С кем готовились воевать в июне сорок первого? (стр. 1 из 3)

Млечин Леонид, журнал "Профиль"

За две недели до начала Великой Отечественной войны большую группу офицеров оперативного управления Генерального штаба Красной армии отправили в важную служебную командировку. Но не на западную границу, где через несколько дней начнется кровавая война, а на южную.

Генштабисты побывали сначала в Тбилиси, потом в Баку. В Москву не спешили. Считали, что нет оснований торопиться. Будущий начальник Генштаба генерал армии Семен Штеменко, в ту пору офицер оперативного управления, вспоминал: «Пароходом направились из Баку в Красноводск. Возвращались в Москву с легким сердцем. Учения прошли хорошо. 21 июня утром наш поезд прибыл к перрону Казанского вокзала. День ушел на оформление и сдачу документов. Начальник нашего отдела добился разрешения для участников поездки отдыхать два дня: воскресенье — 22 и понедельник — 23 июня…».

Чем же занимались офицеры Генерального штаба на юге страны в эти предвоенные дни сорок первого?

Генерал Штеменко: «Осень сорокового и зиму сорок первого пришлось потратить на тщательное изучение и военно-географическое описание Ближневосточного театра. С марта приступили к разработке командно-штабных учений в Закавказском и Среднеазиатском военных округах.

Заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант Николай Федорович Ватутин утвердил наши разработки почти без замечаний и отпустил меня, сказав, что учение в Закавказском военном округе будет проводить либо начальник Генштаба Жуков, либо он — Ватутин. В конце мая основной состав нашего отдела отправился в Тбилиси. Нас усилили за счет других отделов. Перед самым отъездом выяснилось, что ни начальник Генштаба, ни его заместитель выехать не могут. Фронтом командовал заместитель командующего войсками округа генерал-лейтенант Павел Иванович Батов. Обязанности начальника штаба фронта выполнял генерал-майор Федор Иванович Толбухин».

В чем состоял смысл затеянных весной сорок первого крупных учений, проводившихся силами двух военных округов — Закавказского и Среднеазиатского? Военные округа преобразовывались во фронты, которые наносили удары по вероятному врагу. Кто же считался врагом на южных границах, с кем готовились воевать?

Все на борьбу с Англией

За год до этого нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов предложил Сталину и Молотову нарастить наступательный потенциал военной группировки на юге страны. Он считал необходимым усилить Северо-Кавказский и Закавказский военные округа — передать им дивизии, которые освободились в связи с окончанием Финской войны, а также усилить их кавалерией, артиллерией и танками, которые предполагалось перевести из других округов. В конце февраля 1940 года началась переброска военной авиации в Закавказский округ, где количество истребителей и бомбардировщиков увеличили более чем в четыре раза.

Алексей Степанов, историк из Санкт-Петербурга, обнаружил в Военно-морском архиве поразительные документы.

По указанию наркома обороны командующие авиацией Закавказского и Одесского военных округов начали подготовку к нанесению бомбовых ударов по важнейшим объектам на Ближнем Востоке. Среди целей значились Анкара, Александрия, Бейрут, Хайфа, Суэцкий канал, а также проливы Босфор и Дарданеллы. Штурманам и летчикам дальней бомбардировочной авиации предписывалось проложить маршруты полета, провести учебные полеты над собственной территорией с имитацией бомбардировок, а также разработать тактику воздушных боев с британской истребительной авиацией.

К войне с Англией готовились все флоты. 2 апреля 1940 года командующий Северным флотом флагман 2-го ранга Валентин Петрович Дрозд приказал: «Вероятным противником на ближайший период считаю Англию и Норвегию, хотя последняя активных действий может и не развивать…».

Валентин Дрозд служил на флоте с 1925 года, в Испании был советником при командующем флотилией эсминцев республиканского флота, за что получил два ордена — Ленина и Красного Знамени. С 1938 года командовал Северным флотом, участвовал в Финской войне. Контр-адмирал Дрозд погибнет в 1943-м, возвращаясь из Кронштадта в Ленинград. Его автомобиль попадет в полынью от снаряда на льду Финского залива…

27 марта 1940 года командующий Черноморским флотом флагман 1-го ранга Филипп Сергеевич Октябрьский утвердил «План действий ВВС Черноморского флота на 1940 год», в котором говорилось: «Вероятно одновременное выступление против Советского Союза Англии, Франции, Румынии и Турции».

Филипп Октябрьский появился на свет Ивановым, а в 1924 году, когда служил в политуправлении Красной армии, сменил фамилию на более революционную. В марте 1939 года Октябрьский принял под свое командование Черноморский флот. Он поставил перед авиацией флота задачу — нанести удар по боевым кораблям противника на базах Мраморного моря и в проливе Босфор, а также установить там минные заграждения.

7 мая 1940 года начальник штаба Каспийской флотилии капитан 2-го ранга Алексеев доложил своему начальству, что в ближайшее время Каспийское море может стать театром военных действий: «Вероятным противником на театре и его главной силой будет английская и французская авиация».

Летчики во всех южных округах получали подробные данные о аэродромах, системе противовоздушной обороны, расположении авиачастей и тактико-технические данные самолетов противника на Ближнем Востоке. В первую очередь изучались Турция, Иран и Ирак. Даже создание советской авиации шло с учетом ожидавшейся войны с Англией.

От знаменитого авиаконструктора Андрея Николаевича Туполева потребовали создать дальний пикирующий бомбардировщик для борьбы с британским флотом. Самолет должен был преодолеть 5—6 тыс. км, чтобы появилась возможность наносить удар по британским военно-воздушным базам с советской территории.

Туполев объяснил своим помощникам: «Война неизбежна. Нашим главным врагом всегда была и остается Англия. Ее главная сила — военно-морской флот. Необходимо создать оружие для борьбы с английским флотом».

Приглашение в Берлин

В этот предвоенный год не Германия, а Великобритания считалась главным врагом. Вступившие между собой в союз нацистская Германия, фашистская Италия и милитаристская Япония рассматривались как союзники. 24 июля 1940 года советский полпред в Италии сообщил в Москву о беседе с Муссолини: «Сегодня в 12.30 был принят Бенито Муссолини. Он встретил меня у дверей своего огромного кабинета. Во время беседы Муссолини был любезен и по окончании аудиенции проводил меня до дверей кабинета… Я сказал, что Советский Союз отнюдь не является защитником существовавшего до последнего времени англо-французского господства в Европе.

Господствующему положению этих стран приходит конец. Соответственно усиливаются на международной арене голоса СССР, Италии и Германии…

Муссолини подчеркнул, что в настоящий момент у трех стран: СССР, Италии и Германии, несмотря на различие внутренних режимов, имеется одна общая задача — это борьба против плутократии, против эксплуататоров и поджигателей войны на Западе…».

13 октября 1940 года имперский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп отправил Сталину обширное письмо, подробно обосновывая каждый внешнеполитический шаг немецкого правительства, и предложил встретиться: «Историческая задача четырех держав в лице Советского Союза, Италии, Японии и Германии, по-видимому, состоит в том, чтобы устроить свою политику на долгий срок и путем разграничения своих интересов в масштабе столетий направить будущее развитие своих народов на правильные пути...

Мы бы приветствовали, если бы господин Молотов пожелал в ближайшее время посетить Берлин. Смею от имени имперского правительства передать самое сердечное приглашение. После моего двукратного визита в Москву видеть господина Молотова в Берлине было бы для меня особой радостью. Его визит дал бы фюреру возможность лично изложить господину Молотову свои мысли о будущем отношений между нашими странами».

Три дня Сталин обсуждал предложение Риббентропа со своим ближайшим окружением. 21 октября Молотов передал немецкому послу в Москве графу Фридриху Вернеру фон Шуленбургу ответ Сталина. Всю ночь в посольстве его переводили на немецкий и в пять утра отправили шифротелеграммой в Берлин: «Многоуважаемый господин Риббентроп! Ваше письмо получил. Искренне благодарю Вас за доверие, так же как за поучительный анализ последних событий, данный в Вашем письме.

Я согласен с Вами в том, что вполне возможно дальнейшее улучшение отношений между нашими государствами, опирающееся на прочную базу разграничения своих интересов на длительный срок.

Вячеслав Михайлович Молотов считает, что он у Вас в долгу и обязан дать Вам ответный визит в Берлин. Стало быть, Молотов принимает Ваше приглашение...

Я приветствую выраженное Вами желание вновь посетить Москву, чтобы продолжить начатый в прошлом году обмен мнениями по вопросам, интересующим наши страны, и надеюсь, что это будет осуществлено после поездки Молотова в Берлин…».

9 ноября 1940 года после беседы со Сталиным Молотов составил для себя памятку «Некоторые директивы к берлинской поездке»:

«Цель поездки

А) разузнать действительные намерения Германии и всех участников пакта трех в осуществлении плана создания «Новой Европы», а также «Великого Восточно-Азиатского Пространства»; этапы и сроки осуществления этих планов; место СССР в этих планах в данный момент и в дальнейшем;

Б) подготовить первоначальную наметку сферы интересов СССР в Европе, а также в ближней и средней Азии, прощупав возможность соглашения об этом с Германией (а также с Италией)…»

Накануне отъезда Молотова в Берлин, 11 ноября 1940 года, в наркомат иностранных дел приехал британский посол Стаффорд Криппс. Вместо Молотова его принял первый заместитель наркома Андрей Януарьевич Вышинский. Британский посол выразил протест против того, что Молотов принимает только послов Германии, Италии и Японии:


Copyright © MirZnanii.com 2015-2018. All rigths reserved.