регистрация /  вход

Москва-Киев. Историческая ретроспектива и геополитическая перспектива (стр. 1 из 2)

Наталия Нарочницкая

Верная оценка истоков и мотивов собственно украинского взгляда на мир - сейчас центральный вопрос для России. Истматовская слепота в религиозно-философских основах истории лишает как либералов, так и стойких апологетов химерического добровольного объединения на социальной основе способности проникнуть в суть проблемы.

А проблема в том, что, будучи самостоятельным государством, Украина по определению становится соперником, а вовсе не однозначно братским и дружественным государством, сколько бы того сегодня не хотели миллионы самих украинцев. Эта антиномия заложена в самой природе вещей. Как это может показаться ни парадоксальным - причина именно в генетической общности и пока еще крайней близости этих двух ветвей россов, делающей столь неоднозначным вопрос об особой украинской нации. Есть непреодолимая логика исторического бытия. Если русские и украинцы, имеющие единую культуру и язык с диалектными различиями, меньшими чем у баварцев и саксонцев, а также бесспорно вплоть до сегодняшнего дня общую историю, едины в целях своей внешней и внутренней политики, то отсутствует историческая логика и побудительный мотив раздельного бытия. Коль скоро Украина, очевидно, утверждает свою самостоятельность, о чем говорят и твердят все политики, включая украинскую компартию, то такое самостоятельное историческое бытие и развитие требует подтверждения и обоснования отличными от России духовными и идеологическими устремлениями, отличными геополитическими и военно-стратегическими ориентирами.

Мы имеем пример Германии. Пока часть немцев в ГДР строила социализм, это естественно ориентировало их не на Запад, а на СССР и предполагало геополитическое и военно-стратегическое единство с ним. В этом была историческая логика двух германских государств, помимо того факта, что раздел Германии являлся стержнем, вокруг которого строилась послевоенная система международных отношений с ее блоками и союзами. Эта логика делала необходимым постоянно подчеркивать исторические различия западных и восточных немцев, делая друг друга в пропаганде, идеологии, философии истории злейшими врагами, соперничающими историческими опытами, в чем не было бы необходимости, если бы это были более далекие народы.

Как только ГДР перестала строить социализм и объявила приверженность тем же мировоззренческим и идеологическим ориентирам, что и у их собратьев, объединение стало неизбежным независимо от крушения СССР, ибо исчезла сама историческая логика существования немцев в двух государствах, необходимых для осуществления двух разных исторических опытов. (Разумеется, конкретные исторические параметры объединения и его геополитические и военно-стратегические последствия могли быть совсем иными при соответствующей политике тогдашнего советского руководства).

То же самое мы должны ожидать от украинской государственной идеологии, кем бы она ни проводилась - коммунистами или руховцами, разница будет лишь в стиле и радикальности. Подтвердить смысл существования отдельного украинского государства при такой степени близости народов - это означает усиленно обосновать совершенно иные исторические и национальные ориентиры, чего не нужно было бы делать, если бы народы отличались больше. Именно поэтому столь ожесточенна антирусская пропаганда Руха и белорусского народного фронта. Такой пропаганды нет у таджиков и узбеков, эти народы без нее очевидно отличны от русских верой, культурой, языком. Братские отношения на самом деле вовсе не однозначно притягательны, а гораздо сложнее и имеют в себе всегда отталкивание и ревность. Неслучайно, первый смертный грех, совершенный человеком на земле - это братоубийство, когда возревновавший Каин не смог вынести существования рядом с собой богоугодного Авеля. Известно, что гражданские войны по личной ожесточенности куда как превосходят межгосударственные столкновения.

Неслучайно на политической и идеологической сцене Украины возобладали галицийцы - униаты, латинцы, бывшие пять веков с Западом, их ведущая роль в формулировании государственной и национальной идеологии независимой Украины исторически предопределена, ибо они и есть носители особой "украинской" ориентации в мировой истории. Их ненависть и агрессивность к православию превышает все виданное со стороны католиков, а зверствам дивизии "Галичина" поражались эсэсовцы. Примеры из истории других народов подтверждают эту закономерность. И хорваты, и словенцы - католики, но словенцы говорят на ином, не сербском языке, проблемы идентификации нет, нет и ненависти, хотя есть неприязнь и нежелание быть вместе. Хорваты - это тот же сербский этнос, говорящий на сербском языке, окатоличенный в XIV веке, когда Хорватия оказалась частью венгерского королевства. Раздвоенность хорватского сознания такова, что их ненависть к собственному преданному естеству - к православному сербству превышает все мыслимые параметры, это поистине Каинова ревность. Можно вспомнить и жестокие взаимные истребления единородных католиков и протестантов в Западной Европе.

Но как либеральная, так и марксистская доктрина игнорируют глубинные духовные основы истории и центробежные устремления, а концентрирует внимание на экономике, на материальных причинах расколов, на привлекательном или непривлекательном режиме. И те, и другие верят в примат "идеального" общественного устройства.

Наивно искать причины раздвоенности украинского сознания и украинского сепаратизма в бегстве от тоталитаризма, равно как и объяснять украинским "трудящимся", что их отделили от братьев для того, чтобы легче было грабить. Лучше задуматься, почему еще в Австро-Венгрии придавали столь громадное значение реформе украинского языка, с таким тщанием подыскивая различия в топонимике и поощряя каждую точку над i, отрывающую украинскую графику от русской? Для чего капитальный труд интеллектуального патриарха М.Грушевского (Iсторiя Украiны - Руси. Киiв-Львiв, 1907) еще в начале века подводил к мысли, что туранская Московщина украла киевскую историю и софийские ризы у арийской Украины? Почему многие идеологи самостийности с готовностью возглавили правительство Советской Украины (сноб Грушевский - первый президент), предпочтя неделимой России самоопределение по Ленину, а православного полкового священника Центральной Рады Иоанна Теодоровича в 1924 г. в Канаде, несмотря на "героическое" прошлое, подвергали поношению униаты. "Потому что ты не греко-католик, - писал он, - "ты не можешь быть украинцем... ты кацап, москаль, проклятый схизматик..."

Истоки украинского сепаратизма - в унии, в противостоянии католического Запада ненавистной "византийской схизме" и неприятии русского православия, что трагично разыгрывается в зоне их столкновения в жизни одного народа. Отрыв Киева от Москвы, и окатоличивание восточного славянства были вековыми устремлениями Ватикана и Запада: "О, мои Русины! Через вас-то надеюсь я достигнуть Востока..." - взывал к галичанам Папа Урбан VIII в начале XVII столетия. В Галиции после пяти веков под латинянами в конце XIX в. стихийно возникло москвофильство (переход интеллигенции на русский язык с польского), что грозило обрусением и идеей единения с Москвой. Вена и Ватикан начали спешно готовить Галицию на роль "украинского Пьемонта" в преддверии мировой войны. Надо было превратить русинов (самоназвание галичан до начала ХХ в.) в украинцев, дать лозунг всеукраинского единства, (сулящего в случае победы в грядущей войне отрыв Малороссии от России). Мудрый "реакционер" П.Н.Дурново предупреждал: "только безумец может хотеть присоединить Галицию. Кто присоединит Галицию, потеряет империю..."

История унии - это жестокое наступление католицизма на православие, где хороши были любые средства. Бенедиктинец Х. Бауэр умилялся в 1930 году: "Большевизм умерщвляет священников, оскверняет храмы и святыни, разрушает монастыри... Но не в этом ли... религиозная миссия безрелигиозного большевизма, что он обрекает на исчезновение носителей схизматической мысли, делает tabula rasa и этим дает возможность к духовному воссозданию?" Русская Православная Церковь испытала это с начала гонений. В заявлении митрополита Антония (Храповицкого), основателя Зарубежной Русской Православной Церкви от 10.6.1922 г. говорилось: "Обратиться... с воззванием... против чинимых над Святейшим Патриархом Тихоном насилий - ко всем главам Православных и инославных Церквей, кроме Папы Римского, о котором имеются точные сведения, что он не только вступил в соглашение с христопродавцами большевиками, но старается использовать гонения на Русскую Православную Церковь и ее главу в корыстных целях воинствующего католицизма". Через триста лет после Папы Урбана VIII митрополит-униат Андрей Шептицкий, бывший австрийский офицер (благословлявший С. Бандеру и эсэсовскую дивизию "Галичина"), обращался в 1929г. к духовенству: "многим из нас Бог еще окажет милость проповедывать в церквах Большой Украины... по Кубань и Кавказ, Москву и Тобольск".

Сегодня униатство - провозглашаемое устами лидера УНА-УНСО и депутата Д.Корчинского "воинствующей крестоносной церковью Европы", видит врага, как и три века назад в православии и общерусском мировоззрении малороссов и белорусов. Результатом трехвековых усилий стало трагическое напряжение и раздвоение украинского самосознания, комплекс культурной неполноценности украинской интеллигенции, о котором писал еще Н.Трубецкой, и который стал главным инструментом втягивания колыбели русского православия в орбиту Запада. Отречение от общеправославной судьбы позволяет обосновывать историческую логику ориентированного стратегически и духовно на Запад развития Украины. За членство в НАТО ратуют все униатские лидеры УНА-УНСО, все поют гимн предателю Мазепе, союзнику геополитического противника Петра I. Но осуществить полное геополитическое и духовное разъединение русских и украинцев - эту давнюю цель, не раз откровенно сформулированную З.Бжезинским, можно лишь вытеснив Россию из Крыма и Севастополя.