Биография и творчество Мамлеева Юрия Витальевича

Литературное творчество как основное дело жизни Мамлеева Юрия Витальевича. Буквализация автором в духе сюрреализма значимого для классической литературы понятия "внутреннего мира" человека. Его основные произведения: "Шатуны", "Неприятная история".

МАМЛЕЕВ ЮРИЙ ВИТАЛЬЕВИЧ

Биография и творчество

Юрий Виталевич Мамлеев родился 11 декабря 1931 года в Москве. В 1956 г. окончил Московский Лесотехнический институт, потом преподавал математику в вечерних школах. Наряду с этим занимался литературным творчеством, что со временем стало основным делом его жизни. До 1974 года им были написаны сотни рассказов, два романа, философские работы, стихи. Однако из-за существующего тогда ограничения свободы творчества, эти произведения не были напечатаны. Они были опубликованы позднее за рубежом и в России

В 1974 г. Мамлеев вместе со своей женой, Мамлеевой Фаридой Шарафовной, вынужден был уехать из СССР. С 1975 г. по 1983 г. находился в США, где преподавал русскую литературу и работал в Корнельском университете, город Итака, штат Нью-Йорк. Там же работала в библиотеке университета его жена. В 1983 г. вместе с женой переезжает в Париж, где преподаёт литературу и русский язык в Парижском институте Восточных цивилизаций и языков в Медонском центре изучения русского языка и литературы. За период эмиграции получил международную известность. Его произведения публиковались на западе на русском, английском, французском, немецком и др. языках. Наибольший успех имели следующие книги - "Небо над адом", Нью-Йорк, 1980 г., "Шатуны", Париж, 1986 г., Рим, 1997 г. и Прага 1998 г., "Убийца из Ничто", "Последняя комедия" - Зальцбург, 1992, 1994 гг.

Мамлеев был принят сначала в американский, потом во французский Пен-клуб, о творчестве на Западе и в России существует обширная литературная критика.

В 1991 г. Мамлееву Ю.В. было возвращено советское (российское) гражданство. В России с 1991 г. по настоящее время опубликованы 6 его книг. На Западе и в России периодически принимает участие в международных конференциях, даёт лекции в университетах, выступает на радио и ТВ.

Главной сферой его деятельности - литературное творчество и философия. Он преподает индийскую философию в Московском государственном университете, публикуется в журнале "Вопросы философии" и сборнике "Unio mistica". Член русского Пен-Центра, Союза Писателей, Союза Драматургов и исполкома Международного общества культурных связей с Индией.

Биографические списки о Мамлееве содержаться во многих источниках, в мемуарах, во Всемирном Биографическом Энциклопедическом словаре (Российская Энциклопедия, 1998), <Кто есть кто в России> (1997), <Все шедевры мировой литературы. Русская литература ХХ века> (1997), <На пороге ХХI века> (1998), (1996) и т.д.

Официальная печать оказывается недоступна из-за необычной стилевой манеры писателя, по законам сюрреализма «взрывающего» схематизм одномерного повествования, апеллирующего к иррациональному началу в человеке.

Стремление быть услышанным побудило Мамлеева покинуть Советский Союз. В 1975 году он уезжает в США, а с 1983 года живет в Париже. Эмиграция открывает Мамлееву доступ к широкому читателю: его книги переводятся на многие европейские языки. С 1989 года писатель начинает публиковаться на Родине. В 1990 году выходит в свет книга рассказов «Утопи мою голову», в 1991 году появляются еще два сборника: «Голос из ничто» и «Вечный дом». В 1993 году издательство «Терра» выпускает книгу Мамлеева «Избранное», включающую в себя романы «Шатуны», «Московский гамбит», повесть «Крылья ужаса» и рассказы, созданные в разные годы.

Сверхзадачу своего творчества Мамлеев видит в раскрытии «тех внутренних бездн, которые таятся в душе человека». Соответственно писатель выбирает героя, сосредоточенного на проживании одной, полностью заполняющей его страсти. Например, героиня рассказа «Неприятная история», докторпедагогических наук Анна Карловна Мускина, одержима страстью чревоугодия. Другая ее склонность -приверженность к теории. Гротескность такого сочетания призвана опровергнуть стереотипный взгляд на человека как на рациональное существо, способное укротить в себе слепое начало инстинкта. Мамлеев открывает в человеке пропасть между сознательным и бессознательным, находя ей зримое образное воплощение.

В одиннадцать часов началась научная конференция. Анна Карловна почти ничего не слышала, что говорили выступавшие, потому что была занята своим животом. Он казался ей живым существом, жирным и теплым, как прилепившийся к телу пухлый ребенок. Она шевелила его, слегка покачивала, и от удовольствия изо рта ее текли слюни.

В духе сюрреализма автор буквализирует значимое для классической литературы понятие «внутренний мир» человека. Эта предметность - знак подлинного скрытого иррационального «я», программирующего человеческое поведение.

Интерес к иррациональным сферам бытия определил обращение писателя к жанрам, сохраняющим близкое родство с миром. Ряд произведений Мамлеев объединяет в фольклорно-мифологический цикл (рассказы «Голубой», «Сон в лесу», сказка «Ерема-дурак и смерть», поэма-легенда «Блаженство и окаянство»). В текстах этого цикла автор показывает непроницаемость мира для рационального сознания. Человек может не замечать стихийных сил бытия, но в определенный момент жизни он помимо воли вовлекается в таинственное и непонятное. Так происходит с героем рассказа «Голубой», отличником учебы Николаем Рязановым, приехавшим в деревню в поисках «основных тайн». «Старичок в белом» подводит Николая к заколдованной дверке, которая непонятно где: то ли в землянке, то ли в избушке, толи в небе. По мере приближения к дверке герой подхватывается невидимым течением и излечивается от ностальгии по «основным тайнам».

Прикосновение к тайне возможно лишь в «пороговых» ситуациях. Ситуации «на грани» привлекательны для Мамлеева тем, что позволяют проникнуть внутрь «я», высветить истинные мотивы поступков человека. В рассказе «Управдом перед смертью» Мамлеев разрабатывает типично «пороговую» ситуацию - человек в ожидании конца - но вносит в ее трактовку новые акценты. Писатель отказывается от нравственного критерия в оценке человека, оказавшегося в экстремальных обстоятельствах. По мнению автора, поведение человека в таких условиях диктуется не внушением ума или порывом сердца, а иррациональной силой, дооценочной в своей основе.

Герой рассказа, управдом Дмитрий Иванович Мухеев, узнает, что болен раком. С резкой остротой перед ним встает вопрос: как защититься от приближающегося конца? Пожилой человек начинает искать земные формы бессмертия. Автор своеобразно «комментирует» духовные поиски героя, делая основой сюжета линию последовательного разрушения мухеевских иллюзий. Первой терпит крах иллюзия о том, что человека переживают его дела. Герой узнает о сносе домов, в течение многих лет находящихся в его ведомстве. Другая иллюзия - бессмертная любовь. Описывая неземные чувства, посетившие Дмитрия Ивановича на исходе лет, автор опрокидывает романтику в быт, подчеркивая примитивность и неряшливость объекта любви - жены управдома Варвары, прозванной «шкурой» за стервозный характер. На стыке высокого и низкого рождается мир, в котором на поверхность проступают ранее невидимые, иррациональные силы, подчиняющие себе человека. Любовь проходит, и герой прозревает, смиряясь перед величием неизвестного.

Неслиянность внешнего и внутреннего, эмпирического и метафизического составляет, по мысли писателя, предмет основного жизненного переживания человека. В романе «Шатуны» оно облечено в форму вечного вопроса: в чем смысл смерти? Загадка смерти для мамлеевских героев - это загадка распадения целого, разъединения души и тела. Тайну посмертного существования души - тайну «того» мира - люди пытаются постичь в формах «этого», впадая в разного рода крайности, от садомазохизма и нарциссизма до мистицизма. В романе много героев, и судьба каждого - один из вариантов земного прорыва в неизвестное. Главный герой, Федор Соннов, убивает людей (роман начинается со сцены убийства прохожего) для того, чтобы почувствовать в них духовную природу.

Как только человек исчезал, убитый им, то из предмета раздражения и загадок он постепенно превращался для Федора в'тихое, святое, хоть и непонятное существо.

Знакомая Соннова Анна мечтает о научной регистрации «метафизической» смерти, другой гость сонновской обители, поэт Геннадий Ремин пишет «трупную лирику», мальчик Петенька буквально съедает себя, чтобы телесно ощутить переход «туда». Большую роль в тексте играют диалоги героев,решающих проблему смерти. Свойственная русской литературе напряженность идейно-философских поисков частые отсылки к творчеству Достоевского) здесь сохраняется, но подается в сюрреалистически-игровом регистре, снимающем драматизм личностной одержимости идеей. В экспериментальной среде романа («...я обычно описывал исключительных людей в исключительных обстоятельствах», - признавался Мамлеев) выделяются два плана проживания идеи: раблезиански-телесный и интеллектуально-рефлексивный. Между ними - пустота, провал, возможно потому, что мамлеевские герои нечувствительны к душевной боли. Эта нечувствительность показана как патология, обрекающая человека на самоизоляцию, на уход от реальности.

В своих произведениях Юрий Мамлеев просчитывает тупиковые ходы человеческого существования, заглядывая во внутренние бездны души.


Приложение

Краткое содержание: «Шатуны»

Шестидесятые годы. Один из главных героев — Федор Соннов, доехав на электричке до какой-то подмосковной станции, шатается по улицам городка. Встретив незнакомого молодого человека, Федор ножом убивает его. После преступления — абсолютно бессмысленного — убийца «беседует» со своей жертвой, рассказывает о своих «радетелях», о своем детстве, других убийствах. Переночевав в лесу, Федор уезжает «в гнездо», подмосковное местечко Лебединое. Там живет его сестра Клавуша Соннова, сладострастница, возбуждающая себя с помощью запихивания в матку головы живого гуся; в этом же доме живет и семья Фомичевых — дед Коля, его дочь Лидочка, её муж Паша Красноруков (оба — чрезвычайно похотливые существа, все время совокупляющиеся; в случаях беременности Паша убивает плод толчками члена), младшая сестра четырнадцатилетняя Мила и семнадцатилетний брат Петя, питающийся собственными струпьями. Однажды Федор, и так уже надоевший обитателям дома своим присутствием, съедает Петенькин суп, сваренный из прыщей. Чтобы уберечь брата от мести Фомичевых-Красноруковых, Клавуша прячет его в подпол. Здесь Федор, уставший от безделья, от невозможности убивать, рубит табуретки, представляя, что это фигуры людей. В голове его только одна идея — смерть. Наверху тем временем Лидинька, вновь забеременевшая, отказывается совокупляться с мужем, желая сохранить ребенка. Тот насилует её, плод выходит, но Лида заявляет Паше, что ребенок жив. Красноруков зверски избивает жену. Она, больная, лежит у себя в комнате.

Федор тем временем делает подкоп на фомичевскую сторону, выходит наверх, чтобы осуществить странную идею: «овладеть женщиной в момент её гибели». Лидинька отдается ему и в момент оргазма умирает. Федор, довольный своим опытом, сообщает обо всем сестре; из заточения он выходит.

Павла сажают в тюрьму — за убийство жены.

К Клавуше приезжает «жиличка» — Анна Барская. Женщина совсем другого круга, московская интеллектуалка, она с интересом разглядывает Федора; они беседуют о смерти и потустороннем. «Дикий» Федор очень занимает Анну; она решает познакомить его с «великими людьми» — для этого они едут куда-то в лес, где происходит сборище людей, одержимых смертью, — «метафизических», как их называет Федор. Среди присутствующих — трое «шутов», изуверы-садисты Пырь, Иоганн и Игорек, и серьезный молодой человек Анатолий Падов.

«Шуты» вместе с Федором и Анной приезжают в Лебединое. Здесь они бурно проводят время: убивают животных, Пырь пытается задушить Клавушу, но все заканчивается мирно — та даже обещает переспать с ним.

До Клавы доходят слухи, что Федору грозит какая-то опасность. Тот уезжает — «побродить по Расеи».

У Клавы появляется еще один жилец — старик Андрей Никитич Христофоров, истый христианин, со своим сыном Алексеем. Старик чувствует скорую смерть, закатывает истерики, перемежающиеся моментами христианского умиления; размышляет о загробном мире. Через какое-то время он сходит с ума: «соскочив с постели в одном нижнем белье, Андрей Никитич заявил/что он умер и превратился в курицу».

Алексей, подавленный безумием отца, пытается утешить себя разговорами с Анной, в которую влюблен. Та издевается над его религиозностью, проповедует философию зла, «великого падения», метафизическую свободу. Раздосадованный, Алексей уезжает.

По просьбе Анны в Лебединое, к «русскому, кондовому, народно-дремучему мракобесию», приезжает Анатолий Падов, постоянно мучимый вопросом о смерти и Абсолюте.

Очень тепло встреченный Анной (она его любовница), Падов наблюдает за происходящим в Лебедином. Молодые люди проводят время в беседах с наглой сладострастницей Клавушей, с «куротрупом» Андреем Никитичем, друг с другом. Однажды Клавуша выкапывает три ямки в человеческий рост; любимым занятием обитателей дома становится лежание в этих «травяных могилках». В Лебединое возвращается Алеша — навестить отца. Падов дразнит Алексея, глумится над его христианскими идеями. Тот уезжает.

Сам Анатолий, впрочем, тоже не может долго сидеть на одном месте: он тоже уезжает.

Анна, измученная общением с Падовым, в кошмарном сне видит еще одного своего «метафизического» приятеля — Извицкого. Она перестает ощущать самое себя, ей кажется, что она превратилась в извивающуюся пустоту.

Федор тем временем едет в глубь России, к Архангельску. Соннов наблюдает за происходящим вокруг него; мир раздражает его своей загадочностью и иллюзорностью. Инстинкт тянет его убивать. Федор приезжает в «малое гнездо» — местечко Фырино, к родственнице старушке Ипатьевне, питающейся кровью живых кошек. Она благословляет Федора на убийства — «радость великую ты несешь людям, Федя!». Федор, бродя в поисках новой жертвы, сталкивается с кастрировавшим себя Михеем. Пораженный его «пустым местом», Федор отказывается от убийства; они становятся приятелями. Михей ведет Федора к скопцам, на радения. Друзья наблюдают за странными обрядами; Федор, удивленный, остается, впрочем, недоволен увиденным, его не устраивает идея нового Христа Кондратия Селиванова — «свое, свое надо иметь».

В Фырино приезжает полубезумный Падов — познакомиться с Федором. Тот интересует Анатолия своим народным, неосознанным восприятием неправильности мира. В разговоре Падов пытается выяснить, убивает ли Соннов людей «метафизически» или на самом деле, в реальности.

От Федора Анатолий возвращается в Москву, где встречается со своим другом Геннадием Реминым, подпольным поэтом, автором «трупной лирики», приверженцем идей некоего Глубева, провозгласившего религию «высшего Я». Встреча приятелей происходит в грязной пивнушке. Ремин проводит здесь время вместе с четырьмя бродячими философами; за водкой они разговаривают об Абсолюте. Увлеченный рассказами Анатолия о компании, поселившейся в Лебедином, Геннадий с другом едет туда.

В Лебедином «творилось черт знает что» — здесь сходятся все: шуты-садисты, Анна, Падов, Ремин, Клава, остатки семьи Фомичевых. Анна спит с Падовым; ему кажется, что он совокупляется «с Высшими Иерархиями», ей — что она уже умерла. Падова начинают преследовать видения, он пытается убежать от них.

В Лебединое является Извицкий — человек, про которого ходят слухи, что он идет к Богу путем дьявола. Он — большой друг Падова и Ремина. Выпивая, товарищи ведут философский разговор о Боге, Абсолюте и Высших Иерархиях — «русский эзотеризм за водочкой» как шутит кто-то из них.

В дом приезжают и Федор с Михеем. Алеша Христофоров, навещающий отца, с ужасом наблюдает за собравшимися здесь «нечеловеками».

Мальчик Петя, питающийся собственной кожей, доводит себя до полного изнеможения и умирает. На похоронах выясняется, что гроб — пустой. Оказывается, Клавуша вынула труп и ночью, усевшись поперек него, пожирала шоколадный торт. Кудахчущий куро-труп Андрей Никитич мечется по двору; дед Коля собирается уехать. Девочка Мила влюбляется в Михея — она вылизывает его «пустое место». Все трое уходят из дома.

Оставшиеся проводят время в нелепо-безумных разговорах, диких плясках, надрывном хохоте. Падова очень привлекает Клавуша. Напряжение нарастает, в Клавуше что-то происходит — «точно взбесились, встали на дыбы и со страшной силой завертелись её клавенько-сонновские силы». Она выгоняет всю компанию из дома, запирает его и уезжает. В доме остается только куротруп, становящийся похожим на куб.

«Метафизические» возвращаются в Москву, проводят время в грязных пивнушках за разговорами. Анна спит с Извицким, но, наблюдая за ним, чувствует что-то неладное. Она догадывается, что тот ревнует себя к ней. Извицкий сладострастно обожает собственное тело, ощущает себя, свое отражение в зеркале как источник полового удовлетворения. Анна обсуждает с Извицким «эго-секс». Расставшись со своей любовницей, Извицкий бьется в экстазе любви к себе, испытывая оргазм от чувства единения с «родным «я».

В это время к Москве приближается Федор; его идея — убить «метафизических», чтобы таким образом прорваться в потустороннее. Соннов идет к Извицкому, там наблюдает за его «бредом самовосторга». Пораженный увиденным, Федор оказывается не в состоянии прервать «этот чудовищный акт»; он в бешенстве от того, что столкнулся с иной, не уступающей его собственной, «потусторонностью», идет к Падову.

Алеша Христофоров тем временем, убежденный в безумии отца, тоже едет к Падову, где обвиняет его и его друзей в том, что они довели Андрея Никитича до сумасшествия. «Метафизические» упрекают его в излишнем рационализме; сами они единодушно пришли к религии «высшего Я». Это — тема их надрывных, истерических разговоров.

Федор с топором в руке подслушивает разговоры Падова и его приятелей, ожидая удобного момента для убийства. В это время Федора арестовывают.

В эпилоге двое молодых поклонников Падова и его идеи, Сашенька и Вадимушка, обсуждая бесконечные метафизические проблемы, вспоминают о самом Падове, говорят о его состоянии, близком к безумию, о его «путешествиях в запредельности». Выясняется, что Федор приговорен к расстрелу.

Друзья едут навестить Извицкого, но, испуганные его выражением лица, убегают. Анатолий Падов валяется в канаве, истерически крича в пустоту от неразрешимости «главных вопросов». Вдруг почувствовав, что «все скоро рухнет», он подымается и идет — «навстречу скрытому миру, о котором нельзя даже задавать вопросов…».