регистрация / вход

Политическое сознание и политическая идеология 2

Глава 16. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ 1. Политическое сознание Понятие политического сознания В политической сфере характер функционирования институтов вла­сти, формы поведения разнообраз­ных субъектов и все иные проявления активности человека непосредственно зависят и формируются на основе его идей, воззрений, чувств и иных духовных явлений.

Глава 16. ПОЛИТИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕОЛОГИЯ

1. Политическое сознание

Понятие политического сознания

В политической сфере характер функционирования институтов вла­сти, формы поведения разнообраз­ных субъектов и все иные проявления активности человека непосредственно зависят и формируются на основе его идей, воззрений, чувств и иных духовных явлений. Наиболее общей категорией, отра­жающей всю совокупность чувственных и теоретических, ценностных и нормативных, рациональных и подсознательных представлений че­ловека, которые опосредуют его отношения с политическими структу­рами, является «политическое сознание». Иными словами, полити­ческое сознание отражает все те идеалы, нормы и иные воззрения человека, на которые он ориентируется и которые использует для адаптации к механизмам власти и выполнения в политике присущих ему функций.

Таким образом, по своему содержанию политическое сознание отражает все неинституциональные компоненты политической сферы общественной жизни. Тем самым оно показывает, что изменения в деятельности органов власти и управления, налаживании межпар­тийных отношений и других политических процессах так или иначе обусловлены субъективными позициями элитарных и неэлитарных слоев. Разнообразие подвижных и изменчивых человеческих взглядов формирует разнонаправленные политические процессы, ту стереологику политических взаимодействий, которая представляет много­образный поток человеческой жизни в публичной сфере. Эта генети­ческая зависимость политики от политического сознания превраща­ет ее в непрерывный процесс опредмечивания идей и представлений (воплощения определенных взглядов и представлений в поступках че­ловека, функциях институтов) и их распредмечивания (отражения по­литических явлений в определенных оценках, доктринах, воззрениях).

В науке в настоящее время сложились две точки зрения на сущ­ность политического сознания. Так, сторонники бихевиорального под­хода рассматривают политическое сознание как форму рационального мышления человека, всю ту совокупность его воззрений и пред­ставлений, которую он использует при осуществлении своих ролей и функций в сфере власти. Иными словами, с этой точки зрения поли­тическое сознание предстает как развернутое и как бы наложенное на политику мышление человека. При таком подходе отсутствуют какие-либо специальные требования к выработке человеком своих позиций, оценок политических событий. А следовательно, снимается и проблема формирования политического сознания.

Второй, аксиологический, подход относится к политическому со­знанию как к определенному уровню социального мышления. С этой точки зрения в него входят также различные обыденные, общечело­веческие воззрения и ценности человека, но суть политического со­знания людей определяется его способностью и умением вычленять их групповые интересы, сопоставлять их с другими групповыми по­требностями, а также видеть пути и способы использования государ­ства для решения задач по их реализации. Таким образом, политичес­кое сознание понимается как тот уровень представлений, на кото­рый может подняться человек для оптимизации своего политического участия и выполнения необходимых функций в сфере власти.

В рамках такого подхода появляется возможность выделить, опи­раясь на те представления, которыми пользуется человек в сфере власти, две разновидности форм сознания – политическое и предполитическое (потестарное, от лат. potestas – власть), ориентирующие­ся на различные принципы и критерии отражения действительности. Политические формы сознания предполагают способность человека вычленять в социальной жизни динамику межгрупповой борьбы за власть, умение вырабатывать оценку политических отношений с уче­том целей соперников, средств и степени их достижения в рамках краткосрочной или долгосрочной перспективы развития, навыки про­гнозирования условий проигрыша (выигрыша) и других параметров этого взаимодействия. Такого рода воззрения, дополняясь этически­ми суждениями, позволяют людям осознавать ограничения полити­ческих методов борьбы, относить себя к сторонникам левых или пра­вых политических движений.

В противоположность этому предполитические формы сознания базируются на исключительно моралистских критериях оценки по­литических изменений, которые улавливают только внешние соци­альные взаимосвязи и потому трактуют все интересы в рамках эмоционально-нравственных предпочтений: плохо/хорошо, справедливо/несправедливо. В силу такого восприятия политической реальнос­ти на этой основе постоянно развивается идеализация политической жизни, рождаются болезненные этнофобии, агрессивность, апатия, бунтарство.

Пути формирования политического сознания сложны и противо­речивы. Было бы большим упрощением считать, как полагали марк­систы, что оно привносится в массы идеологическими представите­лями партии и класса. В действительности формирование политичес­кого сознания осуществляется в сложном процессе критического осмысления людьми социальной действительности, обобщения и по­степенной рационализации чувственных представлений; осознания целей партийного или другого политического движения, присоеди­нения к уже сформированным оценкам и нормам политического про­цесса; эмоционального приобщения к вере в справедливость тех или иных политических идеалов. Естественно, ни один из названных пу­тей не гарантирует формирования политических воззрений. Это лишь предпосылка для появления способности осуществлять властно-груп­повую идентификацию. Только практика может дать ответ, возвысил ли человек свои воззрения до уровня политического сознания.

Политическое сознание открыто для восприятия разного опыта, для постоянного уточнения оценок минувшего и настоящего, пере­интерпретации разнообразных политических явлений. Однако поли­тическое сознание не может быть выработано исключительно «книж­ным путем», без вступления человека в реальные политические от­ношения. Политическое мышление – не логическая, не умозрительная форма мышления. Его развитие зависит не столько от приращения специальных знаний, сколько от разнообразия форм политического участия граждан в реальных процессах политической конкуренции. Поэтому сужение возможностей для участия граждан в отправлении власти омертвляет политическое сознание и одновременно способ­ствует деградации механизмов власти.

Структура и функции политического сознания

Политическое сознание как неинсти­туциональный элемент политики выполняет три важнейших функции: когнитивную (т.е. функцию отражения потребности общества в постоянном обновлении знаний для выполнения и модификации фун­кций политических субъектов); коммуникативную (т.е. функцию обес­печения осознанного взаимодействия субъектов между собой и с институтами власти); идейную (т.е. функцию осознания заинтересо­ванности субъектов в обретении и популяризации собственного ви­дения политического мира).

