регистрация / вход

Политические воззрения Н.Макиавелли

Политические воззрения Н.Макиавелли “. План реферата. I. Введение .. ... 3 I I . Жизненный путь Никколо Макиавелли ...  4

“Политические воззрения Н.Макиавелли “.

План реферата.

I. Введение.............................................................. ... 3

I I . Жизненный путь Никколо Макиавелли ....................... 4

I I. Основы политического мышления Макиавелли .

1.Философско-этическая основа. Судьба и человек........... 7

2.Научно-методологическая основа. Опыт и практика......... 9

3. Ценностная основа. “ Право родины” как высшая цель...13

I V. Теория государства и государя у Макиавелли

1. Идея политических благ, целей и средств................. 16

2. Характеристика различных форм правления.............. 17

3. Образ личности государя в государстве Макиавелли...18

V. Историческая судьба политической мысли Макиавелли...21

VI. Список использованной литературы........................... 26

I. Введение.

Вклад Никколо Макиавелли в историю мысли поражает уникальностью и тем не менее укоренен в ренессансном типе культуры , оказавшись логически-историческим пределом этой культуры, той критической точкой, в которой трагически проступили свойственные ей противоречия. Макиавелли выдвинул тезис самостоятельной трактовки политики и права, исследовал взаимосвязь между характером общества и его политическим оформлением. Глубоки догадки Макиавелли о государстве, его структуре, формах и функциях. Находясь у истоков буржуазной политической науки, Макиавелли выдвинул общественно-политическую программу большой исторической значимости, органически связал свою теорию с практическими требованиями действительности, с идеями буржуазного прогресса, с защитой республиканских идеалов, тем самым закрепившись в истории мировой науки как великий и неповторимый мыслитель.

Макиавелли написал множество научных работ : “Рассуждение о первой декаде Тита Ливия”, “Военное искусство”, трактат “История Флоренции”. Его перу принадлежат “Десятилетие” - сухая стихотворная хроника о “трудах Италии за десять лет”, написанная за пятнадцать дней, комедия “Мандрагора”, признаваемой современниками одной из лучших комедий века,“Золотой осел” - сатирическая картина упадка флорентийских нравов, книги “О случае”, “О фортуне”, “О неблагодарности, “ “О честолюбии”, карнавальные песни, стансы, серенады, сонеты, канцоны, новеллы. Однако славу - странную, неровную, даже скандальную - ему создал “Государь” - сочинение , написанное за несколько месяцев . С течением времени образ Макиавелли стал одним из символов в истории европейской и мировой культуры , причем символом, трактуемым каждым поколением по-своему, часто диаметрально противоположно, и неизбежно вызывающим к жизни все новые научные и художественные интерпретации. И до сих пор , а в новейшее время особенно, нет единого мнения, кем считать этого человека - первым ученым-классиком политической социологии или первым идеологом тоталитаризма, беззастенчивым циником , для которого цель оправдывает любые средства, или наивным безумцем, который подробнейшим образом учит хитрить и обманывать изощреннейших лисиц своего времени, бесстрастным теоретиком политической игры или отчаянным патриотом, измученным нереализованной жаждой деятельности, восковой фигурой из музея эпохи Возрождения или современным мыслителем, в творчестве которого беспощадно сталкиваются вневременные общечеловеческие противоречия.

I I . Жизненный путь Никколо Макиавелли .

Никколо Макиавелли родился 3 мая 1465 года во Флоренции, в семье практикующего юриста среднего достатка. Флоренция была одной из типичных торгово-промышленных республик Италии, раздробленной на множество княжеств, герцогств, республик. Она жила в состоянии постоянных конфликтов, войн, малых и больших, нескончаемых дипломатических интриг со своими ближними и дальними соседями : Романьей и Римом, Ломбардией и Венецией, Сицилией, многими другими областями Апеннинского полуострова, войн с внешними завоевателями - Испанией и Францией. В Италии, да и во всем тогдашнем мире трудно было бы найти город, где можно было бы с большим успехом изучать политику, чем во Флоренции.“ Во Флоренции политиками были все. Не всегда во Флоренции политический опыт накапливался в спокойной обстановке, иногда его приходилось усваивать под звон мечей, под грохгот разруша емых зданий, под гудение набата в дыму пожаров, среди заговоров и революций. А в мирное время политика сплетается с весельем, ей вторят карнавальные песни и хороводные напевы.” Флоренция все еще была сердцем Италии : народ еще сохранял там свой особый облик, еще был жив образ родины. Свобода и политическая борьба поддерживали крепость духа и сделали возможным появление Савонаролы, Каппони, Микеланджело, Ферруччо и незабываеое сопротивление войскам папы и императора. Независимость, слава родины, свободолюбие - эти моральные силы еще более подчеркивались контрастом, который они составляли с разложением, царившим при дворе Медичи. Семья Макиавелли жила в атмосфере Возрождения, молодой Никколо Макиавелли не только жил в окружении античных традиций, свойственных гуманистическому духу эпохи, но, очевидно, и непосредственно обращался к сочинениям древних классиков, наполнявших библиотеку отца.

19 июня 1498 года Макиавелли был избран на пост второго канцлера республики , а уже 14 июля - секретарем Совета десяти. Эти посты он сохранил до ноября 1512 года, когда на смену республике в результате переворота снова пришли Медичи. Совет десяти был исполнительным органом управления. Он поддерживал внешние сношения с другими государствами, нанимал войска, заведовал укреплением крепостей, ведением войн. Секретари получали поручения от Синьории или ее советов, писали доклады, давали заключения по тем или иным сложным проблемам, участвовали во внешнеполитических миссиях, а иногда выступали в роли непосредственных организаторов. За ними не закреплялись определенные функции, их могли перебрасывать из одного ведомства в другое, давать временные поручения дипломатического характера. Этот пост был достаточно ответственным и весьма конфиденциальным, поскольку обеспечивал доступ к важным государственным секретам. Возглавляя вторую канцелярию и составляя бумаги при Совете десяти, разъезжая по важным административным делам и выполняя дипломатические поручения правителей Флоренции, сам Макиавелли никогда не принадлежал к числу тех, кто определял флорентийскую политику. Но все эти 15 лет он был в гуще новостей и событий, проявляя невероятную энергию и имея возможность как-то влиять на людей, вроде гонфалоньера Пьеро Содерини, от которых действительно зависело многое. Хотя Макиавелли ни на шаг не продвинулся по службе и не приобрел богатства, престиж его был высок, работа давала широкий простор для воображения, позволяла накапливать ценнейшие наблюдения о политическом устройстве государств в Италии и во всей Европе.

После реставрации Медичи в 1512 году Макиавелли был лишен всех своих республиканских должностей, отправлен в ссылку, приговорен к полной бездеятельности, но его мозг профессионального политика - человека впервые тогда появившегося склада - не мог перестать работать. Оказавшись не у дел, в тиши Сан-Кашано, он предался размышлениям о древнем Риме и о судьбах Флоренции - вернее, всей Италии. Он ясно себе представлял , что Италия может сохранить свою независимость лишь при условии, если вся она или большая ее часть будет объединена под эгидой одного князя. И он надеялся, что династия Медичи, которая пользовалась властью в Риме и во Флоренции , возьмет на себя этот долг. Он надеялся также, что Медичи захотят прибегнуть к его услугам, избавят его от вынужденного бехзделья и вызволят из нужды. Но те использовали Макиавелли мало и плохо. В переписке с флорентийским послом при римской курии Франческо Веттори в апреле 1513 г. (накануне сочинения “Государя”) Макиавелли увлеченно и подробно обсуждает возможные последствия неожиданного перемирия между Испанией и Францией и условия, при которых можно было бы добиться выгод для Италии. В противовес соображениям Веттори он выдвигает собственный план и разбирает все преимущества и уязвимые стороны “вашего мира” и “своего мира” : “вы не хотите, чтобы этот бедолага французский король снова вступил бы в Ломбардию, а я этого хотел бы”, “ я предвижу в этом случае большие трудности с Англией”, “ я не хочу, чтобы папа объявлял войну”, “если бы я был на месте папы”, “ но если бы мир был заключен на моих условиях” и т.д. Бывший чиновник флорентийской республики мысленно двигает армями, ведет переговоры великих держав, оценивает расстановку сил и делает вместо королей ходы на европейской доске. Это могло бы показаться забавным, если бы мы теперь не знали, что послания к Веттори принадлежат самому крупному политику XYI века. Если не учитывать эту психологическую доминанту, эту постоянную жажду практической деятельности, всю противоестественность и муку для Макиавелли оставаться частным лицом, мы не поймем и его сочинений, тоже, между прочим, оставшихся ненапечатанными, не расслышанными при его жизни. Они были продолжением и заменой участия в государственных заботах. После восстановления республики по поручению Синьории он пишет “Историю Флоренции”, а незадолго до смерти выставляет свою кандидатуру на прежнюю должность, и его проваливают 555 голосами против 12. Он закончил дни свои в 1527 году, не оставив в наследство детям ничего, кроме имени.

I I I. Основы политического мышления Макиавелли .

1. Философско-этическая основа. Судьба и человек.

Центральное место в философии Макиавелли занимает идея постоянного “коловращения” как результата влияния фортуны, судьбы, случая, представленного необходимостью естественного хода вещей, имеющего божественный характер. Но необходимость он понимает не фаталистически. “ Я уподобил бы судьбу, - пишет он в “Государе”, - бурной реке, которая, разбушевавшись, затопляет берега, валит деревья, крушит жилища, ... все отступают перед ее напором, бессильные его сдержать. Но хотя бы и так, - разве это мешает людям принять меры предосторожности в спокойное время, то есть возвести заграждения и плотины так, чтобы, выйдя из берегов, река либо устремилась в каналы, либо остановила свой безудержный и опасный бег ? То же и судьба : она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть... “Миром правят не сверхъестественные силы, не случай, а человеческий дух, развивающийся согласно законам, которые органически ему присущи, и следовательно, неумолимы. То , что называют фатумом, есть не что иное, как логика, необходимый результат действия сил человека и природы, аппетиты, инстинкты, страсти, убеждения, фантазии, интересы, движимые и напрапвляемые высшей силой - человечески духом, мыслью , интеллектом.Поэтому история - это отнюдь не нагромождение случайных или предопределенных судьбой фактов, а неизбежное чередование взаимосвязанных причин и следствий, результат действия сил, приведенных в движение мнениями, страстями и интересами людей. - люди могут использовать “фортуну” и достичь успеха. Это зависит от того, как они ее и смогут ей противостоять. Это оптимистическая, гуманистическая , ренессансная позиция, отрицающая теологический провиденционализм.

Исследование исторической и политической практики приводят Макиавелли к пониманию того, что определяет мотивы политической деятельности. Оказывается , что это реальные интересы, корысть , стремление к обогащению, которые и детерминируют политическую деятельность. В сущности, он выводит политику из психологии. Политическая жизнь для него - прежде всего люди, группы людей, народы, правители и их взаимоотношения по поводу власти.

Человек в понимании Макиавелли - это не статичный созерцательный человек средневековья и не идиллически спокойный человек Возрождения, это современный человек, который действует и добивается своей цели. Макиавелли поставил в центр своего внимания человека политического , открытого еще Аристотелем, наделенного страстями, разумом, волей, интересами, потребностями, политического человека на всех ступенях общественной лестницы, который активно и пассивно участвует в политическом процессе, как субъект и объект политического воздействия. И эти люди оказываются у него “ говоря вообще, неблагодарны, лживы, боязливы и алчны” (“Государь”). Макиавелли еще неведома обостренная чувствительность к этической проблематике, он более склонен констатировать факты. Дурные человеческие страсти он, с одной стороны, объясняет природой этого существа, едва вышедшего из животного состояния, и с другой - особенностями человека как общественного животного и свойствами государства.

Таким образом, глубокое своеобразие мысли Макиавелли сосредоточено в поиске изначальной природы человека во все времена у всех народов, независимо от того места , которое он занимает в обществе. Такой человек для него предстает константой, что позволяет выводить общественные законы политической жизни, характерные для всех времен и народов. Все другие элементы политического процесса чрезвычайно подвижны. Признавая неизменность природы человека, Макиавелли в то же время отмечает изменение природы больших социальных общностей. Масса, толпа, народ, аристократия, общество не постоянны, они изменяются под влиянием исторических обстоятельств, и прежде всего - под влиянием политической жизни, создавая сами условия для своего политического существования. Та же сентенциозность у Макиавелли ( “ у кого хорошие войска, у того и хорошие друзья”, “ все вооруженные пророки победили, а безоружные потерпели поражение” ) выражает убежденность в том, что все политические ситуации могут быть оценены исходя из знания человеческой природы, а она не меняется в своем “ порядке, движении и стиле” , как и “небо, солнце, элементы”. Это эмпиризм, насыщенный гуманистической топикой и рационалистический , вечным для Возрождения поиском разумного начала (ragione) в примерах, предложенных жизнью и историей .

Политику определяют не бог и не мораль, но сама практика, естественные законы жизни и человеческая психология. Поле деятельности политики или искусства управления государством не мир этики, развивающийся по законам морали, а реальный мир, существующий в конкретных условиях места и времени. Управлять государством - значит понимать силы, движущие миром, оперировать ими и подчинять своим целям. Речь идет не о том, чтобы совместить нравственное величие и политический успех, а чтобы совместить принципы и расчетливость , вопрос идет не о нравственности, возносящей себя над политикой, а о нравственности в самой политике, где она непременно должна быть выгодной ( т.е. безнравственной по определению, даже когда не совершается ничего непорядочного). В этой сфере возвышенный провал по меньшей мере не лучше, чем низменный успех, и может обойтись в миллионы жизней. “Поэтому государю, который хотел бы удержаться у власти, необходимо учиться быть недобродетельным, пользоваться или не пользоваться добродетелью соответственно необходимости”. ( “Учиться быть недобродетельным” - в сущности, довольно интересное выражение для человека, полагающего людскую природу “злой” )

А приняв это рассуждение, Макиавелли уже не колеблется идти до конца. Поэтому и отношение Макиавелли к религии было двойственным по внутренней структуре : понимание практической непригодности нормализованных моральных суждений для изучения жизни государства отличают позицию Макиавелли от позиции верующего христианина, для него неправильно понятая католическая религия делает человека более склонным к страданию , чем к действию, что неприемлемо для политики ; однако Макиавелли еще не видит возможности существования нравственно здорового общества без религии, существования морали, но опирающейся в масштабах всего государства на веру в божественный авторитет, хотя сам он находит истоки морали, как и религии, и государства в человеческом обществе. Но в заботах о "рушащемся доме" Италии Макиавелли адресует свои призывы не к богу, а к человеческой активности, и в этом заключается его историческая правота. Очевидно, что Макиавелли всегда не могли простить не только подобных рассуждений, но еще более - самого способа рассуждать.

2. Научно-методологическая основа. Опыт и практика.

Макиавелли первым из писателей Нового времени указал на центральное место политики в социальной практике и по существу выдвинул "постулат самостоятельной трактовки политики". Объяснение политических событий, ранее безнадежно оторванных "от лежащей в их основе эмпирической действительности", нашло научные критерии, а сама политика получила возможность из утопической стать опытной, реальной и в конечном счете прогнозируемой.

Хотя интересы Макиавелли целиком лежат в сфере практики, у него голова теоретика. Переписка с Веттори заполнена подробнейшими выкладками по поводу текущих политических дел, служащих вместе с тем опытной нивой, на которой выращиваются и проходят проверку умозрительные формулы “Государя”. В событиях его более всего занимает общий смысл, вся история для него состоит в проявлении человеческой природы. Никаких иных (провиденциальных . метафизических, отчужденно-вещных) перводвигателей истории Макиавелли уже не желает знать или еще не знает. Ничто его не удивляет и не выводит из себя, ибо он понимает ; потому же он не доказывает и не описывает, он видит и все проверяет на ощупь, не отвлекается на отступления и цветистые фразы сам и не отвлекает читателя. Здесь перед нами прежде всего человек , а не писатель, вернее, писатель лишь постольку, поскольку он человек, который мыслит и чувствует, разрушает и созидает, наблюдает и размышляет, дух его всегда активен, всегда присутствует. Его интересует сам предмет, а не его окраска, тем не менее под пером его этот предмет получается таким, каким он запечатлелся в мозгу писателя, то есть окрашенным в свои естественные тона, пропитанным иронией, грустью, возмущением, достоинством. Макиавелли не признает априорных истин, абстрактных принципов, не признает ничьего авторитета как критерия истины, для него теология, философия, этика - все едино : все они в сфере вымысла, вне реальности.

“Имея намерение написать нечто полезное для людей понимающих, я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной, - пишет он в 15 главе “Государя”, - в отличие от тех многих, кто изобразил республики и государства, каких в действительности не знавал и не видывал. Ибо расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велика, что тот, кто отвергает действительное ради должного. действует скорее во вред себе , нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру”. Само появление этой антитезы, сама такая постановка вопроса - замечательное достижение Макиавелли и преддверие научного мышления Нового времени. Истина для него есть сущее, “правда настоящая”, а поэтому искать ее можно лишь с помощью опыта, сопровождаемого наблюдением, путем разумного изучения фактов. В соответствии с этими принципами и строится методологический подход сочинений Макиавелли .

Тот же “Государь” - это руководство в ремесле политики, построенное вокруг типовых примеров и выводимых из них разумных оснований, т.е. по жанру нечто очень близкое к трактатам о ремесле живописи Леона Баттисто Альберти или Леонардо да Винчи. Макиавелли рассматривает опыт (“случаи”) , рассуждает по этому поводу, всесторонне взвешивает целесообразность , эффективность тех или иных действий, и выводит некоторое правило, поучение. Факты практически во всех сочинениях Макиавелли изложены так, что они подкрепляют и объясняют друг друга - это двойной ряд : один, простейший, объясняет причины событий на основании внешних, поверхностных данных, которые толкают людей на действия, другой, сложный , характеризует истинные причины событий, видимые лишь для умного человека. Факты описываются в той же последовательности, в какой они наблюдаются в природе и в истории, в описании их не чувствуется ничего нарочитого, они взаимосвязаны, подчинены друг другу, согласованы размышлением так, что каждому и них отведено свое место, своя роль причины и следствия, своя функция в общей цепи событий : факт уже не только факт, случайность, а довод и соображение. Натурализм макиавеллиевской политической философии с необходимостью приводит к идее “подражания” примерам далекого и нынешнего времени : “ Государь должен читать истории и в них взвешивать поступки выдающихся людей, рассматривать , как они руководили военными действиями, исследовать их победы и поражения, чтобы иметь возможность подражать первым и избегать вторых”. Политическая практика дала стимул и опору для “Государя”, в котором Макиавелли , как и во всех своих сочинениях, выступает в качестве человека, “pieno di esperienza”, т.е. рассуждающего на основе опыта, практики. Макиавелли , как и вся его эпоха , не видит особой разницы между современной практикой и опытом древних, разве что “тогда царила добродетель, а теперь - порок, и это ясно, как солнце”. Он описывает почерпнутые из истории примеры , сопоставляет их с собственными наблюдениями над своей эпохой, на этой основе выводит законы политической жизни и дает практические ответы властвующим лицам.“Умные люди не случайно и не без основания имеют привычку говорить, что , чтобы знать, что должно случиться, достаточно проследить, что было, потому что все происшествия мира имеют всегда соответствующее отношение с теми, которые уже прошли. Это происходит из того, что все человеческие дела делаются людьми, которые имели и всегда будут иметь одни и те же страсти, и поэтому они неизбежно должны давать одинаковый результат”. (“Рассуждение”) Однако человеческая природа не только неизменна, но и разнообразна : “ Со временем не происходит всегда одно и то же, и фортуна не всегда одна и та же “. Макиавелли любое конкретное событие возводит к некоторому общему правилу , закону природы и истории, но это правило бытийствует не как собственно всеобщая сила, не над историей или до истории, а как сама история, пример ее , вариация, и политическая норма каждый раз словно бы рождается заново. Распознать в казусе норму - и есть ремесло политика. История у Макиавелли - не река, которая течет из одной точки в другую, а море, волнуемое ветрами и течениями, всегда одно и то же и всегда разное.

Но где пределы этого смелого отказа от рассуждений о “воображаемых республиках и принципатах”, которых никто не видел и не знал, в пользу реальной политики ?

Вопрос соотношения политического реализма и утопизма у Макиавелли достаточно сложен уже потому, что сложна и противоречива его эпоха. Возрождение, настроенное против церкви и религиозных догм, реалистично, оно же, индивидуалистичное и антропоморфное по природе, утопично. Не случайно именно это время характеризуется деятельностью гуманистов (Салютати, Бруни, Верджерио), выступавших с проектами совершенных государств. В этом смысле макиавеллиевский "Государь" - тоже "своего рода утопия": ведь он не олицетворяет собой конкретного государственного деятеля, а представляет скорее символ идеального кондотьера.

И в то же время теоретические положения Макиавелли в высшей степени реальны, так как являются отражением совершившегося на его глазах исторического прогресса. Дальновидный теоретик национально-освободительного движения, Макиавелли подчеркивал, что государственный деятель должен жить политическими реалиями, если не хочет обречь себя на поражение, ибо "кто оставит в стороне то, что есть, для изучения того, что должно быть, скорее придет к гибели, чем к спасению". Он инициативно и творчески подходил к делу, но вынужден был оставаться в границах полученных полномочий. Макиавелли-ученый стремился постичь смысл законов социальной жизни, но был лишен возможности их использовать. Другое дело Макиавелли - активный политик: он не может не учитывать того, что "должно быть", не делать политических прогнозов. При этом макиавеллиевское "должно быть" не есть нечто неопределенное и неясное. Макиавелли определил свою цель и видит средства ее достижения в самой действительности. Поэтому макиавеллиевское "должно быть" является конкретностью, и, больше того, для своего времени оно "является единственным реалистическим, основанным на историзме истолкованием действительности... единственной верной политикой". Поэтому его произведения - не утопии, в подробностях описывающие идеальные государственные порядки, а "книги непосредственного действия".

Приемы, использованные Макиавелли в его трудах, оказались чрезвычайно удачными с точки зрения замысла автора - протянуть прямую нить от практического опыта к теории и от теории снова к политической практике своего времени. Благодаря такому подходу политическая сфера, включающая в себя самые актуальные события, становится полем научного анализа , а политические отношения - самостоятельным объектом исследования, выделенным из религиозной , схоластической, нравственной, социально-экономической и иных сфер жизни. Макиавелли, несмотря на свое древнеримское облачение, настоящий буржуа нового времени, он сошел с пьедестала и запросто беседует с нами. То был, несомненно, опасный ход мышления, - и многие потом не могли простить Макиавелли даже не его рассуждения, а саму манеру рассуждать, - но и чрезвычайно плодотворный, который приоткрыл завесу над тщательно скрываемой областью жизни общества. Гуманистический идеал свободного познания позволил сделать Макиавелли громадный шаг к научному описанию общественных отношений, шаг революционный, за который его сравнивали с Галилеем.

3. Ценностная основа. “ Право родины “ как высшая цель.

Уже современники Макиавелли были шокированы и даже скандализованы фактом странным и чудовищным. “Государь” и “Рассуждения” писались в сущности в одну и ту же пору, оба труда принадлежат перу одного и того же мыслителя, и тем не менее они имеют прямо противоположную направленность. Читая “Государя”, вы приходите к выводу, что автор отстаивает монархический принцип в его худшем издании - тиранию. Читая “Рассуждения”, вы с той же определенностью убеждаетесь, что их автор безусловно и бескомпромиссно стоит на почве республики в ее самой демократической форме. Если в “Государе” автор недвусмысленно формулирует цель - обратить на себя внимание как на человека, могущего быть полезным новой власти, то цели, прокламируемые в посвящении “Рассуждений” близким друзьям Макиавелли - Дзаноби Буодельмонти и Козимо Ручеллаи - прямо противоположны : “ Посылаю вам дар, не соответствующий, конечно, всему, чем я вам обязан ; но Никколо Макиавелли , без сомнения, не мог принести сам в дар ничего, более для него ценного . Я отступил от общего обычая писателей, непременно посвящающих свои труды какому-либо государю; ослепленные честолюбием и корыстью, они восхваляют его , приписывают ему всевозможные добродетели , тогда как должны были бы порицать его за гнусные пороки”.

Ключ к пониманию этого противоречия дает последняя глава “Государя”, которая вся - один отчаянный “ призыв овладеть Италией и освободить ее из рук варваров”. В конце 15 и начале 16 в. Италию потрясали постоянные войны, которые тормозили экономическое и культурное развитие общества, вносили в него кризисные явления раздроблена на городские республики, князья которых соперничали между собой за власть, и не было силы, которая способна была бы политически объединить страну. Политические теории Макиавелли имели актуальное значение, а именно : стать руководством для способного и честолюбивого правителя, который во главе сильного государства освободил бы Италию от влияния приходящего в упадок папства. И ради этого он готов был использовать все возможные средства. Он, несомненно, республиканец, убежденный в том, что “ властвующий и благоустроенный народ будет столь же, а то и более постоянен, благоразумен и щедр, что и государь, почитаемый мудрым...если же мы сопоставим все беспорядки, произведенные народом, со всеми беспорядками, учиненными государями..., то мы увидим,что народ много превосходит государей и в добродетели , и в славе... Различие в их действиях порождается не различием их природы - ибо природа у всех одинакова, - но большим или меньшим уважением законов, в рамках которых они живут...” (“Рассуждения”) Но он и человек практического ума, понимающий, что победа республики под началом “Великого реформатора” неосуществима при данных исторических условиях и состоянии человеческих нравов. Увидев, что свобода утрачена, и помышляя лишь о независимости, он попытался использовать как орудие спасения все тех же Медичи. Разумеется, это тоже было иллюзией, соломинкой, за которую хватается утопающий. Это было утопией, но утопией человека сильной и молодой души, человека пламенной веры, утопией, делавшей ему честь как гражданину. Так позднее “антимакиавеллист” Томмазо Кампанелла , тоже лишенный всякой возможности к практической деятельности, тоже страстно и тоже безнадежно будет писать из своего заключения и к римскому папе, и к испанской монархии, и к самому кардиналу Ришелье, призывая создать, пусть путем силы, путем тирании, всемирное абсолютистское государство, чтобы освободить Италию от тирании захватчиков , а затем и объединить народы - в “испанскую монархию” или в “монархию Мессии” .

Для Макиавелли назначение человека на земле , его первейший долг - это патриотизм , забота о славе, величии, свободе родины. Родина в представлении Макиавелли - это уже не только свободный город-коммуна, своей свободой обязанный самому себе и управляемый всеми во всеобщих интересах, но крупное итальянское государство, которое служило бы оплотом против всякого иноземного вторжения, вся нация. Если исключить великую цель, то перед нами просто ловкий политик, пройдоха, который стремится втереться в доверие к власти Медичи, завоевав ее расположение и служа ей любыми средствами и в любых целях. Это было бы слишком пошло для человека, который отстаивал идеи республики до последнего момента ее существования, который посвятил все свое последующее литературное творчество защите интересов народа. Подобно тому как у аскетов Бог поглощал себе индивидуум, подобно тому как инквизиторы во имя Бога жгли на кострах еретиков, у Макиавелли ради родины все дозволено : одни и те же поступки в частной жизни считаются преступлениями, а в жизни общественной достойны высочайшей похвалы. “Государственные соображения “ и “ благо народа” - вот те обычные формулы, в которых находило свое отражение это право родины, право, которому не было равных . Человек не был самостоятельной единицей, он был орудием родины или, что еще хуже, орудием государства - общего понятия, которым обозначалась всякая форма правления, в том числе и деспотическая - основанная на произволе одного человека. Макиавелли - за высокую мораль : он восхваляет велкодушие, милосердие, набожность, искренность и прочие добродетели, но при условии, что от них будет польза родине, если же они оказываются не подспорьем, а препятствием на ее пути, он их отметает. Мы по прошествии многих веков понимаем, что в этих теориях находил свое отражение процесс укрепления светского государства, которое избавлялось от теократии и в свою очередь начинало все прибирать к рукам.

IV. Теория государства и государя у Макиавелли .

1. Идея политических благ, целей и средств.

Если свести воедино все "моральные" и "аморальные" части его доктрины, то получается примерно следующее:

В мире существует ряд политических благ, из которых особенно важны три: национальная независимость, безопасность и благоустроенная конституция. Лучшей конституцией является та, которая распределяет юридические права между государем, знатью и народом пропорционально их реальной власти, ибо при такой конституции трудно осуществить успешные революции, и потому возможен устойчивый порядок; если бы не соображения устойчивого порядка, было бы благоразумно дать больше власти народу. До сих пор речь шла о целях.

Однако политика включает в себя также вопрос о средствах. Бесполезно преследовать политическую цель при помощи методов, заведомо обреченных на неудачу: если цель признается хорошей, то мы должны избирать такие средства, которые обеспечивают ее достижение. Вопрос о средствах можно рассматривать в чисто научном плане, безотносительно к тому, являются ли цели хорошими или дурными. "Успех" означает достижение намеченной вами цели, какой бы она ни была. Если существует наука успеха, то ее можно изучать на примере успехов порочных людей не хуже, чем на примере успехов людей добродетельных, - даже лучше, ибо примеры добивающихся успехов грешников более многочисленны, чем примеры добивающихся успехов святых. Однако такая наука, будучи раз установлена, пойдет на пользу святому точно также, как и грешнику, ибо святой, если он вступает на поприще политики, точно так же как и грешник, должен жаждать достижения успеха.

Вопрос в конечном счете сводится к вопросу о силе. Для достижения политической цели необходима сила того или иного рода. Этот очевидный факт прикрывается лозунгами, вроде "право восторжествует" или "торжество зла недолговечно". Если торжествует сторона, которую вы считаете правой, то происходит это потому, что на ее стороне находится перевес в силе. Правда, часто сила зависит от общественного мнения, а общественное мнение в свою очередь - от пропаганды; правда также и то, что в пропаганде выгодно казаться добродетельнее своего противника, а один из способов казаться добродетельным заключается в том, чтобы действительно быть добродетельным. Вот почему иногда может случиться, что побеждает именно та сторона, которая обладает большей частью того, что широкие массы считают добродетелью.

Мы должны согласиться с Макиавелли, что это было важным элементом роста власти церкви в XI, XII и XIII веках, равно как и успеха Реформации в XVI веке. Однако сказанное требует существенных оговорок. Во-первых, те, кто захватил власть, могут, держа в своих руках пропаганду, представить свою партию воплощением добродетели; никто, например, не смел бы заикнуться о преступлениях Александра VI в нью-йоркской или бостонской государственной школе. Во-вторых, бывают такие периоды хаоса, когда успех нередко сопутствует отпетым негодяям; к числу таких периодов относился и период Макиавелли. Такие времена характеризуются быстрым ростом цинизма, побуждающим людей прощать любую мерзость, лишь бы она была выгодна. Но даже в такие времена, как заявляет сам Макиавелли, желательно представать в личине добродетели перед невежественным народом.

2. Характеристика различных форм правления.

В своих трудах Макиавелли дает подробную классификацию всех форм правления, существовавших до него и существующих в его время. В “Государе” он рассматривает образцы политического поведения абсолютного монарха, выделяя следующие типы единоличной власти в зависимости от источника приобретения этой власти.

1) Наследственное единовластие (“ наследному государю, чьи подданные уже успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычаи предков и ... применяться к новым обстоятельствам”).

2) Смешанное государство ( “ наследному государю, присоединившему новое владение, трудно удержать над ним власть... люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре ... завоеватель притесняет новых подданных, налагает на них разного рода повинности, как это неизбежно бывает при завоевании, и таким образом наживает врагов... )

3) Новые государства, приобретаемые собственным оружием или доблестью (“ удержать власть бывает легче или труднее в зависимости от того, сколь велика доблесть нового государя... трудность же состоит в том, что... нет дела,коего устройство было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, нежели замена старых порядков новыми...”)

4) Новые государства, приобретаемые чужим оружием или милостью судьбы ( “ эти невесть откуда взявшиеся властители, как все в природе, что нарождается и растет слишком скоро, не успевают пустить ни корней, ни ответвлений, почему и гибнут от первой же непогоды ...”)

5) Государства, в которых “частный человек достигает верховной власти путем преступлений” ( “жестокость применена хорошо в тех случаях - если позволительно дурное называть хорошим, - когда ее проявляют сразу и по соображениям безопасности, не упорствуют в ней и по возможности обращают на благо подданных, и плохо применена в тех случаях, когда поначалу расправы совершаются редко, но со временем учащаются... действуя первым способом, можно... с божьей и людской помощью удержать власть, действуя вторым - невозможно...”)

6) “Гражданское единовластие”, т.е.правление государя, возвышенного знатью или народом ( “ тому, кто приходит к власти с помощью знати, труднее удержать власть, чем тому, кого привел к власти народ... у народа более честная цель : знать желает угнетать народ, а народ не желает быть угнетенным... Сверх того, с враждебным народом ничего нельзя поделать, ибо он многочислен, а со знатью - можно... Государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут...”)

7) Церковное государство (“ овладеть ими трудно, а удержать легко... государства эти опираются на освященные религией устои, столь мощные, что они поддерживают государей у власти независимо от того, как они живут и поступают. Только там государи имеют власть, но ее не отстаивают, имеют подданных, но ими не управляют, и однако же . на власть их никто не покушается... Государства эти направляемы причинами высшего порядка, до которых ум человеческий не досягает...”)

А в “Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия” с той же обстоятельностью Макиавелли дает характеристику типов “республиканского правления” : “... Имеется шесть форм правления - три очень скверных и три сами по себе хороших, но легко искажаемых и становящихся вследствие этого пагубными. Хорошие формы правления - Самодержавие, Аристократия и Народное правление...”, три остальных - тирания, олигархия и “разнузданность”. “... Все названные формы губительны : три хороших по причине их кратковременности, а три дурных - из-за их злокачественности. Поэтому мудрые законодатели ... избегали каждой из них в отдельности... “

3.Образ личности государя в государстве Макиавелли .

Центром социальных теорий Макиавелли было государство, в котором прогрессивные силы общества представлены рассматриваемым как главное орудие против универсальной папской церковной гегемонии, как средство для реализации своих политических и экономических интересов. Закладывая фундамент современной науки о государстве, Макиавелли существенно обновил ее понятийный аппарат. Он впервые стал употреблять понятие государство (stato) для обозначения политически организованного общества. Этого не было ни у мыслителей античности, ни у гуманистов эпохи Возрождения - современников Макиавелли.

Макиавелли принадлежит заслуга выделения самостоятельной категории выгоды и интересов власти, не зависящих от выгоды и интересов общества. Оно давало одновременно инструмент подлинно научного анализа целей, задач и функций государства в том или ином виде, и орудие критики режима власти, который ориентируется исключительно на собственные интересы и игнорирует какие бы то ни было цели, лежащие за пределами укрепления самой власти. Сильное централизованное государство может преодолеть внутреннюю разобщенность общества, а также защиту требования национальной суверенности в борьбе против католического универсализма в эпоху, когда пробуждается европейская нация. Поэтому идеал государственного абсолютизма находил наибольшее звучание в социальной теории Возрождения. “Из современных, хорошо организованных государств не могу не указать на Францию. В этой стране существует бесчисленное множество отличных учреждений, обусловленное необходимостью и безопасностью короля. Главные из них - парламент и его власть. Введение парламента показывает, что организаторы Франции понимали, как необходимо обуздать честолюбие и ненасытную гордость знатных лиц государства и оградить знать от ненависти народа. Однако устроитель этой монархии ... не стал вменять это в обязанность королю, чтобы знать не могла обвинить его в потворстве народу, а народ - в покровительстве знати, и создал третейское учреждение, которое, не вмешивая короля, обуздывает сильных и поощряет слабых. Для прочности государства и спокойствия Государя трудно придумать лучшее и более разумное учреждение.”

В “Государе” Макиавелли рисует модель абсолютного монарха, который с помощью всех средств - жестокости и обмана, демагогии и справедливости, хитрости и прямодушия - обеспечивает сохранение, укрепление и расширение своей власти. Согласно логике Макиавелли , да и всего Возрождения, добродетель - это характер, воля, а порок - непоследовательность, боязливость, колебания. Быть человеком, быть мужчиной - значит отбросить обманчивую форму и “твердо шагать к цели”, сохраняя ясность ума и твердость воли. Такой человек может быть тираном или гражданином, может быть добрым или злым, Макиавелли интересует одно : можно ли назвать данного человека человеком. Тот, кто встал на путь “судьбы”, должен быть правителем нового типа, абсолютным властелином, деспотом, не должен быть связан никакими априорными схемами, правилами, предписаниями, религией или своим собственным словом, а руководствоваться строгим анализом реальных фактов. Правитель как общественный деятель должен руководствоваться моралью силы этого мира, на не моралью религии, лишь так она овладеет стихийным движением человеческого поведения, вытекающего из жажды богатства, благосостояния и инстинктами, которые сопутствуют жизни индивида. Человек должен стать лицом к лицу с действительностью, рассчитывая на свои собственные силы при формировании своей судьбы. Одна из наиболее интересных сторон мышления Макиавелли состоит в том, что , даже рекомендуя своему государю поступать неблаговидно с точки зрения житейской морали, Макиавелли нигде не опускается до того, чтобы называть черное белым, выискивать в этих пороках какие-либо “скрытые достоинства”, кроме непосредственной необходимости их для успешного правления. “ Насколько похвально, когда государь неизменно благочестив, живет цельно и бесхитростно, понятно каждому; тем не менее видно из опыта в наши времена, что те государи, которые мало заботились о благочестии и умели хитростью заморочить людям мозги, победили в конце концов тех, кто полагался на свою честность. Эти способы очень жестоки, каждый человек должен избегать их и предпочитать скорее оставаться частным лицом, чем королем ценою такой порчи людей ; тем не менее тот, кто не хочет избрать указанный благой путь и желает сохранить власть, должен прибегнуть ко злу. “ Если такова природа человека, бессмысленно жаловаться на нее или увещевать людей.

Цель государя - не защита родины, а сохранение княжеской власти, однако же князь может заботиться о себе , только заботясь о государстве. Интересы общества - это одновременно и его интересы. Свободы он предоставить не может, но может дать добрые законы, которые охраняли бы честь, жизнь, имущество граждан ( “ибо люди скорее простят смерть отца, чем потерю имущества”). Он должен заручиться благоволением народа, держа в узде и господ, и смутьянов. Правь подданными, но не бей их до смерти, старайся их изучить и понять, “не будучи ими обманут, а сам их обманывая”. Поскольку люди обращают большое внимание на внешнюю сторону, государь обязан о ней заботиться и даже против собственной воли должен делать вид, что он набожен, добр и милосерден, что он покровитель искусств и талантов. Пусть он не боится, что его разоблачат : люди по природе своей простодушны и доверчивы. Самое сильное чувство, на которое они способны, - это страх, поэтому государь должен стараться , чтобы его не только любили, сколько боялись. Главное, чего он должен опасаться - это ненависти и презрения. Ненависть - бессмысленное зло, внушаемое сластолюбием, страстью,фанатизмом. Презрение есть результат слабости воли, которая мешает тебе идти туда, куда ведет разум.

Макиавелли осуждает князей, которые обманом или силой отнимают у народа свободу. Но, коль скоро они добиваются своего, он указывает им, каким образом они должны удерживать свою власть. Цель может быть достойна похвалы или осуждения, и если она достойна осуждения, то он первым поднимет голос протеста во имя рода человеческого . Но, коль скоро цель поставлена, нет границ восхищению Макиавелли человеком, который пожелал и смел ее добиться.

V. Историческая судьба политической мысли Макиавелли .

Судьба идей Макиавелли не менее сложна и противоречива , чем они сами. При жизни Макиавелли об истинном его масштабе не догадывались даже те несколько друзей, которые высоко ценили его опыт и едкий ум. Для современников он был теоретиком, кабинетным ученым, как сказали бы сейчас, “ человеком, мнение которого необычно отличается от общепринятого, изобретателем новых и непривычных вещей”. И в работах самого Макиавелли читается явное удовольствие от этих умственных упражнений, от того, что он говорит такие вещи, которые рядовым людям кажутся парадоксальными. 15 мая 1521 года он пишет в одном из писем : “ Я вообразил некоего проповедника для Флоренции, чтобы он был на мой лад, такой, какой мне понравился бы, потому что хочу и в этом быть строптивым, как и в прочих своих мнениях. Впрочем, я знаю, что опять разойдусь, как и во многих других вещах, с мнением ее граждан : они хотели бы проповедника, который наставил бы их, как попасть в Рай, а я хотел бы найти того, который наставил бы их, как попасть прямиком к дьяволу; они хотели бы , чтобы он был человек благоразумный, вполне надежный, а я хотел бы сыскать такого, чтобы был безумней Понцо, хитрее Савонаролы, лицемерней брата Альберто, потому что я счел бы превосходной штукой, достойной нашего прекрасного времени, если бы все , что нам преподносят разные монахи, могло исходить бы от одного... я полагаю ведь, что это и есть настоящий способ попасть в Рай - изучить дорогу в Ад, чтобы избежать ее “.Свои необычные высказывания Макиавелли объясняет желанием раскрыть истину. В другом случае он защищает свое особенное мнение (о политических преимуществах народа перед единоличным государем) таким образом: "Как бы то ни было, я не считаю и никогда не буду считать преступлением защиту каких-либо мнений с помощью разумных доводов, лишь бы при этом не пользоваться властью или силой".

Однако , при всем своем деятельном характере, на практике Макиавелли ограничился только изложением своих идей. Нам не известно, чтобы он предпринял для их осуществления что-либо серьезное, помимо написания книги, выдержанной в возвышенном, поэтическом тоне, ему не свойственном и продиктованном скорее порывом его благородного сердца, нежели спокойной убежденностью политического деятеля. Его книга “Государь” , написанная , казалось бы, специально для того, чтобы сблизить Макиавелли с домом Медичи, вызвала, напротив, негодование у правящих лиц Флоренции. Это стало первым симптомом отношения сильных мира сего к произведению, написанному как будто бы с исключительной целью оказать им научными средствами помощь в эффективном управлении народами и государствами. Одни обвинили автора в неслыханном цинизме, с которым даются советы государю, другие - в скрытом стремлении разоблачить характер установившегося режима. В 1549 году Джамбаттисто Бузини писал : “Все и вся ненавидели его из-за “Государя” : богатым казалось, что этот его “Государь” наставляет герцога отобрать у них все имущество, а бедным - что их свободу, “плаксам” ( т.е. фанатичным приверженцам Савонаролы из народа) он казался еретиком, а людям благонамеренным - бесстыдным и опытным негодяем, большим, чем они сами, - так что его ненавидел каждый”.

Первое издание “Государя”, которое появилось в 1532 году, было разрешено папой Климентом VII. Но уже спустя десять лет начались гонения, связанные , несомненно, с развивающейся Реформацией. В 1563 году Тридентский собор утвердил решение папы Павла IV о включении работ Макиавелли в “Индекс запрещенных книг”. В 1572 году римская курия, однако , разрешила его сыновьям напечатать некоторые его сочинения под псевдонимом. В России еще в 18 веке было запрещено под страхом смерти не только издавать , но и читать работы Макиавелли .

Однако немного найдется политиков,оказавших на потомков столь огромное, противоречивое и не тускнеющее с годами влияние , как Макиавелли. Одни его ненавидели, другие превозносили, но слава его неизменно росла - слава странная, неровная, во многом скандальная. Имя его продолжало оставаться знаменем, вокруг которого сражались новые поколения в своем противоречивом движении то вспять , то вперед. В XVI - XVII вв. к нему обращались за помощью в политическом и дипломатическом искусстве, в XVIII веке - за разъяснением методов и приемов государственного управления, для исторической школы XIX века Макиавелли был авторитетный хронист и историк. В ХХ веке в связи с проникновением социологического анализа в философию и историю, а затем и превращением теории власти в самостоятельную науку, возникло толкование Макиавелли как основателя политической науки, первого, кто рассмотрел политику не как теорию, а как практику, отделив ее от морали и религии как самостоятельный предмет научного анализа, создателя теории национального государства, основанного на принципах абсолютной монархии.

Губительную роль для понимания Макиавелли в массовом мышлении ( и , что знаменательно, в мышлении власть имущих) сыграло утверждение доктрины, названной макиавеллизмом и основанной на зловещем принципе “цель оправдывает средства”. Исторически термину "макиавеллизм" предшествовал термин "макиавеллист", который, как считают, впервые в печатном виде появился в 1581 году в произведении французского политического писателя Николаса Фрументо "Финансы", а затем в 1589 году в Англии в одном из трактатов Томаса Нэша. В XVI веке начали употреблять и термин "макиавеллизм", а итальянский социалист-утопист Томмазо Кампанелла (1568 - 1639) написал сочинение под названием "Антимакиавеллизм". Макиавеллизм формировался и видоизменялся на основе отдельных положений из произведений флорентийца и их толкований (в том числе ошибочных), последующих напластований идей многих мыслителей на учение Макиавелли, а также под воздействием на политическую мысль конкретной политики государства в различные периоды истории. Соответственно формировалось и отношение к автору : некто В.Титоне в книге под названием “ Политическая мысль эпохи барокко” утверждает, что Макиавелли отдавал болезненное и как бы априорное предпочтение самым жестоким и безбожным средствам. Автор считает Макиавелли предшественником “современных идеологов”, уличает его в любви к формулам и произвольным различиям, презрении к общепринятой морали, склонности к насилию на государственном уровне и к тому, чтобы выдавать отдельный факт за универсальную теорию. В дальнейшем к чему только ни прилагали этот термин - в политической теории макиавеллизм рассматривали как положение о непостоянстве и несовершенстве человеческой природы, утверждение о решающей роли в политике силы и о государстве как самоцели, об оправдании аморализма в политике;в практике - в виде путчистских методов захвата власти, антидемократических форм правления, диктатуры личной власти, террора, массовых репрессий и геноцида, милитаризации, авантюристической внешней политики, экспансионизма, тайных сговоров, вероломных нарушений международных соглашений,обмана союзников, двурушничества, хитрости, политического лицемерия и цинизма и т. п.

Авторитарные режимы видели в Макиавелли несравненного наставника в искусстве управления народами. Л. Троцкий обосновывая свои методы построения нового мира, ссылался на Макиавелли : “ Еще раз новое время принесло нам новую мораль. Для Макиавелли борьба за власть была шахматной задачей, состоящей в определении политики, которой можно было бы лучше обеспечить выполнение принятого решения и в объяснении способа доведения решения до конца более жестко и обнаженно”. Муссолини еще в начале своей карьеры ссылался на его негативное суждение о природе человека, подчинение личности интересам государства, отрицание механизма представительной демократии, необходимость использования насилия во имя “великих целей”. Настольной книгой стал “Государь” для И.В.Сталина. Санкционированная Макиавелли “разумная жестокость” правителя, поставленная на конвейер охранительных органов, оказалось, превосходно справлялась с запуском машины государственного террора.

Однако поразительно то, что параллельно все или почти все прогрессивные мыслители или деятели , воздавая должное таланту Макиавелли, старались взглянуть сквозь ту стену, которую воздвигло между собственно флорентийским мыслителем и современным человеком то многообразие понятий и толкований, образованное термином “макиавеллизм” . Еще при жизни автора “Государя” и до настоящего времени было предпринято множество хитроумнейших попыток защитить книгу Макиавелли , приписать автору то одно, то другое более или менее похвальное намерение ( показывали его бесстрастным хронистом, историческим зеркалом эпохи или сводили его сочинения к “итальянской утопии”, мечте об объединении любыми средствами, старались увидеть в “Государе” обличение тирании под видом наставлений, или чисто теоретические построения) , но рамки дискусии из-за этого часто значительно сужались, и значение Макиавелли умалялось.

Наиболее глубокое осознание проблемности Макиавелли принадлежит именно нашему времени , история которого - это история реализовавшихся утопий, в которых человеческая личность безоговорочно приносится на алтарь государственного молоха как неизбежная жертва, конечно же , во имя ее же собственного блага. Эта проблемность заметна тогда, когда мы прилагаем к нему собственные мерки, хотя и сознаем их относительность и стремимся понять структуру его мышления, вступая с флорентийским секретарем и всем Возрождением в сознательный диалог.

Пожалуй, нет смысла спустя пять веков призывать Макиавелли к ответственности за одобрение политических убийств в эпоху, когда они были самым обычным делом. Существенней самим ответить на вызов, установленный им и оставшиеся в силе истины : проблемы нравственности в политике не развязать путем механического перенесения туда нравственных критериев, которыми индивид руководствуется в частной жизни. Это было бы заманчиво просто , но неосуществимо : хотя порядочный человек остается порядочным и в ходе политической борьбы, но ему приходится принимать ответственность перед совестью не только за свои действия, но и за других людей, не только за непосредственные, но и за косвенные и отдаленные исторические последствия этих действий. Решения, предложенные Макиавелли, не могут быть приняты, но проблемы остаются. Когда речь идет о совмещении политики и нравственности, рационального и ценностного, так или иначе возникает вопрос о мире, а это вопрос конкретный. Мы теперь знаем, что люди делают этот выбор в зависимости от формы и уровня общества, что суровая диалектика цели и средств укоренилась в противоречиях исторического развития и что в ХХ веке постольку , поскольку масштабы и структура политики радикально меняются - в демократических странах в ней участвуют независимые средства информации, массовые партии и движения, наконец, все население посредством свободного выбора, и когда нравственнее становится не природа человека, а условия жизни - вот почему “макиавеллизм” становится не только морально однозначным, не только до предела опасным, но и - в этом надежда - архаичным. Всякое решение проблемы средств и цели лежит не позади “Государя”, а впереди него, то есть включает в себя генезис и первоначальное обсуждение проблемы в его трактовке.


Список использованной литературы.

1. Баткин Л. Итальянское Возрождение - проблемы и люди. Российский Государственный Гуманитарный университет, Москва, 1995.

2. Бурлацкий Ф. Загадка и урок Никколо Макиавелли . Москва, “Молодая гвардия”, 1977 г.

3. История философии в кратком изложении. М., “Мысль”, 1995 г.

4. Макиавелли Н. Государь : Сочинения. Москва, ЗАО “Издательство ЭКСМО-Пресс”, 1998 г.

5. Рутенбург В. И. "Жизнь и творчество Никколо Макиавелли" // По изданию : Макиавелли Н. "История Флоренции", Москва, "Наука", 1987 г.

6. Де Санктис Ф. Макиавелли . // По изданию : Макиавелли Н. Государь : Сочинения. Москва, ЗАО “Издательство ЭКСМО-Пресс”, 1998 г.

7. Степанов И. А. "Макиавеллизм и политическая мысль США", Минск:"Наука и техника", 1982 г.

8. Темнов Е. И. "Макиавелли", Москва:"Юридическая литература", 1979 г.

9. Юсим М. А. "Этика Макиавелли", Москва: "Наука",1990 г.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий