Этноархеология как научное направление

Понятие этноархеологии. О формировании отечественной этноархеологии. Объект, предмет и проблемы этноархеологии.

Этноархеология как научное направление

1 вопрос. Понятие этноархеологии.

Истории интеграции археологии и этнографии, формирования и развития этноархеологического направления в науке в данном учебном пособии посвящена вторая глава. Поэтому здесь подробно не освещается вопрос о разных подходах к этноархеологии, а даются лишь общие сведения. Большее внимание уделяется точке зрения авторов пособия и ученых, поддерживающих представление об этноархеологии как особом научном направлении, отстаиваемое группой этноархеологии омского научного центра [1].

До 1960-х годов консолидация археологии и этнографии выражалась в обращении археологов к этнографическим материалам, как правило, с целью выявления аналогов в культурных явлениях для изучения процессов культурогенеза и этногенеза. Археологи, работающие в области социальной археологии, также привлекали этнографические данные о социуме и социальных отношениях, используя здесь в основном метод сравнительно-исторического анализа. Этнографы, в свою очередь, с помощью археологических материалов и артефактов (артефакты в данном случае - это сконструированные из археологических остатков либо даже созданные искусственно, конституированные предметы, вещи, инструменты, явления [2]) расширяли возможности науки в исследовании проблем культурогенеза, социогенеза и как части последнего - этногенеза.

В 1960-1970-е годы в англо-американской археологии этноархеология стала развиваться как направление, связанное прежде всего с методикой современной археологии [3]. Этноархеологию стали определять как "археологию действия", "живую археологию", акцентируя внимание на анализе механизмов археологизации "живой культуры" [4]. Цель основного метода этноархеологии в западной науке была определена как достижение умения проводить более объемные или даже почти полные реконструкции социокультурных явлений. А основной задачей здесь стало изучение закономерностей и механизмов превращения "живой" культуры в "мертвую", иначе сказать: этнографической культуры в археологическую. Познание этих закономерностей и механизмов резко увеличивало возможности обратного действия - воссоздавать на археологических материалах "живой" социокультурный облик древнего населения.

Каково отношение отечественных ученых к такому пониманию этноархеологии на современном этапе? Буквально лишь единицы ученых России работают в области этноархеологии. Совершенно справедливо в литературе отмечается, что "... в отечественной археологии отсутствует сколько-нибудь обобщенный опыт этноархеологических исследований как в историографическом, так и в археолого-этнографическом плане" [5].

И.Г. Глушков пишет, что возникшая в конце 1950-х - начале 1960-х гг. в англо-американской археологии этноархеология базировалась "... на целенаправленном изучении живой культуры для целей археологической реконструкции" [6].

Складывается впечатление, что этот известный уже сибирский ученый-археолог склонен придерживаться такого же понимания этого научного направления. И уже совсем конкретно только с методической стороны определяет этноархеологию А.В. Кениг, когда под этим научным направлением предлагает "... понимать метод экспериментального моделирования, проводимый на "живой" этнографической культуре" [7]. Интересно, правда, что он же приводит мнение американских ученых, внесших наибольший вклад в этноархеологическую проблематику, о том, что этноархеология "... призвана выявлять не только общие закономерности развития древних обществ, но и их особенности" [8], тем самым закрепляя за этой сферой науки не только методику, но и теорию культуры, общества и их динамику.

Из отечественных этнографов на эту тему более подробно высказывается В.А. Шнирельман. Освещая развитие зарубежной этноархеологии 1970-х годов, он в целом справедливо, на наш взгляд, обращает внимание на то, что западные этноархеологи на том этапе не смогли "... найти необходимый "баланс" между организующей ролью теории и корректирующей ролью методики". И далее он стремится более точно определить суть работы этноархеологов, "... которые ищут пути совершенствования процедуры исторических реконструкций, стремясь глубже понять органичность связи между культурными остатками и функционирующими культурными системами" [9].

В.А. Шнирельману принадлежит и определение этноархеологии: "ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ (Ethnoarcheologie, Ethnoarcheology, Ethnoarcheologie; синонимы - археологическая этнография, археология действия, живая археология) - направление исследования, появившееся на стыке археологии и этнографии и широко распространившееся в 60-70-е годы. Объектом исследования Э. служит материальная культура современных народов, а предметом - специфика отражения в ней особенностей поведения людей и их социальных взаимоотношений" [10].

Здесь же В.А. Шнирельман определяет виды работы этноархеологов:

- этнографические наблюдения, раскопки поздних памятников (поселков и стоянок), сопоставление этнографической информации с материалами раскопок и вскрытие взаимосвязей "... между материальной культурой и ее остатками, с одной стороны, и живой социальной действительностью, с другой", построение гипотетических моделей для использования их археологами, изучающими древние памятники;

- корректировка этнографической картины (из опроса информаторов) археологическими данными;

- раскрытие роли материальной культуры в функционировании общества; изучение хозяйственной, социальной, символической и других функций материальной культуры; выявление ее пространственного распространения и влияющих на него факторов;

- выявление и исследование особенностей материального производства на всех его этапах, процесса "умирания" материальной культуры "... после ее выхода из употребления и т.д." [11].

В оценках В.А. Шнирельмана в связи с определением этноархеологии важны два момента. Во-первых, этноархеология определяется как научно-исследовательное направление, которое не только сложилось на стыке археологии и этнографии, но и существует как субдисциплина в археологии и этнографии.

Второй момент - это достаточно широкая проблематика, разнообразные виды и методы работы в этноархеологии. И действительно, в область научных знаний и опытов этноархеологии ученые включают внедрение, интерпретацию и исследование этнографического материала в сфере археологии, в том числе путями археолого-этнографических аналогий (прямых или скорректированных), этнографическими осмыслениями археологических остатков и археологических ситуаций, внедрением системного подхода, анализа и синтеза функциональных связей с целью воссоздания археологического бытия, изучением процессов "археологизации живой культуры" и др. [12]. Налицо стремление этноархеологического направления к новым научным поискам, к расширению своей проблематики и к разработке новых методов исследования.

Вот что по этому вопросу пишет исследовательница из Ижевска О.М. Мельникова: "...целостное восприятие этноархеологии как научной дисциплины сформировалось у специалистов, чьи исследования изначально строятся на понимании объекта этноархеологии как социокультурной системы, реконструируемой путем интеграции археологических и этнографических знаний (Томилов Н.А., 1997)... По всей видимости, этноархеология трансформируется из метода исследования (как способа познания материальной культуры через традиционные методики источниковедческого анализа археологии и этнографии) к исследовательскому направлению с широкой предметной сферой - от древней ископаемой материальной культуры до современной материальной культуры (археологии самих себя), от него - к самостоятельной дисциплине, генетически связанной с археологией, этнографией посредством источника, а в широком смысле с историей в целом - со всеми структурными компонентами научной дисциплины - объектом, предметом науки, познавательными установками, теорией, методами исследования, понятийным аппаратом и т.п." [13].

Ученые - археологи и этнографы Омска, в том числе и авторы данного учебного пособия, приступившие к этноархеологическим работам, в ходе их все более убеждаются, что масштаб этноархеологических исследований и проблематика достаточно объемны и даже гораздо объемнее, чем это им представлялось в начале работы. Они считают, что вести речь об этноархеологии следует все же не только как о методике реконструкции древних культур и обществ, а об особом научном направлении. Определение ее, которое дается ниже, видится в следующем виде.

ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ - научное направление (или даже отдельная формирующаяся наука), возникшее и развивающееся в результате интеграции археологии и этнографии в ХХ веке, призванное решать круг проблем по генезису и динамике общества и культуры человечества, а также их элементов разных хронологических периодов на основе сопряжения археологического и этнографического видения этих проблем. И более краткая дефиниция этого направления: ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ - отрасль научного знания о культуре и обществе, интегрирующая их археологическое и этнографическое познания.

Опорой такого подхода к выработке определения этноархеологии является методологическое положение о том, что совокупность человечества "... есть некое культурное многообразие, мозаичный, но стремящийся к структурности и самоорганизации континуум из объективно существующих и отличных друг от друга элементов общества и культуры" [14]. В этом плане смысл этноархеологических знаний - это познание процессов структуризации и системоорганизации (появления структуры и системы) социокультурных явлений в археологической и этнографической действительности. В конце концов все сводится к поискам, реконструкции, конструированию и исследованию социальности, социума, общества, организующими свои отношения в соответствии с культурными артефактами, иначе говоря, к выявлению и изучению моделей социокультурной действительности и их динамики.

2 вопрос. О формировании отечественной этноархеологии.

Теперь вопрос о том, является ли этноархеология в российской науке научной дисциплиной. Пока большая часть тех ученых, которые высказывались и высказываются на эту тему, предпочитают вести речь о направлении. При этом одни говорят об этом нейтрально по отношению к археологии и этнографии, подчеркивая, что это направление сложилось или складывается на стыке этих двух наук. Другие прямо относят этноархеологию к археологии, а некоторые из них называют ее методом археологии. Наконец, встречается имеет место понимание этноархеологии как субдисциплины этнографии. Такое разночтение связано с определенной этапностью возникновения и дальнейшего развития этноархеологических знаний. Первоначально этноархеология осмыслялась более как направление археологии и даже как ее субдисциплина методического характера. А несколько позднее возникло представление, что этноархеологические исследования - это те, которые проводятся более в традициях этнографии.

Для формирования новой научной дисциплины необходимы определенные условия и факторы. Среди них основными являются: 1) социальная потребность в знаниях нового научного направления; 2) научные наработки, методы, накопленные знания и т.д.; 3) уровень дисциплинарной организации науки, взаимодействие между учеными и т.д.; 4) подготовка специалистов данного профиля (наличие специальности, учебных курсов, учебников, кафедр и т.д.).

Относительно социальных и научных условий для формирования отечественной этноархеологической дисциплины можно ответить положительно - такие условия складываются, о чем говорится во "Введении" данного учебного пособия и ниже, во второй главе. А что касается третьей и четвертой позиций, то здесь пока обнаруживается явный недобор.

Дисциплинарная организация этноархеологии как науки только намечается. Так, имеются сектор этноархеологии в Институте этнологии и антропологии РАН (Москва), небольшие группы по этноархеологии в Сибири (Кемерово, Омске, Сургуте, Томске) и других регионах России (даже сведения по ним еще не обобщены) и небольшое число специалистов, работающих почти в одиночку в области этноархеологии. То есть пока явно недостаточно научно-исследовательских учреждений или их отдельных подразделений в сфере этноархеологических знаний, чтобы можно было бы считать этноархеологию частной научной дисциплиной.

Также недостаточна здесь частота и плотность взаимодействия между учеными. Проблемы этноархеологии, конечно же, обсуждаются на разных международных, российских и региональных научных конгрессах, конференциях, семинарах и симпозиумах, проводимых в России. Омские ученые связывают надежды на проведение ими в разных научных центрах страны ежегодного всероссийского научного семинара "Интеграция археологических и этнографических исследований" и возведение его в ранг международного мероприятия. Такие семинары проведены ими, начиная с 1993 г., в Новосибирске, Омске, Санкт-Петербурге, Уфе, планируется организация их в Москве, Владивостоке, Екатеринбурге, Кемерово и снова в Новосибирске и Омске. Но пока нет общественной соорганизованности специалистов в этой области в виде ассоциации, научно-координационного совета или какой-либо другой организации.

Нет и научного журнала по этноархеологии, объединяющего ученых. Научные труды в этой области печатаются в различных сборниках, результаты этноархеологических исследований публикуются и в отдельных монографиях. Омскими учеными издаются книги многотомной научной серии "Этнографо-археологические комплексы: Проблемы культуры и социума", и есть надежда, что часть ученых разных научных центров страны будут публиковать в этой серии работы этноархеологической направленности.

Что касается подготовки специалистов данного профиля, то здесь предпринимаются лишь первые шаги в рамках либо археологии, либо этнографии. Нет выделенной специальности этноархеологии в вузах, нет кафедр, аспирантуры. И все же разрабатываются учебные курсы по этноархеологии и по ее отдельным разделам, готовятся специалисты высокой квалификации, подготовлены и защищены первые диссертации по этноархеологической тематике.

Тем не менее этноархеология как отрасль научных знаний продолжает формироваться в России. И это подтверждает тот общий факт, что современные научные дисциплины "... отнюдь не находятся в застывшем, статическом состоянии" и что "в науке происходят, как принято выражаться, "бурные" процессы дифференциации и интеграции" [15]. В связи с этим на данном этапе важно определить возможное место этноархеологии в системе гуманитарных наук, наметить направления и программы исследований.

Этноархеология в случае ее формирования определяется как научная дисциплина обществознания - семейства наук, в которое входят такие частные науки, как история, социология, психология, экономика и др. Последние относятся к традиционным, классическим наукам [16]. Но в истории выделяют также частные традиционные науки, среди них археологию и этнографию. Видимо, такой же научной дисциплиной может стать и этноархеология. Ее цель, так же как и археологии и этнографии - получение новых знаний.

Сегодня вопрос о предмете формирующейся в отечественной науке этноархеологической дисциплины дискуссионен. Он связан в свою очередь с вопросом об объекте исследования - что нужно изучать: действительность или методы, или то и другое? И ответ на него будет иметь практическое значение. Если этноархеология будет сведена к разработке методики, то она окажется в ряду так называемых традиционных дисциплин, связанных с предписаниями (созданием проектов, технологий и т.п.) и разработками методик исследования. Это верное направление, именно здесь имеются определенные наработки не только в зарубежной, но и в отечественной науке.

Но видны и перспективы этноархеологии в изучении социокультурной действительности прошлого. Возникают и, видимо, будут в дальнейшем возникать новые конкретные исследовательские программы. Имеются возможности создания программ новой систематизации уже десятилетиями накопленных и известных в археологии и этнографии знаний. А единство исследовательских и коллекторских программ [17] может открыть горизонты получения качественно новых знаний в этноархеологии, которые существенно пополнят исторические знания. Сегодня есть потребность и в методологических исследовательских программах этноархеологического направления. Конечно же, важное место должно быть отведено программам по разработке методик исследования этноархеологического объекта.

Поиск есть поиск. И нет необходимости опасаться, что представления (версии) ученых о новой формирующейся дисциплине "этноархеология" сегодня не совпадают. Это и естественно, так как процесс становления любой научной дисциплины отражается в самосознании ученых по-разному. Главное, не сузить горизонты и проблематику этноархеологических исследований. От этого зависит и подготовка кадров в сфере этноархеологии. Здесь могут возникать разные научные направления, а в будущем, возможно, и различные научные школы (как это бывает в любой научной дисциплине). Это нормальное явление. Но некоторая опасность при явной зауженности проблематики этноархеологии из-за разных трактовок ее объекта и предмета видится в подготовке специалистов с односторонним уклоном знаний.

3 вопрос. Объект, предмет и проблемы этноархеологии.

Переходя к вопросу об объектно-предметной области этноархеологических исследований, необходимо отметить еще одно обстоятельство. Это направление формируется на стыке археологии и этнографии, а вернее даже - путем интеграции археологии и этнографии, или, как еще говорят, путем "скрещивания" наук [18]. В связи с этим естественнен и "захват" этноархеологическим направлением некоторых исследовательских задач археологии и этнографии. При выделении новых научных направлений в любой области научных знаний - это общее явление. Так, в истории возникло много частных научных дисциплин (археология, генеалогия, историография, источниковедение, этнография и т.д.) и, естественно, что значительную часть задач исторической науки эти дисциплины взяли на себя. Поэтому нет ничего странного, что этноархеологическое направление в объектно-предметной области имеет и будет иметь некоторое пересечение с археологией и этнографией. Важно определить специфику объекта и предмета этноархеологии, которая позволит установить круг исследовательских проблем, углубляющих в целом исторические познания.

Объект этноархеологии составляют, исходя из предложенного выше ее предназначения, социокультурные системы с их сложной структурой и связями, конструируемыми или реконструируемыми путем интеграции археологического и этнографического познаний.

Предмет этноархеологии в общем виде составляют свойства социокультурных явлений отражать историческую действительность и исторические процессы, а также свойства сопряжения этих явлений в одну систему, которые позволяют конструировать или реконструировать социокультурные системы прошлого, их внутренние функциональные связи и взаимоотношения с другими системами. В таком объемном и несколько длинноватом виде определения исследовательского объекта и предмета этноархеологии приводятся нами с 1997 г. [19], хотя и ранее были попытки обозначить содержание этих дефиниций, но в менее полном виде [20].

Что касается более кратких сущностных определений, то они также должны быть получены. Однако это наиболее трудное дело. Пока только относительно предмета этноархеологии мы можем предложить такой более краткий вариант определения: это свойства социокультурных систем и процессов отражать в системе сопряжения археолого-этнографических познаний историческую действительность.

Исходя из предложенных определений, мы видим, что круг проблем теоретического и эмпирического уровня у этого научного направления достаточно широк. Их решение, как нам представляется, может существенно продвинуть познание человечеством своей истории. Но даже если рассматривать этноархеологию как научное направление, связанное только с методикой реконструкции явлений прошлого, то и в этом случае все равно возникают методолого-теоретические аспекты этой методики.

И все же этноархеология, по нашим представлениям, в будущем выделится в отечественной науке как особая научная дисциплина, имеющая в своей структуре методологию и теорию конструирования и истории моделей прошлого (в нашем понимании - этносоциокультурных систем), историографию интеграции археологии и этнографии, этноархеологическое источниковедение, методику конструирования и реконструкции (для более ранних периодов истории человечества) моделей прошлого и фактические (эмпирические) исследования методами этноархеологии социумов и культур разных исторических эпох и их динамики.

При этом следует исходить из того, что при изучении социокультурных и как одного из их типов этнокультурных процессов, которые являются чрезвычайно важными в системе этнических и этносоциальных процессов, для ранних периодов этнической истории историко-культурных общностей, несомненно, большое значение приобретают археологические материалы. Что касается, например, конкретно такого региона, как Сибирь, то и для периода русских письменных источников, особенно XVII-XVIII вв., роль археологических материалов при изучении культуры коренного населения и в целом истории бесписьменных народов продолжает оставаться довольно значительной [21]. Конечно, письменные источники - архивные материалы, опубликованные документы, записки путешественников, труды ученых разных профилей и т.д. - содержат немало сведений этнографического характера [22], но в описании культурных, а порой и социальных явлений имеется все же часто много поверхностностного и мало конкретности, а некоторые стороны культуры иногда и вообще бывают не затронуты документами такого рода. Отсюда и необходимость обращения к другим видам источников, и в первую очередь к материалам археологии.

Что касается Сибири, то о важности изучения археологических памятников средневековья и нового времени постоянно пишется в нашей литературе [23]. Именно при изучении памятников этих эпох появляется перспективная возможность непосредственного использования этнографических материалов. Следует еще раз отметить, что вплоть до настоящего времени в такого рода исследованиях чаще всего проявляется одностороннее обращение археологов к этнографическим материалам и этнографов к данным археологии лишь для поисков параллелей.

Мудрый московский исследователь И.С. Гурвич верно, на наш взгляд, подмечал, что "...декларируемый почти в каждой работе, посвященной этногенезу, комплексный подход к этой проблеме по существу остается благим пожеланием" [24]. Недостаточное овладение теоретическими положениями и методикой смежной науки нередко приводит специалистов этих двух профилей к ошибочным выводам или просто к поверхностным утверждениям. В целом фиксируется положение, при котором без взаимопроникновения теории и методики археологических и этнографических исследований дальнейшее разрешение проблемы этнической интерпретации археологических комплексов, изучения социокультурных процессов в древности не представляется достаточно перспективным. В результате на современном уровне науки выявляется относительно малый выход совокупности археологических и этнографических данных в область исторической информации, и прежде всего в изучение истории социокультурных, в том числе этнических образований. В решении этой проблемы заинтересованными сторонами в одинаковой степени являются как археология, так и этнография.

Представляется, что одна из первоначальных задач при работе в этом направлении состоит в ликвидации своеобразного разрыва между этими двумя науками. Следует подчеркнуть, что археологию и этнографию связывает прежде всего то, что культура в широком ее понимании и социум являются их общими объектами изучения. Отсюда и целый круг общих вопросов этих двух наук: изучение природно-средовых и социально-экономических процессов, хозяйственно-культурных типов, явлений материальной, соционормативной и духовной культуры, хода исторических событий, выявление функций предметов, реконструкция семейных и общественных отношений и т.д. При решении многих из этих вопросов археология и этнография пользуются, как правило, своими научными методами, а нередко имеют и свой строго очерченный круг проблем, не связывающих эти две науки. Но именно нарастающая в последние годы в отечественной науке интеграция археологических и этнографических исследований приводит к качественно новому этапу в изучении генезиса и динамики социокультурных явлений и систем путем внедрения этноархеологического познания.

Список литературы

1. Томилов Н.А. Проблема этнографо-археологических комплексов в исследованиях омских этноархеологов // Этнографическое обозрение. - 1998. - № 1.- С. 3-14; Он же. Этноархеологическое направление в омской исторической науке // История и культура Сибири. - Омск, 1996. - С. 110-115.

2. Очерки социальной философии. - СПб: Изд-во Санкт-Петербугск. ун-та, 1998. - С. 71-72.

3. Шнирельман В.А. Этноархеология - 70-е годы // Советская этнография. - 1984. - № 2. - С. 112.

4. Кениг А.В. Этноархеология как метод археологических реконструкций (по материалам тазовских селькупов). - Сургут, 1997. - С. 3-4.

5. Там же. - С. 4.

6. Глушков И.Г. Керамика как археологический источник (методика технологической диагностики лепной посуды). - Новосибирск, 1995. - С. 1.

7. Кениг А.В. Этноархеология как метод реконструкции образа жизни // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск, 1995. - Ч. 1. - С. 23.

8. Кениг А.В. За создание отечественной этноархеологии // Методика комплексных исследований культур и народов Западной Сибири. - Томск, 1995. - С. 83.

9. Шнирельман В.А. Этноархеология - 70-е годы. - С. 112-113.

10. Шнирельман В.А. Этноархеология // Этнография и смежные дисциплины, этнографические субдисциплины, школы и направления. Методы. - М., 1988. - С. 95.

11. Тамже.

12. ГореликА.Ф. (Рец.). Ethnoarсhaelogical Approaches to Mobile Campsites. Hunter-Catherer and Pastoralist Case Studies/ Ed. Gamble C. Boismier W. Ann Arbor, Michigan, 1991. 420 р.; 130 fig. // Российская археология. - 1995. - № 1. - С. 238-242; Кениг А.В. За создание отечественной этноархеологии. - С. 83-84; Шнирельман В.А. Этноархеология - 70-е годы. - С. 100-113, и др.

13. Мельникова О.М. Заметки о содержании этноархеологии // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск; Санкт-Петербург, 1998. - Ч. II. - С. 17.

14. Тишков В.А. Советская этнография: преодоление кризиса // Этнографическое обозрение. - 1992. - № 1. - С. 8.

15. Сычева Л.С. Гносеологический анализ процессов формирования научных дисциплин. - М., 1991. - С. 3.

16. Там же. - С. 17.

17. Розов М.А. Научное знание и механизмы социальной памяти. - М., 1990; Он же. Пути научных открытий // Вопросы философии. - 1981. - № 8.

18. Сычева Л.С. Пути формирования стыковых наук // Взаимодействие наук как фактор их развития. - Новосибирск, 1988. - С. 72-86.

19. Томилов Н.А. Проблема этнографо-археологических комплексов в исследованиях омских этноархеологов. - С. 6; Он же. Проблемы интеграции археологических и этнографических исследований (из опыта омских ученых) // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск-Уфа, 1997. - С. 155-156; Он же. Этнографо-археологические комплексы народов Западной Сибири: программа и опыт экспериментального этапа // Сибирь в панораме тысячелетий. - Новосибирск, 1998. - Т. 2. - С. 464-466.

20. Томилов Н.А. Этноархеология и изучение этнографо-археологических комплексов // Тезисы докладов Международной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения профессора В.И. Равдоникаса. - СПб., 1994. - С. 83-85; Он же. Этнографо-археологические комплексы: проблемы изучения социокультурных систем // Археологические микрорайоны Западной Сибири. - Омск, 1994. - С. 145; Он же. Этноархеология и этнографо-археологические комплексы (проблемы изучения социокультурных систем и этнической истории Сибири) // Аборигены Сибири: проблемы изучения исчезающих языков и культур. - Новосибирск, 1995. - С. 244; Он же. Этноархеологическое направление в омской науке // История и культура Сибири. - Омск, 1996. - С. 111-112; Он же. Этноархеология и этнографо-археологический комплекс // Этнографо-археологические комплексы: Проблемы культуры и социума. - Новосибирск, 1996. - Т. 1. - С. 10-11; и др.

21. Кызласов Р.Л. Роль археологических источников для изучения истории малых народов Сибири // Проблемы этногенеза народов Сибири и Дальнего Востока. - Новосибирск, 1973. - С. 12.

22. Васильев В.И. Теоретические и источниковедческие проблемы изучения этнической истории (на материалах народов Севера СССР) // Советская этнография. - 1990. - № 6. - С. 39.

23. Илюшин А.М. К вопросу о средневековой этноархеологии Кузнецкой котловины // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск, 1995. - Ч. 1. - С. 32-33; Кызласов Р.Л. Роль археологических источников... - С. 12-15; Молодин В.И. Кыштовский могильник. - Новосибирск: Наука, 1979. - С. 112-113; Савинов Д.Г. (Рец.). В.И. Молодин. Кыштовский могильник. Новосибирск, 1979. - 180 с. // Советская этнография. - 1981. - № 2. - С.180; Худяков Ю.С., Плотников Н.А. Изучение археологических памятников XVII-XIX веков в Горном Алтае // Интеграция археологических и этнографических исследований. - Омск, 1995. - Ч. 1. - С. 69-74; и др.

24. Гурвич И.С. Изучение этногенеза народов Севера в советский период (состояние, проблемы, задачи и перспективы) // Этногенез и этническая история народов Севера. - М., 1975. - С. 40.

© Н.А. Томилов, 1999

Для подготовки данной работы были использованы материалы с http://ethnography.omskreg.ru/