регистрация / вход

Русское деревянное зодчество

Сохранение культурного наследия — одна из важных задач человечества. На территории России, подвергающейся в XX в. грандиозным потрясениям, эта задача стояла и стоит особенно остро.

Борсук О. А.

Сохранение культурного наследия — одна из важных задач человечества. На территории России, подвергающейся в XX в. грандиозным потрясениям, эта задача стояла и стоит особенно остро — не только вороги, но и невежество, и недомыслие стоящих у власти поставили бытие самих памятников под угрозу утраты.

В лесной зоне Европейской территории России осталось множество заброшенных храмов, часовен, колоколен, да и за Уралом, в Сибири, сохранились уникальные объекты деревянного зодчества. Долгое время трудности пути закрывали к ним доступ, позволяя им медленно стареть и дряхлеть.

Но не только время разрушало памятники деревянного зодчества, но и удары молний поджигали горделиво возвышающиеся над окружающим ландшафтом колокольни, огромные избы со взвозами. Беззащитны были они и от бродяг, находивших временный приют под их крышами, а позже, и от туристов, забывших погасить костер или недокуренную сигарету.

Памятники деревянного зодчества — весьма хрупкая часть историко-культурного наследия. Только полный список утрат — своеобразный мартиролог, включает сотни памятников. Все эти культовые постройки создавались в XVII–XVIII вв. и их можно, вероятно, отнести к своеобразному «русскому барокко», так представляется автору. Менее полутора веков понадобилось для расцвета этого вида построек. Затем каменное зодчество вытеснило дерево как строительный материал при сооружении храмов.

Другая часть памятников перевезена под музейную охрану, в музеи под открытым небом, наиболее известные из которых — Кижи и Малые Корелы. Десятки музеев деревянного зодчества возникли на территории Российской Федерации. Объекты деревянного зодчества были тщательно изучены на местах, разобраны по бревнышку с пометами их исконного местоположения, заменены в случаях надобности схожим материалом и вновь собраны на территориях музеев, занимающих площади в десятки и даже сотни гектаров.

Безусловно, они при этом потеряли связь с окружающим их некогда ландшафтом, рукотворным украшением которого они были. Но зато их сохранили от воздействия стихии и не менее опасных деяний людей, не ведающих, что творят. Остановимся на изначальном расположении объектов деревянного зодчества, памятуя, что из всех видов художественного творчества, архитектура — есть наиболее материальный, наиболее тесно связанный с данной житейской обстановкой элемент культурного ландшафта.

Зодчество находится в самой сильной зависимости от местных условий, например, климата, рельефа, растительности, наличных строительных материалов, привычек и потребностей населения. Крестьянин, приспосабливая к местным условиям устройство своей деревенской избы, конечно вовсе не думал о том, что создает особый национальный тип постройки. А между тем, и не без основания, многие исследователи считают такие избы за прототип русского национального зодчества.

Освоение территорий северо-запада, севера и Сибири славянами заняло более тысячи лет. Было множество препятствий: дебри лесной таежной зоны, заболоченность грандиозных пространств. Обустраиваться возможно было по берегам рек, около многочисленных озер.

Возникновение древнего Новгорода и колонизационная политика его правителей привела к освоению и практически бескровному присоединению севера и северо-востока Русской равнины вплоть до Урала. Угро-финские племена легко вошли в более молодой славянский этнос. Продвижение славян за Урал было остановлено более чем на три века монгольским нашествием. Но и позже, в XVI–XVII вв., освоение сибирских просторов шло по рекам. Но не деревни и городки вставали на путях землепроходцев, а крепости-остроги, в которых теснились дома служивых людей, воевод и торговцев.

Эволюция деревянных построек великолепно прослеживается в крупных музеях деревянного зодчества под открытым небом, прежде всего в Кижах и Малых Корелах, где представлены десятки разнообразных сооружений. Древняя Русь, хотя и имела немало городов, но основа ее была деревня. Именно в ней сформировались строительно-архитектурные особенности деревянного зодчества, начиная от архитектурно-планировочных решений и до выбора стандартов — модулей при сооружении разных видов построек.

Деревни тяготели к речным долинам и на севере европейской России были пространственно, в архитектурном отношении, связаны друг с другом и с окружающим ландшафтом. В организации жилища и хозяйственных служб была создана система для защиты человека и домашних животных от неблагоприятных природных условий — влаги и холода.

Остановимся на принципах построения жилых и хозяйственных построек. Первый — компактность сооружений, для того, чтобы терять как можно меньше тепла в суровых климатических условиях. Здесь использован принцип живой природы — минимальное отношение поверхности тела к объему, так как тепло теряется через поверхность. Поколения мастеров-плотников искали и нашли способы их соотношения, приближающие рукотворные сооружения к природному оптимуму.

Второй — дом ставился на высоком подклете, который отделял жилую часть от поверхности земли воздушной подушкой, своеобразным теплоизолятором, и одновременно воздух изолировал жилье от влаги, идущей от земли. Бревна разделялись берестяными и моховыми прокладками. Влага почти не поступала в сруб, чему способствовали различные приемы обработки бревен. Плотничали только топором (в перерубленное бревно вода не пойдет), ударами топора забиты древесные сосуды и поры. Пила не давала нужного эффекта, распиленное бревно втягивало воду, подобно сухому грибу. Часто сруб ставился на валуны. На севере их хватало с лихвой — память о ледниках, покрывавших в прошлом северо-запад и север России.

В-третьих, козырек крыши выносился до полутора метров над стенами, он служил защитой от атмосферных осадков.

В-четвертых, все хозяйственные постройки собирались под одну крышу. С помощью разнообразных переходов можно было легко пройти из избы в хлев, в амбар, в подсобные помещения. Возник особый весьма ценный тип жилого комплекса — «дом-двор», представленный на русском севере многочисленными разновидностями.

Но, какая деревня и какое хозяйство обходились без гумна, амбаров, овинов, сараев, бань, ледников и многих других построек? Были и общественные инженерные постройки — мосты, ветряные и водяные мельницы. Пожалуй, наиболее разнообразны были ветряные мельницы, их типы и размеры значительно различаются. Они всегда ставились на наиболее возвышенном, продуваемом месте — вершине холма, на речном высоком мысе — крутояре, где ветру было где разгуляться. И.Э. Грабарь отмечает различия ветряков по реке Онеге и Подвинью: первые — короче и приземистее, вторые — выше и стройнее, что связано с особенностями ветрового режима. Но и те, и другие ставились на господствующих высотах около сел и деревень и, махая своими крыльями-лопастями, издали привлекали путников.

Дом или, шире говоря, жилище, работал как фильтр по отношению к окружающей среде: обогревал зимой, сохранял прохладу в знойные дни лета, не допускал ни сырости, ни духоты. Конструкция дома создавала главный переход от внутреннего пространства к наружному через ряд переходов-шлюзов, например, сеней. Дом был как бы частью окружающей природы. Размеры деревьев определяли размер дома, его длину и высоту. Основой была клеть, в плане имеющая форму прямоугольника, иногда — квадрата. В зависимости от состояния владельца, его доходов, дома могли быть пяти- и шестистенные, обширные, с мезонинами, балконами, затейливыми крыльцами, что свидетельствовало о богатстве хозяина.

С чрезвычайно отдаленных времен вырабатывались как сами плотничьи приемы, так и та терминология, которая сохранилась на севере до наших дней. Слова «стопа», «сруб», «клеть» говорят о форме и способе постройки деревянных сооружений. Древний термин «хоромы» означал соединенную в одно целое группу жилых богатых помещений. Отсюда же произошло слово «храм», в котором (будь он каменный или деревянный) «скрывается определение богатого жилища» (И.Э. Грабарь).

Селения были не просто скопищем домов, они выстраивались по берегам рек и озер, как бы любуясь своей красотой в зеркале вод. На севере значительная ширина улиц определялась высотой солнца, так как затененность несла дополнительный импульс холода. На выбор месторасположения поселения оказывали влияние следующие факторы: удобство сообщения (реки, озера), особенности речной долины (сужения, расширения, крутые изгибы), другие характеристики рельефа. Кроме того, учитывали экспозицию склона, направление господствующих ветров, уровень подъема речных вод весной, в половодье. От тяжелых ледоходов защищались ряжевыми стенками.

Соразмерность зданий, их декор также создавались с учетом окружающих ландшафтов. Мерой была красота и сам человек, его пропорции. Сажень, маховая сажень, локоть и другие плотницкие меры, как «золотое сечение» в Средиземноморье, притягивали взор человека. На бессознательном уровне пропорции живого создавали соразмерность природного и рукотворного. Неповторимость природных особенностей, непозволительность нарушения природной гармонии, поддерживаемая вековой народной мудростью, были той основой, которая рождала индивидуальность каждого поселения.

Планово-высотные особенности ландшафтов использовались при выборе места для возведения храма или группы храмов. Само их местоположение выбиралось с учетом дальних зрительных связей, т.е. использовались видовые точки рельефа. Они были нарядно «одеты» кружевной резьбой, главками и шатрами-навершиями. Шатровое завершение напоминает конус ели, вышедшей из леса, покрытый осиновой дощечкой-лемехом, он сияет серебром на солнце.

Каждое сооружение, от простой бедной избы, до хором и храмов, украшено, декорировано резьбой. Глухая и более поздняя пропиловочная резьба опоясывает дом. Фасад дома — чело, декорировано резными деревянными «полотенцами», окна обрамлены узорчатыми наличниками. В домах богатых крестьян — затейливое, у бедняка — попроще, но везде взор притягивает резное кружево. Истоки русской народной резьбы, по мнению специалистов, уходят корнями в скандинавскую мифологию и язычество. Солнечный круг — солярный знак — явный языческий символ. Завершение крыши дома — охлупень в виде резного коня — очевидно, происходит из дохристианских обычаев. Конек защищал дом и хозяев от злых духов, болезней, неурожаев. Широкое распространение получила неглубокая глухая резьба. Очевидно, что во влажном и холодном климате быстрее уничтожается барельефная, а тем более горельефная резьба. На деревянных столбиках, подпорках и балясинах резались то неглубокие «перехваты» и «пояски», то кругляки, из которых появлялись «дыньки», «грибки», «маковицы» и тому подобная прелесть. Русская резьба делалась «на глаз», «по чувству», отсюда ее свобода. Глазомер мастера, выверенный природой, смягчает геометрический орнамент и оживляет ритмику рисунка.

Можно долго восхищаться творениями зодчих и плотников, создавших великолепные образцы деревянного зодчества сел и деревень, но следует вспомнить и об оборонном зодчестве, также характерном для средневековой Руси. Остроги-крепости Европейской России практически не сохранились. Редко их руины можно увидеть на старых фотографиях XIX в. или на планах древних городов. Таков, например, план г. Олонец в Карелии. Большинство остатков оборонной архитектуры находится в Сибири. В настоящее время имеется пять сохранившихся башен: две Братского и по одной Илимского, Бельского и Якутского острогов. Однако, еще в начале XX в. от шестнадцатибашенной якутской крепости сохранились пять башен и два прясла деревянной стены. Башня Якутского острога в 90-е гг. ушедшего века сгорела, но ныне она восстановлена. Ряд башен создан по обмерам и чертежам, одна из них находится в селе Торговище Пермской области. Подобные башни существуют в музеях деревянного зодчества, например, в Талицах, под Иркутском.

В 1969 г. на реке Казым (Березовский район Тюменской области) в глухой тайге были обнаружены и детально исследованы развалины Юильского острога. От него довольно хорошо сохранились срубы двух крепостных башен, полуразвалившаяся изба-казарма и следы более ста других построек.

Кроме того, на территории России сохранилось несколько деревянных конструкций монастырей, часть из них перенесена в музеи деревянного зодчества, а часть сохраняется в исконных ландшафтах.

Всего в нашей стране существует несколько десятков музеев деревянного зодчества. Один из первых музеев под открытым небом возник на острове Кижи Онежского озера, вокруг Кижского погоста, включающего два сказочных по красоте своей храма и колокольню, связывающую их в архитектурный, неповторимый ансамбль. Гряда, пересекающая остров, настолько гармонирует с рукотворным чудом, что человек испытывает радость и счастье, любуясь величием открывшегося перед взором ландшафтом. Это центр всего музея, который формировался в основном в 1950–60-е гг. по проекту известного архитектора-реставратора А.В. Ополовникова. Недаром у пристани, к которой прибывают в теплое время года суда встречает туристов небольшой бюст А.В. Ополовникова, — идеолога, собирателя и планировщика музея, собравшего лично или с помощью коллег и исследователей около 100 объектов деревянного зодчества Карелии и Заонежья.

Перемещение памятников с их первоначальных мест в музей сопряжено со значительными трудностями. Эти трудности связаны не только с разборкой, транспортировкой и возведением сооружений на новых местах или с их попутной реставрацией. Здание оказывается «вырванным» из природного ландшафта, в который его умело и бережно встраивали народные строители-плотники. А.В. Ополовников писал: «Как бы ни велика и тяжела была потеря подлинной среды памятника, она никогда не может быть больше потери самого памятника». Экспозиция столь огромного музея под открытым небом строится на основе ряда этнографическо-архитектурных зон, в которых размещены крестьянские постройки всех видов и типов из различных районов Карелии. Северные дома, как уже отмечалось, представляют собой крупные сооружения, великолепно приспособленные для суровых северных зим. Дом-двор, где находились помещения для скота (хлев), для хранения различных припасов и сена (сарай, кладовые, чуланы), а также для занятия ремеслами образует одно общее здание с различными жилыми комнатами как отапливаемыми, так и холодными летними горницами, светелками. Возведение огромных домов столь значительных размеров определялось особым, патриархальным бытом и укладом местного крестьянства, как правило, жившего большими неразделенными семьями.

Собиранием и сохранением всего разнообразия деревянного зодчества архитекторы-реставраторы озаботились в 60–70-е гг. XX столетия. Отдельные памятники гражданской и культовой архитектуры как отражение народного бытия свозили, разобранные по бревнышку, в особо примечательные ландшафты — приречные, приозерные, где бережно собирали и попутно реставрировали. После чего, они становились частью музеев деревянного зодчества, занимающих площадь от нескольких до десятков гектаров. Часть памятников пряталась за стенами монастырей, таких как Спасо-Прилуцкий или Кириллово-Белозерский на Вологодчине, часть — привозилась в Москву, где в Коломенском гуляющим и отдыхающим гражданам можно было восхищаться умениями градодельцев и плотников России. На европейском Севере сохранялись сельские поселения, где весь набор жилых, хозяйственных и культовых построек поражал на первых порах «диких», а позже организованных туристов умением с помощью топора создать удивительные по красоте и комфортные по сути своей сооружения. Каргополье и Пинежье, Подвинье и некоторые другие регионы радовали глаз выразительными силуэтами храмов, колоколен и богато изукрашенных резьбой крестьянских дворов.

Утраты многих сторон северного быта, памятников зодчества, требовала создания научного этнографического музея под открытым небом, где сохранились бы шедевры русского деревянного зодчества. Выбор места произведен был весьма удачно — недалеко от г. Архангельска, в живописном ландшафте у селения Малые Корелы. На возвышенном правом берегу реки Северной Двины, рассеченном небольшой речкой Корелкой, с холмистым рельефом, небольшим фрагментом коренных хвойных и лиственных лесов, с опушками и покосами, оврагами с родниками, зарослями кустарников и проплешинами полей, а также обрывами и небольшим болотцем была организована обитель для памятников, привозимых из разных частей огромной, до революции 1917 г., Архангельской губернии. Москва и Ленинград стали первыми разработчиками плана размещения объектов деревянного зодчества, выбора их среди других для показа на территории музея. Необходимо было найти эти памятники деревянного зодчества, обследовать и перевезти на территорию музея, где каждому региону было определено свое место, характерное для различных районов бывшей Архангельской губернии. Регионы различались специализацией хозяйственной деятельности и, очевидно, по характеру архитектуры и быту.

Архивные материалы, записки путешественников XVIII–XX вв., замечательная книга Максимова «Один год» пригодились для правильного расположения объектов. Главным среди профессиональных архитекторов был Александр Владимирович Ополовников.

Музейная композиция в Малых Корелах строится на построении музейной экспозиции на базе ландшафтно-средового метода, что позволяет учитывать историко-культурные особенности поселений, заложенных в различных ландшафтах.

Секторный показ дает возможность увидеть фрагмент деревни, где важны не только отдельные сооружения, но и их взаимоотношения друг с другом. В результате удается показать все многообразие народного деревянного зодчества Русского Севера.

Глубокий овраг делит территорию музея на две неравные части, две платообразующие возвышенности, — «Большую» и «Малую». На «Малой» представлены историко-культурные территории западной части Архангельской области — Каргопольско-Онежский сектор, а на «Большой» — регионы остальной ее территории.

Своеобразным символом музея деревянного зодчества является колокольня-звонница Кулика Драковенова, вывезенная из-под села Красноборск. Чуть левее входных ворот посетителя встретит деревянная мельница из деревни Большая Шалга Онежского района, один из наиболее архаичных типов — «столбовка на ряже».

Центром любой усадьбы на Севере был дом. Разнообразие изб, поднятых на высоких подклетах над землей поражает. Здесь представлены «курные» и «белые» каргопольские, ошевенские избы — четырехстенки, топившиеся «по-черному», из деревни Гарь, с полутораметровым козырьком, защищающим фасад дома от осадков, а также другие типы изб, в том числе и двухэтажная, летняя изба с неотапливаемой горницей. Автору удалось побывать в Каргополе в конце 70-х гг. и увидеть в деревнях Низ, Гарь, Погост удивительно гармонично встроенные в ландшафт дома, зерновые амбары, колодцы, а также баньки, сбегающие к речке.

Обзорная тропа ведет туриста от сектора к сектору. Знакомство с особенностями хозяйственной деятельности и быта, чертами материальной и духовной культуры весьма основательно и глубоко продумано в предоставленной экспозиции. На переходах к Важскому и Мезенскому секторам стоят часовенки, как бы приглашая посетителя задуматься о душе, сбросив физическую усталость дороги. Невозможно описать все особенности каждого сектора музея, а тем более, каждого из 120-ти с лишним памятников. В Мезенском секторе, где многие селения располагаются по высоким обрывистым речным берегам, для их укрепления рубили подпорные стенки, на них делали деревянный настил. На настил ставили амбары, ледники.

Пинежский сектор, расположившийся у лесного массива, удивляет тем, что избы здесь поставлены в «порядок», лицом к солнцу.

Архитектурный ансамбль Подвинья построен вокруг красивейшей Георгиевской церкви XVII в. из села Вершина Верхнетоемского района.

Поморский и Важские сектора — самые «молодые», они еще насыщаются экспонатами, но уже готовы показать тяжелый труд поморов в морском зверобойном промысле, речном и морском рыболовстве. Здесь можно увидеть множество простых и хитрых приспособлений, снасти и небольшие суда.

Важский сектор, вопреки мнению о бесперспективности земледелия на севере, доказывает обратное — староверы и их потомки выращивали там овес и рожь, овощи, и этот сектор был одним из «хлебных» областей Архангельской губернии. Нелегкий труд, представленный в экспозициях Поморского и Важского секторов, позволял выживать значительному, по здешним меркам, населению. И рассуждения некоторых ученых, обремененных научными званиями, о бесперспективности, «черных дырах» огромных территорий России, представляются мягко говоря, неубедительными. Музей в Малых Корелах экспонирует интерьеры изб, часовен, где представлена характерная обстановка, отражающая специфику материальной и духовной культуры северорусского населения.

Обратимся к другому музею деревянного зодчества «Витославлицы», что расположился в окрестностях Великого Новгорода, недалеко от Юрьева монастыря, на берегу реки Волхов. Место для музея под открытым небом выбрал знаток деревянной архитектуры А.В. Ополовников, а главным его устроителем был Новгородский реставратор Л.Е. Красноречьев. Выбранное место оказалось удачным: деревянные постройки вписались в исторический ландшафт южных предместий Новгорода, обогатив его красивыми силуэтами перевезенных сюда храмов.

Композиционным ядром музея являются три близко поставленных храма, которые как бы воссоздают древний погост — общественно-административный центр сельской округи. Храмы представляют разные типы культовых деревянных построек с точки зрения объемно-пространственного построения. Самая простая — Клетская церковь Успения Богородицы построена в 1599 г. К приподнятому срубу, крытому на два ската, примыкает с востока небольшой сруб для алтаря, а с запада — для паперти. Обходная открытая галерея и крыльцо оживляют весьма строгую композицию храма. Подобные храмы были широко распространены на северо-западе. Празднично красива и сложена по композиции церковь Рождества Богородицы (XVI в.) на крещатом (в плане) срубе покоится восьмерик, увенчанный большим шатром. Маленькие главки прирубов подчеркивают величественность центрального шатра. С трех сторон основной объем опоясывает галерея-гульбище, устроенная на кронштейнах, которая придает храму нарядность. Крыльцо на два всхода — приглашение войти в храм. Никольская церковь из деревни Высокий Остров относится к типу ярусных построек XVII–XVIII вв., возникших после запрета Никона на строительство церквей с шатровым завершением, он видел в них языческое начало. Церковь Николы Чудотворца — четырехъярусная: на четвериковом основании поставлены три уменьшающихся к верху восьмерика. Ярусной композиции церкви вторит высокая колокольня с шатровым верхом.

От главного храмового комплекса идет уличная застройка крестьянскими домами. Такие строения и сегодня можно встретить по нижнему и среднему течению реки Мсты. Дома «двужилые», то есть двухэтажные. Нижний этаж, — «подызбица» — без окон, используется для хозяйственных надобностей. Второй этаж — жилой. Перед домом — галерея на резных столбах, где можно посидеть, укрыться от дождя, заняться каким-либо ремеслом. За избой, под одной крышей расположен большой хозяйственный двор, отделенный от нее сенями. Пристройка сбоку от избы с большими воротами (передок), служила для хранения телег, саней, конской сбруи. Дощатой перегородкой в избе был отделен «бабий кут» или чулан, где на полках стояла глиняная берестяная посуда. Все в крестьянском доме было продумано и функционально.

Несколько храмов расположены отдельно на территории музея. Среди них горделиво высится на обозрение всем Успенская церковь из села Курицко, построенная в XVI в. на берегу озера Ильмень. Ее шатровое завершение покоится на приземистом четверике. Среди вековых вечнозеленых сосен уютно и трогательно встроена Никольская церковь XVII в. из деревни Тухоея. Ее высокие прирубы и крытые на два ската завершения с маленькой главкой напоминают кряжистого новгородского воина. В южной части музейной территории находится необычайно интересный по своей композиции храм — церковь Николая Чудотворца (XVIII в.) из деревни Мякишево, что была перевезена с берега реки Песь. Внешне простые ее двускатные крыши от крыльца к алтарной части ступенчато воздымаются к небу.

Под стенами известного Ипатьевского монастыря, что расположился при слиянии реки Костромы с рекой Волгой, возник музей деревянного зодчества, который принимает значительный поток туристов из России и зарубежья. Начинался он с упрятанной за стенами монастыря церкви Преображения из села Спас-Вежи (1628 г.). Она стояла на сваях, а рядом с ней размещались избушки-баньки, высоко поднятые на «курьих ножках». Воспел деревню Спас-Вежи, откуда были доставлены в музей чудные произведения костромских плотников, Н.А. Некрасов в стихотворении «Дед Мазай и зайцы»:

…Летом, ее убирают красиво,

Исстари хмель в ней родится на диво,

Домики в ней на высоких столбах

(Всю эту местность вода заливает,

Так что деревня весною всплывает,

Словно Венеция). Старый Мазай

Любит до страсти свой низменный край…

Храм с двухскатной крутой крышей поражал изяществом пропорций, в нем все гармонично, архитектура весьма функциональна, даже сваи не упрятаны. Под храмом, между сваями, гулял ветер, ускоряя его просушку после наводнения. К сожалению, недавно церковь сгорела.

За стенами монастыря можно полюбоваться всем разнообразием деревянных построек селян Костромской губернии. Вблизи церкви Рождества Богородицы стоит ветряная мельница. «На избушке» второй половины XIX в. — овин традиционный и простой по форме: перед входом имеется помост на консолях и большой свес с крыши для защиты от дождя. Храмы XVIII–XIX вв., а также часовня строги по силуэтам, но их оживляет резной декор. Он же прослеживается в украшении изб крестьян разного достатка, но даже бедняк старался пусть штрихами, глухой резьбой украсить вход и оконце своего дома. Туристы посещают крестьянские дома, где столярная работа также выполнена с помощью топора, но ее нельзя назвать «топорной».

В музее можно увидеть использование в декоре храмов и жилых изб разных пород дерева: липы, ели, березы, осины.

Но пора двигаться дальше. И мы посетим весьма своеобразный музей деревянного зодчества «Хохловка» вблизи города Пермь. Место для него выбрано характерно возвышенное, открытое к Камскому водохранилищу: лысый склон «солнопек» и затененный елями противоположный склон, характерный для ландшафтов Прикамья. У входа в музей расположились крестьянские дома, привезенные из разных районов Предуралья. Поднимаясь на вершину холма, где расположены колокольня и храм…, поражаешься простором, открывающимся с вершины. Спускаясь с холма по тропе, выходишь к охотничьим заимкам и лабазам. Здесь представлены разнообразные типы охотничьих промысловых сооружений — от шалаша-навеса до избушек с печками, где можно отдохнуть, устроиться на ночлег, заняться проверкой припасов. Добычу укладывали в лабазы, поставленные на сваях, с зарубками, чтобы грызуны не смогли добраться до заготовленного мяса. Ниже по склону стоит пожарное депо с наблюдательной вышкой, сараем, насосами, телегами, баграми и другими необходимыми приспособлениями.

Но самое оригинальное сооружение — деревянный завод по производству соли — поставлен вблизи воды. Он был привезен с берега Камы, смонтирован и готов к работе, которую выполнял до 70-х гг. XX столетия. Огромные печи с противнями, на которые поступал рассол, выкачиваемый из скважин; гигантский соляной амбар, где складировалась соль; причал, к которому подходили баржи — все поражает отлаженностью, но и опасностью производства. На экологические проблемы владельцы предприятия не обращали внимания, а погрузка готовой слежавшейся за зиму соли иногда приводила к гибели грузчиков. Да еще и окрестные леса переводились на топливо для огромных печей на добрый десяток верст.

Небольшой, но весьма выразительный и содержательный музей деревянного зодчества открыт в Ханты-Мансийском национальном округе. В поселке Руссенская демонстрируются не только охотничьи домики, лабазы и амбары хантов-охотников, но и в краеведческом музее природы и человека прекрасно отображены взаимодействия человека и природы, бережное отношение к ней. Следует отметить и деревянные строения в историко-культурном центре «Старый Сургут», который занимает исторический центр города.

В Восточной Сибири выделяется своей представительностью музей деревянного зодчества «Тальцы», расположенный в Иркутской области, на трассе Иркутск — Листвянка. На берегу Ангары, а точнее Иркутского водохранилища, так как река здесь подтоплена сооруженной ГЭС, расположился музей-заповедник. Пожалуй, главная его достопримечательность — башни и прясла стен деревянного Усть-Илимского острога. Грозный силуэт башен, тын-стена из заостренных бревен, узкие бойницы разных уровней боя переносят посетителей в XVII–XVIII века — время освоения территории Прибайкалья. Вдоль острога, ниже его стен, удачно расположилась улица, сбегающая к Ангаре. Она прерывается площадью, на которой кроме административно-торговых точек возвышается деревянное здание трактира. Культовое зодчество представлено не так широко, как в музеях Европейской России. По-видимому, жили по принципу — «На Бога надейся, а сам не плошай».

Отметим еще в центре города Якутск, в Республике Саха, сохранившуюся башню местного острога. В 2003 г. она сгорела, но быстро была восстановлена. А под городом, рядом со столицей республики находится музей деревянного зодчества, где представлены традиционные жилища якутов, выдерживающие 50–60-градусные морозы. Они приземисты и в нижней части защищены землей. К сожалению, в журнальной статье сложно охватить все многообразие музеев и памятников деревянного зодчества России, народов ее населяющих.

Упомянуты только наиболее известные музеи деревянного зодчества, хотя на Камчатке, на Дальнем Востоке также созданы подобные музеи, на территории которых бережно сохраняются не только памятники зодчества, но и собраны великолепные этнографические коллекции. В ряде музеев подобного типа созданы так называемые «ожившие экспозиции», где мастерицы заняты вышивкой, плетением и прочими радующими женские сердца ремеслами. Тут же, в сувенирных лавках можно приобрести изделия, которые украсят не только интерьер дома, но и ее хозяйку.

Нельзя не отметить начавшие формироваться, в 90-е гг., музеи-заповедники деревянного зодчества. Отметим среди них Архитектурно-этнографический музей Вологодской области «Семенки», где собраны и продолжают собираться памятники деревянного зодчества юга таежной зоны России.

Феноменом русской православной культуры является резная скульптура, Христа, Богоматери и основных святителей, которые широко представлены в Пермском крае. Стефан Пермский проводя христианизацию язычников использовал эту скульптуру, которая заменила поклонения идолам. В храмах многочисленны прекрасные изображения святых, но лица их часто напоминают лица местных жителей — коми, манси, хантов. Экспрессия, страдания, запечатленные в лицах и фигурах святых вызывали ответные чувства у коренных жителей этого региона. Пришедшие на Русь из католицизма деревянная скульптура сыграла значительную роль в районах, присоединенных к территории русского государства.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий