регистрация / вход

Общие свойства культур

Наиболее важными свойствами культуры являются ее стабильность или нестабильность, потому что именно они показывают, насколько та или иная культурная система выполняет "или не выполняет" свою основную задачу — обеспечивать психологический комфорт.

РЕФЕРАТ

«ОБЩИЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУР»

ОБЩИЕ СВОЙСТВА КУЛЬТУР

Независимо от того, в какое время и в каком регионе возника­ет культура, независимо от того, является ли она культурой от­дельной личности или культурой общества, — у всех культур есть общие свойства. Однако прежде, чем мы их рассмотрим, сделаем два предварительных замечания. Во-первых, в той или иной куль­туре рассматриваемые свойства могут быть выражены более или менее явственно. Во-вторых, свойства культур группируются нами в пары (иногда — в тройки), а почему — будет ясно из последую­щего изложения.

Наиболее важными свойствами культуры являются ее стабиль­ность или нестабильность, потому что именно они показывают, насколько та или иная культурная система выполняет (или не выполняет) свою основную задачу — обеспечивать психологиче­ский комфорт.

Начать рассмотрение этих свойств необходимо с культуры от­дельной личности. Ее стабильность можно определить как состо­яние эмоционального комфорта, устойчивость системы ценно­стей, рациональное сочетание жесткости с пластичностью мировидения. Фактором стабильности является прежде всего пра­вильная компенсация эмоционально-ценностных ориентаций, а также некоторые сопутствующие свойства культуры, о которых речь впереди.

Стабильность же культуры общества в целом определяется ста­бильностью основной массы входящего в него населения. Это ре­шающий фактор, и если он отсутствует, то рано или поздно на­ступает кризис культуры, разрешающийся либо окончательной ее гибелью (например, Римская империя), либо культурным «взры­вом», находящим часто свое воплощение в социальных револю­циях, гражданских и религиозных войнах, переворотах, корен­ных реформах и т.п.

Если же рассматривать национальную культуру, то фактором ее стабильности являются глубокая историческая память, неиз­менность фундаментальных ценностей и, как следствие, сохране­ние национального менталитета.

Нестабильность личностной культуры означает эмоциональный дискомфорт, отсутствие устойчивой системы ценностей. Внешне неустойчивость культуры личности выражается в нравственных исканиях, в смене (иногда резкой до полярности) идеалов и цен­ностей, в усилении пластичности до стадии аморфности либо, наоборот, в чрезмерной жесткости установок. Главная причина нестабильности личностной культуры состоит обычно в деком­пенсации или неправильной компенсации эмоционально-ценно­стных ориентаций. Кроме того, как уже было сказано, неустойчивость культуры может вызываться гипертрофированной иронией, которая в пределе разрушает любую ценность.

Нестабильность свойственна обычно культурам, находящимся в стадии становления (до наступления зрелости личности, кото­рая, кстати, приходит почти независимо от возраста). Другой, бо­лее редкий случай нестабильности наступает в результате каких-либо важных событий в жизни человека, которые обесценивают прежние ценности и заставляют искать новые.

Нестабильность культуры общества, как легко понять, вызы­вается неустойчивостью массы индивидуальных культур. Факто­рами общественной культурной нестабильности служат неэф­фективность культурных операторов, а также разрыв между официальной и народной культурами, между культурами эли­тарной и демократической. Нестабильные общественные культу­ры редко стабилизируются сами собой, чаще они либо погиба­ют, либо коренным образом обновляются «снизу» или извне.

Что касается национальных культур, то они обыкновенно демонстрируют очень высокую стабильность, устойчивый мента­литет. Однако при всякого рода культурных революциях, сопро­вождающихся, как правило, социальными переворотами, нацио­нальная культура входит в полосу нестабильности, что связано с кратковременной потерей исторической памяти или даже с активным ее неприятием. Таково было, например, состояние культуры Франции эпохи Великой революции, состояние культуры России в первое послереволюционное десятилетие; выразителя­ми этой последней были Мейерхольд, Маяковский, воинствую­щие атеисты типа описанного М. Булгаковым Берлиоза и т.п. Од­нако обычно через некоторое время национальная культура сама собой стабилизируется.

Следующей парой свойств, которую мы рассмотрим, является толерантность и интолерантность. Толерантность буквально оз­начает терпимость; она признает право на существование других культур. Толерантная личность терпимо относится к другим лич­ностным культурам и не стремится всех людей обратить в свою веру. Толерантная общественная культура предполагает, во-первых, что личность с ее собственной системой ценностей не подавляется, даже если эта система ценностей является диссидент­ской по отношению к господствующей культуре. Во-вторых, то­лерантность культуры общества проявляется в том, что за иными общественными культурами также сохраняется право на существо­вание. Примерами толерантных личностей в истории могут слу­жить такие фигуры, как Пушкин, Чехов, а в художественной ли­тературе — князь Мышкин из романа Достоевского «Идиот», Платон Каратаев из романа Л. Толстого «Война и мир» и др. При­мером общественной толерантной культуры может служить, в ча­стности, буддизм, который не только терпим к инакомыслию, но и активно вбирает и себя опыт и систему ценностей других рели­гий. Толерантной культурой, проявляющейся в области политики и идеологии, обладают так называемые нейтральные страны — Швейцария, Швеция, Финляндия и др.

На практике часто встречаются сложные случаи, когда культу­ру общества нельзя однозначно определить как толерантную или интолерантную. Например, культура США в XX в. внутренне толерантна, так как по большей части терпима по отношению к своим диссидентам. (Впрочем, не всегда: вспомним хотя бы Сакко и Ванцетти, Анжелу Девис, Мартина Лютера Кинга и т.п.) Но зато в отношении к другим национальным и государственным структурам культура США явно интолерантна: американцы стараются распространить по всему миру не только свое полити­ко-экономическое влияние, но и — что более важно в конечном счете — свой культурный менталитет, свою систему ценностей.

Хотя толерантность в своей сущности есть терпимое отноше­ние к иным культурам и системам ценностей, она в то же время не предполагает культурной «всеядности». Есть предел, за кото­рым толерантность вырождается в равнодушие, а для сохранения собственной системы ценностей необходимо обладать здоровой нетерпимостью: так, например, большая часть человечества не могла и до сих пор не может принять менталитет и систему ценно­стей фашизма. Толерантность обращается в равнодушие обыкно­венно либо в застывших, окостеневших культурах (например, куль­тура древнего Рима периода упадка, а в литературе — Обломов из одноименного романа Гончарова), либо в культурах, ослаблен­ных внутренними противоречиями (например, культура польско­го национального государства в очень многие периоды его разви­тия или культура Пьера Безухова в «Войне и мире» Л. Толстого, когда он, после дуэли с Долоховым и разрыва с женой перестал временно различать, что добро и что зло). С сожалением прихо­дится констатировать, что и наша отечественная культура, кото­рая всегда была очень толерантна, но в разумных пределах, оказалась в последние годы именно такой — ослабленной внутренними противоречиями и потому едва ли не беззащитной перед вторже­нием западного менталитета и западной системой ценностей.

Как легко понять, в истории развития культуры толерантность оказывалась благоприятным фактором, хотя встречалась и нечас­то. Она давала свободу личности, способствовала гуманизации культуры и смягчению общественных нравов, позволяла свобод­но развиваться разным национальным культурам, что обогащало мировую культуру в целом. Что же касается культуры отдельной личности, то и здесь толерантность играет в основном положительную роль, повышая устойчивость личностной культуры. Од­нако, как понятно из сказанного, толерантность в своем пределе может и тормозить развитие культуры, вести к застою, самоуспо­коенности и т.п.

Интолерантность представляет собой культурную нетерпимость, активное неприятие других ценностных систем, стремление навя­зать инакомыслящим свою культуру, свой менталитет. В истории можно легко найти множество образцов как личностной, так и общественной культурной нетерпимости. Интолерантными лич­ностями были, в частности, Петр I, Наполеон, Л.Толстой, Мая­ковский и многие другие. Образы художественной литературы также дают нам достаточно примеров интолерантных личностей: пуш­кинские Сальери и Алеко, лермонтовский Печорин, тургенев­ский Базаров и т.п. Образцы интолерантных общественных струк­тур являют нам ислам, «воинствующий атеизм», культура белого населения американского Юга, социалистическая культура и др.

Роль интолерантности в формировании и существовании куль­туры далеко не так однозначна, как может показаться на первый взгляд. Отрицательное ее воздействие на культуру общества достаточно очевидно: это и существенное ограничение свободы личности, и сужение культурного диапазона, и возникающая не­стабильность, и поляризация общественных сил вместо их консо­лидации — ведь интолерантность, проявленная одной стороной, порождает соответствующую реакцию другой. Именно интолеран­тность является глубинной культурологической причиной конф­ликтов, которых можно было бы избежать, начиная от семейных ссор и кончая религиозными войнами.

Однако в определенных случаях интолерантность оказывается для культуры полезной и даже спасительной. Во-первых, при по­мощи интолерантности «очищается» выдохшаяся, кризисная об­щественная культура — так было, например, во время петровских преобразований в России. На интолерантности построены между прочим все великие революции, она лежит в основе диссидентского движения и т.п. Во-вторых, интолерантность служит спосо­бом самозащиты неустойчивых культур, как личных, так и обще­ственных. Это культуры либо молодые, находящиеся в стадии ста­новления (раннее христианство, культура североамериканских поселенцев эпохи борьбы за независимость), либо кризисные (Китай эпохи «культурной революции», Австро-Венгрия периода рубежа XIX—XX вв.). Для личностной же культуры интолерант­ность как способ самозащиты актуальна прежде всего при деком­пенсации или неправильной компенсации эмоционально-ценно­стных ориентаций; сколько можно судить, такой личностью был, например, президент США Гарри Трумэн, во всяком случае, его политика «холодной войны» обнаруживала явный перевес инвек­тивы над героикой.

Следующие два противоположных свойства культуры — от­крытость и замкнутость. Открытостью называется готовность дан­ной культуры к контакту с другими культурами. Исторически это очень ценное и плодотворное свойство. Когда встречаются две от­крытые культуры, происходит, как правило, их взаимное обога­щение. При этом в начале контакта одна культура обыкновенно выполняет роль культурного лидера, ведущего, а другая — ведо­мого. Таким образом, открытость означает не только способность и готовность брать чужое, но и щедро делиться своим. В процессе более или менее длительного контакта культурные уровни вырав­ниваются, и тогда уже происходит подлинное взаимообогащение культур. Примером такой контактности общественных культур могут служить широкие взаимосвязи стран Европы, где практи­чески все национальные культуры Нового времени являются от­крытыми. Таким образом складываются наднациональные, регио­нальные общности.

Лишь в одном случае открытость контактирующих культур обо­рачивается не благом, а злом: когда разница в культурном уровне слишком велика и превращается в пропасть. В этом случае менее развитая культура переживает «культурный шок». Его суть состоит в том, что, осознавая превосходство иной культуры, низшая куль­тура не в силах освоить ее богатства и поэтому стремится их по­просту уничтожить (в других случаях — цинически посмеяться над ними, надругаться, изгадить и т.п.), чтобы избавиться от чувства культурной неполноценности. Типичной ситуацией культурного шока были развал Римской империи и победоносное шествие вар­варов по Европе. Варвары систематически уничтожали и портили культурные ценности античности не потому, что не понимали их значения, а именно потому, что слишком хорошо понимали. Для открытой культуры варваров наступила ситуация культурного шока, и преодолеть ее можно было лишь с помощью крайнего цинизма, который в данном случае играл роль защиты культур­ной самобытности. Гораздо более позднюю исторически, но совершенно аналогичную с точки зрения культурологии ситуацию описывает М. Горький в очерке «В.И. Ленин»: «Мне отвратитель­но памятен такой факт: в 19-ом году, в Петербурге, был съезд «деревенской бедноты». Из северных губерний России явилось несколько тысяч крестьян, и сотни из них были помещены в Зим­нем дворце Романовых. Когда съезд кончился и эти люди уехали, то оказалось, что они не только все ванны дворца, но и огромное количество ценнейших севрских, саксонских и восточных ваз за­гадили, употребляя их в качестве ночных горшков. Это было сде­лано не по силе нужды, — уборные дворца оказались в порядке, водопровод действовал. Нет, это хулиганство было выражением желания испортить, опорочить красивые вещи. За время двух ре­волюций и войны я сотни раз наблюдал это темное, мстительное стремление людей ломать, искажать, осмеивать, порочить пре­красное». Подобных ситуаций культурного шока в произведениях Горького действительно много, — особенно в повестях «Детство», «В людях», в книге «Несвоевременные мысли».

Во взаимодействии личностных культур открытость также иг­рает положительную роль; она, в частности, лежит в основе таких важных человеческих чувств, как любовь, дружба, симпатия. От­крытость здесь выступает как фактор, стабилизирующий и обога­щающий культуру личности, что, по-видимому, каждый знает по себе. Однако и здесь не исключена ситуация культурного шока, и почти с теми же негативными последствиями. Как на ближайший пример можно указать на кризисы в семейной жизни, возникаю­щие при большой разнице в культурных уровнях супругов.

В отличие от открытости замкнутость предполагает принципи­альный отказ от контактов с другими культурами и расчет на соб­ственные внутренние источники развития. Замкнутость исходит из посылки самодостаточности данной культуры.

В истории человечества замкнутость играла различную роль и по своей значимости была неодинаковой. На ранней стадии раз­вития культуры замкнутость была по преимуществу вынужденной за отсутствием средств оперативной коммуникации. В дальнейшем замкнутость становится сознательной и в основном играет отри­цательную роль, лишая культуру такого важного фактора разви­тия, как внешние импульсы. Практика показывает, что замкну­тость в культурах новейшего времени тормозит развитие культуры и вызывает ее отставание от мирового уровня (например, в Китае времен Мао, в СССР во времена «железного занавеса» и т.п.). Но в то же время нельзя не отметить и тот факт, что замкнутость способствует сохранению самобытности культуры, прежде всего национальной, а внутренние резервы могут быть достаточно силь­ны, чтобы обеспечить ее прогрессивное развитие — как пример можно привести русскую культуру XX в.

На уровне личностных культур замкнутость не играет столь отрицательной роли. Здесь она имеет две основные функции: во-первых, функцию самозащиты неустойчивых культур, и во-вто­рых, функцию обеспечения стабильности культур, достигших от­носительного комфорта, на этом остановившихся и в определен­ной степени действительно самодостаточных. В качестве примера первого варианта можно указать на Ивана Карамазова До­стоевского, второго — на пушкинского Евгения Онегина первых семи глав романа.

Очень сложную проблему представляет собой соотношение та­ких свойств культуры, как демократизм и элитарность. Демокра­тическая культура рассчитана на самые широкие слои общества. Она либо является порождением этих кругов (фольклор), либо создается культурными верхами (писателями, деятелями искусст­ва, религии, политиками и пр.) в расчете на восприятие любым, даже специально неподготовленным реципиентом (например, комедии Гоголя, стихотворения Никитина и Кольцова, публици­стика «Колокола» Герцена, манифеста и программы большинства политических партий, нередко религиозные проповеди и т.п.). В целом демократизм играет положительную роль в развитии об­щества, поскольку, с одной стороны, повышает общий культур­ный уровень нации, а с другой — опирается на огромный куль­турный опыт народа. Однако и здесь бывают исключения, когда демократическая культура утверждает устаревшие ценности и нор­мы, как, например, «Домострой» в эпоху становления буржуаз­ных отношений.

В связи с демократичностью возникает очень непростая про­блема народности культуры. Начать хотя бы с того, что до сих пор неясно, что же такое подлинная народность, так как этот термин употребляется разными по ценностной ориентации культурными группировками и соответственно обозначает разные понятия. Ро­мантики конца XVIII — начала XIX в. понимали под народностью всего лишь «местный колорит» в произведениях искусства. Пуш­кин, Гоголь, Белинский уже говорили о народности как об отра­жении национального духа. Добролюбов видел народность в со­здании «партии народа в литературе», подразумевая под народом почти исключительно мужика. Приблизительно в то же время по­нятие народности входило в формулу официальной культуры «верхов»: «православие, самодержавие, народность». Очевидно, что ни к какому общему знаменателю столь разные трактовки привести невозможно.

В то же время следует учитывать еще и использование лозунга народности в явно демагогических целях. Так, например, в СССР вся культура обязывалась быть народной, хотя очевидно, что да­леко не все созданные в это время ценности подходили под эту категорию, как бы ее ни трактовать. Кроме того, демагогичность данного лозунга заключалась главным образом в том, что понятие народности использовалось в оценочном смысле: народное — значит хорошее. Естественно, что вся не народная культура мысли­лась как антинародная, то есть плохая.

Однако если всерьез поставить вопрос о том, хороша или пло­ха народная культура, то следует вспомнить и то, что, например, Пушкин в своем позднем творчестве практически отождествлял народ с «чернью», с «непосвященными», которым недоступно и непонятно высокое искусство, — хотя в народности Пушкина как раз сомневаться не приходится. Впрочем, при жизни Пушкин народным-то и не был или, вернее, он был народен потенциально, а не реально. Собственно народ, то есть подавляющее большин­ство населения России, «потреблял» не «Евгения Онегина» и даже не «Черную шаль», а лубочную и подобную ей литературу, что, в частности, отражено в известных строках Некрасова: «Эх! Эх! придет ли времячко, когда мужик не Блюхера и не милорда глупого — Белинского и Гоголя с базара понесет?» Очевидно, воз­никла ситуация, когда между культурными «верхами», творческой интеллигенцией, с одной стороны, и собственно народом — с другой, возник разрыв. Следуя требованию народности, надо было, по-видимому, упрощать культуру, приспосабливая ее к народно­му уровню понимания. В 80-х — 90-х гг. XIX в. это и пытались сде­лать в России Толстой и некоторые его последователи, значительная часть народников, некоторые другие деятели культуры. Это привело к «сползанию» культуры к простонародному уровню, она начала смыкаться с массовой культурой, резко проигры­вая в качестве. Против народности такого рода с полной опреде­ленностью высказался тогда Чехов: «И народные театры, и народная литература — все это глупость, все это народная карамель. Надо не Гоголя опускать до народа, а народ поднимать к Гоголю».

В современном понятии народности интегрируются разные значения этого термина, отражающие в основном положитель­ные стороны этого культурного феномена. Во-первых, народность предполагает выражение национальной самобытности (так, для французов народен Лафонтен, а для русских — Крылов). Во-вто­рых, народная культура абсолютно демократична, то есть не тре­бует для своего адекватного восприятия специальной подготов­ки. И наконец, народность культуры проявляется в признании ее самим народом (то есть основной массой населения данного этноса, данной нации). При этом такое признание в одних слу­чаях происходит сразу («Василий Теркин» Твардовского), а в других — лишь через определенный исторический срок, с возра­станием культуры народа (творчество Пушкина).

Важно заметить, что современная наука, сохраняя за катего­рией народности положительную оценочность, противопоставляет ей не «антинародность», а другое свойство культуры — элитар­ность, которая не мыслится уже как нечто безусловно отрица­тельное.

Элитарность представляет собой особое свойство культуры, которое характеризуется тем, что культурные ценности создают­ся, во-первых, вне народной среды и без опоры на народную культуру, и, во-вторых, создаются для «избранных» в расчете на интеллектуальную верхушку общества. На практике это означает, что для адекватного восприятия элитарной культуры необходима специальная подготовка, овладение некоторым запасом культур­ных знаний и навыков, которые не приходят сами собой. Элитар­ность — категория исторически подвижная: так, например, му­зыка Бетховена, романы Тургенева, живопись Пикассо, доктрина марксизма, теория Фрейда и пр. в свое время были безусловно элитарны, но с развитием общей культуры народа, под влиянием пропаганды, под действием системы образования и т.п. постепен­но во многом свою элитарность утратили.

Элитарность (как и демократичность) культуры имеет свои сильные и слабые стороны. Главное позитивное свойство элитар­ности — это обеспечение прогрессивного развития культуры, со­здание новых культурных ценностей, а следовательно, расшире­ние культурного диапазона национальной и мировой культуры. Далее, элитарность поддерживает интеллектуальный уровень куль­туры, выполняя в обществе роль культурного лидера. Практиче­ски ни одна общественная культура не может обойтись без интел­лектуальной верхушки: при отсутствии таковой общество захлест­нет волна массовой культуры.

Отрицательная сторона элитарности состоит прежде всего в опасности непоправимого отрыва от народных, национальных основ культуры, так сказать, культурное высокомерие. Такой раз­рыв может оказаться роковым для культуры в целом; хороший пример этому — Римская империя эпохи упадка.

Развитие культуры выработало особую, крайнюю форму элитарности — эзотеризм, особенно распространенный в религии и искусстве. Эзотерические образы содержат в себе иносказатель­ность, смысл которой нельзя постичь, не владея «ключом» — знанием «тайного языка». Такая культура может восприниматься адекватно только малым кружком избранных, которые, по сути, создают особую знаковую систему, шифр, тайнопись. Без предва­рительного посвящения и обучения тайному языку невозможно понять, например, знаки и символы ордена иезуитов, масонства, лирику символистов в России и т.п.

Для культуры личности демократизм и элитарность играют также неоднозначную роль. Исконно, с самого раннего детства человек оказывается причастным к демократической культуре. Для боль­шинства приобщение к культуре этим и ограничивается. Возмож­ность же освоения человеком элитарной культуры зависит от его интеллектуальной зрелости — с одной стороны, и от особенно­стей воспитания и образования — с другой. И в той и в другой культуре человек может чувствовать себя как комфортно, так и дискомфортно — здесь все зависит от каждого конкретного слу­чая. Идеалом же, вероятно, является полноценная причастность личности как к демократической, так и к элитарной культуре.

Нам осталось рассмотреть последние три свойства культуры — прогрессивность, регрессивность и консервативность.

Прежде всего следует сказать, что мы будем употреблять эти термины безоценочно, то есть иметь в виду, что прогрессивность в принципе ничем не лучше регрессивности и консервативности, и наоборот. Это просто разные качества культуры, означающие ориентацию на разные системы ценностей.

Второе, что следует иметь в виду: названные категории харак­теризуют в основном культуру общества, а не отдельной лично­сти, хотя есть и исключения.

Под прогрессивностью будем понимать стремление культуры развиваться, то есть находить или вырабатывать новые культур­ные ценности. В истории развития культуры прогрессивность иг­рает в целом положительную роль, поскольку обогащает обще­ство, нацию, человечество новыми ценностями, расширяет культурный кругозор, делает личность богаче, а все это вместе взятое делает более доступным эмоциональный комфорт, так как выбор ценностей становится шире. Вообще, если бы у развиваю­щихся культур не было тенденции к прогрессивности, человече­ство так бы и оставалось до сих пор на уровне культуры палеолита. Кроме того, в известных ситуациях прогрессивность выступает как фактор стабильности — так, например, молодую культуру смело можно уподобить велосипеду: только движение и в том и в другом случае является залогом устойчивости.

Но с другой стороны, нельзя игнорировать тот факт, что часто ценности, вырабатываемые прогрессивной культурой, носят весьма сомнительный характер, а в то же время ценности апробирован­ные, традиционные умаляются в значении, постепенно разруша­ются и забываются. В результате меняется не в лучшую сторону национальный менталитет. И если речь идет о культуре нации, то в обществе нарастают проявления бездуховности. Примеров тако­го рода достаточно в истории человечества.

Противоположным свойством культуры является регрессив­ность, которая означает стремление перенести в настоящее и бу­дущее культурные ценности прошлого и отказ от всех новых цен­ностей, если они отличаются от традиционных. Регрессивная культура ценна тем, что она-то как раз и бережет и заботливо охраняет устоявшиеся, традиционные ценности; ей не грозит ут­рата исторической памяти. Поэтому в определенные моменты ис­тории регрессивность играет позитивную роль как противовес неумеренной прогрессивности. Таковым было, например, сопро­тивление оппозиционной интеллигенции в первые годы советской власти (хороший образец его дают нам «Несвоевременные мыс­ли» Горького).

К отрицательным сторонам регрессивности надо отнести, во-первых, ее болезненное неприятие всего нового (даже действи­тельно ценного), что суживает круг возможностей эмоционально­го комфорта, и, во-вторых, искусственное воскрешение истори­чески отживших, более не нужных человечеству ценностей. Первое обстоятельство особенно важно, поскольку именно оно делает воз­можной трансформацию регрессивности в воинствующую реакци­онность (раскольничество, русское самодержавие XIX в. и т.п. ).

Практические попытки построить культуру на ценностях про­шлого иногда имели успех (например, культура европейского Возрождения, воспринявшая в качестве фундамента античные ценности), а иногда оказывались исторически несостоятельными (русское толстовство, английское «шовианство» и др.). С этой точ­ки зрения интересна современная ситуация в России, когда, с одной стороны, происходит интенсивное возрождение прежних культурных ценностей (как жизнеспособных, так и отживших), а с другой — столь же интенсивное приобщение к прогрессивному европейскому и особенно американскому менталитету. Что полу­чится в результате взаимодействия регрессивности и прогрессив­ности, какая тенденция возьмет верх, — сейчас сказать, очевид­но, невозможно.

Консерватизм как свойство культуры стоит ближе к регрессив­ности, чем к прогрессивности, прежде всего потому, что скепти­чески относится к новым ценностям и склонен скорее идти про­торенными путями, нежели искать новые дороги. Сущность же консерватизма состоит в активном стремлении сохранить суще­ствующую культуру в неприкосновенности. В истории консерва­тизм играет двоякую роль. С одной стороны, он мешает освоению новых ценностей, что может оказаться опасным и даже гибель­ным для культуры, особенно молодой, не накопившей еще до­статочного запаса культурных ценностей и не до конца апробиро­вавшей их. (Например, в США периода войны Севера и Юга консервативные тенденции были, объективно говоря, вредны.) С другой стороны, в зрелых культурах консерватизм является фактором стабильности и эмоционального комфорта. Умеренный консерватизм достаточно легко уживается с умеренной же про­грессивностью (чему хороший пример — культура Франции XIX— XX вв.). Консерватизм же неумеренный превращается в болезнен­ное, нездоровое неприятие решительно никаких перемен. В жизни общества это проявляется обычно в очень старых национальных культурах (значительная часть английской консервативной партии, Китай до конца XIX в.), в жизни личности — обычно под ста­рость. В целом же можно сказать, что разумный консерватизм — одна из наиболее плодотворных культурных ориентаций.

Таковы в главных чертах основные свойства культуры.


Список используемой литературы

1. Арнольдов А. И. Введение в культурологию. — М., 2003.

2. Введение в культурологию. — М., 2004.

3. Гуревич П.С. Культурология. — М., 2002.

4. Культурология. История и теория культуры. — М., 2005.

5. Соколов Э.В. Культурология. — М., 2003.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий