Общие свойства культур

СОДЕРЖАНИЕ: Наиболее важными свойствами культуры являются ее стабильность или нестабильность, потому что именно они показывают, насколько та или иная культурная система выполняет "или не выполняет" свою основную задачу — обеспечивать психологический комфорт.

РЕФЕРАТ

«ОБЩИЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУР»

ОБЩИЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУР

Независимо от того, в какое время и в каком регионе возника­ет культура, независимо от того, является ли она культурой от­дельной личности или культурой общества, — у всех культур есть общие свойства. Однако прежде, чем мы их рассмотрим, сделаем два предварительных замечания. Во-первых, в той или иной куль­туре рассматриваемые свойства могут быть выражены более или менее явственно. Во-вторых, свойства культур группируются нами в пары (иногда — в тройки), а почему — будет ясно из последую­щего изложения.

Наиболее важными свойствами культуры являются ее стабиль­ность или нестабильность, потому что именно они показывают, насколько та или иная культурная система выполняет (или не выполняет) свою основную задачу — обеспечивать психологиче­ский комфорт.

Начать рассмотрение этих свойств необходимо с культуры от­дельной личности. Ее стабильность можно определить как состо­яние эмоционального комфорта, устойчивость системы ценно­стей, рациональное сочетание жесткости с пластичностью мировидения. Фактором стабильности является прежде всего пра­вильная компенсация эмоционально-ценностных ориентаций, а также некоторые сопутствующие свойства культуры, о которых речь впереди.

Стабильность же культуры общества в целом определяется ста­бильностью основной массы входящего в него населения. Это ре­шающий фактор, и если он отсутствует, то рано или поздно на­ступает кризис культуры, разрешающийся либо окончательной ее гибелью (например, Римская империя), либо культурным «взры­вом», находящим часто свое воплощение в социальных револю­циях, гражданских и религиозных войнах, переворотах, корен­ных реформах и т.п.

Если же рассматривать национальную культуру, то фактором ее стабильности являются глубокая историческая память, неиз­менность фундаментальных ценностей и, как следствие, сохране­ние национального менталитета.

Нестабильность личностной культуры означает эмоциональный дискомфорт, отсутствие устойчивой системы ценностей. Внешне неустойчивость культуры личности выражается в нравственных исканиях, в смене (иногда резкой до полярности) идеалов и цен­ностей, в усилении пластичности до стадии аморфности либо, наоборот, в чрезмерной жесткости установок. Главная причина нестабильности личностной культуры состоит обычно в деком­пенсации или неправильной компенсации эмоционально-ценно­стных ориентаций. Кроме того, как уже было сказано, неустойчивость культуры может вызываться гипертрофированной иронией, которая в пределе разрушает любую ценность.

Нестабильность свойственна обычно культурам, находящимся в стадии становления (до наступления зрелости личности, кото­рая, кстати, приходит почти независимо от возраста). Другой, бо­лее редкий случай нестабильности наступает в результате каких-либо важных событий в жизни человека, которые обесценивают прежние ценности и заставляют искать новые.

Нестабильность культуры общества, как легко понять, вызы­вается неустойчивостью массы индивидуальных культур. Факто­рами общественной культурной нестабильности служат неэф­фективность культурных операторов, а также разрыв между официальной и народной культурами, между культурами эли­тарной и демократической. Нестабильные общественные культу­ры редко стабилизируются сами собой, чаще они либо погиба­ют, либо коренным образом обновляются «снизу» или извне.

Что касается национальных культур, то они обыкновенно демонстрируют очень высокую стабильность, устойчивый мента­литет. Однако при всякого рода культурных революциях, сопро­вождающихся, как правило, социальными переворотами, нацио­нальная культура входит в полосу нестабильности, что связано с кратковременной потерей исторической памяти или даже с активным ее неприятием. Таково было, например, состояние культуры Франции эпохи Великой революции, состояние культуры России в первое послереволюционное десятилетие; выразителя­ми этой последней были Мейерхольд, Маяковский, воинствую­щие атеисты типа описанного М. Булгаковым Берлиоза и т.п. Од­нако обычно через некоторое время национальная культура сама собой стабилизируется.

Следующей парой свойств, которую мы рассмотрим, является толерантность и интолерантность. Толерантность буквально оз­начает терпимость; она признает право на существование других культур. Толерантная личность терпимо относится к другим лич­ностным культурам и не стремится всех людей обратить в свою веру. Толерантная общественная культура предполагает, во-первых, что личность с ее собственной системой ценностей не подавляется, даже если эта система ценностей является диссидент­ской по отношению к господствующей культуре. Во-вторых, то­лерантность культуры общества проявляется в том, что за иными общественными культурами также сохраняется право на существо­вание. Примерами толерантных личностей в истории могут слу­жить такие фигуры, как Пушкин, Чехов, а в художественной ли­тературе — князь Мышкин из романа Достоевского «Идиот», Платон Каратаев из романа Л. Толстого «Война и мир» и др. При­мером общественной толерантной культуры может служить, в ча­стности, буддизм, который не только терпим к инакомыслию, но и активно вбирает и себя опыт и систему ценностей других рели­гий. Толерантной культурой, проявляющейся в области политики и идеологии, обладают так называемые нейтральные страны — Швейцария, Швеция, Финляндия и др.

На практике часто встречаются сложные случаи, когда культу­ру общества нельзя однозначно определить как толерантную или интолерантную. Например, культура США в XX в. внутренне толерантна, так как по большей части терпима по отношению к своим диссидентам. (Впрочем, не всегда: вспомним хотя бы Сакко и Ванцетти, Анжелу Девис, Мартина Лютера Кинга и т.п.) Но зато в отношении к другим национальным и государственным структурам культура США явно интолерантна: американцы стараются распространить по всему миру не только свое полити­ко-экономическое влияние, но и — что более важно в конечном счете — свой культурный менталитет, свою систему ценностей.

Хотя толерантность в своей сущности есть терпимое отноше­ние к иным культурам и системам ценностей, она в то же время не предполагает культурной «всеядности». Есть предел, за кото­рым толерантность вырождается в равнодушие, а для сохранения собственной системы ценностей необходимо обладать здоровой нетерпимостью: так, например, большая часть человечества не могла и до сих пор не может принять менталитет и систему ценно­стей фашизма. Толерантность обращается в равнодушие обыкно­венно либо в застывших, окостеневших культурах (например, куль­тура древнего Рима периода упадка, а в литературе — Обломов из одноименного романа Гончарова), либо в культурах, ослаблен­ных внутренними противоречиями (например, культура польско­го национального государства в очень многие периоды его разви­тия или культура Пьера Безухова в «Войне и мире» Л. Толстого, когда он, после дуэли с Долоховым и разрыва с женой перестал временно различать, что добро и что зло). С сожалением прихо­дится констатировать, что и наша отечественная культура, кото­рая всегда была очень толерантна, но в разумных пределах, оказалась в последние годы именно такой — ослабленной внутренними противоречиями и потому едва ли не беззащитной перед вторже­нием западного менталитета и западной системой ценностей.

Как легко понять, в истории развития культуры толерантность оказывалась благоприятным фактором, хотя встречалась и нечас­то. Она давала свободу личности, способствовала гуманизации культуры и смягчению общественных нравов, позволяла свобод­но развиваться разным национальным культурам, что обогащало мировую культуру в целом. Что же касается культуры отдельной личности, то и здесь толерантность играет в основном положительную роль, повышая устойчивость личностной культуры. Од­нако, как понятно из сказанного, толерантность в своем пределе может и тормозить развитие культуры, вести к застою, самоуспо­коенности и т.п.

Интолерантность представляет собой культурную нетерпимость, активное неприятие других ценностных систем, стремление навя­зать инакомыслящим свою культуру, свой менталитет. В истории можно легко найти множество образцов как личностной, так и общественной культурной нетерпимости. Интолерантными лич­ностями были, в частности, Петр I, Наполеон, Л.Толстой, Мая­ковский и многие другие. Образы художественной литературы также дают нам достаточно примеров интолерантных личностей: пуш­кинские Сальери и Алеко, лермонтовский Печорин, тургенев­ский Базаров и т.п. Образцы интолерантных общественных струк­тур являют нам ислам, «воинствующий атеизм», культура белого населения американского Юга, социалистическая культура и др.

Роль интолерантности в формировании и существовании куль­туры далеко не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. Отрицательное ее воздействие на культуру общества достаточно очевидно: это и существенное ограничение свободы личности, и сужение культурного диапазона, и возникающая не­стабильность, и поляризация общественных сил вместо их консо­лидации — ведь интолерантность, проявленная одной стороной, порождает соответствующую реакцию другой. Именно интолеран­тность является глубинной культурологической причиной конф­ликтов, которых можно было бы избежать, начиная от семейных ссор и кончая религиозными войнами.

Однако в определенных случаях интолерантность оказывается для культуры полезной и даже спасительной. Во-первых, при по­мощи интолерантности «очищается» выдохшаяся, кризисная об­щественная культура — так было, например, во время петровских преобразований в России. На интолерантности построены между прочим все великие революции, она лежит в основе диссидентского движения и т.п. Во-вторых, интолерантность служит спосо­бом самозащиты неустойчивых культур, как личных, так и обще­ственных. Это культуры либо молодые, находящиеся в стадии ста­новления (раннее христианство, культура североамериканских поселенцев эпохи борьбы за независимость), либо кризисные (Китай эпохи «культурной революции», Австро-Венгрия периода рубежа XIX—XX вв.). Для личностной же культуры интолерант­ность как способ самозащиты актуальна прежде всего при деком­пенсации или неправильной компенсации эмоционально-ценно­стных ориентаций; сколько можно судить, такой личностью был, например, президент США Гарри Трумэн, во всяком случае, его политика «холодной войны» обнаруживала явный перевес инвек­тивы над героикой.

Следующие два противоположных свойства культуры — от­крытость и замкнутость. Открытостью называется готовность дан­ной культуры к контакту с другими культурами. Исторически это очень ценное и плодотворное свойство. Когда встречаются две от­крытые культуры, происходит, как правило, их взаимное обога­щение. При этом в начале контакта одна культура обыкновенно выполняет роль культурного лидера, ведущего, а другая — ведо­мого. Таким образом, открытость означает не только способность и готовность брать чужое, но и щедро делиться своим. В процессе более или менее длительного контакта культурные уровни вырав­ниваются, и тогда уже происходит подлинное взаимообогащение культур. Примером такой контактности общественных культур могут служить широкие взаимосвязи стран Европы, где практи­чески все национальные культуры Нового времени являются от­крытыми. Таким образом складываются наднациональные, регио­нальные общности.

Лишь в одном случае открытость контактирующих культур обо­рачивается не благом, а злом: когда разница в культурном уровне слишком велика и превращается в пропасть. В этом случае менее развитая культура переживает «культурный шок». Его суть состоит в том, что, осознавая превосходство иной культуры, низшая куль­тура не в силах освоить ее богатства и поэтому стремится их по­просту уничтожить (в других случаях — цинически посмеяться над ними, надругаться, изгадить и т.п.), чтобы избавиться от чувства культурной неполноценности. Типичной ситуацией культурного шока были развал Римской империи и победоносное шествие вар­варов по Европе. Варвары систематически уничтожали и портили культурные ценности античности не потому, что не понимали их значения, а именно потому, что слишком хорошо понимали. Для открытой культуры варваров наступила ситуация культурного шока, и преодолеть ее можно было лишь с помощью крайнего цинизма, который в данном случае играл роль защиты культур­ной самобытности. Гораздо более позднюю исторически, но совершенно аналогичную с точки зрения культурологии ситуацию описывает М. Горький в очерке «В.И. Ленин»: «Мне отвратитель­но памятен такой факт: в 19-ом году, в Петербурге, был съезд «деревенской бедноты». Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян, и сотни из них были помещены в Зим­нем дворце Романовых. Когда съезд кончился и эти люди уехали, то оказалось, что они не только все ванны дворца, но и огромное количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз за­гадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сде­лано не по силе нужды, — уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух ре­волюций и войны я сотни раз наблюдал это темное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить пре­красное». Подобных ситуаций культурного шока в произведениях Горького действительно много, — особенно в повестях «Детство», «В людях», в книге «Несвоевременные мысли».

Во взаимодействии личностных культур открытость также иг­рает положительную роль; она, в частности, лежит в основе таких важных человеческих чувств, как любовь, дружба, симпатия. От­крытость здесь выступает как фактор, стабилизирующий и обога­щающий культуру личности, что, по-видимому, каждый знает по себе. Однако и здесь не исключена ситуация культурного шока, и почти с теми же негативными последствиями. Как на ближайший пример можно указать на кризисы в семейной жизни, возникаю­щие при большой разнице в культурных уровнях супругов.

В отличие от открытости замкнутость предполагает принципи­альный отказ от контактов с другими культурами и расчет на соб­ственные внутренние источники развития. Замкнутость исходит из посылки самодостаточности данной культуры.

В истории человечества замкнутость играла различную роль и по своей значимости была неодинаковой. На ранней стадии раз­вития культуры замкнутость была по преимуществу вынужденной за отсутствием средств оперативной коммуникации. В дальнейшем замкнутость становится сознательной и в основном играет отри­цательную роль, лишая культуру такого важного фактора разви­тия, как внешние импульсы. Практика показывает, что замкну­тость в культурах новейшего времени тормозит развитие культуры и вызывает ее отставание от мирового уровня (например, в Китае времен Мао, в СССР во времена «железного занавеса» и т.п.). Но в то же время нельзя не отметить и тот факт, что замкнутость способствует сохранению самобытности культуры, прежде всего национальной, а внутренние резервы могут быть достаточно силь­ны, чтобы обеспечить ее прогрессивное развитие — как пример можно привести русскую культуру XX в.

На уровне личностных культур замкнутость не играет столь отрицательной роли. Здесь она имеет две основные функции: во-первых, функцию самозащиты неустойчивых культур, и во-вто­рых, функцию обеспечения стабильности культур, достигших от­носительного комфорта, на этом остановившихся и в определен­ной степени действительно самодостаточных. В качестве примера первого варианта можно указать на Ивана Карамазова До­стоевского, второго — на пушкинского Евгения Онегина первых семи глав романа.

Очень сложную проблему представляет собой соотношение та­ких свойств культуры, как демократизм и элитарность. Демокра­тическая культура рассчитана на самые широкие слои общества. Она либо является порождением этих кругов (фольклор), либо создается культурными верхами (писателями, деятелями искусст­ва, религии, политиками и пр.) в расчете на восприятие любым, даже специально неподготовленным реципиентом (например, комедии Гоголя, стихотворения Никитина и Кольцова, публици­стика «Колокола» Герцена, манифеста и программы большинства политических партий, нередко религиозные проповеди и т.п.). В целом демократизм играет положительную роль в развитии об­щества, поскольку, с одной стороны, повышает общий культур­ный уровень нации, а с другой — опирается на огромный куль­турный опыт народа. Однако и здесь бывают исключения, когда демократическая культура утверждает устаревшие ценности и нор­мы, как, например, «Домострой» в эпоху становления буржуаз­ных отношений.

В связи с демократичностью возникает очень непростая про­блема народности культуры. Начать хотя бы с того, что до сих пор неясно, что же такое подлинная народность, так как этот термин употребляется разными по ценностной ориентации культурными группировками и соответственно обозначает разные понятия. Ро­мантики конца XVIII — начала XIX в. понимали под народностью всего лишь «местный колорит» в произведениях искусства. Пуш­кин, Гоголь, Белинский уже говорили о народности как об отра­жении национального духа. Добролюбов видел народность в со­здании «партии народа в литературе», подразумевая под народом почти исключительно мужика. Приблизительно в то же время по­нятие народности входило в формулу официальной культуры «верхов»: «православие, самодержавие, народность». Очевидно, что ни к какому общему знаменателю столь разные трактовки привести невозможно.

В то же время следует учитывать еще и использование лозунга народности в явно демагогических целях. Так, например, в СССР вся культура обязывалась быть народной, хотя очевидно, что да­леко не все созданные в это время ценности подходили под эту категорию, как бы ее ни трактовать. Кроме того, демагогичность данного лозунга заключалась главным образом в том, что понятие народности использовалось в оценочном смысле: народное — значит хорошее. Естественно, что вся не народная культура мысли­лась как антинародная, то есть плохая.

Однако если всерьез поставить вопрос о том, хороша или пло­ха народная культура, то следует вспомнить и то, что, например, Пушкин в своем позднем творчестве практически отождествлял народ с «чернью», с «непосвященными», которым недоступно и непонятно высокое искусство, — хотя в народности Пушкина как раз сомневаться не приходится. Впрочем, при жизни Пушкин народным-то и не был или, вернее, он был народен потенциально, а не реально. Собственно народ, то есть подавляющее большин­ство населения России, «потреблял» не «Евгения Онегина» и даже не «Черную шаль», а лубочную и подобную ей литературу, что, в частности, отражено в известных строках Некрасова: «Эх! Эх! придет ли времячко, когда мужик не Блюхера и не милорда глупого — Белинского и Гоголя с базара понесет?» Очевидно, воз­никла ситуация, когда между культурными «верхами», творческой интеллигенцией, с одной стороны, и собственно народом — с другой, возник разрыв. Следуя требованию народности, надо было, по-видимому, упрощать культуру, приспосабливая ее к народно­му уровню понимания. В 80-х — 90-х гг. XIX в. это и пытались сде­лать в России Толстой и некоторые его последователи, значительная часть народников, некоторые другие деятели культуры. Это привело к «сползанию» культуры к простонародному уровню, она начала смыкаться с массовой культурой, резко проигры­вая в качестве. Против народности такого рода с полной опреде­ленностью высказался тогда Чехов: «И народные театры, и народная литература — все это глупость, все это народная карамель. Надо не Гоголя опускать до народа, а народ поднимать к Гоголю».

В современном понятии народности интегрируются разные значения этого термина, отражающие в основном положитель­ные стороны этого культурного феномена. Во-первых, народность предполагает выражение национальной самобытности (так, для французов народен Лафонтен, а для русских — Крылов). Во-вто­рых, народная культура абсолютно демократична, то есть не тре­бует для своего адекватного восприятия специальной подготов­ки. И наконец, народность культуры проявляется в признании ее самим народом (то есть основной массой населения данного этноса, данной нации). При этом такое признание в одних слу­чаях происходит сразу («Василий Теркин» Твардовского), а в других — лишь через определенный исторический срок, с возра­станием культуры народа (творчество Пушкина).

Важно заметить, что современная наука, сохраняя за катего­рией народности положительную оценочность, противопоставляет ей не «антинародность», а другое свойство культуры — элитар­ность, которая не мыслится уже как нечто безусловно отрица­тельное.

Элитарность представляет собой особое свойство культуры, которое характеризуется тем, что культурные ценности создают­ся, во-первых, вне народной среды и без опоры на народную культуру, и, во-вторых, создаются для «избранных» в расчете на интеллектуальную верхушку общества. На практике это означает, что для адекватного восприятия элитарной культуры необходима специальная подготовка, овладение некоторым запасом культур­ных знаний и навыков, которые не приходят сами собой. Элитар­ность — категория исторически подвижная: так, например, му­зыка Бетховена, романы Тургенева, живопись Пикассо, доктрина марксизма, теория Фрейда и пр. в свое время были безусловно элитарны, но с развитием общей культуры народа, под влиянием пропаганды, под действием системы образования и т.п. постепен­но во многом свою элитарность утратили.

Элитарность (как и демократичность) культуры имеет свои сильные и слабые стороны. Главное позитивное свойство элитар­ности — это обеспечение прогрессивного развития культуры, со­здание новых культурных ценностей, а следовательно, расшире­ние культурного диапазона национальной и мировой культуры. Далее, элитарность поддерживает интеллектуальный уровень куль­туры, выполняя в обществе роль культурного лидера. Практиче­ски ни одна общественная культура не может обойтись без интел­лектуальной верхушки: при отсутствии таковой общество захлест­нет волна массовой культуры.

Отрицательная сторона элитарности состоит прежде всего в опасности непоправимого отрыва от народных, национальных основ культуры, так сказать, культурное высокомерие. Такой раз­рыв может оказаться роковым для культуры в целом; хороший пример этому — Римская империя эпохи упадка.

Развитие культуры выработало особую, крайнюю форму элитарности — эзотеризм, особенно распространенный в религии и искусстве. Эзотерические образы содержат в себе иносказатель­ность, смысл которой нельзя постичь, не владея «ключом» — знанием «тайного языка». Такая культура может восприниматься адекватно только малым кружком избранных, которые, по сути, создают особую знаковую систему, шифр, тайнопись. Без предва­рительного посвящения и обучения тайному языку невозможно понять, например, знаки и символы ордена иезуитов, масонства, лирику символистов в России и т.п.

Для культуры личности демократизм и элитарность играют также неоднозначную роль. Исконно, с самого раннего детства человек оказывается причастным к демократической культуре. Для боль­шинства приобщение к культуре этим и ограничивается. Возмож­ность же освоения человеком элитарной культуры зависит от его интеллектуальной зрелости — с одной стороны, и от особенно­стей воспитания и образования — с другой. И в той и в другой культуре человек может чувствовать себя как комфортно, так и дискомфортно — здесь все зависит от каждого конкретного слу­чая. Идеалом же, вероятно, является полноценная причастность личности как к демократической, так и к элитарной культуре.

Нам осталось рассмотреть последние три свойства культуры — прогрессивность, регрессивность и консервативность.

Прежде всего следует сказать, что мы будем употреблять эти термины безоценочно, то есть иметь в виду, что прогрессивность в принципе ничем не лучше регрессивности и консервативности, и наоборот. Это просто разные качества культуры, означающие ориентацию на разные системы ценностей.

Второе, что следует иметь в виду: названные категории харак­теризуют в основном культуру общества, а не отдельной лично­сти, хотя есть и исключения.

Под прогрессивностью будем понимать стремление культуры развиваться, то есть находить или вырабатывать новые культур­ные ценности. В истории развития культуры прогрессивность иг­рает в целом положительную роль, поскольку обогащает обще­ство, нацию, человечество новыми ценностями, расширяет культурный кругозор, делает личность богаче, а все это вместе взятое делает более доступным эмоциональный комфорт, так как выбор ценностей становится шире. Вообще, если бы у развиваю­щихся культур не было тенденции к прогрессивности, человече­ство так бы и оставалось до сих пор на уровне культуры палеолита. Кроме того, в известных ситуациях прогрессивность выступает как фактор стабильности — так, например, молодую культуру смело можно уподобить велосипеду: только движение и в том и в другом случае является залогом устойчивости.

Но с другой стороны, нельзя игнорировать тот факт, что часто ценности, вырабатываемые прогрессивной культурой, носят весьма сомнительный характер, а в то же время ценности апробирован­ные, традиционные умаляются в значении, постепенно разруша­ются и забываются. В результате меняется не в лучшую сторону национальный менталитет. И если речь идет о культуре нации, то в обществе нарастают проявления бездуховности. Примеров тако­го рода достаточно в истории человечества.

Противоположным свойством культуры является регрессив­ность, которая означает стремление перенести в настоящее и бу­дущее культурные ценности прошлого и отказ от всех новых цен­ностей, если они отличаются от традиционных. Регрессивная культура ценна тем, что она-то как раз и бережет и заботливо охраняет устоявшиеся, традиционные ценности; ей не грозит ут­рата исторической памяти. Поэтому в определенные моменты ис­тории регрессивность играет позитивную роль как противовес неумеренной прогрессивности. Таковым было, например, сопро­тивление оппозиционной интеллигенции в первые годы советской власти (хороший образец его дают нам «Несвоевременные мыс­ли» Горького).

К отрицательным сторонам регрессивности надо отнести, во-первых, ее болезненное неприятие всего нового (даже действи­тельно ценного), что суживает круг возможностей эмоционально­го комфорта, и, во-вторых, искусственное воскрешение истори­чески отживших, более не нужных человечеству ценностей. Первое обстоятельство особенно важно, поскольку именно оно делает воз­можной трансформацию регрессивности в воинствующую реакци­онность (раскольничество, русское самодержавие XIX в. и т.п. ).

Практические попытки построить культуру на ценностях про­шлого иногда имели успех (например, культура европейского Возрождения, воспринявшая в качестве фундамента античные ценности), а иногда оказывались исторически несостоятельными (русское толстовство, английское «шовианство» и др.). С этой точ­ки зрения интересна современная ситуация в России, когда, с одной стороны, происходит интенсивное возрождение прежних культурных ценностей (как жизнеспособных, так и отживших), а с другой — столь же интенсивное приобщение к прогрессивному европейскому и особенно американскому менталитету. Что полу­чится в результате взаимодействия регрессивности и прогрессив­ности, какая тенденция возьмет верх, — сейчас сказать, очевид­но, невозможно.

Консерватизм как свойство культуры стоит ближе к регрессив­ности, чем к прогрессивности, прежде всего потому, что скепти­чески относится к новым ценностям и склонен скорее идти про­торенными путями, нежели искать новые дороги. Сущность же консерватизма состоит в активном стремлении сохранить суще­ствующую культуру в неприкосновенности. В истории консерва­тизм играет двоякую роль. С одной стороны, он мешает освоению новых ценностей, что может оказаться опасным и даже гибель­ным для культуры, особенно молодой, не накопившей еще до­статочного запаса культурных ценностей и не до конца апробиро­вавшей их. (Например, в США периода войны Севера и Юга консервативные тенденции были, объективно говоря, вредны.) С другой стороны, в зрелых культурах консерватизм является фактором стабильности и эмоционального комфорта. Умеренный консерватизм достаточно легко уживается с умеренной же про­грессивностью (чему хороший пример — культура Франции XIX— XX вв.). Консерватизм же неумеренный превращается в болезнен­ное, нездоровое неприятие решительно никаких перемен. В жизни общества это проявляется обычно в очень старых национальных культурах (значительная часть английской консервативной партии, Китай до конца XIX в.), в жизни личности — обычно под ста­рость. В целом же можно сказать, что разумный консерватизм — одна из наиболее плодотворных культурных ориентаций.

Таковы в главных чертах основные свойства культуры.


Список используемой литературы

1. Арнольдов А. И. Введение в культурологию. — М., 2003.

2. Введение в культурологию. — М., 2004.

3. Гуревич П.С. Культурология. — М., 2002.

4. Культурология. История и теория культуры. — М., 2005.

5. Соколов Э.В. Культурология. — М., 2003.

СКАЧАТЬ ДОКУМЕНТ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Copyright © MirZnanii.com 2015-2017. All rigths reserved.