регистрация / вход

Подлинник и переводы. "Винни Пух и все-все-все" А. Милна и переводы Б.В. Заходера, В. Руднева, В. Вебера и Т. Михайловой

Переводы "Винни-Пуха" Алана Милна. Подлинник и переводы в детской литературе. Образы главных героев в пересказе "Винни-Пуха" Б. Заходером. Сравнение перевода Б. Заходера с переводом В. Руднева и Т. Мхайловой. Критика перевода В. Вебера и Н. Рейн.

Федеральное агентство по образованию

ГОУ “Омский государственный педагогический университет”

РЕФЕРАТ

Подлинник и переводы. «Винни Пух и все-все-все» А. Милна и переводы Б.В. Заходера, В. Руднева и Т.Михайловой, В.Вебера и Н.Рейн

Выполнила:

студентка филологического фак.-та

4 курса

Васильева Нина Владимировна

Омск 2007

Содержание

Введение

1. Подлинник и переводы в детской литературе

2. Переводы «Винни-Пуха» А. Милна

2.1 Заходер Б. В. «Приключения Винни-Пуха»

2.2 Перевод В. Руднева и Т. Михайловой

2.3 Перевод В. Вебера и Н. Рейн

Заключение

Список использованной литературы


Введение

Верь, друг мой, сказкам. Я привык

Вникать в чудесный их язык

И постигать в обрывках слов

Туманный ход иных миров…

А. Блок «О чем поет ветер»

Сказка целительна. Это чувствуют только редкие среди нас мудрецы. Для современного мира сказка – лекарство, поэтому в наше время никакие грандиозные достижения века, никакие злодейства не убили сказку. По давнему замечанию С. Рассадина, сказка живуча.

«Сказочная поэзия – это самая широкая область поэзии, она простирается от кровавых могил древности до разноцветных картинок простодушной детской легенды, вбирает в себя народную литературу и художественные произведения, она для меня представительница всякой поэзии, и тот, кто ею овладел, может вложить в нее и трагическое, и комическое, и наивное, и иронию, и юмор, к устам его и струны лиры, и лепет ребенка, и речь естествоиспытателя». Так судил о сказке человек, смысливший в этом предмете больше, чем кто бы то ни было: Ханс Кристиан Андерсен. Его наследники, сказочники нашего века, достойны великого предшественника: они не упустили ни одной из возможностей многоликого жанра. Кстати, многоликость – важный, хоть и не единственный залог неуничтожимости сказки. В эпоху, которая названа эпохой победившего разума, сказка проявила поразительную гибкость, отзываясь на вопросы времени. Она сумела быть ироничной, рассудительной, сатирически приметливой.

«Добрым молодцам урок»… Эти знакомые всем слова точны. Потому что у сказки всегда философский смысл. Произведение реалистическое может всецело принадлежать тому или другому времени и месту, сказка же, подобно Синей птице, неуловима. В ее намеках и уроках ощущается глубина и вместе с тем в сказке живет стихия игры, родственная детству. Желая постигнуть тайну сказки, лучше подумать о таком ее свойстве как игра. Как и у всякой игры у сказки есть свои правила. Сказочное путешествие, не переставая быть приключением, правилом волшебной игры, таит напоминание об евангельском Пути.

Действие стародавних сказок происходило «в некотором царстве, в некотором государстве». Писатели XX века любят давать своим волшебным странам названия: Питер Пэн живет в на острове Нетинебедет; события сказок К. С. Льюиса совершаются в Нарвии; А. Грин придумывает целый материк. Так уж повелось: сказочные страны, придуманные в ХХ веке, по большей части чужды цивилизации.

Первейшее из правил сказочной игры – испытание. Присутствие зла в волшебной сказке необходимо сказке. Без него нет приключения, а стало быть испытания. Что до сказок нынешнего столетия, в них конфликт, кроме извечного противостояния добра и зла, часто связан с распрей двух начал – детскости и взрослости: друзья Питера Пэна, когда выросли, «сделались обыкновенными людьми, как я, или вы, или какой-нибудь Дженкинс-младший».

В старинных сказках часто встречается герой с чудовищем. Драконы вводятся в современные волшебные сказки, но они видоизменяются, их уже никто не боится, например, у героини «Волшебника Земноморья» У. Ле Гуин был маленький ручной дракон – ее любимец. Современная сказка посмеивается над чудовищами старых сказок, она сомневается: разве они так страшны? В них ли настоящая опасность?

Современные сказки когда-то тоже станут сказками старыми. Пусть же тогда человек следующего тысячелетия вспомнит совет Ш. Нодье: «Читайте старые книги!». Сказки умеют говорить о вечном.

Целью данного реферата является сравнение переводов разных писателей и переводчиков сказки А. Милна «Винни-Пух» и выяснение какой перевод более всех подходит для детского чтения.


1. Подлинники и переводы в детской литературе

Во многом ситуация с подлинниками и переводами уникальна. Прежде всего потому, что речь идет о детской литературе, при переводе которой особенно трудно достичь такой степени органичности языка и юмора, как в подлиннике. Во-вторых, нельзя упускать из виду основную читательскую аудиторию – дети, привыкшие к одному герою (например, Пятачку из «Винни-Пуха», переведенного Б. Заходером) вряд ли воспримут незнакомого героя, который пытается заменить знакомого с детства, сколько бы им не объясняли, что теперь герой видоизменился, в книге больше глав, длиннее стих и т.д. Но попытки выпустить в свет любимые с детства книжки в новых переводах вполне в духе наступившего переводческого плюрализма[*] .

1. Переводы «Винни-Пуха» А. Милна

2.1 Борис Владимирович Заходер (1918-2001) «Приключения Винни-Пуха»

В переводе Б. Заходера произведения А. Милна «Винни-Пух» есть опущенные фрагменты и главы, но усматривается все же попадание в интонацию и дух подлинника оказался настолько точным, что пропущенные главы, непереведенные посвящения и прочие вольности остается только принять как данность – ибо дети, говорящие по-русски, будут вновь и вновь слушать на ночь Алана Милна в пересказах Бориса Заходера.

В 1960 году вышел в свет «русский» «Вини-Пух» (тогда книга называлась «Винни-Пух и все остальные», а нынешнее название – «Винни-Пух и все-все-все» - родилось потом.) На заметку: английский Winni-the-Pooh родился в 1926 году.

Издательство всеми силами стремилось превратить Б. Заходера из автора пересказа в переводчика. После литературной экспертизы, которая признала «Винни-Пуха» самостоятельным авторским произведением, борьба не закончилась.

Б. Заходер не забывает об авторе «Винни-Пуха» Артуре Милне, он считает себя равноправным соавтором. Почему? Ответ в следующей цитате из «Истории моих публикаций» Б. Заходера, где он изложил свои взгляды на «перевод непереводимого»: «Да, существует только один способ перевода, позволяющий переводить непереводимое, − это писать заново. Писать так, как написал бы сам автор, если бы писал на языке перевода, в данном случае – по-русски. Таким образом, переводчик становится практически соавтором. Это ничуть не умаляет ни прав, ни славы автора. Ведь соавтор его является таковым на «территории» своего языка. На этой «территории» он имеет, на мой взгляд, даже право рассматриваться как автор. При трех непременных условиях.

Во-первых, если переводчик пользовался вышеуказанными «способами перевода».

Во-вторых, если созданное на иноязычной основе сочинение в новой языковой стихии живым фактом живой литературы.

И в-третьих, если права «автора оригинала» не будут никак умалены».

Образы главных героев в пересказе «Винни-Пуха» Б. Заходера.

Все они – необычайно глубокие и яркие образы, живые воплощения глубинных человеческих характеров, типов. Иа-Иа – скептик и пессимист, Кролик – не в меру деятельный интриган, Сова – необычайно ученая дама, пернатый синий чулок и «очень маленькое существо» − Пятачок, и поэт-философ – Винни-Пух.

Но и Пух, и Все-все-все, такие разные, но имеют две общих черты:

Во-первых, они «живее всех живых», воплощение естественности, правды, природы. Во-вторых, все они наивны. Наивно интригует Кролик, наивно выражает свой пессимизм и скептицизм Иа-Иа, наивен и великий мудрец, поэт-философ «с опилками в голове» - Винни-Пух.

2.2 Переводы В. Руднева и Т. Михайловой

Говоря о переводах «Винни-Пуха» на русский язык, нельзя, конечно, обойти вниманием головокружительный эксперимент В. Руднева и Т. Михайловой. Собственно, перевод – лишь незначительная (во всех смыслах слова) часть исследования под названием «Винни-Пух и философия обыденного языка». В аннотации ко второму изданию (1996) книга названа «интеллектуальным бестселлером». В. Руднев в присущей ему парадоксальной и провокативной манере анализирует «Винни-Пуха» с самых различных сторон: соответствующие разделы работы носят названия «Мифологизм», «Сексуальность», «Перинатальный опыт», «Пространство и время. ВП как целое» и т. д. «Винни-Пух» предстает перед читателем в совершенно новой роли. В. Руднев пишет: «Заходеровский ВП был единственным «Винни-Пухом», которого мы знали; тем сложнее задача, которую поставили перед собой переводчики в данном издании. С одной стороны, нам жаль было расставаться с заходеровским ВП, с другой – необходимо было освободиться от его языкового давления и постараться представить милновские повести по-другому… Мы стали исходить прежде всего из интересов автора, Алана Александра Милна. И там, где эти интересы были, как казалось, соблюдены, мы не ломились в открытую дверь, удовлетворяясь тем, что есть, там же, где, как нам казалось, перевод перебарщивал в ту или иную сторону, мы проявляли соответствующую активность». [3; 34] После выхода перевода «Винни-Пуха» В. Рудневым и Т. Михаловой у общественности возникло смутное чувство, что они «замахнулись на святое». Не все согласились со специфическим пониманием В. Руднева интересов автора, Алана Александра Милна. Важно, что Руднев не хочет вытеснить заходеровский перевод – напротив, он использует его в свой игре. Пытаясь подчеркнуть «недетскость» повестей Милна, В. Руднев избирает следующую стратегию – он ищет стилистический ключ, который помог бы «создать эффект отстраненности» и удовлетворял бы следующим требованиям:

Не был чужд оригиналу;

Был хорошо известен русскому читателю;

Был достаточно поразительным и парадоксальным.

Отличия перевода В. Руднева от заходеровского еще и в замене длинных милновских названий глав короткими.

Кто же тот читатель, тот адресат, которого имеет в виду Руднев? Это, конечно, не ребенок. Это человек интеллигентный, владеющие в какой-то степени английским языком – В. Руднев предпочитает оставлять без перевода некоторые имена, комментируя богатые коннотации оригинала, а также приводить по-английски иные слова и фразы.

Сравнение перевода Б. Заходера с переводом В. Руднева и Т. Мхайловой.

Между существующим переводом Б. Заходера и новым переводом В. Руднева складывается своеобразное разделение обязанностей: Б. Заходер отвечает за детскую книгу, возникшую из сказок А. А. Милна рассказывал на ночь сыну. В. Руднев оставляет этот аспект книги без внимания – всю прелесть «детского» мира А. Милна уже донес до русскоязычного читателя Б. Заходер. Дело же Руднева – подчеркнуть более взрослый, более сложный план произведения, так сказать, повысить престиж а. Милна (вот где, по-видимому, соблюдение интересов автора!) в глазах русской интеллигенции. То есть новый перевод, по сути, лишь дополнение к уже сделанному – Руднев безбоязненно искажает облик Милна, подробно комментируя, как и почему он это делает, чтобы выделить те черты, которые, по его мнению, потерялись в работе предшественника… Пример перевода Руднева:

«Доброе утро», сказал Пух.

«доброе утро, Пух-Медведь», сказал И-Ё мрачно. «Если это действительно доброе утро», говорит. «В чем я», говорит, «сомневаюсь».

«Почему? Что за дела?»

«Ничего, Пух-Медведь, ничего. Мы все не можем, а некоторые из нас просто не хотят. Вот, собственно, и все».

«Чего все не могут?» сказал Пух, потерев нос.

«Развлечения. Песни-пляски. Танцы-шманцы. Широка страна моя родная».

«О!» сказал Пух. Он долго думал, а затем спросил: «Какую страну ты имеешь в виду?»

Для автора перевода было гораздо более важно, чтобы не получилось похоже на Милна. И уж тем более на Заходера. Перевод оставляет впечатление некой литературной мистификации, где один текст выдается за другой.

Перевод В. Руднева не является ни точным, ни научным, ни просветительским. Строго говоря, он вообще не является переводом. Это своеобразная игра с господствующей традицией, произвольное выделение одной (воображаемой!) части целого с нарушением всех пропорций… Одним словом, «интеллектуальный бестселлер».

2.3 Перевод В. Вебера и Н. Рейн

В 1999 году издательство «ЭКСМО-пресс» выпустило книгу Алана Александра Милна «Винни-Пух» в переводе В. Вебера и Н. Рейн.

Приведем цитату из отзыва «Украли медведя» Л. Бруни на появление перевода В. Вебера: «Знаете ли вы, кто такие Хрюка, Тигер или Хоботун? Уверяю вас, что знаете. Это известные всей стране Пятачок, Тигра и Слонопотам, имена которых изменились по злой воле издательства «ЭКСМО-пресс», выпустившего книгу А. А. Милна «Винни-Пух» в переводе В. Вебера и Н. Рейн. <…>

Нет! Ничего, абсолютно ничего святого не осталось. Разорвав все материальное, взялись теперь и за духовное. <…>

Сорок лет Винни-Пух, Кристофер Робин, Пятачок и Все-все-все, открытые Борисом Владимировичем Заходером, были нашими кумирами. Сорок лет. Юные личики покрылись морщинками, волосы выпали, бороды поседели, а мы все еще нет-нет, да и наведываемся к друзьям с криком «кто ходит в гости по утрам – тот поступает мудро» и, усевшись за стол, лукаво спрашиваем, «Не пора ли нам подкрепиться?» Короче, «куда идем мы с Пяточком»… То есть теперь, по милости гг. Вебера, Рейн и «ЭКСМО-пресс», надо просопеть «куда идем мы с Хрюкой». Фу, какая гадость».

Обратим внимание на суть упрека: В. Вебер обидел Б. Заходера и заодно наплевал в душу всем нам. Скромная фигура Алана Милна совершенно затерялась в этой коллизии. Потому что, как справедливо заметил тот же Л. Бруни, «… удивительным образом английский медвежонок с опилками в голове стал неотъемлемой частью русского культурного достояния», и в этом – несомненная заслуга поэта и переводчика Бориса Владимировича Заходера.

Но «Заходер» не равно «Милн»! С переводами Б. Заходера все не так просто. Его талантливой рукой были отброшены многие фрагменты, а то и целые главы книги «Винни-Пух»; его переводам неизменно сопутствуют добавления и композиционные изменения – недаром вы видите характерную упреждающую пометку: «пересказал Борис Заходер».

Вот что отвечает В. Вебер на вопрос «Для чего понадобилось еще раз переводить более чем известное произведение»: «Дело в том, что тот «Винни-Пух», которого читали мы с вами, он, мягко говоря, кастрирован и переработан». Но Вебер сам во многих случаях вообще игнорирует каламбуры и идиомы, он не слишком стремится использовать ресурсы родного языка для какой бы то ни было словесной игры. Вот Хрюка (бывший Пятачок) размышляет о загадочном Хоботуне (Слонопотаме):

На кого похож этот Хоботун?

Неужели он злой?

Идет он на свист? Идет или бежит?

А поросят он любит?

Если любит, то всех или каких-то особенных?

В общем, все это довольно близко к английскому оригиналу. И у Заходера тоже довольно близко… Но для сравнения:

Какой он, этот Слонопотам?

Неужели очень злой?

Идет ли он на свист? И если идет, то зачем?..

Любит ли он поросят или нет?

И как он их любит?

Последний из процитированных вопросов переведен у Вебера дословно, а у Заходера, можно сказать «выдуман». Но с какой точностью зловещая догадка, звучащая в коротеньком «М как он их любит?» передает самую суть нарастающего беспокойства Пятачка!

Иногда В. Веберу не удается избежать игр и каламбуров, но Вебер, как не неумелый жонглер, управляется не так виртуозно, как Б. Заходер. Сравним:

В. Вебер:

На помощь! На помощь! <…> Хоботун! Здесь ужасный Хоботун! <…> На помощь! На помощь! Хоботун! Ужасный Хоботун! Там! Там! Страшный Хоботам ! Старший Хобошум !

Б. Заходер:

Караул! Караул! <…> Слонопотам, ужасный Слонопотам!!! <…> Караул! Слонастый ужопотам ! Караул! Потасный Слоноужам ! Слоноул! Слоноул! Карасный Потослонам !

Важно упомянуть еще и о неточностях душевных. В Зачарованной месте подросший Кристофер Робин прощался со своим медвежонком. Торжественное посвящение Винни-Пуха в рыцари… Печальные мысли бедного Медведя с опилками в голове…

И тогда, наверно, грустно сказал он про себя, Кристофер Робин не захочет мне больше ничего рассказать. Интересно, если ты Верный Рыцарь, неужели ты должен быть только верным, и все, а рассказывать тебе ничего не будут?

Так сказано у Алана Милна и у Бориса Заходера. А у Виктора Вебера немного иначе, совсем чуть-чуть:

Неужели, спросил он себя, если ты – Верный Рыцарь, значит, ты остаешься верным, даже если тебе уже ничего не рассказывают?

Каждому слышна фальшивая нота. Эту фальшивую ноту сомнения – надо ли оставаться верным, если тебе ничего не рассказывают? Ее нет у Милна, нет у Заходера – ее принес В. Вебер.


Заключение

Древнегреческое изречение гласит: «Искажать не значит рисовать». После сравнения переводов и пересказов произведения «Винни-Пух» я пришла к выводу, что пересказ Бориса Заходера является наиболее адаптированным для детского восприятия, так как все герои этой сказки очень симпатичны детям младшего возраста. Что до перевода В. Руднева и Т. Михайловой, то мы уже выяснили, что этот перевод предназначен совсем не для детского чтения. Дело Руднева – подчеркнуть более взрослый, более сложный план произведения, его новый перевод – дополнение к уже сделанному. Нужно заметить, что у переводов различные цели. В. Вебер, на мой взгляд, неудачно перевел «Винни-Пуха», во многом исказил смысл, неправильно дал имена главным героям – Хрюка, Хоботун, Тигер – имена эти не так благозвучны для детского слуха, как имена заходеровские – Пятачок, Слонотоп, Тигра.

Я с точностью могу сказать, что своему малышу я буду читать «Винни-Пуха», пересказанного Борисом Заходером.


Список использованной литературы:

1. Васюченко И. Игра и тайна. Сказки 20 века // Детская литература. – 1994. − № 4.

2. Борисенко А. Песни невинности и песни опыта: О новых переводах «Винни-Пуха» // Иностранная литература. – 2002. − № 4.

3. Руднев В., Михайлова Т. Вини-Пух и философия обыденного языка. – М.: Аграф, 2000.

4. Заходер Б. Но летит во тьме вселенской весть…: [о литературе и своем творчестве] // Вопросы литературы. – 2001. – май-июнь.

5. Заходер Б. Приключения Винни-Пуха (Из истории моих публикаций) // Вопросы литературы. – 2002. – сентябрь-октябрь.

6. А. А. Милн Винни-Пух и все-все-все. – М.: «Молодая гвардия»,1992.


[*] Плюрализм – многообразие и свобода взглядов, идей, форм деятельности.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий