Этническая общность и национализм (стр. 1 из 3)

Оглавление

Введение. 2

Глава 1. Сущность понятия «этническая общность». 4

1.1. Проблема этнической субстанции. 4

1.2. Антропологический поворот проблемы. 10

Глава 2. Понятие «национализма». 13

Заключение. 17

Литература. 19

Введение

Этногенетические построения российских специалистов ведут историю этнонаций от верхнего палеолита, снабжая нынешние групповые идентичности на основе культурных различий непрерывной исторической родословной. Для российских обществоведов отправной категорией является понятие этноса, одна из многочисленных и схожих дефиниций которого следующая: "Этнос – это исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая совокупность людей, обладающая единым языком, общими чертами и стабильными особенностями культуры, психологии. Этносы становятся реальностью тогда, когда появляется ощущение внутригруппового единства в противопоставлении с другими, окружающими их общностями, т.е. формируется этническое самосознание... В современной науке этническая общность выступает как национальная общность, т.е. как более высокий и развитый тип этноса. Ибо этносы, возникнув еще в первобытном обществе, консолидируясь и развиваясь, представлены в мировой истории такими типами, как племя, народность, нация".

В последние годы термин «этнос» стал чрезвычайно популярен среди политиков и даже на обыденном уровне, в то время как в научном сообществе не только нет единства по поводу смысла данного понятия, но порой даже возникают сомнения в его состоятельности. Фактически отсутствуют общепризнанные конвенции по самым фундаментальным категориям этнологического знания – этносу и этичности.

Как представляется, суть научной проблемы заключается в следующем: существует ли этнос (этническая общность) как самостоятельный социальный феномен, т.е. можно ли раскрыть сущность собственно «этнического», либо данное понятие есть изобретенный учеными артефакт, не имеющий сущностного соответствия (подобно «флогистону» или «эфиру»). Вопрос же о наличии или отсутствии определенной сущности решается через поиск соответствующей субстанции. В данном случае субстанции этнической.

Глава 1. Сущность понятия «этническая общность».

1.1. Проблема этнической субстанции.

В ходе активной дискуссии о природе этничности произошла дихотомия на сторонников и противников идеи реальности этнической субстанции, сформировались два противоположных методологических подхода к этой проблеме.

Один из них представлен континуумом многочисленных «конструктивистских», «инструменталистских», «релятивистских». И других теорий, возникших на почве бихевиоризма и прагматистской философии. Общим для всех представителей указанного направления является признание ими отсутствия в природе этнической субстанции (либо ее игнорирование). В интересующем нас контексте данные концепции можно условно объединить термином «функциональный подход» – его адепты обращают внимание не на сущностные структуры этничности, а на внешние функциональные связи.

Например, Ф. Барт говорит о «ситуативной этничности» и акцентирует внимание на конструируемых культурных маркерах, определяющих границы между этническими группами; по его мнению, такие группы могут рассматриваться как своеобразные «сосуды», в которых границы играют главную роль по сравнению с «содержимым» 1. А.Коэн более радикален и видит в этнических конструктах политические инструменты в борьбе элит за материальные ресурсы. При этом представителям функционального подхода присущ взгляд на этничность как на интеллектуальную конструкцию. «Порождаемое на основе культурных различий чувство национальной (этнической) принадлежности и формулируемые в его контексте мифы, представления и доктрины, – пишет В.А. Тишков, – есть прежде всего результат целенаправленных действий интеллигенции и политиков...». В таком случае этнического самого по себе не существует, этничность – целенаправленно культивируемая иллюзия, а этнос – «воображаемое сообщество», через членство в котором обретаются «убежище и комфортная ниша для человека в ситуации внешних вызовов и нестабильности социального пространства». В.А. Тишков подчеркивает: «Я не употребляю термин "этнос", потому что не знаю, что это такое. Есть этничность как комплекс чувств, основанных на принадлежности к культурной общности».

Было бы нелепым отрицать, что некоторые и даже весьма существенные элементы этничности подвержены социальному конструированию и различного рода манипуляциям. Этот момент схвачен в конструктивистской парадигме весьма удачно. Однако в целом, видимо, все гораздо более сложно и неоднозначно. При внимательном рассмотрении объяснение сложного социального феномена этничности в категориях перманентного ситуативного выбора (направляемого субъективной волей «конструкторов" – интеллигентов и политиков, а также желанием всех остальных получить дивиденды с этнической принадлежности) оказывается довольно односторонним и входит в противоречие с социальной практикой. Представители лагеря конструктивистов признают, что имеет место "сохраняющаяся неспособность понять историческую природу национализма и этничности во всей их сложности", и сами себе задают вопрос: «Почему все так жестоко ошиблись? Почему в то время как по всем расчетам она должна была тихо умереть, политика культурного [в смысле "этнического"] самосознания вдруг с шумом возродилась во всемирном масштабе?».

Конструктивистские концепции не могут объяснить следующие характерные свойства этничности.

1. Атрибутивность. Этничность обнаруживает себя как атрибут личности – она может быть выраженной более или менее сильно, но есть у каждого. Нельзя жить вне этноса. Даже если человек сам себя провозглашает космополитом, в его уже сформированной личности непременно остаются неустранимые черты того народа, среди которого он родился и воспитан. Потомки этнических маргиналов неизбежно определяют себе одну этническую матрицу норм поведения (сами маргиналы остро чувствуют двусмысленность своего положения, угрожающую целостности личности, и всеми способами стремятся четко зафиксировать идентичность, вплоть до агрессивности и шовинизма). Все люди на Земле (по крайней мере, уже наверняка все перешагнувшие через порог цивилизации) распределены между народами-этносами.

2. Устойчивость. Этническое слишком глубоко укоренено в человеке и потому весьма устойчиво, существуя в известной степени независимо от внеэтнических социальных условий. Свидетельство тому – судьба цыган и евреев, столетиями не имевших собственной территории и даже возможности внутриэтнического общения. Более того, люди сохраняют (по "крайней мере" довольно длительное время) свою этничность и при изменении некоторых внешних этнических признаков. Можно сменить традиционную одежду на унифицированный европейский костюм и при этом в полной мере сохранять традиционное самосознание. Даже смена языка еще не означает немедленного разрушения этничности (из 7,6 млн. ирландцев всего мира на ирландском языке говорят только 600 тыс.; на территории бывшего СССР от 30 до 50% белорусов, украинцев, казахов, киргизов полностью перешли на русский язык, но не потеряли свою этническую идентичность).

Важно, что индивид может сменить классовую или сословную принадлежность, стать подданным другого государства, но этничность по своему желанию изменить невозможно. Разумеется, каждый человек может заявить о перемене этнической принадлежности, однако себя самого он не обманет – существует нечто не зависящее от субъекта, что может измениться только вследствие процесса ассимиляции, тем более длительного, чем глубже различия между народами (инкорпорация в чужой этнос является лишь адаптацией, а ассимилироваться начинают только потомки инкорпорантов, но и это возможно не всегда).

3. Интенсивность. Многие авторы совершенно справедливо указывают на «мощный эмоциональный заряд», связанный с этничностью, ее «непередаваемую значимость» и «неповторимую способность к принуждению». Интенсивность этнической детерминации обычно так высока, что этничность может быть объяснена скорее в категориях иррациональности, чем как «репертуарная роль, сознательно и заинтересованно рассчитанная и избранная индивидуумом или группой». Очевидно, что стремление отстоять «свой обычай» от чужеземцев самоценно, а люди и тысячелетия назад воевали отнюдь не только за «рынки сбыта и источники сырья»: «Уж лучше тогда мне, великий творец, / На поле сражения встретить конец! / О, только б глазам не увидеть моим. Что изгнан родной мой обычай чужим. / Умру, коль победа судьбой не дана, / – Ведь жизнь побежденного смерти равна». Жизнь подтверждает правоту тезиса Р. Дебре: «Всякий раз, когда национальный инстинкт вступает в конфликт с интернациональным сознанием, он демонстрирует значительно большую силу».

Мнение, альтернативное функциональному подходу и учитывающее указанные свойства этничности, чаще всего определяется как «примордиализм». Модное ныне объединение под этой вывеской всех оппозиционных конструктивизму концепций (с зачислением в «единомышленники» Ю.В. Бромлея и Л.Н. Гумилева) выглядит несколько искусственным. В то же время они могут быть условно сведены в одно направление – «онтологический подход», предполагающий существование этнической субстанции.

В рамках теории этноса, разработанной отечественной этнографической школой, существование собственно этнической субстанции, по всей видимости, под вопрос не ставилось. Весьма показательным в этом плане стало введениеЮ.В. Бромлеем таких понятий, как «этникос» и «этносоциальный организм» (ЭСО). Это имело фундаментальное методологическое значение, поскольку категория «этникос» позволяет хотя бы в подтексте ощутить присутствие искомой субстанции.

Вместе с тем следует отметить один существенный момент. В нашей этнографии акцент делался преимущественно на проблеме этнических признаков (так называемых этнических определителей) – внешних признаков этноса, правильное очерчивание которых якобы исчерпывает процесс его исследования. В их число обычно включались какие-либо признаки из следующего списка: территория, общность происхождения, государственная принадлежность, экономические связи, антропологические особенности, язык, культура, особенности психического склада, этническое самосознание 13.


Copyright © MirZnanii.com 2015-2018. All rigths reserved.