регистрация / вход

Люк Клапье Вовенарг. Размышления и максимы

Легче сказать новое слово, чем примирить меж собой слова, уже сказанные. Наш разум скорее проницателен, чем последователен, и охватывает больше, чем в силах постичь.

Легче сказать новое слово, чем примирить меж собой слова, уже сказанные.

Наш разум скорее проницателен, чем последователен, и охватывает больше, чем в силах постичь.

Если мысль нельзя выразить простыми словами, значит, она ничтожна и её надо отбросить.

Вырази ложную мысль ясно, и она сама себя опровергнет.

Неизменная скупость в похвалах — верный признак поверхностного ума.

Пылкое честолюбие изгоняет из нашей жизни всякую радость — оно хочет править единовластно.

Лучшая опора в несчастье — не разум, а мужество.

Ни мудрость, ни свобода не совместны со слабостью.

Разуму не дано исправить то, что по самой своей природе несовершенно.

Нельзя быть справедливым, не будучи человечным.

Одно дело смягчать правила добродетели во имя её торжества, другое — уравнивать её с пороком ради того, чтобы свести на нет.

Мы не любим, когда нас жалеют за совершенные нами ошибки.

Молодые люди плохо знают, что такое красота: им знакома только страсть.

Стоит нам почувствовать, что человеку не за что нас уважать — и мы начинаем почти что ненавидеть его.

Наслаждение учит государя чувствовать себя просто человеком.

Тот, кто требует платы за свою честность, чаше всего продает свою честь.

Глупец всегда убежден, что никто ловчей его не проведет умного человека.

Несколько болванов, усевшись за стол, объявляют: «Где нет нас, там нет и хорошего общества». И все им верят.

Умные люди были бы совсем одиноки, если бы глупцы не причисляли к ним и себя.

Нелегко ценить человека так, как ему хочется.

Пусть человек, не имеющий больших талантов, утешается той же мыслью, что и человек, не имеющий больших чинов: сердцем можно быть выше и тех и других.

Наше суждение о других не так изменчиво, как о самих себе. Заблуждается тот, кто считает, будто бедняки всегда выше богачей.

Люди лишь до тех пор охотно оказывают услуги, пока чувствуют, что это им по силам.

Кто не способен к великим свершениям, тот презирает великие замыслы.

Великий человек берется за великие дела, потому что сознает их величие, глупец — потому что не понимает, как они трудны.

Сила легко берет верх над хитроумием.

Чрезмерная осмотрительность не менее пагубна, чем её противоположность: мало проку от людей тому, кто вечно боится, как бы его не надули.

Дурных людей всегда потрясает открытие, что добропорядочные способны на остроумие.

Редко случается высказать здравую мысль тому, кто всегда тщится быть оригинальным.

Чужое остроумие быстро прискучивает.

Дурные советы куда влиятельнее, чем собственные наши прихоти.

Разум вводит нас в обман чаще, чем наше естество.

Великодушие не обязано давать отчет благоразумию о причинах своих действий.

Совесть умирающих клевещет на всю прожитую ими жизнь.

Мысль о смерти вероломна: захваченные ею, мы забываем жить.

Иногда думаешь: жизнь так коротка, что не стоит малейшего моего неудовольствия. Но когда приезжает докучный гость, я не способен терпеливо поскучать каких-нибудь полчаса.

Если даже предусмотрительность не может сделать нашу жизнь счастливой, то что уже говорить о беспечности.

Как знать, может быть, именно страстям обязан разум самыми блистательными своими завоеваниями.

Если бы люди меньше ценили славу, у них не хватило бы ни ума, ни доблести её. заслужить.

Люди обычно мучают своих ближних под тем предлогом, что желают им добра.

Карать без нужды — значит бросить вызов милосердию Господню.

Никто не сострадает глупцу на том лишь основании, что он глуп, и это, пожалуй, резонно; но до чего же нелепо считать, что в своей глупости повинен он сам!

Всего отвратительнее, но и всего обычнее древняя как мир неблагодарность детей по отношению к родителям. Порою наши слабости привязывают нас друг к другу ничуть не меньше, чем самые высокие добродетели.

Ненависть пересиливает дружбу, но пасует перед любовью.

Кто рожден покорствовать, тот и на троне будет покорным.

Обделенные силой ищут, кому бы им подчиниться, ибо нуждаются в защите.

Кто способен все претерпеть, тому дано на все дерзнуть.

Иные оскорбления лучше проглотить молча, дабы не покрыть себя бесчестием.

Нам хочется верить, что пресыщенность говорит о недостатках, о несовершенстве того, чем мы пресытились, меж тем как на деле она лишь следствие истощения наших чувств, свидетельство нашей немощи.

Человек мечтает о покое, но радость он обретает только в деятельности, только ею он и дорожит.

Ничтожный атом, именуемый человеком, способен одним взглядом охватить вселенную во всех её нескончаемых переменах.

Кто осыпает насмешками склонность к вещам серьезным, тот серьезно привержен к пустякам.

Своеобычное дарование — своеобычный вкус. Отнюдь не всегда один автор принижает другого только из зависти.

Несправедливо, когда Депрево ставят рядом с Расином: ведь первый преуспел в комедии — низком жанре, второй же — в трагедии, высоком.

В рассуждениях примеры должны быть немногочисленными; надо не отвлекаться на побочные темы, а сразу изложить конечный вывод.

Ум большинства ученых подобен человеку прожорливому, но с дурным пищеварением.

Знание поверхностное всегда бесплодно, а порою и вредно: оно понуждает тратить силы на пустяки и тешит лишь самолюбие глупцов.

Философы чернят человеческую природу; мы воображаем, будто мы сами настолько отличны от всего рода человеческого, что, клевеща на него, сами остаемся незапятнанными. Человек нынче в немилости у умствующих.

Великие люди, научив слабодушных размышлять, наставили их на путь размышлений.

Неверно, что равенство — закон природы. Подчинение и зависимость — вот её верховный закон.

Подданные льстят государям куда как с большим пылом, чем те эту лесть выслушивают. Жажда что-то добыть всегда острее, чем наслаждение уже добытым.

Редкий человек способен, не дрогнув, стерпеть правду или сказать её в глаза.

Пусть нас и корят за тщеславие, все равно нам порою просто необходимо услышать, как велики наши достоинства.

Люди редко примиряются с унижением: они попросту забывают о нем.

Чем скромней положение человека в свете, тем безнаказанней остаются его поступки и незаметней — заслуги.

Неизбежность облегчает даже такие беды, перед которыми бессилен разум.

Отчаяние довершает не только наши неудачи, но и нашу слабость.

Критиковать автора легко, трудно оценить.

Произведения могут нравиться, даже если кое-что в них неверно, ведь правильности нет в наших рассуждениях тоже, как и в рассуждениях автора. Вкус наш легче удовлетворить, нежели ум.

Легче захватить всю землю, чем присвоить себе наималейший талант.

Все вожди красноречивы, но вряд ли они преуспели бы в поэзии, ибо столь высокое искусство несовместно с суетой, которая необходима в политике.

Нельзя долго обманывать людей там, где идет дело о выгоде. Можно обманывать весь народ, но надо быть честным с каждым лицом в отдельности. Ложь слаба по природе — поэтому ораторы искренни, хотя бы в деталях. Поэтому сама по себе истина выше и красноречивее любого искусства.

К сожалению, талантливый человек всегда хочет принизить другие таланты. Поэтому не стоит судить о поэзии по высказываниям физика.

Хвалить человека нужно и при жизни, если он того заслуживает. Похвалить от души неопасно, опасно незаслуженно очернить.

Зависть не умеет таиться, она накидывается на самые неоспоримые достоинства. Она слепа, неуемна, безумна, груба.

В природе нет противоречий.

Предполагается, что тот, кто служит добродетели, повинуясь рассудку, способен променять её на полезный порок. Да так оно и было бы, если бы порок мог быть полезен — на взгляд человека, умеющего рассуждать.

Если от себялюбия человека не страдают другие, оно полезно и естественно. Мы восприимчивы к дружбе, справедливости, человечности, состраданию и разуму. Не это ли и есть добродетель?

Законы, обеспечивая народам покой, умаляют их свободу.

Никто не бывает честолюбив по велению разума и порочен по глупости.

Наши поступки менее добры и менее порочны, чем наши желания.

Люди рассуждают: «Зачем знать, где истина, когда ты знаешь, где наслаждение ?»

Сила или слабость нашей веры зависит скорее от мужества, нежели от разума. Тот, кто смеется над приметами, не умнее того, кто верит им.

В чем только не убеждают человека страх и надежда!

Никакой неверующий не умрет спокойно, если подумает: «Я тысячи раз ошибался, значит, мог заблуждаться и насчет религии. А теперь у меня нет ни сил, ни времени поразмыслить над этим — я умираю…»

Вера — отрада обездоленных и бич счастливцев.

Жизнь кратка, но это не может ни отвадить нас от её радостей, ни утешить в её горестях.

В мире полно холодных умов, которые, не будучи в силах что-нибудь придумать сами, утешаются тем, что отвергают чужие мысли.

По слабости или по боязни навлечь на себя презрение люди скрывают самые заветные, неискоренимые и подчас добродетельные свои наклонности.

Искусство нравиться — это умение обманывать.

Мы слишком невнимательны или слишком заняты собой, чтобы изучать друг друга.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

Комментариев на модерации: 1.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий