регистрация /  вход

Динамика развития читательской активности и усложнение мотивов чтения на протяжении 18-19 веков (стр. 2 из 6)

Другая важная сторона заключается в том, что издатель Сумароков, намереваясь издавать журнал, предположил заинтересованность в нем аудитории, то есть он собирался стать выразителем настроений некой социальной группы, а это означает, что у последней обозначилась отчетливая позиция, самостоятельная и оппозиционная двору. Нет никаких сведений, что жена наследника престола Екатерина поддерживала автора издания, скорее всего, у нее не было к тому никаких возможностей, ни финансовых, ни политических, но ясно, что немногочисленная оппозиционная Елизавете группа дворян, молодых, образованных, начитанных, энтузиастов петровских реформ, составивших собственное представление о разумных и справедливых способах управления государством, пыталась реализовать свои представления об идеальном монархе не путем интриг или заговоров, а используя журнальную форму и печатное слово. В данном журнале Сумароков обратился к хорошо известным и популярным формам литературных жанров, наполнив их журнально-публицистическим содержанием. Из-за условных масок басенных героев выглядывали вполне узнаваемые лица современников, а маски становились еще более прозрачными благодаря красноречивым деталям придворной жизни, ставшим благодаря устной молве общеизвестными. Таким образом, журналистика как средство воздействия на умы и способ организации общественного мнения, вначале использованное властью, уже через полвека обернулось против ее самой.

Еще более возросшая самостоятельность общественного мнения русской интеллигенции и культурной элиты стала заметна на следующем этапе развития русской журналистики. В 1769 году Екатерина II, уже проникшаяся сознанием своей всесильности, но еще не забывшая прежних философско-литературных пристрастий, задумала издавать журнал «Всякая всячина», который должен был содействовать исправлению нравов в России и продемонстрировать примеры поведения образцового дворянина в различных жизненных ситуациях. Задумывая издание, Екатерина шла в русле европейских публицистических традиций, с которыми она была хорошо знакома (Пыпин А.Н. Сочинения Екатерины Второй. СПб, 1898; Пыпин А.Н. История русской литературы. В 4т. СПб., 1904. Т.4). Уверенная в собственном интеллектуальном и культурном превосходстве, она предложила всем желающим последовать ее примеру и начать издавать журналы, подобные ее «Всякой всячине». Этот шаг оказался весьма опрометчивым, потому что молодая поросль оказалась многочисленной и не проявила навыков придворного политеса, не захотела быть услужливой и подобострастной ассистенткой, выгодно оттеняющей ее заслуги Самым обидным для порфироносной журналистки было, вероятно, то, что никто не оценил ее почина, тогда как многие воспользовались ее идеей, а «Трутень» даже полностью воспроизвел форму ее издания. Самый непримиримый, дерзкий и едкий, действующий с нарочитым вызовом «Трутень» был того же формата, что и «бабушка сатирической журналистики», та же еженедельная периодичность и тот же восьмистраничный объем, та же приверженность эпистолярному жанру, но при этом противоположная направленность и, что не могла не признать умная Екатерина, превосходящее дарование, которое сказывалось как на уровне архитектоники целого журнального номера и проявлялось в последовательности материалов, разнообразивших основную идею номера и одновременно укрупнявших ее, а также в разнообразии жанров и во владении словом. Тяжеловесной многоречивости текстов «Всякой всячины» противостояло умное, острое слово, которое и смешило, и убивало, в котором по некотором размышлении обнаруживались новые и новые смыслы, способные далеко увести мысль смышленого читателя. В истории журналистики немало внимания было уделено предметам спора «Всякой всячины» и «Трутня» (Берков П.Н. История русской журналистики 18 в. М., 1952; Западов А.В История русской журналистики 18 в М., 1969; Западов А.В. Новиков Н.И. М., 1964 (Серия ЖЗЛ), поэтому мы не будем повторять общеизвестное. Следуя нашему намерению изучать формы взаимодействия и границы понимания между автором и его читателями, мы обратим внимание на искусство журнальной композиции в «Трутне», на которое исследователи истории русской журналистики гораздо меньше обращали внимание. Между тем, по нашему мнению, способы проявления авторской позиции не могут быть случайными, а всегда предусматривают возможность адекватного понимания читателем. Композиция многих листков «Трутня», как бы концентрирующая и усиливающая содержание отдельных материалов, предполагала не только гражданскую зрелость журналистики, но и осознание ею специфики своего мастерства, а также наличие определенной читательской аудитории, если не разделяющей взгляды издателя, то способной понять сказанное прямо и догадаться о невысказанном. Ярким примером тому является прощальный номер «Трутня» – «Лист 17 и последний за 27 апреля 1770 года». Номер открывается стихотворением под названием «Песня», которое на первый взгляд кажется обычным любовным лирическим стихотворением. Даже при самом пристальном чтении оно вроде бы не содержит никакого предосудительного иносказания, но, по мере знакомства с содержанием остальных материалов номера, ранее прочитанные стихотворные строки наполняются новым смыслом, а лирический настрой первого материала задает более эмоциональную и личностную окраску всем остальным, углубляя их смысл. Стихотворение, стоящее на первой станице, напечатано без подписи, что еще более придает ему значение редакционного материала или смысловой доминанты, как можно понять, ознакомившись с содержанием номера в целом.

Не знала я, что пагубна любовь

Несчастных мучит и терзает.

И чувствую, во мне волнует кровь,

И дух томится и страдает.

В любви такой

Ах, все смущает,

Отнят покой.

Нигде уж для меня веселья нет,

Оставлена моим неверным,

Противна жизнь и неприятен свет

Уж навсегда очам сим слезным.

Рассталась я

Ах, в век с моим любезным,

Несчастная.

Почто изменника я своего

Еще любезным называю?

Забыл меня, забуду я его,

Но, ах, почто не забываю

Льстеца сего?

Нет…Обожаю

Еще его.

Очевидно, что содержание стихотворения достаточно драматичное: описана неразделенная любовь. У одной стороны явно выраженное стремление к сохранению. Отношений, она осталась верной своим обязательствам, она чувствует себя несчастной из-за разрыва, который произошел по инициативе другой стороны, названной «неверным» и «льстецом». Такие стихотворения не были характерны для содержания журнала, насквозь пронизанного атмосферой игры словами и смыслами, иносказаниями. Поэтому появление такого произведения, выбивающегося из общего контекста, должно озадачить читателя и навести его на мысль, что здесь кроется некая аллегория.

Вторым материалом в номере является «Письмо к издателю», где намекается на неприятности читателей, вынужденных переплачивать за разбухшие из-за антикритики номера «Всякой всячины», безмерно раздраженной критикой «Трутня». Читатель просит журнал Новикова умерить нападки на своего антагониста. В третьем по счету материале сообщается о закрытии «Всякой всячины» без объяснения причин. Здесь же сообщается, что и сам «Трутень умирает и тем завершает «поколение еженедельных 1769 года сочинений». Это уведомление подводит к последнему материалу: прощальному письму издателя «Трутня», которое перекликается по своему эмоциональному настрою с первым материалом, содержание которого совершенно по-новому зазвучало в этом контексте. Таким образом, читателя будто постепенно подводили к отгадке, и конец замкнул содержание номера в некое смысловое единство. Эти приемы показывают, с каким искусством Новиков дает понять читателю истинные причины, приведшие к закрытию. «Расставанье или последнее прощание с читателем» написано в той же экспрессивной манере: восклицания, междометия, риторические вопросы – все это убедительно перекликается с началом. Однако обвинения читателя-изменника при всей пафосности речи полны скрытой иронии. Сложный комплекс авторских переживаний: от искреннего сожаления о прекращении своего журнального детища до самоиронии относительно напрасных надежд на его признание, от еле заметной иронии относительно оппонента до весьма ощутимой иронии насчет читателя, которому скучны серьезные общественные проблемы. В последних строках автор зарекается писать в дальнейшем для неблагодарных читателей, что выглядит сегодня не более чем наигранной угрозой, поскольку не согласуется с подспудным авторским желанием сеять добро и знание. Уже через полгода Новиков начнет издавать следующий сатирический журнал, а после закрытия того – очередной. И так до самого ареста. Но слова, высказанные им в стихотворении и прощальном письме, несмолкаемым эхом будут звучать в русской журналистике. Отсутствие поддержки, кровной заинтересованности читателей в словах истины – основная причина неустойчивости русских журналистов под давлением власти и кратковременности их изданий на начальных порах разбития русской журналистики. Но итог первой схватки власти и журналистики как «гласа народного» привел к горьким размышлениям не только журналистов, но и власть, осознавшую неполноту и ограниченность своего влияния на общество.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.