Объективность информации как необходимое условие журналистского познания (стр. 1 из 2)

Дмитрий Стровский

Очевидно, что поиск ответа на вопрос, может ли журналистика быть формой социального познания, следует искать, исходя как из теоретических концептов существования этой сферы деятельности, так и с учетом ее практических возможностей. Причем реализуемых не «вообще», а в конкретные исторические отрезки времени. Оба этих проявления (представляющих в своем дуализме необходимое условие актуализации любых научных разработок) могут вступать в противоречие друг с другом, что определяется политическим и экономическим положением журналистики в том или ином обществе, государственной стратегией в отношении СМИ, уровнем законодательной базы, обеспечивающей их существование. В силу этого в разные периоды своего развития, с учетом конкретной ситуации в обществе, сами СМИ могут «более» или «менее» полно отражать социальную картину мира, становиться в совокупности объективным источником его познания или, наоборот, источником, слабо заслуживающим доверия или не заслуживающим его вовсе. Разумеется, принцип «или-или» оказывается несколько условным для современного мира, с его полифонизмом. Однако совокупное, применительно к теории и практике, осмысление вопроса о «социальном лице» журналистики, в любом случае видится значимым для понимания объективных условий функционирования «четвертой власти», перспективы ее развития.

Отталкиваясь от теоретических основ существования журналистики как социального института, стоит подчеркнуть, что в основе ее функционирования лежит принцип объективности, реализуемый на практике в первую очередь посредством плюрализма мнений – на страницах печатных изданий, в радио- и телеэфире. Сам плюрализм может формироваться как при наличии различных взглядов на окружающую жизнь, присутствующих в одном СМИ, так и благодаря всему многообразию средств информации, создающих в совокупности многовекторное восприятие повседневной жизни. Посредством этого формируется основание для выстраивания объективных закономерностей познания действительности.

Между тем, в рамках автократической системы политического управления принцип объективности отступает на второй план по сравнению с «принципом целесообразности». Характеристическим проявлением этой системы становится наличие власти, проявляющей себя в форме жесткой политической воли, контролирующей все отношения в обществе и определяющей уровень его духовно-мировоззренческих ориентиров.

Журналистика в этих условиях становится выразителем интересов существующей государственной системы, проецируя в сознании граждан определенные, заданные «сверху» социально-политические ориентиры. Одномерность развития общества всецело воздействует на журналистику, равно как и журналистика закрепляет в массовом восприятии только разрешенные властью ценности. Особенность этой ситуации состоит в том, что в целом ни общество, ни СМИ не осознают своей ограниченности, в серьезной степени ущербности от таких взаимоотношений. Нарушение объективности информации не приводит к серьезным последствиям на социальном поле, ввиду того, с одной стороны, что общество воспринимает себя как «монолитное», а с другой – его граждане, по большей части, не имеют возможности сформировать собственное видение по поводу многих фактов и явлений.

Казалось бы, в существующих реалиях познание журналистикой окружающей жизни выглядит проблематичным по причине заданного политического характера самого познания.

Однако в рамках научной дискуссии этот тезис выглядит, по крайней мере, полемичным. В условиях автократического режима журналистика, как не покажется парадоксальным с позиций «нового мышления», имеет основания восприниматься весьма достоверным источником изучения окружающей действительности. В данном случае мы исходим из того, что все познание является строго идеологизированным, встроенным в прокрустово ложе политической системы и сложившихся в ее рамках норм и ценностей. СМИ являются инструментом отражения этого познания, поскольку все они, контролируемые «сверху», определяются единой содержательной моделью. Именно поэтому, например, журналистика советского периода позволяет всесторонне представить специфику сложившихся политических реалий, взаимодействия власти и общества, являясь ценным материалом для любого историко-политологического исследования.

В условиях развития демократии общество во внешнем проявлении перестает быть целостным образованием, распадаясь на большое число аудиторных сегментов. Нечто похожее происходит и с журналистикой, которая в обновленных условиях также перестает быть единой, становясь совокупностью целого ряда журналистик, действующих в едином информационном поле, но исповедующих различные подходы к анализу повседневной действительности. Применительно к анализу, в частности, современной российской периодики уже явно недостаточным видится традиционное, утвердившееся в исследовательской литературе, разграничение ее на качественные и массовые издания. Не случайно в современных исследованиях предлагаются различные классификационные составляющие российских СМИ.

Так, И.М. Дзялошинский предлагает сегментировать их по трем направлениям: журналистика управления, нацеленная на изменение сознания и поведения людей, помогающая обществу определить концептуальные подходы к формированию общественных отношений; журналистика успеха, журналистика информации – прагматичная и одновременно развлекательная, рассчитанная на формирование у аудитории «победительного» восприятия жизни, знающая, что требуется определенной аудитории; журналистика соучастия, сотрудничества, соратничества, призванная помочь рядовым людям в решении их повседневных вопросов. («Здесь главное не тираж, не влияние, а взаимопонимание между журналистом и читателями» [1]). Иного восприятия российских масс-медиа придерживается В.А. Сидоров, который, также признавая наличие «многих журналистик», не совпадающих по целям, ценностям, нормам, основам функционирования, полагает, что каждая из них в известной степени порождена той или иной функцией, присущей некогда единой «четвертой власти»: коммуникативной, ценностно-ориентирующей (селективной), социально-организующей и т.д. [2].

Различные основания для типологии СМИ, предложенные исследователями, возможно, небесспорны, вместе с тем сами эти попытки свидетельствуют, что отечественная журналистика уже не воспринимается как единое целое, к которому применимы наработанные предшествующими десятилетиями научные подходы. Правда, в современных условиях динамичного развития, в том числе и в масс-медийной сфере, происходит интеграция различных типов (направлений) журналистики, что определяется моноцивилизационной парадигмой и движением к информационному массовому открытому обществу [3]. Тем не менее, этот процесс не нивелирует многообразие современной российской журналистики, чье развитие в современных условиях происходит весьма хаотично. Отсюда вряд ли возможно ставить вопрос об объективном восприятии окружающей действительности со стороны «четвертой власти» без уточнения, о какой группе СМИ (или так называемой «малой журналистики», существующей в рамках «большой журналистики») мы говорим. В этих условиях трудно говорить и о приверженности масс-медийной сферы в целом, включающей в себя множество журналистских потоков, глубинному познанию социальных закономерностей: у каждой «малой журналистики» познание оказывается во многом субъективным, а потому рассчитанным, прежде всего, на свою аудиторию, исходя из ее интересов и потребностей.

Развивая тезис об объективности информации, нельзя не признать, что теоретически она должна возрастать в условиях отказа от автократических форм политического управления и перехода к формированию гражданского общества. Появление различных политических и общественных интересов, значительно возрастающие в этих условиях возможности для появления новых СМИ (что мы видим на примере современной России) неизбежно делают информационное пространство более пестрым и многообразным.

Однако всегда ли в создавшихся условиях объективность информации действительно оказывается гарантированной? Повседневная журналистская практика в нашей стране отчетливо демонстрирует: нет, не всегда. Более того, отсутствие этой объективности стало одной из самых заметных проблем для современной российской журналистики.

Для подтверждения сошлемся на ситуацию на информационном рынке Екатеринбурга. Здесь ведущие печатные и аудиовизуальные СМИ находятся в открытой конфронтации друг с другом. Одна часть из них защищает политические интересы губернатора Свердловской области Э.Э. Росселя, другая отстаивает приоритеты мэра Екатеринбурга А.М. Чернецкого. При всем различии взглядов этих групп СМИ их сближает друг с другом стремление показывать «свою» власть только с лучшей стороны и одновременно целенаправленно дискредитировать оппонентов. Здесь практически не встретишь попыток журналистов к дискуссионности – путем предоставления двум сторонам высказаться по существу того или иного полемического вопроса, зато обращает на себя внимание односторонняя критика политических соперников, и это существенно снижает объективность предлагаемых сообщений. Существование СМИ, находящихся по разные стороны баррикад, конечно, позволяет расширить рамки нашей общей информированности о происходящем, однако говорить об объективности подаваемой таким образом информации проблематично, что никак не способствует созданию целостной картины мира.

Объективность информации в местной журналистике страдает и по причине слабой востребованности в СМИ, и в частности в печатных, мнений аудитории. В свое время автор провел исследование екатеринбургской прессы, поставив перед собой предварительно вопрос: в какой мере со страниц газет слышен голос «среднего» читателя? Для исследования за первый квартал 2001 года было взято четыре периодических издания, издающихся в областном центре («Уральский рабочий», «Вечерний Екатеринбург», «Областная газета» и «Подробности»).


Copyright © MirZnanii.com 2015-2018. All rigths reserved.