Степень полноты и характер реализации этих функций могут су­щественно меняться в зависимости от характера политических процессов. Например, в переходных процессах, когда в политическую жизнь активно включаются различные субъекты, обладающие соб­ственным видением политических изменений и политики будущего, ищущие логику своего властного поведения, тогда, как правило, ос­лабевает коммуникативная функция политического сознания, но од­новременно активизируется его идейная функция.

Политическое сознание, будучи вплетено в различные виды дея­тельности, внутренне структурируется, разделяясь на различные эле­менты и образования. В настоящее время вся совокупность духовных образований, обслуживающих политическую деятельность, в основ­ном исследуется в рамках трех основополагающих структур:

гносеологической (когнитивной), раскрывающей различия между элементами политического сознания с точки зрения достоверности отражения ими реальной действительности. Иными словами, гносео­логическая структура сознания предполагает, что все воззрения субъектов рассматриваются как знания, с той или иной степенью полноты отражающие различные стороны мира политики. В данном аспекте рассматриваются: вопросы соотношения политической ис­тины и лжи, заблуждения политического интеллекта и силы его про­никновения в тайны политического мира, соотношения мифологи­ческого, утопического и научного типов отражения и т.д.;

аксиологическон, отражающей духовные явления политической сферы с точки зрения их приемлемости или неприемлемости для познающего субъекта. Иначе говоря, в данной структуре политичес­кие представления интерпретируются как разнообразные суждения и оценки, которые воплощают те или иные ценностные приоритеты познающего политику субъекта. Поэтому одни и те же институты, нормы, процессы и другие явления одним субъектом (например, пред­ставителем демократического мировоззрения) могут оцениваться по­ложительно, а другим (исповедующим иные идеалы и принципы) отрицательно. Совокупность же различающихся оценок и будет за­полнять весь объем политического сознания;

социологической (функциональной), характеризующей все эле­менты политического сознания с точки зрения занимаемого ими места, а также роли, которую они играют в процессе реализации духовных явлений на практике. С одной стороны, в рамках данной структуры описываются разные формы индивидуального, группово­го или массового сознания, а с другой – компоненты процесса пе­ремещения содержания мышления человека в сферу практики, а именно: идеалы, принципы, нормы, установки, мотивы и т.д. В каче­стве наиболее обобщенных элементов политического сознания в дан­ном смысле рассматриваются политическая идеология и политичес­кая психология, каждая из которых играет в политической жизни важную, чрезвычайно сложную специфическую роль.

2. Сущность и функции политической идеологии

Понятие политической идеологии

Политическая идеология представля­ет собой одну из наиболее влиятель­ных форм политического сознания, воздействующую на содержание властных отношений, то орудие «ду­ховного княжения» (Макиавелли) определенной группы, которое задает направленность деятельности государства и других важнейших институтов власти.

Со времени появления термина «идеология» (его ввел француз­ский философ эпохи позднего Просвещения Антуан Дестют де Трасси) в науке сложились различные взгляды на его содержание и то духовное явление, которое оно отражает в политической сфере общества. Так, В. Парето рассматривал общественные (политические) идеологии как интеллектуальные системы, которые являются «языками чувств» и лишь оформляют побудительные мотивы человеческого поведения. В этом смысле идеология суть лишь ловкий словесный покров, оболочка, которая придает теоретическую форму человеческим эмоциям. Основоположник теории идеологии К. Маркс видел в ней прежде всего форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями общественного бытия, и в первую очередь производственных отношений. Современник Маркса немецкий философ К. Манхейм понимал идеологию как систему «добровольной мистификации», в шкале представлений которой содержатся приемы «от сознательной лжи до полуинстинктивного сокрытия истины, от об­мана до самообмана».* Однако большее внимание он уделял ее функциональным характеристикам и, в частности, способности к сплоче­нию людей, аккумуляции их политической энергии. В противополож­ность таким идеям Д. Истон, А. Конноли и некоторые другие ученые делали упор не на ее эмоциональном, а на ценностном содержании.

* Манхейм К. Идеология и утопия. М., 1996. С. 56.

По-разному оценивалась и оценивается роль политической идео­логии в обществе, причем оценки располагаются в весьма широком диапазоне: от ее характеристики как замкнутой на себя «служанки власти», не имеющей связи с реальностью и потому не обладающей сколько-нибудь серьезным весом в политике, до признания ее от­крытой к изменениям, гибко адаптирующейся идейной системы, про­низывающей все политическое пространство. Так, если П. Рикерт вслед за Р. Моской, Р. Михельсом и другими неомакиавеллистами гиперболизирует значение политической идеологии, рассматривая даже формы эстетического и религиозного сознания как специфи­ческие формы ее проявления, отрицая таким образом явления, не опосредованные ею, то У. Матц считает, что идеология выдвигается на политическую авансцену только во время серьезных политических кризисов.* А Ю. Хабермас даже полагает, что, в силу невозможности вычленения в настоящее время специфических «классовых миров», место идеологии занимает «массовая культура».

* Матц У. Идеологии как детерминанты политики в эпоху модерна// Полис. 1992. № 1-2. С. 134.

Американский теоретик Л. Саджент полагал, что идеология, вы­рабатывая определенные цели и ценности политического развития, в то же время огрубляет решение практических проблем. Его соотечественник Ф. Уоткинс утверждал, что идеология всегда противостоит статус-кво и является политическим фактором, сохраняющим зна­чительный преобразующий потенциал. Более дифференцированное представление об идеологии предложил Г. Лассуэлл, рассматривав­ший ее как разновидность коммуникации, направленной на поддер­жание политического сообщества, как такового. В этом смысле она, по его мнению, включает в себя следующие элементы, направлен­ные на общественное сознание: политические доктрины, полити­ческую формулу (перечень основных положений конституции) и политическую миранду (легенды, мифы, церемонии и т.д.).

И все же, синтезируя основные подходы, можно сказать, что политическая идеология представляет собой прежде всего опреде­ленную доктрину, оправдывающую притязания той или иной группы лиц на власть (или ее использование), добивающейся в соответствии с этими целями подчинения общественного мнения собственным идеям. Иными словами, политическая идеология – это разновидность кор­поративного сознания, отражающая групповую точку зрения на ход политического и социального развития общества и потому отличаю­щаяся определенной предвзятостью оценок и склонностью к духов­ному экспансионизму.

