. В январе 1701 г. дома патриарха, все архиерейские и монастырские дела были переданы боярину Ивану Мусину-Пушкину и под его председательством был восстановлен монастырский приказ, некогда учреждённый по уложению, но уничтоженный Федором Алексеевичем. Этот приказ должен был заведовать монастырскими вотчинами и творить в них суд. С марта занялись перепискою всех архиерейских и монастырских вотчин. Царь велел выгнать из монастырей всех неподстриженных и в женских монастырях келейницами быть только людям старого возраста; всех девиц, проживавших в монастырях под именем родственниц, велено выдать замуж, а вперёд постригать в монахини не ранее сорока лет. Запрещено в монастырские имения посылать для дел монахов, а так как оказалось, что монахи возбуждали недовольство против царя, то монахам запретили в кельях писать и давать им чернила и бумагу, позволяя им писать только в трапезах с разрешения начальства. В конце 1701 г. монахам и монахиням решительно запретили вмешиваться в управление монастырских вотчин, все доходы с этих вотчин должны были идти в монастырский приказ и на содержание монахов и монахинь выдавать по 10 рублей, по десяти четвертей хлеба и доставлять им дрова. В беднейшие монастыри велено уделять доходы богатых монастырей, всё лишнее из монастырских доходов отдавать на богадельни для призрения нищих. Ещё того в июне велено было утраивать с тем, чтобы на десять человек больных был один здоровый и смотрел за ними. Если мы примем во внимание, во владении монастырей было 130000 дворов, и один Троицкий монастырь владел 58000 дум, то ясным покажется, как важна была для финансовых целей Петра эта мера, передававшая в его руки столько доходов.

б) Пошлина на штаны.

Указ

«О ношении всякого чина людям Немецкого платья и обуви и об употреблении в верховой езде Немецких седел».

«Боярам и окольничим и Думным и Ближним людям и Стольникам и Дворянам и Дьякам и Жильцам и городовым Дворянам и приказным людям и драгунам и солдатам и стрельцам и чёрных слобод всяких чинов людям Московским и городовым жителям, и которые помещиковы и вотчинниковы крестьяне, приезжая, живут на Москве для промыслов, кроме духовного чину, свяшенников и церковных причетников, и пашенных крестьян, носить платье Немецкое верхнее Саксонския и Французския, а исподнее камзолы и штаны и сапоги и башмаки и шапки Немецкия, и ездить на Немецких седлах; а женскому полу всех чинов, также попадьям и дьяконицам и церковных причетникам и драгунским и солдатским и стрелецким женам их и детям носить платье и шапки и кунтуши, а исподнее бостроги и юпки Немецкие же, а Русского платья и Черкесских кафтанов и тулупов и азямов и штанов и сапогов и башмаков и шапок отнюдь никому не носить, и на русских седлах не ездить, и мастеровым людям не делать и в рядах не продавать. А буде кто с сего Его Величества Государя указу, станут носить платье и штаны и сапоги и башмаки и шапки Русские и Черкесские кафтаны и азямы и тулупы, также и на Русских седлах ездить: с тех людей в воротах целовальникам имать пошлина, с пеших по 13 алтын и 2 деньги, с конных по 2 рубли с человека; также и мастеровые люди станут делать и в рядах торговать: и тем людям за ослушание их, учинено будет жестокое наказание».

В декабре 1701 года жители Москвы первыми узнали о новом царском именном указе по поводу ношения «немецкой» одежды.

Три года спустя, 23 декабря 1741 года, этот указ был подтвержден новым установлением, вступившим в силу с 1 января 1705 года. И в этом же 1705-м был обнародован указ «О бритье бород и усов всякого чина людям, кромя попов и дьяконов, о взятии пошлин с тех, которые его исполнять не захотят, и о выдаче заплатившим пошлину знаков».

С 1701 по 1724 год было издано 17 различных указов, регламентирующих правила ношения костюма европейского образца, типов тканей, отделку форменного и праздничного платья и т.д. Количество именных указов, постепенное ужесточение наказания за их неисполнение свидетельствуют о том, что Петр I придавал большое значение костюму в системе проводимых им реформ.

Замена национального платья заимствованным неоднократно имела место в истории. Но, как правило, это было связано с навязыванием побеждённым некоторых элементов бытовой культуры победителей. В России же начала XVII столетия произошло нечто небывалое ─ запрет на национальный костюм исходил не от завоевателя, а от законного государя. Осознать значимость этого события можно, только хорошо представляя себе, что даже в рамках универсальной европейской моды вплоть до середины XIX века национальные различия поддерживались сознательно. Лишь широкое распространение готовой одежды после 1838 г. значительно смягчило региональные отличия в европейском костюме.

Исследования позволяют выявить личную мотивацию запретов царя на национальную одежду. В них содержится не только стремление навязать свою волю ненавистному боярству, но ─ и это главное ─ сознательная государственная политика, направленная на укрепление и развитие России. Для этого требовались новые люди, привлекаемые Петром из самых разных сословий. Костюм же ─ точный знак сословия. В общественном сознании того времени боярин в горлатной (меховой) шапке и крестьянский сын в ярмаке не могли обладать равной властью. Да и самосознание крестьянского сына, даже облечённого личным доверием царя, и боярина в наследственной шапке и шубе с «козырём», безусловно, было различным. Ведь именно костюм каждой своей деталью указывал на глубокую пропасть между ними, разницу в их сословном и имущественном положении.

«Когда древнерусский боярин в широком охабне и высокой горлатной шапке выезжал со двора верхом на богато убранном ногайском аргамаке, чтобы ехать в Кремль челом ударить государю, всякий встречный человек меньшего чина по костюму, посадке и самой физиономии всадника видел, что это действительно боярин, и кланялся ему до земли или в землю, как требовал обычай, потому что ведь он столп, за который весь мир держится, как однажды выразился про родовитых бояр знаменитый, но не родовитый князь Пожарский», ─писал В.О. Ключевский.

Платье поднимало простолюдина не только в собственных глазах, но и в общественном сознании. Принудительно изменив форму выражения сословной принадлежности. Петр вовсе не ставил задачи отказаться от понятия «свой-чужой» (в значении национальный), что, в сущности, является одной из основных функций костюма. В известном смысле это произошло стихийно, так как за первоначальный образец были выбраны голландский, немецкий и французский костюмы, а не известное на Руси ещё с XVI века и потому уже обрусевшее польское и венгерское платье.

Новая одежда потребовала новой системы жестов, пластики, походки. Оглаживать бороду при бритом подбородке стало невозможно; засовывать руки за кушак, повязанный по обычаю ниже талии, тоже стало трудно (шарфы полагались только военным).

При прочтении указа 1701 года следует обратить внимание, что «духовного чину и пашенные крестьяне», на которых указ не распространялся, составляли более 80 процентов тогдашнего населения. Таким образом, речь идёт о «переодевании» в платье европейского образца лишь незначительной, преимущественно городской части населения. Особый интерес для понимания процессов адаптации к новому костюму представляет высшее сословие.

Формы внешнего выражения сословной принадлежности вырабатывались веками. Лишиться привычных атрибутов власти особенно боялось боярство, издревле кичившееся роскошью шуб, длиной бород, золотым кружевом, каменьями. Долгополые одежды также были знаком зрелого возраста и степенства. Открытые ноги у мужчины свидетельствовали о том, что он ещё не достиг зрелого возраста ─ а по новому указу нужно было носить чулки и башмаки. Дородство достигалось не только обильными многочасовыми трапезами, но и просторной многослойной одеждой, подпоясанной ниже талии, чтобы подчеркнуть толщину. По указу же требовалось носить платье, скроенное точно по фигуре. Такую одежду ─ изрезанную ножницами, короткую ─ не сложишь в сундук для потомства, как следовала по заветам «Домостроя». И все же боярство оказало гораздо меньше сопротивления этим нововведениям, чем можно было ожидать.

Причина такой податливости объясняется тем, что личное достоинство подменялось родовой спесью. На Руси, в отличие от европейского высшего сословия, сама по себе знатность ничего не значила без близости к царю, без его благоволения и подачек. Представители рода терпели любые унижения, в челобитных называли себя холопами, но воспринимали как страшное оскорбление, если место за царским было ниже, чем у представителей другого рода. Поэтому кичливые бояре, ещё недавно щеголявшие в старинных кафтанах, не убоялись «срамных» бритых подбородков, куцых камзолов и цветных париков ─ лишь бы не уступить места близ трона представителям других семей.

Люди же низших сословий при помощи иноземного кроя так меняли свое положение в системе сословий, что переодевалось охотно и без сомнений.

Заморское платье было известно на Руси не только благодаря приездам европейских посольств и купеческих караванов, но и по книгам светского содержания с прекрасными иллюстрациями. Иноземные правители присылали в дар царской семье драгоценные шелковые и иные ткани, а также сшитые из них «юпки и бостроги». Легко предположить, что их не только рассматривали, но и примеряли, дивясь европейским обычаям.

В домах русских именитых людей немало вещей европейской работы. Боярин Матвеев, в семье которого жила Наталья Кирилловна Нарышкина, украшал свой дом зеркалами и картинами европейского письма. В комнатах юного Петра в Кремле хранились клавикорды, часы, многочисленные механические игрушки, сделанные руками французских и немецких мастеров. Князь Василий Васильевич Голицын не только носил европейское платье дома, принимая иностранных гостей, но и появлялся в нем публично.

По свидетельству Иоганна Филиппа Кильбургера, входившего в состав шведского посольства в 1674 году, для ввоза в Московию предназначались шелковые и шерстяные чулки европейской работы, итальянские зеркала, немецкая и французская мебель, очки и различные точные приборы и инструменты в таких количествах, что очевидно не только их использование иностранцами, но и местными жителями.

Изменения в форменной одежде в первые годы правления Петра пролили почти незамеченными. Они не вызвали неудовольствия, так как удобство в бою ставилось выше иных соображений. Видимо поэтому именной указ о ведении единообразной формы для всех полков появился лишь в 1720 году, гораздо позднее многих распоряжений и государственных установлений об одежде гражданских лиц разных сословий пола. За образец кроя была выбрана форма немецкого мундира. Но форменная военная одежда даже при Павле не могла быть точной копией иноземного прототипа ─ цвет сукна, прибор (отделки, опознавательные знаки полков и их местоположение) сразу же позволяли принадлежность солдате или офицера русской армии.

Сложнее осуществлялись изменения в бытовом костюме. Здесь первыми задавали тон и строго следовали указам Петра члены его семьи.

До нас дошло подробное описание имущества царевны Натальи Алексеевны. В описи значатся многие костюмы и ткани, экзотические продукты вроде кофейных зерен и многое другое. Среди «рускова старова убору» мы найдём летник, опашень, телогрею, воротник бобровый, сорочку белую кисейную «з долгими рукавами». Перечень европейского гардероба во много раз длиннее. Там и «карестов 11», «да семь вееров разных», «чепцов 15», «фантанжей 4», «лацкин 10, а две камчатых на усах». Там же и «юпки, шлапроки, муфтей 10» и т.д.

Корсеты были главным формообразующим элементом в европейской моде, а создаваемый ими силуэт ─ полной противоположностью русскому идеалу красоты. На Руси женским костюмом всех сословий стремились создать впечатление дородности и статности. Его крой, основанный на простейших геометрических фигурах, позволял легко добиться такого эффекта. Женское платье европейского образца хотя и позволяло оценить пышность и белизну плеч красавицы, но требовало туго затянутой талии. Для этой цели в корсет вставлялись пластинки ─ металлические или из китового уса ─с заданным изгибом. Было несколько вариантов корсета, но стоит отметить только два ─ английский и французский. Последний шнуровался сзади и затягивался довольно сильно, что позволяло сделать любой толстушке талию не более 40 сантиметров, английский же стягивал спереди и был не таким тугим.

Ключевский в своих лекциях по «Курсу русской истории», рассказывая о пребывании Петра в Германии, сообщает о том, что московские кавалеры, танцуя, «приняли корсеты своих немецких дам за их ребра». Этот факт получил столь широкую известность, что упоминается в исторических романах: «Крутились юбки, растрепались парики. Всыпали поту немкам. И многие дивились, ─ отчего у дам жесткие ребра? Спросил и Петр об этом у Софьи – Шарлоты. Курфюрстина не поняла сначала, потом смеялась до слез: ─ Сие не ребра, а пружины да кости в наших корсетах». В корсете было не только трудно дышать без должного опыта, но и сидеть ─ его планшетки нещадно впивались в тело жертвы.

В то время мало кто мог похвалиться хотя бы одним стулом европейского образца, пригодного для пышных юбок. Но теперь в них появилась потребность, и отцы семейства должны были тратиться, чтобы не уступить другим.

В 1717 году Петру отошло имение в селе Ясеневе, принадлежавшее до того Лопухиным. Имущество было описано, и мы можем узнать, как выглядело внутренне убранство типичного жилища того времени: «Стены в некоторых светлицах обтянуты полотном; окна не везде стеклянные, есть и слюдяные. Меблировка состояла из обычных лавок по стенам, липовых и дубовых столов, дюжины простых стульев и полдюжины витых, обитых кожею. Украшением стен служили иконы».

Петровские ассамблеи начинались именно в таких интерьерах. На ассамблеях перенимали друг у друга покрой платья, форму причёсок, милые гримаски и новые жесты. Так, молниеносно распространился головной убор, названый в описи имущества Натальи Алексеевны «фантанж».

Фонтанж украшает голову Анастасии Яковлевны Нарышкиной, запечатленной кистью неизвестного художника с детьми Александрой и Татьяной. Портрет датируют первой четвертью XVIII столетия. Но как раз из-за формы головного убора Анастасии Яковлевны временные рамки можно сузить.

Точно известно время распространения фонтанжа в европейской моде ─ между 1680 и 1713 годами. Его создательницей считают фаворитку Людовика XIV─ мадемуазель де Фонтанж. Историки костюма любят рассказ о том, что прелестная дама во время охоты зацепилась волосами за ветку дерева и прическа её рассыпалась, но находчивая мадемуазель скрепила волосы кружевной подвязкой. Прическа имела успех у короля, а значит, и у двора. Постепенно усложняясь и становясь выше, она превратилась в жесткий высокий каркас из локонов и кружев.

Конечная дата ориентирована на другую знаменитую красавицу ─ герцогиню Shrewsbury, жену английского посланника в Париже, которая в 1713 году появилась на приеме с гладкой прической без накладных украшений.

Для России начало увлечения фонтанжем можно отнести к 1700-1703 годам. Жена первого санкт-петербургского коменданта должна была строго следовать моде (согласно указу об одежде в официальных ситуациях) и одной из первых надеть модное украшение. Столь же важен был и покрой её платья, которое после 1715 года уже нельзя было носить даме с положением в обществе ─ юбки резко расширились, исчезла фалбала (широкая оборка) с юбка, расцветка изменилась на более мягкую, а орнаменты уменьшились.

Сопоставив все сведения, можно высказать предположение, что портрет Нарышкиных выполнен не ранее 1709 и не позднее 1715 года.

Фонтанж не случайно так легко распространился в России. Старинный головной убор русской женщины ─ кокошник ─ тоже представлял собой сооружение довольно большой высоты с обильными украшениями. Новомодную деталь можно было легко приспособить, руководствуясь привычными старорусскими правилами. Такой фонтанж - кокошник изобразил Р. Н. Никитиным на портрете Марии Яковлевны Строгановой, созданном между 1721 и 1724 годами. В отличие от настоящего фонтанжа, который крепился только на передней части головы, кружевной убор Строгановой охватывает всю голову, как «сорока». Из-под головного убора Марии Яковлевны видны волосы, так что назвать её убор кокошником как принято писать в каталогах, никак нельзя. Стремление как-то приспособить, сочетать привычное и новое в наряде, который бы соответствовал указам, отметил ещё А.С. Пушкин: «Дамы сидели около стен; молодые блистали всею роскошью моды. Золото и серебро блистало на их робах; из пышных фижм возвышалась, как стебель, их узкая талия; алмазы блистали в ушах, в длинных локонах и около шеи. Они весело повертывались направо и налево, ожидая кавалеров и начала танцев. Барыни пожилые старались хитро сочетать новый образ одежды с гонимою стариною: чепцы сбивались на соболью шапочку царицы Натальи Кирилловны, а робронды и мантильи как-то напоминали сарафан и душегрейку».

Костюм Строгановой удивительно соответствует описанию наряда пожилой женщины на петровской ассамблее ─ её головной убор нельзя определить ни как фонтанж, ни как чепец, ни как кокошник. Это не фонтанж, потому что покрыта вся голова, а не только лобная часть. Это не чепец, так как нет мантоньерок (завязок). Это и не кокошник, так как волосы надо лбом хорошо видны.

Наряд жены именитого человека тоже представляет собой соединение русских и иноземных черт. Платье по русскому обычаю закрыто по горло, а руки обнажены по локоть модными европейскими рукавами, хотя сверху надет парчовый бострог с меховой опушкой. Как видим, при выборе костюма европейского образца долгое время сохранялась верность традиционным представлениям о том, что приличествует возрасту и общественному положению.

В Русском музее хранятся два портрета работы неизвестного художника, запечатлевшего одну и ту же женщину в русском боярском платье из парчи и в кокошнике. Оба портрета считаются изображением Марфы Матвеевны Апраксиной, жены царя Федора Алексеевича. На одном из портретов Марфа Матвеевна держит на ладони левой руки крохотную собачку, а на другом ─ резной веер «стрелой». Обе детали необычайно интересны для конца XVII века, так как их широкое распространение приходится на век XVIII.

Пушные зверьки или крохотные собачки начиная с ХVI века служили в Европе живыми блохоловками. К средствам борьбы с надоедливыми насекомыми следует отнести и пологи над кроватями, кресла с балдахинами и другие подробности быта как эпохи Средневековья, так и Возрождения. Аналогичные проблемы были и в России. Но портрет царицы Марфы свидетельствует не только о влиянии западноевропейской традиции на художника, но и довольно близком знакомстве высокородных русских женщин с европейским бытом. Русские красавицы, проводившие свои дни в жарко натопленных и тесных теремных покоях, наверняка прибегали к тем же способам, что и обитательницы палаццо.

В XVIII веке живых блохоловок заменили золотые, фарфоровые, стеклянные или из слоновой кости «блошиные ловушки». Это происходит после 1718 года, когда юбки расширяются и не позволяют даме прижимать руки к телу, а волосы начинают сильно пудрить, помадить, для сооружения же причесок ─ применять шиньоны. Живые блохоловки прошлого отражены в живописи, а цилиндрик с отверстиями и стоволиком-сердечкиком, смазанным кровью, является редким музейным экспонатом.

Веер в руках царицы на другом портрете тоже не был характерной деталью допетровского быта. Бытовой ритуал русской жизни того времени предполагал для знатных особ обоего пола опахало, которое держали слуги. Веера искусной работы с тонкой росписью или из драгоценных материалов поступали в казну с польскими дарами, но широкое распространение получили вместе с платьем европейского покроя. Вместе с веером пришел и язык веера. Портрет Марфы Апраксиной, по-видимому, первое изображение веера в русской живописи. Царица Марфа держит веер «стрелой», то есть он закрыт, находится в правой руке и повернут в сторону собеседника (в нашем случае ─ зрителя). Это означает любовь и расположение, но подобное послание не имеет конкретного адреса. На протяжении всего XVIII столетия можно часто встретить в живописи изображение дама с закрытым веером. «Молчание» вееров на портретах XVIII века не случайно. Заказной потрет предназначался для потомков и должен был рассказать о сословном достоинстве предка, но не раскрывать амурных тайн молодости бабушек и прабабушек.

Что же касается портрета царицы Марфы, то сочетание веера со старинным русским платьем и убором заставляет думать, что портрет был исполнен не позднее 1702 года, так как 28 февраля издаётся очередной указ «О ношении парадного платья в праздничные и церемониальные дни». Он распространялся на всех членов царской семьи и их родственников и предполагал ношение европейского платья почти ежедневно, так как касался всех случаев выхода государя, а не только «в Господские праздники и Воскресные дни», на «Государевы Ангелы», « на приездах и отпуску послов» и т. д. Этому указу должна была подчиниться и царица Марфа, овдовевшая почти сразу после замужества и носившая не пестрые роброны. А приличествующий вдове наряд. Брат её ─ Андрей Матвеевич Апраксин ─ входил во «всепьянейший собор» и, будучи человеком близким Петру, переоделся одним из первых.

До 1715 года в мужском и женском костюме европейского образца в России сохранялись черты довольно тяжеловесного стиля, сложившегося во второй половине XVII в. Если бы Нарышкина встала во весь рост и пошла, то мы увидели плавную величественную походку, которую диктовали длинный шлейф и высокий каркас на голове. В мужской одежде этой цели служили длинный кафтан и пышный парик.

После 1718 года женщины начинают носить «панье» (panier─ дословно означает «корзина»). Сооружение из ивовых прутьев или китового уса очень расширяло юбку. В сочетании с высокими каблуками широкая юбка заставляла женщин не плыть, а даже несколько подпрыгивать. В России название «панье» не прижилось, так как новую моду заимствовали через немецкое и голландское посредничество, и такие каркасы стали называться фижмами (от немецкого Fischbein ─ рыбья кость или китовый ус).

Вначале круглая юбка приобрела форму овала, размещённого таким образом, что дама не могла опустить руки вдоль тела и должна была держать согнутыми в локтях. Чтобы подчеркнуть талию, пришлось сильно удлинить шнип (острый кончик передней части лифа). Ширина юбки достигала такого размера, что в дверь следовало проходить боком, и было не так просто приблизиться к даме, занимавшей невероятно много места. Если добавить к этому постоянно порхающий веер, яркий грим и кокетливые мушки, то легко можно представить, как изменилась атмосфера общественных собраний со времён введения ассамблей.

в) На ассамблеях.

Ассамблеи возможно относятся не к самым важным новшествам. Но это было самое характерное новшество, своего рода символ эпохи, в том смысле что оно не имело предшественников. Если в архитектуре и живописи, равным образом и в просвещении можно было проследить преемственную связь с предшествующим столетием, то ассамблеи возникли, как говориться, они не имели традиций, целиком являясь порождением преобразований, новым явлением эпохи.

В конце 1718 г. население столицы было извещено о введении ассамблей. Петр сам составил правила организации ассамблей и правила поведения на них гостей, установил очерёдность их созыва. Сам он стремился не пропускать ни одной ассамблеи.

Ассамблея, ─ разъяснял царь в указе ─ слово французское, оно значит некоторое число людей, собравшихся вместе для своего увеселения, или для рассуждения и разговоров дружеских. На ассамблеи приглашалось избранное общество, вместе с женами туда должны были являться чиновники, высшие офицеры, вельможи, корабельные мастера, богатые купцы и учёные. Начинались ассамблеи в 4-5 часов дня и продолжались до 10 часов вечера. Хозяева к которым съезжались гости на ассамблеи должны были предоставить им помещение, а также лёгкое угощение: сладости, табак и трубки, напитки для утоления жажды. Специальные столики выставлялись для игры в шахматы и в шашки. Кстати, Петр любил шахматы и играл в них превосходно, страстным шахматистом слыл и Меншиков.

Ассамблея ─ место непринужденным встреч, где верхи общества проходили школу светского воспитания. Каждый мог проводить время так, чтобы получить удовольствие: одних интересовали танцы и они кружились парами, другие вели оживлённую беседу, делились новостями, третьи напряженно размышляли за шахматным и шашечным столиками над очередным ходом. Четвёртые отводили себе пассивную роль зрителей или слушателей. Такой ассамблея представлялась царю, такой он хотел её видеть.

Но и непринуждённость, и неподдельное веселье, и уменье вести светский разговор, и вставить уместную реплику, и, наконец, танцевать были достигнуты далеко не сразу. На первых балах петровской эпохи царила удручающая скука, над гостями возникла угроза каким-либо поступком вызвать раздражение царя. Танцевали словно отбывали неприятнейшую повинность ─ с каменным от напряжения лицом и плохо повиновавшимися ногами. Беседы тоже не получались ─вместо них получались односложные ответы на простенькие вопросы. Современник срисовал такую ассамблею с натуры: «Дамы всегда сидят отдельно от мужчин, так что им не только нельзя разговаривать, но не удаётся почти сказать и слова; когда не танцуют, все сидят, как немые и только смотрят друг на друга».

Чаще всего ассамблеи устраивались в зимние месяцы, реже ─ летом. Периодичности никакой не существовало. В 1719 году, например, первая ассамблея была проведена у генерала Вейде 18-го января, следующая ─ в четверг 25 января у князя Долгорукого, через день ─ у князя Черкасского. Иногда хозяином ассамблеи являлся сам царь.

Гости приглашались в Летний сад или загородную резиденцию ─ Петергоф.

Правилам этикета Петр обучал придворных с таким же усердием, как офицеров военному артикулу. Он составил инструкцию, которой должны были руководствоваться в Петергофе. Она примечательна, как свидетельство того, какие элементарные правила поведения внушал царь своим придворным: «Кому будет дана карта с нумером постели, то тут спать имеет не перенося постели ниже другому дать или от другой постели взять». Или ещё более выразительный пункт: «Не разувся, с сапогами или башмаками, не ложиться на постели».

По примеру светских ассамблей высшее духовенство и члены Синода устраивали свои ассамблеи.

Ассамблеи открывали новую форму общения людей. Главное их значение состояло в том, что они положили конец затворнической жизни столичных женщин. Из терема, закрытого для посторонних глаз они вышли в свет.

г) Реформы государственного аппарата. Табель о рангах.

В конце 1708 года состоялось важное распоряжение о распределении всей России на губернии. Учреждено было восемь губерний. Ингерманландская, обнимавшая вновь приобретённое Балтийское поморье, прежние земли: Новгородскую, Псковскую, Белозерскую и Верхнюю Волгу до Романова; Архангельская, заключавшая Северное Поморье, Вологду и часть нынешней Костромской области; Московская, обнимавшая середину государства (нынешние губернии: Московскую, Тульскую, часть Калужской, Рязанскую, Владимирскую, часть Ярославской); Смоленская, в которую входила нынешняя Смоленская и часть Калужской губернии; Киевская, обнимавшая гетманщину и большую часть нынешних губерний: Харьковской, Курской и Орловской; Азовская, куда причислялись берега Дона с его притоками в губерниях: Тульской и Рязанской, вся Воронежская, часть Харьковской, Курской, Тамбовской и Пензенской; Казанская, в которой заключалось всё Поволжье от Юрцева вплоть до Астрахани и Терека, а также восточная полоса до Яика, а на запад Пенза с прилежащими городами; наконец, Сибирская, в которую входила вся Сибирь, а также Пермь и Вятка с их городами. Первыми губернаторами были назначены в Архангельской ─ князь Петр Алексеевич Голицын, в Московской ─ Тихон Никитич Стрешнев, в Смоленской ─ Петр Самойлович Салтыков, в Киевской ─ князь Дмитрий Михайлович Голицын, в Азовской ─ адмирал Федор Матвеевич Апраксин, в Казанской ─ Петр Матвеевич Апраксин, в Сибирской ─ князь Петр Матвеевич Гагарин.

Самою важною мерою с целью привести в порядок государственное управление и правильно получать доходы было учреждение высшего центрального органа под именем Сената. Указ об учреждении его последовал в первый раз 22-го февраля 1711 года. Сенат был род думы, состоявшей из лиц, назначенных царём, в начале в числе восьми. Сенат, по словам указа, учреждался по причине беспрестанных отлучек самого царя. Он имел право издавать указы, которые все были обязаны исполнять под страхом наказания или смертной казни. Сенат ведал судами, наказывал необъективных судей, должен был заботиться о торговле, смотреть за всеми расходами, но главная его цель была собирать деньги, «понеже деньги суть артерия войны», говорил указ. Все сенаторы имели равные голоса. Сенату подведомы были губернаторы, и для каждой губернии в самом Сенате учреждались так называемые повытья с подъячими. Канцелярия сената, кроме, кроме повытей, имела три стола: секретный и разрядные; последние заменяли упраздненный древний разряд. В канцелярии правительствующего Сената должны были находиться неотлучно комиссары из губерний для приёма царских указов, следующих в губернии; они вели сношения со своими губерниями через нарочных или через почту.

В декабре 1717 года положено учредить коллегии. Наши коллегии при Петре были ближайшим образом сколком с тогдашних шведских коллегий; только государь в одном из своих указов велел заменить те пункты шведского устава, которые не подходили к основным порядкам русского государства. Коллегии имели смысл верховных правительственных мест по разным частям государственного управления. Этих коллегий предположено было числом восемь: коллегия иностранных дел, где должны были ведаться все сношения с чужими государствами, камер-коллегия, заведовавшая финансами государства, юстиц-коллегия, ведавшая судами и судопроизводством, ревизион-коллегия, сводившая и проверявшая государственные денежные счеты, штатс-коллегия, ведавшая расходами, берг- и мануфактур-коллегия: наблюдавшая за горным делом, фабриками и завалами, коммерц-коллегия. Ведавшая торговлею внутреннею и внешнею, наконец, военная и адмиралтейств-коллегия: из них первая заведовала сухопутными военными силами, а вторая флотом и мореплаванием. Каждая коллегия находилась под представительством президента и вице-президента. Вице-президенты были не во всех коллегиях, и там, где они были, все принадлежали к иноземцам, исключая коллегии иностранных дел. За президентом и вице-президентом в каждой коллегии следовали: четыре советника коллегии, четыре асессора коллегий и по одному секретарю, нотарию, актуарию, регистратору и переводчику, а ниже из всех подъячие, делившиеся на три статьи. Советников и асессоров положено было выбирать баллотированием, но с тем, чтоб они не были сродниками или свойственниками президента или вице-президента.

После длительной и тщательной подготовки в 1722 году была опубликована «Табель о рангах» ─ один из важнейших документов эпохи, определяющий систему чинов и порядок продвижения на государственной службе ─ военной и гражданской. Согласно «Табели о рангах» все военные и гражданские делились на 14 классов, составляющих служебную лестницу. Присвоение очередного ранга производилось за служебные заслуги. Таким образом, принцип родовитости, знатности происхождения, некогда обеспечивающий высокое служебное положение не зависимо от дарования и заслуг, теперь был заменён принципом личной выслуги. Без прохождения службы даже дети знатнейших вельмож не могли получать чины. Вместе с тем путём выслуги в число военных и гражданских чаще, чем ранее, открывался доступ выходцам из недворянских слоёв населения. Дослужившись до чинов, входящих в «Табель…» такие лица получали дворянское звание.

При Петре I царская власть стала неограниченной (абсолютной). Вот как определялась власть царя в предисловии к Воинскому уставу: «Его величество есть самовластный монарх, который никому на свете в своих делах ответу дать не должен». Он управляет государством «по своей воле и благомнению».

ТАБЕЛЬ О РАНГАХ.

Классы

Чины военные

сухопутные

Чины гражданские

I

Генералиссимус.

Фельдмаршал.

Канцлер.

II

Генерал от артиллерии,

пехоты, кавалерии.

Действительный тайный

советник.

III Генерал-лейтенант. Тайный советник.

IV

Генерал-майор. Действительный статский советник.
V Бригадир. Статский советник.
VI Полковник. Коллежский советник.
VII Подполковник. Надворный советник.
VIII Майор. Коллежский асессор.
IX Капитан. Титулярный советник.
X Штабс-капитан. Коллежский секретарь.
XI ── Сенатский секретарь.
XII Поручик. Губернский секретарь.
XIII Подпоручик. Сенатский регистратор.
XIV Прапорщик. Коллежский регистратор.

9. ЛИТЕРАТУРА.

1. Н.И. Костомаров «Русская история в жизнеописании её главнейших деятелей». Том 3, 1997 г.

2. Энциклопедия Аванта «История России и её ближайших

соседей». Часть 1, 1999 г.

3.«Большая советская энциклопедия». Том 14, 1973 г.

4.«Большая советская энциклопедия». Том 19, 1975 г.

5. А.А. Преображенский, Б.А. Рыбаков «История Отечества». 1996 г.

6. Р.Кирсанова «Пошлина на штаны».

Родина, 1997 г., №1 стр. 41-46.

7. «300-летию Российского флота посвящается». Тематический

номер журнала Родина, 1997 г., № 10-11.

8. С.Ф. Платонов «Лекции по русской истории». Часть I , 1994 г.

9. А.В. Митяев «Ветры Куликова поля». 1984 г.

10. В.И. Буганов «Петр Великий и его время». 1989 г.

11. Н.И. Павленко «Петр Первый и его время». 1989 г.

12. А.А. Преображенский «История раскрывает тайны». 1991 г.

13. А.И. Красницкий «Петра Творенье». 1995 г.

14. И.И. Лажечников «Последний Новик». 1990 г.

Муниципальное общеобразовательное учреждение лицей № 9.

Научно-исследовательская работа по истории.

Тезисы к выступлению на тему:

« Петр Первый » .

Выполнила: ученица 7 Б класса

Смирнова Ольга.

Научный

руководитель: преподаватель истории

Охотникова Галина

Николаевна.

Сибай, 2003.

1. Актуальность темы и методы исследования.

Петр I единственный, возможно, из правителей России, который сделал для неё столько, отдав ей максимум, а для себя взяв минимум из всего возможного, который обладал такой энергией и силой, который постоянно рвался вперёд, боролся с отсталостью своёй страны. Именно поэтому для своей работы я взяла тему, связанную с Петром I.

Ещё в детстве, не читая специальных книг, из художественных произведений, из фильмов я узнала о Петре. Теперь я решила изучить эту тему подробнее.

В своей работе я использовала книги Н.И.Костомарова, С.Ф. Платонова, В.И. Буганова, Н.И. Павленко и многих других. Изучая работы этих авторов, я составляла свой текст, который и представлен в моей работе.

В русской науке и публицистике, так же как и в зарубежной, история России нередко делиться на два периода ─ допетровский и послепетровский. Такова притягательная сила личности Петра Великого, первого российского императора, великого реформатора, и значительность того места, которое он занял своими деяниями в истории. Российский историк Сергей Михайлович Соловьёв называл Петра революционером на троне, и подобный взгляд в своё время был весьма распространён.

… Дирижер взмахивает палочкой, и в притихший зал льются звуки к «Хованщине» Мусоргского ─ знаменитое «Утро на Москве-реке». Гениальная музыка говорит не только о том, что человек встречает каждый день зарю, восход солнца, обновление жизни, но и о другом: под воздействием музыки перед мысленным взором слушателя встаёт обновлённая Россия, воспрянувшая от темноты к свету; начинается новая эпоха ─ эпоха Петра Первого, преобразователя России, выведшего её на новые пути, от косной старины, повернувшего к новым замыслам и идеям.

В произведениях поэтов и работах учёных, в творениях музыкантов и художников не обошлось, как водится, без преувеличений. Однако, сам Петр сознавал значение того, что при нём происходило, и что сделал он лично. Он хорошо понимал, что строит не на пустом месте, а продолжает дело своих предшественников. В 1717 году, однажды на пиру царь, будучи в зените славы, обратился к князю Долгорукому. Тот отличался честностью, прямотой, слыл неподкупностью, нередко спорил с царём в Сенате. Петр сказал:

Вот ты больше всех меня бранишь и так больно досаждаешь мне своими спорами, что я часто едва не теряю терпения. А как рассужу, то и увижу, что искренно меня и государство любишь и правду говоришь, за то я внутренне тебе благодарен. А теперь спрошу я тебя: как ты думаешь о делах отца моего и моих. И уверен, ты нелицемерно мне ответишь.

Изволь, государь, присесть (царь стоял за стулом, на котором сидел князь), а я подумаю .

Петр сел рядом с Долгоруким, тот не которое время молчал, обдумывая ответ и поглаживая длинные усы. Наконец сказал:

На вопрос твой нельзя ответить коротко, потому, что у тебя с отцом дела разные: в одном ты заслуживаешь хвалы и благодарности, в другом ─ твой отец. Три главных дела у царя: первое ─ внутренняя управа и правосудие. Это вше главное дело. Для этого у отца твоего было больше досуга, а у тебя ещё и времени подумать о том не было, и потому в этом твой отец больше тебя сделал. Но когда ты займешься этим, может быть, ты больше отцова сделаешь. Да и пора уж тебе об этом подумать. Другое дело военное. Этим делом твой отец много хвалы заслужил и великую пользу государству принёс, устройством регулярных войск тебе путь показал, но после него неразумные люди все его начинания расстроили, так что ты почти всё вновь начинал и в лучшее состояние привёл. Однако хоть и много я об этом думал, но ещё не знаю, кому из вас в этом деле предпочтение отдать, конец войны прямо нам это покажет. Третье дело ─ устройство флота, внешние союзы, отношения с иностранными государствами. В этом ты гораздо больше пользы государству принёс и себе чести заслужил, нежели твой отец, с чем надеюсь, и сам согласишься. Потому у умного государя не может быть глупых министров, ибо он может о достоинстве каждого рассудить и правые советы отличить.

Слова князя пришлись царю по душе. Он расцеловал Долгорукого.

Благий рабе. В мале был, еси мне верен, над многими тебя поставлю.

Слова Петра в духе евангельской притчи отразили его отношение к сказанному Долгоруким. В том, что нелицеприятно и тонко сформулировал умный князь, содержится своего обзор и прошлого и настоящего, дается высокая оценка, хотя говориться о недоделках и упущениях обоих царей ─ отца и сына.

После слов, которые Петр услышал от Долгорукого, он даже обиделся, но не на Долгорукого, а на то, что такой критики ему раньше никто не давал. Возможно поэтому реформы, касающиеся государственного управления, «внутренней управы», приходятся в основном на последние годы жизни Петра.

Эта беседа Петра и Долгорукого убеждает в том, что уже современников Петра интересовал вопрос о соотношении сделанного этим великим человеком и его предшественниками. Россия никогда не стояла на месте, развивалась, хотя по-своему и не всегда так быстро, как другие страны со времени своего появления на исторической арене. Многое этому мешало: иноземные нашествия, ордынское иго, княжеские и боярские неурядицы. Образование единого Российского государства, при Иване III, и одновременное освобождение России от Золотой Орды вывело страну на новые рубежи.

Её развитие в XVI -XVII вв., несмотря на внутренние потрясения (опричнину и разорение последней трети XVI в., голодные годы в начале следующего столетия) и польско-шведскую интервенцию, продолжалось безостановочно.

Развитие России фактически началось с Ивана III, с учреждения приказов, продолжалось при Романовых, при Алексее Михайловиче, при Петре не было, пожалуй ни одной сферы жизни, которая если не сразу стала быстро развиваться, то хотя бы чуточку продвинулась вперёд. И сейчас мы живём в постоянных реформах и никак не можем прийти хотя бы к тому, к чему пришли в Европе.

Если человек хочет извлечь для себя что-либо полезное из прошлого, он изучая жизнь замечательных людей, непременно должен обратиться к личности Петра I. Титул «Великий» преподнесло ему правительство, Сенат. Но такое слово ставили рядом с ним и те люди, чья объективность вне сомнения. «…Действительно великий человек…» ─ писал о Петре Фридрих Энгельс. «… Везде Петра Великого вижу в поте, в пыли, в дыму, в пламени; я не могу сам себя уверить, что один везде Петр, не многие; и не краткая жизнь, но лет тысяча…» ─ писал о Петре Михаил Васильевич Ломоносов.

2. Итоги.

Когда уходит из жизни незаурядный, великий человек, в его бывшем окружении много недостаёт, исчезает тот центр, вокруг которого всё собиралось, всё двигалось. Оценка его потомками зависит от масштабов личности и деяний, с нею связанных. Личность Петра такова, что его отсутствие сказалось не только на тех, кто с ним так или иначе был связан. Конечно, жизнь продолжалась: сразу после кончины Петра Екатерину провозгласили императрицей ─ вакуум власти должен быть заполнен, и желательно как можно быстрей. Продолжались старые и начинались новые политические, придворные комбинации, расчёты и просчеты, как исстари повелось. Не за горами эпоха дворцовых переворотов, смена временщиков, засилье немцев, которые по едкому замечанию Ключевского посыпались на Россию (при Анне Ивановне и Бироне), как сор из дырявого мешка. Вслед за Петром на престол всходили правители, которых Пушкин метко назвал ничтожными наследниками северного исполина.

И осиротевшие сподвижники, сторонники, и ближайшие потомки, те, кто так или иначе продолжил его дело, и более отдаленные по времени от эпохи Петра политики, философы, публицисты, поэты и писатели постоянно возвращались к личности и деятельности первого русского императора. «Часто, ─ как пишет Ключевский, ─ даже вся философия нашей истории сводилась к оценке петровской реформы».

Время Петра, его преобразования, личный вклад в строительство государства, укрепления его позиций, увеличение славы российской не могут не вызывать пристального внимания. При всех недостатках, ошибках и деформациях эпохи реформ Петра, нередко очень серьёзных, Россия при нём заметно продвинулась вперёд по пути развития, сократив свою отсталость от передовых стран Западной Европы.

Петр, немало способствующий экономическому росту страны, хорошо сознавал, что отставание грозит неприятными последствиями ─ зависимостью от развитых стран, в конечном счете, потерей национальной зависимости. Государство, которое он чествовал и укреплял ─ это абсолютистское бюрократическое государство господствующего класса дворян и нарождавшейся буржуазии.

Помимо решения классовых задач (защита интересов, укрепление позиций дворян и купцов, расправа с народными восстаниями), Петр и его аппарат ставили и выполняли общенациональные задачи и в этом смысле его личное служение «государственное интересу», «общей пользе» не может не вызывать уважения. Проведённые им преобразования, в ряде случаев продолжившие или завершившие начатое до него, сделали, сделали Россию неизмеримо более сильной, развитой, цивилизованной страной, ввели его в общество великих мировых держав, хотя до конца ликвидировать её отсталость не смогли.

Петр Великий ─ фигура противоречивая, сложная. Таким породила его эпоха. От своих отца и деда унаследовал он черты характера и образ действий, мировоззрение и замыслы на будущее. В это же время он был яркой индивидуальностью, и именно это позволило ему ломать устоявшиеся традиции, обычая привычки, обогащать старый опыт новыми идеями и деяниями, заимствовать нужное и полезное и других народов.

Очевидцы поведали потомкам, что русский царь отличался простотой в обращении, невзыскательностью, непритязательностью в быту. Дома или дворцы, для него сооружённые для него не отличались большими размерами и пышностью. В соответствии со старорусскими вкусами, он не терпел высоких потолков и там, где они имелись, приказывал сделать второй пониже, из дерева или, на худой конец, из парусины. По натуре человек добрый, он мог обласкать не только дельного вельможу, но и плотника, кузнеца и матроса, делил с ними кров и пищу, крестил их детей. Не любил всякие официальные церемонии и тем приводил в изумление иностранных наблюдателей, особенно королев, принцесс и аристократов. Однако, привычка к власти, раболепие окружающих объясняют, но не оправдывают такие качества в Петре, как грубость и жестокость, вседозволенность и пренебрежение к человеческому достоинству, произвол в политике и в быту. Он сознавал и не раз подчёркивал, что он ─ абсолютный монарх, и всё, что он делает и говорит, неподвластно людскому суду.

Конечно, и после ухода Петра из жизни движение России вперёд, при всех зигзагах и временных отступлениях, продолжалось. И в этом важную роль, роль ускорителя, сыграли мощные импульсы, приданные этому движению в эпоху первого русского императора деяниями его самого, сподвижников царя и, конечно, миллионов простых тружеников России.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий