регистрация / вход

Внешнеполитическая стратегия США в период президентства Джорджа Буша (младшего)

Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша. Бизнес – план Буша: прорыв или авантюра. Внутриполитические разногласия США Дж. Буш и европейцы. Президент Буш и парадоксы консерватизма. Внешнеполитическая стратегия США и отношения с Казахстаном.

Внешнеполитическая стратегия США в период президентства Джорджа Буша (младшего).


План

Введение. 3

Глава I. Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша. 12

1.1.Биография Дж. Буша. Первый интерес к миру политики. 12

1.2. Предвыборная компания Дж. Буша. Приход к власти. 14

1.3. Политические концепции Дж. Буша. 20

Глава II. Контуры внешней политики США. 26

2.1. Бизнес – план Буша: прорыв или авантюра. 26

2.2. Внутриполитические разногласия США Дж. Буш и европейцы. 30

2.3. Президент Буш и парадоксы консерватизма. 42

Глава III. Внешнеполитическая стратегия США. 58

3.1. Проблемы обновления американо-российских отношений. 58

3.2. Политическое вмешательство по отношению к Ираку. 71

3.3. Внешнеполитические связи с Казахстаном. 80

Заключение. 93

Список использованной литературы.. 99


Введение

«Мы заявляем о нашей приверженности укреплять долговременное стратегическое партнерство и сотрудничество между нашими странами с целью достижения общего видения мирного, процветающего и суверенного Казахстана в XXI веке, который во всевозрастающей степени интегрируется в глобальную экономику и сообщество демократических государств. С этой целью мы будем продвигать наше сотрудничество по контртерроризму и нераспространению, демократическим, политическим, рыночным и экономическим реформам, а также рыночным инвестициям и развитию энергетических ресурсов»[1] .

«Вместе с послом Соединенных Штатов Америки господином Ларри Нэппером мы имеем честь объявить о начале реализации Хьюстонской инициативы, принятой президентами наших двух стран Нурсултаном Назарбаевым и Джорджем Бушем. Хьюстонская инициатива - это партнерство Казахстана и Соединенных Штатов по сближению частных секторов двух стран, повышению конкурентоспособности бизнес-сектора нашей страны, а также совместному производству и сбыту продукции на мировых рынках. Формат моего выступления не позволяет перечислить все направления нашего сотрудничества в рамках совместной инициативы, которая является составной частью стратегического партнерства Казахстана и США. Однако хотел бы отметить главное. Объединение усилий наших двух правительств направлено на создание в Казахстане сильного предпринимательского класса - гаранта устойчивого, стабильного и демократического развития нашей страны»[2] .

США, одними из первых, 25 декабря 1991 года официально признали Республику Казахстан как суверенное государство и первыми установили дипломатические отношения с Казахстаном, продемонстрировав тем самым свою заинтересованность в его утверждении в качестве независимого государства. В настоящее время США - родина современного института президент­ства - являются мировой сверхдержавой, законодателем мод в политике, экономике и других сферах жизни. Из истории известно, что институт пре­зидентства сыграл выдающуюся роль в осуществлении модернизации аме­риканского общества, а изобретенная отцами-основателями страны прези­дентская форма правления способствовала становлению и развитию фено­мена западной демократии.

Многие развитые страны Запада заимствовали и успешно адаптировали к местным условиям и собственным политическим системам институт пре­зидентства. Примеры Франции, Германии, Италии, Австрии, Финляндии и других стран ярко демонстрируют жизнеспособность и эффективность данного института, обладающего в разных режимах различным объемом функциональных полномочий.

В США 7 ноября 1999 г. состоялись очередные президент­ские выборы. Вечером 13 декабря 1999 г. кандидат демо­кратов вице-президент США Альберт Гор в теле обращении к нации признал Джор­джа У. Буша избранным президен­том США. Одновременно прошли выборы в Конгресс США, легислатуры законодательные собрания штатов, были избраны губернаторы в 36 штатах, а также мэры многих крупных городов США и другие выборные лица на местах. Число членов палаты представителей, зафиксированное законом в 1912 г., с тех пор не изменилось. В настоящее время каждый из них представляет около 520 тыс. избирателей. Согласно Конституции США, штат должен быть представлен в палате по меньшей мере одним человеком. Кроме того, в ее состав входят пять представителей, не имеющих права голоса: от Пу­эрто-Рико, Федерального округа Колумбия, острова Гуам, Виргинских ост­ровов и американского Самоа. Для избрания в палату представителей Кон­ституцией США установлен возрастной ценз в 25 лет и 7-летний срок гражданства. Члены палаты представителей избираются на два года и мо­гут переизбираться неограниченное число раз.

Для сенаторов, которые избираются на шесть лет, возрастной ценз -30 лет и 9-летний срок американского гражданства. Каждые два года пере­избирается только одна треть сената. Кампания по выборам президента начинается в США задолго до самих выборов. Летом 1999 г. о своих планах занять место в Белом доме заявил Джордж У. Буш. Впервые с далекого 1888 года пре­зидент гипердержавы определил­ся лишь через пять недель после выборов. В водоворот многочис­ленных судебных исков и пересчетов го­лосов попали местные судьи и избира­тельные комитеты графств, Верховный суд и законодательное собрание Флори­ды и, наконец, Верховный суд США, при­нявший решение об отмене дальнейшего ручного пересчета голосов. Американская политическая и госу­дарственная система выдержала серьез­ное испытание на прочность. Но победа досталась дорогой ценой.

Политический скандал, балансиро­вавший на грани конституционного кризиса, вызвал небывалый накал страстей, поставил под сомнение легитимность но­вого главы Белого дома и притушил оре­ол американской демократии. Создавше­еся в результате последних выборов рав­новесие сил в конгрессе усугубило реальную угрозу политического клинча на весь четырехлетний срок Буша. В условиях небывалого эко­номического бума девять из десяти амери­канцев чувствуют себя лучше, чем когда-либо за последние 40 лет. Еще до выборов треть избирателей говорила, что не видит большой разницы между кандидатами, ко­торые придерживаются центристских по­зиций - умеренно-консервативной респуб­ликанской и умеренно-либеральной демо­кратической. А после выборов большинство избирателей, особенно го­лосовавших за Гора, готово было принять любого кандидата лишь бы покончить с неопределенностью и опостылевшими су­дебными тяжбами.

Неопределенность пя­тинедельного троецарствия внесла дополнитель­ную нервозность, а уко­роченный наполовину переходный срок услож­нил возможности для ад­министрации Буша хоро­шо подготовиться и сразу более или менее уверенно взять в руки штурвал внешней политики. Не ис­ключено, что Буш, дабы убедить себя, Америку и мир, что гипердержава не ослабла, может слегка по­играть мускулами, нанести болезненные уколы по самолюбию некоторых стран. Это касается, прежде всего, Ирака, но так­же и Китая по вопросу о Тайване, союзни­ков по НАТО в связи с планами вывода американских войск из Косово и Боснии. Предстоит выяснение отношений от­носительно Договора о противоракетной обороне и с Москвой. Но амбициозные планы "звездных войн" столкнутся в кон­грессе с глухой стеной демократов, кото­рые нехотя, из партийной солидарности с Клинтоном, поддерживали эту идею в усеченном виде.

Но в целом новая команда придержи­вается реалистического подхода, четкого определения приоритетов и более узко­го, чем у администрации Клинтона, тол­кования интересов национальной безо­пасности. Буш обещал, что США будут вести себя в мировых де­лах поскромнее и поосторожнее.В мировой политике и отношениях между Вашингтоном и Москвой начина­ется новый этап, который принесет нема­ло интересного и в целом имеет шансы принести больше плюсов, чем минусов.

Цель дипломного проекта по теме : «Внешнеполитическая стратегия США в период президентства Джорджа Буша (младшего)», рассмотреть внешнюю и внутреннюю политику США при правлении президента Джорджа Буша (младшего), в период с 1999 года по настоящее время.

Речь идет о личности нынешнего президента США Дж. Буша-младшего. Если внимательно приглядеться к ней, то возникают очень тревожные ассоциации и параллели. При более близком знакомстве с моральной, иде­ологической и политической мотиваци­ей главы Белого дома становится тре­вожно за Америку и за всех нас. Кто принима­ет решения в Белом доме - политик, стоящий во главе самой мощной в во­енном отношении державы мира, то есть человек, сознающий свою меру от­ветственности за каждый свой шаг, или же проповедник, постоянно апеллирую­щий к воле Господа?

Конкретные факты заставляют серьезно задуматься о глу­бинных мотивах современной полити­ки американской администрации, кото­рая под вполне осязаемые геополити­ческие и экономические интересы США пытается подложить некие мифологизи­рованные формулы.

Актуальность темы. В связи с этим, актуальность темы исследования определяется тем, что одним из главных направлений формирования государственности в современных условиях является оптимизация правового положения статуса Президента. Все это требует особой упорядоченности деятельности Президента, который традиционно остается главным лицом страны, ответственным за все, что в ней делается. Как все мы знаем, победа Буша-младшего на выборах имела крайне сомни­тельный характер. Возможно, дело не обошлось без пресловутого «админист­ративного ресурса» губернатора Флори­ды, его родного брата Джеба. Но ясно, что ос­новной частью электората, проголосо­вавшего за Буша, была «одноэтажная Америка», «моральное большинство» (теперь уже не демографическое боль­шинство), то есть провинциальная хри­стианская Америка, представляющая со­бой оплот того, с чем прежде ассоции­ровался правящий класс этой страны и что передается аббревиатурой WASP (белый, англосакс, протестант).

Именно эти уходящие в прошлое социальные и политические слои дали решающее сражение той Америке, ко­торую олицетворяла эпоха Клинтона: открытость США внешнему миру, массированная иммиграция, выход на первый план интересов этнических меньшинств, широкие социальные программы, равнодушие к религии, глобализация, виртуальная экономика, массовые спекуляции на рынке ценных бумаг и т. д.

По этим и ряду других причин но­вый хозяин Белого дома постоянно апеллирует к главному моральному критерию своей социальной базы - воле гос­подней. Сегодня Белый дом больше напоми­нает религиозное учреждение. Уже ре­гулярным ритуалом стала совместная молитва всех членов кабинета по просьбе президента. На несколько ми­нут все склоняют головы в молитве. Более того, в Белом доме регулярно проходят чтения лекций на библейские и евангельские темы. Формально ник­то из сотрудников Белого дома не обя­зан посещать их, но в то же время спе­циальные ответственные регистрируют, кто посещает. Надо отметить, что Белый дом не впервые апеллирует к религии, и в этом нет ничего странного. Известным праведником считался Дж. Картер. Но от его искренней моральности, по крайней мере, была конк­ретная польза: со стороны общества был усилен контроль за ФБР и ЦРУ, ко­торые временно прекратили свои «амо­ральные», как считал Картер, спецопе­рации (то есть политические убийства, заговоры, свержения иностранных пра­вительств и т. д.). Его сменил Р. Рей­ган, чье религиозное рвение уравнове­шивалось прирожденным политическим оппортунизмом и ренегатством. Имен­но Рейган вполне в библейском духе провозгласил СССР «империей зла», а Америку - средоточием добрых сил. Ис­тория США знает и президента В. Виль­сона, которому пришлось возглавлять страну в эпоху Первой мировой войны. Своими рассуждениями во время Вер­сальской конференции о богоизбранной роли Америки он настолько шокировал европейских политиков, что французс­кому премьеру Жоржу Клемансо при­шлось даже одернуть его.

11 сентября произошло «второе перерождение» Дж. Буша-младшего. Из слабого провинциального политика, не имевшего ясной цели, окруженного более умными и образованными совет­никами, Буш моментально превратил­ся в сильного лиде­ра, который теперь уже диктует дру­гим, что следует делать. Фактически события 11 сентября придали его жиз­ни и его политической карьере смысл и цель. Уже вскоре после трагедии у Буша стали проявляться мессианские черты понимания своей политической миссии: в феврале 2002 года он про­возглашает о существовании так назы­ваемой «оси зла». Все это стало наво­дить европейских политиков на мысль, что они имеют дело с новым Рейганом, что Буш опирается на картину мира, в которой все предель­но просто: или ты друг, или враг.

В настоящее время вся морально-религиозная аргументация Белого дома используется для оправдания операции против Ирака. При этом она носит очень двусмысленный харак­тер и нацелена по уровню своей логики, прежде всего на «моральное боль­шинство». Вначале приводятся паралле­ли между С. Хусейном и бен Ладеном. Затем утверждается, что Саддам распо­лагает оружием массового поражения. Далее приводятся последние и важней­шие аргументы: операция в Ираке не­обходима, во-первых, чтобы сохранить нефтяные ресурсы Ближнего Востока для национальных интересов США; во-вторых, избавить иракский народ и весь ближневосточный регион от диктатуры, «тирании» Хусейна. Какие бы обоснования ни выдвигались в качестве аргументов войны США с Ираком, одно обстоятельство остается все-таки преобладающим, поскольку именно оно лишено всякого полити­ческого и экономического смысла и строится исключительно на эмоциональном уровне. Обстоятельство это связано с тем, что Саддам Хусейн - персональный враг клана Бушей. В политику, как это уже было не раз в истории, вторгается пресловутый фактор «роли личности в истории»

В настоящее время нарастает «мо­ральная» поддержка Белому дому со стороны христианских фундамента­листских организаций в поддержку войны против Ирака, что крупномасштабная война на Ближнем Востоке - их последний шанс войти в историю.

Мы ста­ли свидетелями очередной аван­тюры одержимых мессианскими идея­ми американских правых фундамента­листов, за которыми, впрочем, стоят вполне прагматичные экономические интересы. «Христианская» Америка провела еще одну войну, и ее при этом не останавливают ни мораль­ные соображения, ни воспоминания о Вьетнаме и других авантюрах

Краткий обзор степени разработанности темы позволяет сделать следующие выводы: несмотря на достаточно большое количество публикаций по данным вопросам, пока отсутствует концептуальная модель формирования экологической культуры, что не дает возможности перевести философские понятия на операциональный уровень, определить показатели и критерии, позволяющие оценить состояние экологического образования и воспитания.

Степень научной разработанности проблемы .

Институт президентуры имеет самые различные аспекты научного осмысления. Отдельные из них уже были предметом исследования или затронуты в трудах А. Сахарова[3] Зб.Бзежинского и др.

Методологической основой работы являются научные принципы историко-культурологического познания: объективность, историзм, системность, всесторонность; общенаучные принципы системного, комплексного анализа общественных явлений, многопланового, цивилизационного подхода ко всей совокупности объективных и субъективных факторов развития общества. Немалую ценность в этом отношении представляют труды классиков философской и культурологической мысли, публикации зарубежных и отечественных современных ученых, исследования философов, историков, социологов, специалистов в области психологии, философской и исторической антропологии. Они составили общетеоретическую основу научного анализа и обобщения в сфере взаимодействия «человек–общество–природа».

Методологическую и теоретическую основу исследования составляют труды отечественных и зарубежных ученых, имеющих отношение к истории и теории становления и развития президентской власти в мире. В работе широко использовался сравнительный метод, а также исторический, системный, ценностно-нормативные подходы. Теоретической основой исследования выступают общепринятые требования правового государства, а также сложившиеся в юридической науке представления о разделении властей.

Использовались различные методы междисциплинарных исследований: культурологический, исторический, логический, классификационный, хронологический, синхронный и проблемный принципы.

Научная новизна и теоретическая значимость

Элементы новизны содержатся в определении основных тенденций развития деятельности внешней политики администрации Джорджа Буша младшего. Научная новизна исследования определяется как выбором темы, так и подходом к ее освещению. Происходящие в стране глубокие реформы, социальный динамизм ставят проблемы, неизвестные ранее юридической науке, повышая требования к их академической разработке. В работе впервые всесторонне анализируются природа президентской власти с позиции требований правового государства, критически оцениваются некоторые представления, сложившиеся в нашей стране о статусе президентской власти, предлагаются меры, необходимые, для совершенствования законодательства о правовом статусе Президента Республики Казахстан.

Практическое значение исследования состоит в том, что выдвинутые в нем положения и их аргументация могут быть использованы в деятельности государственных и общественных организаций при разработке политики, в учебно-воспитательной работе.

Структура дипломной работы состоит из введение, трех глав, заключение и список использованной литературы.

Во «Введении» обосновывается выбор темы дипломной работы: «Внешнеполитическая стратегия США в период президентства Джорджа Буша (младшего)», ее актуальность, показано состояние научной разработанности проблемы, формируется цель и задачи исследования, определяется новизна исследования, раскрывается значимость работы.

В главе I. «Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша» раскрываются вопросы: Биография Дж. Буша. Первый интерес к миру политики. ; Предвыборная компания Дж. Буша. Приход к власти. ; Политические концепции Дж. Буша.

Глава II. «Контуры внешней политики США.» посвящена: Бизнес – плану Буша: прорыв или авантюра. ; Внутриполитическим разногласиям США Дж. Буш и европейцы.; Президенту Бушу и парадоксам консерватизма

В главе III. «Внешнеполитическая стратегия США»., освещаются вопросы : Проблем обновления американо-российских отношений.,; Политическое вмешательство в Ирак; Внешнеполитические связи с Казахстаном.

В Заключении подводятся общие итоги исследования.


Глава I. Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша

1.1.Биография Дж. Буша. Первый интерес к миру политики.

Джордж Буш стал вторым в истории США сыном президента, который сам возгла­вил Белый дом.

По иронии судьбы выборы Джона Куин­си Адамса, сына второго президента США Джона Адамса, тоже сопровождались скан­далом. В 1824 году палата представителей в результате закулисной сделки избрала его под крики возмущенных избирателей: "Нас ограбили!" Тогда Адаме по итогам выборов уступил будущему выдающемуся президен­ту страны генералу Эндрю Джексону по го­лосам и выборщиков, и избирателей.[4]

Семья Бушей очень не любит, когда ее называют династией. Но никуда не де­нешься: по линии матери 43-го прези­дента, бывшей первой леди Барбары Буш, генеалогия восходит к 14-му прези­денту CШA Франклину Пирсу, а дед из­бранного президента по отцу Прескотт Буш Оул сенатором и другом президента Дуайта Эйзенхауэра. Такого, чтобы один сын президента сам стал главой Белого дома, а другой - губернатором крупного штата, еще не было в истории Америки.

Нам придется отказаться от дурной привычки называть старшего отпрыска сорок первого президента США Бушем-младшим, поскольку так принято говорить лишь при полном совпадении имени фа­милии. Отца же величают Джорджем Гер­бертом Уокером Бушем (GeorgeHerbertWalkerBush), а сына - Джорджем Уокером Бушем, или в обиходе просто У. Кстати, со­перник У на выборах в конгресс презри­тельно обзывал его Бушем-младшим.

Джорджа У. Буша правильнее было бы называть Джорджем Вторым, или по вос­ходящей чуть ли не к допетровским вре­менам традиции произносить на немец­кий лад имена зарубежных царствующих особ - Георгом Вторым.

Будущий президент родился 6 июля 1946 года в семье героя Второй мировой войны, воевавшего на Тихом океане в мор­ской авиации. Его отец тогда был студен­том элитного Йельского университета, а, получив диплом, в 1948 году переехал в Техас в поисках счастья в нефтяном биз­несе. Детство 43-го президента прошло в пыльном местечке Мидленд на бывшем Диком Западе - на самом краю Техаса у границы с Нью-Мексико и Колорадо. Туда же он вернулся в 1975 году искать золотую нефтеносную жилу. Но, как и Советский Союз, Буш стал жертвой катастрофиче­ского падения цен на нефть, и лишь бла­годаря связям ему удалось в 1986 году продать убыточную фирму. В Мидленде он обрел супругу - школьного библиотекаря Лору - и большинство закадычных друзей. Если не считать нью-йоркского энтузиаста Теодора Рузвельта, проведшего несколь­ко лет на Дальнем Западе, и техасца Лин-дона Джонсона, в истории США не было президента, столь тесно связанного с этим романтическим краем[5] .

Несмотря на учебу в Йельском уни­верситете и знаменитой Гарвардской школе бизнеса, Джордж остался верен техасским корням, отличаясь простотой, общительностью и отзывчивостью. В нау­ках он не блистал, но прославился как предводитель спортивных состязаний, попоек и вызывающих выходок.

В студенческие годы У не питал ника­кого интереса к политике и оставался в стороне от бунтарей 60-х годов. Он твер­до держал сторону поддерживавшего вьетнамскую войну отца, хотя в конечном счете тоже разочаровался в ней. ; Тем не менее Буш работал в выборных командах нескольких кандидатов в кон­гресс. В 1988-м выполнял заметную роль судебного пристава, обеспечивавшего лояльность сотрудников успешной прези­дентской кампании отца. Тогда У впервые стал серьезно подумывать о политиче­ской карьере, но друзья уговорили его сначала обеспечить свое финансовое бу­дущее и завоевать популярность в роли хозяина бейсбольной команды Далласа.

В 1994 и 1998 годах Буш был избран на пост губернатора Техаса, который по своему экономическому потенциалу за­нимает 11-е место в мире среди госу­дарств. В первой ожесточенной выбор­ной схватке вопреки вспыльчивому хара­ктеру он проявил необычайную дисциплинированность и хладнокровие.

На посту губернатора У заработал ре­путацию честного и прямого лидера, проявившего здравый смысл, желание и умение работать на двухпартийной осно­ве. Его стремительная политическая карьера, которая началась всего шесть лет тому назад, продемонстрировала хо­рошую политическую интуицию, способ­ность принимать стратегические реше­ния и методично, упорно, даже прямоли­нейно, без присущих Клинтону тактических кружев и обольщений, доби­ваться намеченной цели.

1.2. Предвыборная компания Дж. Буша. Приход к власти.

7 ноября 1999 г. в США[6] состоялись очередные президент­ские выборы. Одновременно прошли выборы в Конгресс США, легислатуры законодательные собрания штатов, были избраны губернаторы в 36 штатах, а также мэры многих крупных городов США и другие выборные лица на местах. Число членов палаты представителей, зафиксированное законом в 1912 г., с тех пор не изменилось. В настоящее время каждый из них представляет около 520 тыс. избирателей. Согласно Конституции США, штат должен быть представлен в палате по меньшей мере одним человеком. Кроме того, в ее состав входят пять представителей, не имеющих права голоса: от Пу­эрто-Рико, Федерального округа Колумбия, острова Гуам, Виргинских ост­ровов и американского Самоа. Для избрания в палату представителей Кон­ституцией США установлен возрастной ценз в 25 лет и 7-летний срок гражданства. Члены палаты представителей избираются на два года и мо­гут переизбираться неограниченное число раз.

Для сенаторов, которые избираются на шесть лет, возрастной ценз -30 лет и 9-летний срок американского гражданства. Каждые два года пере­избирается только одна треть сената.

Кампания по выборам президента начинается в США задолго до самих выборов. Летом 1999 г. о своих планах занять место в Белом доме заявил Джордж У. Буш.

Впервые с далекого 1888 года пре­зидент гипердержавы определил­ся лишь через пять недель после выборов. В водоворот многочис­ленных судебных исков и пересчетов го­лосов попали местные судьи и избира­тельные комитеты графств, Верховный суд и законодательное собрание Флори­ды и, наконец, Верховный суд США, при­нявший решение об отмене дальнейшего ручного пересчета голосов.

Вечером 13 декабря кандидат демо­кратов вице-президент США Альберт Гор в теле обращении к нации признал Джор­джа У. Буша избранным президен­том США.

Американская политическая и госу­дарственная система выдержала серьез­ное испытание на прочность. Но победа досталась дорогой ценой.

Политический скандал, балансиро­вавший на грани конституционного кризиса, вызвал небывалый накал страстей, поставил под сомнение легитимность но­вого главы Белого дома и притушил оре­ол американской демократии. Создавше­еся в результате последних выборов рав­новесие сил в конгрессе усугубило реальную угрозу политического клинча на весь четырехлетний срок Буша.

«В 60 - 70-х годах я своими глазами ви­дел, что такое настоящий раскол Амери­ки. Видел, как люто ненавидели друг дру­га противники и сторонники войны во Вьетнаме, молодые бунтари и стопро­центные американцы, как разъедали страну бунты в негритянских гетто и уо­тергейтское дело, завершившееся един­ственным в истории страны позорным от­речением США президента Ричарда Ник­сона, какую растерянность и стыд вызвало бегство американских диплома­тов и военных из Сайгона в 1975 году. То была настоящая "холодная" гражданская война, самый крупный после Граждан­ской войны раскол общества. Ничего подобного сейчас в Амери­ке нет"»[7] .

Наоборот, в условиях небывалого эко­номического бума девять из десяти амери­канцев чувствуют себя лучше, чем когда-либо за последние 40 лет. Еще до выборов треть избирателей говорила, что не видит большой разницы между кандидатами, ко­торые придерживаются центристских по­зиций - умеренно-консервативной респуб­ликанской и умеренно-либеральной демо­кратической. А после выборов большинство избирателей, особенно го­лосовавших за Гора, готово было принять любого кандидата лишь бы покончить с неопределенностью и опостылевшими су­дебными тяжбами.

Раскол, а точнее воцарение духа большевистской нетерпимости, про­изошел в политическом истеблишменте. В добрые старые времена соблюдались неписаные джентльменские правила и в конгрессе, и в его отношениях с Белым домом, в солидной печати. Но те времена давно канули в Лету.

Настоящая "холодная война" на Капи­толийском холме и между конгрессом и Белым домом разразилась после неожи­данной победы на президентских выборах арканзасского выскочки Билла Клинтона (проигравший ему Буш-отец как-то в сердцах назвал Клинтона и Гора двумя не­отесанными чурбанами). Уже в первые месяцы его президентства началось рас­следование уайтуотерского и других дел. В 1994 году демократы потерпели сокру­шительное поражение на выборах в кон­гресс, впервые с 1953 года уступив рес­публиканцам обе палаты конгресса.

К нему относятся назначенные впервые в исто­рии госсекретарем и помощником прези­дента по национальной безопасности чернокожие - бывший глава Объединенно­го комитета начальников штабов Колин

В годы "холодной войны" в психологии американцев закрепился устойчивый стереотип о повышенной уязвимости и опасности двоецарствия - переходного периода между выборами президента в начале ноября и инаугурацией 20 января следующего года. В это время действу­ющий президент становится хромой ут­кой, то есть полуимпотентом, а избран­ный глава Белого дома не допускается до руля управления на пушечный выст­рел. Некоторых наиболее нервных аме­риканских стратегов даже посещала бе­зумная мысль в духе доктора Стрейн-джлава о внезапном ракетно-ядерном нападении СССР на США или масси­рованном прорыве совет­ских танков в ФРГ.

Неопределенность пя­тинедельного троецарствия внесла дополнитель­ную нервозность, а уко­роченный наполовину переходный срок услож­нил возможности для ад­министрации Буша хоро­шо подготовиться и сразу более или менее уверенно взять в руки штурвал внешней политики. Не ис­ключено, что Буш, дабы убедить себя, Америку и мир, что гипердержава не ослабла, может слегка по­играть мускулами, нанести болезненные уколы по самолюбию некоторых стран. Это касается прежде всего Ирака, но так­же и Китая по вопросу о Тайване, союзни­ков по НАТО в связи с планами вывода американских войск из Косово и Боснии. Предстоит выяснение отношений от­носительно Договора о противоракетной обороне и с Москвой. Но амбициозные планы "звездных войн" столкнутся в кон­грессе с глухой стеной демократов, кото­рые нехотя, из партийной солидарности с Клинтоном, поддерживали эту идею в усеченном виде.

Но в целом новая команда придержи­вается реалистического подхода, четкого определения приоритетов и более узко­го, чем у администрации Клинтона, тол­кования интересов национальной безо­пасности, у нее меньше чешутся руки применять военную силу. Буш обещал, что США будут вести себя в мировых де­лах поскромнее и поосторожнее.

Республиканцы-интернационалисты (в смысле отказа от изоляционизма) в от­личие от демократов стремятся во внут­ренних делах свести роль государства к необходимому минимуму, но в междуна­родных отношениях действуют в духе равновесия сил и высших интересов го­сударства, сформулированных кардина­лом Ришелье еще в XVII веке.

Видимо, Владимиру Путину будет легко говорить с Джорджем Бушем как государственнику с государственником и понимать логику его дипломатии.

В своей первой речи по случаю назна­чения на пост госсекретаря США Пауэлл заявил о готовности работать вместе с Россией и Китаем. Однако впервые после развала СССР он обозначил их как иду­щие своим путем страны, которые уже не считаются потенциальными противника­ми, но и не доросли до уровня стратеги­ческих партнеров.

В мировой политике и отношениях между Вашингтоном и Москвой начина­ется новый этап, который принесет нема­ло интересного и в целом имеет шансы принести больше плюсов, чем минусов. Главное - не торопиться с выводами. Задача дипломного проекта рассмотреть все внешние и внутренние политику США при правлении президента Дж. Буша.

Губернатор Техаса Джордж У. Буш, сын экс-президента Джорджа Буша, новая политическая звезда Республиканской партии. На протяжении полугода он лидировал в списке претендентов на пост президента в 2000 г.

Интерес к личности Дж.Буша-младшего, которого в последние месяцы со­провождают репортеры, фиксирующие не только каждое его интервью, но и самые банальные его высказывания, вполне объясним. После ухода с полити­ческой сцены Р.Рейгана в рядах "Великой старой партии" (GreatOldParty) наблюдается явный дефицит популярных харизматических лидеров. На выборах 1992 г. республиканцы потеряли Белый дом, политическая инициатива пе­решла в руки демократов "новой волны" - представителей послевоенного по­коления[8] .

Появление кандидата-республиканца, который по рейтингам популярности опережает не только своих коллег по партии, но и вице-президента А.Гора — главного претендента демократов в 2000 г., вызвало неоднозначную реакцию в мире американской большой политики. Сторонники республиканцев видят в нем спасителя партии, который положит конец внутрипартийным распрям и вернет им Белый дом, партийные функционеры демократов отслеживают каж­дый шаг губернатора, ищут уязвимые для критики пункты платформы, а по­литологи подробно анализируют политический феномен Дж.У.Буша.

Подготовка к предвыборной кампании 2000 г. началась необычно рано, и сразу же определился круг потенциальных претендентов на пост президента. У демократов этот вопрос уже фактически решен, поскольку вице-президент А. Гор официально объявил о намерении участвовать в президентской гонке. Его единственным соперником является бывший сенатор от штата Нью-Джер­си Б.Брэдли, у которого нет реальных шансов добиться выдвижения на Нацио­нальном съезде Демократической партии летом следующего года.

Иная ситуация сложилась в Республиканской партии. В ее обойме десять претендентов. Это - Дж.У.Буш, Э.Доул[9] , жена бывшего сенатора Р.Доула и в недавнем прошлом президент американского Красного Креста, сенаторы Дж.Маккейн- (Аризона), Дж.Кейсик (Огайо), О.Хэтч (Юта), бывший вице-пре­зидент Д.Куэйл, бывший губернатор штата Теннесси Л.Александер, консерва­тивный телекомментатор П.Бьюкенен, газетный магнат С.Форбс, консерватив­ный деятель Г.Бауэр.

Многие претенденты, в том числе Д.Куэйл, Л.Александер, С. Форбс, П.Бью­кенен, уже не впервые принимают участие в президентском марафоне. И для них речь идет не столько о достижении реального результата, сколько о стремлении поддержать свой имидж и сохранить место в республиканском по­литическом истеблишменте. Ну, а бесспорный фаворит - Дж.У.Буш.

Многие надежды связываются и со стилем работы президента АФТ-КПП Дрсона Суини, возглавившего профсоюзное движение США в 1995 г. Он не раз заявлял, что главная цель его деятельности - увеличение охвата профсо­юзным движением американских трудящихся. Как отмечается на страницах профсоюзной прессы, благодаря Суини среди лидеров "юнионизированных" предприятий впервые за долгие годы появилась уверенность в том, что судь­ба профсоюзного движения зависит от них самих, а не от тех, кто "контролирует Белый дом или Конгресс"[10] .

Пока рано делать выводы, в какие конкретно формы выльются взаимоот­ношения между новой президентской администрацией и лидерами профсоюз­ного движения: на сегодняшний день в области трудовых отношений про­изошло еще не так много изменений. Однако уже первые шаги администра­ции наводят на мысль, что в ближайшем будущем эта сфера претерпит весь­ма серьезную трансформацию. Непростая ситуация, сложившаяся в профсо­юзном движении, которое выходит на качественно новый этап своего разви­тия, свидетельствует о значительных структурных переменах, которые долж­ны очень скоро затронуть многие стороны американской общественно-политической и экономической жизни, в том числе и трудовые отношения.

1.3. Политические концепции Дж. Буша.

Пожалуй, ни в чем так не проявился консерватизм, и даже жесткость аме­риканского президента, как во внешнеполитической сфере. Редко выезжавший ранее за рубеж и не обладающий знанием внешнего мира, проявлявший в пе­риод избирательной кампании скептицизм относительно вовлеченности США в международные конфликты и участия их в международных организациях, Буш принял на себя миссию быть руководителем супердержавы, претендую­щей на роль единственного мирового лидера.

Внешнеполитические проблемы уже давно (а точнее - с 1968 г.)[11] не являют­ся центральными в президентских избирательных кампаниях. После 1992 г. они перестали существенно влиять и на исход выборов. Причина этого в зна­чительной степени связана с распадом СССР и окончанием холодной войны, формирующийся новый мировой порядок, одна из главных характеристик ко­торого - процессы глобализации, несет с собой не меньше проблем; параметры их в значительной степени уже заданы.

Как администрация президента, не приемлющего внешнюю политику сво­его предшественника, на практике будет осуществлять американскую роль в мире, каким образом она намерена отстаивать интересы своей страны? Вос­пользуется ли она, хотя бы отчасти, теми рамками интервенционистских под­ходов, в которых действовали (не всегда, правда, успешно) демократы, или предпочтет создавать свои?

Взятая на вооружение нынешней американской администрацией доктрина превосходства собственных национальных интересов предусматривает более реалистичный, рациональный и прагматичный взгляд на мировые процессы, который неизбежно при реализации его на практике предполагает тактику односторонних действий. Она в свою очередь порождает недовольство других заинтересованных сторон, способное вылиться в конфликты различного рода.

Примером такого рода и является намерение республиканской админист­рации реанимировать идею Рейгана и создать национальную противоракетную оборону (НПРО) для защиты США от так называемых государств-"изгоев", в числе которых оказались Ирак, Иран и Северная Корея, представляющие, по мнению Белого дома реальную угрозу американским интересам и безопасно­сти. Многие в США считают, что исходящая от этих стран опасность настолько значительна, что ради противодействия ей страна может потратить десятки миллиардов долларов (по самым общим оценкам - 60 млрд. долл.) и рисковать отношениями с Россией, Китаем и даже со своими европейскими союзниками. Реализация этих планов неизбежно приведет к выходу из заключенного в 1972 г. советско-американского Договора по ПРО, который, по утверждению Буша, не учитывает сегодняшних мировых реалий и не позволяет Америке разрабатывать многообещающую технологию.

Как и ожидалось, реакция в мире на этот шаг оказалась неоднозначной. Из европейских стран только Англия поддержала идею НПРО; ФРГ и Франция заняли достаточно сдержанную позицию. Особенно осложнились в связи с этим отношения Соединенных Штатов с Россией, Китаем, которые считают Договор по ПРО неотъемлемой составной частью системы международной безопасности и важным элементом длительного процесса разоружения. И хотя Буш, высту­пая 1 мая 2001 г. в Вашингтонском университете национальной обороны, зая­вил о том, что в решении этого вопроса США не намерены идти на односто­ронние шаги и будут вести консультации со всеми заинтересованными сторо­нами, возникшая проблема порождает общую напряженность.

Несмотря на то, что внешняя политика новой администрации находится пока еще в стадии формирования, уже сейчас вполне очевидна ее неоизоля­ционистская направленность. Об этом свидетельствует курс на уменьшение масштабов внешнего военного присутствия, стремление к сокращению воинского контингента и военных баз США за рубежом, в частности намерение вы­вести американские войска с Синая, следуя линии на ограничение своей роли в процессе ближневосточного урегулирования.

Внешнеполитический курс республиканской- администрации уже успел по­родить немалые проблемы в современном мире. Обеспокоенность вызывает, прежде всего, ужесточение американской позиции в отношении России, Ирака и Северной Кореи, а также то, что США, несмотря на неоднократные заявле­ния Буша о намерении строить конструктивное сотрудничество с Китаем, вос­принимает его все же, как вероятного противника.

Инцидент с американским разведывательным самолетом, столкнувшимся во время воздушного облета территории КНР с китайским истребителем; при­нятое Вашингтоном 24 апреля 2001 г. решение о продаже Тайваню партии оружия, включающей в себя эсминцы класса "Kidd", самолеты радиоэлектрон­ной разведки и подводные лодки[12] , а также намерение США продолжать по­ставки вооружений и оборонных технологий в эту страну привели к наиболее сложному американо-китайскому конфликту за многие годы. Он, собственно говоря, и стал первой серьезной проверкой Буша на внешнеполитическую прочность.

Далеко не лучшим образом у новой администрации складываются и отно­шения с Россией. Планы администрации по созданию НПРО и пересмотру До­говора по ПРО, ее намерение радикально урезать финансирование программы помощи России в сокращении и обеспечении безопасного хранения ядерных вооружений и материалов, демарши Белого дома с высылкой из Соединенных Штатов обвиненных в шпионаже российских дипломатов, визит в США одного из руководителей чеченских сепаратистов И.Ахмадова, затягивание первой ознакомительной встречи Буша с президентом России В.В.Путиным - всё это наводит на мысль о возрождении в Вашингтоне, казалось бы забытых многи­ми, старых подходов, господствовавших там еще при Рейгане и первом прези­денте Буше. Как представляется, попытки США применять в отношениях с нашей страной рецепты вчерашнего дня свидетельствуют скорее не о втором издании холодной войны, как уже успели заявить некоторые эксперты, а о стремлении республиканцев положить конец эре идеализма, нерациональным отношениям, сложившимся между Клинтоном и Ельциным; заставить нынеш­ние российские власти обратить более пристальное внимание на ситуацию внутри собственной страны и проявить максимум усилий для решения слож­ных и многочисленных проблем России, ее действительного, а не мнимого ре­формирования. Следует учесть и еще одно обстоятельство. Распад СССР и устанавливаю­щийся, новый международный порядок привели к тому, что (в силу очевидной несопоставимости современных Соединенных Штатов и новой России, в силу того, что ей так и не удалось заменить собою Советский Союз) российско-американским отношениям не суждено было стать той центральной осью ми­ровой политики, которой являлись отношения между двумя супердержавами. Именно это значительно отодвинуло нашу страну в общем списке внешнеполи­тических приоритетов новой республиканской администрации.

Как же американское общество реагирует на деятельность новой админи­страции, какие оценки оно дает ей? Хотя многие аналитики и предсказывали, что Буша ожидает самый низкий президентский рейтинг за последние полве­ка факты свидетельствуют об обратном. В течение трех месяцев после инау­гурации от 52 до 63% опрошенных одобряли деятельность нынешнего прези­дента на своем посту, что выше рейтингов президентов Буша и Клинтона в первые сто дней их пребывания у власти, но ниже, чем у Рейгана в 1981 г. Рейтинг Буша стал расти особенно в конце марта. 58% респондентов (55% -в феврале) одобрили то, как он исполняет свои обязанности. Вместе с тем рас­тет и оппозиция: 33% (в феврале - 23%)[13] были недовольны деятельностью пре­зидента. Только лишь 50% американцев одобряет деятельность президента по руководству экономикой, 62% согласны с тем, как Белый дом строит отноше­ния с другими государствами.

В целом же для американского общества характерны смешанные настрое­ния: скептицизм относительно налоговых предложений во многом можно объ­яснить тем, что сокращение налогов не входит в число главных приоритетов для многих американцев, которые более обеспокоены проблемами образования, защиты окружающей среды, социального обеспечения. Большинство из них против открыто прокорпоративистской направленности политики Белого дома, Например, 61% опрошенных считают, что Буш больше заботится о защите корпораций, чем об "обычном рабочем человеке". Так думать помогают крити­ки президента, утверждающие, что новые налоговые предложения принесут выгоду верхушке американского общества, а ослабление экологических норм инициировано большим бизнесом. В конце апреля ситуация ненамного измени­лась: 63% американцев одобряли деятельность Буша на посту президента. Причем три из пяти опрошенных считали, что он заботится больше о защите крупного бизнеса, чем о простом народе; 68% полагали, что у нового президен­та есть ясное видение будущего, но только 47% были уверены в том, что Буш понимает проблемы простого человека[14] . Многие американцы всерьез сомнева­ются в способности республиканской администрации сохранить в дальнейшем бюджетный профицит, который может быть сведен на нет налоговыми сокра­щениями и увеличением расходов на внутренние программы. По данным опро­сов, проводимых газетой "Вашингтон пост" совместно с корпорацией "Эй-би-си", семь из десяти опрошенных считают нереалистичным прогноз админист­рации относительно суммы бюджетного профицита в 5,6 трлн. долл. в бли­жайшие десять лет. Хотя нынешний Белый дом упорно утверждает, что экономический спад начался еще при Клинтоне, опросы показывают, что многие американцы свя­зывают его начало все-таки с президентом Бушем. Действительно, в последние годы администрации Клинтона американская экономика была на подъеме, а рейтинг президента никогда не опускался ниже 70%[15] .

Глава II. Контуры внешней политики США.

2.1. Бизнес – план Буша: прорыв или авантюра.

За состоянием американской экономики, активно влияющей на мировую, бдительно следит вся планета, в том числе россияне, проявляющие к колеба­ниям доллара не меньший интерес, чем к давнему национальному увлече­нию - сводке погоды. Кухня же погоды в экономике США во многом будет зависеть от судьбы инициатив, с которыми 7 января 2003 г. выступил Джордж Буш[16] .

План стимулирования экономи­ки, объявленный президентом, по мнению аналитиков, столь же смел, сколько противоречив. Либо он выведет экономику на новые рубе­жи, либо приведет к всплеску соци­альных конфликтов в США, сделав богатых еще богаче, а бедных беднее. Смелость Буша поразила Америку.

Впервые с тех пор, как Авраам Лин­кольн ввел подоходный налог для фи­нансирования Гражданской войны, президент посягнул на один из фунда­ментальных принципов налогообло­жения. «Налоговая система в США ба­зируется на двух принципах, обеспе­чивающих ее справедливость, — пи­шет журнал «Бизнес уик»[17] . — Они за­ключаются в том, что богатым устана­вливается более высокая ставка нало­гов, чем бедным, и ни одна форма до­хода — зарплата, дивиденды, процен­ты с капитала — не исключается из налогообложения». Буш же предложил полностью ликвидировать федераль­ный налог на дивиденды с корпора­тивных ценных бумаг, вызвав в стране бурю. На такой шаг не осмелился да­же такой ярый борец с налогами, как Рональд Рейган.

План был обнародован в день нача­ла работы конгресса США 108-го со­зыва. Тем самым было определено ос­новное направление политических де­батов в экономической сфере с прице­лом на президентские выборы, кото­рые пройдут в 2004 году. Сразу же возобновились давнишние острые споры вокруг того, что делать с вялой эконо­микой в условиях роста дефицита фе­дерального бюджета, нестабильности финансовых рынков, повышенной ме­ждународной напряженности и шат­кого потребительского доверия.

Американская экономика, не успев оправиться от последствий терактов 11 сентября, оказалась перед лицом но­вых серьезных» испытаний. Каждый день приносит сообщения о масштаб­ных увольнениях в крупных американ­ских компаниях и давлении админист­рации предприятий на рабочих с целью добиться согласия на снижение заработной платы из-за сокращения корпоративных доходов. Лихорадит финансовые рынки, безработица дос­тигла 6 процентов. Едва выйдя из по­лосы спада, экономика никак не мо­жет набрать темпы роста, необходи­мые для стабилизации. И все это в ус­ловиях войны, которую ведут США против терроризма, и нагнетания Ва­шингтоном обстановки вокруг Ирака. Да и ситуация с КНДР не добавляет уверенности в завтрашнем дне.

Еще в прошлом году стало очевидно, что традиционными методами подстегнуть экономический рост невозможно. Федеральная резервная система, вы­полняющая в США роль Центрально­го банка, в 2001 году 11 раз понижала учетную ставку банковского кредита в надежде оживить экономику. Базисная ставка межбанковских кредитов была доведена до 1,75 процента — самого низкого уровня за последние 40 лет. В минувшем году ФРС не стала прибе­гать к этому средству регулирования. По общему мнению, пришла пора прибегнуть к налогово-бюджетным ме­тодам для активизации экономики.

Это понимают и в Белом доме. Вы­ступая в Чикагском экономическом клубе, Буш предложил амбициозную программу оздоровления экономики, основной смысл которой сводится к резким налоговым сокращениям на долгосрочную перспективу. В течение 10 лет поступления в государственную казну сократятся на 674 миллиарда долларов. Помимо ликвидации феде­рального налога на дивиденды с кор­поративных ценных бумаг, выплачи­ваемых частным инвесторам, програм­ма предусматривает возможность для семей, имеющих на то право, списы­вать с налогов тысячу долларов, а не 600, как ранее, по уходу за ребенком. Принятый в 2001 году закон о сокра­щении ставки подоходного налога примерно на 2 процента предполага­лось ввести в действие в период с 2004 по 2006 год, однако он стал приме­няться уже в нынешнем январе[18] .

Кроме того, предусматривается опу­стить в тот же срок налоговый «пото­лок» с 38,6 до 35 процентов для людей с самыми большими доходами, а так­же расширить категорию налогопла­тельщиков, доходы которых подпада­ют под самый низкий налог — 10 про­центов. Среди других мер, включен­ных в бизнес-план Буша, — оказание финансового содействия безработным в поиске работы и поощрение руково­дителей малого бизнеса с целью сти­мулирования инвестиций в обновле­ние производственных фондов.

Снижение налогов — одна из основ­ных идей всей экономической поли­тики Буша. Это важнейший элемент «рейганомики», которую нынешний хозяин Белого дома пытается возро­дить, несколько видоизменив ее. С на­чала своего президентства он выступал уже с четырьмя инициативами в этой области.

Ближайшая цель — подтолкнуть экономику к более энергичному росту благодаря тому, что богатые слои на­селения в результате снижения нало­гов получат дополнительные средства и, по идее, должны инвестировать их в производство, сферу услуг и фондовые рынки. В долгосрочной перспективе предлагаемые меры должны вообще изменить систему налогообложения, причем столь глубоко, чтобы в будущем законодателям было бы очень трудно внести какие-либо поправки.

В теории все это должно привести к повышению потребительской, деловой и инвестиционной активности, а соот­ветственно оживить экономику, что поможет правительству наконец-то решить проблему бюджетного дефи­цита. Первым впечатляющим резуль­татом должно стать заметное сниже­ние в течение 1—2 лет уровня безрабо­тицы. По оценкам независимых экономистов, в 2003 году темпы роста американской экономики превысят 3 процента, и считается, что этого до­статочно для предотвращения роста безработицы и даже ее снижения[19] .

Однако Джордж Буш не хочет испы­тывать судьбу, когда на горизонте ма­ячит кампания по переизбранию его в президенты. «Политика должна быть очень агрессивной в условиях хрупкой финансовой ситуации, и именно это было на уме у всех», — признал глав­ный экономист Белого дома Гленн Хаббард, имея в виду период разработ­ки плана стимулирования экономики.

В ходе его подготовки рассматривались несколько проектов, отличав­шихся по размерам ожидаемых затрат на его реализацию. Однако Буш в по­следний момент отверг советы более осторожных экспертов и остановил выбор на самом дорогом варианте. Сумма расходов оказалась в два раза больше той, к которой представители администрации заблаговременно гото­вили конгресс. Кстати, в этот послед­ний наиболее затратный проект и бы­ло включено радикальное положение о ликвидации налога на дивиденды с корпоративных ценных бумаг.

Как стало известно журналистам, Буша предупреждали, что этот шаг, как и весь колоссальный по объему пакет мер стимулирования экономи­ки, отвечающий в первую очередь интересам самых богатых американ­цев, может создать политическую проблему для администрации. Но президент отмел их предостережения и решил ввязаться в борьбу с оппо­нентами, сознательно пойдя на риск в преддверии предстоящих в ноябре 2004 года выборов.

По словам членов команды Буша, его выбор обусловлен двумя главными причинами. Во-первых, максималь­ный вариант обеспечит ему больше гибкости для маневра при обсуждении экономического проекта в конгрессе, который его партия контролирует при минимальном большинстве. Во-вто­рых, советники президента откровен­но признают, что столь смелый план должен продемонстрировать избирате­лям готовность Буша вплотную зани­маться решением экономических про­блем. Буш-младший явно учится на ошибках своего отца, который, доби­ваясь переизбрания на пост президен­та, проиграл демократу Биллу Клинто­ну в 1992 году. Слабая экономика су­мела разрушить поддержку старшего Буша со стороны населения, несмотря на то, что он одержал блестящую по­беду в Персидском заливе. И еще один принципиальный урок: надо успеть воспользоваться политическим капи­талом до того, как он улетучится.

Центральным и самым дорогостоя­щим пунктом плана Буша является ликвидация федерального налога на дивиденды, получаемые частными ин­весторами с корпоративных ценных бумаг. Казне она обойдется в 364 мил­лиарда долларов в течение 10 лет. Эко­номисты давно утверждали, что диви­денды подвергаются налогообложе­нию дважды: сначала на корпоратив­ном уровне, а затем на уровне самих владельцев акций.

2.2. Внутриполитические разногласия США Дж. Буш и европейцы.

Это - постоянно повторяющийся феномен: граждане Соединенных Штатов Америки избирают президентов, которые, как кажется европейцам, ни в малейшей степени не подходят для этой должности. Сначала был фермер из Джорджии, занимавшийся выращиванием арахиса, затем - бывший актер из Калифорнии, губернатор маленького и бедного штата Арканзас на Среднем Западе США и бывший губернатор Техаса, владевший некогда бейсбольной командой и занимавший официальный пост, прежде чем стать 43-м президентом, менее шести лет.

Многим европейцам кажется, будто американцы и сами не сознают, каким образом они избирают своего президента и тем самым - лидера единственной оставшейся в мире сверхдержавы. Рассматривая американские президентские выборы в ноябре 2000 года и последующую затяжную перепалку по поводу их результатов, большинство европейцев считают, что сложившееся у них впечатление подтвердилось. К этому добавляется то обстоятельство, что европейские политики, которые достигли апогея своей политической карьеры, уже многие годы до этого занимали разнообразные политические посты на различных уровнях. Они являются преимущественно профессиональными политиками. В отличие от этого американцы, похоже, охотно избирают дилетантов. Свежий и, пожалуй, также самый наглядный пример тому - Джордж В. Буш[20] .

Его политический курс, в котором запечатлелись отказ придерживаться Киотского протокола о защите климата, бомбардировка Ирака, внезапная высылка 50 мнимых российских агентов спецслужб и форсированная разработка проекта широкомасштабной противоракетной обороны, привел к тому, что менее чем за сто дней пребывания в Белом доме Буш стал объектом европейской критики, прослыв «высокомерным, неинформированным и невнимательным гегемоном».

В ноябре прошлого года большинство европейцев, несомненно, предпочли бы победу вице-президента Эла Гора. В конце концов, Билл Клинтон был настолько высокочтимым партнером Германии и Европы, что удостоился за свою вовлеченность в развитие американо-европейских отношений Премии Карла Великого - высшей европейской награды, которую немцы могут вручать иностранцам. Очевидно, предполагалось, что Гор будет продолжать политику эпохи Клинтона, для которой были характерны тесные связи с Европой.

В отличие от него Джордж В. Буш до сих пор редко наезжал в Европу и ни разу не побывал еще в Лондоне, Париже или Берлине. Свой внешнеполитический опыт он почерпнул главным образом из жизни на границе с Мексикой и из поездок в Центральную Америку.

Если при подборе внутриполитических советников, он решил опереться, как и ожидалось, на экспертов из своей техасской команды, то в области внешней политики европейским наблюдателям поначалу было неясно, к кому же обратится «Джордж В.» за необходимым советом. В конце концов, он прибег к услугам команды своего отца и представил Кондолизу Раис в качестве своего советника по вопросам национальной безопасности, Колина Пауэлла - в качестве государственного секретаря, Дика Чейни в качестве вице-президента и Роберта Цёллика в качестве уполномоченного по вопросам торговли. Все они - опытные эксперты, самостоятельно научившиеся разбираться в европейских и глобальных делах.

Правда, выбор Буша в пользу Дональда Рамсфельда в качестве министра обороны не связан с опытом его предыдущего пребывания в этой должности при президенте Джеральде Форде, а, скорее, с его участием в американских усилиях определить требования к вооруженным силам XXI-го столетия, перед которыми ставятся оборонные задачи, и потребности этих сил. Рамсфельд, в свою очередь, прибег к услугам бывшего эксперта по вопросам обороны из правительства Рональда Рейгана Пола Вольфовица, который стал его заместителем. В интересах последовательности налоговой политики Буш оставил в должности высшего главы американского эмиссионного банка старого служаку Алана Гринспена.

В первые месяцы этого года ведущие европейские лидеры один за другим прибывали в Вашингтон и подчеркивали, что и при правительстве Буша в трансатлантических отношениях будет по-прежнему сохраняться атмосфера сотрудничества. Учитывая тот факт, что победа над Гором на выборах была одержана с небольшим перевесом и республиканцы располагают в Сенате и Конгрессе лишь незначительным большинством голосов, они рассчитывали, что новый президент изберет в своей политике центристский путь. Но, приняв целый ряд политических решений, правительство Буша продемонстрировало вскоре, что в трансатлантических связях произойдут перемены. Хотя Клинтон также помышлял о создании системы противоракетной обороны, объявленное Бушем намерение форсировать проект ПРО вызвало большую озабоченность в Европе, натолкнулось на ожесточенную критику в России и Китае и породило на трансатлантическом уровне разногласия в отношении будущего договорного контроля над вооружениями.

В тот момент, когда европейцы прилагали усилия для улучшения своих отношений с Северной Кореей, правительство Буша притормозило свою собственную политику по отношению к Северной Корее и Китаю и застопорило осторожный курс на сближение, проводившийся предыдущим кабинетом. Неумелые действия в вопросе о защите климата еще больше усилили неуверенность европейцев в отношении внешнеполитического курса Белого дома. Разумеется, ожесточенная политическая перепалка велась на трансатлантическом уровне также и при правительстве Клинтона, будь то во время конфликта в Боснии или «банановой войны». Однако Клинтон в своей риторике постоянно подчеркивал потребность в многосторонних действиях с союзниками, хотя его политика частенько не соответствовала этим притязаниям.

Но даже тогда, когда между правительством Клинтона и европейскими союзниками возникли существенные расхождения в вопросе о том, как действовать на Балканах, американский президент часто воспринимался европейцами как «thegoodguy» в Вашингтоне. Его политические взгляды в значительно большей мере отвечали взглядам европейцев, нежели политические позиции Сената, в котором доминировали республиканцы, и который находился под влиянием ультраконсервативных деятелей, таких как занимавший до сих пор пост председателя Комитета по внешней политике сенатор Джесси Хелмс. К тому же после первоначальной выжидательной фазы приводным ремнем внешней политики Клинтона стала потребность интенсивно и зримо сотрудничать с ведущими европейскими политиками на всех уровнях.

После вселения Джорджа В. Буша в Белый дом стиль заметно изменится. Новый президент охарактеризовал самого себя как «коммерческого директора» страны и с помощью этого высказывания обратил внимание на то, что изучал в Гарвардском университете организацию управления производством. Буш и на самом деле производит впечатление крупного предпринимателя, когда описывает повестку дня своего правительства, рассуждает о стратегиях, которые необходимо претворить в жизнь, и критериях, позволяющих судить об успехах и достигнутых результатах. Он говорит о намерении инвестировать политический капитал в свои инициативы и вернуть американским гражданам избыточные налоговые поступления посредством проведения налоговой реформы.

Между делом Буш провел уже в Белом доме первые сто дней. Начатые его правительством реформы социальной, энергетической и оборонной политики подчеркивают явное изменение курса в американской внешней и внутренней политике[21] .

До сих пор Буш делал упор на внутреннюю политику, что типично для США в начальной фазе после смены правительства. Президент поставил под контроль республиканцев обе законодательные палаты, находящиеся в начале и конце авеню Пенсильвания, хотя они имеют шаткое большинство в американском Сенате и на горсточку больше мандатов в Палате представителей. Это незначительное большинство не сбивает президента с толку, и он в стиле исполнительного директора устремляет взор вперед, на развитие проводимой им политики, чтобы продемонстрировать своим «инвесторам» результаты и добиться процветания «фирмы».

Урегулирование внешнеполитических кризисных ситуаций, таких как конфликт с Китаем из-за вынужденной посадки на острове Хайнань в Южно-Китайском море американского разведывательного самолета, несомненно, не предусматривалось в повестке дня президента в первые сто дней его пребывания в этой должности. Однако оказалось, что это дало Бушу возможность продемонстрировать, как он намеревается в будущем реагировать на подобные кризисы: он предоставил проведение переговоров с китайским правительством сотрудникам своего штаба, пока не была достигнута договоренность о возвращении экипажа самолета. В течение этих переговоров американский президент избегал эскалации вербальной конфронтации с китайцами, пройдя свою половину пути и принеся им, в некотором роде, извинения за инцидент. Но его последующее высказывание об особой приверженности обороне Тайваня содержало недвусмысленный сигнал Пекину, который с удовлетворением приняли к сведению консерваторы в американской Палате представителей. Европейцев, правда, напугал конфронтационный стиль этого высказывания. В то время, как в Европе образ действий Буша рассматривали как излишне провокационный, дома он получил признательность американской общественности и своих политических приверженцев за урегулирование кризиса усилиями еще не полностью сформированной администрации и при отсутствии выработанной политической стратегии в отношении Китая.

Ошибки, подобные той, которую совершил Буш, отреагировавший излишне поспешно и отклонивший Киотский протокол, допускали в начальной фазе и прежние правительства. Не посоветовавшись с европейцами и не предложив альтернативный подход, Буш вынужден был потом высказывать свое отношение к негативным реакциям на другой стороне Атлантики.

Не только этот пример указывает на то, что европейско-американский диалог развивается в направлении позиции «agreeingtodisagree». В отличие от парламентских систем правления в Европе, в США процесс отладки работы нового правительства значительно сложнее и определяется влиятельными группами внутри и вне правительства, выражающими различные интересы.

Даже если американский президент определяет при вступлении в должность ясные внешнеполитические приоритеты, он нуждается в согласии Конгресса на выделение финансовых средств, необходимых для проведения его внешней политики. Будучи губернатором Техаса, Буш прославился своей способностью приводить все стороны к консенсусу. Пока еще неясно, удастся ли ему добиться этого в Вашингтоне и в отношениях с трансатлантическими партнерами.

После избрания Джорджа В. Буша президентом особое значение трансатлантических отношений не изменилось ни для Европейского Союза, ни для Соединенных Штатов Америки. Эти отношения определяются уникальными торговыми связями, обеспечивающими ежедневный оборот в 36 миллиардов долларов. Обе стороны заинтересованы как в развитии свободной торговли в расширяющемся Европейском Союзе, так и в принятии России и Китая во Всемирную торговую организацию.

К тому же Соединенные Штаты Америки и Европейский Союз хотят добиться мира и стабильности на Ближнем Востоке и на Балканах. Они выражают озабоченность угрозами для своей безопасности, создаваемыми дальнейшим распространением оружия массового уничтожения, организованной преступностью и наркоторговлей. Несмотря на дискуссию о Киотском протоколе, США разделяют озабоченность Европейского Союза по поводу будущего состояния окружающей среды. Но согласие по этим вопросам не ведет со всей неизбежностью к совместной политике[22] .

В грядущие годы вызов, бросаемый трансатлантическим партнерам, будет заключаться в том, чтобы совместно определить роль тех институтов, которые на протяжении последних пяти десятилетий оказывали решающее влияние на европейско-американские отношения. Эта задача осложняется различиями в оценках этих институтов и затрагивающих их тенденций и конфликтов. Все институты, будь то Организация Объединенных Наций, НАТО, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, Международный валютный фонд или Всемирная торговая организация, должны переосмыслить свою роль и, соответственно, провести серьезное обсуждение своей повестки дня и взаимодействия. Этот вызов иллюстрирует развернувшаяся в настоящее время дискуссия о будущем системы противоракетной обороны.

В период «холодной войны» опасность конфликта с применением ядерного оружия заставляла американскую и советскую стороны принимать на вооружение тысячи ракет с ядерными боеголовками. Сегодня США считают, напротив, что подобная опасность гонки ядерных вооружений исходит для них от так называемых государств-изгоев или отдельных лиц, у которых становится все больше возможностей заполучить ядерное оружие. Ответы на эти угрозы в мире выглядят по-разному. Правительство Буша считает, что необходимо обязательно принять меры для защиты себя и своих союзников с помощью вновь созданной системы национальной противоракетной обороны (НПРО).

Европейцы сознают эту возможную опасность, однако для них в равной мере важно соблюдать соглашения о контроле над вооружениями, в особенности в тот момент, когда предлагаемая сегодня технология вооружения находится еще в стадии экспериментирования и без соглашений о контроле могла бы вызвать новый виток гонки вооружений. Поэтому они предпочитают двойной подход.

Наряду с Договором об ограничении систем противоракетной обороны для европейцев важны также международные договоры и институты, такие как Договор о всеобщем запрещении ядерных испытаний, Международный уголовный суд и Конвенция о запрещении применения, накопления запасов, производства и передачи противопехотных мин и об их уничтожении. Тот факт, что США не присоединились ни к одному из этих договоров, за исключением Договора об ограничении систем противоракетной обороны, является выражением их слабой веры в многосторонние подходы, в особенности в вопросах политики безопасности.

Нелицеприятная критика Соединенных Штатов Америки в адрес Организации Объединенных Наций и ее специальных организаций, воздержание от их финансовой поддержки резко противоречат европейской оценке ООН как ключевого инструмента международной дипломатии. Правительство Буша, напротив, сопоставляет значение международных обязательств не с имманентной ценностью отдельного соглашения или какого-либо института, а с результатом. Как показывает нынешний конфликт с Организацией Объединенных Наций, США, не колеблясь, уже заранее определяют, какими должны быть результаты. Потеря места в Комиссии ООН по правам человека, конечно же, приведет к усилению критики Вашингтоном Организации Объединенных Наций.

Брент Скоукрофт, бывший при Буше старшем советником президент по национальной безопасности, сформулировал девиз американской внешней политики: «Вместе, где мы можем, в одиночку, когда мы должны». Новое правительство Буша, придерживается, кажется, похожей позиции. Разовьется ли на основе такой позиции центробежная сила, опасная для трансатлантических отношений, зависит от правящих элит по обеим сторонам Атлантического океана. Та чрезвычайно сложная сеть договоров, которая возникла внутри Европейского Союза, а также между ЕС и национальными и международными организациями, обусловила затяжные процессы поиска политических решений. Для американской «policy-making» также характерны длительные процессы принятия решений, которые, однако, в меньшей степени зависят от консультаций с трансатлантическими партнерами.

Политические разногласия всегда были в послевоенное время составной частью трансатлантического партнерства и будут также и в дальнейшем определять трансатлантическую повестку дня. Дискуссия о Киотском протоколе ясно обозначила эту тенденцию. Отношение правительства Буша к протоколу в меньшей степени определялось с учетом его значения и воздействия на глобальном уровне, и в большей - с учетом внутриполитических соображений и, вполне возможно, отсутствия его поддержки в Конгрессе. С другой стороны, европейцы, и в особенности немцы, выдвигают в качестве аргумента долгосрочное сокращение эмиссии углекислого газа, в чем Европа и в самом деле преуспела в последние годы. Тем не менее, это не убедило правительство Буша, и оно отказывалось до сих пор, принимая также во внимание энергетический кризис в Калифорнии, ратифицировать протокол[23] .

Следующей главой в этой трансатлантической дискуссии является стремительное продвижение Америки по пути интенсификации использования атомной энергии как ответ на проблему энергоснабжения. Эта инициатива вызывает серьезные сомнения в Берлине, но в Париже, например, к ней относятся гораздо спокойнее. Высказывания членов администрации Буша о том, что энергосбережение в качестве ответа на кризис в обеспечении энергией не является задачей первостепенной важности, еще больше подхлестнет дебаты о защите климата ввиду того факта, что американцы потребляют энергии в два раза больше, чем европейцы.

Приведут ли эти разногласия к острой конфронтации или, наоборот, помогут улучшить кооперацию, зависит от способности находить общие подходы к решению общих проблем и, если это необходимо, признавать расхождения во взглядах. Девиз «вместе, где мы можем, в одиночку, когда мы должны», будет, пожалуй, частенько звучать по обеим сторонам Атлантики.

Европейская политика в области безопасности и обороны

В нынешней дискуссии между Европейским Союзом и Соединенными Штатами Америки о разработке европейской политики в области безопасности и оборонной политики слились в единое целое аргументы о распределении бремени и разделе власти. Если развитие равноправных и тем самым конкурентоспособных трансатлантических экономических отношений США научились признавать, то инициатива Европейского Союза в отношении политики безопасности вызывает в Вашингтоне диктуемые политикой сомнения. Эта политика рассматривается преимущественно как потенциальная угроза, как конкуренция с НАТО, а не как возможность будущего перераспределения военного бремени. Европейцы, напротив, считают, что европейская политика в области безопасности и обороны не представляет опасности для НАТО, и что им нужно, во всяком случае, обрести способность действовать в плане оборонной политики самостоятельно, если они сочтут это необходимым.

Правда, нынешняя способность европейцев создать подобные военные структуры кажется ограниченной ввиду нехватки денег и слабости инфраструктуры. В обозримом будущем европейские вооруженные силы вряд ли смогут стать действительно независимыми от НАТО, поэтому США будут и впредь сохранять доминирующую позицию внутри Североатлантического альянса. Однако возникает вопрос, удастся ли европейцам создать такой военный потенциал, который позволит действовать в кризисных ситуациях, подобных той, что возникла, к примеру, на Балканах. После войны в Косово и последовавшего в этой связи преодоления военной слабости Европы, в усилиях европейцев разработать жизнеспособную политику в области безопасности и обороны просматривается элемент гордости. Это - логическое продолжение основной идеи, лежащей в основе европейской интеграции, и желания более прочно сбалансировать трансатлантические отношения.

Что означает «баланс» в политическом смысле, пока неясно. Европейцы говорят о перераспределении бремени, ответственности и власти. Американцы озабочены тем, что разделение труда сведется к тому, чтобы возложить на США львиную долю военных тягот и ответственности в кризисных ситуациях. Сам по себе вызов состоял бы, собственно, в том, чтобы произвести разверстку бремени, власти и ответственности внутри масштабной системы альянса, который сможет дозированно отвечать на кризисы и угрозы. Это видение нуждается еще в конкретизации по обеим сторонам Атлантики[24] .

В отношениях с международными организациями, такими как Всемирный банк и Международный валютный фонд, в которых европейцы вместе взятые обладают большим влиянием, чем США, они все чаще подчеркивают свое институциональное присутствие в качестве Европейского Союза. Однако до тех пор, пока они не выступают единым фронтом, дело может доходить до их столкновений с Соединенными Штатами Америки в вопросах политики организаций, в особенности если Франция, Германия и Великобритания придерживаются одного мнения, а США - другого.

Важная роль в решении этой проблемы будет отводиться вопросу о том, в какой мере европейцы понимают комплексность американской дискуссии и насколько американцы, с другой стороны, могут воспроизвести для себя процессы принятия решений в Европе. До сих пор ни одна из сторон не доказала этой способности.

Поскольку европейские интеллектуалы и политики уделяют повышенное внимание американскому президенту, они зачастую оставляют вне поля зрения внутриполитические междоусобицы, которые существуют в Вашингтоне и в отдельных штатах. Это в равной мере касается как внешне-, так и внутриполитических тем. Так, европейцы сплошь и рядом критикуют американскую социальную политику, экономическое неравенство и насилие в американском обществе. При этом часто недооценивается накал внутриполитической дискуссии в США. Смертная казнь, отмененная в Европе, обсуждается и изучается в США повсеместно, возможно, ввиду огромного веса президента Буша как активного приверженца смертной казни в бытность его губернатором в Техасе.

Ко всему прочему, в грядущие месяцы развернется интенсивная дискуссия о политике охраны окружающей среды, поскольку правительство Буша подвергается критике также в самих Соединенных Штатах из-за его намерения бурить разведочные скважины на нефть и газ именно на Аляске и активизировать использование атомной энергии. Что касается полемики по внешней политике, то дискуссия о системе противоракетной обороны проходит в Вашингтоне, по меньшей мере, столь же интенсивно, как и в европейских столицах. И чем ближе становятся выборы в Конгресс в 2002 году, тем интенсивнее будут вестись дебаты на эту и другие темы.

В Вашингтоне будет и в дальнейшем отсутствовать понимание европейских процессов принятия решений и их влияния на национальную политику отдельных государств-членов Европейского Союза. Различные подходы к ключевым пунктам социальной и экономической политики столь же сильно связаны с дебатами между государствами-членами ЕС, сколь и с растущим влиянием процессов принятия решений в ЕС, протекающих в Брюсселе и Страсбурге. Это становится, например, ясно, когда следишь за интенсивной дискуссией о реформах и расширении Европейского Союза. На самом деле заметно параллельное развитие событий по обеим сторонам Атлантического океана: политическое руководство пытается добиться в своей стране поддержки проводимой им политики, на которую оказывают все больше влияние силы, не внушающие зачастую доверия гражданам, поскольку эти силы уклонились от любого контроля со стороны правительств.

Это происходит в таких областях, как биотехнология, политика охраны окружающей среды, защита данных, торговля, иммиграция, а также на финансовых рынках. Политическая арена формируется из все быстрее разрастающейся палитры спорных пунктов и конкурирующих точек зрения, которые используются при попытках оказать влияние на процессы принятия решений.

2.3. Президент Буш и парадоксы консерватизма

Известно, что иные американские президенты успевали сделать за первые месяцы своего правления очень многое. Так, Франклин Д. Рузвельт, победив­ший на выборах 1932 г., с самых первых дней своего президентства действовал решительно и энергично, и этим фактически спас разрушившуюся под удара­ми "Великой депрессии" банковскую систему страны, добился одобрения в Конгрессе 15 крупных законопроектов, регулярно выступал перед американ­цами по радио и давал пресс-конференции. Для Джона Кеннеди первые сто дней пребывания у власти оказались наполненными поистине драматическими событиями, в числе которых была и потерпевшая фиаско высадка 17 апреля 1961 г. десанта в заливе Кочинос на Кубе[25] .

Первые сто дней президента Рональда Рейгана, напротив, были образцом быстрого успеха, стремительности и результативности. Максимально исполь­зуя плоды победы на выборах 1980 г., его администрация в первые месяцы пребывания у власти сумела оперативно и без особых потерь провести через Конгресс программу "Новое начало для Америки", предусматривавшую ком­плекс мер, направленных на вывод страны из кризиса[26] .

Администрация Дж.У.Буша, которую часто сравнивают с рейгановской, превзошла своих республиканских предшественниц 20-летней давности по многим параметрам: и по оперативности в решении возникавших проблем, и по относительно спокойной реакции на выпады своих оппонентов, и по уси­лившемуся консерватизму. Причем, наиболее характерным признаком нового правительства стал именно последний. Неожиданно для многих воскресший, глубокий и порой грубый консерватизм, исходящий от человека, которого даже сами республиканцы всегда воспринимали как умеренного, удивил и обеспоко­ил очень многих в США, и не только там.

На первый взгляд, первые сто дней президента Дж.У.Буша в Белом доме не подавали особых надежд на проведение им сбалансированного и выверен­ного курса в дальнейшем. Деятельность его администрации, особенно на меж­дународной арене, сопровождалась порой столь противоречивыми, шумными и демонстративными акциями, что у многих возникал вполне резонный вопрос: есть ли во всем этом маневрировании хоть какие-то элементы конструктивиз­ма, которые способны развиться в будущем и действительно обеспечить новый политический курс?

Глава Белого дома, намеревавшийся кардинально изменить политику Ва­шингтона и саму атмосферу в американской столице, вдруг обнаружил, что Вашингтон сам меняет его, склоняя к компромиссам и осмотрительности. Хотя Буш и оказался первым за почти полвека президентом-республиканцем, чья партия взяла под контроль обе палаты Конгресса, он не может не считаться с демократической оппозицией. И это, в частности, показало обсуждение канди­датур на высшие посты в администрации. Так, например, демократы проде­монстрировали свою оппозиционность при обсуждении кандидатуры Дж.Эшк-рофта на пост министра юстиции[27] .

По мнению многих наблюдателей, перемены в подходах Буша неуловимы, еле заметны и порой даже неожиданны. Помощники нового президента счита­ют, что он управляет страной, руководствуясь прежде всего опытом своего гу­бернаторства. Его же критики не раз отмечали, что после вступления в долж­ность президента Буш поправел, проявив себя гораздо большим консервато­ром, чем в период избирательной кампании. Но несмотря на эти противоречи­вые оценки, следует признать, что в первые сто дней он довольно быстро вос­принял первый президентский опыт и стал более уверенным и решительным лидером, чем во время избирательной кампании. Какие же факты позволяют говорить об этом?

Формирование кабинета

В течение переходного периода избранный президентом Дж.Буш прежде всего объявил о своих первых назначениях на высшие посты в аппарате Бе­лого, дома и на кабинетные должности. Еще до обнародования окончательных результатов выборов во Флориде руководителем аппарата Белого дома был назначен Э.Кард, помощником президента по национальной безопасности стала КРайс, государственным секретарем США - отставной генерал КЛауэлл, ми­нистром финансов - П.СУНил, министром обороны - ДРамсфелд, министром юстиции - Дж.Эшкрофт, министром внутренних дел - Г.Нортон, министром сельского хозяйства - Э.Винимен, министром торговли - Д.Эванс, министром труда "" Э.Чао, министром здравоохранения и социальных служб - Т.Томпсон, министром жилищного строительства и городского развития - М.Мартинес, министром транспорта — Н.Минета, министром энергетики — С.Абрахам, мини­стром образования - Р.Пейдж, министерство по делам ветеранов возглавил Э.Принципи. Директором Административно-бюджетного управления стал МДэниелс, представителем США на торговых переговорах — Р.Золлик, Агент­ство по защите окружающей среды возглавила Кристина Т.Уитмен. Председа­телем Экономического совета был назначен профессор Гарвардского универси­тета, научный сотрудник Американского предпринимательского института ЛЛиндсей[28] .

Пост посла США в ООН получил Дж.Негропонте, который до этого был ди­пломатическим представителем США в Гондурасе (1981-1985), Мексике (1989-1993) и на Филиппинах (1993-1996), а в годы второго президентства Рейгана работал заместителем помощника президента по национальной безо­пасности.[29]

Что же представляет собой высший состав новой администрации США в целом? Как известно, в ходе избирательной кампании многие эксперты, как в США, так и за их пределами, совершенно справедливо отмечали, что Буш не знает вашингтонских коридоров власти, не очень сведущ в международных делах и не вполне понимает проблемы внешнего мира. Кстати говоря, 20 лет назад подобные же упреки раздавались и в адрес Р.Рейгана, что, однако, не помешало тогдашней республиканской администрации проводить в целом до­вольно продуманную внутри- и внешнеполитическую линию.

Несмотря на то, что Буш в гораздо меньшей степени, чем его отец, оказал­ся подготовлен к должности президента, он, как и Рейган, обладает одним су­щественным качеством, необходимым для национального лидера — находить, привлекать к себе и использовать таланты, которым можно доверить исполне­ние части своих обширных и разнообразных обязанностей. Нынешний прези­дент США неоднократно заявлял о том, что не боится окружать себя сильны­ми, способными, компетентными политиками, настоящими государственными деятелями, отчетливо осознавая, что хорош тот администратор, который пони­мает и как подобрать квалифицированные и высокопрофессиональные кадры, и как делегировать им собственные полномочия. Именно это позволяет рас­сматривать новое правительство Соединенных Штатов как потенциально одно из наиболее компетентных и профессионально подготовленных для того, чтобы твердо отстаивать прежде всего интересы собственного государства и эффек­тивно решать стоящие перед ним проблемы. Кроме того, в целом его можно охарактеризовать как правоцентристское, хотя в отношении США подобные "европейские" характеристики, быть может, и не очень подходят. Известно, что и консервативные "мозговые тресты", и воодушевленные приходом Буша к власти отдельные консерваторы были напрямую вовлечены в процесс подбора кандидатур как на высшие кабинетные должности, так и на административ­ные посты второго и третьего эшелонов[30] .

Однако нынешняя администрация не состоит только из идеологов-орто­доксов, к числу которых следует отнести прежде всего министра юстиции Дж.Эшкрофта, министра внутренних дел Г.Нортон и министра труда Э.Чао. Вице-президент Р.Чейни, государственный секретарь КПауэлл и даже ми­нистр обороны ДРамсфелд (Г.Киссинджер назвал его самым жестким челове­ком, которого он когда-либо знал, включая всех мировых деспотов), напрямую связанные с определением внешнеполитического курса, характеризуются как ответственные люди с богатым опытом политической деятельности и государ­ственного управления, как реалисты и прагматики.

Подобно Рейгану, Буш действительно охотно делегирует свои полномочия, однако Рейган никогда так не возвышал собственного вице-президента, как это делает нынешний хозяин Белого дома. В самом деле, более опытный, квали­фицированный и по всей видимости не имеющий собственных президентских амбиций Р.Чейни, несмотря на проблемы со здоровьем, с успехом исполняет свою партию за сценой. Именно он играет важную роль в формировании взглядов Буша по важнейшим стратегическим проблемам (например, нацио­нальной ПРО), являясь при этом основным связующим звеном между Белым домом, Конгрессом и прессой, особенно консервативной. Чейни отводится и функция главного "успокоителя" Буша, который, как известно, характеризует­ся излишней эмоциональностью и даже вспыльчивостью, в отличие от своего отца, умевшего маскировать свои настроения и чувства.

Воодушевленные приходом республиканцев к власти американские консерваторы были искренне удивлены тем, насколько Буш отражает их взгляды и воспринимает их политику. Проведенные им назначения на ключевые посты в администрации заставляют думать, что действующее ныне в США правитель­ство будет самым правым за последние 20 лет. При этом следует иметь в виду, что одной из особенностей нового кабинета является его тесная связь с миром бизнеса, особенно с нефтяными и газовыми корпорациями. По утверждению газеты "Нью-Йорк тайме", 14 из 25 высших должностных лиц в окружении Буша связаны с этим бизнесом. Среди них сам президент Буш, вице-прези­дент Чейни, министр торговли Эванс и др.[31]

Таким образом, деловые круги США стали главными спонсорами избира­тельной кампании Буша. Причем среди них было много таких бизнесменов, которые субсидировали республиканского кандидата дважды - через личные вклады и через ассоциации и комитеты политического действия. Среди инди­видуальных спонсоров - юристы (они внесли в избирательный фонд Буша 5,7 млн. долл.), владельцы недвижимости (4,1 млн. долл.), компании по продаже ценных бумаг и инвестиционные фонды (3,7 млн. долл.), финансисты (3 млн. долл.), банки (2,1 млн. долл.).

Известно, что крупнейшей в мире федерацией, представляющей более 3 млн. корпораций разного уровня и лоббирующей их интересы, является Торговая палата США. Она регулярно проводит обзоры деятельности почти 2 тыс. компаний на предмет выявления их основных приоритетов — среди них на 2001 г. ею были определены законодательная реформа, снижение налогового бремени для предпринимателей и ослабление государственного регулирования.

Для того чтобы предоставить бизнесу больше свободы в установлении про­должительности рабочего дня, Торговая палата США давно ведет усиленное лоббирование Конгресса по пересмотру социального законодательства "нового курса", в частности закона о регулировании трудовых отношений от 1935 г. (закон Вагнера) и закона о справедливых условиях найма 1938 г., а также дальнейшего демонтажа государства "всеобщего благосостояния".

Бюджетные приоритеты

Почти сразу после вступления в должность Буш направил в Конгресс ряд предложений, вытекающих из его предвыборной программы. В их числе: зако­нопроекты о запрете абортов, реформе системы образования, проект феде­рального бюджета и программа сокращения налогов.

В своем первом почти 50-минутном обращении к Конгрессу 28 февраля 2001 г.[32] , 76 раз прерывавшемся аплодисментами, Буш отметил, что можно бы­ло бы нарисовать две различные картины страны. На одной из них - рост цен на электроэнергию, множество проблемных школ, бедность, насилие, расизм. Другая же картина полна радужных красок: сбалансированный бюджет и большой профицит, армия, которой нет равной, страна, живущая в мире с со­седями, технология, революционизирующая весь земной шар, и, наконец, наи­высшая ценность ~ сам американский народ. Однако ни одна из этих картин, по утверждению президента, не является правильной и полной.

Президент заявил, что в течение десятилетий правительство запрашивало с граждан больше, чем ему необходимо, что американцам несправедливо за­вышали налоги. Именно это и стало источником того бюджетного профицита, которым так гордилась предшествующая администрация. "Профицит - это не деньги правительства, профицит - это деньги народа", - утверждал доклад­чик. Требуя компенсации от лица американских граждан, в своем первом об­ращении к Конгрессу Буш призвал законодателей принять его "обоснованный и надежный" бюджет, предусматривающий прежде всего решение вопросов первостепенной важности, выплату государственного долга, сокращение феде­ральных расходов и возврат американцам 1,6 трлн, долл., переплаченных ими государству в виде чрезмерно высоких налогов.

"Безудержные правительственные расходы - это опасный путь, ведущий к образованию дефицитов, поэтому нам следует идти другим путем. Альтерна­тивный вариант состоит в том, чтобы дать американцам возможность тратить собственные деньги на их личные нужды, на решение их собственных важ­нейших проблем и на выплату их личных долгов"[33] , - заявил Буш.

Образование, качественное медицинское обслуживание, пенсионное обеспе­чение, чистота окружающей среды, сильная оборона - вот приоритеты, кото­рые прежде всего намерена финансировать администрация. Причем, образова­ние было объявлено высшим ее приоритетом. Белый дом намерен объединить десятки существующих образовательных программ и позволить, штатам самим решать, куда направлять ассигнования.

Бюджет новой администрации предусматривает увеличение расходов на социальное страхование и медицинское страхование пенсионеров.

Некоторые наиболее консервативные республиканцы в Конгрессе, правда, были разочарованы тем, что Буш не стал требовать, больше денег для Пента­гона. На 2002 фин. г. президент просил увеличить военный бюджет на 4 млрд., т.е. всего на 1%. И тогда в следующем году он составит 319,2 млрд. долл. (16,3% расходной части бюджета) и 322,1 млрд. долл. в 2003 фин. г. (16% всех расхо­дов)[34] . Президент призвал к значительному сокращению военных баз за преде­лами США, считая их продуктом холодной войны, не отражающим новые реа­лии. Заметим, что это развивает тенденцию, существовавшую ранее: с 1988 по 1995 г. Пентагон уже ликвидировал 97 крупных военных баз.

Бюджет предусматривал и расходы на международные программы в объе­ме 20,7 млрд. долл., включающие ассигнования на деятельность Госдепарта­мента, борьбу с наркомафией, на усилия по сокращению оружия массового поражения, а также на помощь другим странам в совершенствовании контроля над экспортом потенциально опасных технологий.

Намереваясь исправить издержки "рейгановской революции", Буш с гордо­стью заявил о намерении выплатить в течение ближайших десяти лет 2,1 трлн. долл. для покрытия государственного долга, составляющего сегодня 3,2 трлн. долл. "Это самая быстрая в истории выплата такой большой части долга, кото­рая когда-либо делалась отдельной страной", - отметил он в своей речи в Конгрессе[35] .

Объясняя растущий бюджетный профицит высокими налогами, президент утверждал, что правительство в американском обществе берет на себя больше функций, чем это необходимо. Например, в 2000 г. расходы государства вырос­ли на 8% и превысили показатели темпов экономического роста, роста личных доходов и инфляции. Именно эти безграничные правительственные расходы ведут по опасному пути к дефициту. Чтобы преодолеть эту негативную тен­денцию, следует избрать другой путь — позволить людям самим решать, куда тратить собственные деньги.

Предложения Буша по налогам нацелены на снижение всех ставок подо­ходного налога, а также сокращение их числа с пяти до четырех - по 10, 15, 25 и 33%. Таким образом, высшая его ставка должна снизиться с 39,6 до 33%, а низшая — с 15 до 10%. По прогнозам Белого дома, благодаря этому плану 6 млн. американских граждан совсем освобождаются от уплаты налогов, а сред­няя американская семья с двумя детьми сберегает ежегодно 1600 долл.

Стремясь рассеять страхи демократов относительно того, что предложен­ное им всеобъемлющее снижение налогов слишком велико, а также пытаясь предстать в облике проводника ответственной бюджетной политики, прези­дент, к их удивлению, объявил даже о создании чрезвычайного резервного фонда (предвыборное предложение Альберта Гора!) в размере 1 трлн. долл., предназначенного на непредвиденные расходы и для решения "пока невиди­мых" проблем.

Буш обещал, что его правительство будет "активным, но в меру, деятель­ным, но не властолюбивым" в решении таких важнейших задач, как создание отличных школ, качественное здравоохранение, обеспеченная пенсия, чистая экология и крепкая оборона. Он выразил уверенность в том, что намеченный профицит бюджета в 5,6 трлн. долл. и ограничение расходов станут гарантией того, что американцы уже в 2001 г. смогут одновременно снизить налоги, уве­личить расходы на образование и систему социального обеспечения, покрыв при этом часть государственного долга.

Бюджетные предложения Буша были восприняты демократами в штыки. Они обвинили его как в отсутствии логики, так и в пустых и нереальных обе­щаниях. Лидер демократического меньшинства в Сенате Том Дэшл, например, заявил о том, что его партия также выступает за снижение налогов, но за та­кое, которое будет справедливым по отношению ко всем американцам, а не только богатой верхушке, которое позволит выплатить долг и вложить полу­ченные от этого средства в будущее Америки. Сенаторов поддержали и демо­краты-конгрессмены. Лидер демократического меньшинства в 'Палате предста­вителей Р.Гепхардт отметил, что названные Бушем цифры "просто не сходят­ся" и американцы вряд ли смогут получить желаемые федеральные програм­мы и одновременно вернуть себе переплаченные налоги.

Американские консерваторы часто любят повторять, что Бог создал рес­публиканцев для того, чтобы они сокращали налоги. В самом деле, республи­канцы (как, впрочем, и демократы) осознавали, что успех президентства Буша в значительной степени будет зависеть от того, проведет ли он свой план на­логовых сокращений через Конгресс или нет. Однако ключом к успеху прези­дентства Буша, и, возможно, даже будущего всей консервативной политики, служат не столько его налоговые сокращения, которые, как показывает опыт, почти всегда в той или иной форме принимаются законодателями, но и нечто гораздо более прозаичное - уменьшение расходов[36] . Понимал его, Буш сумел убедить Конгресс в необходимости удерживать расходы в определенных пре­делах. В противном случае вся его финансовая программа-провалилась бы, а консервативная идеология оказалась бы дискредитирована на годы.

В итоге в конце мая 2001 г. Конгресс одобрил бюджет на 2002 фин. г., сни­зив размер суммы налоговых сокращений с предлагавшихся 1,6 трлн. до 1,35 трлн. долл., т.е. сократив его почти на одну пятую.[37]

Теперь уже ясно, что наивысший подъем в американской и мировой эко­номике пришелся на последнее десятилетие XX в. Что же сделало его воз­можным? Почти все эксперты соглашаются в одном: развернувшись в сторону от дефицитного бюджетного финансирования и сделав своим основным при­оритетом приведение к балансу федерального бюджета, президент Клинтон совершил своеобразную революцию, которая в свою очередь дала возможность ФРС держать учетные ставки на возможно низком уровне, что и привело в конечном счете к экономическому подъему.

По мнению ряда экономистов, если предложенное Бушем сокращение на­логов станет законом, вероятность того, что правительство снова вернется к дефицитному финансированию, велика. В таком случае учетные ставки неиз­бежно возрастут, и экономический рост замедлится. Эта неприятная перспек­тива, о которой республиканцы предпочитали и упорно предпочитают не гово­рить, вполне может оказаться реальностью.

Не исключено, что одна из целей составленного при деятельном участии председателя Экономического совета при президенте Л.Линдсея и рейганист-ского по своей сути экономического плана Буша, состояла в том, чтобы проде­монстрировать приверженность нового президента "теории предложения", все еще популярной среди части американцев. Таким образом, Буш-сын проводит политику "экономики предложения", которую его же отец 20 лет назад назвал "шаманской" (voodooeconomics).

Уверяя законодателей в том, что в начале XXI в. Соединенные Штаты могут позволить себе пушки и масло, высокие расходы и низкие налоги, сис­тему национальной ПРО и оплату прописанных лекарств, Буш предстал в об­лике государственного руководителя, намеревающегося решать одновременно несколько крупных проблем. Ожидает ли его на этом пути удача - покажет время.

По утверждению газеты "Интернэшнл геральд трибюн"[38] , первые сто дней президентства Буша привели в шоковое состояние многих американцев11 ,, ко­торые просто не представляли, что новый хозяин Белого дома может быть на­столько консервативным. Мечтающие же о новой гегемонии идеологи Респуб­ликанской партии видят в этом "новом Рейгане" (с его неожиданными оговор­ками, а зачастую простым непониманием самой сути вещей) очередного лидера очередной консервативной революции.

Как известно, в итоге выборов 2000 г. общественное мнение в США оказа­лось разделенным между консервативно настроенными избирателями, голосо­вавшими за Буша, и демократами и умеренными республиканцами, коалиция которых в Конгрессе могла бы сохранить баланс власти в стране. Поскольку в целом Конгресс оказался менее консервативен, чем сам президент, вполне ве­роятно, что рано или поздно он сдвинет поправевшую администрацию к цент­ру. Пока же первые шаги президента, его риторика, проверка реальностями вашингтонской жизни, свидетельствуют о явной тенденции возврата Белого дома к атмосфере и духу рейгановских лет. Как и Рейган, Дж.Буш чувствует себя достаточно уверенно в роли президента. Желая как можно быстрее вос­пользоваться плодами победы, он стремился реализовать свою законодатель­ную повестку дня сразу же после вступления в должность.

Напомним, что основу предвыборной платформы республиканцев составили идеи так называемого "сострадательного консерватизма", сочетающего в себе ограничение регулирующих функций государства с его социальной ответст­венностью. Социальная направленность повестки дня новой администрации выражается в планах реформы образования, систем социального страхования и "Медикэр". Консервативные же ее элементы и поддержка бизнеса обеспечи­ваются за счет ослабления государственного регулирования в сфере окру­жающей среды, поддержки нефте- и газодобычи, сокращения налогов[39] .

Буш явно хотел выглядеть консервативным реформатором в действии, умело балансирующим между принципами и прагматизмом, и приведшим де­мократов к моральному и идеологическому поражению. Однако следует иметь в виду, что сама Республиканская партия - это организация по крайней мере с двумя различными и не всегда и во всем совместимыми политическими культурами: культурой религиозных правых, считающих, что за десятилетия Америка потеряла свои моральные ориентиры; и культурой большого бизнеса (в частности - "большой нефти"). Его представители убеждены, что величие страны связано с подъемами и падениями фондового рынка, что победители на этом рынке должны получать все. Для них характерен уход от решения соци­альных проблем и перекладывание их на плечи самих граждан, панацеей же от всех бед служит, по их мнению, сокращение налогов.

Многие аналитики в связи с этим считают, что дни Буша - великого мас­тера компромисса — закончились через три месяца после того, как он стал президентом. Используя атмосферу победы, опираясь как на консерваторов-популистов, так и на правое крыло Республиканской партии, он без особых потерь сумел провести свои налоговые предложения через Конгресс. Однако республиканцы - это еще не весь политический спектр страны. Существуют и демократы, оказавшиеся, правда, в незавидном положении после выборов.

Сохранится ли этот идейный консенсус в случае развития тенденции к экономическому спаду или победы демократов на промежуточных выборах 2002 г., - пока неясно. К тому же реальные линии раздела между демократами и республиканцами могут проходить в моральной сфере (проблема абортов, половое воспитание, роль религии в общественной жизни).

Некоторые американские исследователи считают, что Буш стал президен­том в период временного политического затишья. У.Кристол, например, срав­нивает нынешнюю ситуацию в целом со спокойными, неидеологизированными и не предвещавшими серьезных идеологических переворотов выборами 1960 г., за которыми, однако, последовало множество грозных событий "самого крити­ческого" десятилетия Соединенных Штатов: негритянские бунты, политиче­ские убийства, студенческие волнения, движение "новых левых", антивоенные выступления и т.п.

Подобные оценки все же контрастируют с действиями теперешнего главы администрации, в частности с его намерением установить новый климат двух­партийного сотрудничества в Вашингтоне. Так, 30 апреля в Белый дом на празднование ста дней были приглашены все конгрессмены и сенаторы. Одна­ко демонстрация двухпартийности духа не состоялась: только 193 из 535 зако­нодателей воспользовались приглашением президента. Остальные, ссылаясь на парламентские каникулы, предпочли остаться в своих округах.

Демократы при этом отмечали, что слова Буша о сотрудничестве не были подкреплены действительным сотрудничеством. Первые инициативы Белого дома проводились через Конгресс в спешном порядке, без традиционных кон­сультаций и переговоров, которые, собственно говоря, и составляют основу лю­бого сотрудничества и компромисса.

Именно поэтому лидер меньшинства в Палате представителей Р.Гепхардт оказался разочарованным первыми ста днями новой администрации, которая, по его мнению, показала свою незаинтересованность в консенсусе и нежелание пройти свою половину пути навстречу демократам, без сомнения, мечтающим о реванше в 2002 и 2004 гг.

Согласно опросам "Вашингтон пост" и Эй-Би-Си, 54% американцев (против 34%) считают, что Бушу пока не удалось уменьшить политическую напряжен­ность в Вашингтоне и добиться настоящего духа двухпартийного согласия. Кстати говоря, в числе десяти приоритетов, названных избирателями, умень­шение партийной напряженности стоит на самом последнем месте. В апреле 40% американцев (против 50% в феврале) посчитали, что именно решение этой проблемы должно быть основным приоритетом. 92% опрошенных высказались за экономику, 86% - за образование[40] .

Президентство Дж.Буша, оказалось не таким уж однозначным: снижение налогов и успехи в борьбе с инфляцией сопровождались дефицитами федерального бюджета и ростом государственных расходов. Потом был "Контракт с Америкой" Н.Гингрича, предусматривавший значительное снижение налогов и радикаль­ные сокращения размеров и масштабов деятельности самого федерального правительства.

И наконец, Дж.Буш, претендующий на роль современного лидера консер­вативного реформизма, который в ходе своей избирательной кампании не ус­тавал говорить о важной роли государства в сферах образования, здравоохра­нения и социального обеспечения. Однако, поддерживая правительство на сло­вах, он, как свидетельствуют первые месяцы его президентства, хочет ограни­чить его фактически. Об этом говорит прежде всего предложенный им бюджет, предусматривающий в 2002 г. 4%-ный рост правительственных расходов (в 2000 г. они выросли почти на 9%). Тем самым Буш скорее всего надеется соз­дать новое консервативное большинство, необходимое для проведения рейга-нистской политики.

Очевидный сдвиг Буша вправо спровоцировал недовольство на левом поли­тическом фланге Америки. Действительно, первые месяцы республиканцев у власти несколько успокоили консерваторов, но зато раздражили многих либе­ралов. Сам того не желая, Буш вдохнул энергию во многих своих политиче­ских оппонентов и вызвал оживление среди тех демократов, которые после окончания президентской кампании по самым разным причинам снизили свою активность. Группы экологистов, профсоюзы, организации в защиту прав на аборты получили своеобразный стимул для создания массовой базы для выбо­ров нового, более умеренного президента.

Однако даже спустя семь месяцев после прихода к власти Буша[41] , амери­канцы все еще мало знают о том, что представляет собой их новый президент, каковы его знания, необходимые для того, чтобы занимать столь высокий госу­дарственный пост. Неизвестно, что в действиях президента является его лич­ным консерватизмом, а что привнесено Республиканской партией или консер­вативным истеблишментом. И наконец, главная проблема: куда стало исчезать то "сострадание", о котором так много говорилось кандидатом республиканцев в период избирательной кампании?


Глава III. Внешнеполитическая стратегия США.

3.1. Проблемы обновления американо-российских отношений.

Оглядываясь на события 10-летней давности - период развала Советского Союза и рождения реформируемой и демократизирующейся Российской Фе­дерации - можно заметить, как в Вашингтоне, так и в Москве, весьма боль­шие надежды на будущее американо-российского партнерства, которое было одной из основ "нового экономического порядка" - если употребить часто ис­пользовавшуюся фразу в администрации Джорджа Буша-старшего. При­шедшая ей на смену администрация Клинтона следовала этому политическо­му направлению и говорила о "стратегическом партнерстве" с Россией и о "стратегическом альянсе" с российской реформой[42] .

К сожалению, этим большим надеждам на улучшение американо-российских отношений, которые имелись у администраций Буша-старшего и Клинтона, а также у Ельцина в Москве, не суждено было полностью осущест­виться, поскольку двусторонние отношения за последние 10 лет шли неста­бильным курсом. Сегодня умы многих людей заняты проблемой быстро разви­вающегося "рынка медведей" (биржевой рынок, который играет на пониже­нии курса акций). Думаю, что было бы уместно предположить, что американо-российские отношения также находились в состоянии "рынка медведей". Но в отличие от американских рынков обыкновенных акций, кото­рые переживали, беспрецедентный бум в течение большей части 1990-х годов, период подъема американо-российских отношений был очень коротким, а за­тем целый ряд проблем привел к постепенному затуханию этих отношений. Все мы хорошо знакомы со многими досадными проблемами, которые отбро­сили назад американо-российские отношения - разочарованность России не­большими размерами помощи Запада, Босния, экспансия НАТО, финансовый крах России в 1998 г., война в Косово, а в 2000 г. - дебаты по поводу нацио­нальной противоракетной обороны.

Что касается внутренней жизни России, то можно сослаться на правдопо­добный аргумент о том, что при президенте Путине ситуация улучшилась за последние 18 месяцев, появилась некоторая стабильность, а российская эко­номика в 2000 г. имела почти 8%-ный темп роста. Труднее найти доводы в пользу того, что американо-российские отношения улучшились, а атмосфера по меньшей мере последних двух месяцев с крупным шпионским скандалом, когда высокопоставленные официальные лица американского правительства характеризуют Россию как угрозу безопасности в таких выражениях, кото­рые мы не слышали более 10 лет, дает ощущение того, что Йоги Берра назвал «снова "дежа вю"».

Сегодня задача не заключается в том, чтобы проанализировать собы­тия последних 10 лет, пытаясь ответить на извечный российский вопрос: "Кто виноват?" - этим уже достаточно занимались в Вашингтоне, особенно в ходе избирательной кампании 2000 г.

Эта попытка была мотивирована тем, что близость взглядов теперешней президентской администрации в Москве и пришедшей администрации в Ва­шингтоне обеспечила благоприятный момент для переоценки того, как изме­нились дела по сравнению с началом 1990-х годов и какие новые подходы к вопросу отношений с Россией. По мнению, по мере того, как команда Буша (мл.) будет фор­мулировать свою внешнюю политику, выяснится, что свежий взгляд принесет наибольшую пользу как раз американо-российским отношениям.

Существуют две серьезные идеи, которые формируют концептуальную суть подхо­да к российской политике. Первая заключается в том, что, несмотря на то, что холодная война окончилась около 10 лет назад, нам (и Соединенным Штатам, и России) не удалось воспользоваться широкими возможностями, которые нам представились с окончанием холодной войны, чтобы сделать этот мир гораздо безопаснее. Вторая идея, которой значительно затрагивающая внутреннее преобразование России, заключается в том, что если Россия стремится быть "великой европейской державой" — о чем в разное время заявляли как господин Ельцин, так и господин Путин, то она должна понимать, что все великие европейские державы сегодня яв­ляются рыночными демократиями с хорошо устоявшимися юридическими системами, которые подчиняются нормам, относящимся к правам человека, к свободе средств массовой информации и к здоровым социальным условиям[43] .

Многие разочарования, касающиеся российских внутренних преобразова­ний за последнее десятилетие, привели к выводу о том, что путь к успеху здесь оказался гораздо более длительным, чем многие думали. В американ­ских политических кругах существует растущая тенденция вообще не под­держивать эти преобразования и просто концентрироваться на вопросах без­опасности как конечной цели нашей политики в отношении России. Это было бы ошибкой, поскольку, если усилия России в области внутренних реформ в конечном счете не увенчаются успехом или же если она преуспеет в этом только наполовину, то это приведет к тому, что Россия будет менее интегри­рована с Западом и с мировой экономикой. Такая Россия сможет внести меньший вклад в международный порядок и таким образом с большей веро­ятностью будет угрожать американской национальной безопасности по широ­кому кругу вопросов. Но как мы не можем забывать о внутренних преобразо­ваниях в России, так мы и должны понимать, что наша способность оказывать на нее влияние в позитивном смысле весьма ограниченна, тогда как воспри­ятие Россией нашего "вмешательства в ее внутренние дела" может уже обер­нулось во вред репутации Соединенных Штатов не только в умах представи­телей российской консервативной и либеральной элит, но также и среди бо­лее широких слоев населения.

Стержневые вопросы безопасности. Грядущее десятилетие должно предложить многообещающие возможности для Соединенных Штатов и Рос­сии в том, чтобы обеспечить гораздо большую безопасность в их двусторонних ядерных отношениях, чтобы радикально сократить их ядерные арсеналы, тем самым усиливая режим нераспространения. Достижение этих целей, однако, потребует от правительства США решительно отказаться от образа мышле­ния времен холодной войны, который влияет во многом на формирование ядерной политики и политики безопасности США в отношении России. Поли­тика Москвы страдает тем же недугом, только еще более усиленным углуб­ляющейся слабостью ее обычных сил. Несмотря на то, что значительный прогресс в области ядерной безопасности был достигнут в 1990-е годы, а Глория Даффи работала упорно и успешно в Министерстве обороны в первой администрации Клинтона, за последние годы этот прогресс замедлился. В Вашингтоне, и не только там, снова и снова говорилось, что если во время хо­лодной войны угроза со стороны России имела место из-за ее силы, то сегод­ня эта угроза происходит больше от слабости России. И все же политика США в области стратегических вооружений никогда не изменялась так, что­бы отражать это качественно новое условие. Настало время смелых инициа­тив, которые позволят занять проблеме ядерных вооружений в США новое место, чтобы более эффективно обеспечить американскую национальную без­опасность.

Сокращение вооружений. В настоящее время как Россия, так и США имеют более 6000 единиц стратегических вооружений, а по соглашению СНВ-2 это число должно снизиться до 3000-3500. Конечно, и эти цифры превосхо­дят наши нужды. Теперь мы, как и Россия, находимся перед лицом совер­шенно другой угрозы и все еще остаемся по существу на позициях холодной войны. В России есть более 2000 целей для нанесения нами там ядерного уда­ра. Конечно, такое количество никому не нужно, и только анахроничная прак­тика определения этих целей, унаследованная от времен холодной войны, может оправдать американский ядерный арсенал числом более 1000-1500 боеголовок в недалеком будущем. Новая администрация должна пойти на смелый шаг по одностороннему сокращению американского арсенала до уров­ня, соизмеримого с изменившимися обстоятельствами. Из-за старения своих вооружений и финансовых затруднений русские, вероятно, снизят этот уро­вень где-то к 2010 г., поэтому они предложили этот уровень для Договора СНВ-3. Президент Буш заявил о важности отхода от парадигмы холодной войны и о рассмотрении односторонних мер. Это прозвучало в обращении к нации о внешней политике, сделанном в Библиотеке Рейгана после избрания Буша на пост президента. В этом есть своя неоспоримая логика. Если между­народная система больше не определяется американо-советской конфронта­цией, то зачем Соединенным Штатам и России оставаться в рамках этих ус­таревших ядерных взаимоотношений? Более отдаленной задачей для Соеди­ненных Штатов и России будет трансформация их ядерных взаимоотношений в следующем десятилетии. Суть этого мероприятия - значительно сократить арсеналы, которые не находились бы в состоянии боевой готовности (как это сегодня наблюдается в Англии и Франции)[44] .

Односторонние меры по сокращению ядерных арсеналов вызывают озабо­ченность тех, кто занимается контролем над вооружениями, потому что без договоров существует риск потери режима контроля, который важен и для содействия сокращениям, и для поддержания доверия. Мы предлагаем, одна­ко, чтобы Соединенные Штаты и Россия предприняли энергичные меры для большей прозрачности в двусторонних ядерных отношениях с тем, чтобы усилить стратегическую стабильность. Даже если бы администрации Буша и Путина резко сократили бы свои ядерные арсеналы до уровней, составляю­щих одну десятую часть от времен пика холодной войны - т.е. около 1000 бое­головок - ядерное устрашение по-прежнему определяло бы стержень амери­кано-российских стратегических отношений. Мы должны понимать, что сни­жение до гораздо более низких значений, не говоря уже о снижении до нуля, является не сиюминутным предложением, поэтому нам придется довольно продолжительное время жить в этом мире ядерного устрашения. И все же нет достаточного основания для сохранения немедленной боеготовности на уровне холодной войны, а также оперативного положения, дающего возмож­ность нанести массированный контрудар за несколько минут. Преднамерен­ный удар какой-либо из сторон сегодня фактически невозможно вообразить. Самая непреодолимая угроза в нынешнем десятилетии - это непреднамерен­ный или случайный ядерный конфликт. Соединенным Штатам и России сле­дует предпринять совместную инициативу для того, чтобы оттянуть время, необходимое для начала ядерного удара, с минут до часов, а затем - с часов до дней. Для этого потребуются кропотливые переговоры, результаты которых обеспечат большую прозрачность и доверие в отношениях, и помогут также в контроле над сокращениями вооружений.

Сегодня самая большая опасность распространения происходит от возмо­жной утечки вооружений и или материалов деления ядра из бывшего совет­ского арсенала. Самое эффективное сотрудничество в области безопасности эры Ельцина-Клинтона имело место за счет программы Нанна-Лугара (CooperativeThreatReductionProgram), названной по имени ее авторов в Се­нате. До сих пор результатом этой программы была дезактивация систем дос­тавки почти 5000 ядерных боеголовок, превращение трех бывших советских республик в безъядерную зону, уменьшение опасности сотен тонн ядерных материалов и обеспечение занятости для тысяч ученых, занимавшихся воо­ружениями, которые были частично безработными из-за недостаточного фи­нансирования. Все это - менее, чем за 0,25% оборонного бюджета США; по моему мнению, это очень рентабельное вложение средств. И все же предстоит сделать гораздо больше.

Если Соединенные Штаты готовы тратить десятки миллиардов долларов в последующие 20—30 лет для создания национальной системы противоракетной обороны для противостояния угрозе, которая еще не существует, то Соединенным Штатам следует быть более чем готовыми потратить более значительную часть этой суммы для сдерживания уже существующей угрозы.

Как об этом последние пару лет говорили проблема противоракетной обороны имеет вероятность быть следующей крупной про­блемой в американо-российских отношениях. Русские считают, что Договор по ПРО, подписанный 29 лет назад, остается краеугольным камнем стратегичес­кой стабильности в мире. Позиция США при сильной поддержке Республи­канской партии основывалась на том, чтобы доказать, что Договор по ПРО является анахронизмом, пережитком холодной войны, который более не спо­собствует нашим интересам безопасности в тех изменившихся условиях, с которыми мы сталкиваемся сегодня. Этот аргумент защищался с почти рели­гиозной страстью приверженцами каждой позиции, и как сказал один муд­рый раввин, "вы оба правы"[45] .

Ряд государств выделяет значительные ресурсы на программы баллисти­ческих ракет, и, конечно же, возможно, что через 10-15 лет будет больше го­сударств, которые будут в состоянии нанести ущерб Соединенным Штатам путем доставки оружия массового уничтожения на баллистических ракетах. Вашингтону следует уделить этой проблеме больше внимания; не сделать этого было бы безответственно. С другой стороны, последствия решения США выйти в одностороннем порядке из Договора по ПРО будут, вероятно, весьма дестабилизирующими для международной системы. Усилия по сокращению вооружений и усилия, направленные на обеспечение безопасности американо-российских ядерных отношений будут, по всей вероятности, поставлены под угрозу. Китай, скорее всего, решит создать больше ядерных ракет раньше, чем это предусмотрено в нынешних планах модернизации; до сих пор он был весьма сдержанным в развитии своих ядерных сил. Активность Китая окажет влияние на Индию с последующим воздействием на Пакистан. То, что делает Китай, может заставить Японию поставить под вопрос доверие к американ­ской ядерной гарантии - Токио может очень быстро создать ядерные силы, если решится на это. Неудача достичь соглашения с Россией о будущем Дого­вора по ПРО, безусловно, приведет к более тесному сотрудничеству в области безопасности между Россией и Китаем - этого мы, конечно же, не хотим, и по этому поводу сами русские испытывают двойственное чувство. Потом сущест­вуют союзники в Европе, которые без всяких исключений выразили свою поддержку сохранению Договора по ПРО с Россией.

Короче, мы рискуем поставить под угрозу наши самые важные союзниче­ские отношения и способствовать более глубокому сотрудничеству между на­шими серьезнейшими потенциальными противниками, а также, вероятно, разрушить режим нераспространения, если мы не отнесемся к проблеме ядерной обороны с величайшей мудростью и искусной дипломатией..

Нам нужно предпринимать все усилия для того, чтобы превратить вопрос о противоракетной обороне из теперешней самой большой угрозы американо-российским отношениям в величайшую возможность для реального сотрудни­чества в области безопасности. В июне 2000 г., а также в апреле 2001 г., рус­ские признали, что Соединенным Штатам, России и Европе следует совместно заняться обсуждением и анализом этой угрозы с целью разработать объеди­ненные меры для того, чтобы устранить эту угрозу Путем политических и ди­пломатических средств и с помощью разработки эффективных оборонитель­ных систем. На данном этапе русские в своем предложении НАТО во время визита лорда Робертсона в Москву в феврале предложили такие дискуссии и сотрудничество, а также выразили мнение, что Россия и Европа больше, чем США, подвержены опасности ракетных нападений, поскольку системы сред­ней дальности больше разработаны в странах, которые практически все нахо­дятся на периферии Российской Федерации (Иран, Индия, Пакистан и т.д.), чем МБР, которые могли бы угрожать Соединенным Штатам. Было высказано много предположений о том, насколько искренни российские предложения, или же они больше символичны и предназначены главным образом для того, чтобы задержать какое-то распространение ядерного оружия и отколоть США от их союзников. Заместитель председателя Комитета по обороне Госу­дарственной думы и один из ведущих специалистов России по ядерным стра­тегическим вопросам Алексей Арбатов сказал , что Соединенные Штаты и Запад сде­лают ошибку исторического масштаба, если не примут российское предложе­ние всерьез, поскольку сотрудничество по вопросу об угрозе распространения и совместная разработка систем против этой угрозы несут в себе семена ре­альной интеграции России и Запада в области безопасности.. Тем не ме­нее, к этим дискуссиям необходимо отнестись в высшей степени серьезно. Как раз сейчас администрация Буша вновь обратилась к вопросу о противоракет­ной системе и, естественно, к российской политике в целом.

Но, конечно, с русскими ничто никогда не бывает просто и открыто. Тогда как, с одной стороны, российское правительство выразило желание сотрудни­чать с США и Европой в том, чтобы устранить ракетную угрозу, американ­ское правительство, с другой стороны, много лет было озабочено ролью рос­сийских ученых, инженеров и предприятий в распространении ракетно-ядерных технологий в так называемых "проблемных государствах" или государствах-"изгоях". Отделение целенаправленных, санкционированных госу­дарством мероприятий по распространению от мероприятий по распростране­нию, не санкционированных государством и не контролируемых эффективно государством, является очень трудной проблемой в хаотичной постсоветской России. Многие рассекреченные, неподтвержденные сообщения рассказывают о российских ученых и экспертах по технологиям, уехавших из России, чтобы работать в северокорейских, китайских и иранских лабораториях, институтах и на заводах. Есть также сообщения о русских, которые предоставляют по­мощь этим и другим программам вооружений электронными средствами, ос­таваясь в России. В некоторых случаях го­сударству может быть удобно иметь "правдоподобную отрицаемость" для та­ких мероприятий, а в других случаях они действительно могут быть вне госу­дарственного контроля. Эта проблема подчеркивает важность оказания помо­щи безработным или частично занятым российским ученым в области воору­жений и экспертам в области технологий, а также потребность в американ­ских людских и технических ресурсах отслеживания ситуации[46] .

Вопрос о передачах вооружений и технологии будет трудным как для Со­единенных Штатов, так и для России, поскольку это та область, где наши ин­тересы в некотором смысле просто расходятся. Русские мотивируют передачи этих технологий двумя моментами: экономической и национальной безопасно­стью. Продажа вооружений – это сфера, где российская промышленность может быть конкурентоспособной, а военно-промышленный комплекс (ВПК) нуждается в заказах, поскольку российские поставки вооружений за послед­ние годы резко упали. В 2000 г. объем российских продаж вооружений соста­вил сумму около 4 млрд. долл. (около 15% от сделок США по вооружениям, и намного ниже уровня советского периода), и двумя основными клиентами яв­ляются Китай и Индия - на уровне 1 млрд. долл. в год, а решение возобно­вить продажу оружия Ирану за несколько лет сделают Иран третьим круп­нейшим клиентом русских. Российская проблема заключается в рынках: пока русские не имеют доступа на традиционные американские и европейские рынки, они будут вынуждены искать их в местах, которые нам не нравятся. Нужно дать возможность русским продавать оружие, которое они производят, например, в Европе, где Россия потеряла свой самый боль­шой рынок после распада Организации Варшавского договора. Нам также нужно понять, что продажа вооружений Россией существенно помогает рос­сийскому ВПК выжить, и понятно, что российские лидеры считают, что выживание пусть даже самой маленькой части старого советского военно-промышленного комплекса отвечает российским национальным интересам.

Другой вопрос, который нам нужно иметь в виду, заключается в следую­щем: то, как Россия осознает свои интересы в области безопасности, ес­тественно, в некоторых случаях расходится с нашим собственным восприяти­ем, и это естественно, потому что Россия стоит перед лицом совершенно других стратегических условий. Это напрямую применимо и к ме­ждународной безопасности. Россия по периферии окружена на юге и на вос­токе целым рядом растущих держав международной системы в то время, как ее собственная мощь резко уменьшилась. Конкретно имеем здесь в виду Ки­тай и Индию, и в меньшей степени Иран. Россию отчасти можно понять в ее попытках сотрудничать с этими государствами для продвижения своих собст­венных интересов. Существуют геополитические причины для этих отноше­ний, которые напрямую не мотивируются желанием противостоять Соединен­ным Штатам, а эти продажи оружия нельзя объяснить только желанием про­тивопоставить себя США. Ясно, что есть такие аспекты этих отношений и продаж вооружений, которые идут вразрез с нашими интересами, но многие из этих проблем России не касаются Соединенных Штатов, несмотря на под­стрекательскую риторику некоторых российских политологов и правительст­венных официальных лиц.

И наконец, несколько слов о европейской безопасности и НАТО. Из-за огромной территории России, ее военной мощи, социально-экономических трудностей и сложного смешения совместных интересов и противоречий с Западом, она явно не вписывается в возникающую архитектуру евро-Атлантической безопасности. Культурная самобытность России столетиями испытывала противоречие между восхищением и пренебрежением по отноше­нию к экономическим и политическим достижениям Европы. Россия никогда не могла полностью решиться - хочет ли она присоединиться к "общему ев­ропейскому дому", как об этом говорил бывший президент Горбачев, или же остаться в стороне в своем уникальном евразийском величии. Что еще больше усложняет ее "почти шизофрению" по отношению к Западу: в прошлом деся­тилетии Россия из всех великих держав в современной истории испытала самое резкое падение национальной мощи, и Европа - это место, где россий­ская внешнеполитическая элита наиболее остро чувствует последствия совет­ского краха.[47]

Несмотря на горечь и разочарование недавних лет, американские полити­ки и аналитики России не должны полностью сбрасывать со счетов с трудом завоеванные достижения, которые поддерживают мнение о том, что более ко­оперативный подход партнеров по Североатлантическому союзу к России бу­дет важен для поддержания и развития европейской безопасности. Бывший российский премьер-министр Виктор Черномырдин наряду с бывшим прези­дентом Финляндии Ахтисаари помогли провести переговоры о завершении войны в Косово, эффективно предотвратив дальнейшую опасность натовского "распутывания" в Косово. Россия понимает, что она должна установить модус вивенди с НАТО, выступающей в качестве первостепенного института безопа­сности в Европе, и мы должны энергично поработать, чтобы это произошло. Процесс расширения НАТО необходимо продолжать, и никакое государство не должно иметь явного или подразумеваемого права вето по вопросу о при­соединении к альянсу других государств. Тем не менее, предлагаем НАТО быть более осмотрительной в приглашении бывших советских республик к присоединению, и, конечно, имеем здесь в виду главным образом государства Балтии.

К сожалению, в 1990-х годах вопрос о расширении членства и миссии 'НАТО отнимал слишком много времени у политиков. В то время, когда тра­диционные риски в области безопасности, связанные с соперничеством вели­ких держав в Евразийском регионе, резко уменьшились, спорам по поводу НАТО в 1990-е годы было отдано слишком много сил, которые должны были быть брошены на решение растущих нетрадиционных вопросов безопасности. Сегодня и завтра такие проблемы, как ослабление государства, ухудшение окружающей среды, эпидемические заболевания, безопасность ядерных мате­риалов, миграционные потоки и неблагоприятные демографические тенден­ции, преступность и коррупция, а также другие вопросы представляют собой гораздо более непосредственные угрозы для российской и более широкой ев­ропейской безопасности. Эти угрозы являются трансграничными по природе и поэтому представляют собой непосредственную угрозу для Евразийского ре­гиона в целом. Лицам, определяющим политику, неправительственным орга­низациям, а также ученым нужно искать гораздо больше ресурсов для того, чтобы заниматься этими общими проблемами и находить общие решения. И опять-таки, многие вопросы безопасности, которые касаются России и Евро­пы, не затрагивают США. По этой же причине расширение Европейского Со­юза дальше на восток будет оказывать гораздо больше реального воздействия на российские интересы, особенно экономические, чем расширение НАТО; российским аналитикам и лицам, определяющим политику, нужно уделять больше внимания этим вопросам, чем гневному возмущению по поводу опас­ностей НАТО.

Существует одно крайне важное событие за последние десять или более лет, которое в некотором смысле остается либо неожиданным, либо недопоня­тым, но которое значительно изменяет структурные условия американо-российских отношений. Асимметрия в мощи между США и Россией, используя масштаб экономики в качестве ключевого мерила, суще­ствовала в начале 1990-х годов, но эта асимметрия намного увеличилась при том, что США за это десятилетие набирали силу, а Россия, если хотите, "заваливалась". Это означает, что Российская Федерация имеет относительно гораздо меньше экономического, военного и политического влияния в между­народных делах, чем десять лет назад, и, следовательно, ее приоритет во внешней политике США уменьшился. Эту мысль новая администрация Буша передавала России целым рядом способов - начиная с перестройки структу­ры Совета национальной безопасности, чтобы придать ей более низкий при­оритет, и кончая демонстрацией весьма незначительного энтузиазма по поводу будущей встречи Путина и Буша.

В то время, как отношения между США и Россией постепенно становятся все менее приоритетными в каждой из столиц, что это - естественное явление по мере того, как мы все дальше уходим от кон­фронтации сверх держав эпохи холодной войны. Однако это не означает пре­допределенности наших двусторонних отношений как неприятельских.

3.2. Политическое вмешательство по отношению к Ираку.

Явная решимость США начать войну с Ираком Саддама Хусейна, будь на то одобрение ООН или нет, начинает вызывать у интеллектуальной элиты Запа­да глубокие сомнения в обоснованности политики Джорджа Буша, а заодно и его ближайшего союзника - английского премьера Тони Блэра. Возникает слишком много вопросов, на которые нет ответов.

Пожалуй, наиболее бескомпро­миссно эти сомнения выразил английский писатель Джон Ле Карре, напечатавший в лондонской га­зете «Тайме» статью под красноречи­вым заголовком «Соединенные Штаты сошли с ума». Знаменитый сочинитель шпионских романов, ранее не замечен­ный в особом антиамериканизме, на этот раз не выбирает выражений. Вот что он, в частности, пишет: «У Америки очередной приступ исто­рического помешательства, причем ны­нешний хуже всех, что я могу припом­нить, — хуже периода маккартизма, ху­же Залива свиней (попытка высадки американского десанта на Кубу после прихода к власти Фиделя Кастро), а в долгосрочной перспек­тиве, возможно, катастрофичнее вьет­намской войны"[48] .

Реакция на теракты 11 сентября 2001 года превзошла все, на что мог наде­яться бен Ладен в своих самых гнусных мечтах. Как и во времена маккартизма, свободы, которые заставили весь мир завидовать Америке, систематически ограничиваются. Конформизм средств массовой информации США в сочета­нии с корпоративными интересами снова привели к тому, что споры, кото­рые должны бы охватить всю страну, идут лишь в статьях обозревательской элиты Восточного побережья.

Планы надвигающейся войны вына­шивались за годы до того, как Усама бен Ладен нанес свой удар, но именно он сделал возможным их осуществле­ние. Без бен Ладена клике Буша до сих пор пришлось бы объясняться по таким скользким вопросам, как победа Буша на президентских выборах, как дело «Энрон», как бесстыдное продвижение интересов богачей при беззастенчивом небрежении нуждами бедняков всего мира, как экология и уйма расторгнутых в одностороннем порядке международ­ных договоров. Этой клике, наверное, пришлось бы объясняться и по поводу поддержки продолжающегося игнори­рования Израилем резолюций ООН.

Как сооб­щают, сейчас 88 процентов американцев хотят войны. Военный бюджет США увеличен еще на 60 миллиардов долла­ров и достиг примерно 360 миллиардов. Готовится к принятию на вооружение новое поколение совершенного ядерно­го оружия, чтобы все мы могли вздох­нуть с облегчением. Но вот какую имен­но войну поддерживают или думают, что поддерживают, эти 88 процентов американцев, совершенно неясно. Вой­на какой длительности? Сколько амери­канских жизней она унесет? Во что обойдется американскому налогопла­тельщику? И поскольку большинство этих 88 процентов, несомненно, вполне добропорядочные и гуманные люди, стоит еще спросить — а скольких ирак­ских жизней будет стоить эта война?

Перенаправив гнев Америки с Усамы бен Ладена на Саддама Хусейна, Буш и его клика совершили один из величай­ших пиаровских трюков в истории. В результате, согласно недавнему опросу общественного мнения, каждый второй американец считает теперь, что ответ­ственность за удар, нанесенный по Всемирному торговому центру, несет Саддам. Но американскую обществен­ность не просто обманули. Ее запугали и держат в неведении и страхе. Этот искусно организованный невроз должен обеспечить Бушу и его соучастни­кам по заговору превосходные позиции на следующих выборах.

Те, кто не с Бушем, против него.

Религиозное ханжество, которое по­шлет в бой американские войска, воз­можно, самый отвратительный аспект сюрреализма готовящейся войны.

В Америке, где если и не друг перед другом, то уж перед ним-то все равны, в семье Бушей есть один президент, один экс-президент, один бывший директор ЦРУ, губернатор Флориды и бывший губернатор Техаса.

В 1993 году, когда экс-президент Джордж Буш-старший находился с ви­зитом в наидемократичнейшем коро­левстве Кувейт, чтобы выслушать слова благодарности за его освобождение, кто-то совершил покушение на его жизнь. ЦРУ считает, что за этим стоял Саддам. Отсюда и вопль Буша-младшего: «Этот человек хотел убить моего па­почку!» И ничего личного в предстоя­щей войне нет. Она просто необходима сама по себе. На то воля Божья. Она нужна исключительно для того, чтобы облагодетельствовать иракский народ свободой и демократией.

Чтобы стать членом команды, нужно верить в Абсолютное Добро и Абсолют­ное Зло, а Буш при всяческом содейст­вии своих друзей, семьи и Бога расска­жет нам, что есть что. Чего он нам не скажет, так это правды о том, почему мы собираемся на эту войну. На кон по­ставлена не «ось зла», но нефть, деньги и человеческие жизни. Беда Саддама в том, что он сидит на втором, крупней­шем нефтяном месторождении мира. А его вожделеет Буш, и кто поможет ему им овладеть, получит свой кусок пиро­га. А кто не помогает, не получит.

Багдад не представляет собой явной и непосредственной угрозы своим сосе­дям и уж вообще никакой — США или Британии. Саддамово оружие массового поражения, если оно у него еще есть, - ничто в сравнении с тем арсеналом Из­раиля или Америки, который они могут в любой момент на него обрушить. Речь идет не о нависшей военной или терро­ристической угрозе, а о необходимости экономического роста США. А еще Америке нужно всем нам продемонст­рировать свою мощь — Европе, России. Китаю, бедной и безумной маленькой Северной Корее, равно как и Ближнему Востоку. Показать всем, кто правит Америкой в ней самой и кем будет пра­вить Америка за своими рубежами.

Самое благоприятное для Тони Блэ­ра объяснение его роли во всей этой истории состоит в том, что, оседлав ти­гра, он был уверен, что сможет им уп­равлять. Не может, этот тигр загнал его в угол и Блэру от­туда не выбраться.

Самое смешное, что в этом углу Блэ­ра никто из лидеров оппозиции сейчас и пальцем не тронет. Трагедия Брита­нии, как и Америки, в том, что, когда наши правительства извращают факты, лгут и теряют доверие к себе, избира­тель просто пожимает плечами и отво­рачивается в сторону. Спасти свою карьеру Блэр может лишь в том случае, если в последнюю минуту международ­ные протесты и невероятно расхраб­рившаяся ООН заставят Буша сунуть пистолет обратно в кобуру, не сделав ни единого выстрела. Но как может ве­личайший ковбой мира прискакать до­мой без головы тирана, которую можно было бы показать ребятам?

Худшее для Блэра произойдет, если с санкции ООН или без нее он втянет нас в войну, которой, будь на то воля к энергичным переговорам, можно было бы избежать, в войну, которая обсуж­дается в Британии нисколько не демо­кратичнее, чем в США или в ООН. То­гда Блэр на ближайшие десятилетия испортит наши отношения с Европой и Ближним Востоком. Он поможет спро­воцировать непредсказуемые акции возмездия, серьезные волнения в стра­не и региональный хаос на Ближнем Востоке. Добро пожаловать в стан по­борников этичной внешней политики!

Есть и промежуточный, но малове­роятный вариант — Буш начинает войну без одобрения ООН, а Блэр ос­тается в стороне. Тогда можно сказать «прощай» особым отношениям с США.

Полтора года «дипломатической войны» вокруг Ирака заверши­лись. Утром 20 марта мир вступил в войну реальную, причем с непредсказуемыми последствиями[49] . Агрессия США против Ирака подвела черту под существующей системой международной бе­зопасности. На смену праву закона и логики пришло право эмо­ций и силы. В истории человечества началась новая эпоха, кото­рая может закончиться ее концом. Пока, правда, сохраняется надежда, что этому мрачному прогнозу не суждено сбыться. Но кто знает, что будет после второй войны в Персидском заливе. (Сноска континент18 с.)

После встречи лидеров США, Вели­кобритании и Испании на Азорс­ких островах стало понятно, что решить «иракскую проблему» мирны­ми средствами не удаст­ся. Лидеры «тройки» в ультимативной форме потребовали от СБ ООН определиться со своей по­зицией. Совету Безопас­ности на это отвели все­го 24 часа, которые Дж. Буш-младший окрестил «моментом истины». И в этом он, безусловно, прав. Если бы против­ники силового решения «иракского вопроса» по­шли на уступки, то у че­ловечества никакой на­дежды не осталось бы.

К вечеру 17 марта стало ясно, что новая резолюция не пройдет. Поняв, что до 11 из 15 членов СБ ООН могут проголосовать против, а трое его постоянных членов готовы использовать свое право вето, США и Великобритания отозвали проект сво­ей резолюции. И хотя Россия, Франция и Германия предложили созвать 18 марта экстренное заседание Совета Бе­зопасности на уровне глав МИД, а ру­ководители ооновских инспекций Ханс Блике и Мохаммед аль-Барадеи заяви­ли, что представят СБ ООН новый док­лад о сотрудничестве Багдада, США на все эти жесты уже не реагировали.

Такое развитие событий в ООН было равнозначно поражению, особен­но для Дж. Буша, который не далее как 6 марта публично выражал уверен­ность, что резолюция будет поддержа­на большинством членов СБ, и тогда Америка сможет заявить о своей «мо­ральной победе». Отзыв резолюции продемонстрировал, что «игры с ООН» закончились, Совет Безопасности из предполагаемого союзника превратил­ся в противника, а потому может быть списан со счетов за «никчемностью». Сутки мир провел в напряженном ожидании. 18 марта слово берет президент США Дж. Буш, обращаясь к нации.

Как и в прежних выступлениях, аб­солютно никакой аргументации, ника­ких доказательств, сплошные эмоции и апелляция к исключительности Амери­ки. Дж. Буш подчеркивает, что «Совет Безопасности ООН не сумел справить­ся со своими обязанностями, а потому мы намерены выполнить свои». Суть ультиматума - «Саддам Хусейн и его сыновья должны покинуть Ирак в те­чение 48 часов. Отказ сделать это при­ведет к военному конфликту, который начнется тогда, когда этого захотим мы». Отсчет времени пошел, для мира начались другие 48 часов.

Уже через несколько часов Багдад покинули инспектора ООН, для всех стало окончательно ясно: война неизбежна. Правда, оставалась, хотя и смутная, но надежда, что Саддам Ху­сейн покинет Ирак. Такие планы ак­тивно обсуждались в течение конца февраля - начала марта, и некоторые государства, причем не только из чис­ла стран исламского мира, готовы были предоставить ему политическое убежище. Сомнения развеял пресс-сек­ретарь Белого дома Ари Флейшер: «Даже если иракский лидер Саддам Ху­сейн покинет страну, американские войска все равно войдут в Ирак, толь­ко на этот раз мирно, потому что у иракских войск не будет приказа напа­дать и открывать огонь». Следователь­но, при всей эмоциональной риторике администрации Белого дома и личной неприязни семьи Бушей к Саддаму Ху-сейну основная причина войны все-таки в другом.

Накануне совещания на Азорских островах вице-президент США Дик Чейни назвал цели операции в Ираке: разгромить любые силы, противостоя­щие США и союзни­кам; расформировать пра­вительство Саддама Хусейна; полностью уни­чтожить иракское ору­жие массового пораже­ния; обеспечить тер­риториальную целост­ность государств в ре­гионе; создать в Ираке по-настоящему народ­ное правительство. Воз­можно, что так оно и есть, хотя некоторые из этих целей и вызывают определенное сомнение. Но цели и причины суть разные категории. И о последних админи­страция Белого дома предпочитает не рас­пространяться[50] .

Однако, как и в лю­бом масштабном собы­тии, скрыть истинные причины операции в Персидском зали­ве не удается. Неспособность админи­страции Буша представить убедитель­ные свидетельства того, что Саддам Хусейн обладает оружием массового уничтожения и программами по его производству или связан с террористи­ческими организациями, а также нефтя­ные богатства Ирака и специфика не­фтяного импорта США задолго до на­чала операции привели к устойчивому стереотипу - эта война пахнет нефтью. И то, что в этом есть большая доля истины, стало понятно уже накануне войны. Первые ракеты еще не успели упасть на Багдад, а крупнейшие нефтя­ные компании уже начали дележ «шку­ры неубитого медведя». В западных средствах массовой информации по­явилось сообщение, что между крупными нефтяными компаниями началось соперничество за контроль над иракс­кими месторождениями, и победу в нем, вероятнее всего, одержат четыре крупнейшие корпорации: ExxonMobil, ChevronTexaco, Shell и ВР[51] .

Второй «жирный кусок» — заказы на послевоенное восстановление Ира­ка. По расчетам Центра стратегических и бюджетных расчетов США (CSBA), только гуманитарная помощь иракско­му населению обойдется в сумму от 1 до 10 млрд. долларов. На помощь в управлении страной потребуется от 5 до 12 млрд. Еще 10 миллиардов пой­дут на помощь союзникам США в ре­гионе. Самые крупные и неопределен­ные статьи послевоенного плана - «об­легчение долгового бремени» (от 10 до 361 млрд.) и «реконструкция» (от 10 до 105 млрд.). Таким образом, общие из­держки варьируются от минимальных 32 млрд. до максимальных 495 млрд. долларов.

Никто не сомневается в том, что войска антииракской коалиции доста­точно быстро разберутся с иракским сопротивлением. Но не подлежит со­мнению и то, что, самостоятельно от­странив высшее иракское руководство от власти, США поставят во главе каж­дого министерства «своих» людей, ко­торые и•будут руководить процессом «демократической» трансформации Ира­ка и восстановлением его разрушенной инфраструктуры. Кто будут эти люди конкретно, пока сказать трудно, а вот о компаниях, которые получат заказ в 900 млн. долларов на первичную ре­конструкцию в послевоенном Ираке, кое-что известно: среди них пять аме­риканских компаний, в том числе стро­ительные гиганты Bechtel и Fluor, a также нефтяная группа Halliburton, во главе которой ранее стоял вице-прези­дент Дик Чейни.

Третий «лакомый кусок» - военные заказы. По оценкам западных экспер­тов, стоимость трехмесячных военных действий в Ираке оценивается в 49 млрд. долларов. Его удлинение до по­лугода поднимает издержки до 73 млрд. Если же война затянется на срок до года, сумма взлетает уже до 121 млрд. долларов. Так что у тех, кто действительно стоит за войной США с Ираком, есть прямой резон особо не спешить с окончательной развязкой. Идеальный вариант — использовать как можно больше дорогостоящего оружия, разрушив при этом минимум инфраструктурных объектов. «Успеш­ная» операция в Афганистане подтвер­ждает эту логику: массированные бом­бардировки обошли стороной не толь­ко лаборатории по производству нар­котиков, но и маковые поля. Подтвер­ждение этому содержится и в ульти­матуме Дж. Буша, который, обраща­ясь к иракской армии, призывает ее неразрушать нефтяные скважины. При­зывает, кстати говоря, вполне осознан­но, поскольку оплачивать весь этот «банкет» Соединенные Штаты сами не желают. И Дж. Буш лукавит, когда го­ворит о том, что США «оплачивали подобные конфликты в прошлом», «Бурю в пустыне» образца 1991 года в основном профинансировала Сау­довская Аравия. Новая война, по-ви­димому, будет оплачена за счет само­го Ирака.

Все это говорит о том, что истин­ная причина войны - ни диктаторский режим Саддама Хусейна (с этим тези­сом никто и не спорит), ни мифичес­кая угроза миру, исходящая от этого режима (кстати говоря, за годы своего пребывания во власти Дж. Буш-млад­ший с большой убедительностью дока­зал, что сформированный им режим, несмотря на всю патетику о демокра­тических ценностях, содержит в себе большую угрозу), ни наличие у Ирака оружия массового поражения (инспек­тора ООН подтвердили, что на терри­тории Ирака такового нет), а элемен­тарные экономические интересы даже не США, а крупных транснациональ­ных корпораций, за которыми отчет­ливо просматривается силуэт далеко не последних фигур из администрации Дж. Буша-младшего.

Но есть еще одна, не менее, а воз­можно, и более значимая причина этой войны - личность самого президента Соединенных Штатов. Именно его ис­кренняя вера в «исключительность Аме­рики», в ее предназначение «сделать мир не только более безопасным, но и сделать его лучше, чем сейчас», его ис­ключительная набожность и олицетво­рение самого себя с неким мессией сыг­рали с Дж. Бушем злую шутку, сделав его всего лишь послушной марионеткой в руках стоящих за сценой кукловодов. Никто не оспаривает первенства Соединенных Штатов в современном мире. Международное сообщество бес­покоит другое: игнорирование США - страны, стоявшей у истоков формиро­вания современной системы междуна­родной безопасности, норм междуна­родного права, навязчивая идея об уни­кальности их роли, попытка навязать свои ценности другим странам и наро­дам, то, что США покушаются на са­мое святое в системе международных отношений - незыблемость государ­ственного суверенитета. И когда Дж. Буш с каким-то яростным упорством, достойным лучшего применения, гово­рит о войне и не желает слушать ника­ких аргументов, когда ООН использу­ется не как инструмент поиска мира, а как орган, придающий войне легитимные основания, когда Белый дом с не­скрываемой радостью воспринимает раскол Европы, когда в расчет не при­нимается политическая судьба даже ближайших союзников, возникает смутное ощущение того, что речь идет либо о каком-то известном лишь «по­священным» глобальном заговоре, це­лью которого является окончательный передел мира[52] .

Во всяком случае, единственное, чего добился Белый дом, начав воен­ную операцию в Ираке, это политичес­кого раскола мирового сообщества. Причем в данном случае теория С. Хантингтона не сработала: произошел не цивилизационный, а политический и мировоззренческий раскол. Какие де­мократические ценности может прине­сти новая администрация США Ира­ку, если она сама и созданные в после­днее время «новые демократии» извра­тили само это понятие. За войну про­голосовали не страны, народы или кон­фессий, а кучка чиновников от поли­тики, которые, возможно, купились на обещание получить кусочек с барско­го стола.

К сожалению, конкретные факты заставляют серьезно задуматься о глу­бинных мотивах современной полити­ки американской администрации, кото­рая под вполне осязаемые геополити­ческие и экономические интересы США пытается подложить некие мифологизи­рованные формулы. И действовать в со­ответствии с ними, что самое ужасное.

Какие бы обоснования ни выдвигались в качестве аргументов войны США с Ираком, одно обстоятельство остается все-таки преобладающим, поскольку именно оно лишено всякого полити­ческого и экономического смысла и строится исключительно на эмоциональном уровне. Обстоятельство это связано с тем, что Саддам Хусейн - персональный враг клана Бушей. В политику, как это уже было не раз в истории, вторгается пресловутый фактор «роли личности в истории»

3.3. Внешнеполитические связи с Казахстаном.

Развитие всесторонних отношений с крупнейшей державой современного мира - Соединенными Штатами Америки играет для Казахстана ключевую роль. Казахстан рассматривает эти отноше­ния в качестве долгосрочного приоритета, связанного с продви­жением своих национальных интересов на международной арене. Это вызвано множеством факторов, среди которых наиболее важ­ные - политический вес Америки на международной арене, со­действие обеспечению региональной безопасности, привлечение американского капитала в казахстанскую экономику.

Говоря о нашей стране, Президент США Б.Клинтон отметил, что "нефтяной экспорт Казахстана является ключом к его про­цветанию и, в конечном счете, к стабильности. Соединенные Штаты твердо поддерживают усилия вашей страны по созданию дополнительных экспортных трубопроводов. Мы надеемся, что эти усилия принесут плоды в ближайшем будущем, и будем про­должать поддержку этих усилий".[53]

Составной частью внешней политики США является эконо­мическая помощь новым независимым государствам на двусто­ронней основе, привлечение развитых западных стран и междуна­родных финансовых институтов к оказанию ими подобной помо­щи и поощрение американского частного сектора к инвестирова­нию в экономику этих государств.

Начало казахстанско-американским отношениям было поло­жено 25 декабря 1991 г. официальным признанием США Респуб­лики Казахстан как суверенного государства. На следующий день, то есть 26 декабря, между двумя странами были установлены пол­номасштабные дипломатические отношения на уровне послов.

Таким образом, США одними из первых признали Казахстан и первыми установили дипотношения, продемонстрировав тем са­мым свою заинтересованность в его утверждении в качестве неза­висимого государства.

В начальный период в связи с угрозой распространения ору­жия массового поражения на пространстве бывшего СССР Казах­стан рассматривался Соединенными Штатами в увязке с тремя другими новыми независимыми государствами. США проводили линию на присоединение Беларуси, Казахстана и Украины к До­говору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядер­ных государств, отказа ими от ядерного оружия и его полного уничтожения.

Тогда США преследовали три основные задачи при формиро­вании своей политики по отношению к данной группе государств. Во-первых, предотвратить распространение оружия массового по­ражения. Во-вторых, закрепить происшедшие трансформации пу­тем поддержки и продвижения демократических и общечелове­ческих ценностей. В-третьих, содействовать развитию рыночных реформ в новых независимых государствах.

Повышенное внимание США к Казахстану определялось глав­ным образом наличием на территории нашего государства 104 са­мых современных и эффективных межконтинентальных баллис­тических ракет наземного базирования SS-18 и 1040 ядерных бое­головок к ним. Естественным было стремление Вашингтона ос­лабить угрозу своей безопасности и не допустить появления но­вых ядерных государств в лице тех, кто наследовал ядерное ору­жие бывшего СССР.

Казахстан, со своей стороны, будучи последовательным сто­ронником идеи всеобщего ядерного разоружения, 22 мая 1992 г. в качестве одной из равноправных сторон Договора о стратегичес­ких наступательных вооружениях (СНВ-1) подписал Лиссабонс­кий протокол и взял на себя обязательство стать неядерным госу­дарством. При этом руководство Казахстана, сознавая важность' сотрудничества с США в процессе демонтажа и утилизации ядер­ного оружия, оценивало "ядерную составляющую" двусторонних отношений как преходящую и предпринимало последовательные шаги по созданию новой базы для долгосрочного и взаимовыгод­ного сотрудничества. Если США концентрировали внимание на ядерном аспекте отношений, то Казахстан с самого начала ставил вопросы развития торгово-экономического сотрудничества как гарантии укрепления независимости и безопасности страны.

Фундамент казахстанско-американского сотрудничества был заложен в ходе первого официального визита Президента РК Н.На­зарбаева в США в мае 1992 г., когда главы двух государств объя­вили об установлении "новых отношений". Как показывает опыт последующих лет, концепция "новых отношений" была вызвана не просто появлением нового независимого государства, но уче­том потенциала наших государств и перспектив сотрудничества. В ходе визита были подписаны Соглашение о торговых отноше­ниях, Договор о поощрении и взаимной защите капиталовложе­ний, Меморандум о взаимопонимании между Правительствами РК и США, Совместное заявление о заключении конвенции об избежании двойного налогообложения. С самого начала прямых контактов обе стороны исходили из того, что безопасность Казах­стана является одним из наиболее важных условий стабильности в Азии.

В последующее время динамика двусторонних отношений на­чала нарастать. Так, в 1992 г. Казахстан посетил ряд делегаций из США. Это - делегация Комиссии Конгресса СИТА по безопасно­сти и сотрудничеству в Европе, сенаторы Крэнстон, Сэм Нанн и Ричард Лугар. В ходе контактов и переговоров американская сто­рона выразила готовность оказать финансовое и техническое со­действие Казахстану в вопросах демонтажа ядерного оружия и выделить на эти цели необходимые финансовые средства. Пози­тивное отношение было проявлено США и по вопросу обеспече­ния безопасности Казахстана.

В декабре 1992 г. было подписано Соглашение о деятельности Корпуса мира США в Республике Казахстан, в соответствии с которым добровольцы из США приступили к оказанию помощи по осуществлению социальных и экономических реформ в Ка­захстане. Большую помощь получает наша страна по линии бла­готворительных и гуманитарных организаций.

В сфере экономических отношений приоритеты отдаются ин­вестиционному сотрудничеству в области энергетики, транспор­та, строительства, горнодобывающей промышленности, телеком­муникаций. В феврале 1993 г. в результате обмена дипломатичес­кими нотами вступило в силу Соглашение о торговых отношени­ях.

Казахстан и США приступили к развитию полномасштабного сотрудничества в области охраны окружающей среды в районе Аральского моря и Семипалатинской области. США обязались предоставить 15 млн. долларов на решение Аральской проблемы: оснащение медицинским оборудованием диагностического цент­ра в Кызылорде; питьевое водоснабжение, в частности, поставка и монтаж очистных сооружений; управление водными ресурсами.

Для детального изучения и подготовки финансовой програм­мы стабилизации и восстановления Аральского моря в июне 1993 г. в регионе побывала миссия Мирового банка, которая приняла решение на первый этап программы выделить 212 млн. долларов, в том числе на казахстанскую часть Приаралья - 57 млн. долла­ров.

Важным этапом в развитии казахстанско-американских отно­шений стал официальный визит в Алматы Вице-президента США А.Гора. В ходе состоявшихся переговоров было подписано Рамоч­ное соглашение о демонтаже шахтно-пусковых установок меж­континентальных баллистических ракет и пять соглашений по его осуществлению. Парафированы Хартия о демократическом парт­нерстве, Соглашение о сотрудничестве в области науки и техники и произведен обмен ратификационными грамотами по Договору о поощрении и взаимной защите капиталовложений.

Дальнейшему расширению двусторонних отношений способ­ствовал официальный визит Президента Н.Назарбаева в США в феврале 1994 г. Главами двух государств была подписана "Хар­тия о демократическом партнерстве"- основополагающий доку­мент, создающий базу для развития и углубления партнерских отношений между Республикой Казахстан и США по всему ком­плексу двустороннего сотрудничества. Впервые в Хартии нашла официальное оформление позиция США, заключающаяся в том, что безопасность, независимость, суверенитет, территориальная целостность и демократическое развитие Республики Казахстан являются для Америки вопросами наивысшего значения.

В Хартии указывается, что Казахстан, став первым государ­ством, ратифицировавшим Договор между СССР и США о сокра­щении и ограничении стратегических наступательных вооруже­ний (Договор о СНВ) в связи со статусом Республики Казахстан как государства-правопреемника бывшего Советского Союза, и присоединившись к Договору о нераспространении ядерного ору­жия в качестве государства, не обладающего ядерным оружием, осуществил ценный вклад в международную безопасность и про­цесс контроля над вооружениями.

Принципиально важное значение для безопасности Казахста­на имеет подтвержденное Соединенными Штатами обязательство вызвать немедленные действия Совета Безопасности ООН для оказания помощи нашей стране как государству-участнику ДНЯО, если наша страна станет жертвой акта агрессии или объектом уг­розы агрессии с использованием ядерного оружия.

Хартия стала программным документом, определившим раз­витие широкомасштабного сотрудничества на долговременной основе между двумя странами практически по всем направлени­ям казахстанско-американского взаимодействия. Факт подписа­ния такого документа на высшем уровне, безусловно, имеет исто­рическое значение. Хартия документально подтвердила установ­ление партнерских взаимоотношений с самой мощной державой мира. Поэтому можно сказать, что данный официальный визит Н.Назарбаева в США стал вехой в международной политике Ка­захстана.

Предусмотренные Хартией намерения развивать взаимодействие во всех областях, включая политику, торговлю и экономику, обо­рону и безопасность, науку, экологию, здравоохранение и куль­туру комплексно реализуются.

Весной 1994 г. начался процесс привлечения американских частных компаний в проекты, осуществляемые в рамках широко­масштабной приватизации. Так, состоялось подписание договора о приватизации Шымкентской кондитерской фабрики, новым хозяином которой стала компания "Рейнольде Набиско", круп­нейший американский производитель продуктов питания и сига­рет. Шымкентская кондитерская фабрика стала вторым в нашей стране крупным объектом приватизации по индивидуальному проекту с привлечением иностранных инвесторов.

Важнейшим аспектом казахстанско-американских отношений является сотрудничество по вопросам международной безопасно­сти. Казахстан вместе с США участвует в работе Специальной комиссии в связи с Договором о стратегических наступательных вооружениях и Договором о ракетах средней и меньшей дально­сти. В соответствии с Рамочным соглашением о демонтаже шахтно-пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет предусматривается оказание содействия Казахстану в де­монтаже СНВ на территории Казахстана на общую сумму в 84,5 млн. долларов. Присоединение Казахстана к ДНЯО предусматри­вает выполнение процедур контрол за ядерной безопасностью со стороны МАГАТЭ, а также установление системы экспортного контроля над материалами двойного назначения.

На нынешнем этапе двусторонних отношений особо важное значение уделялось устойчивости их качественного развития, рас­ширению правовой базы сотрудничества и активизации взаимо­действия практически по всему спектру отношений. Сейчас дей­ствует свыше пятидесяти двусторонних документов в политичес­кой, торгово-экономическои, социальной, научной и культурной областях.

Отличительными чертами развития казахстанско-американских отношений в последнее время являлись их поступательность, возросшая качественная содержательность, конкретность и прак­тическая направленность взаимодействия по всему спектру обо­юдных интересов.

Новый импульс казахстанско-американским отношениям при­дал ноябрьский (1997г.) визит Главы нашего государства в Соеди­ненные Штаты Америки. Визит был вызван объективной необхо­димостью приведения масштабов и качества казахстанско-американского сотрудничества в соответствие с их реальным потенциа­лом и новыми задачами. Основным итогом проведенных перего­воров и встреч стало выведение наших отношений на уровень стра­тегического партнерства, который, по признанию обеих сторон, является ключом к дальнейшему укреплению безопасности, не­зависимости, суверенитета, территориальной целостности и де­мократического развития Казахстана, а также стабильности и эко­номического процветания региона в целом.

По результатам переговоров с Администрацией США подпи­сано 18 двусторонних документов, среди которых необходимо от­метить Программу действий по экономическому партнерству. Она не имеет аналогов в практике межгосударственных отношений и является весомым дополнением к принятой в 1994г. Хартии о де­мократическом партнерстве. В число подписанных документов также входят соглашение о сотрудничестве в области мирного использования ядерной энергии и соглашение о взаимодействии и взаимной помощи между таможенными службами двух стран. Подписаны также два крупнейших коммерческих контракта по освоению Карачаганакского нефтегазоконденсатного месторож­дения и по разделу продукции Каспийского шельфа.

Заинтересованность американского бизнеса перекликается с нашим стремлением к обеспечению пропорционального развития всех отраслей экономики, особенно тех, которые станут в перспективе ключевыми элементами безопасности нашего молодого государства. Приоритетным является сотрудничество в сфере ком­муникаций, транспорта, горнодобывающей, перерабатывающей, химической, легкой промышленности, машиностроения, произ­водства высокотехнологичной продукции, продуктов питания, сельского хозяйства, туризма. Практически во всех этих секторах лидирующие позиции американских компаний неоспоримы. Они обладают необходимыми технологиями, средствами, опытом и новейшими методиками управления.

Внешнеторговый оборот между Казахстаном и США в 1998г. составил 280 млн. долларов, при этом экспорт - 170 млн. долла­ров, импорт - 110 млн. долларов. Для сравнения в 1996 г. экс­порт составил 59,4 млн. долларов, а импорт - 66,3 млн. долларов. Основную номенклатуру экспорта занимают сырьевые ресур­сы, нефть, черные и цветные металлы, продукты неорганичес­кой химии. Причем экспорт стальной продукции по сравнению с 1997г. увеличился в 10 раз. В структуре импорта доминируют оборудование, потребительские товары.

Объем американских инвестиций на начало 1999 года превы­шает 1,5 млрд. долларов и является крупнейшим в Центрально-азиатском регионе.

В настоящее время в Казахстане зарегистрировано 325 казахстанско-американских совместных предприятий и 96 компаний. В соответствии с Межправительственным соглашением по не­правительственным организациям (НПО), осуществляющим про­граммы помощи США для Казахстана, в республике функци­онируют свыше 50 американских НПО.

Развитию двусторонней торговли способствовало подписание Президентом Б.Клинтоном определения о полном соответствии Республики Казахстан статьям поправки Джексона-Вэника к Тор­говому Акту 1974 года, разрешающим распространение режима наибольшего благоприятствования без ежегодного продления.

США продолжали оказывать техническую помощь в вопросах вступления РК в ВТО. Вместе с тем, американская сторона обус­ловила свою поддержку решением Казахстаном следующих воп­росов: принятие более жестких обязательств по соблюдению по­ложений Бернской конвенции по защите прав интеллектуальной собственности; подготовка законов по антидемпингу, в области стандартов и сертификации.

Большие перспективы в двусторонних отношениях связаны с сотрудничеством в нефтяной сфере. Сейчас США рассматривают Казахстан как государство, способное в среднесрочной перспек­тиве стать одним из крупных мировых экспортеров нефти. Доля казахстанской нефти на мировом рынке будет немалой за счет выхода на запланированный объем добычи на месторождении Тенгиз и введения в эксплуатацию месторождений на Каспийском шельфе.

Большую роль в налаживании и развитии делового сотрудни­чества играет компания "Шеврон", одной из первых начавшая бизнес в нашей стране и на своем примере продемонстрировав­шая его потенциал. В США позитивно восприняли результаты деятельности компании в Казахстане. В результате деятельности СП "Тенгизшевройл" общий доход от добычи сырой нефти на Тенгизском и Королевском месторождениях в течение сорока лет должен составить 50 млрд. долларов. Начав освоение Тенгизского месторождения в 1993 г., "Шеврон" уже к концу 1997 г. обеспе­чил прибыль в более чем 80 млн. долларов. Получение прибыли за столь короткие сроки—это успех, какого компания не имела ни в одной другой стране, где ею ведутся разработки углеводород­ного сырья.

Контракт положил начало процессу широкомасштабного вов­лечения американского капитала в казахстанскую экономику. Национальная нефтяная компания "Казахстанкаспийшельф" со­вместно с шестью крупными западными нефтяными корпорация­ми, в числе которых американские компании "Мобил Ойл Ком-пани", "Шелл", "Тексако", "Амоко", "Экссон" учредили между­народный консорциум по разработке шельфа Каспийского моря.

В настоящее время в наши крупные проекты вовлечены практи­чески все ведущие нефтяные компании США. Серьезность пла­нов подтверждается тем, что их деятельность не ограничивается нефтедобычей, а включает в себя проекты комплексной перера­ботки сырья, создания локальной инфраструктуры, решения эко­логических, социальных вопросов на местах.

В Казахстане уже работают такие американские компании, как "Эм-Си-Ай", "Спринт", "Ай-Би-Эм", "Эппл", "Моторолла", "Эй-Ти-энд-Ти", которые занимаются внедрением системы оптиково-волоконной связи, позволяющей не только улучшить качество передачи обычных видов телефонно-факсимильной связи, но и обеспечивать передачу компьютерной информации, графических изображений и видеосигналов. Потенциал для привлечения аме­риканских компаний, работающих в этой области, еще далеко не исчерпан. Нужно наращивать усилия по привлечению других ком­паний в эту сферу казахстанской экономики. Но уже сейчас обо­юдная деловая заинтересованность, открытость казахстанского внутреннего рынка для иностранного участия, а также обеспече­ние правительством конкурентной рыночной среды, где инвесто­ры пользуются равными с национальными компаниями правами, позволяют оптимистично оценивать перспективу включения Ка­захстана в мировую информационную систему.

В области транспорта привлечение возможностей американс­ких компаний, занятых в сферах проектирования, строительства и управления транспортными магистралями и инфраструктурой, транспортного машиностроения, также весьма перспективно.

Не менее важное значение для экономики нашей страны бу­дет иметь сотрудничество с компаниями США по развитию гор­нодобывающего и перерабатывающего комплекса. Наличие в Ка­захстане различных видов минерального сырья, спрос на которое на мировом рынке будет возрастать, является хорошей предпо­сылкой для двустороннего сотрудничества.

Большой агропромышленный потенциал Казахстана заинте­ресовал американские компании "Артур Дэниеле Мидлэнд", "Джон Дирр", "Катерпиллар", "Ай-Си" в ведении бизнеса в об­ласти сельскохозяйственного производства, сельхозмашиностроения и производства продуктов питания.

Немаловажной для экономики Казахстана является и пробле­ма подготовки и переподготовки кадров. По программе "Болашак", учрежденной Президентом РК, различным грантам и про­граммам студенческих обменов в американских высших учебных заведениях обучается несколько сотен казахстанских студентов.

Отчетливо прослеживается настрой правительства США на содействие экономическому развитию в Казахстане, осуществле­нию реформы, реализации проектов в сфере промышленности, сельского хозяйства, инфраструктуры, финансов и услуг. Актив­на также роль американской стороны в мобилизации собствен­ных кредитов и средств международных финансовых институтов на конкретные проекты в Казахстане. Так, согласованы кредиты Всемирного банка на реформу финансового сектора в Казахстане, мелиорацию, восстановление Узеньского нефтегазового месторож­дения.

Важной сферой двусторонних отношений является сотрудни­чество в оборонной сфере. Большая помощь оказана в оснащении военно-морского флота Казахстана 6 патрульными катерами. Ка­захстан включен в список стран, выразивших заинтересованность в получении военных изделий, снимаемых с вооружения ВМС США.

Налаживается сотрудничество между министерствами оборо­ны РК и США. Развитие такого сотрудничества позволит привлечь средства американского частного сектора в оборонную сфе­ру Казахстана.

Развитие казахстанско-американских отношений характеризу­ется устойчивостью и обусловлено рядом факторов геополити­ческого и экономико-стратегического характера. К настоящему времени в США понимают значение Казахстана как государства, в среднесрочной перспективе способного стать одним из ключе­вых экспортеров нефти на мировой рынок. Здесь отмечается стрем­ление Казахстана к реализации общепризнанных принципов меж­дународного сообщества в области политики, экономики и права. Отмечается возросший объем информации о Казахстане, распро­страняемой в Соединенных Штатах.

Необходимость налаживания тесного взаимодействия с Казах­станом диктуется долгосрочными интересами США: обеспечение стабильного политического и экономического присутствия в на­шей стране; получение гарантированного доступа к богатым энер­гетическим и минеральным ресурсам и закрепление своих пози­ций на обширном рынке Центральной Азии; использование Ка­захстана как отправной точки своей политики в регионе Цент­ральной Азии.

Важным событием для казахстанско-американских отношений стало участие Президента РК Н.Назарбаева в юбилейном самми­те НАТО в Вашингтоне с 23 по 25 апреля 1999 г. В ходе саммита Глава нашего государства встретился с лидерами политического и делового мира Соединенных Штатов Америки. Президент Б.Клинтон отметил большую роль Казахстана в сохранении мира в регионе, в частности, инициативу по поддержанию мер доверия и стабильности в Азии. Президент США согласился с позицией Н.Назарбаева, что НАТО и ООН должны теснее работать с Росси­ей в решении проблем Европы и мира.

На встрече в Конгрессе выступили с речами такие влия­тельные политики, как бывший госсекретарь США Дж.Бейкер, советник Президента США по национальной безопасности С.Бер­гер, бывший советник по национальной безопасности З.Бжезинс-кий. Президент Н.Назарбаев, выступая на встрече, поддержал дан­ную идею и призвал Конгресс США принять законопроект. Глава' нашего государства рассказал о том, что Казахстан уже многое сделал для воссоздания Великого Шелкового пути, в частности, связал железнодорожной веткой Китай со странами Европы, об­новляет старые города на юге и западе страны.

Одним из основных событий последнего времени в казахстан-ско-американских отношениях стал визит Президента РК Н.На­зарбаева в США в декабре 1999 года. Переговоры с первыми лица­ми США однозначно подтвердили, что Вашингтон признал Ка­захстан в качестве своего долгосрочного партнера в регионе. Обо­стрение внутриполитической борьбы в России, ситуация в Чечне, динамичное развитие Китая и возрастание его внимания к наше­му региону, возникновение новых угроз стабильности централь-ноазиатских государств, в первую очередь, в форме радикального эктремизма, рост присутствия американского капитала в эконо­мике региона, особенно в энергетическом секторе - все это стало объективной основой для заявления Президента США Б.Клинто­на о том, что "Казахстан является якорем стабильности и незави­симости региона — главной стратегической цели США Централь­ной Азии".

Тогда же было проведено 6-е заседание Казахстанско-Американской совместной комиссии, в ходе которого был подписан пакет документов, среди которых: План военного сотрудничества меж­ду министерствами обороны РК и США на 2000 год; Протокол к "Программе действий по экономическому партнерству между РК и США по сотрудничеству в развитии агробизнеса и финансиро­вании сельского хозяйства"; Совместное заявление по сотрудни­честву в области малого бизнеса; Заключительный доклад Казахстанско-Американской совместной комиссии.

Практическое осуществление запланированных на 2000 год визитов в Казахстан Госсекретаря М.Олбрайт, министров энерге­тики и торговли США, нескольких групп конгрессменов США, безусловно, будут способствовать расширению и углублению казахстанско-американского партнерства, учитывающего приорите­ты стратегического развития РК и геополитические интересы США в регионе.


Заключение

США взяли на себя очень большую ответственность. Американцы счита­ют, что мир устроен неправильно. И надо сделать все, чтобы воспользо­ваться накопленной мощью, чтобы по­пытаться выстроить его лучшим обра­зом. И американцев безмерно раздра­жают те европейцы, которые не пони­мают мессианской роли США по спа­сению западной цивилизации. Навер­ное, самая ключевая фраза, которая была сказана президентом Бушем за все время нынешнего конфликта, была сказана месяц назад. Тогда Буш зая­вил, что это неправильно, что пятая часть всего человечества, те, кто ис­поведуют ислам, лишена истинных ценностей западной демократии. Пер­вым, по его словам, будет Ирак, где данные универсальные ценности будут реализованы в полной мере. Затем американские официальные лица ста­ли много говорить о народе Ирака, вспоминать механизм насаждения но­вых ценностей в оккупированных пос­ле Второй мировой войны Германии и Японии.

К большому сожалению, для всего мира, если этот план начнет реализовываться, то со­стояние хаоса всем нам наверняка обеспечено. Это действительно месси­анская задача - переустроить мусуль­манский мир по западным лекалам.

Многие из тех, кто опасается кри­зиса западной цивилизации, очень же­стко высказываются в адрес милли­онов европейцев и американцев, кото­рые выходят на демонстрации проте­ста. И действительно, мир ислама пос­ледние несколько десятилетий явно на подъеме, пусть даже с демографичес­кой точки зрения. И казалось, почему бы не предоставить США возмож­ность решить Большую исламскую проблему, пусть даже подвергнув со­мнению либеральные ценности. Но ев­ропейцы понимают, что цена вопроса слишком высока, и они явно не гото­вы идти на фронт борьбы за переуст­ройство мусульманского мира. Тем более они не готовы пожертвовать ли­беральными ценностями и, самое глав­ное, чувством здравого смысла.

Полтора года «дипломатической войны» вокруг Ирака заверши­лись. Утром 20 марта мир вступил в войну реальную, причем с непредсказуемыми последствиями. Агрессия США против Ирака подвела черту под существующей системой международной бе­зопасности. На смену праву закона и логики пришло право эмо­ций и силы. В истории человечества началась новая эпоха, кото­рая может закончиться ее концом.

После встречи лидеров США, Вели­кобритании и Испании на Азорс­ких островах стало понятно, что решить «иракскую проблему» мирны­ми средствами не удаст­ся. Лидеры «тройки» в ультимативной форме потребовали от СБ ООН определиться со своей по­зицией. Совету Безопас­ности на это отвели все­го 24 часа, которые Дж. Буш-младший окрестил «моментом истины». И в этом он, безусловно, прав. Если бы против­ники силового решения «иракского вопроса» по­шли на уступки, то у че­ловечества никакой на­дежды не осталось бы.

17 марта стало ясно, что новая резолюция не пройдет. Поняв, что до 11 из 15 членов СБ ООН могут проголосовать против, а трое его постоянных членов готовы использовать свое право вето, США и Великобритания отозвали проект сво­ей резолюции. И хотя Россия, Франция и Германия предложили созвать 18 марта экстренное заседание Совета Бе­зопасности на уровне глав МИД, а ру­ководители ооновских инспекций Ханс Блике и Мохаммед аль-Барадеи заяви­ли, что представят СБ ООН новый док­лад о сотрудничестве Багдада, США на все эти жесты уже не реагировали.

Развитие событий в ООН было равнозначно поражению, особен­но для Дж. Буша, который не далее как 6 марта публично выражал уверен­ность, что резолюция будет поддержа­на большинством членов СБ, и тогда Америка сможет заявить о своей «мо­ральной победе». Отзыв резолюции продемонстрировал, что «игры с ООН» закончились, Совет Безопасности из предполагаемого союзника превратил­ся в противника, а потому может быть списан со счетов за «никчемностью». Сутки мир провел в напряженном ожидании. 18 марта слово берет президент США Дж. Буш, обращаясь к нации.

Как и в прежних выступлениях, аб­солютно никакой аргументации, ника­ких доказательств, сплошные эмоции и апелляция к исключительности Амери­ки. Дж. Буш подчеркивает, что «Совет Безопасности ООН не сумел справить­ся со своими обязанностями, а потому мы намерены выполнить свои». Суть ультиматума - «Саддам Хусейн и его сыновья должны покинуть Ирак в те­чение 48 часов. Отказ сделать это при­ведет к военному конфликту, который начнется тогда, когда этого захотим мы». Отсчет времени пошел, для мира начались другие 48 часов.

Багдад покинули инспектора ООН, для всех стало окончательно ясно: война неизбежна. Правда, оставалась, хотя и смутная, но надежда, что Саддам Ху­сейн покинет Ирак. Такие планы ак­тивно обсуждались в течение конца февраля - начала марта, и некоторые государства, причем не только из чис­ла стран исламского мира, готовы были предоставить ему политическое убежище. Сомнения развеял пресс-сек­ретарь Белого дома Ари Флейшер: «Даже если иракский лидер Саддам Ху­сейн покинет страну, американские войска все равно войдут в Ирак, толь­ко на этот раз мирно, потому что у иракских войск не будет приказа напа­дать и открывать огонь». Следователь­но, при всей эмоциональной риторике администрации Белого дома и личной неприязни семьи Бушей к Саддаму Хусейну основная причина войны все-таки в другом.

Совещания на Азорских островах вице-президент США Дик Чейни назвал цели операции в Ираке: разгромить любые силы, противостоя­щие США и союзни­кам; расформировать пра­вительство Саддама Хусейна; полностью уни­чтожить иракское ору­жие массового пораже­ния; обеспечить тер­риториальную целост­ность государств в ре­гионе; создать в Ираке по-настоящему народ­ное правительство. Воз­можно, что так оно и есть, хотя некоторые из этих целей и вызывают определенное сомнение. Но цели и причины суть разные категории.

Во- первых как и в лю­бом масштабном собы­тии, скрыть истинные причины операции в Персидском зали­ве не удается. Неспособность админи­страции Буша представить убедитель­ные свидетельства того, что Саддам Хусейн обладает оружием массового уничтожения и программами по его производству или связан с террористи­ческими организациями, а также нефтя­ные богатства Ирака и специфика не­фтяного импорта США задолго до на­чала операции привели к устойчивому стереотипу - эта война пахнет нефтью. И то, что в этом есть большая доля истины, стало понятно уже накануне войны. Первые ракеты еще не успели упасть на Багдад, а крупнейшие нефтя­ные компании уже начали дележ «шку­ры неубитого медведя». В западных средствах массовой информации по­явилось сообщение, что между крупными нефтяными компаниями началось соперничество за контроль над иракс­кими месторождениями, и победу в нем, вероятнее всего, одержат четыре крупнейшие корпорации: ExxonMobil, ChevronTexaco, Shell и ВР.

Во вторых — заказы на послевоенное восстановление Ира­ка. По расчетам Центра стратегических и бюджетных расчетов США (CSBA), только гуманитарная помощь иракско­му населению обойдется в сумму от 1 до 10 млрд. долларов. На помощь в управлении страной потребуется от 5 до 12 млрд. Еще 10 миллиардов пой­дут на помощь союзникам США в ре­гионе. Самые крупные и неопределен­ные статьи послевоенного плана - «об­легчение долгового бремени» (от 10 до 361 млрд.) и «реконструкция» (от 10 до 105 млрд.). Таким образом, общие из­держки варьируются от минимальных 32 миллиардов до максимальных 495 млрд. долларов.

Никто не сомневается в том, что войска антииракской коалиции доста­точно быстро разберутся с иракским сопротивлением. Но не подлежит со­мнению и то, что, самостоятельно от­странив высшее иракское руководство от власти, США поставят во главе каж­дого министерства «своих» людей, ко­торые и будут руководить процессом «демократической» трансформации Ира­ка и восстановлением его разрушенной инфраструктуры. Кто будут эти люди конкретно, пока сказать трудно, а вот о компаниях, которые получат заказ в 900 миллионов долларов на первичную ре­конструкцию в послевоенном Ираке, кое-что известно: среди них пять аме­риканских компаний, в том числе стро­ительные гиганты Bechtel и Fluor, a также нефтяная группа Halliburton, во главе которой ранее стоял вице-прези­дент Дик Чейни.

В третьих - военные заказы. По оценкам западных экспер­тов, стоимость трехмесячных военных действий в Ираке оценивается в 49 миллиардов долларов. Его удлинение до по­лугода поднимает издержки до 73 млрд. Если же война затянется на срок до года, сумма взлетает уже до 121 миллиардов долларов. Так что у тех, кто действительно стоит за войной США с Ираком, есть прямой резон особо не спешить с окончательной развязкой. Идеальный вариант — использовать как можно больше дорогостоящего оружия, разрушив при этом минимум инфраструктурных объектов. «Успеш­ная» операция в Афганистане подтвер­ждает эту логику: массированные бом­бардировки обошли стороной не толь­ко лаборатории по производству нар­котиков, но и маковые поля. Подтвер­ждение этому содержится и в ульти­матуме Дж. Буша, который, обраща­ясь к иракской армии, призывает ее не разрушать нефтяные скважины. При­зывает, кстати говоря, вполне осознан­но, поскольку оплачивать весь этот «банкет» Соединенные Штаты сами не желают. И Дж. Буш лукавит, когда го­ворит о том, что США «оплачивали подобные конфликты в прошлом», «Бурю в пустыне» образца 1991 года в основном профинансировала Сау­довская Аравия. Новая война, по-ви­димому, будет оплачена за счет само­го Ирака.

Все это говорит о том, что истин­ная причина войны - ни диктаторский режим Саддама Хусейна (с этим тези­сом никто и не спорит), ни мифичес­кая угроза миру, исходящая от этого режима (кстати говоря, за годы своего пребывания во власти Дж. Буш-млад­ший с большой убедительностью дока­зал, что сформированный им режим, несмотря на всю патетику о демокра­тических ценностях, содержит в себе большую угрозу), ни наличие у Ирака оружия массового поражения (инспек­тора ООН подтвердили, что на терри­тории Ирака такового нет), а элемен­тарные экономические интересы даже не США, а крупных транснациональ­ных корпораций, за которыми отчет­ливо просматривается силуэт далеко не последних фигур из администрации Дж. Буша-младшего.

Но есть еще одна, не менее, а воз­можно, и более значимая причина этой войны - личность самого президента Соединенных Штатов. Именно его ис­кренняя вера в «исключительность Аме­рики», в ее предназначение «сделать мир не только более безопасным, но и сделать его лучше, чем сейчас», его ис­ключительная набожность и олицетво­рение самого себя с неким мессией сыг­рали с Дж. Бушем злую шутку, сделав его всего лишь послушной марионеткой в руках стоящих за сценой кукловодов.

Никто не оспаривает первенства Соединенных Штатов в современном мире. Международное сообщество бес­покоит другое: игнорирование США страны, стоявшей у истоков формиро­вания современной системы междуна­родной безопасности, норм междуна­родного права, навязчивая идея об уни­кальности их роли, попытка навязать свои ценности другим странам и наро­дам, то, что США покушаются на са­мое святое в системе международных отношений - незыблемость государ­ственного суверенитета. И когда Дж. Буш с каким-то яростным упорством, достойным лучшего применения, гово­рит о войне и не желает слушать ника­ких аргументов, когда ООН использу­ется не как инструмент поиска мира, а как орган, придающий войне легитимные основания, когда Белый дом с не­скрываемой радостью воспринимает раскол Европы, когда в расчет не при­нимается политическая судьба даже ближайших союзников, возникает смутное ощущение того, что речь идет либо о каком-то известном лишь «по­священным» глобальном заговоре, це­лью которого является окончательный передел мира, либо о медицинском диагнозе человека, осуществляющего подобную политику.

Во всяком случае, единственное, чего добился Белый дом, начав воен­ную операцию в Ираке, это политичес­кого раскола мирового сообщества. Причем в данном случае теория С. Хантингтона не сработала: произошел не цивилизационный, а политический и мировоззренческий раскол. Какие де­мократические ценности может прине­сти новая администрация США Ира­ку, если она сама и созданные в после­днее время «новые демократии» извра­тили само это понятие. За войну про­голосовали не страны, народы или кон­фессий, а кучка чиновников от поли­тики, которые, возможно, купились на обещание получить кусочек с барско­го стола.


Список использованной литературы

I. Работы общетеоретического характера

1. Назарбаев Н.А., Казахстан - 2030. Процветание, безопасность и улучшение. благосостояния всех казахстанцев: Послание Президента страны народу Казахстана // Вечерний Алматы.- 1997. - 13 окт.

2. Назарбаев Н.А. На пороге XXI века. Алматы, Онер, 1996.- 250 с.

3. Назарбаев Н.А. Пять лет независимости. - Алматы: Казахстан, 1996. -624с.

4. Нурсултан Назарбаев: Моя цель - построить нормальное демократическое общество // Казахстанская правда. - 2002. - 7 февраля.

5. Об основных направлениях внутренней и внешней политики на 2003 год. Послание Президента народу Казахстана Астана, апрель 2002 г.// Казахстанская правда. - 2002. - 2 мая.

6. Актуальные проблемы внешней политики Казахстана. Сборник статей под редакцией Токаева К.К. Подготовлено МИД Республики Казахстан. М.: Русский Раритет - 1998 г., 450 с.

7. Токаев К.К. Внешняя политика: Время размышлений, время действий. //Казахстан и мировое сообщество. - 1995, №2

8. Токаев К.К. Под стягом независимости. Очерки внешней политики. -Алматы: Билим, 1997.- 610 с.

9. Токаев К.К. Внешняя политика Казахстана в условиях глобализации. –А.: Онер, 2000. - 584 с.

10. История Казахстана в лицах: Политические портреты / под ред. Григорьева В.К. и Кусаинова А.К. - Акмола, 1999. - 128 с.

II. Источники

1. Устав Организации Объединенных Наций (Сан-Франциско, 26 июня 1945 г.)

2. Сборник важнейших документов по международному праву. М. 1996-1997гг.

3. Совместное заявление Президента Соединенных Штатов Джорджа У. Буша и Президента Казахстана Нурсултана А. Назарбаева: новые взаимоотношения. // ПВ.

4. Стратегия Ассамблеи народов Казахстана на среднесрочный период (до 2007 года) // Утверждена Указом Президента Республики Казахстан от 26 апреля 2002 года, № 856

5. . Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о стимулировании капиталовложений. Вашингтон, 19/05/92. (с момента подписания) Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 1

6. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки относительно сотрудничества по облегчению оказания содействия. Вашингтон, 20/05/92. (с момента подписания)

7. Соглашение о торговых отношениях между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки. Вашингтон, 19/05/92. (c 18 февраля 1993 года)

8. Меморандум о взаимопонимании между Президентом Республики Казахстан Н.Назарбаевым и Председателем Правления корпорации "Шеврон" К.Т.Дерром. Алматы, 06/04/93. (с момента подписания).

9. Договор между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки о поощрении и взаимной защите капиталовложений. Вашингтон, 19/05/92. (с 12 января 1994 года) / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 1 и № 6

10. Принципы сотрудничества между Республикой Казахстан, Корпорацией иностранных частных инвестиций и Американо-казахстанским советом по экономическому развитию. Вашингтон, 14/02/94. (со дня подписания).

11. Хартия о демократическом партнерстве между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки. Вашингтон, 14/02/94. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1994, № 1-2

12. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве в области науки и технологий. Вашингтон, 14/02/94. (со дня подписания). Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1994, № 3-4

13. Заявление о принципах создания американо-казахского комитета по оборонной конверсии. Вашингтон, 14/02/94. (с момента подписания).

14. Рамочное соглашение между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки. Алматы, 07/10/94. (с момента подписания).

15. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки в связи с перемещением высокообогащенного урана, находящегося на Ульбинском металлургическом заводе. Алматы, 07/10/94. (с момента подписания).

16. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки по неправительственным организациям, осуществляющим программы помощи США для Казахстана. Алматы, 01/11/94. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

17. Соглашение о покупке [между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки]. Алматы, 17/11/94. (с момента подписания)

18. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки относительно деятельности Корпуса Мира США в Республике Казахстан. Вашингтон, 22/12/94. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 1

19. Меморандум о взаимопонимании по сотрудничеству между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки в области реабилитации, реконструкции и дальнейшего развития нефтегазового сектора Казахстана. Вашингтон, 20/03/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

20. Письмо о намерении по вопросам технического сотрудничества между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки в области стандартизации и метрологии. Вашингтон, 20/03/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

21. Заявление о намерении по финансированию технико-экономических обоснований для совместных проектов между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки. Вашингтон, 20/03/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

22. Казахстанско-американское совместное заявление о мире, безопасности и нераспространении. Вашингтон, 20/03/95.(с момента подписания) / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 6

23. Совместное заявление Премьер-министра Республики Казахстан и Вице-Президента Соединенных Штатов Америки по сотрудничеству в поддержании верховенства закона и борьбы с преступностью. Вашингтон, 20/03/95. / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 6

24. Казахстанско-американская декларация по торговому, инвестиционному и экономическому сотрудничеству. Вашингтон, 27/03/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

25. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве в рамках программы "ГЛОУБ". Вашингтон, 27/03/95. (с момента подписания). /* публиковано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 2

26. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве в области защиты окружающей среды и природных ресурсов. Вашингтон, 27/03/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1997, № 2

27. Заявление о намерении относительно сотрудничества между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки в области энергетической политики. Алматы, 17/04/95. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1995, № 2-3

28. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки [об оказании содействия в борьбе с незаконным оборотом наркотических веществ]. Алматы, 06/05/97. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1998, № 1

29. Заключительный доклад казахстанско-американской совместной комиссии. Вашингтон, 18/11/97. (с момента подписания). / Опубликовано в Бюллетене международных договоров, 1998, № 1

30. Программа действий по экономическому партнерству Республики Казахстан и США. Вашингтон, 18/11/97. (с момента подписания). / Опубликовано в Сборнике документов по международному праву, т.2

31. Совместное заявление Правительства Республики Казахстан и Правительства Соединенных Штатов Америки по вопросам сотрудничества в консульской сфере. Алматы, 03/11/98. (с момента подписания).

32. Казахстанско-американское совместное заявление по терроризму. Алматы, 03/11/98. (с момента подписания).

33. Заявление о намерениях между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве по консульским вопросам. Астана, 26/05/99. (с момента подписания).

34. Соглашение между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки в области мирного использования ядерной энергии. Вашингтон, 18/11/97. (с 5 ноября 1999 г.)

35. Совместное Казахстанско-Американское заявление о сотрудничестве в области малого предпринимательства. Вашингтон, 17/12/99. (с момента подписания).

36. Совместное казахстанско-американское заявление о сотрудничестве в области агробизнеса и финансировании сельского хозяйства. Вашингтон, 17/12/99. (с момента подписания).

37. Меморандум о взаимопонимании между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве по консульским вопросам. Вашингтон, 17/12/99. (с момента подписания).

38. Заключительный доклад казахстанско-американской совместной комиссии. Вашингтон, 20/12/99. (с момента подписания).

39. Протокол к «Программе действий по экономическому партнерству между Республикой Казахстан и США» по сотрудничеству в области агробизнеса и финансирования. Вступил в силу 19.12.2000 г.

40. Обменные ноты, составляющие неотъемлемую часть Соглашения между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о сотрудничестве и взаимопомощи между таможенными службами этих стран, подписанного в Вашингтоне 18 ноября 1997 года. Вступила в силу 23.05.00

41. Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Соединенных Штатов Америки о взаимопомощи и сотрудничестве между таможенными службами их стран /. Вступило в силу 21.08.00 г.

42. Обменные ноты о продлении срока, составляющие неотъемлемую часть Соглашения между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки относительно уничтожения шахтных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, ликвидации последствий аварийных ситуаций и предотвращении распространения ядерного оружия, подписанного в Алматы 13.12.93 г. Вступила в силу 05.12.00 г.

43. Меморандум о взаимопонимании между Правительством РК и Правительством США о дальнейшем развитии двустороннего сотрудничества и поддержке местных инициатив в Казахстане. Вступил в силу 21 декабря 2001 г.

44. Декларация об энергетическом партнерстве между Республикой Казахстан и Соединенными Штатами Америки. Вступил в силу 21 декабря 2001 г.

45. Соглашение в форме обмена письмами, касательно поправки Джексона-Веника. Вступило в силу 21.12.01 г.

III. Монографии и статьи

1. Акимбеков С. Война по расписанию. // Континент, №8, 2003, с. 16-18.

2. Антонова Л.А. Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша. // США: экономика, политика, идеология. - 1999.-N 11.-С.52-61,

3. Арыстанбекова А.Х. Объединенные нации и Ка захстан. – А.: Дайджест-Пресс, 2002 г. – 432 с.

4. Бережков А. Выборы по-американски: президентский тупик // Эхо планеты.- 2000.- N 47.- С.6-9.

5. Бережков А. Бизнес-план Буша: прорыв или авантюра? // Эхо планеты.- 2003.- N 4.- C.5-9.

6. Богатуров А. Без перемен не обойтись. // Азия и Африка сегодня, №3, 1991.

7. Богданов Д.Ю. Контуры внутренней политики. // TheNewYorkTimes, 16.04.2001.

8. Браницкая С. Доброе утро, последний герой // Деловые люди.-2001.- N 127.- С.6-10.

9. Бурлацкий Ф.М., Галкин А.А. Социология, политика международных отношений. – М.

10. Гарбузов В.Н. Администрация Джорджа У.Буша. // США и Канада, 2001, № 4.

11. Гарбузов В.Н. Богданов Д.Ю. Президент Буш и парадоксы «сострадательного консерватизма». // США, Канада: экономика, политика, культура.— 2001.— N 8.-С.3-25

12. Государственные, национальные, классовые институты во внешней политике. // Мировая экономика и международные отношения. – 1989 г., №2

13. Джексон Джейнс. США на рубеже веков. / Под ред. С.Рогова. – Москва: Наука, 2000, с. 46-47.

14. Джексон Джейнс. Буш и европейцы // InternationalePolitik.- 2001.- N 6.- С.28-40.

15. Джозеф С. Най (младший). Взаимозависимость и изменяющаяся международная политика. // Мировая экономика и международные отношения. – 1989 г., №12, с. 73-81.

16. Джон Ле Карре: У америки приступ исторического помешательства. // Эхо планеты. Дайджест. - №5, январь/февраль, 2003. С. 22-23.

17. Золотухин В.П. Внутриполитические инициативы президента Буша // США, Канада: экономика, политика, культура.— 2001.— N 8.-С.62-80.

18. Кадик Л. Американская шестерка // Власть.- 2000.- N 4.- С. 38-40.

19. Кирильченко Ю. Джордж Буша сын "Одинокой звезды" // Эхо планеты.- 2000.- N 23.- С.18-21.

20. Кирсанов Д., Федяшин А. "Техасский Белый дом" Буша // Эхо планеты. - 2001.- N 45-46.- С.14-15.

21. Козырев А.В. ООН против тоталитаризма. // Международная жизнь, 1990 г. -№12

22. Коммерсантъ, 27.04.2001.

23. Куколка Ю. Проблемы теории международных отношений. – М., 1980.

24. Кучинс.Э. Проблемы становления американо-российских отношений. // TheNewYorkTimes, 2001. – 12.02.

25. Кучинс Эндрю - директор российской и евразийской программы Фонда Карнеги. "Andrew Kuchins. U.S.-Russian Relations: An Agenda for Renewal. Перевод С.Г. Рогульcкого .

26. Муташев С. Боже, храни Америку. // Континент, №8, 2003, с.20-21.

27. Оласки М. Трагедия американского сострадания // Техасский университет (г. Остин).

28. Оласки М. Обновление американского сострадания // Техасский университет (г. Остин).

29. Оласки М. Сострадательный консерватизм // Техасский университет (г. Остин).

30. Россия - США: Визит Д. Буша в Россию // Эхо планеты. - 2002. - №23. – с.6-9.

31. Русаков Е. Американские качели // Новое время. - 2000.- N 40.- С.28-31.

32. Русаков Е. Со слоном или на осле // Новое время. - 2000.- N 43 - С.26-29.

33. Русаков Е. Демократия в стрессе // Новое время. - 2000.- N 46.- С.7-9.

34. . Русаков Е. Пиррова победа // Новое время. - 2000.- N 51.- С. 21-23.

35. Сергиенко В. Война и мир. Другие 48 часов. // Континент, №6, 2003, с. 18-19

36. Травкина Н.М. От противоракетной обороны к бюджетной. - "Независимая газета", 21.04.2001.

37. Цыганков П.А. Теория международных отношений. - М., 2002 г.

38. Чудодеев А. На высшем уровне // Итоги. - 2001.- N 46.- С.14-20

39. Янов А. Внешнеполитические актеры на американской сцене // Деловые люди. - 2001.- N 119 (Февр.).- С.125-126.

40. Bisnesweek, №1, 2003.

41. International Herald Tribune, 2.04,2001.

42. Newsweek, 12.03.2001.

43. Public Employee Press", 26.05.2000.

44. The Los Angeles Times, 16.04.2001

45. The Los Angeles Times, 30.04.2001.

46. The New York Times, 12.02.2001.

47. The New York Times, 3.03.2001.

48. The New York Times, 16.04.2001.

49. The New York Times, 29.04.2001.

50. The Washington File, 6.03.2001

51. The Washington File, 27.02.2001.

52. The Washington Post", 13.02.2001

53. The Washington Post", 1.05.2001

54. Time, 8.04.2001

55. The Washington Post, 27.03.2001

56. U.S.News and World Report, 8.01.2001, p. 10-13


[1] Совместное заявление Президента Соединенных Штатов Джорджа У. Буша и Президента Казахстана Нурсултана А. Назарбаева: Новые взаимоотношения // Казахстанская правда от 29. 12. 2001.

[2] Заявление государственного секретаря - министра иностранных дел Республики Казахстан Касымжомарта Токаева о начале реализации Хьюстонской инициативы. // Казахстанская правда от 04.10.2002.

[3] Сахаров Н.А. Институт президентства в современном мире. - М: Юридическая литература, 1994. - 176 с.

[4] Русаков Е. Пиррова победа // Новое время. - 2000.- N 51.- С. 21.

[5] Гарбузов В.Н. Администрация Джорджа У.Буша. // США и Канада, 2001, № 4.

[6] Антонова Л.А. Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша. // США: экономика, политика, идеология. - 1999.-N 11.-С.52.

[7] Русаков Е. Пиррова победа // Новое время. - 2000.- N 51.- С. 22.

[8] Антонова Л.А. Штрихи к политическому портрету Джорджа У. Буша. // США: экономика, политика, идеология. - 1999.-N 11.-С.52

[9] "The New York Times", 12.02.2001

[10] Public Employee Press", 26.05.2000.

[11] Гарбузов В.Н. Президент Буш и парадоксы «сострадательного консерватизма». // США, Канада: экономика, политика, культура.— 2001.— N 8.-С.22

[12] Коммерсантъ, 27.04.2001.

[13] The Washington Post, 27.03.2001

[14] The Los Angeles Times, 30.04.2001.

[15] TheWashingtonPost, 27.03.2001

[16] Бережков А. Бизнес-план Буша: прорыв или авантюра? // Эхо планеты.- 2003.- N 4.- C.5.

[17] Bisnesweek, №1, 2003.

[18] Bisnesweek, №1, 2003.

[19] Бережков А. Бизнес-план Буша: прорыв или авантюра? // Эхо планеты.- 2003.- N 4.- C.7.

[20] Джексон Джейнс. США на рубеже веков. / Под ред. С.Рогова. – Москва: Наука, 2000, с. 46.

[21] Джексон Джейнс. Буш и европейцы // InternationalePolitik.- 2001.- N 6.- С.31.

[22] Джексон Джейнс. США на рубеже веков. / Под ред. С.Рогова. – Москва: Наука, 2000. – с. 45.

[23] Джексон Джейнс. Буш и европейцы // InternationalePolitik.- 2001.- N 6.- С.36.

[24] Джексон Джейнс. США на рубеже веков. / Под ред. С.Рогова. – Москва: Наука, 2000. – с.. 51.

[25] Гарбузов В.Н. Богданов Д.Ю. Президент Буш и парадоксы «сострадательного консерватизма». // США, Канада: экономика, политика,культура.— 2001.— N 8.-С.3.

[26] The New York Times", 29.04.2001.

[27] U.S.News and World Report, 8.01.2001, p. 13

[28] Гарбузов В.Н. Администрация Джорджа У.Буша. // США и Канада, 2001, № 4.

[29] The Washington File, 6.03.2001

[30] The Los Angeles Times, 16.04.2001

[31] The New York Times, 3.03.2001.

[32] The Washington File, 27.02.2001.

[33] The New York Times, 3.03.2001.

[34] The Washington Post", 13.02.2001

[35] Травкина Н.М. От противоракетной обороны к бюджетной. - "Независимая газета", 21.04.2001.

[36] Newsweek, 12.03.2001.

[37] Time, 8.04.2001

[38] International Herald Tribune, 2.04,2001.

[39] Автором понятия и самой идеи "сострадательного консерватизма" является Марвин Ола-ски, бывший член Компартии США, сменивший в 70-е годы марксистские позиции на консер­вативные, автор 13 книг ("Трагедия американского сострадания", "Обновление американского сострадания", "Сострадательный консерватизм" и др.) и более 600 статей, профессор журнали­стики Техасского университета (г. Остин). Американская пресса еще во время избирательной кампании 2000 г. окрестила его "духовным отцом" Дж.У.Буша.

[40] The Washington Post", 1.05.2001

[41] International Herald Tribune, 2.04,2001.

[42] Эндрю Кучинс - директор российской и евразийской программы Фонда Карнеги. Andrew Kuchins. U.S.-Russian Relations: An Agenda for Renewal. Перевод С.Г. Рогульcкого.

[43] Кучинс.Э. Проблемы становления американо-российских отношений. // TheNewYorkTimes, 2001. – 12.02

[44] Andrew Kuchins. U.S.-Russian Relations: An Agenda for Renewal. Перевод С.Г. Рогульcкого.

[45] Кучинс.Э. Проблемы становления американо-российских отношений. // TheNewYorkTimes, 2001. – 12.02

[46] Andrew Kuchins. U.S.-Russian Relations: An Agenda for Renewal. Перевод С.Г. Рогульcкого.

[47] Andrew Kuchins. U.S.-Russian Relations: An Agenda for Renewal. Перевод С.Г. Рогульcкого.

[48] Джон Ле Карре: У америки приступ исторического помешательства. // Эхо планеты. Дайджест. - №5, январь/февраль, 2003. – с. 22.

[49] Сергиенко В. Война и мир. Другие 48 часов. // Континент, №6, 2003, с. 18

[50] Акимбеков С. Война по расписанию. // Континент, №8, 2003, с. 16.

[51] Сергиенко В. Война и мир. Другие 48 часов. // Континент, №6, 2003, с. 19.

[52] Муташев С. Боже, храни Америку. // Континент, №8, с.20.

[53] Токаев К.К. Внешняя политика Казахстана в условиях глобализации. –А.: Онер, 2000. – с.486

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий