регистрация / вход

Древнекитайская цивилизация

Неолитические истоки древнекитайской цивилизации. Предания о событиях политической истории II тысячелетия до н. э. Общество и государство в эпоху Инь. Социально-экономические отношения в Х—VIII вв. до н. э.

Оглавление:

Неолитические истоки древнекитайской цивилизации............................................ 3

Предания о событиях политической истории II тысячелетия до н. э.................... 3

Развитие производительных сил во II тысячелетии до н. э..................................... 4

Общество и государство в эпоху Инь........................................................................... 5

Возникновение государства Чжоу................................................................................. 8

Социально-экономические отношения в Х—VIII вв. до н. э................................... 9

Литература...................................................................................................................... 12

Неолитические истоки древнекитайской цивилизации.

В V—III тысячелетиях до н. э. в среднем течении Хуанхэ складываются развитые неолитические культуры, наиболее ранней из которых была культура Яншао. Яншаоские племена, населявшие долину главного притока Хуанхэ — реки Вэйхэ, а затем распространившиеся в западном и в восточном направлении, жили в небольших поселках в непосредственной близости от речных пойм. На плодородных аллювиальных почвах яншаосцы возделывали чумизу. Они разводили свиней и собак. Большого мастерства яншаосцы достигли в технике изготовления керамики, обжигавшейся в специальных печах и украшавшейся ярким крашеным геометрическим или зооморфным орнаментом.

Во второй половине III тысячелетия до н. э. в области распространения культур яншаоского типа происходят заметные изменения. Постепенно исчезает крашеная керамика, ее место занимает серая и черная посуда, изготовленная с помощью гончарного круга. Культуры этого типа, обычно именуемые Лун-шань, характеризуются дальнейшим прогрессом в земледелии. Совершенствуются каменные орудия, в частности появляются более производительные виды жатвенных ножей и серпов. Изменения происходят и в социальных отношениях:

в луншаньских погребениях впервые обнаруживаются следы имущественной дифференциации между членами общества.

Предания о событиях политической истории II тысячелетия до н. э.

Согласно дошедшим до нас легендам о «совершенных правителях древности», когда-то в Поднебесной правил мудрый Яо. Состарившись, он избрал преемником не своего сына, а способного и энергичного Шуня. При этом правителе на Поднебесную был ниспослан потоп. Шунь объявил, что передаст бразды правления тому, кто сможет спасти людей от потопа. Это удалось сделать Великому Юю: он углубил русла рек и по ним вода ушла в море. Так Юй стал правителем. Место Юя занял, вопреки традиции, не какой-то посторонний человек, зарекомендовавший себя трудами на пользу людям, а Ци, сын Юя. После этого верховная власть стала передаваться в Поднебесной по наследству. В этой легенде, надо полагать, нашли отражение определенные исторические факты: на смену выборным вождям постепенно приходит наследственная власть. Ци, сын Великого Юя, считается основателем первой древнекитайской династии Ся. В «Исторических записках» Сыма Цяня приводятся имена правителей этой династии и последовательность занятия ими престола. Однако отсутствие достоверных письменных источников не позволяет решить вопрос о том, что представляло собой древнекитайское общество во время правления этой династии.

По преданию, последний правитель династии Ся отличался необыкновенной жестокостью, чем восстановил против себя вождей подчиненных племен. Предводитель одного из этих племен — шан по имени Тан восстал против тирана, сверг его и объединил Поднебесную под своей властью. Его стали называть Чэн Тан («Тан-Созидатель»). Он был первым правителем новой династии Шан, впоследствии получившей название Инь (XVII в. до н. э.).

По свидетельству Сыма Цяня, племя шан неоднократно перемещалось по Среднекитайской равнине. Последнее переселение шанцев произошло при правителе Пань Гэне (XIV в. до н. э.), центром шанской территории стал район современного Аньяна (провинция Хэ-нань). Здесь была основана столица— Великий Город Шан. От этого второго периода истории Шан-Инь, датируемого XIV—XI вв. до н. э., до нас дошли не только археологические памятники, но и многочисленные эпиграфические источники.

Развитие производительных сил во II тысячелетии до н. э.

Многие черты материальной культуры шан-иньского времени указывают на ее генетические связи с неолитическими племенами, населявшими бассейн Хуанхэ в III тысячелетии до н. э. Немало сходства в керамике Инь и Луншань. Мало изменились на протяжении нескольких столетий характер земледелия и сельскохозяйственные орудия. Основным копательным орудием во второй половине II тысячелетия до н. э. оставался деревянный заступ «лэй» — двузубая палка с поперечной перекладиной. Однако по крайней мере три важнейших достижения присущи эпохе Шан-Инь: употребление бронзы, возникновение городов и появление письменности.

Наиболее древние следы бронзоли-тейного производства прослежены в настоящее время в поселениях типа Эрли-тоу (первая половина II тысячелетия до н. э.). В позднем Инь были известны приемы обогащения медной руды, рецепты сплавов меди и олова, а для литья использовались высококачественные глиняные формы. Однако достижения техники того времени почти не затронули основную сферу общественного производства — земледелие. Бронза применялась в эпоху Инь преимущественно в двух областях—для производства оружия и ритуальных сосудов для жертвоприношений.

В иньское время стали возводить глинобитные стены, которыми окружали все крупные поселения — места сосредоточения ремесел; их можно считать городами. Городская стена раннеиньской столицы близ города Чжэнчжоу имела основание не менее 6 м толщиной. Такая стена надежно защищала население города во время военных действий. Как показали раскопки иньской столицы близ города Аньяна, на территории города размещались многочисленные дворцовые и храмовые здания, возводившиеся на глинобитных платформах. Эти здания поддерживались мощными колоннами, которые устанавливались на каменных или бронзовых основаниях. Сеть отводных каналов служила для стока излишков влаги в случае дождей или паводков. В пределах городской стены размещались мастерские — литейные, косторезные, гончарные и т. д. Таким образом появилось много специализированных производств, ремесло отделилось от земледелия.

Наконец, указанием на вступление общества в качественно новую эпоху является появление письменности.

Дошедшие до нас образцы иньской письменности — древнейшие надписи на территории Восточной Азии. Они представлены гадательными текстами на костях животных и панцирях черепах. Однако несомненно, что в иньское время широко использовались и другие материалы для письма, в частности деревянные планки. При дворе иньского правителя существовала, например, должность «цзоцэ» (букв. «изготавливающий деревянные планки для письма»). Благодаря дешифровке надписей XIV—XI вв. до н. э. можно судить о многих важных сторонах жизни иньского общества.

Общество и государство в эпоху Инь.

На основании изучения всех видов источников вырисовывается картина сложной социальной структуры древнекитайского общества.

О далеко зашедшем социальном расслоении общества в XIV—XI вв. до н. э. и формировании классовых отношений свидетельствуют иньские погребения. Можно выделить по крайней мере четыре категории погребений, четко различаемых по внешним признакам — размерам, характеру и количеству инвентаря и т. п.

Первую категорию составляют наиболее крупные гробницы, раскопанные в районе Аньяна. В центральной погребальной камере площадью 400—500кв.м и глубиной 10 и более метров помещался внешний гроб, в котором был заключен еще один—внутренний. В могилу вместе с усопшим клали бронзовые ритуальные сосуды, украшения из золота и яшмы. оружие, музыкальные инструменты, сосуды из белой каолиновой глины. Встречаются в гробницах и повозки, запряженные лошадьми. В погребениях этой категории всегда находят костные остатки людей, скорее всего слуг иди придворных, которых погребали насильственно вместе с усопшим.

Вторую категорию составляют погребения размером в среднем 20—25 кв. м при глубине 5 — 7м. Здесь обычно нет человеческих сопогребений, однако инвентарь достаточно богат и разнообразен: бронзовые сосуды, яшмовые украшения, оружие. Третью категорию составляют захоронения в грунтовых ямах, едва вмещающих тело покойного. В инвентаре, как правило, встречаются грубые глиняные сосуды, иногда орудия труда. Наконец, к четвертой категории относятся погребения под фундаментами зданий или вокруг больших захоронений. По характеру скелетов и их расположению можно судить о том, что в могилах этой категории погребались люди, умершие насильственной смертью: обезглавленные или засыпанные заживо.

Могилы первой категории, очевидно, принадлежали иньским правителям или их ближайшим родственникам. Имеющие много общего с царскими могилами шумерского Ура, эти гробницы ярко характеризуют противопоставление правителей основной массе населения. Богатые погребения второй категории — это могилы представителей господствующего класса иньского общества, которые по своему имущественному положению, знатности и социальному весу занимают особое место в общественной структуре. Скромные по размерам и инвентарю погребения принадлежат мелким производителям, свободным общинникам. Что же касается погребений последней, четвертой категории, то в них хоронили людей, не имевших равных прав даже с простолюдинами, подневольных работ-пиков, слуг, возможно, рабов.

Согласно представлениям, господствовавшим в Древнем Китае, «главные дела в государстве — это жертвоприношения и войны». И то и другое нашло достаточно подробное отражение в текстах иньских надписей на гадательных костях.

Одним из наиболее важных результатов любого военного похода был в то время захват пленных. Победоносный полководец возвращался в Великий Город Шан, ведя за собой толпу пленников. Специальный гадатель обычно задавал божеству целую серию вопросов, связанных с дальнейшей судьбой захваченных в плен. Его интересовало, какое количество пленных, когда, каким способом и какому из усопших предков правителя следует принести в жертву. Во время религиозных церемоний в честь того или иного предка могли одновременно принести в жертву до нескольких сотен пленных. Существовало много различных способов принесения в жертву — отрубание головы, утопление, сжигание на костре и пр. Это явление сравнительно широко было распространено в архаических раннеклассовых обществах, не научившихся в полной мере ценить рабский труд и опасавшихся оставлять в живых военнопленных — мужчин. Детальное изучение гадательных текстов показало, что в них нет каких-либо специфических терминов, применявшихся для обозначения рабов.

Представления иньцев об окружающем мире и его населении носили отчетливо выраженный эгоцентрический характер. Они считали, что в центре Поднебесной находится Великий Город Шан — резиденция правителя. Вокруг него простираются территории, входящие в состав Иньского государства. Они различаются по странам света: западные земли, южные земли и т. д. За пределами земель живут племена, не признающие власти иньского правителя и поэтому враждебные ему. Однако четкой границы между землями и племенами фактически не существовало. Любое племя, выступившее на стороне правителя Инь, автоматически становилось частью соответствующих земель, и наоборот. Иньское государство не имело какой-либо иной системы территориального деления, кроме родо-племенного. Оно возникло, скорее всего, как союз племен, одно из которых возвысилось над остальными и подчинило их своему влиянию.

Политическое единство иньцев олицетворялось правителем — ваном. Отчетливо выступает тенденция к утверждению единоличной власти государя. Говоря о себе, иньские ваны употребляли торжественную формулу: «Я—единственный среди людей». Власть вана находила выражение в его праве отдавать приказы любому человеку, находящемуся на его землях. Часто ван лично возглавлял карательные походы против враждебных племен. Если же племя признавало власть вана, он жаловал его вождю титул хоу, бо или цзы, указывавший на то, что данное племя становилось членом иньской коалиции. Отныне оно могло рассчитывать на покровительство и защиту со стороны вана, который должен был заботиться обо всех своих подчиненных. Вождь племени, получивший от вана титул, обязан был регулярно являться в Великий Город Шан, присылать туда дань, а в случае необходимости предоставлять в распоряжение правителя свои ополчения. Если их территория подвергалась нападению, подчиненные вожди немедленно сообщали об этом вану. «Племя ту напало на наши восточные окраины и разрушило два селения, — читаем мы в одной из надписей,— племя гун также вторглось на поля нашей западной окраины». Ван был одновременно и верховным жрецом. Только он мог по трещинам на гадательной кости определять волю божества.

Наибольшего могущества Иньское государство достигло при ване У Дине, правившем во второй половине XIII в. до н. э. При нем в Великом Городе Шан были построены новые дворцы и храмы. У Дин значительно расширил территорию Инь. В памяти потомков он остался могущественным завоевателем.

После смерти У Дина дом Инь пришел в упадок. Последний правитель Инь рисуется в письменных источниках как безнравственный тиран, который «распутствовал и безобразничал, не зная удержу». Эти сообщения скорее всего представляют собой попытку обосновать и исторически оправдать события, относящиеся к последней трети XI в. до н. э. и вошедшие в историографию под названием «чжоуского завоевания».

Возникновение государства Чжоу.

Первые сведения о племени чжоу появляются в иньских эпиграфических памятниках периода правления У Дина. В это время чжоу входили в сферу политического влияния Инь на правах подчиненной территории. Усиление чжоусцев ознаменовалось тем, что иньскии ван официально присвоил вождю этого племени и его сыну титул «чжоуского хоу». Но к этому времени относятся и сообщения о военных столкновениях между Инь и чжоу.

Правитель чжоу по имени Чан (позднее чжоусцы стали называть его Вэнь-ваном — «Просвещенным Правителем») развернул активную деятельность по распространению своего влияния на ряд соседних племен. Постепенно складывается мощная коалиция западных племен, возглавляемая Чаном. Его наследнику У-вану («Воинственному Правителю») удалось завершить дело отца. Предприняв поход на восток, он в решающей битве при Муе наносит поражение иньскому войску (1027 г. до н. э.). Чжоусцы довольно быстро усвоили важнейшие технические и культурные достижения побежденных, переняв прежде всего технику бронзолитейного производства. До завоевания чжоусцы практически не знали бронзы. Теперь же, захватив иньских мастеров, они привлекли их к себе на службу. Не случайно, что по внешнему виду оружие, ритуальные сосуды, металлические украшения чжоусцев трудно отличить от иньских изделий. Чжоусцы научились у иньцев изготовлять и использовать боевые колесницы—основную ударную силу армии того времени. Легкие колесницы с дышлом, запрягавшиеся парой лошадей, не знали преград на плоских лессовых равнинах в бассейне Хуанхэ и ее притоков. На такой колеснице располагалось обычно три воина: возница, управлявший лошадьми; лучник, поражавший противника стрелами; копейщик, вооруженный копьем или алебардой — оружием ближнего и среднего боя. Вплоть до изобретения арбалетов древнекитайская колесница иньского типа оставалась наиболее мощным средством нападения на врага.

Одним из важнейших заимствований чжоусцев была иньская письменность. Есть основания предполагать, что до завоевания чжоусцы пользовались своей системой письменности. Она, по-видимому, была несовершенной, и чжоусцы восприняли иньское письмо. Чжоуские эпиграфические памятники XI — IX вв. до н. э. написаны иньскими иероглифами, с течением времени лишь частично модифицированными.

После окончательного разгрома иньцев чжоусцы осуществили ряд мероприятии, известных под названием «наследственных пожалований». Сущность их заключалась в том, что родственники У-вана и некоторые представители знати получили во владение земли вместе с их населением, причем в зависимости от размеров пожалования новым наследственным владетелям присваивался титул гун, хоу, бо, цзы или нань. Кроме того, такими владетелями (чжухоу) были признаны многие предводители племен, ранее входивших в иньскую коалицию, но во время завоевания Инь поддержавших чжоусцев. Население, «жалуемое» тому или иному чжухоу, исчислялось количеством цзу, т. е. родо-племенных групп, живших на соответствующей территории в иньское время. Например, сын Чжоу-гуна получил в наследственное владение царство Лу и «шесть цзу иньского народа», другой чжоуский деятель — царство Вэй и «семь цзу иньцев» и т. д. Общее число вновь созданных или существовавших ранее и теперь признанных ваном наследственных владении составляло в XI в. до н. э. не менее 200—300.

В целом чжоуское завоевание не вызвало коренных изменений в системе управления подчиненными вану территориями.

Социально-экономические отношения в Х—VIII вв. до н. э.

Социальная дифференциация иньского общества, которая отчетливо прослеживается на материалах погребений XIV—XI вв. до н. э., была закреплена после чжоуского завоевания в системе социальных рангов, определявших собой всю структуру общественного деления.

Все свободное население Чжоу делилось на пять социальных групп, соотнесенных друг с другом по принципу иерархии, которая в Древнем Китае была более четко выражена, чем в других древневосточных обществах. Группа, занимавшая высшую ступеньку в иерархической лестнице, была представлена личностью деспотического правителя, «единственным среди людей» — так, следуя традиции, продолжали называть себя чжоуские ваны. Вторая группа — это чжухоу, правители наследственных владений, представители высшей чжоуской аристократии. Третья — дафу, главы тех цзу (родо-племенных групп), которые в своей совокупности составляли население наследственного владения чжухоу. Четвертая группа — ши, главы больших семей, входивших в состав того или иного цзу. Наконец, пятая группа — шужэнь, простолюдины.

Социальный ранг, будучи внешним проявлением принадлежности к одной из пяти общественных групп, определял совокупность тех материальных благ, которыми мог пользоваться данный человек. «Одежда зависит от ранга, а потребление богатств — от размера вознаграждения, соответствующего рангу, — читаем мы в одном из источников чжоуского времени. — Различны количество питья и еды, покрой одежды, количество скота и рабов, существуют запреты на употребление определенных форм лодок, колесниц и домашней утвари. При жизни человека соблюдаются различия в головном уборе, одежде, количестве полей и размерах жилища; после смерти—в размерах внутреннего и внешнего гроба, савана и могильной ямы». Строго регламентировались размеры жилища и его убранство: «Балки во дворце Сына Неба (вана) тесаные, полированные, инкрустированные камнем; во дворце чжу-хоу—тесаные, полированные; в доме дафу — просто тесаные» и т. д. То же самое касалось и пищи: считалось, что ван может питаться мясом быка, барана и свиньи, чжухоу — только говядиной, дафу—свининой, ши—рыбой, а простолюдины шужэнь вообще не имели права есть мясо. Социальные различия находили отражения и в лексике древнекитайского языка — для обозначения одного и того же понятия существовали различные слова, употреблявшиеся в зависимости от принадлежности говорившего к определенному рангу.

Принадлежность человека к высшим социальным группам устанавливалась в зависимости от родства: кто был отец человека, каким по счету сыном в семье он родился. Старший сын наследовал ранг своего отца, а все остальные сыновья спускались на одну ступеньку ниже.

Однако в самой обширной социальной категории — шужэнь, простолюдинов — это правило не действовало, так как ниже этого ранга уже нельзя было опускаться.

Структура социальных рангов была тесно связана в чжоуском обществе с системой землевладения и землепользования. Все земли в Поднебесной считались принадлежащими вану. Вот как выражена эта идея в одной из песен «Ши-цзина»:

Широко кругом простирается небо вдали,

Но нету под небом ни пяди не царской земли,

На всем берегу, что кругом омывают моря

Повсюду на этой земле только слуги царя.

Ван являлся верховным собственником Поднебесной в том же смысле слова, в каком все люди в Поднебесной были его слугами. Но при этом «ван считает своим слугой чжухоу, чжухоу считает своим слугой дафу, дафу считает своим слугой ши» и т. д. Поэтому система землевладения в чжоуском обществе была такой же иерархической, как и структура социальных рангов. Как верховный собственник всей земли в Поднебесной, ван «жаловал» высшим аристократам (чжухоу) право наследственного владения частью земель Поднебесной. Чжухоу в свою очередь признавали права дафу на владение 4'астью принадлежавшей им территории. Дафу сами не обрабатывали землю, а передавали ее во владение ши. В конечном счете земля обрабатывалась простолюдинами. Хотя деспотический правитель — ван считался верховным собственником земли, фактически известные права на нее имели представители различных социальных групп, а частной собственности в современном смысле слова в чжоуском обществе не существовало.

В XI—Х вв. до н. э. большое количество пленных, как и в эпоху Инь, приносили в жертву. Однако в это время значительная часть пленных оставлялась в живых и превращалась в рабов. Рабы использовались на тяжелой и грязной работе — в качестве носильщиков, конюхов, слуг, в домашнем хозяйстве и т. д. Рабы стояли вне иерархии социальных групп. Ими становились не только военнопленные, класс рабов пополнялся за счет лиц, совершивших преступления. Превращение в раба лишало члена общества покровительства со стороны усопших предков.

Литература

1. В. И. Кузищев «История Древнего Востока», М. 1979

2. Л.С. Васильев «История Религий Востока», М. 1983

3. Д. Варга «Древний Восток», Будапешт 1979

4. Г.М. Бонгард-Левина «Древние цивилизации», М. 1989

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий