регистрация /  вход

Договора ОСВ 1 и ОСВ2. Проблемы ратификации (стр. 4 из 13)

Начиная с начала 70-х годов главной концепцией развития советских стратегических вооружений становится концепция. которую можно охарактеризовать как "стратегической достаточности". Она определяла количественный и качественный состав носителей, их распределение между РВСН, ВМФ и ВВС, с учетом возможного применения в различных условиях обстановки. Научным путем было определено оптимальное соотношение количества носителей и ядерных боеприпасов для них. Учитывала она и начавшийся процесс ограничения стратегических вооружений Советского Союза и Соединенных Штатов Америки.

В США дело обстояло иначе. Концепция «достаточности», впервые выдвинутая пре­зидентом на пресс-конференции 29 января 1969 г., имела весьма аморфный смысл и допускала самые разные интер­претации в плане конкретных решений по стратегическим вооружениям. Показательно в этой связи замечание заме­стителя министра обороны Д. Паккарда, на долю которого приходилось подготавливать как раз такие специфические решения. В частной беседе в ответ на вопрос, что означает понятие «достаточность», он высказался со свойственной ему прямотой: «Оно означает, что это слово удобно упот­реблять в речах. А кроме этого ни черта оно не значит» . По всей видимости, 29 января 1969 г. президент Никсон высказал идею «достаточности» в качестве компромиссно­го варианта официальной стратегической концепции, как нечто среднее между нереальным «безоговорочным превос­ходством» и неудобным с внутриполитической точки зре­ния «паритетом», на который Никсон обрушил критику в ходе избирательной кампании. Но после того, как идея «достаточности» была обнародована, предстояло наполнить се более конкретным военно-политическим содержанием, сформулировать ее задачи и критерии, чтобы превратить из политического лозунга в руководство для долговремен­ных и сложнейших решений по программам стратегиче­ских вооружений.[30]

В этих целях началось обширное секретное исследова­ние, санкционированное «Меморандумом № З» под назва­нием «Военное положение». Упоминание о результатах «Меморандума <№ З» проскользнуло в президентском послании 1970 г. «Мы в правитель­стве достигли согласия по четырем специфическим крите­риям стратегической достаточности» — сказал Никсон Ограничившись туманным за­явлением, что выводы исследования свидетельствовали как против резких сокращений американского ядерного арсе­нала, так и против крутого его наращивания, президент воздержался тогда от дальнейших разъяснений. Эти четы­ре критерия впервые назвал министр обороны М. Лэйрд, выступая в 1970 г. перед сенатской комиссией по между­народным отношениям. Годом позже они были включены в доклад Лэйрда по военному бюджету на 1972 финансо­вый год. В принципе такие же критерии были и у СССР, так что их можно считать адекватными.[31]

Эти руководящие принципы по развитию стратегиче­ских сил США выглядели следующим образом: (1) Под­держание необходимого количества стратегических воору­жений для обеспечения «сдерживания» посредством спо­собности «ответного удара» даже после принятия на себя «внезапной ядерной атаки». (2) Устранение какого-либо стимула для «внезапного стратегического удара» по Сое­диненным Штатам. (3) Лишение предполагаемого про­тивника возможности навлечь на США больший ущерб, чем могут причинить ему Соединенные Штаты, при любых обстоятельствах ядерного столкновения. (4) Обеспечение прикрытия американской территории от разрушительных последствий несанкционированных или единичных ядер­ных ударов. Руководители республиканской администра­ции потратили немало усилий, рекламируя оригинальность и теоретические достоинства своей новоявленной ядерной стратегии. Однако при ближайшем рассмотрении концеп­ции «достаточности» достигнутый в этой области прави­тельством Никсона «большой интеллектуальный прогресс» выглядит в лучшем случае весьма сомнительным. Причем это относится как к новизне разработанных в 1969 г. стра­тегических принципов «достаточности», так и к их состоя­тельности по существу на практике могло означать и возврат к политике «ядер­ного превосходства». В этом плане нужно согласиться с суждением советского специалиста В. В. Ларионова, кото­рый отметил: «То, что кажется одной стороне «достаточ­ным», может выглядеть для другой как стремление к «превосходству»[32] . Но в новых условиях начала 70-х го­дов курс на стратегическое превосходство являлся для Соединенных Штатов бесперспективным, что неоднократ­но публично признавали представители республиканского правительства. Советский Союз несомненно был способен выделить необходимые средства, чтобы свести па нет по­добные планы Вашингтона.

Если концепция «достаточности» отличалась большой туманностью и противоречивостью, то ее стратегические принципы, с точки зрения правительства США, обладали и одним неоспоримым преимуществом. Они минимально связывали публичными обязательствами руки админист­рации Никсона в области конкретных решений по развер­тыванию военных программ. Здесь, как и в других сферах внешней политики, руководство США желало сохранить за собой максимальную свободу маневрирования для пере­стройки государственного курса в соответствии с реаль­ностями 70-х годов.

Главным вопросом ядерной политики США в первый год деятельности республиканской администрации была дальнейшая судьба программы противоракетной обороны «Сентинел». Правительство Джонсона вынесло в 1967 г. решение в пользу развертывания «тонкой» системы ПРО для прикрытия американской территории от потенциаль­ной угрозы незначительного ракетного потенциала КНР. В бюджете на 1969 финансовый год на дальнейшую раз­работку системы «Сентинел» и развертывание ее компо­нентов было выделено 1,2 млрд. долл. Сухопутные силы приступили к строительству первых комплексов ПРО: ги­гантских радиолокаторов в железобетонных конструкциях 40-метровой высоты, стартовых установок антиракет в районах Сиэтла, Чикаго и Бостона (не скрывая своего на­мерения превратить ее впоследствии в «плотную» систему против Советского Союза). [33] В то же время внутри США ширилась оппозиция созданию дорогостоящей и сомни­тельной в техническом отношении стратегической систе­мы. В ходе утверждения военного бюджета весной и летом 1968 г. в Капитолии, где еще годом раньше царила почти единодушная поддержка ПРО, поправки сенаторов Д. Купера и В. Харта за изъятие фондов на развертывание этой системы получили соответственно 34 и 25 голосов. И хотя эти предложения не были поддержаны большинством, оп­позиция готовилась к более упорной борьбе в следующем году.

В первые дни правления администрации Никсона среди многочисленных исследований «Меморандума № З» одно из самых больших и важных было посвящено проблеме ПРО. До его окончания было решено приостановить про­должение строительства «Сентинел», о чем было сделано официальное объявление 6 февраля 1969 г. Нового пре­зидента волновало нараставшее недовольство программой в конгрессе и среди американской общественности. Но с другой стороны, Никсон считал необходимым учитывать единодушное требование начальников штабов и их адво­ката в правительстве министра обороны Лэйрда о продол­жении намеченного строительства, давление всего военно-промышленного комплекса в сторону наращивания насту­пательных и оборонительных вооружений. Никсон опасал­ся, что обострение отношений с этими кругами могло бы затруднить сотрудничество с ними по «передислокации» американской силы за рубежом и сузило бы его свободу действий в диалоге с Советским Союзом. Непосредственно президент и его помощник считали, что продолжение программы ПРО необходимо для обеспечения США «сильной позиции» на переговорах об ОСВ — для оказания психологического давления на другую сторо­ну в целях достижения выгодного Вашингтону соглаше­ния. При отсутствии такового планировалось развертыва­ние этой системы для получения Соединенными Штатами односторонних преимуществ, в стратегическом соотноше­нии сил. Программа противоракетной обороны рассматри­валась, таким образом, в качестве эффективного, хотя и весьма дорогостоящего инструмента манипулирования силой в советско-американских отношениях, несмотря на то что администрация отдавала себе отчет в дестабилизи­рующих последствиях строительства этой системы для военного равновесия между СССР и США,

14 марта 1969 г., как раз в тот день, когда в форме «Меморандума № 28» было дано указание еще только о начале подготовки к переговорам СССР и США, президент Никсон уже сделал официальное заявление по вопросу противоракетной обороны. Название системы «Сентинел» было изменено на «Сейфгард». Весной 1969 г. многие члены сената от обеих главных партий обрушили на программу ПРО острую критику, ука­зывая на ее дестабилизирующее стратегическое значение и негативное влияние на ожидавшиеся соглашения между СССР и США. Им вторили некоторые солидные газеты и журналы, влиятельные телевизионные комментаторы. На­конец-то настойчивые разъяснения Макнамары в послед­ний период его пребывания в должности министра оборо­ны возымели свое действие. Семена философии «взаимного , сдерживания», посеянные им в США, постепенно дали всходы. Эти аргументы получили широкое признание и были пущены в ход против новой стратегической программы. Атаку на «Сейфгард» в Капитолии возглавили такие сенаторы-демократы, как Фулбрайт, Кеннеди, Мэнсфилд, Черч, Макговерн, Проксмайр, Саймингтон. Их поддержали коллеги из республиканской партии: Брук, Купер, Хэтфилд, Мэтайес, Пэрси .

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.

Узнать стоимость написания работы
Оставьте заявку, и в течение 5 минут на почту вам станут поступать предложения!