Как средство идейного обеспечения групповых интересов поли­тическая идеология является по преимуществу инструментом элитар­ных слоев, которые с ее помощью консолидируют групповые объе­динения граждан, обеспечивают связь с низами, выстраивают опре­деленную последовательность действий в политическом пространстве. Именно от тактики и компетентности элит зависит степень идейного оформления тех или иных групповых интересов.

Выступая средством идейного воплощения интересов группы, иде­ология схематизирует и потому в определенной степени огрубляет действительность. Созданный таким способом образ групповых целей и ценностей может быть использован для примитивизации полити­ческого сознания граждан, манипулирования и даже обмана населе­ния. Но в целом позитивная направленность такой схематизации со­стоит в том, чтобы зафиксировать определенные критерии оценки политической реальности, создать нормативную модель восприятия мира политики, сделать сложную ситуацию политической динамики простой и понятной для обычного человека. Поэтому с помощью идеологий политические цели группы символизируются и получа­ют индивидуальные значения, а политические действия приобре­тают конкретную направленность. В результате снижается стихий­ность восприятия политики и хаотичность политического взаимо­действия в группе. Не случайно К. Дейч называл идеологию «картой действительности».

Таким образом, через идеологию канализируются массовые эмо­ции, чувства протеста или солидарности, негодования или поддерж­ки. Сопровождая процесс агрегирования и артикуляции, идеология концептуализирует представления людей о политической ситуации, встраивает эти оценки в их общую картину мира, стремится сделать понятными политические изменения. Посредством идеологии люди обогащают свои индивидуальные воззрения общегрупповыми пред­ставлениями о «родине», «чувстве долга», других коллективных веро­ваниях.

Без идеологии в общественном и индивидуальном сознании на­растают тенденции к упрощению и примитивизации политической действительности. Вместо игры интересов, сложной взаимосвязи сил и позиций люди видят карнавал, театр абсурда, в котором политики собирают друг на друга компроматы, говорят малопонятные слова, совершают бессмысленные поступки. В таком случае эмоции напол­няют коллективные позиции, не дают людям возможности рациона­лизировать ситуацию, понять свои предпочтения, возрастает импуль­сивность их поведения. Вне идеологии расширяется простор для пря­мой апелляции к психике человека, разрушения устойчивых позиций и нарастания отчуждения от политики.

Реальная роль политической идеологии в сфере власти зависит от характера овладения ею общественным сознанием. Исходя из этого, можно считать, что основными функциями политической идеологии являются: идейное овладение общественным сознанием; внедрение в него собственных критериев оценки прошлого, настоящего и буду­щего; создание позитивного образа в глазах общественного мнения предлагаемых партией, движением или другими силами целей и за­дач политического развития; стимуляция целенаправленных действий граждан во имя поддержки и исполнения поставленных задач; актив­ное оппонирование конкурирующим доктринам и учениям.

Наряду с этими задачами А. Гертц отмечает также необходимость выполнения идеологией задач по «выпусканию пара из котла» (т.е. ослаблению политической напряженности за счет перевода противо­борства сторон в область идейной полемики), конструированию и поддержанию групповых ценностей, а также солидаризации, т.е. ук­реплению внутренней сплоченности группы.

С точки зрения политических функций, идеология стремится спло­тить, интегрировать общество с целью реализации интересов какой-нибудь определенной социальной (национальной, религиозной и т.п.) группы либо для достижения целей, не опирающихся на конкретные слои населения (например, идеология анархизма, фашизма). При этом помимо рациональных, нередко теоретически обоснованных поло­жений любая идеология предполагает некую дистанцированность от действительности, проповедуя те цели и идеалы, которые людям пред­лагается воспринять на веру. В меньшей степени таким налетом веро­ваний обладает официальная идеология, которая наряду с апологе­тикой направляет реальный курс государственной политики и слу­жит основанием для принятия важнейших решений. Особой же предрасположенностью к утопизму обладают идеологии оппозици­онных сил, как правило, ожидающие от власти значительно больше­го, чем она может дать, и стремящиеся с помощью красивого идеала привлечь к себе массы сторонников.

Роль идеологии в мире политики меняется в зависимости от исто­рических условий, ситуации в стране, соотношения сил. Так, в 60-х гг. XX в. французские ученые Д. Белл и Р. Арон, полагая, что в западном мире достигнуто взаимопонимание основных политических сил по основополагающим вопросам (оценки роли «государства всеобщего благосостояния», децентрализации управления, политического плю­рализма и смешанной экономики), а также в связи с возникновением массового общества («недифференцированного множества» людей) нарастанием иерархической бюрократизации и некоторых других по­казателей общественного развития, сделали вывод о «конце идеоло­гии» и начале эпохи деидеологизации. Но буквально через десятиле­тие усиление роли факторов, нуждавшихся в идеологических оценках (расовые волнения, волна культурного нонконформизма в Европе, безработица, инфляция, кризис общества всеобщего благосостояния и т.д.), заставило их говорить уже об «эпохе реидеологизации».

Уровни политической идеологии

Коль скоро политическая идеология представляет собой духовное образо­вание, специально предназначенное для целевой и идейной ориентации политического поведения граж­дан, то необходимо различать следующие уровни ее функциониро­вания:

теоретико-концептуальный, на котором формулируются основные положения, раскрывающие ценности и идеалы определенного клас­са (нации, государства) или приверженцев какой-то определенной цели политического развития. По сути дела это уровень политичес­кой философии группы, выражающей основные ценностно-смысло­вые ориентиры ее развития, те идеалы и принципы, во имя которых совершаются государственные перевороты, разрушаются политические системы и возрождаются общества. Наличие таких представлений свидетельствует об уровне интеллектуальной рефлексии данной груп­пы, о ее способности предложить собственные принципы интерпре­тации мира политики, создать систематизированную, логически строй­ную и достоверную картину действительности. Поскольку многие груп­пы по-разному интерпретируют одни и те же принципы, то здесь основное внимание уделяется иерархиизации данных представлений. Например, как подчеркивает Э. Арбластер, «и либералы и социалис­ты... хотят свободы и равенства». Но при этом «их разделяет характер выбора между свободой и равенством в конфликтной ситуации, а также их соотношение с другими ценностями: справедливостью, бе­зопасностью, собственностью...»;*

* ArhlasterA. The Rise and the Decline of Western Liberalism. Oxford, 1984. P. 12.

программно-политический, на котором социально-философские принципы и идеалы переводятся в программы, конкретные лозунги и требования политической элиты, формируя таким образом нор­мативную основу для принятия управленческих решений и сти­мулирования политического поведения граждан. И если политические принципы формируют приверженцев и предполагают дискуссии сто­ронников разных ценностей, то программы разрабатываются для ве­дения непосредственной политической борьбы, предполагающей по­давление (нейтрализацию) оппонентов. В таком случае осуществляет­ся инструментальное оформление тех основополагающих идей, которые вырабатываются группой. По сути дела – это главный идей­ный источник политических преобразований, конструирования действительности с помощью власти. На данном уровне функциони­рования политической идеологии идеалы поверяются на свою жиз­неспособность, поэтому к идеологии предъявляются особые требо­вания: осознавать важное значение тех или иных проблем обществен­ной жизни, артикулировать интересы граждан, воплощать их в политическую волю. Поскольку этот уровень содержит в себе оценки текущих политических событий, действий правительства, то здесь могут как сближаться представители разных политических идеалов, так и отдаляться сторонники одной и той же партии. При этом между концептуальным и программным уровнями могут существовать и определенные противоречия, в результате чего некоторые принци­пы, как писал Б. Чичерин, нельзя узнать в оформлении их «самых рьяных обожателей»;

актуализированный, который характеризует степень освоения граж­данами целей и принципов данной идеологии, меру их воплощения в своих практических делах и поступках. Данный уровень может отли­чаться довольно широким спектром вариантов усвоения людьми иде­ологических установок: от постоянной смены политических пози­ций, не затрагивающих гражданские убеждения, до восприятия людьми своих политических привязанностей как глубинных мировоззрен­ческих ориентиров. Идеологии, обладающие способностью опреде­лять принципы социального мышления людей, упорядочивать в их сознании картины мира, являются «тотальными» (К. Манхейм). Те же системы политических требований и воззрений, в которых ставятся задачи частичного изменения форм правления, функций государ­ства, систем выборов и другие, не способны повлиять на мировоззренческие представления граждан и выступают как «частные» (Н. Пуланзас).

Падение влияния идеологии на общественное мнение или распро­странение технократических представлений, отрицающих возможность воздействия социальных ценностей на политические связи и отно­шения, ведет к деидеологизации политики. В то же время насильствен­ное внедрение идеологии, или так называемая индоктринация, уси­ливает политическую напряженность в обществе. Более того, она может привести к изменениям психики человека, поскольку, как пишет К. Лоренц, когда «доктрина становится всеохватывающей религией, все противоречащие ей факты игнорируются, отрицаются или вы­тесняются в подсознание. И человек, вытесняющий эти факты, ока­зывает маниакальное сопротивление всем попыткам вновь довести вытесненные факты до сознания».*

* Лоренц К. Восемь смертных грехов цивилизованного человечества // Знание-сила, 1991. №1. С. 27.

3. Основные идеологические течения в современном мире

Политическая история на протяжении столетий продемонстри­ровала зарождение и упадок многих идеологических доктрин. Религи­озные и национальные идеологии, анархизм и тьер-мондиализм, экологизм и христианско-демократическая идеология направляли мощ­ные политические движения, то завоевывая какую-то часть политического пространства, то отходя на вторые позиции. Мы крат­ко остановимся на характеристике лишь тех идейных конструкций, которые в последние полтора-два столетия играют наиболее замет­ные роли на политической арене.

Либерализм и неолиберализм

Унаследовав ряд идей древнегречес­ких мыслителей Лукреция и Демокрита, либерализм как самосто­ятельное идеологическое течение сформировался на базе политичес­кой философии английских просветителей Дж. Локка, Т. Гоббса, Дж. Милля, А. Смита в конце XVII-XVIII в. Связав свободу личности с уважением основополагающих прав человека, а также с системой частного владения, либерализм заложил в основу своей концепции идеалы свободной конкуренции, рынка, предпринимательства. Основополагающим критерием оценки развития общества стала свобо­да личности.

В соответствии с этими приоритетами ведущими политическими идеями либерализма были и остаются правовое равенство граждан, договорная природа государства, а также в более позднее время сфор­мировавшееся убеждение о равноправии соперничающих в политике «профессиональных, экономических, религиозных, политических ассоциаций, ни одна из которых» не может иметь «морального пре­восходства и практического преобладания над другими».* Причем, как подчеркивает И. Валлерстайн, если для социалистов главным в идео­логических проектах была цель, а для консерваторов – торможение преобразований в соответствии с идеалами прошлого, то для либера­лизма, негативно относящегося к понятию «прогресс», наличию «об­щесоциальных» тенденций и «законов истории», важнейшим ориен­тиром было понимание ценности самого процесса жизни, убежден­ность в необходимости постепенности и рациональности изменений.

* Coker F.W. Pluralism//Encyclopediaofthe Social Science. N.Y., 1934. Vol. 12. P. 171.

С момента своего возникновения либерализм отстаивал кри­тическое отношение к государству, принципы высокой политичес­кой ответственности граждан, религиозную веротерпимость, плюра­лизм, идею конституционализма. Вместе с тем базовые ценности ли­берализма обусловили и его известную внутреннюю противоречивость. Так, на протяжении всей своей идейной эволюции либерализм на каждом повороте истории определял допустимую степень и характер государственного вмешательства в частную жизнь индивида. Посто­янного уточнения и переосмысления требовали и вопросы совмеще­ния преданности ценностям демократии и свободы с понятиями вер­ности конкретному Отечеству. При этом, настаивая на незыблемой ценности прав человека, либеральная философия во многом игнори­ровала развитие его прав. Поэтому вместо реального, изменяющегося и зависимого от эволюции общества и культуры человека либера­лизм представлял его как носителя вечных и неизменных желаний. Пытаясь же освободить человека от пагубных страстей и влияния «про­гресса» путем рационализации его жизни, делая рассудок главным инструментом человеческой жизни, либерализм превращался в излишне умозрительное учение.

Попытки решения этих вопросов привели к возникновению в ли­берализме многочисленных внутренних течений, в которых менялись представления о важнейших ориентирах и способах их реализации.

Так в XX в. наряду с традиционным либерализмом сформировались направления, пытавшиеся соединить его основные ценности с тоталь­ной опорой на государство, либо с социально ориентированными идеями, утверждавшими большую ответственность общества за бла­госостояние людей, нежели отдельного индивида, либо с пред­ставлениями, напрочь отрицавшими социальную направленность де­ятельности государства («консервативный либерализм»), и т.д.

Наиболее ярым защитником основополагающих ценностей либе­рализма явился либертализм, отрицавший возможности его внутрен­них перемен. Наиболее яркие представители либертализма Ф. Хайек и Л. Мизес считали, что любое экономическое планирование ведет к политической диктатуре, а главную дилемму общественного разви­тия следует видеть в отношениях между планированием (формой ти­рании) и конкуренцией (символом свободы). Коль скоро любой кол­лективизм, с их точки зрения, тоталитарен, то западное общество стоит перед противоречием свободного рынка и хаоса, ведущего к диктатуре. Кроме того, утверждалось, что плюрализм способен сфор­мировать механизмы экспроприации большинством богатого мень­шинства, а это также может поставить под угрозу основополагающие принципы либерализма. Поэтому наиболее конструктивным полити­ческим выходом из столь опасной ситуации признавалось развитие индивидуализма, частной собственности и свободного рынка, созда­ние ультраминималистского государства.

В то же время усиление государственного управления экономикой и возрастание роли социальных целей породили и другую историчес­кую форму – неолиберализм, адаптировавший традиционные ценно­сти либерализма к экономическим и политическим реалиям второй половины XX в. Важнейшим достоинством политической системы в нем провозглашалась справедливость, а правительства – ориентация на моральные принципы и ценности. В основу политической програм­мы неолибералов легли идеи консенсуса управляющих и управляе­мых, необходимости участия масс в политическом процессе, демок­ратизации процедуры принятия управленческих решений. В отличие от прежней склонности механически определять демократичность политической жизни по большинству, неолибералы стали отдавать предпочтение плюралистическим формам организации и осуществле­ния государственной власти. Причем Р. Даль, Ч. Линдблюм и другие неоплюралисты считают, что чем слабее правление большинства, тем оно больше соответствует принципам либерализма. Известный теоре­тик Дж. Роулс в книге «Теория справедливости» поставил в центр либеральной доктрины проблему равенства, причем не столько поли­тического, сколько социального, что сблизило эту идеологию с базо­выми философскими установками социал-демократии.

Неолиберализм, с одной стороны, закрепил выдающееся поло­жение этой идеологии в мире. Либерализм как система политических целей уже воплощено в западных странах. Она все больше приобрета­ет характер не столько четкой программы, сколько мироощущения, мировоззрения, смысловых ориентации более общего характера, в ко­тором на первый план выходят его наиболее общие идеалы и культур­ные принципы. Эти основные ценности обусловили коренное измене­ние в массовых политических воззрениях во многих странах мира, легли в основу многих национальных идеологий, ориентиров неоконсерватизма и христианско-демократической идеологии. На либеральной основе раз­вились многообразные теории политического участия, демократичес­кого элитизма и т.д. И видимо, эти грандиозные исторические измене­ния, вызванные влиянием либерально-демократических ценностей, позволили ряду зарубежных теоретиков (в частности, Ф. Фукуяме) пред­положить, что мировое сообщество уверенно движется к «концу ис­тории», т.е. к универсализации государств, воплощающих принципы свободы и равенства граждан и потому способных решить все фунда­ментальные проблемы человеческого сообщества.

Однако, с другой стороны, в неолиберализме сохранились мно­гие основополагающие идеи, которые со временем продемонстриро­вали серьезную ограниченность данной идеологии в изменяющихся условиях. К числу таких положений следует отнести: ориентацию по преимуществу на публичные виды человеческой жизнедеятельности (политическую активность, предприимчивость, свободу от предрас­судков и т.п.), традиционное отношение к морали как к частному делу человека и негативное отношение к вере (что сужает отношения индивида и общества, провоцирует нарастание одиночества челове­ка), враждебное отношение к интересам различных общностей (на­роду, нации, государству, партии и др.) как к «фикциям» (что спо­собствует атомизации социума), определенную изоляцию от приро­ды и других людей, эгоизм потребностей, автономию воли и разума и др. Такого рода идеи и положения не смогли дать ответы на вызовы времени, не позволили точно спрогнозировать ведущие тенденции развития позднеиндустриальных обществ. Более приспособленными для выработки таких ответов на вызовы современности оказались цен­ности консерватизма.

Консерватизм и неоконсерватизм

Консерватизм (термин впервые упо­требил Ф, Шатобриан в конце XVIII в.) представляет собой двоя­кое духовное явление. С одной стороны, это психологическая уста­новка, стиль мышления, связанный с доминированием инерции и привычки, определенный жизненный темперамент, система охрани­тельного сознания, предпочитающая прежнюю систему правления (независимо от ее целей и содержания). С другой стороны, консерва­тизм – это и соответствующая модель поведения в политике и жизни вообще, и особая идеологическая позиция со своим философским ос­нованием, содержащим известные ориентиры и принципы полити­ческого участия, отношения к государству, социальному порядку и ассоциирующаяся с определенными политическими действиями, партиями, союзами. Как идеология, консерватизм эволюционировал от защиты крупных феодально-аристократических слоев до защиты класса предпринимателей и ряда основополагающих принципов ли­берализма (частной собственности, невмешательства государства в дела общества и т.д.).

Предпосылкой возникновения этих базовых представлений стали попытки либералов радикально переустроить общество после Вели­кой Французской революции 1789 г. Потрясенные сопровождавшим этот процесс насилием, духовные отцы консерватизма – Ж. де Местор, Л. де Бональд, Э. Бёрк, а впоследствии X. Кортес, Р. Пиль, О. Бисмарк и другие пытались утвердить мысль о противоестествен­ности сознательного преобразования социальных порядков.

Консерваторы исходили из полного приоритета общества над че­ловеком: «люди проходят, как тени, но вечно общее благо» (Бёрк). По их мнению, свобода человека определяется его обязанностями перед обществом, возможностью приспособиться к его требованиям. Политические же проблемы они рассматривали как религиозные и моральные, а главный вопрос преобразований видели в духовном преображении человека, органически связанном с его способностью поддерживать ценности семьи, церкви и нравственности. Сохране­ние же прошлого в настоящем способно, как они полагали, снять все напряжение и потому должно рассматриваться в качестве мораль­ного долга перед будущими поколениями. Понятно, что такие прин­ципы, как индивидуализм, равенство, атеизм, моральный релятивизм, культ рассудка, представляли для них антиценности, разруша­ющие целостность человеческого сообщества. Таким образом, система воззрений консерваторов базировалась на приоритете преемственно­сти перед инновациями, на признании незыблемости естественным образом сложившегося порядка вещей, предустановленной свыше иерархичности человеческого сообщества, а стало быть, и привиле­гией известных слоев населения, а также соответствующих мораль­ных принципов, лежащих в основе семьи, религии и собственности.

На основе этих фундаментальных подходов сформировались и ок­репли характерные для консервативной идеологии политические ори­ентиры, в частности: отношение к конституции как к проявлению высших принципов, которые воплощают неписаное божественное право и не могут произвольно изменяться человеком; убежденность в необходимости правления закона и обязательности моральных осно­ваний в деятельности независимого суда; понимание гражданского законопослушания как формы индивидуальной свободы и т.д.

В основе политического порядка, по мнению консервативных идеологов, лежит постепенный реформизм, основывающийся на поиске компромисса. Компромисс как единственная гарантия сохране­ния относительного порядка и пусть несовершенной, но все же со­циальной гармонии предопределял баланс, адаптацию, приспособ­ление, подстраивание как нормы консервативной идеологии. Совре­менный английский консерватор Ж. Гилмор писал по этому поводу: «Последовательность никогда не была достоинством тори, впрочем, нет ее ни у одной политической партии. Но другие партии считают, что они должны быть последовательными. Мы убеждены в обратном. Мы защищали сначала протекционизм, потом свободное предпри­нимательство, потом снова протекционизм и снова свободное пред­принимательство – в зависимости от экономических обстоятельств. Мы поддерживали то индивида, то государство, потому что государ­ство и индивид меняются, и когда нам говорят, что мы "вдруг" ста­ли врагами государства, мы отвечаем, что того государства, которое мы защищали сто лет назад, уже не существует».*

* GilmorJ. Inside Right: A Study of Conservatism. L., 1977. P. 38.

В первой половине 70-х гг. XX в. консерватизм в основном стал выступать в обличье неоконсерватизма. Его наиболее известные пред­ставители И. Кристол, И. Подгорец, Д. Белл, 3. Бжезинский и другие сформировали ряд идей, ставших ответом на экономический кризис того времени, на расширение кейнсианства, массовые молодежные протесты, отразившие определенный кризис западного общества. Дан­ная форма консерватизма удачно приспособила традиционные цен­ности к реалиям позднеиндустриального этапа развития западного общества. Многообразие стилей жизни и усиление всесторонней за­висимости человека от технической среды, ускоренный темп жизни, экологический кризис, нарастание культурного разнообразия и сни­жение авторитета традиционных для Запада ориентации – все это породило серьезный ориентационный кризис в общественном мне­нии, поставило под сомнение многие первичные ценности европей­ской цивилизации.

В этих условиях неоконсерватизм предложил обществу духовные при­оритеты семьи и религии, социальной стабильности, базирующейся на моральной взаимоответственности гражданина и государства и их взаи­мопомощи, на уважении права и недоверии к чрезмерной демократии, крепком государственном порядке. Сохраняя внешнюю приверженность рыночному хозяйствованию, привилегированности отдельных страт и слоев, неоконсерваторы четко ориентировались на сохранение в обще­стве и гражданине чисто человеческих качеств, универсальных нрав­ственных законов, без которых никакое экономическое и техническое развитие общества не может заполнить образовавшийся в человеческих сердцах духовный вакуум.

Основная ответственность за сохранение в этих условиях челове­ческого начала возлагалась на самого индивида, который должен был прежде всего рассчитывать на собственные силы и локальную соли­дарность семьи, ближнего окружения. Такая позиция должна была поддерживать в индивиде жизнестойкость, инициативу и одновре­менно препятствовать превращению государства в «дойную корову», в силу, развращающую своей помощью человека. В то же время госу­дарство, по мысли неоконсерваторов, должно стремиться к сохране­нию целостности общества, к обеспечению необходимых индивиду жизненных условий на основе законности и правопорядка, предос­тавляя гражданам возможность образовывать политические ассоциа­ции, к развитию институтов гражданского общества, сохранению сба­лансированных отношений природы и человека. И хотя предпочти­тельным политическим устройством такой модели взаимоотношений государства и гражданина считалась демократия, все же теоретики неоконсерватизма настаивали на усилении управления обществом, на совершенствовании механизмов урегулирования конфликтов, сни­жении уровня эгалитаризма.

Конечно, неоконсерваторы не могли решить всех проблем. Предла­гавшиеся ими программы стабилизации и роста не смогли найти адек­ватных механизмов решения проблем, связанных с инфляцией, вовле­чением в жизнь уклоняющихся от труда слоев общества, урегулировать отношения богатых и бедных стран и т.д. Тем не менее эта доктрина представила человеку целостную картину мира, показала главные при­чины кризиса общества и способы выхода из него, согласовала мораль­ные принципы с рациональным отношением к кризисному социуму, дала людям ясную формулу взаимоотношений между социально ответ­ственным индивидом и политически стабильным государством. Нео­консерватизм служил защитой человека на новом технологическом витке развития индустриальной системы, определяя приоритеты его деятель­ности, курс государства, способный вывести общество из кризиса. На этой идейной основе стали синтезироваться многие гуманистические идеи либерализма, социализма и некоторых других учений.

Коммунистическая и социалистическая идеология

Идеи социализма известны в мире с древнейших времен, однако теорети­ческое обоснование и идеологичес­кое оформление они получили толь­ко в XIX столетии. Большое значение для их концептуализации име­ли эгалитаристские идеи Ж.Ж. Руссо и воззрения его соотечественника Ф. Бабёфа о классовой принадлежности граждан и необходимости насильственной борьбы за общественное переустройство.

Первые попытки очертить идеал этого общественного устройства предпринимались мыслителями Нового времени Т. Мором и Т. Кампанеллой, а в конце XVIII – начале XIX столетия – утопическими социалистами Сен-Симоном, Фурье и Оуэном. В середине XIX в. К. Маркс и Ф. Энгельс дали теоретическое обоснование социализма, интерпретируя его как определенную фазу исторического становле­ния более отдаленного этапа развития общества – коммунизма, пред­ставлявшего, по их мнению, подлинную цель развития человечества. Обосновывая неизбежность становления «социально справедливого общества», немецкие ученые весьма противоречиво истолковали способы достижения, этого социального идеала, сохранив возможность различного понимания места социализма в данном процессе, воз­можность применения как эволюционных, так и революционных путей его утверждения в обществе. В дальнейшем внутренняя противоречи­вость марксистского учения обусловила различные варианты его по­литико-идеологической эволюции.

Так, В. И. Ленин, развивая революционную традицию марксиз­ма, взяв в этом учении его наиболее агрессивные черты, разработал учение об этапах социалистической революции, о сломе «буржуаз­ной государственной машины», «диктатуре пролетариата», партии «нового типа», ведущей общество к «высотам коммунизма». Впослед­ствии ленинский фундаментализм послужил основой для возникно­вения сталинского режима, теоретики которого, выдвинув идею об усилении классовой борьбы по мере социалистического строитель­ства, создали идейную основу для обеспечения общественных пре­образований (обобществления производства, индустриализации на­родного хозяйства, коллективизации села и т.д.) средствами террора и геноцида гражданского населения.

Попытка реализовать эти идеи социализма в послевоенном Китае породила еще одну прикладную разновидность социализма – маоизм (по имени генерального секретаря КПК Мао Цзедуна). Отрицая свя­щенные для марксистов «общие закономерности» социалистического строительства, Мао взял за основу сталинскую идею о необходимос­ти борьбы с внешними и внутренними врагами, раскрасив ее теорией «партизанской борьбы», сделавшей маоизм весьма популярным в ряде стран Индокитая, Африки и Латинской Америки. При этом главной исторической силой движения к социализму стало крестьянство, при­званное «перевоспитывать» интеллигенцию и другие слои населения в революционном духе. Понятно, что эти пути продвижения к «свет­лому будущему» были оплачены массовыми жертвами китайского на­селения, особенно во времена «культурной революции».

Другая, эволюционистская (или в терминологии российских боль­шевиков – ревизионистская) линия марксизма связана с деятельнос­тью немецких теоретиков К. Каутского, А. Бебеля, Э. Бернштейна, кото­рые, напротив, позитивно трактовали роль государства (демократичес­кой республики) в становлении социально справедливого общества, утверждали приоритет мирных средств достижения целей, классового примирения. Такой характер интерпретации буржуазного строя больше соответствовал основным тенденциям его эволюции, пониманию со­циализма как определенной формы политики индустриального общества, применяемой на поздних стадиях его развития.

Эти основные идеи и подходы реализовались со временем не толь­ко в политическом движении социал-демократии, но и в политике ряда государств, в частности, в бывшей Югославии, стремившейся укрепить социалистический строй без присутствия иностранных войск (как это было в Восточной Европе), ориентировавшейся на мирное сосуществование с капиталистическими государствами, признание внутренних конфликтов и противоречий социалистического строи­тельства, на необходимость ведения борьбы с главным внутренним врагом – бюрократией, на установление рыночных отношений и ограничение роли коммунистической партии.

В целом история XX в. наряду с общегуманистическим содержанием лозунгов социалистов выявила и органические пороки этой идеологии, воспрепятствовавшие в конечном счете ее воплощению в современном мире. Так, для индустриального этапа развития общества неприемле­мым оказалось негативное отношение социалистов к экономическому неравенству индивидов, к конкуренции и принципам неодинакового вознаграждения за труд, обусловленных различиями в способностях, образовании и других характеристиках индивидов. Желая исправить «не­справедливость» общества, социалисты пытались заменить их механиз­мами нетрудового распределения доходов, политическим регулирова­нием экономических процессов, признавали необходимым сознатель­ное установление государством принципов и норм социального равенства. Поэтому в идеологии социализма государство всегда возвышалось над индивидом, сознательное управление – над эволюционным ходом раз­вития общества, политика – над экономикой.

В то же время XX век продемонстрировал не только непрекращаю­щиеся попытки практического воплощения ортодоксальных версий социализма, но и стремление многих мыслителей модернизировать теоретическую основу социалистической идеологии. Так, австро-марксисты М. Адлер и О. Бауэр пытались создать «интегративную» концеп­цию социализма, объединяющую идеи коммунизма и социал-демокра­тии; А. Шафф и Г. Петрович обосновывали доктрину «гуманистическо­го» марксизма. Кроме того, разрабатывались теории «экологического» и «христианского» социализма и т.д. Однако при всей привлекательности идеи социальной справедливости расхождение предписаний теории со­циализма с реальными тенденциями мирового развития в XX в., а са­мое главное, явная склонность к силовым средствам управления, не­разрывная связь с имиджем тоталитарных режимов Сталина, Кастро, Чаушеску значительно ослабили политическое влияние этой идеологии в современном мире.

Социал-демократия

Наибольшее влияние на общественное сознание в XX в. (в основном в евро­пейских странах) оказала социал-демократическая идеология, явившая­ся ветвью социалистической идеологии, отколовшейся в начале века в связи с собственными оценками Первой мировой войны и большевистской революции в России. На протяжении всего своего существования она отстаивала приоритеты социального и межгосударственного мира и связывала идеалы справедливого общественного устройства с принци­пами свободы и трудовой солидарности. Представления о постепенном реформировании буржуазного общества неразрывно соотносились в ее доктрине с отказом от классовой борьбы, с принципами народовластия, социальной защищенности тружеников и поощрением рабочего Я самоуправления. Проповедуемая социал-демократией концепция «социального партнерства» (заменившая и усовершенствовавшая концепцию классовой борьбы на принципах «свободы, солидарности и cпpaведливости») в условиях стабильного политического развития стала весь­ма привлекательной программой политического движения. В доктрине социал-демократии большое место уделялось нравственно-этическим факторам общественного развития. Однако неосуществленность выдви­гавшихся ими моделей «демократического социализма», трудности, свя­занные с реализацией идеи «государства всеобщего благоденствия», смена общественного строя в большинстве стран «реального социализма» и другие факторы негативно сказались на восприятии доктрины социал-демократии в мире.

Фашизм

Фашистская идеология, возникшая в 20-х гг. XIX в., стала одним из зна­ковых явлений XX столетия. Ее эволюция, способы влияния на поли­тические отношения в разных странах также создали неоднозначное отношение к ней в политической науке.

Сегодня в политологии сложилось двоякое понимание фашизма. Одни ученые понимают под ним конкретные разновидности по­литических идеологий, сформировавшихся в Италии, Германии и Испании в 20-30-х гг. XX столетия и служивших популистским сред­ством выхода этих стран из послевоенного кризиса. Родоначальником фашизма был лидер левого крыла итальянских социалистов в те годы Б. Муссолини. Его теория, базировавшаяся на элитарных идеях Пла­тона, Гегеля и на концепции «органистского государства» (оправды­вающей агрессивные действия властей во имя блага преданного ему населения), проповедовала крайний национализм, «безграничную волю» государства и элитарность его политических правителей, про­славляла войну и экспансию.

Характерной разновидностью фашизма был и национал-социализм Гитлера (А. Шикльгрубера). Немецкая версия фашизма отличалась боль­шей долей реакционного иррационализма («германский миф»), более высоким уровнем тоталитарной организации власти и откровенным расизмом. Использовав идеи расового превосходства А. Гобино, а так­же ряд положений философии И. Фихте, Г. Трейчке, А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, теоретики германского фашизма построили свою идео­логию на приоритете социальных и политических прав некоего мифи­ческого народа, который они называли «арии». В соответствии с при­знанием его привилегированности была провозглашена политика под­держки государств «культуро-созидающих рас» (к «настоящим ариям» были отнесены немцы, англичане и ряд северных европейских наро­дов), ограничения жизненного пространства для этносов, «поддер­живающих культуру» (к ним причисляли славян и жителей некоторых государств Востока и Латинской Америки), и беспощадного уничтожения «культуро-разрушающих» народов (негров, евреев, цыган). Здесь государству отводилась уже второстепенная роль, а главное место за­нимала раса, защита целостности которой предполагала и оправдыва­ла политику экспансионизма, дискриминации и террора.

Конкретно-исторические трактовки фашизма позволяют увидеть его политические очертания помимо названных государств также во франкистской Испании, Японии 30-40-х гг., Португалии при А. Салазаре, Аргентине при президенте Пероне (1943-1955), Греции кон­ца 60-х, в отдельные периоды правления в Южной Африке, Уганде, Бразилии, Чили. Его наиболее характерные черты зримо проявляют­ся в таких идейных разновидностях этой человеконенавистнической идеологии, как неонацизм (базирующийся на принципах расовой чи­стоты и идеале сверхчеловека); национал-либерализм (сохраняющий те же идеи расистской богоизбранности и этнического гегемонизма, но более терпимо относящийся к индивидуализму и ряду других бур­жуазных ценностей) и неофашизм (в котором отсутствуют представ­ления об этническом мессианстве, но вместе с тем отрицается и философия индивидуализма; главное значение придается здесь иде­ям «почвы», народа, патриотизма, лежащие в основе «естественного государства» с «беспощадным правительством»).

В рамках такого подхода характеристика фашизма непосредствен­но связывается с описанием разного рода националистических и осо­бенно тоталитарных режимов. Так, французский теоретик С. Пэйн описывает фашизм как «форму революционного ультранационализ­ма», а немецкий историк А. Меллер исследует его как «персоналистскую форму тоталитаризма». Другой французский ученый П. Милза предложил даже учитывать несколько этапов в развитии и эволю­ции фашизма: I – фашизм существует как форма кризиса экстре­мистских движений, захвативших часть мелкой буржуазии, кото­рая выступала против капитализма и крайне левых сил; II – фа­шизм приобретает форму союза между крупной частной собственностью и мелкой буржуазией для захвата власти; III – фа­шизм становится специфическим политическим режимом; IV – ста­дия полного тоталитаризма.*

* Милза П. Что такое фашизм? // Полис. 1995. № 2. С. 156-163.

Такая картина эволюции фашизма дает возможность более четко видеть угрозы, которые исходят от него особенно в переходных обществах. В них предпосылки фашизма непосредственно определяются отсутствием законов, направленных на борьбу с политическим ради­кализмом и экстремизмом (особенно в националистической форме), отсутствием целенаправленной, поддерживаемой государством про­паганды против крайних форм политического участия, благожела­тельным отношением к историческим фактам сотрудничества с пре­ступными режимами или политическими деятелями, распростране­нием мессионерских идей и концепций.

С другой точки зрения фашизм интерпретируется как идеология, не имеющая определенного идейного содержания и формирующаяся там и тогда, где и когда в идейных и практических устремлениях политичес­ких сил на первый план выступают цели подавления демократии, а жажда насилия и террора подчас заслоняет задачи захвата и использо­вания власти. Политическая линия такого движения неразрывно связа­на с утопическими идеями превосходства тех или иных расовых, этни­ческих, классовых, земляческих и иных групп общества, агрессивнос­тью политических требований, чертами национального милитаризма, апелляцией к низменным человеческим чувствам и предрассудкам. По­литическое оформление подобных идеологических учений и доктрин сопровождается отвержением демократии как системы власти, полным приоритетом национального кодекса нравственности над общечелове­ческими ценностями, безудержной демагогией в формировании обще­ственного мнения, насаждением культа вождя. В этом смысле фашизм предстает как ультрареакционная, антигуманистическая идеология, на основе которой складываются политические движения мобилизацион­ного типа, ориентированные на реализацию мифических идей и целей и прокламирующие непрерывную борьбу с врагами.

Таким образом, у всех идеологий, относящихся к такому «без цвета и запаха» фашизму, цели и задачи имеют антигуманистичес­кий характер, их роднит и сходство используемого в борьбе за власть политического инструментария. Поэтому от фашистского перерож­дения не застрахованы ни национальные, ни социальные, ни рели­гиозные, ни другие идеологии, утверждающие привилегированное положение «коренного населения», приверженцев «подлинной веры» и т.д. и предлагающие радикальные средства для обеспечения этим группам требуемого общественного статуса.

Понимая фашизм таким образом, общество должно крайне вни­мательно относиться к появлению на политическом рынке идей, ав­торы которых стремятся закрепить чье-либо социальное, националь­ное, политическое, идеологическое и т.п. превосходство в ущерб дру­гим гражданам и не желающие останавливаться ни перед какой социальной ценой для достижения поставленных целей. Акцептация таких черт фашизма несколько драматизирует авторитарные методы управления в демократических режимах, однако она позволяет свое­временно увидеть опасность нарастания насилия, национального ми­литаризма, вождизма и других черт этой агрессивной идеологии, чре­ватой разрушением цивилизованного облика общества.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий