Джордано Бруно. Герметическая традиция и ренесансная магия (стр. 1 из 3)

Джордано Бруно.

Герметическая традиция и ренессансная магия.

Magus significant hominem sapientem cum virtute agendi.

Магия делает человека мудрым и добродетельным.

Джордано Бруно.

Безбожникам нет оправдания.

Ведь всем, всем решительно, и язычникам проповедуется Евангелие,

наконец, по природе всем нам от рождения вложено

чувство познания Бога, стало быть, сами виноваты.

Преподобный Амвросий старец Оптинский.

Приступая к описанию жизненного пути, творчества и мировоззрения Джордано Бруно, невозможно не затронуть темы Герметической традиции вообще, и её существования и развития в эпоху Ренессанса в частности. Ведь тем или иным образом мышление любого человека опирается на окружающие его мировоззренческие парадигмы, разделяя как достижения, так и предрассудки своего времени. Редкий ум способен вырваться за границы окружающей его интеллектуальной среды, сохранив холодную трезвость и рассудительность, под давлением ярких образов необычных и увлекательных идей.

Джордано Бруно был не из таких людей. Дитя своего времени, он в полной мере разделял весь комплекс мечтаний, иллюзий и надежд эпохи Возрождения. И, прежде всего, заблуждений, касавшихся сборника текстов, ходивших под именем Гермеса Трисмегиста.

Нам, читателям XXI века, имеющим возможность использовать современный аппарат текстологической критики, сложно понять, как это на протяжении довольно долгого времени люди всерьез относились к тексту, несущему в себе явные следы заимствований несуразностей и анахронизмов. Тем не менее, следует отметить, что Возрождение приняло Гермеса Трисмегиста, жившего в глубокой древности за реальное лицо и автора герметических текстов не только по причине незрелости критического научного анализа, но, прежде всего, из-за опоры на «безупречный» авторитет Отцов Церкви. Ведь, писавший в III веке Лактаций, и писавший в IV веке Августин, безоговорочно принимают легенду о Гермесе Трисмегисте и древнеегипетском происхождении исповедуемой им религии.

С лёгкой руки Лактация «Асклепий» (в латинском переводе «SermoPerfectus» Совершенное Слово) произведение, в котором содержится фантастическое описание того, как египтяне изготавливают своих идолов, и оплакивается египетская религия, получает благословение за то, что в нём якобы содержаться пророчества о Сыне Божием. Лактаций считает Трисмегиста одним из важнейших языческих провидцев и пророков, предсказавших приход Христианства, поскольку тот говорил о Сыне Божием и о Слове. Вот, что он пишет: «(Гермес) хотя был и человек, но жил очень давно и был вполне сведущ во всяком научении, так что знание многих предметов и искусств стяжало ему имя Трисмегист. Он написал книги, и притом многие, посвещенные знанию божественного, где утверждает величие высочайшего и единого Бога и называет его теми же именами, которые используем и мы, - Бог и Отец» [1] .

Блаженный Августин хоть и считает, что знания свои Гермес получал от демонов, тем не менее, не оспаривает древности и авторитета герметических текстов. Вот, что он пишет в «Граде Божием»: «Самая достопамятная наука их (египтян), называемая мудростью, что иное была, как не по преимуществу астрономия, которая, как и всякая другая наука подобного рода, обыкновенно имеет значение более для упражнения способностей, чем для просвещения ума, истинною мудростью. А что касается философии, которая якобы учит чему-то такому, от чего люди делаются блаженными: то этого рода занятия процветали в странах тех около времён Меркурия, прозванного Трисмегистом, то есть хотя гораздо раньше греческих мудрецов или философов, однако позже Авраама, Исаака, Иакова и Иосифа, даже позже Моисея. Ибо оказывается, что Атлас, брат Прометея, дед по матери Меркурия-старшего, внуком которого был вышеупомянутый Меркурий Трисмегист» [2] .

Так же у Климента Александрийского при описании процессии египетских жрецов говориться, что певец впереди процессии нёс две книги с музыкой и гимнами Гермеса, а астролог нёс четыре книги Гермеса о звёздах. По ходу описания Климент заявляет, что существует сорок две книги Гермеса, из которых тридцать шесть заключают в себе всю египетскую философию, а остальные шесть посвящены медицине.

Маловероятно, чтобы Климент знал какие-то из дошедших до нас герметических сочинений, но ренессансный читатель верил, что, читая «Асклепия», он знакомиться с драгоценными остатками той самой грандиозной священной библиотеки, которую описал Климент.

История перевода Герметических текстов такова. Около 1460 года греческий монах, агент по сбору манускриптов, служивший у тогдашнего правителя Флорентийской республики Козимо де Медичи, привёз из Македонии во Флоренцию греческую рукопись, которая содержала в себе 14 трактатов.

Во Флоренции в то время существовала Платоновская Академия, или, как её называли: «Platonicafamilia» (Платоническая семья). Вот как её описывает Алексей Фёдорович Лосев. «…в этой Академии меньше всего процветали какой-нибудь академизм и какая-нибудь абстрактная система неоплатонизма. Это не было какое-нибудь официальное учреждение, юридически связанное с государством или с церковью. Это не был и какой-нибудь университет, где читались бы регулярные лекции и где слушатели обучались бы тем или другим наукам и получали бы на этом основании какие-нибудь учёные или учебные права. Это было вольное общество людей, влюблённых в Платона и неоплатонизм, собравшихся из разных сословий и профессий, из разных местностей. Тут были и духовные лица, даже канонники и епископы, много всякого рода светских людей, поэтов, живописцев, архитекторов, республиканских правителей и республиканских деловых людей. Эта Академия была чем-то средним между клубом, учёным семинаром и религиозной сектой» [3] . И далее, описывая религиозные представления флорентийских академиков, Лосев пишет: «И Марсилио Фичино и Пико делла Мирандола, рассуждая о религии, хотели охватить решительно все её исторические формы. Доказывалось, и католик, и буддист, и магометанин, и древний иудей, и даже все язычники идут к Богу, хотя с внешней стороны и разными путями, но по существу своему это один и тот же, всеобщий и единственный религиозный путь, который дан человеку от природы. Поэтому Моисей и Орфей - это одно и то же, Платон и Христос - это в существе своём одно и то же, католик и язычник - одно и то же» [4] .

И вот, 1463 году Марсилио Фичино (1433 - 1499), один из главных деятелей Флорентийской Академии получает распоряжение от Козимо де Медичи срочно приступить к переводу греческих рукописей на латинский язык. Фичино озаглавил свой труд «Поймандр». Это было название первого трактата Герметического Свода, распространённое переводчиком на весь сборник трактатов. В предисловии Фичино приводит интересную генеалогию Трисмегиста: «Его (Гермеса) зовут первым автором теологии: ему наследовал Орфей, второй среди древних теологов: Аглаофему, посвященному в священное учение Орфея, наследовал в теологии Пифагор, чьим учеником был Филолай, учитель нашего божественного Платона. Итак существует единая древняя теология, берущая начало от Меркурия и достигающая вершины в божественном Платоне»[5] .

По своему содержанию герметические тексты делятся на две группы. В первую входят философские трактаты, вторую группу составляют сочинения по астрологии, алхимии и магии. Между этими группами не всегда можно провести чёткую и явную границу. Магия и гностицизм идут рука об руку. Гностик-пессимист должен знать магические формулы и знаки, помогающие освободиться от дурной материальной силы звёзд, которая препятствует восхождению сквозь сферы. Гностик-оптимист не боится прибегать к симпатической магии, заклинаниям и талисманам для привлечения тех же самых космических сил, но которые он считал благими.

Современники с большим энтузиазмом принялись за изучение «древней» египетской мудрости. И со временем в полной мере разделили взгляды Фичино на огромное значение герметических текстов. Это отразилось на большой популярности рукописей «Поймандра». Их сохранилось огромное множество. В печатном виде «Поймандр» впервые вышел в 1471 году, и уже к концу XVI века вышло шестнадцать (!) отдельных изданий, не считая переизданий вместе с другими произведениями Фичино. В 1554 году Адриен Тюрнеб выпускает в Париже первое издание греческого текста Герметического свода, а в 1548 году выходит его итальянский перевод.

Более молодой современник Фичино и его друг по Флорентийской Академии - Пико из Мирандолы, предпринимает попытку соединить в единую систему неоплатонизм и ангельскую иерархию псевдо-Дионисия, отождествляя умопостигаемый мир философов с ангельскими чинами у богословов. И далее намекает на глубинную связь учения псевдо-Дионисия с учением «древних евреев», то есть Каббалой, имея ввиду соответствие между чинами Дионисия и структурой сефирот.

Влияние соединения неоплатонизма и герметического мировоззрения на последующую научную традицию огромно. Для примера скажу, что открытие Коперника появилось под благословением именно герметической традиции, в которой Солнце и солярные символы занимают центральное место. Как результат этого влияния в своём труде Коперник цитирует то место из «Асклепия», где Гермес описывает почитание Солнца в магической религии египтян.

Филотео Джордано Бруно родился в 1548 году в Ноле – городке у подножия Везувия. В 1563 году он вступил в Доминиканский Орден и стал насельником крупнейшего в Неаполе Доминиканского монастыря, где похоронен Фома Аквинский. В 1576 году он навлекает на себя подозрения в ереси и бежит в Женеву, а оттуда, в Тулузу, где два года преподаёт астрономию. В конце 1581 года он приезжает в Париж, где читает публичные лекции, в том числе на тему о тридцати атрибутах Божества. На него обращает внимание король Генрих III. Кстати, этот король однажды посылал своих людей в Испанию за магическими книгами, одной из которых была «Пикатрикс» - это обширный трактат о симпатической и астральной магии с особым акцентом на талисманах, так что в магии этот король не был профаном, и что-то в речах Бруно его заинтересовало.


Copyright © MirZnanii.com 2015-2018. All rigths reserved.