Пушкин и Кубань

Говоря о пребывании Пушкина на Кубани, его впечатлениях о нашем крае, многие литераторы и краеведы сетуют на то, что Пушкин в своих произведениях почти не касался тех мест, по которым проезжал в августе 1820 года.

Николай Назаров

Говоря о пребывании Пушкина на Кубани, его впечатлениях о нашем крае, многие литераторы и краеведы сетуют на то, что Пушкин в своих произведениях почти не касался тех мест, по которым проезжал в августе 1820 года, когда вместе с семьей генерала Раевского путешествовал из Кавказских Минеральных вод в Крым через Черноморье, как тогда назывался наш край.

Наиболее полные описания этого путешествия мы можем встретить у писателя-краеведа Н. Ф. Веленгурина в его книге "Дорога к лукоморью", выпущенной Краснодарским книжным издательством в 1976 году [1]; и выдержавшей несколько изданий, и в книге писателя В. А. Соловьева "Пушкин на Кубани", выпущенной Институтом международного права, экономики, гуманитарных наук и управления имени К. В. Россинского в 2000 году [2].

Однако, внимательно исследуя произведения А. С. Пушкина, а особенно те из них, которые посвящены Кавказу, мы неоднократно встречаемся с темой либо самой Кубани, либо народов, ее населяющих.

Обратимся к одному из произведений, которое дети изучают еще в самом начале обучения в средней школе. Это поэма "Руслан и Людмила". Вступление к поэме, написанное Пушкиным гораздо позже, совершенно очевидно указывает на то, что, когда автор его писал, перед глазами поэта вставали пейзажи не сказочных земель, а наших, кубанских, и даже более точно географически - пейзажи возле Тамани:

У лукоморья дуб зеленый (выделено мной. - Н. Н.),

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Идет направо - песнь заводит,

Налево - сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой (выделено мной. - Н. Н.),

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Обратите внимание на выделенные мною места "лукоморье" и "Там о заре прихлынут волны / На брег песчаный и пустой...". Практически во всех словарях "лукоморье" трактуется как старое название морского залива. Но найдите на географической карте морской залив на территории России (даже во времена Пушкина!), где берег пустой и песчаный. Такое можно наблюдать только в окрестностях Таманского полуострова! И не только во времена А. С. Пушкина, но и ныне.

В эпилоге поэмы "Кавказский пленник" поэт вновь обращается к описанию Черномории-Кубани и опять вспоминает Тамань, вернее Тмутараканского князя Мстислава:

Так муза, легкой друг мечты,

К пределам Азии летала

И для венка себе срывала

Кавказа дикие цветы.

Ее пленял наряд суровый

Племен, возросших на войне,

И часто в сей одежде новой

Волшебница являлась мне;

Вокруг аулов опустелых (выделено мной. - Н. Н.)

Одна бродила по скалам

И к песням дев осиротелых

Она прислушивалась там;

Любила бранные станицы,

Тревоги смелых казаков,

Курганы, тихие гробницы,

И шум и ржанье табунов (выделено мной. - Н. Н.).

Богиня песен и рассказа,

Воспоминания полна,

Быть может, повторит она

Преданья грозного Кавказа;

Расскажет повесть дальних стран,

Мстислава древний поединок (выделено мной. - Н. Н.)

Измены, гибель ; россиян... [4]

В своей книге "Дорога к лукоморью" Н. Ф. Веленгурин пишет: "Однако уж кто-кто, а Пушкин в Тамани хорошо понимал, по какой земле ходил, какое исторически давнее и славное прошлое скрыто перед ним. О Тмутараканском княжестве он знал по "Истории" Карамзина, очередные тома которой незадолго до этого вышли в свет и содержали подробное описание самой южной окраины Руси. Неслучайно вскоре после пребывания на Тамани поэт задумал поэму "Мстислав" об известном тмутараканском князе, победившем предводителя касогов Редедю, о его походах в горы"[1].

Однако на основе очень немногочисленных источников, посвященных творчеству А. С. Пушкина и его связям с Кубанью, мы делаем некоторые выводы. Еще раз обратимся к книге Н. Ф. Веленгурина "Дорога к лукоморью". Автор пишет: "Вскоре после смерти Пушкина его старый друг поэт Жуковский напечатал в журнале "Современник" неоконченную и ранее читателям не известную поэму Александра Сергеевича. Поторопившийся с изданием В. А. Жуковский неточно прочитал в рукописи имя отца героя поэмы и дал ей название "Галуб". Лишь много лет спустя ее начали публиковать по имени адыгейца Тазита, главного героя поэмы. Поэма "Тазит" открыла читателям Пушкина с новой стороны. Они увидели, что поэт, проявляя глубокий интерес к Кубани, стремился разобраться в тех важных процессах, которые совершались в жизни адыгейских племен..." [1]. Выразителем этих важных прогрессивных процессов "в поэме Пушкина выступает юный адыг Тазит". В этих отрывках те составляющие русскости Пушкина, о которых так хорошо сказал в своей речи о Пушкине Достоевский, - "способность принять и осознать другие "народы", а также и "всемирная отзывчивость".

Приведем несколько отрывков из этой поэмы, которые наглядно демонстрируют, что А. С. Пушкин, по нашему мнению, в своих творческих планах не только планировал создание произведений, посвященных Кубани-Черномории, но и неоднократно брался за перо, претворяя эти планы в действительность:

Не для бесед и ликований,

Не для кровавых совещаний,

Не для расспросов кунака,

Не для разбойничьей потехи

Так рано съехались адехи (выделено мной. - Н. Н.)

На двор Гасуба старика.

В дорогу шествие готово,

И тронулась арба. За ней

Адехи следуют сурово (выделено мной. - Н. Н.),

Смиряя молча пыл коней...

Уж потухал закат огнистый,

Златя нагорные скалы,

Когда долины каменистой

Достигли тихие волы.

"Нет, - мыслит он, - не заменит

Он никогда другого брата.

Не научился мой Тазит,

Как шашкой добывают злата.

Ни стад моих, ни табунов

Не наделят его разъезды.

Он только знает без трудов

Внимать волнам, глядеть на звезды,

А не в набегах отбивать

Коней с ногайскими быками

И с боя взятыми рабами

Суда в Анапе нагружать" (выделено мной. - Н. Н.)

Тазит опять коня седлает.

Два дня, две ночи пропадает.

На третий, бледен, как мертвец,

Приходит он домой.

Отец

Его увидя, вопрошает:

"Где был ты?"

С ы н

Около станиц

Кубани, близ лесных границ (выделено мной. - Н. Н.)...[5].

Поэма А. С. Пушкина "Тазит" датирована 1829-1830 годами. Поэтому перед исследователями творчества поэта неоднократно вставал вопрос - один или два раза бывал Пушкин на Кубани? Некоторые из литературоведов считают, что Пушкин побывал на Кубани не только в 1820, но и в 1829 году, находя в творчестве, письмах поэта и круге его интересов тех лет некоторое тому подтверждение. Однако данный вопрос еще ждет своих неутомимых "следопытов", которые, в конечном итоге обязаны заполнить все "белые пятна" в жизни и творчестве гениального русского поэта.

Список литературы

1 Веленгурин Н. Ф. Дорога к лукоморью. Краснодар. 1976. С.32-33,34.

2 Соловьев В. А. Пушкин на Кубани / Институт международного права, экономики, гуманитарных наук и управления имени К. В. Россинского. Краснодар. 2000.

3 Т. Пушкин А. С. Сочинения:В 3-х т. Т. 3. СПб.: 000 "Золотой век", ТОО"Диамант", 1997. С. 378-379.

4 Там же. Т. 2. С. 21.

5 Там же. Т.2. С. 134-135, 138-139.