регистрация / вход

Тоффлер Элвин - Метаморфозы власти

Тоффлер Э. Метаморфозы власти ОГЛАВЛЕНИЕ П. Гуревич. Конфигурация могущества ...3 Предисловие 15

Тоффлер Э. Метаморфозы власти

ОГЛАВЛЕНИЕ

П. Гуревич. Конфигурация могущества ...................3

Предисловие .................................... 15

Часть первая: Новое понимание власти ...............22

1. Эра метаморфоз власти..........................22
Конец империи ...............................24
Бог в белом халате .............................27
Подвергшиеся бомбардировке будущим .............29
Попытки и в нищете сохранить
аристократические привычки .....................31
2. Сила, деньги и разум ...........................33
Высококачественная власть ......................36
Один миллион предположений....................38
Факты, ложь и правда ..........................40
Демократическое различие .......................41

Часть вторая: Жизнь в суперсимволической экономике ... 44

3. За фасадом века внезапного изменения .............44
Коммандос делового мира .......................47
Дейл Карнеги и хан Аттила ......................51
Тайная миссия консультанта .....................54
4. Сила: компонент якудзы.........................56
Кровь и чистые деньги ..........................57
На зеках и головорезах..........................59
Монополия на силу ............................62
Скрытое оружие ...............................62
Траектория власти .............................65
5. Богатство: Морган, Милкин... и то, что случилось потом..........................67
Стол в форме буквы "X".........................69
Милкин против Моргана ........................70
Открытие ворот ...............................71
Контратака...................................75
Тампоны и рентный доход с продажи автомобилей .... 77
Постуоллстритовская эра ........................78
Зигзаг власти .................................82
Угрожающие масштабы борьбы за глобальный контроль . 84
6. Знание: богатство в символах .....................86
В головах людей ...............................87
Эпитафия бумаге ..............................89
Специализированные валюты
и параденьги..................................90
Поражение силы...............................93
Деньги XXI века...............................95
7. Материал-изм! ................................96
Новое понимание безработицы....................98
Спектр умственного труда ......................102
Узколобые против умников .....................
Идеология узколобых ..........................107
Идеология умников ...........................109
8. Абсолютный заменитель ........................112
Алхимия информации..........................115
Знания против капитала........................118

Часть третья: Информационные войны ..............122

9. Битва за кассовые аппараты .....................122
Вне поля зрения..............................123
Духи для "Мисс Америка" ......................124
Маневры с поощрением ........................126
Вне супермаркетов ............................129
Двойная оплата...............................130
"Разумный" супермаркет .......................133
Угроза "сегунам"..............................134
10. Экстра-разумность...........................136
Бах, Бетховен, Вонг ...........................137
Телефонные причуды ..........................138
Секреты и секретные области....................139
Электронные трассы...........................141
Самообучающиеся сети.........................143
Путаница с сообщением........................145
11. Власть сети .................................150
Выбор джинсовой ткани........................151
Оптовики играют в бинго.......................153
Действительное владение и ограничения ...........154
Мобилизация на электронную войну ..............156
Потребительская петля.........................158
Блицкриг бизнеса............................ . 159
Появление информационных монополий? ..........161
12. Расширяющаяся война ........................163
Ставка в 500 миллионов долларов ................164
Стратегические стандарты ......................166
Главная схватка ..............................169
Компьютерная демократия......................172
Парадокс стандартов..........................173
Менуэт пива с колбаской .......................174
13. Чиновники думали, что наведут порядок ..........176
Уровни боя..................................177
Двухпартийная кампания .......................179
Стратегическое отступление .....................181
Эра гигантских ЭВМ ..........................183
Этика информации............................188
Парадокс-бомба ..............................189
14. Всеобщая информационная война ...............191
Ржавые рельсы и отель любовных вздохов ..........193
Внутри и вне ................................196
Всеобщий шпионаж ...........................198
Ошибка в 75 центов ...........................199

Часть четвертая: Власть в гибкой фирме..............203

15. Крушение "теплых местечек" ...................203
Разгул бюрократии ............................203
Бесконечность "теплых местечек".................205
Власть против разума ..........................206
"Верблюдослоны" и горячая картошка.............208
Перекрытые каналы ...........................211
Свободный поток знаний....................... 213
Знание - власть - знание ......................218
16. Гибкая фирма ...............................220
Конец компаний, созданных по шаблону...........224
Деколонизация бизнеса ........................225
Танцы на столах..............................226
Семейные фирмы будущего .....................230
17. Вожди племен и корпоративные комиссары ........232
Пульсирующая организация .....................233
Двуликая организация .........................235
Организация шахматной доски...................237
Комиссарская организация......................238
Феодальная организация .......................238
Организация-скунс............................240
Самозарождающаяся команда....................242
Разнообразие властей ..........................242
Панацеи нет .................................244
Границы контроля ............................247
18. Автономный работник.........................249
Неблокирующие умы ..........................250
Бесполезный фермер ..........................252
Новые цепочки...............................253
Электронный пролетариат ......................255
Рабочий режим завтрашнего дня .................256
Незаменимый человек .........................258
Два императива ..............................259
Требование доступа ...........................261
19. Мозаика власти..............................264
От монолита к мозаике.........................267
Менеджмент, подобный ножу мясника.............268
Монополисты внутри ..........................271
В брюхе у бегемота............................273
Относительное благосостояние...................275
Власть в мозаиках.............................276
За пределами корпорации.......................279
Заключение: Новая система создания изобилия ........281
Новый экономический метаболизм .................281
Град просьб .................................283
Завтрашнее изобилие ..........................286

Часть пятая: Политические рычаги власти ............290

20. Решающие десятилетия........................290
Династии и демократии ........................291
Меняющиеся уровни ..........................293
Экологическая политика........................297
Этнический взрыв ............................298
Мозаичная демократия.........................300
Решающие меньшинства .......................301
21. Невидимая партия............................306
Министерство XXI века ........................307
Гуляющее по миру ученое словечко ...............309
Демонстрировать, чтобы действовало..............310
Исчезновение иерархий ........................312
Специальные комиссии ........................313
22. Информтактика..............................317
Секреты люцерны и организованные
утечки информации ...........................318
Тайный источник.............................321
Закулисные интриги и обходные пути .............324
Уловка использования двойного канала связи .......326
На принимающем конце........................327
Муссирование сообщения.......................328
Специалисты по ближнему бою и сообразительные сотрудники........331
23. Метатактика ................................332
Эскимосы и работники умственного труда..........333
Истина против власти..........................335
Похищенный палец ...........................338
Чернобыль в урне для голосования................339
Давай цифры! ................................341
Жульничество с базами данных ..................344
Люди-фантомы...............................348
24. Рынок для шпионов ..........................352
Бабочки и бомбы .............................353
Кремлевские лимузины ........................356
Основные конкуренты .........................358
Обмен секретами .............................360
Угрожающие гиганты ..........................364
Боевые самолеты и "контрольные списки"..........365
Линия "X" Джеймса Бонда......................368
Время экологических войн ......................372
Приватизация шпионажа .......................374
Новая роль "частного детектива" .................377
Глубинные противоречия .......................380
25. Информационная программа ...................383
Жажда знаний ...............................384
Бомбы террористов и жертвы СПИДа .............388
Новая всемирная обратная связь .................391
Код "Индианы Джонс".........................394
26. Имиджмейкеры..............................398
Многоканальное общество ......................402
Появление возможности выбора..................404
Грядущее евровидение .........................406
Тотальная реклама ............................408
Новые магнаты...............................411
Формирование всеобщего мнения ................414
27. Подрывная деятельность
средств массовой информации .....................418
Этот мерзкий маленький человечек на ТВ............420
Три способа действия СМИ .....................423
и............425
Юдоль неведения .............................426
Революционная стратегия
средств массовой информации ...................427
Китайский синдром ...........................430
28. "Экранное" поколение ........................434
Управляемый игрок в гольф .....................435
Нездоровая роскошь...........................437
Дело не в простом сочувствии ..................439
Электронный "активизм" .......................441
Информационный водораздел ...................444
Новый альянс................................446
Заключение: Тенденции к возврату в Темные века......451
Священное безумие .............................451
Экотеократия ................................457
Новые ксенофобы.............................463

Часть шестая: Метаморфозы власти на планете ........471

29. Глобальный фактор-знание.....................471
Пирамиды и полеты на Луну ....................472
Подержанная экономика .......................474
30. Быстрые и медленные .........................477
Возвращение домой ...........................479
Стратегическая недвижимость ...................483
Без сырья ...................................485
Дорогостоящая дешевая рабочая сила..............487
Гиперскорости ...............................488
Электронные пропасти и динамичные меньшинства . . 491
31. Столкновение социализма с будущим .............496
Точка разрыва ...............................497
Докибернетическая машина .....................498
Парадокс собственности........................500
Сколько винтов "с левой резьбой"? ...............503
Свалка истории ..............................505
32. Власть равновесия............................508
Демократизация смерти ........................508
Океан капитала...............................511
Новая структура знания ........................512
Одноногие советы.............................514
33. Триады: Токио-Берлин-Вашингтон .............515
Японское неядерное вооружение .................516
Годзилла экономики...........................518
Гонки дзюку.................................520
Новая восточная стратегия......................527
Европа: момент отрезвления.....................532
От левачества до семиотики .....................536
Раненый исполин.............................538
Кризис "двойного дефицита" ....................544
Обаяние Вуди Аллена..........................546
Выбор партнеров .............................551
34. Глобальные воители ..........................557
Возрождение религии ..........................557
Кокаиновая империя ..........................560
Дисперсный "деспот" ..........................562
Кондотьеры на службе у корпораций ..............564
ООН - плюс ................................564
Всемирные организации нового типа..............566

Заключение: Свобода, порядок, случай...............570
Исходные положения ............................574

Библиография..................................579
Примечания ...................................612

КОНФИГУРАЦИЯ МОГУЩЕСТВА

Книга американского социолога и футуролога Элвина Тоффлера (р. 1928) "Метаморфозы власти" венчает задуманную им трилогию, посвященную преображениям современной цивилизации. Исследователь не считает свои прогнозы ни утопией, ни антиутопией. Свой жанр он именует "проктопией", то есть практической утопией. В ней нет безмерной идеализации. Это описание более практичного и более благоприятного для человека мира, нежели тот, в котором мы живем. Но в этом мире в отличие от утопии есть место злу - болезням, грязной политике, несправедливости.
Идея технических мутаций, оказывающих многомерное воздействие на социальный прогресс, давно уже получила признание в современной философии и социологии. Тоффлер проводит мысль о том, что человечество переходит к новой технологической революции, то есть на смену Первой волне (аграрной цивилизации) и Второй (индустриальной цивилизации) приходит новая, ведущая к созданию сверхиндустриальной цивилизации. Очередная волна является, по Тоффлеру, грандиозным поворотом истории, величайшей трансформацией социума, всесторонним преобразованием всех форм социального и индивидуального бытия. Но речь идет не о социальной революции, направленной в основном на смену политического режима, а о технологических изменениях, которые вызревают медленно, эволюционно. Однако впоследствии они рождают глубинные потрясения. Чем скорее человечество осознает потребность в переходе к новой волне, тем меньше будет опасность насилия, диктата и других бед.
Тоффлер стремится обрисовать будущее общество как возврат к доиндустриальной цивилизации на новой технологической базе.
3
Рассматривая историю как непрерывное волновое движение, Тоффлер анализирует особенности грядущего мира, экономическим костяком которого станут, по его мнению, электроника и ЭВМ, космическое производство, использование глубин океана и биоиндустрия. Это и есть Третья волна, которая завершает аграрную (Первая волна) и промышленную (Вторая волна) революции.
В первой книге трилогии "Шок будущего" (1970) Тоффлер предупреждал человечество о той опасности, которая связана со стремительными переменами в жизни людей. Не все исследователи приняли эту точку зрения. Так, выдающийся американский социолог Д. Белл считал эту мысль обманчивой. По его мнению, в повседневной жизни землян больше изменений произошло между 1850 и 1940 годами, когда в обиход вошли железные дороги, пароходы, телеграф, электричество, телефон, автомобиль, кинематограф, радио и самолеты, - чем в последующий период, якобы характеризующийся ускорением. Белл считал, что практически, кроме перечисленных им новшеств, в повседневной жизни людей, кроме телевидения, не появилось ничего нового.

Однако идея Тоффлера о трудностях психологической адаптации людей к ускорению социальных изменений укоренилась в футурологической литературе. Тоффлер пишет о новых сложностях, социальных конфликтах и глобальных проблемах, с которыми столкнется человечество на рубеже двух столетий. Основные книги Тоффлера - "Шок будущего", "Столкновение с будущим" (1972); "Доклад об экоспазме" (1975); "Третья волна" (1980); "Метаморфозы власти" (1990) и др.
В какой мере оправдались прогнозы Тоффлера? Что изменилось за последнее десятилетие в сознании человечества? Каковы иные культур-цивилизационные проекты людей? Идея новой цивилизации сохранила свою ценность. Американский социолог 3. Бжезинский писал о "технотронной эре", французский исследователь Ж. Эллюль назвал представляемое им общество "технологическим", Д. Белл пользовался понятием "постиндустриального общества", Тоффлер же, поразмыслив над терминами "трансиндустриальное" и "постэкономическое", остановился на понятии "супериндустриальное общество". Под ним подразумевается, как он пишет в "Шоке будущего", "сложное, быстро развивающееся общество, основанное на самой передовой технологии и постматериалистической системе ценностей". Д. Белл иронизировал: на определениях Э. Тоффлера, казалось бы, все перестановки и комбинационные идеи, связанные со словом "пост-", исчерпались.
Масштабные и интенсивные преобразования касаются теперь не только сферы хозяйства, экономики, политики и культуры. Меняются и фундаментальные основы воспроизводства человека как биологического и антропологического типа. Иной становится практика образования и мышления. Действительно начинается новая эпоха. Существующие сегодня социокультурные институты и технологии управления должны быть радикально реконструированы. Таков общий смысл последней работы Э. Тоффлера.
Мы осознаем сегодня, что мировое развитие осуществляется неравномерно. Вот почему мышление о будущем должно быть системным, ибо различные рассогласования между процессами мирового потребления и инфраструктурами управления, между производительными элементами мирового хозяйства и трансрегиональными потоками ресурсов, товаров и услуг оказываются все более значительными. Тоффлер задумывается над интенсивными формами развития в противовес характерным для прежнего социального мышления экстенсивным моделям социальной динамики.
Меняются масштабы нашей жизни. На наших глазах рождается эпоха глобальной конкуренции. Обозначается новый виток межэтнических и геополитических столкновений. Э. Тоффлер убежден в том, что важно как можно быстрее адаптироваться к стремительным переменам. Это в первую очередь касается "золотого миллиарда" людей, то есть тех, кто живет в развитом экономическом мире. Но как достичь устойчивого развития?
Нынешняя "Третья волна", по Тоффлеру, - это "информационное общество". Она вызвана повсеместным распространением компьютеров, турбореактивной авиации, гибких технологий. В информационном обществе складываются новые виды семьи, стили работы, жизни, новые формы политики, экономики и сознания. Мир перестает казаться машиной, заполняется нововведениями, для восприятия которых необходимо постоянное развитие познавательных способностей. Символы "Третьей волны" - целостность, индивидуальность и чистая, человечная технология. Ведущую роль в таком обществе приобретают сфера услуг, наука и образование. Корпорации должны уступить место университетам, а бизнесмены - ученым...
В доиндустриальном обществе, по мнению Белла, жизнь была игрой между человеком и природой, в которой люди взаимодей-
5
ствовали с естественной средой - землей, водами, лесами, - работая малыми группами. В индустриальном обществе работа - это игра между человеком и искусственной средой, где люди заслонены машинами, производящими товары. В "информационном обществе" работа становится прежде всего игрой человека с человеком (между чиновником и посетителем, врачом и пациентом, учителем и учеником). Таким образом, природа устраняется из рамок трудовой и обыденной жизни. Люди учатся жить друг с другом. В истории общества это, по мнению Белла, новое и не имеющее параллелей положение вещей.
Компьютерная революция - глубинный и разносторонний поворот в развитии человечества, который связан с ростом производительных сил, широким использованием техники и науки в производстве. Мир стоит на пороге неслыханного технологического переворота. Сегодня трудно представить себе в полной мере его социальные последствия. Рождается новая цивилизация, где коммуникационная связь создает все условия для полного жизнеобеспечения человека...
Свою преобразующую роль современным средствам коммуникации еще предстоит сыграть в будущем веке. Достаточно заметить, что новые информационные технологии уже успели изменить традиционно господствовавшие понятия о собственности. Информация при переходе от продавца к покупателю не перестает принадлежать продавцу. А это не просто какой-то иной вариант поведения товара на рынке. Это нечто большее.
Веками и тысячелетиями главными ресурсами народов были пространство и золото. Сверхновейшее время вызвало к жизни новый ресурс - информацию. В грядущем веке этот ресурс станет определяющим. За три десятилетия своего существования информационная система фактически превратилась в фактор эволюции. В конце ушедшего столетия понятие "сеть" стало универсальной метафорой. Заговорили о сетевой экономике, сетевой логике, нейронной сети, сетевом интеллекте, сетевом графике...
Сегодня общество, которое стремится сохранить себя как самостоятельное государство, не может не быть тотально компьютеризованным. Американская, западноевропейская экономика и экономика азиатских стран, таких как Сингапур, Япония, Гонконг, наглядно подтверждает эту истину. Однако этот процесс развивается по-разному. Несмотря на впечатляющие достижения в элек тронно-вычислительной технике и телекоммуникациях, японцы все больше и больше отстают в этой конкурентной гонке. Они отстают не только от США, но и от Западной Европы.
Современная экономика предполагает решение таких задач, которые требуют для своего решения компьютерных расчетов со скоростью 3 трлн. операций в секунду. А США уже поставили перед собой задачу: через десять лет обеспечить быстродействие ЭВМ в 1000 трлн. операций в секунду. Такова мировая тенденция, о которой пишет Э. Тоффлер.
Однако главная тема последней книги Э. Тоффлера - не информационная революция. В поле его зрения - проблема власти и ее преображения. Власть - это способность и реальная возможность правителей или народа оказывать радикальное и всеобъемлющее влияние на деятельность, поведение, сознание и помыслы людей, распоряжаться их судьбами. В самых примитивных обществах, где основным источником существования была охота или собирательство, власть осуществляло лицо, которое по всеобщему признанию было компетентным для выполнения этой задачи. То, какими качествами должен был обладать этот человек, в большей степени зависело от конкретных обстоятельств. Как правило, эти качества включали жизненный опыт, мудрость, великодушие, мастерство, "внешность", храбрость. Во многих племенах не существовало постоянной власти. Она устанавливалась тогда, когда возникала необходимость в ней. Разные представители власти осуществляли ее в различных сферах: ведения войны, отправления религии, решения споров. Когда исчезали или ослабевали качества, на которые опиралась данная власть, переставала существовать и власть.
В XIX в. К. Маркс раскрыл значение экономической власти. Однако он преувеличил ее значение. По мнению марксистов, кто обладает деньгами, тот обладает свободой, поскольку при необходимости он может купить оружие и даже гангстеров. Однако, как считает К. Поппер, Маркс первым признал бы, что это верно не для всех государств. В истории бывали времена, когда, к примеру, всякая эксплуатация была грабежом, непосредственно основанным на власти военной силы. "И сегодня немногие поддержат наивный взгляд, согласно которому "прогресс истории" раз и навсегда положил конец этому прямому способу эксплуатации людей. Сторонники такого взгляда ошибочно полагают, что, поскольку формальная свобода однажды была завоевана, для нас уже
7
невозможно вновь подпасть под власть таких примитивных форм эксплуатации"*.
Американский философ Э. Фромм показывал, что наше понимание власти в соответствии с тем или иным способом существования зависит от осознания нами того, что слово "власть" - достаточно широкий термин и имеет два совершенно разных значения: власть может быть либо "рациональной", либо "иррациональной". Рациональная власть зиждется на силе и служит эксплуатации того, кто ей подчиняется.
По мнению Э. Тоффлера, нас ждет глобальная битва за власть. Но что оказывается ее основой? Не насилие, не деньги, а знание. Такова новая концепция власти, которую обосновывает Э. Тоффлер. Прежняя система власти разваливается. В офисе, в супермаркете, в банке, в коридорах исполнительной власти, в церквах, больницах, школах, домах старые модели власти рушатся, обретая при этом новые, непривычные черты. Крушение старого стиля управления убыстряется также в деловой и повседневной жизни. Прежние рычаги воздействия оказываются бесполезными.
Современная структура власти зиждется уже не на мускульной силе, богатстве или насилии. Ее пароль - интеллект. Распространение новой экономики, основанной на знании, считает Тоффлер, оказалось взрывной волной, которая обеспечила новый этап гонки для развитых стран. Именно так триста лет назад индустриальная революция положила основу для грандиозной системы производства материальных ценностей. Вознеслись в небо фабричные корпуса. Задымили заводы. Теперь все это - далекая история...
Прежняя власть могла опираться на насилие. Всем известно, что история человечества во многом выглядит как летопись насилия. В первобытном нравственном сознании колоссальную роль играла месть. Родовая месть - характерный феномен древнего человечества. Она осталась и в христианском сознании. Инстинкт и психология родовой мести, столь противоположные христианству, перешли в своеобразное понимание чести - необходимо защищать свою честь и честь своего рода с оружием в руках, проливая кровь. Древняя совесть совсем не была связана с личной виной. Месть и наказание не направлялись прямо на того, кто был виновен и ответственен. Родовая месть была безличной.
Культ силы безбожен и бесчеловечен. Это культ низшей материальной силы, неверие в силу духа и закона. Но ложному культу
* Поппер К. Открытое общество и его враги. Ч. 2, М., 1992, с. 149.
8

силы, как полагал Н. А. Бердяев, противополагаются не защита слабости и бессилия, а дух и свобода, в социальной жизни - право и справедливость. Закон этого природного мира есть борьба индивидов, семейств, родов, племен, наций, государств, империй за существование и преобладание. Демон воли к могуществу терзает людей и народы.
Еще Ф. Бэкон подчеркивал, что знание - это сила. Но в истории оно обычно соединялось с деньгами и насилием. Насилие, богатство и знание - наиболее значимые атрибуты власти. Тоффлер подчеркивает, что знание перекрывает достоинства других властных импульсов и источников. Именно знание может служить для приумножения богатства и силы. Однако оно действует предельно эффективно, поскольку направлено на достижение цели.
Тоффлер считает знание самым демократичным источником власти. Однако сегодня в мире развертывается всемирная битва за власть. Новая система создания материальных ценностей целиком и полностью зависит от мгновенной связи и распространения данных, идей, символов. Нынешнюю экономику можно назвать экономикой суперсимволов. Фактор власти присущ сегодня всем экономикам. Власть - неизбежная часть процесса производства.
В чем же драматизм современных конфигураций могущества? Монополизация власти - это первое стремление каждого правительства, едва только оно сформировано. За любым законом, хорошим или плохим, мы натыкаемся на ствол. Произошло фундаментальное изменение в соотношении насилия, богатства и знания, которые служат элите для управления и контроля.
Управление бизнесом в наши дни включает в себя изучение общественного сознания. Бизнес не приступит к делам, пока не изучит язык, культуру, сознание людей, которые будут вовлечены в его сферу. Человечество продвигается к новому типу мышления. Феномен интра-разумности подобен разумности, которая заложена в наших собственных автономных нервных системах. Ученые и инженеры бьются над поддержанием чистоты сообщений. Итак, чудеса труда, интеллекта и научного воображения затмевают строительство египетских пирамид, средневековых соборов. Рождается электронная инфраструктура завтрашнего суперсимволического общества.
Однако переход в новому мышлению драматичен. Тоффлер то и дело пишет об информационных войнах, о глобальных конфликтах, о парадоксе стандартов. Как самая искусная система
9
может точно предвидеть, какая и кому понадобится информация? На какое время? С какой периодичностью? Поэтому информационные войны ведутся теперь во всем мире, охватывая все - от сканеров в супермаркетах и стандартов до телевизионных сетей и технонационализма. Назревает всеобщее информационное столкновение, начинается всеобщий шпионаж.
Сегодня во всем мире идет также поиск новых способов организации. Бюрократия, как все понимают, никогда не исчезнет. Для некоторых целей она остается уместной. Однако сегодня рождаются новые организационные структуры. Современную организацию невозможно моделировать по меркам машины. Она требует более мобильного облика. Конкуренция требует непрерывных инноваций, но иерархическая власть разрушает творчество. Нужна интуиция, но традиционная бюрократия заменяет ее механическими правилами. Это означает, что бизнес будет перестраиваться через волну потрясений. Управление огромным разнообразием гибкой фирмы потребует новых стилей лидерства, полностью чуждых менеджеру-бюрократу.
Демассификация экономики вынуждает компании и рабочие единицы взаимодействовать с большим количеством более разнообразных партнеров, чем раньше. История то и дело показывает, что новые передовые технологии требуют по-настоящему новаторских методов и организации эффективной работы. По мнению Тоффлера, великая ирония истории в том, что появляется новый тип работника, который в действительности не владеет средствами производства.
Общий стержень движения в современной экономике - от монолита к мозаике. Новая система выходит за пределы массового производства к гибкому, приспосабливаемому или "демассифицированному" производству. Благодаря новым информационным технологиям она способна выпускать мелкие партии чрезвычайно разнообразных продуктов. Традиционные факторы производства - земля, труд, сырье, капитал - становятся менее значимыми, так как их заменяют символические знания. Средством общения становится электронная информация. Бюрократическая организация знаний заменяется информационными системами свободного потока. Новый социальный типаж, он же герой - уже не малоподготовленный рабочий, не финансист и не менеджер, а новатор, который сочетает воображение и знание с действием.
10

Переход к экономике, основанной на знании, резко усиливает потребность в коммуникации и способствует гибели прежней системы доставки символов. Новая экономика прочно связана не только с формальными знаниями и техническими навыками, она не обходится также без массовой культуры и все расширяющегося рынка образов. Глобализация в трактовке Тоффлера - это не синоним гомогенности, однообразия. Тоффлер рассматривает процессы, ведущие к этой пестроте, многозначности. Здесь и экологические движения, и религиозный ренессанс. В итоге социолог показывает власть как наиболее значимый социальный феномен, который связан с самой человеческой природой.
Власть, как показывает Тоффлер, возможна лишь в таком мире, в котором сочетаются случайность и необходимость, хаос и порядок. Здесь весьма интересны рассуждения Тоффлера о роли государства в обеспечении порядка. Он пытается показать, при каких условиях порядок обеспечивает необходимую для экономики стабильность, а при каких душит ее развитие. Государства, которые стремятся узурпировать власть, теряют то, что конфуцианцы называют "мандатом Небес". В мире, где все зависят друг от друга, они лишаются легитимности и в нравственном смысле.
Развертывая весьма драматическую картину будущего, Тоффлер приходит к выводу, что конфликт - неизбежное общественное событие. Но борьба за власть, по его словам, не обязательно является злом. Вместе с тем сверхконцентрация власти опасна. Но и недостаточная ее концентрация - тоже не благо. Мир, который описывает Тоффлер, не идилличен. Он суров, полон тревоги и коллизий.
Однако в его работе нет анализа негативных последствий такой цивилизации, которая рождается на наших глазах. Еще в конце 70-х годов Э. Фромм говорил о возможности создания информационного империализма. Информация на самом деле может стать средством информационного давления и господства. Все чаще пишут о том, что наука не знает, как отразятся на человеке новые технологии. Философы предостерегают против политического диктата. Новейшие политические технологии, вооруженные средствами информатики, могут уверенно формировать общественное мнение, манипулировать общественным сознанием. Господство информационных технологий способно решительно изменить всю общественную жизнь.
Может ли человек жить в информационном пространстве? Пока нет серьезных исследований, которые показывали бы благотвор-
11

ность воздействия новых технологий на психику человека. Напротив, многие исследователи показывают, что повальная компьютеризация преображает человеческую природу, меняет человеческое сознание. Появляются люди, лишенные эмоционального мира. Это дети эпохи компьютеризации. Общение с новой технологией надо выверять по меркам человека...
Вместе с тем культурфилософские интуиции современных философов и психологов поставили вопрос о радикальной критике всей нашей цивилизации. Нарастание шизоидных и шизофренических тенденций показывает, что невроз нашей культуры отчасти состоит в том, что степень безопасности человека определяется материальным достатком. Дикие животные в природе чувствуют себя безопасно, но у них нет богатств. Похоже, иметь то и другое - "безопасность" и "благоденствие" - невозможно. Материальные потребности - огромная сила, которая держит человека в "контакте" с повседневной реальностью.
Наша цивилизация такова, что она отлучает человека от духовной, идеальной стороны бытия. Человек нашей цивилизации не имеет возможности проникнуть в великую неизвестность - в мир духа. Фундаментальное расщепление в личности шизофреника - это расщепление агрессивных влечений и эроса, духовных сил. Рождается парадокс - именно шизоид в своем сознании отождествляется со своими духовными чувствами. Здесь рождается возможность радикальной критики всего современного цивилизационного культпроекта. Такое понимание культуры дает импульс для поиска альтернативных форм жизни человечества на путях "здорового общества".
В этом смысле известной контроверзой Тоффлеру могут быть строки отечественного поэта Юрия Кузнецова:
Зачем мы тащимся-бредем
В тысячелетие другое?
Мы там родного не найдем.
Там все не то, там все чужое.

Павел Гуревич,
доктор философских наук, профессор

ПРЕДИСЛОВИЕ

"Метаморфозы власти" - это кульминация 25-летних попыток осмыслить удивительные изменения, ведущие нас в XXI век. Это третий, последний том трилогии, начатой "Шоком будущего", продолженной "Третьей волной" и завершенной сейчас.
Каждая из этих книг может быть прочитана как самостоятельная работа. Но вместе они образуют последовательное, логичное целое. Их центральная тема - анализ перемен, которые происходят с людьми, когда общество внезапно трансформируется во что-то новое и невиданное. Книга "Метаморфозы власти" продолжает анализ, проведенный ранее, и фокусирует внимание на возвышении новой системы власти, заменяющей систему власти индустриального прошлого.
Описывая ускоряющиеся перемены, средства массовой информации обрушивают на нас поток разобщенных данных. Эксперты заваливают нас горами узкоспециализированных монографий. Популярные прогнозисты перечисляют не связанные между собой тенденции без какой-либо модели, отражающей их взаимозависимость, или определения сил, которые, вероятно, способны повернуть их вспять. В результате само изменение начинает казаться анархичным, почти безумным.
Данная трилогия зиждется на предположении, что происходящие сегодня стремительные трансформации не столь хаотичны и случайны, как нам представляют. Эта работа показывает, что за заголовками стоят не только отдельные модели, но также определенные силы. Стоит нам понять эти модели и силы, и мы сможем справиться с ними стратегически, а не бессистемно, действуя поодиночке.
15

Чтобы осмыслить происходящие сегодня великие изменения, нам необходимо нечто большее, чем биты информации, блики экранов и перечни. Нам нужно понять, как различные трансформации зависят одна от другой. Таким образом, "Метаморфозы власти", как и две предшествовавшие ей части трилогии, представляют ясный и исчерпывающий образ новой цивилизации, которая распространяется по планете.
Следовательно, конфликты, которые могут стать очагами напряженности завтра, конфликты, перед лицом которых мы стоим, сводятся к противоречиям между этой новой цивилизацией и отстаивающими свои позиции силами прошлого. Книга "Метаморфозы власти" утверждает, что поглощение и реструктурирование корпораций, уже увиденные нами, - лишь первые залпы великих, невиданных грядущих сражений в мире бизнеса. Что еще более важно, мы считаем, что недавние сдвиги в Восточной Европе и Советском Союзе - лишь мелкие перестрелки в сравнении с глобальной битвой за власть, ждущей нас впереди. И конкуренция между Соединенными Штатами, Европой и Японией еще не достигла своего апогея.
Короче, "Метаморфозы власти" - это книга о нарастающей борьбе за власть, с которой мы сталкиваемся в то время, когда индустриальная цивилизация теряет свое доминирующее положение и новые силы набирают мощь на планете.
Для меня лично "Метаморфозы власти" - это вершина, достигнутая после пленительного путешествия. Однако перед тем как продолжить, необходимо пояснение личного характера. Я совершил это путешествие не один. У этой трилогии - от начала до момента завершения - был "неаккредитованный" соавтор. Это совместная работа двух умов, а не одного, хотя собственно процесс написания - моих рук дело, лавры и критику принимаю тоже только я.
Мой соавтор, как многие уже знают, - это мой лучший друг, супруга, партнер, моя любовь на протяжении 40 лет - Хейди Тоффлер. Какие бы промахи ни существовали в этой трилогии, они были бы значительно более серьезными, если бы не ее скептический ум, ее интеллектуальная проницательность, острое редакторское чутье и верное понимание как идей, так и людей вообще. Она
16

не только придала блеск уже написанному, но и сформулировала базовые модели, лежащие в основе этого сочинения.
Несмотря на то что интенсивность ее участия варьировалась в зависимости от ее занятости - а книги эти требовали путешествий, исследований, интервью с тысячами людей по всему миру, тщательной организации и планирования, за всем этим следовали бесконечные уточнения и проверки, - несмотря на все это, Хейди участвовала на всех этапах.
Тем не менее по причинам частично личного свойства, частично социального и частично экономического - они порой варьировались на протяжении последних двух десятилетий - было принято окончательное решение заявить как автора только того, кто собственно писал.
Даже сейчас Хейди отказывается поместить свое имя на обложку книги из-за честности, скромности и любви - причин, которые кажутся достаточными для нее, хотя я так не считаю. Я могу подправить это упущение, лишь предварив книгу словами: я чувствую, что эта трилогия настолько же ее, насколько и моя.
Все три книги исследуют один отрезок времени - начинающийся примерно в середине 50-х и заканчивающийся 75 лет спустя, в 2025 г. Этот временной промежуток, который можно назвать переломным пунктом в истории, - период, когда цивилизация "фабричных труб", доминировавшая на планете на протяжении последних столетий, окончательно уступает место другой, совершенно отличной от нее, и все это сопровождается потрясающей мир борьбой за власть.
Но хотя все части трилогии сфокусированы на одном периоде времени, каждая из них использует разные инструменты, чтобы заглянуть за фасад реальности, и, вероятно, небесполезно пояснить читателям, в чем между ними различие.
"Шок будущего" рассматривает процесс изменения, его воздействие на людей и организации. "Третья волна" анализирует направления перемен, затрагивающие нас. "Метаморфозы власти" посвящены проблеме управления: кто и каким образом формирует происходящие преобразования.
В "Шоке будущего", который мы определяем как дезориентацию и стресс, вызванные необходимостью справиться со слишком большим количеством изменений за слишком короткий срок, при-
17

водятся доказательства того, что ускорение хода истории само по себе имеет последствия, независимо от направлений трансформаций. Просто ускорение темпа событий и времени реакции на них вызывают определенные последствия, независимо от того, как воспринимаются изменения - плохо или хорошо.
Также это подразумевает, что очень скоро слишком кардинальные перемены могут захлестнуть людей, организации и даже целые страны, что ведет к дезориентации и разрушает способность принимать разумные решения, необходимые для адаптации. Короче, они могут пострадать от этого шока.
Вопреки бытовавшему мнению, в "Шоке будущего" утверждалось, что нуклеарная семья вскоре распадется. Книга также предвещала генетическую революцию, возникновение расточительного общества и революцию в сфере образования, которая, возможно, начинается прямо сейчас.
Впервые опубликованная в Соединенных Штатах в 1970 г., а затем во всем мире, эта книга затронула оголенный нерв, неожиданно стала международным бестселлером и вызвала лавину комментариев. Она стала, по данным Института научной информации, одной из самых цитируемых работ в социологической литературе1. Словосочетание "шок будущего" вошло в повседневный язык, появилось во многих словарях и последнее время мелькает на страницах газет.
У "Третьей волны", последовавшей в 1980 г., фокус был иным: последние революционные изменения в технологиях и обществе и перспективы будущего рассматривались с исторической точки зрения.
Определяя сельскохозяйственную революцию, которая произошла 10 000 лет назад, как Первую волну перемен в человеческой истории, а индустриальную революцию - как Вторую волну, эта книга описала основные технологические и социальные изменения, начавшиеся в середине 50-х годов, как великую Третью волну перемен - начало новой постиндустриальной цивилизации. Среди прочего в ней отмечается появление новых отраслей промышленности, основанных на компьютерах, электронике, информации, биотехнологии и т.п., которые я назвал "новые командные высоты" экономики. Там также предсказывалось расширение гибкого производства, распространение занятости, неполный ра-
18

бочий день и демассификация средств массовой информации. Эта книга описала невиданное ранее слияние производителя и потребителя, введя термин "prosumer". В ней были обсуждены вопросы возвращения некоторых видов работы в домашние условия и изменения в политике и национально-государственной системе.
Запрещенная в некоторых странах, "Третья волна" в других стала бестселлером и одно время была чем-то вроде "библии" для отцов реформ в Китае2. Сперва обвиненная в распространении западного "духовного загрязнения", затем осознанная и опубликованная огромными тиражами, она стала самой продаваемой книгой в самой многочисленной стране на планете и использовалась при составлении речей Ден Сяопина. Бывший в то время премьер-министром Цзао Дзиян созывал конференции для ее обсуждения и убеждал политиков изучать этот труд.
В Польше цензура сократила книгу. Возмущенные действиями властей студенты и те, кто поддерживал Солидарность, напечатали "подпольное" издание, а также распространяли брошюры с отдельными пропущенными главами. Как и "Шок будущего", "Третья волна" вызвала многочисленные отклики читателей, дав толчок созданию новых видов продукции, компаний, симфоний и даже скульптур.
Сейчас, через 20 лет после выхода "Шока будущего" и 10 - после "Третьей волны", книга "Метаморфозы власти" наконец-то готова. Она поднимает вопросы, не затронутые в предшествующих работах, основное внимание в книге сосредоточено на решительном изменении отношений: знание - власть. Она представляет новую теорию власти в обществе и исследует трансформации, происходящие в бизнесе, экономике, политике и мире вообще.
Едва ли нужно добавлять, что будущее не "познаваемо", в смысле точного предсказания. Жизнь полна сюрреалистических сюрпризов. Даже самые "жесткие" модели и "твердые" данные часто базируются на "неустойчивых" предположениях, особенно когда речь идет о делах человеческих. Предмет этих книг - набирающие ход изменения, естественно, что детали быстро устаревают. Статистика меняется. Но раз уж мы двинулись в terra incognita* под названием "завтра", лучше иметь общую и неполную карту того, что
* Terra incognita (лат.) - неизвестная земля. - Примеч. пер.
19

следует пересмотреть и скорректировать, чем не иметь карты вообще.
В то время как каждая из книг трилогии строится на оригинальной, но совместимой с другими модели, все они основаны на документах, исследованиях и репортажах, охватывающих многочисленные и в корне различные сферы и разные страны. Так, например, готовя эту книгу, мы попытались изучить власть и на вершине, и в глубине общества.
У нас была возможность провести четырехчасовые встречи с Михаилом Горбачевым, Рональдом Рейганом, Джорджем Бушем, несколькими японскими премьер-министрами и многими другими, кого большинство относит к числу наиболее влиятельных людей на планете.
На противоположном конце спектра мы, вместе или поодиночке, посетили также обитателей южноамериканского "города нищих" и женщин, отбывающих пожизненное заключение. Обе группы можно отнести к самым бесправным на земле.
Кроме того, мы обсудили проблемы власти с банкирами, профсоюзными деятелями, ведущими бизнесменами, компьютерными экспертами, генералами, лауреатами Нобелевской премии в области науки, нефтяными магнатами, журналистами и ведущими менеджерами многих крупнейших в мире компаний.
Мы встречались с теми, кто готовит решения в Белом доме, в Елисейском дворце в Париже, в офисе премьер-министра в Токио и даже в кабинетах Центрального комитета коммунистической партии в Москве. Разговор с Анатолием Лукьяновым (тогда член ЦК, позже второй по положению после Горбачева государственный чиновник в СССР) был прерван неожиданным звонком, вызывавшим его на встречу в Политбюро.
Как-то я находился в залитой солнечным светом комнате в окружении книг. Это было в маленьком городке в Калифорнии. Если бы меня не привели туда с завязанными глазами, я никогда бы не подумал, что умная молодая женщина в футболке и джинсах, сидящая напротив меня за дубовым письменным столом, - убийца или признана виновной во вселяющем ужас преступлении на сексуальной почве. Или что мы находимся в тюрьме - месте, где все реалии власти не приукрашены. Там я пришел к пониманию того, что даже заключенные отнюдь не бессильны. Некото-
20

рые из них знают, как использовать информацию в целях получения власти, с искусностью, сравнимой разве что с манипуляциями кардинала Ришелье при дворе Луи XIII, что напрямую относится к нашей книге. (Этот случай позволил нам с женой дважды провести семинар в классе, состоявшем главным образом из убийц, от которых мы многое узнали.)
Случаи, подобные этим, дополняющие изнуряющее чтение и анализ печатных источников, собранных в разных уголках мира, сделали для нас подготовку "Метаморфоз власти" незабываемой.
Мы надеемся, что читатели признают книгу "Метаморфозы власти" столь же полезной, приятной и поучительной, как "Третья волна" и "Шок будущего". Широкое исследование, начатое четверть века назад, завершено.

Элвин Тоффлер

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: НОВОЕ ПОНИМАНИЕ ВЛАСТИ

Власть вырастает из ствола винтовки.
Мао Цзэдун

Money talks.
Анонимный автор

Знание - сила.
Фрэнсис Бэкон

1. ЭРА МЕТАМОРФОЗ ВЛАСТИ

Эта книга о власти на рубеже XXI века. Она затрагивает вопросы насилия, богатства и власти и той роли, которые они играют в нашей жизни. Она повествует о новых путях к власти, открытых миром в переломный период.
Несмотря на сопутствующий самому понятию власти дурной запашок, возникший из-за злоупотреблений ею, власть сама по себе ни плоха, ни хороша. Это неизбежный аспект любых человеческих взаимоотношений, и он влияет на все - от секса и работы до машины, которую мы водим, телевидения, которое мы смотрим, надежд, за которыми гонимся. И мы - продукты власти в значительно большей степени, чем многие из нас представляют.
Тем не менее из всех аспектов нашей жизни власть остается одним из наименее понятных и наиболее важных - особенно для нашего поколения.
Мы вступаем в эру метаморфоз власти. Мы живем в момент, когда вся структура власти, скреплявшая мир, дезинтегрируется.
22

Совершенно иная структура обретает форму. И это происходит на всех уровнях человеческого общества.
В офисе, в супермаркете, в банке, в коридорах исполнительной власти, в наших церквах, больницах, школах, домах старые модели власти ломаются, обретая новые, непривычные черты. Студенчество от Беркли до Рима и Тайбэя готово взорваться. Все чаще возникают этнические и расовые столкновения.
В мире бизнеса гигантские корпорации распадаются и объединяются, их главные исполнительные директора вместе с тысячами их служащих теряют работу. "Золотой парашют", или пакет выплат и компенсаций, может смягчить шок падения руководящему менеджеру, но он теряет атрибуты могущества: реактивный самолет корпорации, лимузин, конференции на шикарных курортах с непременным гольфом; уходит тайное возбуждение, которое создает ощущение абсолютной власти.
Власть не просто смешается в верхах корпоративной жизни. И менеджер в офисе, и начальник производства обнаруживают, что работники не подчиняются слепо приказам, как это бывало раньше. Они задают вопросы и требуют ответов. Офицеры узнают то же самое о своих войсках. Высшие полицейские чины - о рядовых полицейских. Преподаватели - о своих студентах.
Это крушение старого стиля управления ускоряется также в деловой и повседневной жизни, когда дезинтегрируются глобальные структуры власти.
Начиная с конца Второй мировой войны, две супердержавы твердо попирали ногами землю подобно колоссам. У каждой были свои союзники, сателлиты и сочувствующие лагеря. Каждая уравновешивала другую - ракету ракетой, танк танком, шпиона шпионом. Сегодня, конечно, этого равновесия больше нет.
В результате в мировой системе уже появляются "черные дыры" - великие всасывающие вакуумы власти (например, в Восточной Европе), которые могут ввергнуть страны и народы в непредсказуемые новые или, вернее сказать, если уж на то пошло, древние альянсы и столкновения интересов. Стремительное ограничение советского могущества привело к образованию незаполненного вакуума на Среднем Востоке. И Ирак, бывший партнер Советского государства, поспешил заполнить этот вакуум вторжением в Кувейт. Таким образом, разразился первый
23
кризис эры, наступившей после холодной войны. Власть смещается в таком поразительном темпе, что мировые лидеры скорее смываются волнами событий, чем руководят ими.
Существуют серьезные причины полагать, что силы, в настоящий момент сотрясающие власть на каждом уровне человеческого общества, станут в ближайшие годы еще более интенсивными и всеобъемлющими.
Подобно тому, как смещения и разломы тектонических плит приводят к землетрясению, это массовое реструктурирование властных взаимоотношений приведет к редчайшему событию в человеческой истории - к революции самой природы власти.
"Метаморфозы" - это не просто переход власти. Это - ее трансформация.

КОНЕЦ ИМПЕРИИ

Весь мир с трепетом наблюдал, как насчитывающая полувековую историю империя, основанная на советской власти в Восточной Европе, неожиданно расклеилась в 1989 г. Безнадежно потерянный для западной технологии, нуждающийся в оживлении своей проржавевшей экономики Советский Союз сам погрузился в период почти что хаотического изменения.
Другая мировая супердержава медленнее и менее драматично также пришла в относительный упадок. Так много было написано об утрате Америкой мирового господства, что нет смысла повторять это здесь. Однако даже более поразительны смещения во власти некогда доминировавших внутренних институтов.
Двадцать лет назад General Motors (GM) рассматривалась как ведущая мировая компания в сфере производства, эталон, мерцающий подобно маяку, для менеджеров во всех странах и активных политиков в Вашингтоне. Сегодня чиновник, занимающий высокий пост в GM, говорит: "Мы боремся за свою жизнь. Возможно, в ближайшие годы мы будем наблюдать фактический развал GM"1.
Двадцать лет назад у IBM практически не было конкурентов, а в Соединенных Штатах, вероятно, было больше компьютеров, чем
24

во всех остальных странах мира вместе взятых. Сегодня власть компьютеров стремительно распространяется по миру, доля Соединенных Штатов уменьшается, IBM стоит перед лицом крайне серьезной конкуренции со стороны таких компаний, как NEC, "Hitachi", "Fujutsu" в Японии; Groupe Bull во Франции; ICL в Великобритании, и многих других. Промышленные аналитики рассуждают о "пост-айбиэмовской" эре.
Все это результат не только внешней конкуренции. Двадцать лет назад три телесети - ABC, CBS и NBC - доминировали в американском эфире. У них вообще не было зарубежных конкурентов. Сегодня же их сфера влияния сокращается так быстро, что сам факт их выживания сомнителен2.
Возьмем пример из другой области. Двадцать лет назад доктора медицины в Соединенных Штатах были богами в белых халатах. Для пациентов их слово было законом. В сущности, врачи управляли всей американской системой здравоохранения. Их политический вес был огромен.
Сегодня, напротив, американские медики в осаде. Пациенты им возражают, возбуждаются дела за преступную небрежность при лечении больных. Медсестры требуют гарантий платежеспособности и уважения. А американской системой здравоохранения управляют сейчас страховые компании, "группы регулируемой помощи" и правительство, а не врачи.
В течение этого 24-летнего периода, когда ослабевало внешнее влияние США, некоторые из наделенных властью институтов и профессий внутри наиболее могущественных зарубежных стран тоже наблюдали снижение своего влияния.
Как бы ни были похожи эти сильнейшие встряски во власти на болезнь стареющих супердержав, взгляд, брошенный на любую другую область, доказывает иное.
В то время как экономическая сила Соединенных Штатов постепенно сходит на нет, японская рвется вверх подобно ракете. Но успех также может привести к значительным смещениям во власти. Как и в Соединенных Штатах, японские отрасли промышленности, оснащенные ленточными конвейерами, обладавшие наибольшей властью в период Второй волны, потеряли свою значимость с ростом отраслей промышленности Третьей волны. Даже когда экономический вес Японии увеличивался, несмотря на это, три

института, возможно, наиболее ответственные за этот рост, переживали собственное экономическое ослабление. Первым из них была правящая Либерально-демократическая партия (ЛДП). Вторым - министерство внешней торговли и промышленности (МВТП), чью роль мозгового центра, стоящего за японским экономическим чудом, можно доказать. Третьим является Кейденрен, самый могущественный в политическом плане союз в области бизнеса.
На сегодняшний день ЛДП сдала свои позиции. Ее пожилые лидеры мужского пола запутались в финансовых и сексуальных скандалах. ЛДП впервые столкнулась с возмущением и все возрастающей активностью избирательниц, потребителей, налогоплательщиков и фермеров, которые раньше ее поддерживали. Чтобы удержать ту власть, которой она обладала начиная с 1955 г., ЛДП будет вынуждена опираться уже не на сельских, а на городских избирателей и иметь дело с более чем когда бы то ни было разнородным электоратом. Япония, как и все высокотехнологические страны, становится все дальше уходящим от массовости обществом, в котором на политическую арену выходит очень много новых лиц. Сумеет ли ЛДП осуществить эту нацеленную на перспективу долгосрочную трансформацию - вопрос спорный.
Что касается МВТП, даже сейчас многие американские академики и политики настаивают на том, чтобы Соединенные Штаты приняли присущий ему стиль планирования за образец3. Однако сегодня МВТП само испытывает трудности. Крупнейшие японские корпорации, некогда ходившие на задних лапках перед его бюрократами, обычно неукоснительно следовали исходящим оттуда "руководящим указаниям". На данный момент МВТП - быстро увядающий институт власти, так как корпорации сами достаточно окрепли, чтобы действовать самостоятельно4. Япония остается экономически могущественной страной для остального мира, но внутренне политически немощна. Огромный экономический вес вращается вокруг шаткой политической оси.
Еще более показательно снижение силы Кейденрена, внутри которого все еще господствуют иерархи отраслей промышленности, опирающиеся на "фабричные трубы".
Даже такие линкоры японской финансовой власти, как Банк Японии и министерство финансов, под управлением которых Япо-
26

ния прошла сквозь период быстрого роста, нефтяной кризис, крах фондового рынка и повышение курса иены, сейчас бессильны против бурных рыночных сил, дестабилизирующих экономику.
Еще более поразительные перемены власти меняют лицо Западной Европы. Поскольку немецкая экономика опережала все остальные, власть постепенно ускользала от Лондона, Парижа и Рима. Сегодня, когда Восточная и Западная Германии объединяют свои экономические системы, Европе вновь угрожает ее господство на континенте.
В целях защиты Франция и другие европейские страны, за исключением Великобритании, поспешно пытаются интегрироваться в Европейское Сообщество как в политическом, так и в экономическом плане. Но чем успешнее их усилия, тем больше их национальная власть переливается в кровеносные сосуды основанного в Брюсселе Европейского Сообщества, которое урывает все большие и большие куски от их суверенитетов.
Страны Западной Европы оказались стиснутыми между Бонном или Берлином, с одной стороны, и Брюсселем - с другой. Здесь власть также уходит из традиционно существовавших центров.
Перечень такого рода глобальных и внутренних смещений власти может быть расширен до бесконечности. Они представляют собой выдающуюся серию изменений для столь короткого периода мирного сосуществования. Конечно же, некоторые метаморфозы власти нормальны в любое время.
Однако исключительно редко исчезает цельная, опоясывающая весь мир система власти. Это редкий момент в истории: сразу меняются все правила игры во власть и сама ее природа революционизируется.
Но именно это и происходит сегодня. Власть, которая в огромной мере определяет нас как индивидуумов и как нации, сама приобретает иное значение.

БОГ В БЕЛОМ ХАЛАТЕ

Ключ к разгадке этой метаморфозы мы найдем, если более пристально посмотрим на приведенный выше перечень на первый взгляд не связанных между собой изменений. Они не так случай-
27

ны, как кажутся. И подобный метеориту взлет Японии, и приводящий в замешательство упадок GM, и то, что американские врачи утратили благоговейное отношение к себе, - все это связано между собой единой нитью.
Итак, власть бога в белом халате лопнула.
Долгие годы врачи в Соединенных Штатах сохраняли недоступную для посторонних власть над медицинскими знаниями. Рецепты выписывались на латыни, обеспечивая эту профессию, так сказать, полусекретным кодом, который держал в неведении большинство пациентов. Медицинские журналы и тексты были адресованы только профессиональным читателям. Медицинские конференции носили закрытый характер. Врачи контролировали учебные планы и прием студентов в медицинских школах и высших учебных заведениях.
Сегодня у пациентов поразительный доступ к медицинским знаниям. Имея персональный компьютер и модем, кто угодно может войти в базы данных, такие как Index Medicus, и получить научные статьи обо всем, начиная с болезни Эдисона и заканчивая зигомикозом, и, в сущности, собрать больше информации по конкретному недугу и его лечению, чем обычный врач из-за нехватки времени в состоянии прочитать.
Копии известной книги "Настольный справочник врача", насчитывающей 2554 страницы, легко доступны любому. Один раз в неделю по Libetime (сеть кабельного телевидения) каждый зритель может посмотреть 12-часовую непрерывную узкоспециализированную программу, предназначенную для повышения квалификации медиков. Иногда зрителей предупреждают: "Некоторые из представленных материалов не рассчитаны на широкую аудиторию". Но это уже дело телезрителя - решать.
В остальные дни недели едва ли не каждая выходящая в эфир передача новостей в Америке содержит медицинскую информацию или сюжет. Видеоверсия материалов "Журнала американской медицинской ассоциации" транслируется сейчас 300 станциями вечером по четвергам. Пресса рассказывает о случаях преступной небрежности врачей при лечении больных. Недорогие книги в мягких обложках рассказывают рядовым читателям, от каких медикаментов какого эффекта ожидать, какие лекарства нельзя смешивать, как повысить или понизить уровень холестерина с помо-
28

шью диеты. Кроме того, крупные достижения в области медицины, даже впервые опубликованные в специализированных журналах, передаются в вечерних теленовостях едва ли не раньше, чем доктор медицины, сделавший открытие, вытащит журнал из своего почтового ящика.
Короче говоря, монополия на знания в области медицинских профессий полностью разрушена. И врач уже больше не бог.
Низведение врачей с трона - лишь один небольшой пример общего процесса, меняющего все отношение знания к власти в странах с высокими технологиями.
Во многих других сферах знания так же ускользают из-под контроля узкого круга специалистов. Внутри крупных корпораций служащие приобретают доступ к знаниям, некогда монополизированным руководящей администрацией. И поскольку знания перераспределяются, то же самое происходит и с властью, на них основанной.

ПОДВЕРГШИЕСЯ БОМБАРДИРОВКЕ БУДУЩИМ

Однако знания обусловливают огромные изменения власти в значительно более широком смысле. Сегодня важнейшим в развитии экономики стало возвышение новой системы создания материальных ценностей, основанной уже не на мускульной силе, но на силе интеллекта. Труд в экономически развитых странах уже не состоит из работы над "вещами", пишет Марк Постер, историк из Калифорнийского университета, но из "мужчин и женщин, влияющих на других мужчин и женщин, или... людей, влияющих на информацию, и информации, оказывающей влияние на людей"6.
Замена грубого физического труда знанием и информацией, в сущности, и лежит за проблемами General Motors и возвышением Японии. В то время как GM все еще считала Землю плоской, Япония исследовала ее границы и совершила открытие.
Уже в 1970 г., когда лидеры американского бизнеса полагали, что их мир "фабричных труб" находится в безопасности, ведущие японские бизнесмены и даже широкая общественность подверга-
29

лись бомбардировке книгами, газетными статьями и телепрограммами, возвещавшими пришествие "информационной эпохи" и фокусировавшими внимание на XXI в. Пока в Соединенных Штатах, пожимая плечами, гнали от себя концепцию конца индустриализма, она была встречена в Японии с распростертыми объятиями теми, кто принимал решения в бизнесе, политике и средствах массовой информации. Они пришли к заключению, что знания - это ключ к экономическому росту в XXI в.
Поэтому-то и неудивительно, что хотя Соединенные Штаты раньше начали компьютеризацию, Япония быстрее двигалась по пути замещения основанных на грубом мускульном труде технологий Второй волны технологиями Третьей волны, базирующимися на знаниях.
Широкое распространение получили роботы. Утонченные методы производства, зависящие от компьютеров и информации, привели к созданию продукции, с качеством которой было нелегко состязаться на мировых рынках. Более того, признавая, что ее старые, индустриальные технологии, в конечном счете, обречены, Япония предприняла шаги, способствовавшие переходу к новым, и оградила себя от неурядиц, которые влечет за собой такая стратегия. Контраст с General Motors - и американской политикой в целом - разительный.
Если мы пристальнее посмотрим и на многие другие смещения во власти, то станет очевидно, что изменившаяся роль знаний - возвышение новой системы создания материальных ценностей - в этих случаях также либо становилась причиной, либо способствовала важным переменам во власти.
Распространение этой новой экономики знаний является, по сути, новой взрывной силой, которая швырнула развитые экономики в глобальное ожесточенное соревнование. Экономика знаний наглядно показала социалистическим странам их безнадежное отставание, заставила многие "развивающиеся" страны выбросить за ненадобностью их традиционные экономические стратегии и в данный момент основательно сдвигает и рушит взаимоотношения власти как в личной, так и в общественной сфере.
В пророческом замечании Уинстон Черчилль как-то сказал, что "империи будущего - это империи интеллекта". Сегодня это стало правдой. Что еще не оценено, так это степень, до которой
30

изначальная власть, как на уровне частной жизни, так и на уровне империй, изменится спустя десятилетия в результате новой роли "умственных способностей".

ПОПЫТКИ И В НИЩЕТЕ СОХРАНИТЬ АРИСТОКРАТИЧЕСКИЕ ПРИВЫЧКИ

Новая революционная система создания материальных ценностей не может распространиться, не вызвав личных, политических и международных конфликтов. Измените способ создания благосостояния, и вы немедленно столкнетесь со всеми, кто отстаивает свои интересы, чье господство рождено предыдущей системой. Возникают ожесточенные столкновения, поскольку каждая сторона борется за контроль над будущим.
Это и есть тот самый расширяющийся сегодня по миру конфликт, который может объяснить происходящее в данный момент потрясение власти. Следовательно, чтобы предвосхитить то, что нас ждет впереди, полезно бросить беглый взгляд назад, на последний глобальный конфликт такого рода.
300 лет назад индустриальная революция также дала начало существованию новой системы создания материальных ценностей. Фабричные трубы вознеслись в небеса там, где когда-то возделывались поля. Строились заводы. Эти "мрачные сатанинские фабрики" принесли с собой новый образ жизни и новую систему власти.
Крестьяне, освобожденные от почти рабской зависимости от земли, превратились в городских рабочих, подчиненных частным или государственным работодателям. С этим изменением пришли изменения во властных отношениях в домашней жизни. Алжирские семьи - несколько поколений под одной крышей - все управлялись убеленным сединами патриархом. Они уступили место открытым семьям атомного века, из которых вскоре были вытеснены старшие - по крайней мере ослабли их престиж и влияние. Семья как институт потеряла львиную долю своей социальной власти, поскольку многие ее функции перешли к другим институтам, например к школе.
31

В конце концов, куда бы ни приходили паровые двигатели и заводские трубы - всюду следовали обширные политические изменения. Монархии рушились или сохранялись лишь церемониалы, привлекающие туристов. Привносились новые политические формы.
Деревенские землевладельцы, некогда господствовавшие в своих регионах, если бы были умнее и дальновиднее, перебрались бы в города, чтобы "оседлать" промышленную волну, их сыновья стали бы брокерами или капитанами индустрии. Но большая часть мелкопоместного дворянства, цеплявшаяся за сельский образ жизни, закончила попыткой и в нищете сохранить аристократические привычки; их поместья в конце концов превратились в музеи или в приносящие доход парки.
В противовес их слабеющей власти возникла новая элита: лидеры корпораций, бюрократы, люди, занимающие высокие посты в средствах массовой информации. Массовые демократии или диктатуры, называвшие себя демократиями, сопутствовали поточному производству, массовому распределению, всеобщему образованию и массовым средствам коммуникации.
Эти внутренние изменения соответствовали гигантским изменениям в глобальной власти. Страны, осуществившие индустриализацию, колонизировали, завоевали или подчинили своему господству большую часть остального мира, создав иерархию глобальной власти, которая все еще сохраняется в некоторых регионах.
Если говорить короче, появление новой системы создания материальных ценностей подорвало все опоры старой системы власти, изменив, в конечном счете, семейную жизнь, бизнес, политику, государственное устройство и саму по себе структуру мировой власти.
Те, кто боролся за контроль над будущим, использовали насилие, богатство и знание. Сегодня уже начался подобный, хотя и значительно более стремительный, переворот. Трансформации, которые мы видели последнее время в бизнесе, экономике, политике и на мировом уровне, - это лишь первые стычки грядущих глобальных сражений за власть. Самые глубокие в человеческой истории метаморфозы власти еще предстоят.
32

2. СИЛА, ДЕНЬГИ И РАЗУМ

Ультрамариновое небо. Горы вдалеке. Цокот копыт. Приближается одинокий всадник, солнечные блики играют на его шпорах...
Любой сидящий в кинозале и восхищенный фильмом о ковбоях, как ребенок, полагает, что власть появляется из дула шестизарядного револьвера. В кинематографе (началось это с голливудских фильмов) из ниоткуда в никуда едет одинокий ковбой. Он сражается в поединках со злодеями, прячет револьвер обратно в кобуру и вновь уезжает в подернутую дымкой даль. Власть, это мы выучили еще детьми, рождается насилием.
Фигура второго плана во многих таких лентах - хорошо одетый персонаж с брюшком, сидящий за большим деревянным рабочим столом. Как правило, его изображали слабым и жадным, но этот человек также влиял на власть. Именно он финансировал строительство железной дороги или скотоводов, захватывающих земли, или другие силы зла. И если герой ковбоя представляет власть насилия, этот персонаж - обычно банкир - символизирует господство денег.
Во многих вестернах присутствовало также третье важное действующее лицо: борющийся редактор газеты, учитель, священник или образованная женщина с "Востока". В мире грубых мужчин, которые сперва стреляют, а уж после задают вопросы, этот персонаж представлял не просто Добро в схватке со Злом, но и власть культуры и утонченных знаний об окружающем мире. И хотя данный герой часто в конце праздновал победу, случалось это, как правило, потому, что он вступал в союз с вооруженным пистолетом персонажем или благодаря нежданной удаче - он находил в реке золото или получал наследство.
Знание, как сообщил нам Ф. Бэкон, - сила. Но для того чтобы одержать верх, знание в вестернах обычно должно было соединиться с насилием или деньгами.
Конечно же, наличные, культура и насилие - не единственные источники власти в повседневной жизни, и власть ни хороша,
33

ни плоха. Она - мерило всех человеческих взаимоотношений. Власть - величина обратная желанию. С тех самых пор, как человеческие желания стали разниться, все, что может их удовлетворить, превратилось в потенциальный источник владычества. Распространитель наркотиков, который может отказать в продаже "дозы", имеет власть над наркоманом. Если политик хочет получить голоса избирателей, то те, кто может это обеспечить, получат власть.
Все же среди бесчисленных возможностей три источника власти, символизируемые в вестернах, - насилие, богатство и знание - оказываются наиболее значимыми. Каждый из них принимает множество различных форм в игре под названием "власть". Насилие, например, не нужно применять; нередко достаточно угрозы, чтобы добиться уступки или согласия. Угроза насилия может также скрываться за законом. (Мы используем термин "насилие" на этих страницах скорее в фигуральном, чем в литературном смысле, чтобы учесть в "силе" и физическое принуждение.)
Не только в современном кинематографе, но и в древних мифах поддерживается точка зрения, что насилие, богатство и знание - первичные источники социальной власти1. Так, японская легенда рассказывает о сэншу-но янджи - трех священных предметах, данных великой богине солнца Аматэрасу-омиками, которые по сей день являются символами императорской власти. Это - меч, драгоценный камень и зеркало2.
Смысл причастности к власти меча и драгоценного камня достаточно ясен, зеркала - меньше. Зеркало, в котором Аматэрасу-омиками видела выражение своего собственного лица и приобретала знания о себе, также отражает власть. Оно появилось, чтобы символизировать ее божественность, но небезосновательно считать его и символом воображения, сознания и знания3.
Более того, меч или сила, драгоценный камень или деньги и зеркало или разум вместе образуют одну интерактивную систему. При определенных условиях каждый элемент может быть конвертирован в другой. Оружие может добыть вам деньги или вырвать секретную информацию из уст жертвы. Деньги могут купить вам информацию или оружие. Информация может быть использована как для увеличения количества доступных вам денег (как знал Иван
34

Боуски)4, так и для усиления ваших войск (поэтому-то Клаус Фукс и выкрал ядерные секреты)5.
И более того, все три могут использоваться почти на всех этажах жизни общества - от родного дома до политической арены.
В приватной сфере родитель может шлепнуть ребенка (использует силу), урезать сумму, выдаваемую на карманные расходы, подкупить долларом (использует деньги или их заменитель) или, что эффективнее всего, сформировать детские ценности так, что ребенок будет хотеть повиноваться. В политике государство может заключить в тюрьму или подвергнуть пыткам диссидента, финансово наказать тех, кто его критикует, и оплатить поддержку, оно может манипулировать правдой, чтобы создать согласие.
Подобно станкам (которые могут создать еще больше станков), сила, богатство и знание, примененные должным образом, могут дать одной команде чрезвычайно много дополнительных, более разнообразных источников власти. Следовательно, какие бы инструменты власти ни эксплуатировались правящей элитой или отдельными людьми в их частных взаимоотношениях, сила, богатство и знание остаются ее основными рычагами. Они образуют триаду власти.
Истинно то, что не все изменения и смещения власти - результат использования этих инструментов. Власть переходит из рук в руки в результате множества естественных событий. Черная Смерть, прошедшая по Европе в XIV в., косила и власть имущих, создавая большое количество вакансий в правящем классе выживших сообществ.
Шанс тоже влияет на распределение власти в обществе. Но раз уж мы фокусируем внимание на целенаправленных человеческих действиях и спрашиваем, что же заставляет людей и целые общества уступать пожеланиям "власть имущих", мы вновь оказываемся перед триадой - сила, богатство и знание.
На этих страницах мы будем использовать термин "власть" в значении "преднамеренная власть над людьми". Это определение исключает власть над природой или вещами, но оно достаточно широко, чтобы включить в себя власть, которую использует мать, чтобы остановить ребенка, бегущего наперерез мчащемуся автомобилю; или IBM для увеличения своих прибылей; или диктатор, Маркес или Норьега, для обогащения своей
35

семьи и близких друзей; или католическая церковь для создания политической оппозиции, выступающей против применения средств контрацепции; или китайская военщина для подавления студенческого восстания.
В своем самом неприкрытом виде власть использует насилие, богатство и знание (в самом широком смысле), чтобы заставить людей действовать определенным образом.
Взяв за "точку отсчета" эту триаду, мы сможем проанализировать власть в совершенно чистом виде и яснее понять, как власть контролирует наше поведение от рождения до смерти. Только поняв это, мы сможем идентифицировать и трансформировать устаревшие структуры власти, которые угрожают нашему будущему.

ВЫСОКОКАЧЕСТВЕННАЯ ВЛАСТЬ

Самые распространенные предположения, касающиеся власти, по крайней мере в западной культуре, подразумевают, что она - вопрос количества. Но хотя некоторые из нас, это очевидно, обладают меньшей властью, чем другие, этот подход игнорирует то, что сейчас может быть важнейшим фактором из всех, - ее качество.
Власть бывает разного ранга и у некоторых ее видов, несомненно, низкая детонация. В горячих битвах, которые вскоре пронесутся по нашим школам, больницам, деловому миру, профсоюзам и правительствам, те, кто поймет "качество", получат стратегическое преимущество.
Не подлежит сомнению, что насилие - воплощенное в ноже уличного грабителя или ядерной ракете - может дать пугающие результаты. Тень насилия, или силы, запечатленная в законе, стоит за каждым действием правительства, и, в итоге, любое правительство полагается на солдат и полицию в деле придания силы своей воле. Эта вездесущая и необходимая угроза официального насилия в обществе помогает поддерживать систему в рабочем состоянии, обеспечивая рядовые контракты в области бизнеса применением силы или угрозой такового, снижая уровень преступ-
36

ности, создавая механизм для мирного решения разногласий. Парадоксально, но эта завуалированная угроза насилия дает возможность сделать ежедневную жизнь ненасильственной.
Но насилие в целом наталкивается на серьезные препятствия. Прежде всего оно подстрекает нас носить с собой баллончик с "мейсом"* или запускать гонку вооружений, которая увеличивает степень риска для всех. Даже когда оно "срабатывает", насилие порождает сопротивление. Жертвы и уцелевшие ждут первого удобного случая, чтобы нанести ответный удар.
Главная слабость грубой силы кроется в ее абсолютной негибкости. Насилие может быть использовано лишь для наказания. Если быть кратким, оно - низкокачественная власть.
Богатство - более удобный инструмент власти. Сила толстого бумажника значительно многостороннее. Вместо просто запугивания или наказания он может предложить превосходно градуированные награды - выплаты и вознаграждения деньгами или чем-то подобным. Богатство может использоваться как в позитивном, так и в негативном плане. Оно, следовательно, значительно гибче силы. Богатство - власть среднего качества.
Однако самую высококачественную власть дает применение знаний. Актер Шон Коннери в кинофильме, действие которого разворачивается на Кубе в период диктатуры Батисты, играет британского наемника. В одной незабываемой сцене военачальник тирана говорит: "Майор, назовите ваше любимое оружие, и я вам его предоставлю". На что Коннери отвечает: "Мозги"6.
Власть высокого качества - это не просто возможность дать затрещину. Не просто возможность сделать по-своему, принудить других делать то, что хочется вам, даже если они предпочитают иное. Высококачественная власть предполагает значительно большее. Она предполагает эффективность - достижение цели с минимальными источниками власти. Знания часто могут использоваться для того, чтобы заставить другую сторону полюбить вашу последовательность операций при выполнении действия. Они могут даже убедить человека в том, что он сам придумал эту последовательность.
Следовательно, именно знание - самое многостороннее из трех основных источников управления в обществе - производит то,
* Мейс - газ нервного и слезоточивого действия. - Примеч. пер.
37

что высшие военные чины в Пентагоне любят называть "самым главным оружием рядового". Оно может быть применено для наказания, вознаграждения, убеждения и даже изменения. Оно может превратить врага в союзника. Лучше всего то, что, обладая верными знаниями, можно, в первую очередь, обойти нежелательные ситуации, а также избежать излишних трат сил и средств.
Знание также служит для приумножения богатства и силы. Оно может использоваться для роста имеющихся в распоряжении сил и богатства или, наоборот, снизить их, если это необходимо для достижения данной цели. В любом случае оно увеличивает эффективность, позволяя, если проводить аналогию с картами, тратить меньше "фишек" власти, открывая карты во время игры.
Конечно, максимальная власть доступна тем, кто в должном месте способен применить все три инструмента, искусно сочетая их друг с другом, чередуя угрозу наказания и обещание награды с убеждением и быстрым пониманием. По-настоящему квалифицированные игроки во власть интуитивно (иногда они хорошо обучены этому) знают, как использовать и соотносить ресурсы власти.
Следовательно, чтобы оценить соперников в конфликте, связанном с властью, - будь то переговоры или война - полезно вычислить, кто имеет доступ к инструментам власти и к каким именно.
Знание, насилие, богатство и взаимоотношения между ними определяют власть в обществе. Ф. Бэкон ставил знак равенства между знанием и властью, но он не акцентировал внимания на его качестве или на решающих связях с другими основными источниками социального господства. До сих пор никто не мог предвидеть современных революционных изменений во взаимоотношениях этих трех источников власти.

ОДИН МИЛЛИОН ПРЕДПОЛОЖЕНИЙ

Революция охватывает современный постбэконовский мир. Ни один гений прошлого - ни Сан-цу, ни Макиавелли, ни сам Бэкон - не мог представить сегодняшней глубочайшей мета-
38

морфозы власти: и сила, и богатство стали поразительно зависеть от знания*.
До недавнего времени боевая мощь полагалась на силу кулака. Сегодня военная мощь практически полностью полагается на "концентрированный разум" - знания, воплощенные в оружии и технологиях наблюдения. Современные вооружения - от спутников до подводных лодок - создаются из информационно насыщенных электронных компонентов. Истребитель в наши дни - это летающий компьютер. Даже "глупые" виды оружия производятся сейчас при помощи суперумных компьютеров и электронных чипов.
Военные, выберем лишь один пример, применяют компьютерные знания - "системы обнаружения" - в противоракетной обороне. С тех пор как дозвуковые ракеты развивают скорость около 300 метров в секунду, эффективные защитные системы должны реагировать, скажем, через одну стотысячную долю секунды. Но экспертные системы в состоянии принять от 10 тыс. до 100 тыс. шаблонов, заложенных компьютерщиками. Машина должна просканировать, взвесить и соотнести эти шаблоны и затем решить, как реагировать на угрозу7. Так, Агентство по исследованию передовых оборонных проектов при Пентагоне, по данным журнала "Defence Sience", поставило перспективной целью конструирование системы, которая может сделать "один миллион логических предположений в секунду". Логика, заключение, эпистемология - проще говоря, умственная работа, человеческая и машинная - сегодня непременное условие военной мощи.
Практически деловым клише стало высказывание: богатство все больше зависит от научных кадров. Развитая экономика не продержалась бы и 30 секунд без компьютеров, новых сложных производств, интеграции множества разнообразных (и постоянно меняющихся) технологий, без демассификации рынков, которая продолжает идти семимильными шагами, без того количества и качества информации, которые необходимы, чтобы система производила материальные ценности. К тому же мы находимся лишь в начале процесса "информатизации". Наши лучшие компьютеры и системы автоматизированного проектирования и автоматизи-
* Смещение во власти означает переход власти. Метаморфозы власти - это глубокие изменения в самой природе власти. - Примеч. автора.
39

рованного производства все еще сравнимы по примитивности с каменными топорами.
Знания сами по себе, следовательно, оказываются не только источником самой высококачественной власти, но также важнейшим компонентом силы и богатства. Другими словами, знание перестало быть приложением к власти денег и власти силы, знание стало их сущностью. Оно, по сути, их предельный усилитель. Это - ключ к пониманию грядущих метаморфоз власти, и это объясняет, почему битва за контроль над знаниями и средствами коммуникации разгорается на всем мировом пространстве.

ФАКТЫ, ЛОЖЬ И ПРАВДА

Знания и система коммуникаций не антисептики власти, и они не нейтральны по отношению к ней. В сущности, каждый "факт", используемый в бизнесе, политической жизни или повседневных человеческих отношениях, вытекает из других "фактов" или предположений, которые были сформированы, умышленно или нет, существовавшей раньше структурой власти. Каждый "факт", таким образом, имеет историю, связанную с властью, и "будущее", т.е. воздействие, сильное или слабое, на поведение власти в будущем.
Спорные факты и то, что фактами вообще не является, - в равной степени продукты и оружие в происходящих в обществе конфликтах, связанных с властью. Фальшивые факты и ложь, как и "правдивые" факты, научные "законы" и принимаемые религиозные "истины", являются "снаряжением" в продолжающейся игре вокруг власти, а сами по себе - формами знания, если уж использовать здесь этот термин.
Естественно, существует столько же определений знания, сколько и людей, считающих себя знающими. Ситуация осложняется, когда таким словам, как "знаки", "символы" и "образность", придаются сугубо технические значения. И путаница усиливается, когда мы обнаруживаем, что известное определение "информации", которое дали К. Шеннон и В. Уивер, помогавшие в создании инфор-
40

мационной науки, хотя и пригодно для использования в технологических целях, не имеет ничего общего с семантическим значением или "сутью" коммуникации.
На последующих страницах термин "данные" будет означать более или менее несвязные "факты"; "информация" - данные, разбитые на категории, классификационные схемы и т.п., а под знанием будет иметься в виду информация, откристаллизованная в общих утверждениях. Но во избежание скучного повторения все эти термины могут порой взаимозаменяться.
Чтобы избежать зыбучих песков дефиниций, пусть даже за счет потери гибкости, в последующем термин "знание" будет даваться в расширенном смысле. Он будет охватывать или относить к определенным категориям информацию, данные, представления и образы, а также подходы, ценности и прочие символические продукты общества, независимо от того, "истинны" они, "приблизительны" или "ложны".
Все вышеперечисленное применяется или подтасовывается рвущимися к власти, и так было всегда. Средства передачи знания - средства коммуникации - в свою очередь придают форму сообщениям, проходящим через них. Термин "знание", следовательно, будет включать в себя и все это тоже.

ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ РАЗЛИЧИЕ

Кроме того, что знание обладает огромной гибкостью, у него есть и другие важные характеристики, которые делают его фундаментально отличным от менее значимых источников власти в завтрашнем мире.
Так, сила ограничена во всем, что касается практического применения. Существует предел приложения сил, если мы не хотим разрушить то, что должны заставить капитулировать или защитить. Это же верно и для богатства. Не все можно купить за деньги, и в определенный момент даже самый толстый кошелек истощается.
Знания же, напротив, - нет. Мы можем накопить их еще больше.
41

Греческий философ Зенон Илийский указывал, что если путешественник каждый день будет проходить полпути до места назначения, то он никогда не достигнет конечного пункта, поскольку всегда будет оставаться другая половина пути. Рассуждая таким образом, мы не в состоянии достичь конечного знания о чем-либо, но мы всегда можем приблизиться еще на один шаг к полному пониманию любого явления. Знание, по крайней мере в принципе, может бесконечно расширяться.
Знание изначально отличается и от силы, и от денег, потому что, как правило, если я использую пистолет, вы не можете применить его одновременно со мной. Если вы тратите доллар, я не могу потратить тот же доллар в тот же самый момент времени.
Однако мы можем использовать одно знание как "за", так и "против" друг друга, - и этот процесс может расширить знание. В отличие от пуль и бюджетов знание не может быть израсходовано. Одно это говорит нам о том, что правила игры за власть, связанную со знаниями, разительно отличаются от правил, на которые полагаются те, кто применяет силу и богатство для осуществления своей воли.
Наконец, решающее различие между насилием, богатством и знанием, раз уж мы наперегонки мчимся в то, что было названо информационным веком, в том, что и сила, и богатство, по определению, являются собственностью могущественных и состоятельных. Поистине революционная характеристика знания заключается в том, что им могут обладать также слабые и бедные.
Знание - самый демократичный источник власти.
Это делает его постоянной угрозой власть имущим, даже если они используют его для укрепления собственного могущества. Это также объясняет, почему каждый обладающий властью - от семейного патриарха до президента компании или премьер-министра страны - хочет контролировать количество, качество и распределение знаний внутри своего владения.
Понятие триады власти ведет к удивительному парадоксу.
По крайней мере последние 300 лет основная политическая борьба внутри всех индустриализованных стран разворачивалась вокруг богатства. Кто что получит? Термины "левые" и "правые", "капиталист" и "социалист" опирались на этот фундаментальный вопрос.
Как оказалось, несмотря на значительную неравномерность распределения жизненных благ в мире, с кровью поделенных между богатыми и бедными, эта неравномерность была и остается наименьшей по сравнению с другими источниками земной власти. Какая бы пропасть ни разделяла миллионера и нищего, значительно более глубокая пропасть лежит между вооруженным и безоружным и невеждой и образованным человеком.
Сегодня в быстроменяющихся богатых странах, несмотря на несправедливое распределение доходов и благ, грядущая борьба за доминирование будет все больше и больше превращаться в сражение за распределение и доступ к знаниям.
Пока мы не поймем, как и к кому уплывают знания, мы не сможем ни защититься от злоупотреблений властью, ни создать лучшее, более демократичное общество, которое сулят нам технологии дня завтрашнего.
Контроль над знаниями - вот суть будущей всемирной битвы за власть во всех институтах человечества.
В следующих главах мы посмотрим, как эти изменения в самой природе власти революционизируют отношения в мире бизнеса. Мы проследим новую траекторию власти от трансформации капитала до роста конфликтов между "наукоемкими" и "не требующими образования" направлениями коммерции, от электронного супермаркета до подъема семейного бизнеса и появления потрясающих новых организационных форм. Параллельно кардинальным трансформациям в деловом мире и экономике идут поразительные изменения в политике, средствах массовой информации и мировой индустрии шпионажа. В конце концов, мы увидим, как современные громадные, ломающие все на своем пути смещения во власти повлияют на нации, влачащие убогое существование, на государства, сохраняющие социалистический строй, на будущее Соединенных Штатов, Европы и Японии. Происходящие в настоящий момент метаморфозы власти трансформируют их всех.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ЖИЗНЬ В СУПЕРСИМВОЛИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКЕ

3. ЗА ФАСАДОМ ВЕКА ВНЕЗАПНОГО ИЗМЕНЕНИЯ

Бизнес может давать продукты и прибыли. Но трудно избавиться от подозрения, что он также становится популярной формой театра. Как и в театре, здесь есть свои герои, злодеи, драма и - все в большей и большей степени - свои звезды.
Имена воротил бизнеса мелькают на страницах газет и журналов, как и имена голливудских знаменитостей. Окруженные рекламой, знающие все об искусстве самоподачи, персонажи типа Дональда Трампа и Ли Якокка стали живыми символами корпоративной власти. Их лица появляются в сатирических комиксах1. Они (и их авторы) запускают в печать бестселлеры. Оба этих человека упоминались или, вероятно, сами устроили так, чтобы быть упомянутыми как потенциальные кандидаты на президентское кресло Соединенных Штатов. Бизнес вошел в век Внезапного Изменения.
И в прошлом были свои звезды делового мира, но сам контекст положения звезды сегодня другой. Этот показной, очаровывающий блеск, приобретенный бизнесом, является внешним аспектом новой экономики, в котором информация (включая все - от научных исследований до рекламных трюков) играет растущую роль. То, что происходит сегодня, - это возвышение новой "системы создания материальных ценностей", которое несет с собой драматические изменения в распределение власти.
Новая система создания материальных ценностей целиком и полностью зависит от мгновенной связи и распространения дан-
44

ных, идей, символов и символизма. Это, как мы поймем, экономика суперсимволов в прямом смысле слова.
Ее приход является трансформирующим. Он (как некоторые с запозданием настаивают) не примета "де-индустриализации", "выдалбливания" или распада экономики, а прыжок к революционной системе производства. С этой новой системой мы делаем гигантский шаг от массового производства к росту производства по индивидуальным заказам, от массового рынка и распределения к рынку с нишами и микромаркетингу, от монополистической корпорации к новым организационным формам, от масштабов государства к операциям, которые и локальны, и глобальны одновременно, и от пролетариата к "когнитариату"*.
Столкновение между силами, выступающими за эту новую систему создания материальных ценностей, и защитниками старой индустриальной системы и есть доминирующий экономический конфликт нашего времени, несравнимый по исторической значимости с борьбой между капитализмом и коммунизмом или между Соединенными Штатами, Европой и Японией.
Переход от экономики "фабричных труб" к экономике, базирующейся на компьютерах, требует массового перемещения власти. Волна финансового и промышленного реструктурирования, которая идет вперед через мир корпораций, вынося на поверхность новых лидеров, вполне объяснима: компании отчаянно пытаются приспособиться к новым условиям.
Поглощения, рейды**, приобретения***, выкупы на основе левереджа****, обратные покупки корпораций заполнили в 80-х годах полосы финансовых газет, причем в заголовках назывались не только фирмы из Соединенных Штатов, но и многочисленные зарубежные компании, несмотря на легальные и другие запреты. которые ограничивали "недружественные" поглощения в таких странах, как Западная Германия, Италия и Голландия2.
Было бы преувеличением сказать, что все эти дикие выходки на Уолл-стрит и метания из стороны в сторону разных компаний
* От cognition (англ.) - познавательная способность; знание; познание. ** Рейд ("налет") - решительная попытка профессионалов понизить рыночную цену акций. - Примеч. пер.
*** Приобретение - общепринятый термин, означающий поглощение одной компании другой. - Примеч. пер.
**** Выкуп на основе левереджа - ситуация, когда большая часть цены покупки оплачивается за счет заемных средств. - Примеч. пер.
45

по всему миру - прямые проявления перехода к новому виду экономики. Обсуждение налогов, интеграция Европы, финансовая либерализация, старомодная жадность и другие факторы - все играет роль. В действительности люди, подобные Трампу и Якокка, если и представляют что-то, так это прошлое; они - не провозвестники нового. Успешное лоббирование Вашингтона в целях спасения терпящего крах авторынка, претензия Якокка на славу, светящееся имя на сверкающих небоскребах и казино вряд ли делают кого-то революционером в бизнесе.
В революционный период выползают на свет различные, порой странные виды представителей флоры и фауны - архаисты, эксцентрики, сравнимые с гончими рекламные агенты, святые, обманщики вместе с провидцами и подлинными революционерами.
За всей этой суматохой, рефинансированием и реорганизациями возникает новая структура. Мы являемся свидетелями изменения в структуре бизнеса в начале перемещения власти от "денег "фабричных труб"" к тому, что может быть названо "суперсимволическими деньгами". Этот процесс мы исследуем позже.
Такое широкое реструктурирование необходимо, поскольку вся система создания материальных ценностей, направляемая давлением конкуренции, переходит на следующий уровень развития. Следовательно, представить неистовый захват власти конца 80-х годов просто как выражение чьей-то личной или первородной жадности значило бы упустить из виду более глобальное измерение.
Новая экономика щедро наградила тех, кто раньше других заметил ее пришествие. В эру "фабричных труб" любой список состоятельнейших людей планеты возглавлялся автомобильными магнатами, сталелитейными и железнодорожными баронами, нефтяными королями и финансистами, совокупное богатство которых основывалось, в конечном счете, на организации дешевой рабочей силы, сырья и производства, другими словами, на аппаратном обеспечении и оснащении3.
Последний же перечень 10 богатейших американских миллиардеров, опубликованный журналом "Forbes", насчитывает семь человек, успех которым создали средства массовой информации, коммуникации и компьютеры, т.е. программное обеспечение и
46

обслуживание, а не аппаратное обеспечение производства. Они представители того, что японцы называют новой "софтономикой". Приступы слияний, новые владельцы, лишения прав - это один аспект перехода к новой экономике. Сегодня компании пытаются отразить эту атаку или сделать стоящие приобретения и прилагают отчаянные усилия, чтобы справиться с информационно-технологической революцией, реструктурированием рынков и прочими изменениями. Таких потрясений деловой мир не знал с времен индустриальной революции.
КОММАНДОС ДЕЛОВОГО МИРА
Столь глубокое реструктурирование не обходится без страданий и конфронтации. Как и в начале индустриальной революции, миллионы обнаруживают, что их доходы находятся под угрозой, методы их работы устарели, будущее - неопределенно, а их влияние снижается.
Инвесторы, менеджеры и рабочие ввергаются в беспорядочные конфликты. Возникают странные альянсы. Изобретаются новые виды борьбы. В прошлом рабочие профсоюзы влияли на власть забастовками или угрозой их проведения. Сегодня (в дополнение к этому) они нанимают банкиров, занимающихся инвестициями, адвокатов и экспертов по налогам - поставщиков специализированных знаний, - надеясь стать частью реструктурированной системы, а не ее жертвой4. Менеджеры, пытающиеся помешать вступлению во власть новых лиц или выкупить свои собственные фирмы, как и инвесторы, ищущие пути получения прибылей от такого рода сдвигов, все сильнее и сильнее зависят от своевременной информации. Знание служит оружием в этой битве за власть, которая идет рука об руку с появлением экономики суперсимволов.
Это же относится к возможности влиять на средства массовой информации - и таким образом формировать то, что знают другие (или думают, что знают). В такой изменчивой обстановке яркие личности, искусно манипулирующие символами, имеют определенное преимущество. Во Франции изображением антрепренера
47

в миниатюре является Бернар Тапи, который заявляет, что создал и лично управляет бизнесом с годовым доходом в 1 млрд. долл. У него есть собственное телешоу. В Англии Ричард Бренсон, основатель Группы "Вирджин", бьет рекорды скорости на быстроходных катерах и, по словам журнала "Fortyne", наслаждается "известностью, какая некогда была доступна лишь рок-звездам и членам королевской семьи".
С разрушением старой системы безликие бюрократы, управлявшие ею, сметаются партизанской армией склонных к риску инвесторов, организаторов и менеджеров, многие из которых - индивидуалисты - антибюрократы, все они обладают навыками либо добывать знания (иногда нелегально), либо управлять их распространением.
Приход новой системы создания материальных ценностей меняет и власть, и ее стиль. Необходимо просто сравнить темпераменты, скажем, Джона де Бутса, медленного серьезного человека, управлявшего Американской телефонной и телеграфной компанией (AT&T) в 70-х, перед тем как она разорилась, и Уильяма Макгоуна, который разрушил монополию AT&T и создал для конкуренции с ней MCI Communication Corporation. Нетерпеливый и не признающий авторитетов, сын члена железнодорожного профсоюза, Макгоун начинал с розничной торговли кошельками из крокодиловой кожи, создал "подъемные" фонды в помощь голливудским продюсерам Майку Тодцу и Джорджу Скурасу, когда они задумали широкоэкранную версию фильма "Оклахома!", основал небольшую фирму, занимавшуюся государственными заказами в области обороны, а затем победил AT&T.
Или сравните осторожного и предусмотрительного "государственного деятеля от бизнеса", который управлял Дженерал Электрик десятилетие или два, с Джеком Вэлчем, заслужившим прозвище Нейтронный Джек, поскольку он разорвал этого гиганта и придал ему новую форму.
Смена стиля отражает потребности изменения. Для выполнения задачи выжить в условиях экономики суперсимволов, стоящей перед реструктурированными компаниями и целыми отраслями промышленности, не подходят педантичные, мелочные бюрократы, стремящиеся "сохранить лицо". Это работа для индивидуалистов, радикалов, людей, не знающих пощады, даже эксцент-
48

пиков - своего рода коммандос делового мира, мужчин, если продолжать параллель, готовых на штурм любых высот ради захвата власти.
Уже говорилось, что современные, склонные к риску антрепренеры и дельцы имеют сходство с "разбойными баронами", которые возводили фундамент экономики "фабричных труб". Современный век Внезапного Изменения рождает ассоциации с Золотым веком, наступившим сразу по окончании американской гражданской войны5. Тогда тоже был период фундаментальной реорганизации, последовавшей за разгромом аграрного рабовладения набирающими обороты силами промышленного Севера. То была эпоха ненасытного потребления, политической коррупции, дикого расточительства, финансовых растрат и спекуляций, эпоха, олицетворенная в гигантах, подобных "Командору" Вандербильту, "Бриллиантовому Джиму" Брэди, "Держу пари на миллион" Гейтсу. Из этой эры - эры гонений на профсоюзы и презрения к бедности - вырвался имевший решающее значение взрыв экономического развития, который толкнул Америку в настоящий индустриальный век.
Но поскольку сегодняшнее новое племя скорее пираты, чем бюрократы, его представители могут быть названы "электронными пиратами". Власть, которую они захватили, зависит от сложных данных, информации, ноу-хау, а не от мешков с деньгами.
Калифорнийский финансист Роберт Вейнгартен I, описывая процесс захвата корпораций, говорит: "Сначала вы должны вывести на экран компьютера список ваших критериев. Потом ищете цель - компанию, им отвечающую, ищете, пробиваясь вашим списком сквозь различные базы данных, пока не идентифицируете цель. Что вы делаете в последнюю очередь? Созываете пресс-конференцию. Итак, вы начинаете с компьютера, а заканчиваете средствами массовой информации.
В промежутке между ними, - добавляет он, - вы приглашаете толпу узких специалистов различных областей знаний - адвокатов по налогам, уполномоченных военных стратегов, моделирующих математиков, советников по инвестициям и экспертов по связям с широкой общественностью, большинство из которых также сильно зависят от компьютеров, факсимильной техники, телекоммуникаций и средств массовой информации.
49

В наши дни очень часто возможность заключить сделку зависит от знаний больше, чем от выложенных на стол долларов. На определенном уровне проще добыть деньги, чем нужное ноу-хау. Знания - вот настоящий рычаг власти"6.
Реорганизации, приход новых хозяев, бросая вызов власти, порождают глубокую драму, а следовательно, героев и злодеев. Такие имена, как Карл Айкин и Т. Бун Пикенс, известны всему миру. Вспыхивают междоусобицы. Стив Джобе, сооснователь Apple Computer, когда-то мальчик, восхищавшийся американской промышленностью, сложил с себя полномочия после "государственного переворота" в корпорации, осуществленного Джоном Скули, несмотря на то что Джобе владел огромным количеством акций компании. Якокка продолжает бесконечную борьбу против Генри Форда II7. Роджер Смит из General Motors стал персонажем сатирического фильма "Роджер и Я" и был публично растоптан Россом Пьеро, компьютерным миллионером, компанией которого завладел Смит8. Этот перечень пополняется ежедневно.
Воображать, что переход корпораций из рук в руки - явление чисто американское, артефакт неадекватного регулирования на Уолл-стрит, значит упустить более глубокий смысл. В Британии Роберт "Малыш" Роуленд ожесточенно сражался за контроль над универсальным магазином Харродз, а сэр Джеймс Голдсмит, могущественный, пресыщенный финансист, нанес удар весом в 21 млрд. долл. по ВАТ Industris PLC. Карло де Бенедетти, глава "Оливетти", борется с Джанни Агнелли, представителем империи "Фиат", и il salotto buono* - внутренней группой, за которой закрепилась промышленная власть в Италии - и шокирует всю Европу притязанием на управление Брюссельским бельгийским генеральным обществом, группой, контролирующей треть национальной экономики9.
Французская компьютерная фирма Groupe Bull присматривается к управлению компьютерным предприятием "Zenith" в Соединенных Штатах. Группа "Виктория" вступила во владение Colonia Versicherung A.J., второй по величине страховой компанией в Германии, а Дрезденский банк выкупил Французский международный инвестиционный банк10.
* Il salotto buono (итал.) - высшие слои, "цвет" итальянского делового мира. - Примеч. пер.
50

В Испании, где драма частенько оборачивается мелодрамой, общественность была приглашена посмотреть на то, что "Financial Times" назвала "вероятно, самым приковывающим внимание... но, в конечном счете, безвкусным представлением за последние десятилетия", битву, подобную взрыву, между "прекрасными" и "удачными родственниками" - старыми и новыми деньгами11.
В этой битве за контроль над тремя крупнейшими банками страны и относящимся к ним промышленным империям Альберто Кортина и его кузен Альберто Алькосер схлестнулись с Марио Конде, блестящим ловким адвокатом, который захватил контроль над Испанским кредитным банком и пытался слить его с Центральным банком, также крупнейшим в стране. Сражение перекочевало на страницы "желтой" прессы с порноуклоном, когда один из Альберто влюбился в 28-летнюю маркизу и была растиражирована ее фотография в ночном клубе в мини-юбке без нижнего белья.
В конце концов, великое слияние, разрекламированное испанским премьер-министром как, "вероятно, событие века в экономике", разлетелось вдребезги, оставив Конде бороться за выживание в своем собственном банке.
Все это - захватывающая пища для средств массовой информации, но международный характер явления говорит нам, что это ведет к чему-то большему, чем внезапное изменение, алчность и местные неудачи в регулировании. Как мы увидим, в данный момент происходит нечто более серьезное. Власть смещается сразу на сотне фронтов. Сама природа власти - отношения силы, богатства и знаний - изменяется, так как мы переходим к суперсимволической экономике.
ДЕЙЛ КАРНЕГИ И ХАН АТТИЛА
Неудивительно, что даже находчивые руководители выглядят смущенными. Некоторые бросаются читать книги о том, как действовать, с глупыми названиями типа "Секреты господства хана Аттилы". Другие внимательно перелистывают мистические трак-
51

таты. Некоторые следуют указаниям Дейла Карнеги, как влиять на людей, кто-то посещает семинары по тактике ведения переговоров, будто власть зависит только от психологии и тактических маневров.
Другие еще оплакивают в душе присутствие власти в своих фирмах, сетуя, что игра во власть в корне плоха и является расточительным отклонением от движения к прибыли. Они говорят об энергии, растраченной в мелких стычках за личное господство, и ненужных людях, которым платили жаждущие власти строители империй. Смятение усиливается, когда многие из тех, кто обладает эффективной властью, мягко отрицают принадлежность к ней.
Это замешательство понятно. Экономисты свободного рынка, такие как М. Фридман, склонные изображать экономику как безличную машину спроса и предложения, игнорируют роль власти в создании материальных ценностей и прибыли. Или они слепо полагают, что все сражения за власть не затрагивают экономику?
Эта тенденция - не учитывать важность власти в деле получения прибылей - не ограничивается консервативными идеологиями. Одной из самых почитаемых книг в университетах Соединенных Штатов является "Экономика" Поля Самуэльсона и Вильяма Нордхауса. Ее последнее издание содержит индекс, занимающий 28 страниц непростого для чтения печатного текста. В этом индексе слово "власть" нигде не упоминается.
(Среди знаменитых, но недальновидных по отношению к власти американских экономистов исключением был лишь Дж. Гелбрейт, который, безотносительно, согласен кто-то с другими его взглядами или нет, последовательно пытался ввести фактор власти в уравнение экономики.)
Радикальные экономисты много говорят о таких вещах, как чрезмерная власть бизнеса в деле формирования потребительских желаний, о власти монополий и олигополии на фиксирование цен. Они атакуют корпоративное лоббирование, финансирование корпорациями политических кампаний и сомнительные методы, которые иногда используются в интересах корпораций и препятствуют урегулированию вопросов, связанных со здоровьем и безопасностью рабочих, окружающей средой, прогрессивным налогообложением и т.п.
52

Но на более глубоком уровне даже активисты, мучимые идеей ограничения власти бизнеса, ошибаются или недооценивают ее роль в экономике (как положительную, так и отрицательную), и создается впечатление, что они сами не понимают, что власть проходит через потрясающую трансформацию.
За высокой стеной критики скрывается невысказанная мысль о том, что власть - все-таки посторонний фактор для производства и прибыли, а злоупотребления властью предприятиями - капиталистический феномен. Более пристальный взгляд на современные метаморфозы власти показывает нам, что фактор власти присущ всем экономикам.
Не только чрезмерные или нажитые нечестным путем деньги, но все прибыли частично (и иногда в значительной степени) определяются скорее властью, чем эффективностью производства. (Даже самая нерентабельная и непроизводительная фирма может получить доход, если она способна навязать свои условия рабочим, поставщикам, дистрибьюторам и потребителям.) Власть - неизбежная часть процесса производства, и это - истина для всех экономических систем, капиталистических, социалистических и вообще каких бы то ни было.
Даже в обычные времена производство требует частого установления новых и разрушения старых властных взаимоотношений или же их постоянного регулирования. Но современный период - особый. Усиливающаяся конкуренция и ускоряющиеся изменения требуют непрерывных инноваций. Каждая попытка нововведений разжигает сопротивление и новые конфликты в сфере власти. Но в сегодняшней революционной обстановке, когда разные системы создания материальных ценностей вступают в противоречие, косметических исправлений уже недостаточно. Конфликты, связанные с властью, обретают новую интенсивность. Поскольку компании становятся все больше и больше взаимозависимы, сдвиг власти в одной фирме часто откликается изменениями где-то еще.
Усиление конкурентной глобальной экономики, базирующейся главным образом на знаниях, приводит к нагнетанию такого рода конфликтов и конфронтации. В результате фактор власти в бизнесе обретает все большее и большее значение не только для отдельных людей, но для каждой сферы предпринимательства, вызывая смещения во власти, которые часто сильнее влияют на
53

уровень дохода, чем дешевая рабочая сила, новые технологии, разумные экономические расчеты.
Сегодня от власти зависит очень многое - от бюджетных ассигнований до бюрократической структуры империи. Быстро растущее число конфликтов вокруг карьерных продвижений и вопросов найма, передислокации заводов, ввода новой техники и видов продукции, трансфертного ценообразования, требований к отчетности, учета издержек и стандартов финансовой отчетности - все это повлечет за собой новые сражения и перемещения во властных кругах.
ТАЙНАЯ МИССИЯ КОНСУЛЬТАНТА12
Итальянский психолог М. С. Палаззоли, группа которого изучала крупные организации, описывает следующий случай. Два человека совместно владели группой фабрик. Президент нанял психолога-консультанта под предлогом необходимости повышения производительности. Сообщив ему, что моральный уровень занятых низок, он поощрял консультанта в проведении широкого интервьюирования. Его целью было выяснить, почему работники раздражены, испытывают злобу и зависть.
Вице-президент и совладелец (30% против 70% президента) выразил скептическое отношение к проекту. Президент ответил, что сейчас многие обращаются к помощи психолога-консультанта.
Анализ, проведенный группой Палаззоли, показал, что взаимоотношения внутри власти напоминают змеиную яму или сумасшедший дом. Официальным заданием консультанта было повысить производительность. Но его истинная задача была иной. В действительности президент и вице-президент были на ножах друг с другом и президент искал союзника.
Палаззоли пишет: "Тайной целью президента был контроль над всей компанией, включая производство и продажу [которые находились главным образом в ведении вице-президента и партнера], и он пытался получить его при помощи психолога... Тайным намерением вице-президента было доказать свое превосход-
54

ство и продемонстрировать, что он более компетентен в технических вопросах, а его личные качества больше соответствуют командной роли".
Этот случай типичен. Фактически весь бизнес, крупный и малый, играет на "поле власти", где все три ее основных инструмента - сила, богатство и знание - постоянно применяются в различных сочетаниях, чтобы регулировать или революционизировать взаимоотношения.
Это случай хронический, это почти "нормальный" властный конфликт. В грядущие десятилетия, когда яростно столкнутся две системы создания материальных ценностей, распространения глобализации и роста ставок, это нормальное соперничество займет место в ряду сражений за власть значительно более крупных, более дестабилизирующих, чем те, которые мы когда-либо видели.
Это не означает, что власть - единственная цель или что она - неизменный пирог, за раздел которого борются компании и отдельные личности, что взаимно честные отношения невозможны, что не может быть и речи о так называемых "обоюдовыгодных" сделках, что вся человеческая жизнь сводится скорее к "властным отношениям", чем к "денежным отношениям" по Марксу.
На фоне грядущих кардинальных смещений во власти перемены в управлении, владении фирмами и предприятиями, происходящие сегодня, покажутся незначительными. Грядущие изменения повлияют на все аспекты бизнеса, начиная со служебных отношений и влияния различных функциональных величин, таких как маркетинг, машиностроение, финансы, и заканчивая паутиной взаимоотношений между производителями и розничными торговцами, инвесторами и менеджерами.
Эти изменения будут сделаны людьми. Но инструментами выступят сила, богатство, знание и то, во что они преобразуются. Так, внутри делового мира, как и во всем огромном мире за его пределами, сила, богатство и знание, подобно древним мечу, драгоценному камню и зеркалу богини солнца Аматэрасу-омиками, остаются первичными инструментами власти. Если мы не поймем, как они меняются, то отправимся в экономическое забвение.
Но если бы дело было лишь в этом, бизнесмены - и мужчины, и женщины - испытали бы лишь период мучительных затруднений в личном и организационном плане. Но дело-то не только в
55

этом. Метаморфозы власти - это не просто передача власти. Это внезапное, резкое изменение в природе власти и ее составляющих - знаний, богатстве и силе.
Следовательно, дабы предвосхитить удар глубинных изменений, мы должны рассмотреть роль всех этих трех факторов. Прежде всего нам необходимо непредвзято взглянуть на роль насилия в мире коммерции, а затем мы рассмотрим, что же происходит с властью, которая зиждется на богатстве и знании.
4. СИЛА: КОМПОНЕНТ ЯКУДЗЫ
Он - знаменитость. Звезда в мировом бизнесе. Его свадьбы вызывают волны слухов. Его имя и пугает, и привлекает финансовое сообщество. Ему еще нет пятидесяти, он самоуверен и дерзок, очарователен и энергичен. Он - заядлый книгочей, который любит инкогнито в простом свитере бродить воскресенья напролет по Верхнему Истсайду в Манхэттене в поисках книжного магазина, в который можно было бы заглянуть. Он сталкивался лбами с некоторыми самыми могущественными вождями корпораций, попадал в передовицы деловых новостей и сам добился успеха, оцениваемого в 500 млн. долл.
Он также - нарушитель закона.
Более того, нарушенный им закон - не незначительное нарушение на фондовом рынке или конторское преступление. Это самый суровый из законов - запрещающий насилие.
Вот коротко его история.
После пожара в одном из компьютерных центров моей компании в близлежащем городе наши следователи пришли к заключению, что огонь возник по вине пьяного служащего. Беда заключалась в том, что у нас не было доказательств, которые удовлетворили бы суд, а местную полицию мы заинтересовать не могли. И даже если бы и могли, то для того чтобы дело сдвинулось с мертвой точки, потребовалась бы вечность.
56

Поэтому мы снабдили другого служащего скрытым магнитофоном и послали его в бар к подозреваемому. Тот не скрывался. Даже хвастал. Я не собирался рисковать. Сотрудник нашей службы безопасности провел с ним короткую беседу и пригрозил переломать ему ноги (и не только), если он не оставит работу в моей компании и немедленно не уберется из города.
Было ли это противозаконно? Конечно. Сделал бы я так снова? Несомненно! Следующий пожар по его вине мог унести жизни моих служащих. Мне что, ждать полицию и суд, чтобы посмотреть, что получится?
Эта история напоминает нам, что в каждом обществе существует то, что может быть названо "вторичной системой принуждения", которая действует на границах формальной, официальной системы законного принуждения. Но она также говорит нам, что под спокойной поверхностью бизнеса случаются вещи, о которых немногие хотят говорить.
Мы редко размышляем о власти как факторе, влияющем на коммерцию. Большинство из триллионов ежедневно совершаемых коммерческих сделок настолько свободны от всего, предполагающего насилие, настолько миролюбивы на поверхности, что мы нечасто удосуживаемся открыть глаза, чтобы увидеть, что может быть скрыто в глубине.
И все-таки те же три источника власти, которые обнаруживаются в семейной жизни, государстве и любом другом социальном институте, действуют и в бизнесе; и насилие, хотя мы и предпочитаем думать обратное, всегда присутствовало в экономике.
КРОВЬ И ЧИСТЫЕ ДЕНЬГИ
Использовать насилие для обогащения начали в тот самый день, когда первый воитель палеолита обрушил камень на маленькое животное.
Захват предшествовал созиданию.
Возможно, это просто случайность, но в "Тезаурусе Роджета", посвящающем 26 строк синонимам слова "заимствование"
57

и 29 строк слову "одалживание", синонимический ряд слова "захват" занимает 157 строк и включает не только такие понятия, как "похищать", "добиваться принуждением", "насильно увозить", но и "поимка", "колонизировать", "завоевывать", "киднепинг".
Сельскохозяйственная революция, начавшаяся около 10 тыс. лет назад, представляла собой драматический переход от захвата - посредством рыбной ловли, собирательства или охоты - к созданию материальных ценностей. Но даже сельское хозяйство погрязло в насилии.
Кнут и нож, дубинка и арапник были такими же важными частями аграрной экономики, как серп, коса и лопата.
До индустриальной революции, когда наши предки вырвались из рабской зависимости от почвы, весь мир был так же экономически неразвит, как беднейшие, наиболее страдающие от нехватки капитала страны сегодня. Не существовало "развитых" экономических систем, к которым можно было бы обратиться за миллиардными ссудами или помощью. Откуда же тогда пришли удачи, ставшие финансовой основой самых первых отраслей промышленности "фабричных труб"?
Многие из них возникли, прямо или косвенно, из мародерства, грабежа или пиратства... из хлыста рабовладельца... из покорения земель... разбоя... вымогательства... притеснения крестьянина лордом... принудительного труда индейцев на золотых и серебряных рудниках... огромных земельных наделов, розданных благодарными монархами своим воинам и генералам.
Эти кроваво-красные состояния стали розовыми, а позже - белоснежными, по мере перехода от отца к сыну и далее к внуку, через поколения. В конечном счете, на их базе возникли те первые литейные цеха, текстильные мануфактуры, корабельные верфи и часовые заводы, которые начали свой жизненный путь в конце XVI - начале XVII в.
Насилие продолжало иметь значение в производстве материальных ценностей на первых заводах и фабриках, где детей приковывали к станкам и избивали, женщин-рудокопов доводили до животного состояния и насиловали, а мужчинам покорность вбивалась палками.
58

НА ЗЕКАХ И ГОЛОВОРЕЗАХ
Применение силы для обогащения не закончилось с эрой парового двигателя. В XX в. насилие использовалось в поистине грандиозных масштабах.

В неизвестных лагерях в Советском Союзе, например в Воркуте, миллионы заключенных использовались как дешевая рабочая сила для заготовок и транспортировки леса, добычи руды. Сначала, пишет советский экономист В. Селюнин, лагеря были средствами подавления политической оппозиции революции 1917 г.; позже они стали "средствами решения чисто экономических задач"1. Гитлеровские заводы времен Второй мировой войны обслуживались рабской трудовой силой со всей Европы, производя военное снаряжение, химические вещества - и трупы. Зверское обращение с черным большинством в Южной Африке, против которого применялись полицейские собаки, дубинки и слезоточивый газ, было формой контроля над рабочей силой.
Каким только репрессиям ни подвергалось рабочее движение в Соединенных Штатах и других странах: от М. Макгвайра, пытавшегося организовать угольные битвы в Пенсильвании в 1870 г., до Рыцарей Труда; от бойни в Хеймаркете в 1886 г., ознаменовавшей начало кампании за 8-часовой рабочий день, до великой забастовки текстильщиков в Гастонии, Северная Каролина, в 1929 г. и побоища, состоявшегося в день памяти павших в гражданской войне (30 мая) на "Репаблик Стил" в Чикаго в 1937 г. Работодатели и полиция всегда пытались помешать организации профсоюзов.
Не так давно, в 30-годах, в Соединенных Штатах компании нанимали здоровенных парней для подавления забастовок или запугивания организаторов профсоюзов и их последователей. Гарри Беннет и его безымянные "бригады головорезов" обычно призывались, чтобы остудить головы, когда служащие компании "Форд" просили повышения зарплаты или угрожали организацией забастовки . Частенько мафия помогала работодателям "договориться" с по-боевому настроенными рабочими. Сегодня в Южной Корее многие компании учредили отряды под названием "Спаси компанию" для подавления забастовок и профсоюзного движения. На заводе фирмы "Моторола" в Сеуле насилие достигло такого уров-
59

ня, что двое рабочих облились бензином и подожгли себя в знак протеста против отказа фирмы признать профсоюз3.
Японские работодатели сразу после войны обращались к якудзе (аналог мафии), когда им надо было запугать профсоюзных активистов. И даже в современной Японии, несмотря на высочайшую стадию экономического развития, фактор якудзы не исчез окончательно.
Связанные с якудзой сокайа - хулиганы и головорезы в тяжелых ботинках - часто внезапно заявлялись на собрания акционеров японских корпораций, чтобы оказать давление или защитить администрацию4. В 1987 г. первое собрание держателей акций, последовавшее за приватизацией компании Nippon Telegraf and Telephon Company (NTT), было сорвано, когда вульгарно одетые сокайа обвинили директора в вымогательстве денег у его секретаря. Дюжина других вскочила на ноги, чтобы затянуть дискуссию. Один потребовал объяснения, почему он должен стоять в очереди в туалет. После того как представитель администрации принес ему извинения, он спросил, почему служащий NTT совершил непристойный акт. Под стоны аудитории он продолжал сыпать вопросами об утерянных долговых обязательствах стоимостью в несколько тысяч долларов и о прослушивании телефонных разговоров.
Сокайа продолжали бесчинствовать, намереваясь скорее сорвать работу, чем реформировать компанию, пока неожиданно в зале не появилась группа рослых крепких молодых людей. Сокайа тихо ретировались.
Не все преступления в мире бизнеса заканчиваются столь мирно. В Японии, например, Кацуо Кенджаку, хорошо известный менеджер инвестиционного фонда, связанного с якудзой, был найден в Осаке закатанным в бетон5. Якудза также глубоко замешана в спекуляциях с недвижимостью и поставке боевиков для запугивания постоянных жителей и владельцев маленьких магазинчиков, не желающих уступать место многоэтажным предприятиям. Эта тактика настолько известна, что послужила основанием для фильма "Возвращение женщины, определяющей размер судебных издержек", снятого в 1989 г. Джутсо Итами6.
Борьба за дорогостоящую недвижимость - причина и такого недавнего случая. Провал финансовой сделки привел к судебному процессу о мошенничестве. Американский юрист в То-
60

кио Чарльз Стивене из "Cordert Brothers", представлявший фирму из Соединенных Штатов, стал получать звонки с угрозами и был вынужден держать бейсбольную биту в своем рабочем столе в целях самообороны7.
Насилие в коммерческом полусвете порой принимает причудливые формы, особенно на рубежах индустрии развлечений. В Южной Корее местные кинодистрибьютеры пытались отпугнуть зрителей от кинотеатров, демонстрировавших американские фильмы, запуская туда змей8. Во Франции, когда инвесторы из Саудовской Аравии совместно с французским правительством строили Мираполис, парк развлечений стоимостью 100 млн. долл., их французские конкуренты насыпали песок в механизмы аттракционов (парк постигла неудача по другим причинам).
Японский саракин, как и официальные заимодавцы, опутавшие мир, иногда полагался на физическое "убеждение", чтобы принудить заемщиков выплачивать деньги по ростовщическим долговым обязательствам. И деньги тихо текут в крупные банки и финансовые институты9.
В Соединенных Штатах, как и во многих других странах, сила порой применяется, чтобы заткнуть рот "разоблачителям" корпораций - служащим, привлекающим внимание к спорным моментам в работе руководства.
Этим занималась Карен Силквуд. Она погибла в автокатастрофе после того, как заявила протест против торговли ее шефом ядерными материалами; и до сих пор, годы спустя после события, некоторые еще задаются вопросом, была ли та авария случайной. Многие считают, что Карен Силквуд была убита компанией10.
Конечно, эти драматичные случаи являются исключениями в странах с развитой экономикой. Повседневная рутина американского администратора с кипой распечаток в руках, японца, работающего на телефоне, или продавца, расставляющего образцы товаров на прилавке, так далека от любого намека на насилие, что даже упоминание о нем вызывает скептические взгляды.
Но просто исходя из того, что большинство коммерческих сделок не несет прямого насилия, нельзя полагать, что оно исчезло.
На самом деле оно сдерживается; насилие сменило форму - и спряталось.
61

МОНОПОЛИЯ НА СИЛУ
Одна из причин того, что открытое корпорационное или деловое насилие столь редко сейчас, - это то, что на протяжении последних лет "контракт с ним не продлевается". Деловой мир "не производит" собственного насилия, он купил правительственные службы. В индустриальных странах государственное принуждение пришло на смену принуждению частному.
Монополизация силы - это первый шаг, который пытается сделать любое правительство, как только оно сформировано. Подчиненные ему солдаты и полиция - единственные, кому разрешено легально применять силу.
В некоторых странах государство в политическом плане контролируется корпорациями, поэтому грань между частной и общественной властью тонка как волос. Но старая марксистская идея, что государство не более чем "исполнительный комитет" власти правящих корпораций, не учитывает общеизвестного: политики все чаще действуют от своего собственного имени, нежели в интересах других.
Кроме того, марксисты полагали, что лишь капиталистические корпорации и правительства могут применить силу против безоружных рабочих. Так было до появления коммунистической полиции, в арсенале которой есть слезоточивый газ, брандспойты и более зловещее снаряжение. В начале 80-х годов в Польше она была брошена против профсоюзного движения Солидарность, а в Китае на площади Тяньаньмэнь устроила настоящее побоище студентов. Их методы не отличались от действий полиции и армии Пиночета в Чили или в любом другом яром антикоммунистическом государстве.
Взяв в свои защищенные броней руки технологии применения силы, пытаясь ликвидировать или контролировать все насилие, государство снижает уровень производства насилия корпорациями и другими институтами.
СКРЫТОЕ ОРУЖИЕ
Второй причиной, по которой прямая физическая агрессия кажется почти изжитой из повседневной деловой жизни, является возведение насилия в ранг закона.
62

Весь мир бизнеса, и капиталистический, и социалистический, зависит от закона. За каждым контрактом, каждым долговым обязательством, каждой закладной, каждой совместной сделкой, любой страховой политикой, любым дебетом или кредитом, в конечном счете, стоит сила закона.
За любым законом, хорошим или плохим, мы натыкаемся на ствол. Это лаконично выразил французский президент Шарль де Голль: "Закон должен иметь силу на своей стороне"11. Закон является очищенным насилием.
Так, когда одна компания возбуждает дело против другой, она просит государство применить силу закона в свою поддержку. Она ищет правительственных стволов, скрытых за пластами малопонятной бюрократической и судебной болтовни, чтобы именно они вынудили противника совершить определенные действия.
И абсолютно не случайно юристы корпораций в Соединенных Штатах нередко называются "стрелками по найму".
Обращения за помощью к закону (как отличный от прочих путь разрешения деловых противоречий) - справедливая мера силы в экономике. По данному критерию Соединенные Штаты обладают экономикой "полной силы". На сегодняшний день там существует 5,7 млн. коммерческих предприятий и 655 тысяч юристов - т. е. приблизительно один на каждые девять. Более тысячи гражданских исков мучительно тянутся местной судебной системой каждый день деловой жизни в году.
Американские бизнесмены любят громко жаловаться на незаконную близость японских деловых кругов и правительства. Хотя по иронии судьбы, когда доходит до улаживания противоречий, американцы, а не японцы стремятся к судебному разбирательству и вслед за этим призывают государственную власть вступиться за их интересы.
От мельчайшей коммерческой тяжбы до многомиллиардных судебных процессов (например, спор между "Pennzoil" и "Texaco") вокруг претензий на вступление во владение закон маскирует силу, которая, в конечном счете, подразумевает потенциальное применение насилия.
Корпоративные пожертвования на политические кампании могут рассматриваться как еще один закамуфлированный способ
63

принуждения правительства обнажить оружие в интересах компании или отрасли промышленности.
В Японии Хиромаса Энцой, глава Recruit Company, сбыл большое количество акций по цене ниже рыночной ведущим политикам правящей либерально-демократической партии. Его действия были столь откровенными, что привели общественность и прессу в ярость и вызвали отставку премьер-министра Нобори Такешита12. В этом скандале проскальзывают черты, сходные с более ранним случаем в корпоративной империи "Флик", что в Западной Германии. Должностные лица этого коммерческого предприятия учреждали нелегальные фонды в поддержку различных политических партий.
Японцы тратят более 60 млрд. долл. в год (эта сумма выше расходуемой на автомобили) в 14 500 кричаще освещенных "пачинко-залах", где они заняты игрой (пачинко): шарик из нержавеющей стали нужно провести через ряд препятствий к соответствующему отверстию. Победители получают призы, некоторые из них можно обменять на деньги. Как и игровые аркады в Соединенных Штатах, пачинко - бизнес, связанный с наличными, сформированный, как на заказ, для уклонения от налогов и отмывания денег. Преступные банды выкачивают средства из этих заведений якобы за охрану, иногда воюют между собой за контроль над наиболее прибыльными из них. Чтобы воспрепятствовать принятию закона, нацеленного открыть истинную отчетность для полиции, хозяева игорных заведений вливают приличные денежные суммы в обе ведущие партии13.
Финансируя кандидатов или политические партии, бизнес ожидает от них компенсации. В Соединенных Штатах, несмотря на непрерывные реформы и законы, регулирующие моменты, связанные с пожертвованиями на предвыборные кампании, каждая значительная отрасль промышленности создает фонды для одной или обеих партий, дабы купить, как минимум, право на то, чтобы их особая точка зрения была услышана. Постоянно изобретаются искусные методы - дутые гонорары за выступления, приобретение книг, не пользующихся спросом, "кредиты", обеспеченные недвижимостью, предоставление низкопроцентных займов, - чтобы ускользнуть или уклониться от ограничений, налагаемых законом.
64

Само существование государства создает тенденцию к непрямым, часто скрытым, перекрестным субсидиям и перекрестным штрафам в экономике. В конечном счете, действия государства в такой степени опираются на силу оружия, солдат и полиции, что говорить о свободной от власти или свободной от насилия экономике - просто ребячество.
Корпорации и даже правительства прибегают к применению насилия реже, чем в доиндустриальном прошлом, потому, что обнаружили лучший инструмент управления людьми.
Этот инструмент - деньги.
ТРАЕКТОРИЯ ВЛАСТИ
Нас не удивляет то, что сила и даже насилие остаются частью мира бизнеса. Что действительно должно поразить, так это выдающееся изменение в способе приложения силы.
Рабовладелец или феодал, перенесенные из древнего в современный мир, с трудом смогли бы поверить и очень бы изумились, узнав, что мы меньше бьем рабочих, а производительность их труда - выше.
Капитан корабля был бы поражен тем, что к матросам не применяются методы физического наказания, их не увозят в плавание насильно, предварительно опоив.
Даже квалифицированный плотник или дубильщик из XVIII в. был бы поставлен в тупик тем, что он не может запросто дать в зубы своему ученику. Посмотрите - этот пример иллюстрирует вышесказанное - на цветную гравюру В. Хоггарта "Индустрия и лень", напечатанную в Англии в 1796 г. На ней мы видим двух "подмастерий" - один с удовольствием трудится за ткацким станком, другой - дремлет. Справа, размахивая тростью, подходит разъяренный босс колотить бездельника.
И традиция, и закон обуздывают это прямое использование силы в современном мире. Однако уход насилия из экономики связан отнюдь не с христианским милосердием или благородным альтруизмом.
65

Суть в том, что во время промышленной революции верхние слои общества перестали полагаться, как это было изначально, на низкокачественную власть, даваемую силой, и перешли к власти среднего качества, предоставляемой деньгами.
Деньги не могут дать немедленного результата, как кулак в зубы или пистолет под ребро. Но по причине того, что они могут быть применены и для вознаграждения, и для наказания, деньги - более многогранный, гибкий инструмент власти, особенно когда конечная угроза насилия остается на месте.
Деньги не могли стать основным рычагом управления в обществе раньше, поскольку подавляющее большинство человечества не было частью денежной системы. Крестьяне доиндустриального века сами обеспечивали себя продуктами питания, одеждой и крышей над головой. Но по мере того как заводы заменили фермы, люди перестали сами выращивать себе еду и их выживание стало зависеть от денег. Эта всеобщая зависимость от денежной системы как отличная от самообеспечения трансформировала все властные взаимоотношения.
Насилие, как мы увидели, не исчезло. Но его формы и функция претерпели изменения, поскольку деньги стали главной мотивацией для рабочей силы и основным орудием управления в обществе на три индустриальных столетия.
Именно этим объясняется, почему и социалистическое, и капиталистическое общества "фабричных труб" оказались в большей степени скупыми и стяжательскими, одержимыми деньгами, чем значительно более бедные доиндустриальные культуры. Жадность, без сомнения, уходит в прошлое. Но именно индустриализм вывел деньги на первое место среди инструментов власти.
Итак, рост влияния индустриальных государств привел к систематической монополизации насилия, перевоплощению его в закон и повышению зависимости населения от денег. Эти три изменения исторически сделали возможным верхам общества все чаще использовать богатство, а не открытую силу для достижения своих целей.
Это и есть метаморфозы власти. Не просто ее переход от отдельного человека или группы людей к другому или другой группе, но фундаментальное изменение в отношениях насилия, богатства и знания, которые служат элите для управления и контроля.
66

Промышленная революция перевела насилие в форму закона, а мы сегодня переводим деньги - в действительности богатство вообще - во что-то новое. Эра "фабричных труб" видела, как деньги присваивали себе главную роль в деле достижения и поддержания власти, сегодня, на рубеже XXI века, мы стоим на пороге нового исторического этапа. Мы будем свидетелями новых метаморфоз власти.
5. БОГАТСТВО: МОРГАН, МИЛКИН.. И ТО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ
"Когда у человека безбрежная власть, как у вас, - вы согласны, что ваша власть огромна, не так ли?"
"Я не знаю, сэр".
Мужчина в кресле свидетеля, "не знавший", есть ли у него власть, был банкиром с бычьей шеей, кустистыми бровями, свирепого вида усами и огромным носом. Следователь комитета конгресса давил на него: "Вы вообще не чувствуете [себя могущественным]?"
"Нет, - спокойно ответил он. - Я вообще не ощущаю себя таковым". Шел 1912 г. Свидетель в черном костюме, высоком воротничке, с золотой цепочкой часов через изрядное брюшко владел тремя или четырьмя крупнейшими банками, тремя трастовыми компаниями, таким же количеством страховых компаний, десятью железнодорожными системами плюс к этому, среди прочего, U.S. Steel, Jeneral Electric, AT&T, Western Union и International Harvester.
Джон Пирпонт Морган был символом дельца мира капитала индустриальной эры, символом власти денег, века выпуска готовой продукции.
Прилежный, как женщины, посетитель церковного прихода и моралист, он жил в режущем глаза изобилии, проводя деловые встречи среди изделий дамасских мастеров и гобеленов из евро-
67

пейских дворцов, рядом с запасниками с тетрадями Леонардо да Винчи и шекспировскими фолиантами. Морган высокомерно относился к евреям и прочим меньшинствам, ненавидел профсоюзы, чихал на "новые деньги" и бился насмерть с "разбойными баронами" своего времени.
Родившись сказочно богатым в эпоху дефицита капитала, он был сторонником империи и вел беспощадную конкуренцию, иногда опираясь на методы, которые сегодня, вероятно, привели бы его за решетку.
Морган собирал громадные суммы и вкладывал их в великие отрасли промышленности "фабричных труб" его времени - в печи Бессемера, автомобили Пульмана, генераторы Эдисона и в осязаемые ресурсы, такие как нефть, нитраты, медь и уголь.
Но он просто брал то, что представлялось возможным взять. Он стратегически планировал и придавал форму эре "фабричных труб" в Соединенных Штатах, ускоряя переход политической и экономической власти от сельскохозяйственных к индустриальным интересам и от производства к финансам.
Более того, говорили, что он "морганизировал" промышленность Соединенных Штатов, создав иерархически управляемую, движимую финансами систему и, как заявляют его критики, "денежный траст", который, по существу, управлял основными потоками капитала в стране.
Когда Морган вежливо отрицал, что он обладает какой-либо властью, настал день карикатуристов: один изобразил его верхом на горе монет с надписью "Контроль над более чем 25 миллиардами долларов"; другой - суровым императором в короне и мантии с жезлом в одной руке и кошельком в другой.
Если для Папы Пия X он был "великим и хорошим человеком", то для "Boston Commercial Bulletin" - "финансовым задирой, опьяненным богатством и властью, который орет свои приказы фондовым рынкам, директорам, судам, правительствам и странам".
Морган концентрировал капитал. Он объединял маленькие компании в большие и далее в монополистические корпорации. Он занимался централизацией. Он считал команды сверху вниз священными, а вертикальную интеграцию - эффективной. Он понимал, что массовое производство не за горами, и хотел, чтобы
68

его капиталовложения были защищены "твердыми" активами - заводами, оборудованием, сырьем.
Во всем этом он был практически совершенным отражением века "фабричных труб", который он же и помог создать. Чувствовал ли себя Морган "могущественным" или нет, но управление огромными суммами денег в период нехватки капитала давало ему широчайшие возможности поощрения и наказания других в глобальном масштабе1.
СТОЛ В ФОРМЕ БУКВЫ "X"
Когда его имя впервые замелькало в передовицах газет, Майкл Милкин2 представлял собой никогда не работавшего в государственном секторе мужчину сорока с небольшим лет от роду, номинально - старшего вице-президента Drexel Burnham Lambert, фирмы, занимавшейся инвестиционной банковской деятельностью, соучредителем которой, кстати, в 1871 г. выступил Морган3. Несмотря на этот громкий титул, Милкин был не простым рядовым вице-президентом. Он был архитектором нового порядка в американских финансах. Он был, как вскоре признали многие, Морганом нашего времени.
В 80-е годы "Дрекслер" стала одной из самых "горячих" фирм, занимавшихся инвестиционной банковской деятельностью на Уоллстрит. Поскольку ее захватывающий дух взлет произошел во многом благодаря усилиям Милкина, ему было разрешено открыть свое собственное, практически независимое дело в 3000 милях от штаб-квартиры компании на Востоке. Его офис находился прямо напротив отеля "Беверли Вэлшир" в Беверли-Хиллз, Калифорния.
Милкин прибывал в офис не позже 4.30-5.00 утра, чтобы успеть провести несколько встреч перед открытием Нью-йоркской фондовой биржи, удаленной на три часовых пояса. Главные исполнительные директора крупных корпораций, приехавшие из Нью-Йорка или Чикаго, тащились, не выспавшись, на эти конференции с протянутой рукой в поисках финансов для своих компаний. Один хотел денег на строительство нового завода; другой грезил о
69

расширении рынков сбыта; третий желал что-то приобрести. Они были там, потому что знали: Милкин может найти для них деньги. Изо дня в день Милкин сидел в центре огромного делового стола в форме буквы "X", шепча, крутясь, распределяя, крича, в окружении обезумевших служащих у телефонов и компьютеров. Именно из-за этого стола Милкин и его команда придали новую форму американской индустрии, как это сделал и Морган в свое время. Сравнение того, что каждый из них сделал, проясняет вопрос, как управление капиталом - а следовательно, и власть денег в обществе - трансформируется сегодня. А начинается это с личного.
МИЛКИН ПРОТИВ МОРГАНА
Морган с его брюшком и угрожающим видом производил сильное впечатление, а Милкин - высок, худощав, чисто выбрит, у него кудрявые черные волосы и взгляд испуганной лани. Морган родился "с серебряной ложкой во рту", а Милкин - сын сертифицированного бухгалтера*, и ему приходилось собирать грязные ложки со столов кофейни, когда он работал мальчиком на побегушках.
Морган обретался между Уолл-стрит, центром Манхэттена, своими владениями на Гудзоне и дворцами, служившими ему европейскими резиденциями. Милкин все еще живет в совсем не похожем на дворец доме из дерева и кирпича в Энчино, не самом модном районе Лос-Анджелеса Сан-Фернандо Вэлли. Редко удаляясь от Тихого океана, он обращает свои взоры к Японии, Мексике и развивающимся странам на юге.
Морган окружал себя уступчивыми молодыми леди, оставляя жену с семьей чахнуть в свое отсутствие; Милкин, судя по всему, - примерный семьянин. Морган не любил евреев; Милкин - сам еврей.
Морган презирал профсоюзы; Милкин работал финансовым консультантом в железнодорожных, авиа- и морских профсоюзах4.
* Сертифицированный бухгалтер - дипломированный специалист в области бухучета (имеющий сертификат). - Примеч. пер.
70

Мысль, что служащие могут владеть фирмами, где работают, казалась Моргану отъявленным проявлением коммунизма. Милкин приветствует эту форму собственности и верит, что за ней будущее американской промышленности.
Оба аккумулировали огромную личную власть, стали известны в прессе, попали под правительственное расследование по поводу действительных и/или надуманных правонарушений. Но, что значительно важнее, они сместили структуру власти в Соединенных Штатах в диаметрально противоположных направлениях.
ОТКРЫТИЕ ВОРОТ
К моменту рождения Милкина, 4 июля 1946 г., в экономике Соединенных Штатов правили бал огромные компании, созданные по большей части в моргановскую эру, - JM и Jodyear Tires, Berlington Mills и Bethlehem Steels. Эти фирмы, опиравшиеся на "фабричные трубы", так называемые "голубые фишки"*, вместе с их лобби, политиками, оплаченными фондами и торговыми ассоциациями плюс организациями типа Национального союза производителей обладали огромным политическим и экономическим весом. Совместно они порой действовали так, будто страна принадлежала им.
Корпоративная власть увеличивалась их влиянием на средства массовой информации через контроль необъятных рекламных бюджетов и их способностью, по крайней мере теоретически, остановить работу завода в районе непокорного конгрессмена и переместить капиталовложения и рабочие места в другое место, с более благоприятным политическим климатом. Часто им удавалось склонить профсоюзы, представлявшие промышленных рабочих, трудившихся на них, присоединиться к ним в вопросах лоббирования.
Эта власть "фабричных труб" была защищена финансовой индустрией, поэтому конкурентам было трудно пошатнуть господ-
* "Голубые фишки" - корпорации, выплачивающие хорошие стабильные дивиденды, обладающие сильным руководством и имеющие хорошие перспективы роста. - Примеч. пер.
71

ство "голубых фишек". В результате этого базовая структура промышленной власти в Соединенных Штатах оставалась, по большому счету, в середине столетия неизменной.
Потом что-то произошло.
Милкин еще учился в начальной школе (это был 1956 г.), когда впервые доля служащих и "белых воротничков" превысила в Соединенных Штатах долю "синих воротничков"5. И к тому времени, когда он начинал свою карьеру в качестве молодого банкира в сфере инвестиций, экономика уже начала свой переход к новой системе создания материальных ценностей.
Компьютеры, спутники, многообразнейшее обслуживание, глобализация создавали в бизнесе совершенно новую, постоянно меняющуюся среду. Но финансовая индустрия, ограниченная и защищенная законодательством, создавала серьезные препятствия для изменений.
До 70-х годов долгосрочные кредиты с готовностью предоставлялись корпорациям-динозаврам, "голубым фишкам", а фирмы поменьше, вводившие инновации, получали их с трудом.
Уолл-стрит была финансовым Ватиканом мира, и в Соединенных Штатах две "рейтинговые службы", Moody's и Standart and Poor's, охраняли ворота в мир капитала. Эти частные фирмы проводили оценку риска* для облигаций, и лишь 5% американских компаний они относили к обладающим "инвестиционным качеством"**. Это перекрывало доступ на рынок долгосрочных кредитов тысячам компаний и отправляло их к банкам и страховым компаниям, а не к инвесторам на рынок облигаций.
Будучи студентом сперва Калифорнийского университета в Беркли, затем Уортоновской школы в Пенсильвании, Милкин изучал инвестиционный риск. Он обнаружил, что многие небольшие фирмы, не вхожие на Уолл-стрит, имеют хорошие данные для выплаты своих долгов. Они редко не выполняли обязательств и были готовы платить больше обычного, если бы кто-то купил их облигации.
* Оценка риска - систематический анализ ипотечного риска, который выражается в оценке точных относительных условий, обоснованности отдельных сделок. - Примеч. пер.
** Инвестиционное качество - инвестиционная ситуация, когда фирма-объект инвестирования имеет прочный баланс, хорошую капитализацию, постоянно выплачивает дивиденды и считается лидером в своей области. - Примеч. пер.
72

Из этого неинтуитивного предвидения появилась на свет так называемая высокодоходная, или "мусорная", облигация*, и Милкин, тогда мелкий чиновник "Дрекслера", принялся продавать их инвесторам с миссионерским рвением.
Детали этой истории для нас значения не имеют. Суть в том, что успех Милкина превзошел самые смелые ожидания. Результатом же стало то, что он практически в одиночку прорвал финансовую изоляцию, в которой до тех пор пребывали второстепенные** фирмы. Это было сродни прорыву плотины. Поток капитала устремился в эти компании, проходя по пути через "Дрекслер". К 1983 г. рынок "мусорных" облигаций достиг астрономической суммы - 180 млрд. долл.6
Чем же все это лучше "денежного траста" Моргана? Милкин внес настоящую конкуренцию в мир финансов и лишил их монополии, открыл, так сказать, ворота и вывел тысячи фирм из зависимости от банков и страховых компаний. Эти фирмы обскакали высокомерные компании с Уолл-стрит, которые существовали, чтобы служить "голубым фишкам". Облигации Милкина позволили администраторам идти прямо к правительству или институциональным кредиторам***, таким как пенсионные фонды, за государственными деньгами на строительство новых заводов, расширение рынков, исследования и развитие - или для поглощения других фирм.
Около 75% "мусорных" облигаций были использованы для инвестиций в новые технологии, новые рынки и прочие "обреченные на успех" начинания. Компания "Дрекслер" в своей рекламе придавала большое значение тому факту, что в то время, когда
* "Мусорная" (или "бросовая") облигация - облигация, процентная ставка по которой обычно на 3-4 процентных пункта превышает ставки по казначейским бумагам. Высокие процентные ставки по этим облигациям служат компенсацией повышенного риска неуплаты по ним.
** "Второстепенные" - сленговое выражение, обозначающее небольшие компании, которые являются объектом внимания инвесторов. Они обычно связаны со значительным риском, но предоставляют и возможность получения больших доходов. - Примеч. пер.
Институциональный кредитор - финансовый институт, который инвестирует средства, непосредственно предоставляя ипотечные кредиты либо покупая закладные и обеспеченные ипотекой ценные бумаги на вторичном рынке ипотек. - Примеч. пер.
73

трудовая занятость в "голубых фишках", старых гигантах не успевала за расширением экономики, рабочие места в меньших по размеру фирмах, которые она финансировала, увеличивались стремительнее, чем в экономике в целом. Некоторая часть денег, предоставленных Милкином, пошла на заранее подготовленные поглощения одних фирм другими.
Это была полная драматизма открытая финансовая борьба. О ней сообщали выпуски новостей, она ошеломила фондовый рынок и всю страну. Цены на акции взлетали вверх и стремительно падали в зависимости от слухов, касающихся очередных поглощений и рейдов* на некоторые из самых известных компаний страны. Заключались сделки, которые уже не были обеспечены разумным балансом риска и вознаграждения для инвестора. Во время этой оргии спекуляций долги выстраивались в пирамиды**, в основании которых лежали необоснованные займы. Таксисты и официантки со знанием дела обсуждали последние новости и звонили своим биржевым брокерам, надеясь заработать на ожидаемых стать необычайно выгодными сделках, по мере того как "налетчики" повышали цены предложения*** на акции корпораций, которые могли быть поглощены. Поскольку и другие фирмы с Уолл-стрит вышли на рынок "бросовых" облигаций, денежная машина, созданная Милкином и "Дрекслер" и уже не находившаяся только в их руках, превратилась в вышедшую из-под контроля всесокрушающую силу.
Такие насильственные перемены, часто включавшие в себя борьбу на личном уровне, вели к истреблению невинных. Компании "сокращались в размерах", рабочие безжалостно увольнялись, ряды администрации редели. Неудивительно, что массированная контратака была направлена в первую очередь против Милкина.
* Рейд ("налет") - решительная попытка профессионалов, торговцев и прочих людей понизить рыночную цену акций. - Примеч. пер.
** Строительство пирамид - использование спекулятивной прибыли для дальнейших финансовых операций. - Примеч. пер.
*** Повышение цены предложения покупателя - последовательное повышение покупателем цены предложения за ценные бумаги в связи с опасением, что его приказ о покупке не будет выполнен до начала подъема цен. - Примеч. пер.
74

КОНТРАТАКА
Заставив открыться шлюзы ворот капитала, Милкин взволновал всю структуру власти фабричных труб в Америке. Обогащая "Дрекслер Бернхэм" (и зарабатывая свое собственное состояние, оцениваемое в 550 млн. долл. уже в 1987 г.), он нажил себе врагов в лице двух чрезвычайно могущественных групп. Одна состояла из фирм старого образца с Уолл-стрит, которые прежде мертвой хваткой держали движение денег к американским корпорациям; другая - из менеджеров высшего звена крупнейших фирм. У обеих групп были все основания уничтожить его, если бы они смогли. И у них имелись могущественные союзники в правительстве и средствах массовой информации.
Сначала Милкина растоптала пресса, изобразившая его воплощением капиталистической неумеренности, затем против него было выдвинуто федеральное обвинение, насчитывавшее 98 пунктов, в том числе мошенничество с ценными бумагами, рыночные спекуляции и "парковка"* (о незаконном хранении акционерного капитала, принадлежавшего Ивану Боуски, арбитражеру**, заключенному в тюрьму за инсайдеровскую торговлю***)7. Побоявшись использовать силы закона, предназначенные для борьбы с мафией, а не с нарушениями на фондовом рынке, федеральное правительство вынудило "Дрекслер" порвать отношения с Милкином и выплатить сокрушительный штраф "Дяде Сэму"**** в размере 650 млн. долл.
В то же самое время кое-что из выкупленного им, то, что было наименее надежно, стало распадаться на части, инвесторы запаниковали и упала стоимость большинства "мусорных" облигаций, как
* "Парковка" (временное помещение средств) - помещение активов в безопасные инвестиции на то время, пока рассматриваются прочие инвестиционные альтернативы. - Примеч. пер.
** Арбитражер - лицо, занимающееся арбитражными операциями. - Примеч. пер.
*** Торговля инсайдера - практика совершения сделок на основе обладания закрытой информацией, полученной в силу служебного положения лица. В тех случаях, когда подобные операции оказывают влияние на цены и обеспечивают торговцу нечестное преимущество, практика признается незаконной. - Примеч. пер. **** США. - Примеч. пер.
75

безопасных, так и нет. Вскоре "Дрекслер", борясь за собственную стабилизацию после штрафа в 650 млн. и имея 1 млрд. в "мусорных" облигациях, обнаружил, что бьется головой о стену. "Дрекслер" с треском обанкротился. Милкин, уже обсужденный и обвиненный в прессе, в конечном счете признал себя виновным в 6 правонарушениях в обмен на то, чтобы остальные криминальные обвинения были сняты.
Однако, как и в случае с Морганом, вопрос, нарушил он закон или нет, значительно менее важен для страны, чем его практическое воздействие на американский бизнес. В то время как финансы реструктурировали другие отрасли индустрии, он реструктурировал сами финансы.
Конфликт между теми, кто, как Морган, хочет ограничить доступ к капиталу и сам его контролировать, и такими, как Милкин, которые ведут борьбу за расширение доступа к нему, имеет длинную историю в любом обществе.
"Это была долгая битва, - пишет профессор Нью-йоркского (Стоуни Брук) государственного университета Глен Яго, - за инновацию рынка капитала Соединенных Штатов, целью которой было сделать его более доступным. Фермеры сражались за кредиты в XIX в., и в результате увеличилась производительность сельского хозяйства... В 30-е годы мелкие бизнесмены были допущены к банковским кредитам. После Второй мировой войны рабочие и потребители искали ссуды под покупку жилья и обучение в колледже. Несмотря на сопротивление тех, кто ограничивал доступ общественности к кредитованию, финансовые рынки отвечали требованиям времени и страна процветала"8.
Избыток кредитов может развязать инфляцию, но существует разница между излишком и доступностью. Расширением доступа фирма Милкина смогла, как отмечает один из его самых суровых критиков, Кони Брак, разрешить ситуацию в свою пользу... так, что это способствовало "демократизации капитала"9, и именно поэтому некоторые профсоюзные деятели и афроамериканцы выступили в его защиту, когда для него настал тяжелый момент.
Морган и Милкин, если быть лаконичным, меняли американские финансы противоположным образом.
76

ТАМПОНЫ И РЕНТНЫЙ ДОХОД С ПРОДАЖИ АВТОМОБИЛЕЙ
Морган стремился к предельной централизации и концентрации финансов, он действовал, основываясь на положении, что целое более ценно, чем его отдельные части, а Милкин и те, кого он финансировал, часто отталкивались от противоположного10. Так, в 60-е и 70-е годы создавались гигантские, громоздкие, рассредоточенные "конгломераты" - огромные компании, построенные на бюрократической администрации и слепой вере в "экономику уровней" и "совместные действия". Облигации, которые продавал Милкин, финансировали поглощения, призванные ускорить банкротство этих бегемотов и создание более стройных, более маневренных и более стратегически сфокусированных фирм.
В конце концов все профинансированные Милкином поглощения вылились в распродажи со скидками частей или подразделений, потому что части были ценнее, чем целое; "совместность действий" значила меньше, чем представлялось.
Ярким примером в этом смысле был раздел Beatrice Companies, неуклюжей агломерации, которая получала рентный доход с продаж автомобилей "Avis", занималась розливом кока-колы, производством лифчиков "Плейтекс" и тампонов и переработкой продуктов питания, ради которой когда-то и была создана эта фирма. После того как ее части были распроданы другим компаниям, "Беатрис", значительно уменьшившись в размерах, стала действовать более эффективно в области продуктов питания, сыра и мяса. Промышленная фирма Borg-Warner продала свои брокерские отделения на рынке финансов. "Ревлон" после поглощения продал медицинское и прочие подразделения бизнеса, не относящиеся к основному направлению - производству косметики.
Облегчив доступ к капиталу, Милкин помог встать на ноги только что образовавшимся фирмам, действовавшим в новых ключевых сферах развитой экономики - сервисной и информационной.
Конечно, это не было изначальной целью Милкина. Он стремился к большему, чем вкладывание денег в конвейерные отрасли промышленности. Он действовал в момент, когда вся экономика покидала эру "фабричных труб", он точно знал об этом
77

фундаментальном изменении и некоторым образом помог его ускорить. Так, он заявил журналу "Forbes", что львиная доля происходящего реструктурирования была вызвана выходом страны из индустриального века, и добавил, что "в промышленном обществе капитал - священный ресурс, но в современном информационном обществе - его чересчур много"11.
С тех пор как высокодоходные, или "бросовые", облигации Милкина начали работать на продвижение новых компаний, менее респектабельных, чем "голубые фишки", которые имели свободный доступ к традиционному финансированию, перестало удивлять, что многие, получившие деньги из его рук, находились в области быстро расширяющихся секторов обслуживания и информации, появление новых компаний в которых было закономерным.
Таким образом, Милкин помог реорганизовать капитал и направить его в производство сотовых телефонов, кабельное телевидение, компьютеры, службы здоровья и прочие передовые секторы бизнеса, растущий вес которых бросал вызов владычеству старых промышленных баронов.
Если говорить кратко, и Морган, и Милкин, каждый из них, но практически в диаметрально противоположных направлениях, потрясли устоявшуюся на тот момент структуру власти. И именно по этой причине, лежащей далеко в стороне от спорных вопросов законности, вызвали на себя огонь полемики и град клеветы. Мягко или болезненно, легально или нет, но оба они изменили финансы в направлении, отвечавшем насущным потребностям экономики своего времени.
ПОСТУОЛЛСТРИТОВСКАЯ ЭРА
Драматичные, как тогда казалось, перемены, вызванные Милкином, были лишь частью революции. Параллельно с происходящими сегодня трансформациями контроля и направления движения капитала - все еще одного из основных источников власти - идут еще более кардинальные изменения в экономике в целом.
78

Во времена Моргана, и на протяжении всего расцвета власти Уолл-стрит, массовое производство миллионов одинаковых вещей было символом "новой эпохи". Сегодня, как впервые отмечено в "Шоке будущего" в 1970 г. и тщательно разработано в "Третьей волне" в 1980 г., мы иначе рассматриваем принцип массового производства.
Технологии, управляемые компьютерами, делают возможным появление небольших, все чаще производимых на заказ товаров на узкоспециализированный рынок. Расторопные фирмы переходят от выпуска огромных партий продукции к производству малыми количествами "дополнительных, более дорогостоящих" видов продукции, таких как сталь и химические вещества специального ассортимента. Постоянные инновации сокращают жизненный цикл вещей.
Происходят параллельные изменения и в индустрии финансового обслуживания, которая также вкладывает деньги в различные производства и сокращает цикл жизни продукции. Она и сама извергает потоки узкоспециализированной продукции - новые типы ценных бумаг и закладных, виды страхования, инструменты кредитования, взаимных фондов* и их бесконечные перестановки и комбинации. Власть через капитал течет к фирмам, способным на узкую специализацию в интересах потребителя и постоянные нововведения.
В экономике Третьей волны машина или компьютер могут быть сделаны в четырех странах, а монтироваться в пятой. Рынки также выходят за национальные границы. Если выражаться современным жаргоном, бизнес становится глобальным. И снова, в прямой связи со всем остальным, мы видим, что финансовый сервис - банковское дело, страхование, ценные бумаги - стремится "глобализироваться" во имя обслуживания корпоративных клиентов.
Экономика Третьей волны действует на супервысоких скоростях. Чтобы не отстать, финансовые фирмы вкладывают миллиарды в новые технологии. Новые компьютеры и коммуникационные сети не только делают возможным варьировать и изготовлять на
* Взаимный фонд - инвестиционная компания, которая обычно готова выкупить свои паи по их текущей рыночной стоимости, определяемой чистыми активами. - Примеч. пер.
79

заказ уже существующие виды продукции, изобретать новые, но также позволяют заключать сделки практически мгновенно.
Как фабрики нового стиля переходят к круглосуточной или "непрерывной" работе, так и банки меняют "часы работы банка" на 24-часовое обслуживание. Финадсовые центры растут как грибы после дождя в различных часовых поясах. Акции, облигации, товары и деньги продаются в режиме нон-стоп. Электронные сети позволяют собирать и распределять миллиарды за наносекунды.
Скорость сама по себе - возможность не отстать или быть впереди - влияет на распространение прибыли и власти. Хороший пример этого - сокращение "флоата"*, некогда столь любимого банками. "Флоат" - деньги на счетах потребителей, на которых банк может заработать проценты, пока чек ожидает клиринга**. Поскольку компьютеры ускоряют процесс клиринга, преимущество банков от таких активов уменьшается, и они вынуждены искать альтернативные источники дохода, что ведет их к фронтальной конкуренции с другими секторами финансовой индустрии.
По мере того как рынки капитала расширяются и тесно переплетаются друг с другом от Гонконга и Токио до Торонто и Парижа, пересекая часовые пояса, деньги движутся быстрее. Скорость и изменчивость увеличиваются, и финансовая власть в обществе переходит из рук в руки со всевозрастающей скоростью.
Взятые вместе, все эти изменения дополняют кардинальнейшее с начала индустриальной эры реструктурирование мировых финансов. Они отражают возвышение новой системы создания материальных ценностей, и даже самые могущественные фирмы, когда-то контролировавшие огромные потоки денег, увлекаются течением, как бумажные кораблики.
В 1985 г. крупнейший в Соединенных Штатах инвестиционный банк - Salomon Brothers - принял обязательство по строительству впечатляющей штаб-квартиры в Коламбус Серкл, Манхэттен, стоимостью 455 млн. долл. К весне 1987 г. банк стал объектом возможного поглощения; в октябре он был вынужден
* Флоат - сумма средств, находящихся в процессе инкассации, представленная чеками, находящимися в распоряжении одного банка, но выставленными на другой местный или иногородний банк. - Примеч. пер.
** Чековый клиринг - перемещение чеков из банков, депонировавших их в банки, на которые они выписаны, и движение средств в обратном направлении. - Примеч. пер.
80

уйти с рынка муниципальных облигаций*, на котором он доминировал на протяжении 20 лет; его департамент коммерческих бумаг** также закрылся; были уволены 800 из 6500 служащих компании; в декабре 1987 г. после октябрьского краха фондового рынка банк вынужден был постыдно выйти из дела строительства штаб-квартиры за 51 млн. долл.12
Поскольку прибыли сокращались и цена собственных акций падала, компанию начали разъедать внутренние разногласия. Одна группировка выступала за сохранение традиционной роли поставщика капитала "голубым фишкам". Другая стремилась к выходу в высокодоходный, или "мусорный", бизнес, первооткрывателем которого был Милкин, и хотела протянуть руку второстепенным фирмам. Далее были неудачи и хаос. "Мир изменился фундаментально, - горестно заметил ее глава Д. Гатфрейд, - и мы не были в авангарде этого процесса. Мы вползаем в современный мир".
Этот "современный мир" - зыбкое, враждебное место для старых драконов. Гибнут не только отдельные личности и компании, но целые сектора финансовой индустрии. Банкротство более 500 ссудно-сберегательных банков в Соединенных Штатах, потребовавшее от правительства сотен миллиардов на экстренный план по их спасению, отражает растущую нестабильность13. Органы государственного регулирования, созданные для более простого и медленного мира "фабричных труб", показали себя неспособными предвосхитить и предотвратить замаячившее впереди бедствие, как и сотни этих "сберегательных учреждений"***, они заснули на посту и были сокрушены стремительной сменой процентных ставок, погрязли в неразберихе коррупции и глупости.
* Муниципальные облигации - облигации, эмитированные властями штата или местными властями (окружными, городскими, деревенскими и т.д.). - Примеч. пер.
** Коммерческие бумаги - любые ноты, переводные векселя или депозитные сертификаты, которые используются в деловой деятельности. - Примеч. пер.
*** Сберегательное учреждение - обобщающий термин для взаимно сберегательных банков, ссудно-сберегательных ассоциаций и кредитных союзов. - Примеч. пер.
81

ЗИГЗАГ ВЛАСТИ
С ростом глобальной экономики сама территория финансового рынка становится столь обширной, что в сравнении с ней отдельно взятые институт, компания или человек, даже Милкин, кажутся незначительными. Бесчисленные течения распарывают систему, вызывая взрывы и волнения в глобальном масштабе.
Со времен расцвета промышленной эры власть денег была сосредоточена в Европе. К концу Второй мировой войны она в общем переместилась в Северную Америку, а точнее, на южную оконечность острова Манхэттен. Экономическое господство Соединенных Штатов оставалось незыблемым около трех десятилетий. С тех пор деньги и их власть движутся зигзагами по планете, подобно обезумевшему мячику из пачинко.
В середине 70-х годов ОПЭК стремительно высасывал миллиарды из Европы, Северной Америки (и остального мира) и отправлял их зигзагом на Средний Восток. Незамедлительно эти нефтедоллары, по той же траектории, оседали на банковских счетах в Нью-Йорке и Цюрихе и вновь делали зигзаг в форме огромных кредитов Аргентине, Мексике и Бразилии, выстреливая потом обратно в американские и швейцарские банки. По мере падения курса доллара и трансформации торговых структур капитал вновь ринулся в Токио, вернувшись в виде средств, вложенных в недвижимость, государственные облигации и прочую собственность в Соединенных Штатах, - и все это со скоростью, которая ошеломляет экспертов, пытающихся понять, что происходит.
С каждым из этих скачков капитала идет соответствующее перераспределение власти на глобальном и локальном уровнях. Деньги за нефть, как по пожарным рукавам, текут на Средний Восток - и арабские страны получают в руки весомый аргумент в международной политике. В ООН усилилась изоляция Израиля. Африканские страны - члены ООН, остро нуждающиеся в нефти, поддержали инициативу арабов и разорвали дипломатические отношения с Иерусалимом. Нефтедоллары начали влиять на средства массовой информации в различных частях мира. Вестибюли гостиниц в Эр-Рияде, Абу-Даби и Кувейте заполнились просителями с атташе-кейсами в руках - продавцами, банкирами, администратора-
82

ми и махинаторами - со всего мира, умолявшими от лица того или иного несуществующего родственника королевской фамилии о контактах и контрактах.
Однако к началу 80-х годов единство ОПЭК распалось и цены на нефть снизились - безумие поутихло и вместе с этим растаяла политическая власть арабов. Сегодня орды просителей, представляющих часто крупнейшие мировые банки и корпорации, кружат вокруг приемных токийских отелей, таких как "Окура" и "Империал".
Увеличивающаяся изменчивость мирового рынка капитала, драматизированная такими зигзагами и отмеченная крушениями и оздоровлениями фондового рынка, как во время "двух октябрей" - 1987 и 1989 гг., - признак того, что старая система все больше и больше выходит из-под контроля. Традиционные механизмы безопасности, призванные обеспечивать финансовую стабильность в среде относительно закрытых национальных экономик, устарели так же, как устарел мир ленточных конвейеров, который они должны были защищать.
Глобализированные производство и маркетинг требуют свободного движения денежных средств через государственные границы. Для это необходимо изменить старые способы финансового регулирования и снять барьеры, воздвигнутые странами для защиты своих экономик. Но поэтапное ослабление или устранение этих препятствий в Японии и Европе имеют также негативную сторону.
Возрастает резерв капитала, доступный в любое время в любом месте. Это делает финансовую систему более гибкой и помогает ей преодолеть локальные кризисы, но повышает ставки, увеличивая риск массового банкротства.
Современные корабли строятся с водонепроницаемыми отсеками - течь в одной части корпуса не может залить и потопить все судно. Либерализация капитала, его свободное перемещение - корабль без безопасных отсеков. Либерализация, необходимая для продвижения вперед всей экономики, увеличивает Опасность того, что серьезный кризис в одной стране распространится на другие. Она также ставит под угрозу власть одного из важнейших финансовых институтов промышленного века - центрального банка.
83

УГРОЖАЮЩИЕ МАСШТАБЫ БОРЬБЫ ЗА ГЛОБАЛЬНЫЙ КОНТРОЛЬ
Еще около десяти лет назад относительно небольшое количество центральных банков и государственных деятелей могли влиять на все цены, от датской ветчины до автомобилей "датцун", манипулируя процентными ставками и вмешиваясь в дела иностранных валютных рынков.
Сегодня им уже труднее это делать. Доказательством служит взрывной рост иностранных валют, рынков и электронных сетей, способствующий этому14.
Еще несколько лет назад Банк Японии мог влиять на соотношение иена - доллар посредством покупки или продажи 16 млрд. долл. Сегодня такие суммы смешны. Оцениваемые в 200 млрд. долл. валютные операции ежедневно совершаются и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Токио; в общей сложности более триллиона в неделю (не более 10% этого связано со всемирной торговлей, остальные 90% - спекуляции).
На этом фоне роль отдельных центробанков и даже главных участников "представления" в лучшем случае ограничена.
Власть стремительно ускользает из рук центральных банков и государств, которые они номинально представляют, и мы слышим настоятельные призывы к новому, более централизованному регулированию на межгосударственном уровне. Это - попытки власти высокого ранга управлять постиндустриальной финансовой системой, используя инструменты, применявшиеся в век "фабричных труб".
В Европе некоторые политические лидеры призывают к отмене национальных валют и созданию единого общеевропейского центрального банка. Эту идею бывшего министра финансов Франции Э. Балладюра и министра иностранных дел Западной Германии X. Д. Геншира поддерживают многие французские, бельгийские и итальянские официальные лица. Л. Лонхардт, экономист Франкфуртского коммерцбанка, говорит, что спустя немного времени "мы, в конечном счете, будем вынуждены иметь европейский центральный банк"15.
84

Бывшая премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер провела арьергардный бой в защиту национального суверенитета. Но даже на глобальном уровне мы начинаем наблюдать рост числа попыток стран Большой Семерки, группы самых развитых в промышленном плане государств, синхронизировать и скоординировать их валютную политику, процентные ставки и прочее. Некоторые академики и эксперты по финансам ратуют за "всемирный центральный банк".
Победа "глобалистов" будет означать дальнейшее ослабление власти существующих центробанков - ключевых регуляторов капитала в некоммунистическом мире со времен рассвета эры "фабричных труб".
В грядущие десятилетия мы станем свидетелями титанической битвы за власть между сторонниками глобальной и национальной концепций экономик, битвы за институты регулирования на мировом рынке капитала. Эта борьба отразит противоречие между умирающим индустриальным порядком и новой глобальной системой создания материальных ценностей, идущей ему на смену.
Однако, по иронии судьбы, эти цели централизации контроля над мировыми финансами на более высоком уровне направлены против предприятий, находящихся на современном этапе экономического производства и распределения, которые становятся все более рассеянными, разнообразными и децентрализованными. Это предполагает, что исход этого исторического сражения за власть не устроит ни глобалистов, ни их противников. История полна сюрпризов. Она может заставить нас воздержаться от принятия спорных решений на неизведанных тропах и изобрести абсолютно невиданные институты.
Одно кажется ясным. Когда баталия за переделку мировых финансов достигнет своей кульминационной точки, многие из величайших "властей, которые есть", будут свергнуты.
Все эти перемены в распределении мировой власти, основанной на деньгах, с исторической точки зрения будут выглядеть незначительными в сравнении с революцией в природе самого богатства. Что-то странное, почти сверхъестественное происходит в Данный момент с самими деньгами - и всей властью, на них основывающейся.
85

6. ЗНАНИЕ: БОГАТСТВО В СИМВОЛАХ

Когда-то богатство было стихийным. Либо оно у вас есть, либо его нет. И это было абсолютным, это было материальным. Богатство давало власть, а власть - богатство. И то, и другое основывалось на землевладении.
Земля была самым большим капиталом. Земля была личной, финитной, т. е. если одно лицо ее использует, то никто другой не может ее использовать в это же самое время. Наиболее замечательным свойством земли является ее осязаемость. Ее можно измерить, вскопать, встать ногами и ощутить пальцами ног, просеять руками. Поколения наших предков либо владели землей, либо жаждали обладать ею.
Сущность богатства начала изменяться тогда, когда фабричные трубы начали коптить небеса. Машины и промышленное сырье: сталеплавильные печи, ткацкие станки и сборочные линии, сварочные аппараты и швейные машины, бокситы, медь и никель, а не земля, стали основной формой капитала.
Но промышленный капитал был по-прежнему финитен. Если одно лицо использует сталеплавильную печь в литейном цехе для производства станин моторов, то никто другой не сможет ее использовать в это же самое время.
Капитал по-прежнему оставался материальным. Когда Дж П. Морган (или другой банкир) вкладывал капитал в какую-либо промышленную компанию, он искал "обеспечения имуществом". При выдаче кредита банкиры требовали в качестве обоснования физически реального, осязаемого обеспечения, т. е. промышленного оборудования.
В отличие от землевладельцев, которые досконально знали свое богатство, каждый холм, каждое поле, каждый источник и каждый фруктовый сад на своей земле, лишь небольшая часть собственников промышленной эры хоть раз видели, а тем более трогали руками те машины и минералы, которые составляли их богатство. Инвестор капитала получал богатство не в материальной форме, а бумагу -
86

простой символ - облигации или акции, представляющие некоторую долю корпорации, использующей капитал.
Маркс говорил об отчуждении рабочих от производимого ими продукта. Но можно говорить и об отчуждении инвестора капитала от источника его богатства.
Сейчас, с позиции зашоренного Маркса и/или Моргана, капитал вновь трансфомируется.
В ГОЛОВАХ ЛЮДЕЙ
По мере того как возрастает роль сферы услуг и информации в экономике, а сфера производства компьютеризуется, природа богатства неизбежно изменяется. Инвесторы капитала в традиционные отрасли промышленности пока еще по-прежнему требуют "обеспечения имуществом" в виде завода, промышленного оборудования. Инвесторы же в наиболее динамичные отрасли, связанные с высокими технологиями, полагаются на совершенно иные факторы обеспечения своих капиталовложений.
При покупке акций таких компаний, как Apple Computer или IBM, привлекательным фактором является не физическое имущество этих компаний - здания, оборудование, - а способность этих компаний продавать свою продукцию, качество осуществляемого ими маркетинга, эффективность менеджмента, научно-технические разработки их сотрудников. Это относится ко всем компаниям Третьей волны отраслей экономики - таким, как "Fujitsu" или NEC в Японии, "Siemens" в Западной Германии, французская "Groupe Bull", американские "Digital Equipment", Genentech и Federal Express. Символьная доля в товаре означает, как это ни удивительно, ничего более, чем другие символы.
Сдвиг к этой новой форме капитала подрывает основы как марксистской идеологии, так и классической экономической теории, опирающихся на финитный характер капитала.
В противоположность земле или машинам, которые могут использоваться лишь одним человеком или фирмой в один фиксированный момент времени, знание доступно многим пользовате-
87

лям одновременно, и если оно используется с умом, то может порождать даже новое знание. Ему (знанию) присущи свойства неистощимости и неисключительного характера использования.
Но это только начало революционных изменений сущности капитала. Если реален сдвиг к тому, что знание - это капитал, то сущность капитала становится "нереальной": он начинает состоять из символов, таких же, как другие символы в головах людей и в памяти компьютеров.
Капитал, таким образом, переходит из материальной, осязаемой формы в бумажную форму, которая символизирует материальное обеспечение, в бумагу, символизирующую символы в сознании непрерывно меняющихся работников. И, наконец, в электронные импульсы, символизирующие бумагу.
При этом капитал теряет остатки своей "материальности" (хотя этот безжалостный процесс маскируется устаревшими правилами бухгалтерского учета и налогового регулирования). Объекты торгов на финансовых рынках также удаляются от материальности.
На биржах в Чикаго, Лондоне, Сиднее, Сингапуре и Осаке происходят торги на многие миллионы в так называемой производной форме, основанной не на цене акций отдельных компаний, а на различных индексах рынка. Следующим шагом являются торги на основе этих индексов, еще дальше уводящие от "основных принципов". И помимо этого, как нечто потустороннее, появляются так называемые синтетики, которые через серию комплексных сделок дают инвестору капитала результат, который лишь отражает реально существующие облигации, акции, индексы и сделки.
Мы стремительно идем к все более и более утонченным инвестициям, основанным на индексах индексов других индексов, производных от производных, "синтетиков", отражающих другие "синтетики".
Капитал стремительно становится "суперсимволическим".
Сила современной науки состоит в построении все более длинных логических цепочек обоснований; математики осуществляют все более сложные умозрительные построения, нагромождая одну теорему на другую с целью создания знания, которое дает новые, еще более абстрактные теоремы. Искусственный разум и "инженеры знаний" возводят головокружительное здание логического вы-
88

вода. Подобно этому и капитал становится все более производным, можно сказать, становится бесчисленным отражением в бесконечном числе зеркал.
ЭПИТАФИЯ БУМАГЕ
Все вышесказанное уже революционно. Но процесс идет дальше, параллельно с изменением капитала приводя к изменению сущности денег1.
Думая о долларах, франках, иенах, рублях или дойчмарках, большинство из нас слышит шелест бумаги. Но это показалось бы крайне необычным для наших прапрадедушек и прапрабабушек, перенесись они в наше время. Никто из них не взял бы "бесполезных" бумажек за отрез ткани или бушель зерна.
Во времена сельскохозяйственной эпохи цивилизации Первой волны деньги являлись материальной субстанцией, имеющей собственную ценность. Например, золото или серебро. Но также соль, табак, коралл, одежда, медь и ракушки каури. Бесконечен список других полезных вещей, служивших время от времени в качестве денег. (Бумага, по иронии судьбы, имела лишь ограниченную ценность до наступления всеобщей грамотности и поэтому крайне редко, если вообще когда-либо, использовалась в качестве денег.)
Однако на заре индустриальной эры появились новые странные идеи относительно денег. Например, в 1650 г. Вильям Поттер опубликовал в Англии трактат-предвидение с предложением ранее немыслимого: "символическое богатство неизбежно придет на смену реальному богатству"2.
Эта идея выкристаллизовалась спустя сорок лет, когда люди типа Томаса Сэвери начали думать о первых паровых машинах.
Первыми, по крайней мере в западном мире, начали печатать бумажные деньги американские колонисты, которым британское правительство запретило чеканить золотые и серебряные монеты3.
Этот шаг - от самоценного товара типа золота, табака или пушнины к практически не имеющей ценности бумаге - потребовал огромного скачка доверия со стороны пользователей. До тех пор,
89

пока человек не уверен, что другие люди согласятся отдать товар за бумажку, бумажные деньги вообще не имеют ценности.
Бумажные деньги основаны исключительно на доверии. Именно бумажные деньги доминируют в индустриальном обществе цивилизации Второй волны.
В рамках экономики Третьей волны цивилизации бумажные деньги оказались устаревшими. Сейчас уже ясно, что бумажные деньги, подобно сборочным линиям и фабричным трубам, - продукт умирающей индустриальной эры. Бумажным деньгам уготована та же судьба, что и деньгам в виде коралловых ракушек и медных браслетов. Они сохранятся лишь для вспомогательных целей и в экономически отсталых странах.
СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ ВАЛЮТЫ И ПАРАДЕНЬГИ
На сегодняшний день в мире насчитывается 187 млн. обладателей кредитных карточек Visa4, которые пользуются ими в 6,5 млн. магазинов, автозаправок, ресторанов и других мест, ежедневно оплачивая с их помощью счета на 570 млн. долл. все 365 дней в году. При этом Visa - всего лишь одна из фирм кредитных карточек.
В простейшем случае операции с кредитными карточками заключаются в следующем. В тот момент, когда владелец ресторана переводит номер вашей кредитной карточки в Visa или в American Express, компьютер компании кредитных карточек переводит деньги на счет ресторана из своих фондов и увеличивает сумму вашего долга по кредиту. Это, однако, самая примитивная операция с карточкой.
С помощью так называемых кредитных карточек "smart-card" перевод денег осуществляется непосредственно с вашего счета в момент считывания номера карточки через кассовый аппарат5. И вам уже не надо оплачивать предоставленный кредит в конце месяца. Такая оплата непосредственно с вашего банковского счета подобна чеку с мгновенной оплатой. Этот тип карточки был запатентован французским изобретателем Роландом Морено, и вскоре
90

"smart-cards" были выпущены французскими банками совместно с почтовыми и телекоммуникационными службами6. Такая карточка, изготовленная фирмой Булль Групп, содержит в себе микрочип и считается хорошо защищенной от подделок. Около 61 млн. человек в Европе и Японии уже пользуются этими карточками7.
Поскольку электронная форма хранения денег и проведения банковских операций становится практически всеобъемлющей, в конечном счете кассовый аппарат, без печатания чеков, будет связываться с банком, мгновенно переводя деньги со счета покупателя на счет продавца, сводя тем самым банковскую задержку к нулю.
При этом и регулярно выставляемые счета, например раз в месяц, за арендную плату, коммунальные услуги и другие могут также оплачиваться в электронной форме переводом денег с вашего счета в банке на соответствующий счет мелкими порциями, хоть ежеминутно. Совершенствование технологий позволяет надеяться, что финансовые операции будут осуществляться не дискретно, а непрерывно, в перспективе - в реальном времени или мгновенно.
В будущем с помощью "smart-cards" при желании можно будет оплачивать покупки не только со своего банковского счета, а также за счет стоимости своего дома или даже, теоретически, за счет стоимости драгоценностей или коллекции японских рисунков, если они у вас есть.
Ожидается, что скоро появятся "super-smart" карточки, которые можно назвать "электронный банк в бумажнике". Экспериментальные пластиковые карточки, разработанные фирмами Toshiba и Visa, содержат микрочип, позволяющий пользователю проверить свой банковский счет, купить или продать акции, заказать авиабилеты и многое другое.
Таким образом, новые технологии позволяют осуществить диалектический возврат к условиям, существовавшим до промышленной революции, - к существованию многих валют в рамках одной экономики. Деньги, подобно тысячам других повседневных товаров, становятся все более разнообразными. Может быть, мы вступаем в эру "специализированных валют".
"Представьте себе, - пишет журнал "Экономист", - что в государстве разрешена эмиссия денег частными лицами... Потребители в некоторых странах уже имеют такие параллельные
91

деньги - это магнитные карточки предоплаты, запас денег на которых уменьшается по мере их использования".
Подобные параденьги уже существуют в Японии. Потребители покупают ежемесячно 10 млн. карточек в телефонной компании NTT8. Платят за них при покупке, а потом пользуются ими для оплаты телефонных разговоров. Для NTT это выгодно, поскольку фирма получает предоплату за свои услуги, что позволяет получать прибыль, подобную банковской задержке, существовавшей до внедрения быстрого обслуживания счетов. В 1988 г. фирма NTT продала 330 млн. карточек на сумму 214 млрд. иен. Потребители могут купить карточки и на другие виды услуг, такие как проезд на поезде или пользование видеоиграми.
Можно вообразить множество типов специализированных пара-денег. Департамент сельского хозяйства США осуществляет программу, которая приведет к полной замене талонов на продовольствие для бедняков на "smart" карточки с идентификацией персонального номера и запрограмированные на получение пособия в течение месяца9. Получатели пособия будут пользоваться ими в терминалах супермаркетов для оплаты покупок, где будет сверяться идентификационный номер и определяться остаток суммы пособия. Такая система направлена на обеспечение лучшей отчетности и защищенности от мошенничества, подделок и борьбы с черным рынком. Это отстоит лишь на шаг от того, что можно назвать "базовая карточка" для всех получателей пособия по бедности. Эта карточка сможет быть использована только для покупки продовольствия, оплаты арендной платы и общественного транспорта.
Другим примером параденег могут служить школьные буфеты. 35 школьных округов США готовятся ввести систему карточек школьных завтраков, разработанную компанией Prepaid Card Services, Inc. из Перл Ривер, штат Нью-Йорк. Детская карточка будет оплачиваться родителями еженедельно или ежемесячно и будет сопряжена со школьным компьютером, который станет вести текущие счета покупок в школьном буфете.
(В принципе подобная программируемая карточка может позволить родителям контролировать диету своих детей. Карточка может быть недействительной при покупке прохладительных на-
92

питков. Если у ребенка аллергия, например, на молоко, то карточка будет недействительна при покупке всех изделий, содержащих молокопродукты, и т.д.)10
Можно представить себе специализированные детские карточки для использования в кинотеатрах и видеозалах, но только для разрешенных для детей фильмов. Возможны любые виды валюты для потребителей, включая и то, что можно назвать "программируемые деньги".
Короче говоря, появившись как символ среднего класса, карточки становятся вездесущими. Миллионы пожилых людей в Америке, ежемесячно получавших чек социального обеспечения (кусочек бумаги стоимостью в несколько бумажных долларов), прекратили получать его. Теперь правительство посылает электронный импульс в банки, и на счета людей преклонного возраста переводятся выплаты социального обеспечения.
Федеральные агентства США также используют кредитные карточки для продажи ценных бумаг и выплат по ним. По словам Джозефа Райта, заместителя директора Управления Белого дома по менеджменту и бюджету, "Дядя Сэм" - "крупнейший в мире пользователь кредитных карточек"11.
При операциях с карточками нет ничего подобного традиционному переходу "денег" из рук в руки. Не переходят из рук в руки ни монеты, ни бумажные деньги. "Деньги" представляют собой ряд нолей и единиц, передаваемый по проводам, по радио или через спутник.
Все это стало настолько обыденным и принимается с таким доверием, что никто ни в чем не сомневается. Наоборот, когда мы видим, что крупные суммы наличных денег переходят из рук в руки, то начинаем подозревать, что что-то нечисто: или кто-то пытается УКЛОНИТЬСЯ от налогов, или дело связано с торговлей наркотиками.
ПОРАЖЕНИЕ СИЛЫ
Такие глубокие изменения в системе денежного обращения не могли не создать угрозы влиятельным учреждениям.
Внедрение электронных денег вместо бумажных является прямой угрозой, например, самому факту существования банков в
93

том виде, в каком мы их знаем. Согласно Ди Хоку, экс-председателю фирмы Visa International, "банковское дело не сохранит своей позиции как первичного оператора системы платежей"12. Банки имели защищенную государством монополию в системе погашения чеков. Электронные деньги угрожают вытеснить эту систему.
В целях самосохранения некоторые банки включились в эмиссию кредитных карточек. Наиболее существенно то, что они распространили свое влияние на автоматические кассовые машины (АКМ). Если банки выпустят дебитные карточки и разместят АКМы в миллионах пунктов, они смогут отразить атаку компаний кредитных карточек. Ведь дебитные карточки позволяют владельцам магазинов получать платежи мгновенно, а перевод денег по кредитным карточкам Dinner's Club, American Express или Visa происходит с задержкой. Владельцы магазинов могут отказаться продолжать платить им процент с каждой продажи.
В Японии министерство финансов сомневается в правильности того, что частные компании типа NTT имеют право выпуска несущих ценность "знаков" - разновидности валюты - и оперировать ими вне банковской системы и контроля со стороны государства. Если компания берет деньги за карточки предоплаты, то они должны считаться "депозитом", так же как и при вкладе денег в банк. Когда потребитель использует такую карточку, то совершается эквивалент банковской операции "изъятие вклада". А когда компания карточек платит продавцам, то она работает в качестве "платежной системы". Все эти операции разрешено производить только банкам13.
Кроме того, если компании карточек предоставляют кредит пользователям по взаимному согласию, без ограничений, налагаемых на банки, то центральные банки рискуют утратить свою абсолютную власть в области денежной политики. Так, в Южной Корее пластиковые деньги распространяются столь стремительно, что правительство опасается, что они являются источником инфляции14.
Короче говоря, появление электронных денег в мировой экономике угрожает пошатнуть устоявшиеся институты власти. На гребне волны этой схватки сильных мира сего находятся знания, вложенные в технологию. В результате этой схватки произойдет переопределение самого понятия денег.
94

ДЕНЬГИ XXI ВЕКА
Деньги в виде монет или бумаги (или металлизированной бумаги), конечно, не исчезнут окончательно. Но за исключением случая ядерной катастрофы или технологического катаклизма, электронные деньги имеют шанс вытеснить почти все альтернативные варианты. Прежде всего благодаря тому, что они обеспечивают платежи в реальном времени, устраняя наиболее дорогостоящие несовершенства традиционной системы денежного обращения.
На основе вышеизложенного открывается поразительная картина. Капитал - под которым мы подразумеваем богатство, вложенное в рост производства - изменяется вместе с изменением денег: и капитал, и деньги принимают новую форму при существенных изменениях в обществе.
При этом изменяется их интеллектуальное содержание. Деньги сельскохозяйственной эпохи в виде металла (или какого-либо другого товара) имели интеллектуальное содержание, близкое к нулю. Деньги Первой волны цивилизации были не только материальными, они были также дописьменными в том смысле, что их ценность зависела в первую очередь от их веса, а не от слов, отчеканенных на них.
Нынешние деньги Второй волны цивилизации представляют собой отпечатанную бумагу, имеющую или не имеющую обеспечения товаром. Это на них напечатано. Деньги стали символом, но по-прежнему остались материальными. Такая форма денег появилась одновременно с распространением грамотности.
Деньги Третьей волны цивилизации во все большей степени представляют собой электронные импульсы. Они мимолетны... мгновенно перечисляются... контролируются на экранах мониторов. Практически они являются видеофеноменом. Мерцая, сверкая, просвистывая по всей планете, деньги Третьей волны являются информацией - основой знания.
Капитал и деньги, во все большей степени обосабливаясь от материального воплощения, изменяются на протяжении всей истории человечества, переходя от стадии полностью материальных
95

к символическим и доходя сегодня до "суперсимволической" формы.
Эта обширная цепь изменений сопровождается глубоким, почти религиозным сдвигом в вере - от доверия по отношению к долговечным, постоянным, осязаемым вещам типа золота или бумаги к вере в то, что наименее осязаемые, эфемерные электронные сигналы могут обмениваться на товары и услуги.
Наше богатство - это богатство символов. И, как это ни удивительно, власть тоже базируется на символах.
7. МАТЕРИАЛ-ИЗМ!
Однажды, когда Рональд Рейган еще был в Белом доме, маленькая группа людей собралась за столом в Семейной столовой для обсуждения будущего Америки в долгосрочном плане. В группу вошли восемь известных футурологов, вице-президент и три помощника президента Рейгана, в том числе Дональд Риган, только что назначенный главой администрации Белого дома.
Это собрание было организовано автором по просьбе президента Рейгана. В вводном обращении было сказано, что хотя футурологи и расходятся по ряду социальных и политических вопросов, а также перспектив развития технологии, они едины в том, что экономика претерпевает глубокие преобразования.
"Итак, вы все считаете, - съязвил Дональд Риган, - что мы будем заниматься стрижкой волос и жарить гамбургеры! Мы уже не будем промышленной державой?"
Риган больше известен своими мемуарами в стиле "поцелуй и расскажи", чем своими делами в администрации президента. Впоследствии он был уволен после грязной борьбы против первой леди - Нэнси Рейган. Но это был еще только первый день его работы в администрации, и он бросил перчатку на полированный обеденный стол.
96

Президент и вице-президент оглянулись вокруг в ожидании ответа. Практически все собравшиеся мужчины были застигнуты врасплох этим грубым и неожиданным выпадом. Только Хейди Тоффлер, соавтор "Шока будущего", "Третьей волны" и этой книги, приняла вызов Ригана. "Нет, господин Риган, - страстно ответила она, - Соединенные Штаты по-прежнему будут ведущей промышленной державой. Только процент работающих в промышленности уменьшится".
Объясняя различие традиционных приемов производства и то, как производятся компьютеры Макинтош, она провела аналогию с сельским хозяйством. Она указала, что США являются одним из крупнейших в мире производителей продовольствия, хотя в сельском хозяйстве занято менее 2% населения. За последнее столетие именно на фермах наиболее сильно сократилось количество работающих, но США стали сильнее, а не слабее как сельскохозяйственная держава1. Почему бы подобному не произойти и в промышленности?
Удивительно, но факт: после ряда колебаний количество занятых в промышленности США в 1988 г. практически такое же, как в 1968 г., - немного более 19 млн. человек. Доля промышленности в валовом национальном продукте осталась той же самой, что и двадцать лет назад, а доля работающих сократилась2.
Это ясно как прописная истина: поскольку и население, и численность рабочей силы в США возрастают, поскольку многие американские предприятия были автоматизированы и реорганизованы в 80-х годах, доля занятых в промышленности будет продолжать сокращаться. По некоторым оценкам, в ближайшее десятилетие в Соединенных Штатах ежедневно будет создаваться 10 000 новых рабочих мест, но лишь незначительное количество (если вообще будет) из них - в промышленности. Подобный процесс идет и в экономике Европы и Японии.
Тем не менее даже сейчас слова Дональда Ригана повторяют некоторые капитаны вяло развивающейся американской индустрии, профсоюзные лидеры сокращающихся профсоюзов, экономисты и историки, заявляющие о важности развития промышленности, хотя с этим никто не спорит.
Постоянный и самоподдерживающийся миф, что Америка утрачивает свой промышленный потенциал, порождает бредовые
97

предложения вроде недавно опубликованного в журнале для бизнесменов, в котором призывается ввести 20%-ный налог на "все импортное" и запретить иностранцам покупать американские компании3.
В основе этой истерии лежит представление, что сдвиг в занятости от физического труда к умственному и к работе в сфере услуг отрицательно сказывается на экономике. Кроме того, считается, что сокращение занятости в промышленности приведет к "краху экономики". Такие аргументы соответствуют взглядам французских физиократов XVIII в., которые были неспособны представить себе индустриальную экономику и считали сельскохозяйственное производство единственно "продуктивным" занятием.
НОВОЕ ПОНИМАНИЕ БЕЗРАБОТИЦЫ
Большинство горестных жалоб об упадке промышленности эгоистичны и основаны на устаревшем понимании богатства, производства и безработицы.
В вышедшей в 1962 г. пионерской работе экономиста из Принстона Фрица Махлупа (Fritz Machlup) "Производство и распределение знания в США" (The Production and Distribution of Knowledge in the United States) на основе статистического материала показано, что число занятых производством символов превышает численность работников, производящих вещи. В конце 50-х - начале 60-х годов лишь небольшая часть футурологов в США и Европе предсказывали переход значительной части занятых от физического труда к умственному или к работе, связанной с человеческим фактором. Об этом свидетельствуют написанные в те годы статьи, книги, обзоры и по крайней мере одна Белая Книга для внутреннего пользования компании IBM. В то время прозвучавшие первые предостережения не принимались в расчет как слишком "умозрительные".
С тех пор произошел реальный сдвиг от физического труда к работе в сфере услуг и суперсимволической деятельности. И этот сдвиг приобрел драматический и необратимый характер. Сейчас в
98

США в этих секторах экономики работают три четверти всех занятых4. Этот огромный переход привел к удивительному явлению: совокупный мировой объем экспорта услуг и "интеллектуальной собственности" сравнялся с объемом экспорта электроники и автомобилей вместе взятых или общему экспорту продовольствия и топлива5.
Этот переход оказался неоправданно тернистым, поскольку прозвучавшие еще в его начале сигналы были проигнорированы. Массовые увольнения, банкротства и другие напасти ударили по экономике потому, что старая окостеневшая промышленность опоздала с установкой компьютеров, роботов, электронных информационных сетей, оказалась мало приспособленной к перестройке. В результате этого она стала неконкурентоспособной. Многие обвиняли в своих бедах зарубежные компании, высокие или низкие ставки, перерегулирование экономики и тысячи других факторов.
Некоторые из них, несомненно, сыграли свою роль. Но точно так же можно обвинить и высокомерие основных промышленных компаний - производителей автомобилей, стали, судов, тканей, - которые все это время занимали господствующее положение в экономике. Близорукость их директоров ударила в первую очередь по тем, кто был наименее способен влиять на производственную политику и наиболее беззащитен, - по рабочим этих компаний. Безработица ударила даже по работникам среднего звена управления, в результате иссякли их банковские счета, а в некоторых случаях даже распались их семьи. Вашингтон практически ничего не сделал, чтобы смягчить этот шок.
Тот факт, что уровень безработицы в 1988 г. был таким же, как и в 1968 г., вовсе не означает, что рабочие, уволенные в этот период, просто вернулись на свои рабочие места. Наоборот, по мере совершенствования технологии компании нуждались в совершенно другой рабочей силе.
На старых фабриках Второй волны требовались взаимозаменяемые рабочие. А на предприятиях Третьей волны - разносторонние, обучаемые новому, высококвалифицированные работники, т. е. рабочие, гораздо менее взаимозаменяемые. И это ставит проблему безработицы с ног на голову.
В обществе "фабричных труб" Второй волны капиталовложения или рост покупательной способности населения приводят к
99

стимулированию экономики и созданию новых рабочих мест. При наличии одного миллиона безработных в принципе можно создать миллион рабочих мест. Поскольку эти рабочие места не требовали высокой квалификации, для обучения было достаточно нескольких часов, и любой безработный мог занять любое рабочее место. Presto!* Проблема испарилась.
В современной суперсимволической экономике это не так. Именно поэтому огромное количество безработных не могут найти работу, и ни кейнсианские, ни монетаристские средства не дают результата. Вспомним: чтобы справиться с Великой депрессией, Джон Мейнард Кейнс предложил создать дефицит бюджета с целью дать деньги потребителям. Как только у потребителей появятся деньги, они тут же бросятся покупать вещи. Это, в свою очередь, позволит предпринимателям расширить производство и нанять новых рабочих. Прощай, безработица. Монетаристы предлагают манипулировать процентными ставками и количеством денег в обращении, чтобы увеличить или уменьшить покупательную способность населения.
В сегодняшней глобальной экономике можно напечатать деньги для потребителей без какой-либо пользы для отечественной экономики. Американцы, покупая новый телевизор или плейер, просто посылают доллары в Японию, Корею, Малайзию или еще куда-нибудь. Эти покупки не приводят к появлению рабочих мест в Америке.
Есть еще одно глубинное течение в старой стратегии: основное внимание уделяется обращению денег, а не знаний. Но теперь невозможно сократить безработицу, просто увеличивая число рабочих мест, поскольку проблема уже не является просто количественной. Безработица превратилась из количественной в качественную.
Таким образом, даже если спрос на рабочую силу в 10 раз превысит безработицу, если будет существовать 10 миллионов вакансий и только один миллион безработных, этот миллион не сможет занять эти вакансии до тех пор, пока их квалификация - знания - не будет соответствовать требованиям новых рабочих мест. Эта требуемая квалификация очень разная и непрерывно изменяется, и рабочие не могут
* Presto (итал.) - быстро.
100

с легкостью переквалифицироваться, как раньше. Деньги и числа уже не позволяют решить проблему.
Безработные отчаянно нуждаются в деньгах, чтобы выжить самим и прокормить свои семьи, поэтому необходимо выполнить моральный долг и обеспечить им достаточный уровень помощи. Но любая эффективная стратегия сокращения безработицы в суперсимволической экономике должна оперировать не столько недостатком богатства, сколько недостатком знаний.
Более того, поскольку новые рабочие места скорее всего появятся не в промышленности, как многие думают, то и квалификация потребуется не связанная с механикой - например, знание алгебры, как считают некоторые предприниматели, - а широкий спектр профессий, связанных с культурой и работой с людьми. Через школьное образование, переподготовку, обучение на рабочем месте мы должны будем подготовить людей к работе в сфере услуг, таких как помощь и уход (за пожилыми людьми и детьми), служба здоровья, личная безопасность, обучение, сфера развлечений, туризм и другие.
Необходимо начать рассматривать рабочие места в сфере услуг так же, как и в промышленности, без ложного предубеждения к этой работе как к "жарке гамбургеров". Макдоналдс не может служить примером всех видов работы в сфере услуг, которая включает все - от образования до работы в центре данных или радиологической больнице.
Более того, если, как считается, заработная плата в сфере услуг невысока, то нужно не сожалеть по поводу сокращения доли рабочих мест в промышленности, а повысить эффективность труда в сфере услуг, внедрять новые формы организации труда и коллективных договоров. Профсоюзы, задуманные как организации промышленных рабочих, должны полностью измениться или быть заменены на организации нового типа, более соответствующие суперсимволической экономике. Чтобы выжить, они должны начать думать о работниках как о личностях, а не как о массе трудящихся, поддерживая, а не отвергая надомную работу и совместительство.
Вкратце, переход к суперсимволической экономике заставляет нас полностью пересмотреть всю проблему безработицы. Однако оспаривать эти отжившие суждения - значит бросить вызов
101

тем, кому они выгодны. Таким образом, критерий богатства в системе Третьей волны должен изменить сложившиеся отношения властных структур в корпорациях, профсоюзах и правительствах.
СПЕКТР УМСТВЕННОГО ТРУДА
Суперсимволическая экономика делает устаревшим наше представление не только о безработице, но и о труде. Чтобы понять это, понять вызываемую этим борьбу, нам нужны новые термины.
Сегодня подразделение экономики на "сельское хозяйство", "промышленность" и "услуги" скорее затуманивает смысл, чем проясняет. Нынешние быстрые изменения сделали неясным смысл ранее введенных определений. Мистера Ригана, считавшего, что слишком многие американцы занимаются стрижкой волос, могло бы удивить высказывание основателя одной из крупнейших в Европе компаний по производству компьютеров: "Наша компания занимается услугами - точно так же, как парикмахерская!"
Вместо того чтобы держаться за старую классификацию, мы должны посмотреть дальше вывесок и ярлыков и задаться вопросом, что в действительности делают люди в этих компаниях для создания прибавочного продукта. Как только мы поставим этот вопрос, то обнаружим все больше и больше производства символов или умственного труда во всех трех секторах экономики.
Фермеры сейчас используют компьютеры для вычисления потребности в зерне, металлурги смотрят на видеоэкраны, клерки в банке щелкают на лэп-топ компьютерах, моделируя финансовый рынок. Не важно, как экономисты называют эту деятельность - "сельскохозяйственной", "промышленной" или "услугами".
Названия профессий уже ничего не обозначают. Слова "кладовщик", "оператор машины" или "торговый представитель" скорее скрывают, чем поясняют суть профессии. Названия могут оставаться теми же, а реальная работа нет.
Сегодня гораздо полезнее объединять рабочих по количеству производимых ими символов или доли умственного труда в их работе, чем по названиям профессий или по месту работы: в магазине, на грузовике, на фабрике, в больнице или в конторе.
102

На верху того, что может быть названо "спектр умственного труда", находятся ученый, финансовый аналитик, программист или, например, простой клерк-делопроизводитель. Почему, возникает вопрос, клерк-делопроизводитель и ученый оказались в одной группе? Ответ таков: хотя их функции различны и они работают на совершенно разных уровнях абстракции, оба они (и миллионы им подобных) не делают ничего, кроме перемещения информации или создания новой информации. Их работа полностью символическая.
В середине спектра умственного труда находится широкий набор "смешанных" профессий, требующих как физического труда, так и знания информатики. Сотрудник Федерал Экспресс или Юнайтед Парсел Сервис не только переносит ящики и пакеты, водит автомобиль, но и работает на компьютере. На высокотехнологичных фабриках операторы машин высококвалифицированно обращаются с информацией. Клерк в отеле, медсестра и многие другие, кто работает с людьми, в то же время создают, получают и выдают информацию.
Автомеханики на станции техобслуживания Форда, например, могут по-прежнему иметь засаленные руки, но вскоре они смогут использовать компьютерную систему Hewlett-Packard с "экспертной системой" для помощи в поисках неисправностей с системой мгновенного доступа к сотне мегабайт технических схем и данных, хранимых на компакт-диске6. Система задает вопросы о состоянии ремонтируемой машины, она позволяет интуитивно просмотреть массу технических материалов, она предлагает свои выводы и служит гидом на всех этапах ремонта.
Кто они, когда общаются с экспертной системой, - "механики" или "работники умственного труда"?
Чисто физический труд находится в нижней части спектра и постепенно исчезает. С малым количеством занятых физическим трудом в экономике "пролетариат" сейчас находится в меньшинстве и больше заменяется "когнитариатом"*. По мере становления суперсимволической экономики пролетарий становится когнитаристом.
Ключевым вопросом о работе человека сейчас становится вопрос о том, какую долю занимает в этой работе обработка
* cognition (англ.) - познавательная способность, знание, познание. - Примеч. ред.
103

информации, насколько стандартна и программируема его работа, какой уровень абстракции требуется для его труда, какой доступ имеет работник к центральному банку данных и информационной системе менеджмента и насколько автономна и ответственна его работа.
Описывать все это словами "выдалбливающий" или "подбрасывающий гамбургеры" нелепо. Подобные хитрые фразы принижают ту часть экономики, которая развивается быстрее всех и в которой создается большинство новых рабочих мест. Они игнорируют решающую роль знаний в создании богатства. И они не способны отметить, что изменения в труде людей в точности соответствуют появлению суперсимволического капитала и денег, описанному в предыдущей главе. Это часть общей перестройки общества на пороге XXI века.
УЗКОЛОБЫЕ ПРОТИВ УМНИКОВ
Такие огромные изменения не могут произойти без конфликта "сильных". Чтобы определить, кто выиграет, а кто проиграет от этого, следует рассмотреть компании по подобному же спектру умственного труда.
Мы должны классифицировать компании не по тому, какими они считаются, промышленными или сферы услуг (кто это знает?), а по реальной деятельности их работников. Например, CSX - железнодорожная компания, обслуживающая восточную часть Соединенных Штатов, а также одна из крупнейших в мире компаний океанских контейнерных перевозок (CSX перевозит детали автомобилей "хонда" в США). Но сама компания считает своей областью информационный бизнес.
Алекс Мендл из CSX говорит: "Информационная компонента в нашей службе перевозок становится все больше и больше. Недостаточно просто доставлять товары. Клиенты хотят иметь информацию, где их товары будут погружены и сгружены, в какое время будет производиться каждая операция, таможенную информацию и многое, многое другое. Наш бизнес имеет информационный ук-
104

лон"7. Это значит, что доля работников среднего и высокого уровня по спектру умственного труда в компании CSX возрастает.
Предлагается грубо классифицировать компании на "умников", "средних" и "узколобых" в зависимости от того, насколько интенсивно используются в этих компаниях знания. Некоторые фирмы и отрасли промышленности должны обрабатывать больше информации, чем другие; как и индивидуальные рабочие места, их можно соотнести со спектром умственного труда.
Директор по научной работе Государственного института психиатрии Нью-Йорка психиатр Дональд Ф. Клейн идет еще на шаг дальше и настаивает, что эти различия отражают общий уровень требуемого интеллекта. "Вы действительно думаете, что средний рабочий Apple не более находчив, чем средний рабочий Макдоналдс? - спрашивает он. - Высшее руководство Макдоналдса может быть столь же ловким, как и высшее руководство Apple (хотя я сомневаюсь в этом), но доля работающих в этих компаниях, от которых требуется высокий уровень IQ (коэффициент интеллекта), и символическая профессия существенно различны"8.
Следуя этому доводу, можно дойти до вычисления среднего уровня IQ для каждой компании. Присуща ли рабочим Крайслера большая ловкость, чем рабочим Форда или Тойоты? (Не более высокий уровень образования, а именно более высокий уровень интеллекта от природы?) Как соотносятся между собой по IQ, например, Apple и Compaq, General Foods и Pillsbury? Доводя эту идею до абсурда, можно вообразить список 500 крупнейший компаний, ранжированных по коллективному IQ.
Но производят ли фирмы с высоким IQ больше богатства, чем фирмы с низким IQ? Являются ли они более прибыльными? Безусловно, другие характеристики, такие как стимулирование и энергичность или, например, компетентность, могут значить гораздо больше для успеха корпорации. И как можно измерить интеллект в каждом случае? Есть серьезные основания считать, что стандартные тесты на IQ основаны на культуре и учитывают лишь отдельные аспекты интеллекта.
Не нужно рассматривать изощренные сценарии, чтобы отметить: независимо от уровня интеллекта индивидуальных работников, фирмы умников ведут себя иначе, чем фирмы, менее зависимые от знаний.
105 В узколобых фирмах небольшое число работников умственного труда находится в руководстве фирмы, а основная часть работников занимается физическим (не требующем знаний) трудом. Они действуют в соответствии с предположением, что рабочие невежественны или их уровень знаний не влияет на продукцию.
Даже в секторе умников можно найти примеры "деквалификации" - упрощение рабочих мест, сведение работы к простейшим операциям, неусыпный контроль. Эти попытки использовать метод, изобретенный Фредериком Тейлором для фабрик начала XX в., - дань малообразованному прошлому, а не наступающему будущему умников. Каждую простую и повторяющуюся операцию, не требующую ума, станут выполнять роботы.
Напротив, по мере того как экономика движется к суперсимволическому производству, все фирмы вынуждены заново оценить роль знаний. Первыми заново оценили роль знаний и по-новому организовали работу наиболее ловкие фирмы из сектора умников. Они действуют в соответствии с предположением, что и производительность, и доходы взметнутся вверх, если работа, не требующая интеллекта, будет сведена к минимуму или будет сделан переход на высокие технологии и станет эксплуатироваться весь потенциал рабочих. Целью является высокооплачиваемая, но все меньшая и меньшая по численности рабочая сила.
Даже те операции, которые по-прежнему требуют физического труда, интеллектуализируются, поднимаясь по спектру умственного труда.
Скоро вступит в строй и даст работу 500 рабочим превосходный новый завод стоимостью 65 млн. долл. компании GenCorp Automotive в Шелбивилле, штат Индиана, для производства пластмассовых деталей корпусов автомобилей "шевроле", "понтиак" и "олдсмобил". На обучение каждого рабочего, именно рабочего, а не контролера или управляющего будет истрачено 8-10 тыс. долл. В дополнение к изучению необходимых физических задач их будут обучать решению проблем, профессиональным навыкам руководителя, они буду участвовать в ролевых играх и организационной работе. Рабочих разделят на две команды. При помощи компьютера они научатся методам статистического контроля. Каждая команда изучит решение различных задач; так будет побеждена ску-
106

ка на рабочих местах. Лидеры команд будут обучаться в течение года, включая выезды за рубеж9.
Компания GenCorp не пошла бы на такие затраты из альтруистических побуждений. Она надеется получить выгоду от быстрого пуска завода, от высокой квалификации рабочих и от менее изнурительного и более производительного их труда.
Фирмы умников не благотворительные учреждения. В этих фирмах снижается доля "узколобых" операций, рабочая обстановка становится более благоприятной, но фирмы умников требуют большего от своих работников, чем малообразованные фирмы. Фирмы умников требуют использовать в работе не только интеллект, но и эмоции, интуицию и воображение. Поэтому маркузианские критики видят в этом даже более зловещую "эксплуатацию" работников.
ИДЕОЛОГИЯ УЗКОЛОБЫХ
В узколобой промышленной экономике богатство, как правило, измеряется обладанием товарами. Производство товаров считается основным для экономики. Напротив, неизбежная символическая деятельность и услуги заклеймлены как непродуктивные. (Это делают и экономисты, применяя методику исчисления продуктивности, созданную для промышленного сектора и не применимую к услугам, которые по своей природе хуже поддаются исчислению.)
Производство товаров - автомобилей, радиоприемников, тракторов, телевизоров - рассматривалось как "мужское", или macho, с ним же ассоциировались слова типа "практичный", "реалистичный", "трезвый". Напротив, производство знаний или обмен информацией пренебрежительно считались сплошным "бумагомарательством" и рассматривались как wimpy, или мягче - женски изнеженными.
Целый поток выводов следовал из этой позиции. Например, что "производство" есть комбинация материальных ресурсов, ма-
107

шин и мышц... что основное имущество фирмы осязаемо... что национальное богатство проистекает из избытка в торговле товарами... что торговля услугами имеет значение только потому, что это помогает торговле товарами... что образование является расточительством, если оно не профессиональное... что научные исследования - это легкомысленное волшебство... и что свободные искусства не имеют никакого отношения к успеху в бизнесе, если не враждебны ему.
Вот, коротко говоря, и все содержание этих выводов.
Но распространение подобных идей не ограничивалось капиталистическими обывателями. Они имели свой аналог и в коммунистическом мире. Экономисты-марксисты испытывали большие трудности, пытаясь вписать в свою схему труд умников. "Социалистический реализм" в искусстве породил изображения счастливых рабочих с мускулатурой, как у Шварценеггера, на фоне зубчатых колес, фабричных труб, паровозов. Прославление пролетариата, теоретические утверждения, что он самый передовой, отражает принципы узколобой экономики.
Из этого складывалось нечто большее, чем сумбур из отдельных мнений, допущений, позиций. Из этого сформировалась самоподкрепляющаяся, самооправдательная идеология, основанная на одном из типов macho материализма - дерзкий, торжествующий "материализм"!
Материал-изм по своей сути является идеологией массового производства. Будучи озвучен капитанами капитализма или традиционными экономистами, он отражает, как, скривившись, прокомментировала "Файненшиал Таймс", "взгляд на примат материального продукта, принятый советскими плановиками"10. Это дубина, используемая в борьбе законных интересов экономики "фабричных труб" с интересами быстровозникающей суперсимволической экономики.
Было время, когда материал-изм мог иметь смысл. Сегодня, когда стоимость большинства продуктов определяется вложенными в них знаниями, он одновременно и реакционен, и глуп. Любая страна, которая проводит политику, основанную на материализме, обрекает себя стать Бангладеш XXI века.
108

ИДЕОЛОГИЯ УМНИКОВ
Компании, учреждения и люди, занимающие сильные позиции в суперсимволической экономике, пока еще не выработали связной концепции контррациональности. Но некоторые основополагающие идеи уже появились.
Первые отрывочные основы этой новой экономической теории промелькнули в пока непризнанных работах людей типа покойного Юджина Лебеля (Eugen Loebl), который за время 11-летнего заключения в коммунистической тюрьме в Чехословакии глубоко продумал допущения как марксистской, так и западной экономической теории, Генри К. Г. By из Гонконга, который проанализировал "невидимые размеры богатства", Орио Джиарини из Женевы, который применил идею риска и недетерминированности в своем анализе сферы услуг в будущем, и американца Вальтера Вайскопфа, писавшего о роли нестационарных условий в экономическом развитии".
Сегодня ученые задаются вопросом, как ведут себя системы при наличии турбулентности, как порядок возникает из хаоса и как развивающиеся системы перескакивают на более высокий уровень разнообразия. Такие вопросы крайне уместны для бизнеса и экономики. Книги по менеджменту говорят о "преуспевании в хаосе". Экономисты вспомнили работу Джозефа Шумпетера, который говорил о необходимом для продвижения вперед "созидательном разрушении". В буре смен руководителей, реорганизаций, лишений прав, банкротств, новых начинаний, совместных рисков и внутренних реорганизаций экономика в целом приобретает новую структуру, намного более разнообразную, быстро изменяющуюся и более сложную, чем старая экономика "фабричных труб".
Этот "прыжок" на новый уровень разнообразия, скорости и сложности требует прыжка и к более высоким, более искушенным формам интеграции. Это в свою очередь требует радикально более высокого уровня обработки знаний.
Без высокого уровня координации и требуемого для этого умственного труда не может быть создано новых ценностей, не может быть расцвета экономики. Стоимость, таким образом, зависит от чего-то большего, чем сумма земли, труда и капитала. Вся зем-
109

ля, труд и капитал во всем мире не найдут потребителя, если не смогут интегрироваться на значительно более высоком уровне, чем раньше. И это изменяет самый смысл ценности.
В недавнем докладе независимого мозгового центра "Прометей" в Париже об этом говорится: "Стоимость происходит из производства/предоставления товаров/услуг. Так называемая экономика услуг... не характеризуется тем фактом, что люди вдруг начали осуществлять жизнь через потребление неосязаемого, а в значительной степени тем, что любая деятельность, принадлежащая к экономической сфере, все более интегрируется"12.
Нарисованная в XVII в. Рене Декартом картина культуры индустриализма вознаграждала лишь тех людей, кто смог разделить проблемы на все более и более мелкие составные части. Этот дезинтеграционный или аналитический подход, будучи применен к экономике, заставлял думать о производстве как о серии не связанных между собой шагов.
Возникновение капитала, приобретение сырья, найм рабочих, развертывание технологии, реклама, продажа и распространение товаров - все это рассматривалось и как взаимосвязанные процессы, и как процессы, не зависимые друг от друга.
Выпрыгнувшая из суперсимволической экономики новая модель производства драматически отличается от этого. Основанная на системном или интеграционном подходе, она рассматривает производство как одновременное и синтезированное. Части процесса - это еще не весь процесс, они не могут быть обособлены друг от друга.
Информация, добытая продавцами и при маркетинге, передается инженерам, чьи инновации должны быть поняты финансистами, чья способность привлечь капитал зависит от того, насколько удовлетворены потребители, что, в свою очередь, зависит от того, насколько хорошо ходят по расписанию грузовики компании, что зависит от стимулирования работников компании, что зависит от оплаты их труда и от их душевного равновесия, что, в свою очередь, зависит от... и т.д.
Допущениями, лежащими в основе новой парадигмы производства, являются соединение в большей степени, чем разъединение, интеграция, а не дезинтеграция, одновременность, а не последовательность стадий.
110

Мы фактически открываем, что "производство" никогда не начинается и никогда не заканчивается на фабрике. Таким образом, последние экономические модели производства распространяют этот процесс и вперед, и назад. Вперед - к обслуживанию или "поддержке" продукта даже после его продажи (гарантийный ремонт, ожидаемая помощь со стороны розничного торговца при покупке компьютера и т.п.). В конце концов, концепция производства будет пролонгирована вплоть до экологически чистой утилизации продукта после его использования. Компании должны будут обеспечить уборку оставшихся после использования остатков их товаров. Для этого они должны будут произвести вычисления стоимости утилизации, разработать новые методы производства и многое другое. При этом появится больше услуг, связанных с производством, и они будут добавлять ценность. "Производство" будет включать в себя все эти функции.
Подобно этому, производство может быть расширено и назад, включая такие функции, как обучение персонала, предоставление дневного отдыха и другие службы. Несчастливый рабочий физического труда может быть принужден стать "продуктивным". В высокосимволической деятельности счастливые рабочие производят больше. Таким образом, производительность начинает определяться еще до прихода рабочего в контору. Раньше такое расширенное определение производства показалось бы расплывчатым и бессмысленным. А для суперсимволических лидеров нового поколения, привыкших к системному мышлению, такое определение естественно.
Вкратце, выработана новая концепция производства как гораздо более широкого процесса, чем могли вообразить экономисты и идеологи узколобой экономики. С каждым шагом вперед, начиная с сегодняшнего дня, добавленная стоимость возникает во все большей степени из знаний, а не из дешевого труда, из символов, а не из сырья.
Такое глубокое изменение концепции источника добавленной стоимости чревато последствиями. Новая концепция вдребезги разбивает допущения как марксизма, так и теории свободного рынка, равно как и материал-изма, породившего их обоих. Таким образом, и идея о том, что стоимость продукта возникает только вместе с потом рабочего, и то, что стоимость возникает благодаря
111

славному капиталисту-предпринимателю, - обе они опираются на материал-изм, обе они должны считаться ложными и неконструктивными как политически, так и экономически.
В новой экономике все создают добавочную стоимость: и получатель, и инвестор капитала, и оператор, нажимающий на кнопки, и продавец, и разработчик систем, и специалист по телекоммуникациям. И, что особенно важно, ее создает потребитель. Стоимость возникает в результате всего действия, а не отдельного шага или процесса.
Важность умственного труда будет возрастать, несмотря на многие публикации, пугающие ужасными последствиями "исчезновения" промышленной базы или высмеивающие концепцию "информационной экономики". Останется и новая концепция происхождения богатства.
Мы сейчас наблюдаем мощную конвергенцию изменений - трансформацию производства, происходящую одновременно с трансформацией капитала и денег. Все вместе они создают новую систему созидания ценностей на планете.
8. АБСОЛЮТНЫЙ ЗАМЕНИТЕЛЬ
Читатель этих страниц имеет поразительные способности, обычно называемые грамотностью. Испытываешь шок, когда вспоминаешь, что все наши предки были неграмотны. Не глупы или невежественны - все совершенно неграмотны.
Просто читать считалось фантастическим достижением в древнем мире. Святой Августин писал в V в. о своем наставнике святом Амвросии, епископе Миланском, который был столь образован, что мог читать, не шевеля губами ("про себя" - говорим мы сейчас). Благодаря этому потрясающему мастерству он считался самым умным человеком на белом свете.
Большинство наших предков не только были неграмотны, они были также и "арифметически невежественны", если обозначать
112

этими словами то, что они не знали простейших арифметических действий. Те же немногие, кто знал и умел ими пользоваться, считались явно опасными людьми. Знаменательное предупреждение, приписываемое св. Августину: христиане должны держаться в стороне от людей, которые умеют складывать и вычитать. Было очевидно, что эти люди имели "соглашение с дьяволом затемнять дух и ввергать человека в заклад преисподней" - чувство, с которым многие математики-четверокурсники сегодня могут согласиться1.
Прошла тысяча лет, и мы нашли "мастеров вычислителей", обучивших людей делать коммерцию своим поприщем.
Это подчеркивает, что многие простейшие ухищрения, которые допускаются и в сегодняшнем бизнесе, - результат столетий и тысячелетий накопленного культурного развития. Знания, полученные от китайских, индийских, арабских и финикийских купцов, равно как и от западных, стали бесценной составной частью тех традиций, на которые опираются сегодня деловые люди и администраторы во всем мире. Следующие поколения будут учиться этим ухищрениям, приспосабливать их, передавать их по наследству и затем постепенно получать требуемый результат.
Все экономические системы исходят из "базы знаний". Все деловые предприятия зависят от ресурсов, созданных и существовавших до появления современного им социального строя. В отличие от капитала, труда и страны эта сторона обычно не учитывается экономистами и бизнесменами, когда они подсчитывают "входные данные", необходимые для производства. Однако эти ресурсы, частично окупающиеся, а частично использующиеся бесплатно, - в настоящее время важнее всех ресурсов вообще.
В переломные периоды истории развитие знания полностью уничтожало старые барьеры. Наиболее важными в этих переломных событиях были открытия новых способов закрепления мысли и коммуникации, как, например, идеографического письма... алфавита... знака для обозначения понятия "ничего" - нуля... и уже в нашем столетии - компьютера.
Тридцать лет тому назад любой человек, обладающий минимальной возможностью использовать компьютер, описывался в популярной литературе и прессе как "математический чародей" или "сверхмозг", точно так же, как святой Амвросий в свое время за Умение читать, не шевеля губами.
113

Сегодня мы живем в такой перевозбужденный момент истории, когда общая структура человеческого знания может опять вздрогнуть перед изменением, как тогда, когда рухнули старые барьеры. Мы еще не накопили достаточного количества "фактов" - какими бы они ни были. Так же, как мы сегодня переструктурируем компании и всю экономику, мы полностью реорганизуем производство и распределение знания и символики, используемой для его передачи и распространения.
Что это означает?
Это означает, что мы создаем новые сети знания... соединяем концепции одну с другой в их исходных моментах развития... строим поразительные иерархии умозаключений... создаем новые теории, гипотезы и описания, основываясь на новых предположениях, новых языках, новых кодах и новых логических построениях. Бизнес, правительственные организации и индивиды собирают и накапливают более истинные данные, чем те, которые накопила предыдущая история (создаются массивы, которые станут своеобразными золотыми приисками для завтрашних историков).
Но что более важно, мы умеем находить внутреннюю связь между данными по многим направлениям, выявляя их контекст, а затем переводя их в информацию; и мы умеем объединять информационные массивы в более крупные модельные блоки и создавать архитектуру знания.
Ничто из этого не предполагает, что данные правдивы, а информация и знание истинны. Но это означает огромные изменения в нашем видении мира, в отношении к ценностям и власти.
Не всегда это новое знание подтверждено реальными фактами, не всегда оно точно и определенно. Большая часть знания, если говорить на общепринятом языке, невыразима словами и состоит из ряда допущений, взятых из нагромождения более высоких допущений, из фрагментов моделей, из почти незаметных аналогий, - и все это включает в себя не простую логическую и четко выраженную неэмоциональную информацию о данных, а совокупность энтузиазма и эмоций, не говоря уж о фантазии и интуиции.
Таковы сегодняшние гигантские сдвиги в осознании общественного базиса - не в компьютерной гипертрофии или исключительно в финансовых манипуляциях, - это знание, объясняющее рост сверхсимволической экономики.
114

АЛХИМИЯ ИНФОРМАЦИИ
Многие изменения в системе общественного сознания прямо перешли в управление бизнесом. Они проникли в среду, окружающую каждую фирму, даже больше, чем банковская, политическая или энергетическая системы.
Кроме того факта, что бизнес не откроет свои двери, если не знать язык, культуру, данные, информацию и секреты производства, есть и более интересный факт: для плодотворного развития не требуются более разнообразные ресурсы. По сути, знание (подчас - всего лишь данные и информация) может быть использовано как замена других ресурсов.
Знание - в принципе неисчерпаемое - есть абсолютный заменитель.
Возьмем технику.
На большинстве работающих фабрик чрезвычайно дорого изменить выпуск какой-нибудь продукции. Это потребует высокооплачиваемых инструментальщиков, установщиков, наладчиков и других специалистов, увеличения "времени простоя", в которое оборудование не работает, а пожирает капитал, проценты на него и накладные расходы. Если вы все дольше и дольше производите одну и ту же продукцию, не меняя ее, стоимость единицы продукции снижается.
Сегодня самые новейшие, оборудованные компьютерами, производства способны бесконечно варьировать свои технические возможности. Электронная фирма "Филипс", гигант на голландской основе, в 1972 г. выпустила сотню различных моделей цветного телевизора. Сегодня эта фирма предлагает до 500 различных моделей. Компания "Bridgestown Cycle" уже учредила в Японии для обслуживания широких масс сеть "Радак Тейлор-Мейд", фирма "Мацушита" запустила полуфабрикатную линию по изготовлению подогреваемых ковров и покрывал, а Вашингтонская обувная компания предложила полуфабрикатную женскую обувь - тридцать две разновидности каждого размера в зависимости от строения ноги индивидуального заказчика, которое измеряется компьютером в обувном магазине.
115

Поставив во главу угла изготовление массовой продукции, новые информационные технологии загнали стоимость разнообразия почти к нулю. Так знание изменило когда-то высокую стоимость изменений в производственном процессе2.
Или возьмем материалы.
Умная компьютерная программа, соединенная с токарным станком, поможет вырезать из листа стали больше кусков заданного размера, чем это сделает большинство операторов. Производя возможную миниатюризацию, новое знание (и умение) приводит к возможности изготавливать более мелкие, более легкие изделия, что, в свою очередь, улучшает возможность их хранения и транспортировки. И, как мы видели в случае с SX-компанией, занимающейся железнодорожными и пароходными перевозками, ежеминутное отслеживание груза, т.е. улучшение информации, означает дальнейшую транспортную экономию.
Новые знания ведут также к возможности использовать совершенно новые материалы - от тех, что употребляются в авиации, до биологических; это увеличивает наши возможности заменять одни материалы другими. Все - от теннисных ракеток до реактивных двигателей - содержит в своих материалах новые пластмассы, сплавы и композиты. Фирма Allied-Signal, Inc. из г. Морристауна, штат Нью-Джерси, создала материал под названием Метглас (Metglas), который соединил свойства металла и стекла, и использует его для изготовления трансформаторов, обладающих гораздо более высокой энергетической эффективностью. Новые оптические материалы нацелены на более быстродействующие компьютеры. Новая броня танков и цистерны делаются из комбинации стали, керамик и урановых элементов. Глубокие знания позволяют нам заказывать материалы, свойства которых на молекулярном уровне желаемы по термическим, электрическим или механическим характеристикам3.
Единственной причиной, по которой мы сейчас перевозим через всю планету на кораблях огромные количества сырых материалов, таких как бокситы, никель или медь, является то, что мы испытываем недостаток знания, как превратить местные материалы в используемые заменители. Когда-то мы владели такими знаниями, но потом решительно перешли к транспортировке. Короче
116

говоря, знание - заменитель и ресурсов, и перевозок по морям-океанам.
То же относится и к энергетике. Ничто так не иллюстрирует заменяющую способность знания относительно других ресурсов, как недавний прорыв в познании сверхпроводимости, который, как минимум, снизил расход энергии на производство единицы продукции4. В настоящее время, согласно Американской национальной энергетической ассоциации, до 15% производимой в США электроэнергии теряется при передаче ее пользователям, поскольку медный провод кабелей подвержен воздействиям, снижающим их эффективность. Такая передача вдвое снижает эквивалентную продукцию. Использование сверхпроводимости при передаче электроэнергии сможет резко сократить эти потери.
Фирма Бехтель Нейшенел, Инк. в Сан-Франциско совместно с Эбаско Сервис, Инк. в Нью-Йорке разрабатывала гигантские, величиной с футбольное поле "батареи" для аккумулирования энергии. Осуществление такого проекта, создание таких систем могли бы помочь снизить энергетические затраты и потери, которые ожидаются в периоды максимальных энергетических подач.
Кроме замещений в материалах, транспортировке и энергии, знание еще и сохраняет время. Время само по себе является одним из важнейших экономических ресурсов, хотя оно не фигурирует в бухгалтерском балансе компании. Время, по сути дела, является скрытой исходной сущностью, особенно тогда, когда изменение ускоряется и возникает возможность сократить его. Например, убыстряя связь или поставляя быстрее новую продукцию на рынок, можно создать разницу между выгодой и потерями.
Новое знание ускоряет выпуск вещей, подгоняет нас вперед, к реальному времени, к моментальной экономии, и становится заменителем расходуемого времени.
С сохранением и усвоением знания связано также и пространство. Отдел транспортных систем фирмы Дженерал Электрик (GE) строит локомотивы. Когда он начал использовать передовые информационные и коммуникационные процессы управления для связи со своими снабженцами, стало возможным восполнять запасы продукции в двенадцать раз быстрее, чем это делалось раньше, и полностью использовать для хранения все пространство складов5.
117

Поставив во главу угла изготовление массовой продукции, новые информационные технологии загнали стоимость разнообразия почти к нулю. Так знание изменило когда-то высокую стоимость изменений в производственном процессе2.
Или возьмем материалы.
Умная компьютерная программа, соединенная с токарным станком, поможет вырезать из листа стали больше кусков заданного размера, чем это сделает большинство операторов. Производя возможную миниатюризацию, новое знание (и умение) приводит к возможности изготавливать более мелкие, более легкие изделия, что, в свою очередь, улучшает возможность их хранения и транспортировки. И, как мы видели в случае с SX-компанией, занимающейся железнодорожными и пароходными перевозками, ежеминутное отслеживание груза, т.е. улучшение информации, означает дальнейшую транспортную экономию.
Новые знания ведут также к возможности использовать совершенно новые материалы - от тех, что употребляются в авиации, до биологических; это увеличивает наши возможности заменять одни материалы другими. Все - от теннисных ракеток до реактивных двигателей - содержит в своих материалах новые пластмассы, сплавы и композиты. Фирма Allied-Signal, Inc. из г. Морристауна, штат Нью-Джерси, создала материал под названием Метглас (Metglas), который соединил свойства металла и стекла, и использует его для изготовления трансформаторов, обладающих гораздо более высокой энергетической эффективностью. Новые оптические материалы нацелены на более быстродействующие компьютеры. Новая броня танков и цистерны делаются из комбинации стали, керамик и урановых элементов. Глубокие знания позволяют нам заказывать материалы, свойства которых на молекулярном уровне желаемы по термическим, электрическим или механическим характеристикам3.
Единственной причиной, по которой мы сейчас перевозим через всю планету на кораблях огромные количества сырых материалов, таких как бокситы, никель или медь, является то, что мы испытываем недостаток знания, как превратить местные материалы в используемые заменители. Когда-то мы владели такими знаниями, но потом решительно перешли к транспортировке. Короче
116

говоря, знание - заменитель и ресурсов, и перевозок по морям-океанам.
То же относится и к энергетике. Ничто так не иллюстрирует заменяющую способность знания относительно других ресурсов, как недавний прорыв в познании сверхпроводимости, который, как минимум, снизил расход энергии на производство единицы продукции4. В настоящее время, согласно Американской национальной энергетической ассоциации, до 15% производимой в США электроэнергии теряется при передаче ее пользователям, поскольку медный провод кабелей подвержен воздействиям, снижающим их эффективность. Такая передача вдвое снижает эквивалентную продукцию. Использование сверхпроводимости при передаче электроэнергии сможет резко сократить эти потери.
Фирма Бехтель Нейшенел, Инк. в Сан-Франциско совместно с Эбаско Сервис, Инк. в Нью-Йорке разрабатывала гигантские, величиной с футбольное поле "батареи" для аккумулирования энергии. Осуществление такого проекта, создание таких систем могли бы помочь снизить энергетические затраты и потери, которые ожидаются в периоды максимальных энергетических подач.
Кроме замещений в материалах, транспортировке и энергии, знание еще и сохраняет время. Время само по себе является одним из важнейших экономических ресурсов, хотя оно не фигурирует в бухгалтерском балансе компании. Время, по сути дела, является скрытой исходной сущностью, особенно тогда, когда изменение ускоряется и возникает возможность сократить его. Например, убыстряя связь или поставляя быстрее новую продукцию на рынок, можно создать разницу между выгодой и потерями.
Новое знание ускоряет выпуск вещей, подгоняет нас вперед, к реальному времени, к моментальной экономии, и становится заменителем расходуемого времени.
С сохранением и усвоением знания связано также и пространство. Отдел транспортных систем фирмы Дженерал Электрик (GE) строит локомотивы. Когда он начал использовать передовые информационные и коммуникационные процессы управления для связи со своими снабженцами, стало возможным восполнять запасы продукции в двенадцать раз быстрее, чем это делалось раньше, и полностью использовать для хранения все пространство складов5.
117

Поставив во главу угла изготовление массовой продукции, новые информационные технологии загнали стоимость разнообразия почти к нулю. Так знание изменило когда-то высокую стоимость изменений в производственном процессе2.
Или возьмем материалы.
Умная компьютерная программа, соединенная с токарным станком, поможет вырезать из листа стали больше кусков заданного размера, чем это сделает большинство операторов. Производя возможную миниатюризацию, новое знание (и умение) приводит к возможности изготавливать более мелкие, более легкие изделия, что, в свою очередь, улучшает возможность их хранения и транспортировки. И, как мы видели в случае с SX-компанией, занимающейся железнодорожными и пароходными перевозками, ежеминутное отслеживание груза, т.е. улучшение информации, означает дальнейшую транспортную экономию.
Новые знания ведут также к возможности использовать совершенно новые материалы - от тех, что употребляются в авиации, до биологических; это увеличивает наши возможности заменять одни материалы другими. Все - от теннисных ракеток до реактивных двигателей - содержит в своих материалах новые пластмассы, сплавы и композиты. Фирма Allied-Signal, Inc. из г. Морристауна, штат Нью-Джерси, создала материал под названием Метглас (Metglas), который соединил свойства металла и стекла, и использует его для изготовления трансформаторов, обладающих гораздо более высокой энергетической эффективностью. Новые оптические материалы нацелены на более быстродействующие компьютеры. Новая броня танков и цистерны делаются из комбинации стали, керамик и урановых элементов. Глубокие знания позволяют нам заказывать материалы, свойства которых на молекулярном уровне желаемы по термическим, электрическим или механическим характеристикам3.
Единственной причиной, по которой мы сейчас перевозим через всю планету на кораблях огромные количества сырых материалов, таких как бокситы, никель или медь, является то, что мы испытываем недостаток знания, как превратить местные материалы в используемые заменители. Когда-то мы владели такими знаниями, но потом решительно перешли к транспортировке. Короче
116

говоря, знание - заменитель и ресурсов, и перевозок по морям-океанам.
То же относится и к энергетике. Ничто так не иллюстрирует заменяющую способность знания относительно других ресурсов, как недавний прорыв в познании сверхпроводимости, который, как минимум, снизил расход энергии на производство единицы продукции4. В настоящее время, согласно Американской национальной энергетической ассоциации, до 15% производимой в США электроэнергии теряется при передаче ее пользователям, поскольку медный провод кабелей подвержен воздействиям, снижающим их эффективность. Такая передача вдвое снижает эквивалентную продукцию. Использование сверхпроводимости при передаче электроэнергии сможет резко сократить эти потери.
Фирма Бехтель Нейшенел, Инк. в Сан-Франциско совместно с Эбаско Сервис, Инк. в Нью-Йорке разрабатывала гигантские, величиной с футбольное поле "батареи" для аккумулирования энергии. Осуществление такого проекта, создание таких систем могли бы помочь снизить энергетические затраты и потери, которые ожидаются в периоды максимальных энергетических подач.
Кроме замещений в материалах, транспортировке и энергии, знание еще и сохраняет время. Время само по себе является одним из важнейших экономических ресурсов, хотя оно не фигурирует в бухгалтерском балансе компании. Время, по сути дела, является скрытой исходной сущностью, особенно тогда, когда изменение ускоряется и возникает возможность сократить его. Например, убыстряя связь или поставляя быстрее новую продукцию на рынок, можно создать разницу между выгодой и потерями.
Новое знание ускоряет выпуск вещей, подгоняет нас вперед, к реальному времени, к моментальной экономии, и становится заменителем расходуемого времени.
С сохранением и усвоением знания связано также и пространство. Отдел транспортных систем фирмы Дженерал Электрик (GE) строит локомотивы. Когда он начал использовать передовые информационные и коммуникационные процессы управления для связи со своими снабженцами, стало возможным восполнять запасы продукции в двенадцать раз быстрее, чем это делалось раньше, и полностью использовать для хранения все пространство складов5.
117

Возможны и другие виды экономии, а не только миниатюризация продукции и уменьшение складского пространства. За один год США "производят" 1,3 триллиона документов - достаточно, по некоторым подсчетам, чтобы засыпать бумагой Гранд-Каньон 107 раз. 5% этих документов все еще хранится в бумажном виде6. Передовые информационные технологии, включая сканирование документов, обещают сжать по крайней мере некоторые из них. Что самое важное - новые телекоммуникационные возможности, основанные на использовании компьютеров и передовых знаний, дают возможность рассредоточить продукцию по дорогим городским центрам и даже дополнительно снизить энергетические и транспортные затраты.
ЗНАНИЯ ПРОТИВ КАПИТАЛА
Так много написано о том, как компьютеризированное оборудование заменяет человеческий труд, что мы подчас игнорируем способы, которыми оно заменит также и капитал. Все, о чем мы говорили выше, верно также и для финансовой экономии.
В самом деле знание является гораздо более долгодействующей опасностью для власти финансов, чем профсоюзы или антикапиталистические политические партии. Говоря условно, информационная революция снижает надобность в капитале на единицу выпускаемой продукции. Для "капиталистической" экономики нет ничего более существенного.
Витторио Мерлони, 57-летний итальянский бизнесмен, чья семья владеет 75% компании "Мерлони Электродоместичи", откровенно рассказал о своей фирме, когда мы сидели в маленькой задней комнатке образовательного центра Национального рабочего банка в Риме. 10% всех стиральных машин, холодильников и другой бытовой техники, продающейся в Европе, изготовлено компанией Мерлони. Его основные конкуренты - "Электролюкс" в Швеции и "Филипс" в Голландии. Четыре бурных года Мерлони возглавляет Конфиндустрию - итальянскую конфедерацию работодателей7.
118

По мнению Мерлони, новая итальянская экономика развивается в результате того, что "теперь она нуждается в меньшем капитале, чтобы делать те же вещи", по сравнению с прошлым. "Это значит, что бедная страна может быть гораздо лучше сегодня с тем же самым количеством капитала, чем пять или десять лет назад".
Причина в том, сказал он, что основанные на знании технологии снижают капиталоемкость производства, скажем, посудомоечных машин, кухонных комбайнов или вакуумных химчисток. Мерлони начал с того, что заменил обмен информацией посредством дорогих инвентарных каталогов использованием компьютерной техники для кодирования и передачи данных через спутниковую связь между Италией и Португалией, где расположены его заводы.
Убыстряя связь между заводом и рынком и укорачивая экономические связи, улучшая и увеличивая объем мгновенно передающейся информации, стало возможно уменьшить количество компонентов и конечных продуктов, идущих на склад или на транспортировку.
Мерлони добился поразительного, на 60%, снижения инвентаризационной стоимости. До настоящего времени его заводы нуждались в 200 000 исходных деталей для изготовления 800 000 изделий. Сегодня он выпускает 3 млн. изделий в год, используя всего 300 000 деталей. Такая экономия, по мнению Мерлони, стала возможной за счет улучшения информации.
Случай с Мерлони не уникален. В текстильной промышленности США оформители и розничные торговцы, организованные в Комитет добровольных межпроизводственных стандартов связи (VICS), предвкушая прибыль в 12 млрд. долл., смогли все свои запасы сжать в единую систему с помощью широкой электронной сети обработки данных8. В Японии NHK Spring Company, чьими рессорами пользуется большинство производителей автомобилей, решила синхронизовать свои линии, выпускающие продукцию, с линиями заказчиков столь точно, чтобы фактически исключить запас амортизаторов9.
Как сказал один ответственный сотрудник NHK: "Если нам удастся провести в жизнь эту систему, мы сможем теоретически свести наши материально-производственные запасы к нулю".
119

Конечно, сокращая запасы, мы не только возвращаем в небольшое пространство и реальное состояние расходы, произведенные ранее, но также уменьшаем налоги, страховые сборы и накладные расходы. Аналогичные возможности получил Мерлони: посылая фондовые трансферы из Лондона или Парижа в Милан или Мадрид за считанные минуты, он сохраняет значительную выгоду.
Даже учитывая, что первоначальные затраты на компьютеры, программное обеспечение, информацию и телекоммуникации могут быть сами по себе высокими, говорит Мерлони, общая выгода такова, что его компания нуждается сейчас в меньшем капитале, чтобы сделать ту же работу, что она делала раньше10.
Эти идеи о капитале охватили мир. Д-р Харуо Шимада из Университета Кейо в Токио говорит, что в экономике происходит сдвиг от корпораций, которые "нуждались в огромных активах капитала и большом накоплении человеческих ресурсов для изготовления продукции", к корпорациям "поточного типа", т.е. использующим "гораздо менее экстенсивные активы капитала".
Как бы подчеркивая этот сдвиг и важность знания для завтрашней экономики, большинство японских корпораций сейчас (на первое время) вливают больше фондов в исследования и развитие, чем в капиталовложения.
Майкл Милкин, который худо-бедно знает кое-что о капиталовложениях, обобщил эту тенденцию пятью словами: "Человеческий капитал заменил долларовый капитал"11.
Знание становится основным ресурсом для бизнеса потому, что оно - абсолютный заменитель.
Все вышесказанное свидетельствует о том, что в любой экономике, в производстве продукции и в доходах все неизбежно зависит от трех основных источников власти: силы, богатства и знания. Сила преобразуется в закон. В свою очередь капитал и деньги сегодня переходят в знание. Труд изменяется тоже, становясь все более зависимым от манипуляций символом. И капитал, и деньги, и труд - все движется в одном и том же направлении, к революционным изменениям самой основы экономики. Она становится сверхсимволической экономикой, которая живет по законам, совершенно отличным от законов, действующих в эпоху "фабричных труб".
120

Поскольку ослабляется необходимость в сыром, необработанном материале, труде, времени, пространстве и капитале, знание становится основным источником развития экономики. По мере того как это происходит, ценность знания необычайно возрастает. По этой причине, как мы увидим далее, "информационные войны", т.е. войны за контроль над знанием, вспыхивают повсюду.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ

9. БИТВА ЗА КАССОВЫЕ АППАРАТЫ

Недавно в печати промелькнуло сообщение о том, что Смитсоновский институт в Вашингтоне, округ Колумбия, одно из наиболее знаменитых научных учреждений мира, задумал купить небольшой ресторан в Нью-Джерси. У Смитсоновского института был план перевезти этот ресторан в Вашингтон, сделать его частью института и демонстрировать в нем синтетические материалы, используемые в американской жизни на протяжении определенного периода времени. Этот план никогда не был осуществлен.
Для многих американцев придорожный ресторанчик вызывает чувство ностальгии. Большинство голливудских фильмов 30-х годов использовало такие ресторанчики как место основного действия. Знаменитая история Хемингуэя "Убийцы" поставлена именно в таком придорожном ресторанчике. Таким образом, отвлекаясь от идеи демонстрации винила и Formica, существовала вполне определенная логика в необычной, на первый взгляд, идее Смитсоновского института.
Но если бы Смитсоновский институт когда-либо захотел продемонстрировать то, что символизировало Америку во внешнем мире в 50-х, ее точную характеристику в XX в., то ему следовало бы купить и демонстрировать не небольшой ресторанчик, а супермаркет.
Еженедельный поход с продуктовой тележкой по проходам ярко освещенного супермаркета был привычным ритуалом для большинства американских семей. Супермаркет с его блистающим видом стал символом изобилия в голодном мире. Это было
122

чудо американского бизнеса, вскоре широко распространившееся по всему миру.
Супермаркет и ныне такой же. Но, по большей части незаметно для публики, он стал полем сражения в информационной войне, одной из многих, свирепствующих сегодня в мире бизнеса.
ВНЕ ПОЛЯ ЗРЕНИЯ
Все пространство, от одного края США до другого, покрыто сегодня отметинами многомиллионного долларового перетягивания каната - гигантскими промышленными компаниями, такими как "Набиско" (Nabisco), "Ревлон" (Revlon), "Проктер энд Гэмбл" (Procter & Gamble), "Дженерал Фудс" (General Foods) и "Жиллетт" (Gillett) - тех, что стоят на вершинах индустриального бизнеса в отличие от скромных розничных магазинов, которые когда-то наполняли потребительские корзины. Это сражение, происходящее в кассовых аппаратах, лишь начало того, что будет происходить в суперсимволической экономике.
В начале эры супермаркетов крупные переработчики пищевых продуктов и изготовители промышленных товаров тысячами посылали своих коммивояжеров по всей стране зазывать в эти магазины и рекламировать свою продукцию: продукты питания, напитки, косметику, чистящие средства и т.п. Каждый день во всех городах появлялись тысячи коммивояжеров, готовых заключить сделки о поставках.
В этих ежедневных мелких сделках продавцы имели в то время преимущество. Они несли с собой частички гигантских фирм, которые без этого не смогли бы охватить своим присутствием даже наиболее крупные сети супермаркетов. Благодаря же такой системе каждая из этих мегафирм занимала доминирующее положение на избранных ими рынках.
Компания "Жиллетт", например, до конца 70-х продавала шесть из каждых десяти бритв на рынке США. Когда же французская фирма "Бик" (Bic) - крупнейший мировой производитель шариковых ручек и зажигалок - попыталась конкурировать с "Жил-
123

летт" на американском рынке по распространению бритв со сменными лезвиями, "Жиллетт" смогла мгновенно отреагировать и охватить дополнительно от 40 до 50% до сих пор незанятого рынка США. "Бик" удовлетворилась 10%1. "Жиллетт" также распространяла свое присутствие и за пределами США. Сегодня "Жиллетт" имеет свои представительства в 66 странах и производящие ее продукцию предприятия в 27 странах, охватывая мировое пространство от Германии и Франции до Филиппин.
Когда представитель "Жиллетт" появляется в супермаркете, к его словам внимательно и подобострастно прислушиваются.
С 50-х до 80-х годов баланс сил, с гигантскими производителями сверху и мелкооптовыми и розничными торговцами снизу, оставался достаточно стабильным.
ДУХИ ДЛЯ "МИСС АМЕРИКА"
Доминируя на рынке, производители-гиганты стали крупнейшими рекламодателями Америки. Это дало им возможность эффективно управлять информацией, доходящей до потребителя.
"Жиллетт" проявила себя наиболее дальновидной компанией. Она тратила огромные средства на рекламу бритв и крема для бритья, используя рекламные вставки в трансляции бейсбольных матчей. Она заполнила рекламой своей парфюмерии такое ярчайшее телевизионное шоу, как "Мисс Америка".
"Жиллетт" обычно использует шесть "маркетинговых циклов" (циклов продажи) в течение года, каждый со значительной рекламной кампанией2. Это было названо "втаскивающим" маркетингом, предназначенным для "втаскивания" потребителя в отделы супермаркета и быстрого опустошения полок со своими товарами. Эти кампании были настолько эффективными, что супермаркеты просто не могли обойтись без продукции "Жиллетт".
В свою очередь, успех в кассовых аппаратах означал, что "Жиллетт" подобно другим большим фирмам могла заказывать для себя поставки сырья в больших размерах и по сниженным ценам. Таким образом, координируя производство и распространение со
124

средствами массовой информации, производители готовой продукции явно начинают доминировать над всеми другими участниками производственного цикла - фермерами, поставщиками сырья и розничными торговцами.
Фактически представитель "Жиллетт" (обычно мужчина) мог зачастую диктовать магазинам планы продажи лезвий определенного типа: как их лучше демонстрировать покупателю, как и когда отчитываться об их продаже и, что было довольно редко, - какие цены на них назначать.
Это была экономическая власть в действии, которая невозможна без целевого контроля за информацией. Поэтому "Жиллетт" в отличие от розничного торговца назойливо рекламирует преимущества пенного крема для бритья на телевидении или показывает выбритые лица спортсменов, пользующихся бритвами "Жиллетт" для чистого бритья. Все, что мир знает об этой продукции, он знает от "Жиллетт".
"Жиллетт" держала под контролем информацию, идущую к потребителю, и активно собирала информацию, идущую от потребителя. На каждом этапе продажи "Жиллетт" знала больше, чем кто-либо из ее розничных торговцев, о том, как, когда и кому продукцию фирмы можно продать.
"Жиллетт" знала, когда ее реклама должна появиться на телевидении, когда нужно выпустить партию новой продукции, какие цены распространения можно предложить, и фирма была способна контролировать потоки всей этой информации. Коротко говоря, "Жиллетт", как и другие массовые производители, стояла между розничной торговлей и потребителем, обеспечивая информацией и тех, и других под своим исключительным контролем.
Этот контроль играл ключевую, тщательно отслеживаемую роль в поддержании традиционного доминирования производителей во взаимоотношениях с магазинами. И это вполне оправдывалось общим успехом.
Это было время, когда компания Cambell Soup не утруждала себя даже поместить номер телефона на визитных карточках своих торговых агентов. "Не звоните им, - поучает вице-президент сети супермаркетов Grand Union. - Они никогда ничего не сделают".
125

Когда представитель "Жиллетт" приходил в магазин для продажи товара фирмы, он знал, о чем будет говорить. И покупатель обязательно прислушивался.
МАНЕВРЫ С ПООЩРЕНИЕМ
Оружием, которое розничные торговцы использовали для того, чтобы оставить позади крупных производителей, стали маленькие черно-белые символы.
Начиная с середины 60-х годов небольшой наблюдательный совет розничных торговцев, оптовиков и производителей бакалейных товаров встречался с такими компаниями, как IBM, National Cash Register и "Sweda", для обсуждения двух общих проблем супермаркета: как сократить слишком длинные надписи маркировки товаров и ликвидировать ошибки учета.
Ставился вопрос: не могли бы современные технологии помочь в преодолении этих трудностей?
Ситуация улучшилась бы, если бы продукты были закодированы каким-то образом и современные компьютеры могли бы распознавать эти коды. Технология оптического сканирования была еще в начале своего развития, но компьютерные компании, чувствительные к новым запросам рынка, с готовностью взялись за решение этой проблемы.
3 апреля 1973 г. "комитет отбора символов" согласился на простой стандартный код для индустрии супермаркетов. Этот код был близок к сегодняшнему "универсальному коду продуктов" (УПС), или "штриховому коду"3, блестящим рядам черных линий, используемых на всех продуктах - от ароматизаторов до пирожных; быстро распространилось оптическое сканирующее оборудование для их чтения.
Сегодня кодовые полоски становятся буквально универсальными в США - около 95% наименований продуктов маркированы УПС. Эта система так же быстро распространилась и за границей. К 1988 г. существовало 3470 супермаркетов и других торговых заведений во Франции, которые использовали кодовые полоски.
126

В Западной Германии по меньшей мере 1500 продуктовых магазинов и около 200 универмагов использовали сканеры. Только за пределами США существовало 78 000 оптических сканеров, используемых в работе магазинов от Бразилии до Чехословакии и Папуа - Новой Гвинеи4.
В Японии, где новые технологии распространились подобно огню на сильном ветре, 47% всех супермаркетов и 72% всех традиционных магазинов уже были переоборудованы к 1987 г.
Кодовая полоска значила больше, чем просто средство ускорения расчета и упаковки или уменьшения ошибок учета и отчетности - она изменила соотношение сил.
Средний американский супермаркет сегодня выставляет более 22 000 различных наименований продуктов; тысячи из них - новые виды, непрерывно замещающие старые, и поэтому баланс сил сместился в сторону розничных торговцев, у которых возникла возможность отслеживать и регулировать все действия буквально со всеми видами продукции: продажа, доходность, регулирование рекламы, стоимости и цены, скидки, местоположение, специальное продвижение товаров, транспортные потоки и т.п.
"Сегодня, - говорит Пат Коллинз, президент сети 127 магазинов Ральф (Ralph) в Южной Каролине, - мы знаем столько же, если не больше, чем производители об их продукции". Сканеры Ральф собирают большие объемы информации, которые помогают их менеджерам решать, сколько полочного пространства должен занимать тот или иной продукт и когда.
Эти возможности становятся решающими для конкурирующих производителей, которые "стучатся" в двери магазинов и борются за каждый дюйм полочного пространства. Не производитель диктует магазинам объем закупок, а магазины требуют от производителей платить за полочное пространство так называемую "плату за продвижение", назначая различные суммы на особенно желаемое полочное пространство.
Согласно "USA Today", "результатом [таких изменений] является война за контролируемую территорию: производители промышленных товаров борются с бакалейщиками и друг с другом, завоевывая и пытаясь удержать за собой торговое пространство в супермаркетах".
127

И совершенно ясно, кто одерживает победу, в данный момент5.
Как говорит Кевин Муди, бывший корпоративный директор информационных систем управления в "Жиллетт": "Мы хотим контролировать свою собственную судьбу... но власть торговли усиливается... они ищут быстрой торговли и постоянных торговых связей. Они ищут выгодных цен, в результате чего сокращается наша прибыль. ...Покупатель привык быть низкопоклонником. Сегодня же это поддерживается самыми изощренными методами"6.
Данные розничной торговли все больше становятся оружием после компьютерного анализа и моделирования, которые позволяют манипулировать различными переменными7. Таким образом покупатель использует "непосредственную прибыльность продукта" - модель для определения реальной выгодности каждого продукта. Эти модели учитывают даже такие факторы, как: насколько больше полочного пространства занимают квадратные упаковки продуктов в отличие от круглых, какой цвет упаковок наиболее выгоден и для каких продуктов и т.п.
Одна из версий такого программного продукта для розничной торговли поставляется и поддерживается одним из крупнейших производителей промышленной продукции - компанией "Про-ктер энд Гэмбл", чтобы обеспечить себе большее взаимопонимание и преимущество у торговцев. Вооруженная этим программным обеспечением, армия торговых представителей "Проктер энд Гэмбл" предлагает магазину помочь оценить его выгоду в обмен на предоставление информации о потребителе.
Розничные торговцы используют также компьютерные программы "полочный менеджмент" и "пространственные модели" для решения вопроса, товары каких видов и каких производителей выставить или снять, какие поместить на самых видных местах, а какие расположить где-нибудь подальше. "Планограмма", напечатанная компьютером, дает путеводитель "с полки на полку"8.
Обеспечив контроль над основными потоками информации, идущими от потребителя, розничные торговцы начинают также влиять (если не контролировать) на потоки информации, идущие к потребителю.
Согласно Муди, "розничные торговцы могут управлять судьбой продвижения какого-либо товара... В более широком смысле
128

они диктуют потребителю то, что он собирается увидеть". Так крупные пищевые и упаковочные компании потеряли контроль над информацией, который когда-то давал им власть над рынком.
ВНЕ СУПЕРМАРКЕТОВ
Начав с супермаркетов, высокотехнологичная битва за контроль над информацией разгорелась повсюду. Сканеры, лазеры, переносные компьютеры и другие новые технологии проникли в аптеки, универсальные магазины, магазины со скидками, книжные магазины, магазины электроники и электротоваров, различные хозяйственные магазины, магазины одежды, различные специализированные магазины и бутики всех видов. На всех этих рынках производители неожиданно столкнулись с энергичными, уверенными, иногда даже наглыми соперниками.
"Если вы не используете универсального кода продуктов на ваших товарах, не сидите сложа руки, иначе вы не получите нашего заказа", - безапелляционно гласит надпись на закупочном офисе компании Toys-R-Us - сети 313 магазинов9.
Поскольку баланс сил изменился, требования розничных торговцев становятся более агрессивными. Обойдя 100 000 независимых представительств производителей страны и поговорив с их поставщиками, Wal-Mart - четвертая по величине сеть магазинов США - стала настаивать, чтобы компании, подобные "Жиллетт", изменили систему отгрузки товаров10. Когда-то более уступчивая, сегодня Wal-Mart требует, чтобы все ее заказы выполнялись на 100% точно, в соответствии с числом, размером и моделями продуктов, чтобы поставки выполнялись по ее графику, а не по графику поставщика. Нарушение заказа или точного графика влечет увеличение предоплаты или уменьшение объема заказов.
Это ставит производителя в тупик: нужно либо увеличивать ассортимент товаров, либо устанавливать новые, более высокие технологии для демассификации производства, переходя к изготовлению малых, а не крупных партий изделий, и к более короткому времени оборачиваемости. И то, и другое дается дорогой це-
129

ной. Кроме того, розничные торговцы предъявляют более жесткие требования к стандарту качества товаров - вплоть до улучшения качества печати на упаковках.
Эти довольно тривиальные требования на самом деле чрезвычайно важны, так как большая часть информации, от которой все больше и больше зависит власть розничных торговцев, заключена в штрих-коде: плохая печать может привести к неспособности сканера считать правильную информацию. Некоторые розничные торговцы угрожают призывать к ответственности того производителя, чей штрих-код не будет считываться их сканирующим оборудованием.
Миллионы потребителей ждали на линиях расчета и упаковки, пока кассиры пропустят через электронный сканер один и тот же товар, пока сканер выдаст правильную информацию. Все чаще и чаще кассир был вынужден набирать цену продукта вручную на кассовом аппарате.
Некоторые владельцы магазинов сегодня угрожают: "Если мои сканеры не могут прочитать коды - это ваши проблемы. Я не призываю моих кассиров пробовать снова и снова и заставлять потребителя ждать. Если штрих-код не будет сканироваться и нужно вводить его цену вручную, мы бросим этот продукт в корзину покупателя, не требуя платы за него. Мы будем просто раздавать такие товары и перестанем за них расплачиваться".
Никто и никогда не разговаривал с большими компаниями таким тоном. Но никто и никогда не владел той информацией, которой сегодня владеет розничный торговец.
Эта информация является настолько жизненно важной, что некоторые производители сегодня вынуждены платить розничным торговцам за нее или непосредственно, или в обмен на сервис, или через посреднические фирмы, которые покупают данные у розничных торговцев и продают их производителям.
ДВОЙНАЯ ОПЛАТА
Это соперничество у электронных кассовых аппаратов имеет большое значение как для потребителя, так и для экономики в целом. Среди прочего, это заставляет нас переосмыслить наши
130

устаревшие представления об относительных ролях производителей и потребителей.
Например, в мире, в котором деньги "информатизированы" и информация "оденежена", потребитель платит за каждую покупку дважды: первый раз деньгами и второй раз информацией, которая тоже стоит денег.
Потребитель обычно дает информацию "за так". Но это столь ценная информация, что розничные торговцы, производители, банки, производители кредитных карточек (и огромное количество других людей) сегодня борются за обладание ею11. Во Флориде и Калифорнии сообщества розничных торговцев затевают юридические баталии с банками за владение этим источником информации. Центральный вопрос, который их юристы задают друг другу: "Кому принадлежит информация потребителя?"
Юридических ответов все еще не существует. Но ясно одно: никто не догадался спросить об этом потребителя.
Теоретическая награда потребителя за предоставление данных - снижение цен, происходящее из-за большей эффективности экономической системы. Но нет никакой гарантии, что часть этой награды, соразмерная ценности информации, будет выплачена. Это подобно "информационному займу" розничному торговцу в надежде будущего возврата долга деньгами.
Поскольку получение данных от потребителя все более и более влияет на проектирование и производства, и распределения продуктов и услуг, потребитель фактически становится вкладчиком (если не реальной частью) в производственный процесс. Потребитель, в определенном смысле, становится сопроизводителем своих собственных покупок.
Но является ли потребитель действительным собственником этой информации? Или она приобретает ценность только после ее сбора и обработки?
Сегодня еще нет законов и экономических концепций, в терминах которых можно описать эти незнакомые процессы, берущие начало в информационной войне. Но в движение пришли миллионы долларов - и произошел мягкий сдвиг экономического и социального соглашения о балансе сил.
Какую информацию потребитель дарит магазину, производителям товара, своей компании кредитных карточек?
131

Рассмотрим простейшие случаи: мать, возвращаясь домой с работы, торопится приготовить обед и обнаруживает, что она забыла купить маргарин.
Бросаясь в ближайший магазин, она хватает фунт несоленого маргарина Fleischmann, сделанного "Набиско", оставляя свободное место на полке. После этого она спешит к кассовому аппарату и, ожидая своей очереди, читает выпуск "ТV Guide", взятый из сетки вблизи кассового аппарата. Потом подает свою покупку кассиру, который пропускает ее через сканер.
Покупательница образовала в компьютере магазина определенный взаимосвязанный набор информации: 1) тип продукта, который она использует, 2) его сорт, 3) его размер и количество, 4) постоянный выбор - несоленый маргарин, 5) время покупки, 6) какие другие продукты, сорта и размеры и т.д. она покупала в это же время, 7) размер ее общего счета, 8) название журнала, в котором производитель сможет настичь ее своей рекламой, 9) информацию о том, где освободилось полочное пространство, и очень много другой дополнительной информации.
Если потребитель покупает несколько полных сумок различных продуктов, одни и те же данные становятся доступными для каждого типа продуктов, и теоретически возможно установить взаимосвязь этих продуктов друг с другом для того, чтобы вывести образец покупки - своеобразную подпись каждого покупателя индивидуально или какой-либо потребительской группы.
Если покупатель пользуется кредитной карточкой, то доступен для еще более подробного анализа.
Сегодня такой покупатель прежде всего поставляет следующую информацию: 1) имя, 2) адрес и почтовый индекс (это важно для распределения продаж), 3) кредитную информацию, 4) основу для определения общего дохода семьи и потенциально гораздо большее количество другой информации.
Путем комбинирования всей этой информации вскоре станет возможно составить удивительно детализированную картину стиля жизни отдельного человека, включая привычные поездки, путешествия, гостеприимство, предпочтения в чтении, как часто человек питается вне дома, сколько он покупает алкоголя, презервативов и других контрацептивов, список благотворительных пожертвований.
132

Маруи, лидирующий японский розничный продавец всевозможных товаров, который выпустил свои собственные кредитные карточки, использует систему, названную M-TOPS. Она позволяет Маруи фиксировать внимание на семьях, недавно сменивших местожительство. Это достигается использованием идентификации покупок, которые обычно производятся при обустройстве нового дома. Исходя из того, что семья, покупающая кондиционер или кухонный комбайн, также может прийти на рынок, чтобы обставить спальню, Маруи стал достигать удивительно высокого адресного предложения товаров12.
Отвлекаясь на время от неопределенности в вопросе о собственности, возникшей в суперсимволической экономике, можно сказать, что большая часть этой информации попадает в руки таких коммерческих предприятий, как сети супермаркетов, банки, производители промышленных товаров, и может продаваться или обмениваться на скидки в сервисе. Рынок для такой информации огромен.
Законы по "защите данных", как можно увидеть во многих странах, регулируют сегодня использование компьютерной информации, но банки данных все более наполняются, возможности интегрирования увеличиваются, а экономическая ценность информации резко возрастает.
Все это тем не менее лишь первые шаги к будущему.
"РАЗУМНЫЙ" СУПЕРМАРКЕТ
Потребитель в ближайшем будущем может оказаться в супермаркете, разделенном на линии так называемых компьютеризированных полок13. На краю полок вместо бумажных ярлыков с ценами на консервы или полотенца будут расположены жидкокристаллические экраны с цифровой индексацией цен. Волшебство этой новой техники заключается в том, что она может позволить магазину изменять цены на тысячи видов продуктов автоматически и одновременно, как только данные о покупке поступят со сканеров на выходе из магазинов.
Цены будут снижаться для плохо продаваемых товаров или повышаться для "горячих" товаров, повышаясь и падая непрерыв-
133

но, в реальном времени, в соответствии со спросом и предложением. Фирма из Торонто Телепанель, Инк. (Telepanel, Inc.) оценивает, что такая система, способная назначать цены на 8-12 тысяч наименований продуктов, стоила бы магазину от 150 до 200 тыс. долл. и окупила бы себя в пределах двух лет.
Сделав еще один небольшой шаг вперед к будущему, представим себе "электронную полку", которая может предоставить покупателю информацию о ценах и характеристиках на данный продукт при нажатии на кнопку. Такие системы предполагается сделать не только для супермаркетов. Как сообщает "Business Week", "сети аптек, хозяйственные магазины и даже универмаги уже планируют свои собственные версии таких систем".
Двигаясь в том же направлении, можно представить себе "умную" электронную полку, которая не только будет предоставлять информацию покупателю, но и одновременно получать о нем некоторую информацию14. Спрятанные датчики, например, дадут возможность узнать, когда покупатель протягивает руку к какой-либо полке с каким-либо товаром, отображать на особом табло увеличение или снижение посещаемости.
Вскоре потребитель, даже моргнув глазом или шевельнув пальцем, будет давать владельцу магазина информацию для все более и более подробного анализа15.
Моральные и этические приложения всего этого едва исследованы адвокатами бизнесменов и покупателей (было бы хорошо, если бы эти лица, заинтересованные в организации энергии покупателей, тщательно продумали все эти вопросы до ввода таких систем в эксплуатацию). Сейчас необходимо только понять, что доходность торговли сегодня все больше и больше зависит от искусства информационной борьбы дзюдо.
УГРОЗА "СЕГУНАМ"
Подобным же образом изменяется соотношение сил и в Японии. Согласно Алексу Стюарту, автору актуального репортажа о японской системе распределения, "розничные торговцы являются
134

сегодня доминирующей силой в японской индустрии распределения, а производители все больше и больше становятся зависимыми от розничных торговцев, которые по-своему интерпретируют нужды торговых мест"16.
Джордж Филдс, глава и СЕО (должность) фирмы ASI Market Research (Япония), пишет: "С какого-то момента времени распределение не означает положить что-либо на полку для продажи. Сегодня - это информационная система". Распределение везде, продолжает он, "скоро будет не сетью пунктов инвентаризации, пропускающих через себя продукты, а информационной связью между производителем и потребителем".
Филдс, по-видимому, слишком мягко охарактеризовал то, что в Японии не принято уточнять: преобразования угрожают повергнуть многих индустриальных "сегунов" Японии. И в Японии соотношение сил будет перераспределяться в пользу таких фирм и секторов экономики, которые лучше всего освоили методы информационных войн.
Баталии между производителем и розничным торговцем находятся в самом начале, но это не просто двухсторонняя борьба. Так называемое перетягивание каната в реальной жизни означает вовлечение многих других участников в зону этой битвы - от банков и производителей компьютеров до транспортных и телефонных компаний.
Зажатыми между розничными торговцами и производителями оказались оптовики, оптовые магазины, транспортные компании и другие, каждый из которых вовлечен в жестокую конкурентную борьбу против всех за овладение современными информационными и коммуникационными технологиями как основным оружием этих войн.
Более того, все, что мы рассмотрели до сих пор, только начало стычки, сражение передовыми мелкими отрядами, и производители уже сами создают средства противодействия, ведя торговлю своими товарами через альтернативные розничной торговле каналы (например, рассылкой по почте) и используя компьютеры и телекоммуникации для построения своих собственных вертикально интегрированных систем распределения, покупая различные мага-
135

зины, пытаясь, используя новые технологии, обмануть и опередить розничных торговцев.
Информация, идущая из.этих новых технологий, трансформирует все наше производство продуктов и систему распределения, создавая обширные области с вакуумом власти, которые уже пытаются заполнить совершенно новые группы и общественные институты.
10. ЭКСТРА-РАЗУМНОСТЬ
В 1839 г. одному опустившемуся художнику, который давал уроки рисования, ученик задал вопрос: "Поможет ли вам 10-долларовый гонорар?" Этот учитель рисования, в свободное время любитель опытов по электромагнетизму, ответил: "Это сохранило бы мою жизнь, которая есть все, что у меня есть".
Самуэль Морзе к этому времени уже доказал, что он может передавать закодированные сообщения по электрическим проводам. Но только четыре года спустя благодаря сильному лоббированию Морзе убедил конгресс США выделить ему около 30 тыс. долл. на строительство телеграфной линии между Балтимором и Вашингтоном. Именно при открытии первой телеграфной линии Морзе послал свою историческую телеграмму: "Это то, что напевал Бог во время работы (What hath Got wrought)". Этим сообщением Морзе открыл новую эру телекоммуникаций, началось драматическое коммерческое противостояние XIX столетия. Он начал мощный процесс, не завершенный до настоящего времени1.
Сегодня, когда усиливается баталия за электронные кассовые аппараты супермаркетов, этот огромный конфликт приобретает все более определенные очертания, сосредоточиваясь на контроле того, что может быть названо электронными трассами завтрашнего дня.
136

БАХ, БЕТХОВЕН, ВОНГ
Поскольку большая часть бизнеса сегодня зависит от оперативного отправления и получения информации, компании по всему миру торопятся связать своих служащих электронными сетями. Эти сети составляют такую же ключевую инфраструктуру XXI в., решающую для успеха бизнеса и развития национальных экономик, какой была железная дорога в эру Морзе.
Некоторые "локальные сети", или LANs, соединяют компьютеры внутри одного здания или комплекса. Другие, которые можно назвать "глобальные сети", связывают сотрудников Ситибанка со всем миром или помогают фирме "Хилтон" резервировать номера в своих гостиницах, а фирме "Герц" выполнять заказы на прокат своих автомобилей.
Каждый раз, когда Макдоналдс продает Биг-Мак или Мак-Маффин, производятся электронные данные. Имея 9400 ресторанов в 46 странах, Макдоналдс эксплуатирует не менее чем 20 различных сетей, по которым собирают, объединяют и распределяют эти данные2. Компания "Дюпон медики" в рамках своего рынка соединила настольные компьютеры в электронную почтовую сеть, и теперь "Сара Ли" не может положить носки L'eggs на торговые полки без консультаций в этой сети3. Компания "Вольво" связала 20 000 терминалов по всему миру для обмена рыночными данными. Инженеры компании DEC с помощью электронной сети обмениваются проектной информацией со всем миром.
Только IBM соединяет 355 000 терминалов по всему миру через систему VNET, по которой в 1987 г. передавалось приблизительно 5 триллионов знаков одновременно. Разумеется, даже часть этой системы, которая называется PROFS, сохранила IBM средства от покупки 7,5 млн. конвертов. IBM оценивает, что без PROFS ей понадобилось бы дополнительно 40 000 служащих для выполнения той же работы.
Объединение в электронные сети сегодня охватило даже самый малый бизнес, который использует около 50 млн. персональных компьютеров (PC) в США. Фирма "Вонг" сегодня рекламирует свое сетевое оборудование по радио, вставляя коммерческую рекламу между сюитой Баха и симфонией Бетховена4.
137

От электронных сетей зависит вся повседневная деятельность компаний: счета, заказы, планирование, путешествия, обмен проектными сметами, инженерными чертежами и расписаниями, дистанционное управление процессом производства и пр. Когда-то задуманные как административное средство, сегодня объединенные в сети информационные системы все более и более становятся стратегическим оружием, помогающим компаниям защищать существующие рынки и влиять на новые рынки.
Шаги по строительству таких рыночных сетей осуществляются почти с такой же поспешностью, с которой входила в нашу жизнь великая эра строительства железных дорог в XIX в., когда государства начали осознавать, что их судьба может быть связана с расширением железнодорожных сообщений.
Связанное с этим изменение баланса сил все еще до конца не осознано публикой. Для того чтобы оценить его значимость, полезно оглянуться назад и понять, что произошло после того, как Самуэль Морзе протянул первую телеграфную линию.
ТЕЛЕФОННЫЕ ПРИЧУДЫ
К середине XIX в. компании, имеющие право пользоваться патентом Морзе, построили тысячи миль телеграфных линий. Появились конкурирующие компании, телеграфные сети выросли и очень быстро соединили на континентах все большие города друг с другом. Прокладывая свои провода вдоль железных дорог, компания Western Union начала поглощать более мелкие фирмы. За 11 лет ее линии раскинулись сетью от одного конца США до другого, а ее капитал возрос с 5 млн. до 41 млн. долл. - шокирующая сумма для любого банка того времени5.
Вскоре ее филиал, Gold and Stock Telegraph Company, обеспечивал высокоскоростной информацией инвесторов и спекулянтов золотом, прокладывая дорогу нынешним "Доу Джонсам" и "Никкей".
В то время, когда большая часть сообщений доставлялась по США в сумках и почтовых вагонах, Western Union сделала упор на передовые средства коммуникаций.
138

Успех, как обычно, породил корпоративное высокомерие. Поэтому в 1876 г., когда учитель пения Александр Белл запатентовал первый телефонный аппарат, Western Union не отнеслась к этому серьезно. Но как только общественность потребовала развития телефонного сервиса, Western Union осознала, что это изобретение может привести к краху ее монополию. Это был нокаутирующий удар, и Western Union должна была выбирать - уничтожить новую технологию или захватить ее.
Она наняла Томаса Эдисона, который предложил альтернативу технологии Белла. Затем адвокаты Western Union подали на компанию Белла в суд.
"На другом уровне, - пишет Джозеф С. Гулден, автор "Monopoly", - Western Union, воспользовавшись правовыми средствами, запретила "Белл" использовать ее провода вдоль железных дорог и шоссе. Western Union имела такое влияние в любом крупном отеле, на любой железнодорожной станции, в редакции любой газеты в стране, что могла препятствовать внедрению телефонной технологии. Менеджеру "Белл" в Филадельфии было запрещено использовать прямые телеграфные линии где-либо в городе, его работники часто заключались под стражу по жалобам Western Union. Политическое влияние телеграфной компании в Вашингтоне затормозило установку телефонов "Белл" в государственных офисах"6.
Но несмотря на все это, Western Union потерпела поражение. Она была побеждена не столько ее более мелким конкурентом, сколько мировой потребностью в более надежной и удобной связи. Победитель же этой схватки вырос в величайшую, знаменитую Американскую телефонную и телеграфную компанию (AT&T).
СЕКРЕТЫ И СЕКРЕТНЫЕ ОБЛАСТИ
Выгоды от использования телекоммуникаций, будь то телеграф Морзе, телефоны Белла или сегодняшние высокоскоростные передачи данных в сетях, довольно относительны. Например, если никто не обладает такими средствами, то все конкурирующие ком-
139

пании, как это и было, работают в спокойном нейтральном режиме. Но если одна из компаний начинает внедрять новую технологию связи, а другие нет, то конкурентная область резко изменяется. Поэтому конкурирующие компании очень быстро постарались внедрить новые изобретения Белла.
Телефоны изменили почти все сферы бизнеса. Они позволяют работать на широких географических пространствах. Руководители могут общаться со своими подчиненными в самых удаленных офисах напрямую, чтобы в деталях давать указания о необходимых действиях. При этом голос, его модуляция, интонация или ударение может передать гораздо больше информации, чем бесчувственный код "точка-тире" Самуэля Морзе.
Телефоны сделали большие компании еще больше. Они сделали централизованные бюрократии более эффективными. Коммутаторов и операторов становилось все больше. Секретари прослушивают телефонные разговоры и учатся сохранять конфиденциальность. Они учатся скрывать телефонные переговоры и таким образом частично контролировать доступ к власти.
В первую очередь телефоны поощряли секретность. Большая часть бизнеса сегодня может взаимодействовать без бумажных документов. (Впоследствии были разработаны технологии записи на магнитофон телефонных переговоров и установки "жучков", которые внесли новые методы борьбы в никогда не прекращающуюся войну между теми, кто имеет секреты бизнеса, и теми, кто хочет ими овладеть.)
Косвенные выгоды таких развитых систем коммуникации были еще выше. Телефоны помогали интегрировать индустриальную экономику. Рынки капитала стали более подвижными, сделки - более легкими. Сделки могли заключаться очень быстро, с последующим подтверждением бумагами.
Телефоны стали причиной сильного увеличение активности в бизнесе, которая, в свою очередь, повысила темпы экономического развития в наиболее технически развитых странах. На протяжении длительного периода времени телефоны влияли даже на распределение власти на международном уровне. (Государственная власть происходит из многих источников, но в упрощенном случае можно предположить, что преимущество Америки в смысле глобального доминирования связано с большим развитием ее комму-
140

никационных систем по отношению к другим странам. Около 1956 г. половина всех телефонов в мире находилась в США. Сегодня эта цифра снизилась до 1/3.)7
ЭЛЕКТРОННЫЕ ТРАССЫ
Насколько больше экономика стала зависеть от телефонов, настолько же компании и правительственные учреждения, которые имеют отношение к телефонным коммуникациям, становятся более влиятельными. В США компания AT&T, более известная как Bell System, или Ma Bell, стала доминирующей в телекоммуникационном бизнесе.
Трудно себе представить жизнеспособность экономики или бизнеса без приличного телефонного сервиса, к которому нас приучили, или какую-либо функцию в стране, где телефонная компания (обычно государственная) могла бы отказаться от основного телефонного сервиса или задержать его установку на годы. Такая бюрократическая власть может дать политические преимущества, вызвать взяточничество и коррупцию, снижение темпов развития национальной экономики, повлиять на рост или крах предприятия. Такая ситуация все еще превалирует во многих ранее социалистических и неиндустриальных странах.
И даже в технически развитых странах телефонные монополисты могут контролировать судьбу целых индустриальных секторов, соглашаясь или нет оказывать определенные услуги, устанавливая различные цены для разных клиентов, а иногда и другими средствами.
Иногда разозленные или расстроенные пользователи наносят ответный удар. Самая большая реструктуризация в истории - решение суда о расформировании AT&T в 1984 г. - может проиллюстрировать эту мысль8.
Правительство США безуспешно пыталось демонтировать AT&T начиная с 1940 г. на основании слишком частых жалоб пользователей. Правительственные адвокаты подали на компанию в суд, затеяв бесконечную судебную волокиту, но не добились ниче-
141

го существенного. Предупреждения компании не нарушать прав пользователей выносились непрерывно, но даже в годы правления демократической администрации, когда такие попытки были наиболее настойчивыми, монополия AT&T оставалась прочной.
Такой чрезвычайно смещенный баланс сил был комбинацией новых технологий и непрерывных требований пользователей деловых телефонов улучшить сервис.
Начиная с 60-х годов большое количество американских бизнесменов начало устанавливать компьютеры. В то же время спутники и многие другие новые технологии вышли из лабораторий, часть из них была создана в лабораториях AT&T, которые назывались Bell Labs. Вскоре корпоративные пользователи компьютеров стали требовать еще большего разнообразия сервиса для обработки данных в сетях. Они хотели иметь компьютеры, способные "общаться друг с другом", зная, что такие технологии вполне реальны. Но тот разнообразный сервис по обработке данных, в котором они отчаянно нуждались, представлял в то время слишком маленький рынок для того, чтобы возбудить аппетит Ma Bell.
Поскольку защищенная монополией телефонная компания не испытывала конкуренции, она слабо откликалась на эти новые нужды. Как только спутники и компьютеры распространились и все большему числу компаний потребовалась связь через них, недовольство AT&T стало нарастать. AT&T тормозило развитие корпорации IBM, основного поставщика компьютерного оборудования, IBM и по некоторым другим причинам была заинтересована в разрушении монополии AT&T. Политика этих корпораций была понятна.
Постепенно раздражение AT&T нарастало и в Вашингтоне. В конце концов комбинация новых технологий и растущей враждебности к Ma Bell создала политический климат для последовавшего взрыва. Разделив AT&T на части, суд, как и в начале века, открыл возможности конкуренции на телекоммуникационном рынке США. Говоря другими словами, причиной такой перестройки стали не просто юридические основания, а вполне конструктивные силы.
В начале века бесконечные требования улучшения телекоммуникаций нанесли поражение Western Union, сегодня новые технологии и непрекращающиеся требования нового сервиса нанесли
142

сокрушительное поражение AT&T. К настоящему моменту темп технологических изменений стал ошеломляющим, причем компании в гораздо большей степени зависят от телекоммуникаций, чем в начале века.
Сейчас все сферы бизнеса - и авиакомпании, и рынки машин, и нефтяные компании, и многие другие - вовлечены в многостороннюю борьбу за контроль над появляющимися коммуникационными системами. Действительно, как мы вскоре увидим, грузовые перевозки, телефонные станции, энергетические системы, магазины, фабрики, вся система производства и распределения - все пришло в движение.
Более того, по мере того как деньги все более уподобляются информации, а информация - деньгам, то и другое все больше сводится (и приводится в движение) к электронным импульсам. По мере того как исторический сплав телекоммуникаций и финансов углубляется, власть, которую несет контроль за сетями, увеличивается экспоненциально.
Все это объясняет ту неудержимую борьбу за контроль над электронными трассами завтрашнего дня, в которую вступают компании и правительства. Удивительно то, что лишь немногие большие руководители бизнеса действительно осознают всю глубину изменений, которые происходят в самой природе коммуникации в наше время, и их последствия.
САМООБУЧАЮЩИЕСЯ СЕТИ
Любой может увидеть и потрогать телефон или компьютер, стоящие столе. Но это невозможно сделать с сетью, которая соединяет их со всем миром. По большей части мы не имеем представления о тех высокоскоростных возможностях, которые придают им форму чего-то подобного нервной системе в нашем обществе.
Сети, которые когда-то построили Морзе, Western Union, Bell и другие с помощью электрических проводов, не были разумными, если не сказать тупыми. Общепринято, что прямая линия - это кратчайшее расстояние между двумя пунктами. Поэтому ин-
143

женеры стараются посылать сообщения от одного города к другому по возможности по прямым линиям.
Несмотря на то что такая философия сетей "первой стадии" была достаточно распространена, выяснилось, что прямая линия не всегда обеспечивает самый лучший и самый быстрый способ доставки информации из одного места в другое. На самом деле большая часть сообщений может передаваться быстрее, если не посылать повторно вызов, например из Таллахасси в Атланту, по одному и тому же маршруту, независимо от того, занята линия или нет. Сеть может посчитать вызовы в каждой линии и послать вызов по наименее занятому маршруту, который может проходить и через Новый Орлеан или даже через Сент-Луис, а не ждать, когда освободится прямолинейный маршрут.
Такое довольно простое решение стало первой инъекцией "ума" или "сообразительности" в систему; фактически сеть начала контролировать свою собственную работу. Этот прорыв привел ко многим дополнительным инновациям, часто очень остроумным, которые неожиданно позволили телефонным сетям "понимать" много больше о себе, проверять свои компоненты, диагностировать и даже предвидеть поломки.
Это было похоже на то, как если бы организм был мертв или бездеятелен и вдруг неожиданно получил способность измерять свое собственное кровяное давление, пульс и частоту дыхания. Сеть начала осознавать самое себя.
Пересекая всю планету проводами, проникающими в сотни миллионов домов, проводами, физическое содержимое которых было когда-то содержимым многих медных рудников, со сложными переключающими системами и технологиями пересылки в них, эти сети второй стадии постоянно совершенствовались, улучшались, расширялись и проявляли все большую и большую разумность, становясь в ряд истинных чудес индустриального века.
Поскольку они по большей части незаметны для обычного пользователя, наша цивилизация радикально недооценивает замороженного блеска и концептуальной красоты этих невидимых сетей, так же как и их эволюционное значение.
Часть населения еще испытывает недостаток даже в отсталом телефонном сервисе, а исследователи уже активно работают над совершением следующего революционного шага в теле-
144

коммуникациях, созданием еще более изощренной сети третьего поколения.
Сегодня, когда миллионы компьютеров - от гигантских Сrays до небольших ноутбуков - подключены в сети, непрерывно возникают и связываются новые сети, создавая все более и более плотные "подсети", необходим еще более высокий уровень разумности или "самообучаемости" для управления необыкновенно большими объемами информации, проходящей через них.
В результате исследователи быстро движутся к еще более самообучающимся системам. Их цель - так называемые нейронные сети9. Они будут не только посылать по определенному маршруту сообщения, по необходимости изменяя его, но и на самом деле будут обучаться на собственном прошлом опыте, предсказывая, где и когда будет большая нагрузка, и на основании этого расширяя число контактов сети для поиска оптимальных соединений. Это похоже на то, как если бы Сан-Диего Фривэй или немецкий автобан были бы достаточно умными и способными расширять и сужать сами себя в зависимости от потока машин в данный момент.
Еще до того, как эти огромные усилия принесут свой результат, готовится другой, еще более гигантский шаг вперед. Мы движемся не в направлении системы четвертого поколения, а к совершенно другому типу мышления.
ПУТАНИЦА С СООБЩЕНИЕМ
До сегодняшнего дня даже самые разумные сети, включая нейронные, имели только то, что может быть названо "интраразумностью". Вся их разумность нацелена вовнутрь.
Интраразумность подобна разумности, заложенной в наших собственных автономных нервных системах, которые формируют непроизвольные действия тела, такие как сердцебиение или гормональная секреция - функции, о которых мы редко думаем, но которые необходимы для поддержания жизни.
145

Интраразумная сеть доставляет сообщение точно в том же виде, в каком оно было послано. Ученые и инженеры бьются над поддержанием чистоты сообщений, борясь за устранение какого-либо "шума", который может исказить или изменить сообщение. Они могут закодировать сообщение или оцифровать его, или "расфасовать" его (т. е. разбить на несколько более коротких) для того, чтобы переслать из одного места в другое. Сообщение снова восстанавливают после его прихода к адресату. При этом текст сообщения остается неизменным.
Сегодня мы иногда превышаем возможности интраразумных сетей и достигаем того, что может быть названо "экстраразумными" сетями. Они анализируют, комбинируют, переупаковывают сообщение, другими словами, делают ему массаж, иногда в этом процессе создавая новую информацию. Таким образом, массированное или увеличенное сообщение, которое приходит на другой конец, отличается от того, что было вначале, оно изменено программным обеспечением, скрытым в сети. Это так называемые Value Added Networks, или VANs. Они экстраразумны.
Сегодня большая часть VANoв кодирует и перекодирует сообщения для адаптации их к различным средствам. Например, во Франции служба Atlas 400 фирмы France Telecom принимает данные и преобразует их в форму, доступную для PC, для факсов или видеотехнических терминалов.
Такое не слишком сложно представить. Но концепция добавления объема к сообщениям не останавливается на приспособлении сообщений к некоторым техническим параметрам. Французская сеть Minitel, которая связывает 5 млн. домов и офисов, предлагает Гатрад (Gatrad), Митрад (Mitrad), Дило (Dilo) и другой сервис, который может принять сообщение из Франции и автоматически перевести его на английский, испанский, арабский, немецкий, итальянский или голландский языки и наоборот. И хотя переводы несовершенны, такие программы вполне работоспособны. Некоторые программы имеют также специализированные словари, например аэрокосмическая промышленность, ядерная физика, политика10.
Другие сети получают сообщение от отправителя и, прогнав его через компьютерную модель, посылают "увеличенное" сообщение другому пользователю.
146

Простой гипотетический пример.
Представьте себе, что фирма грузовых автомобильных перевозок, расположенная в окрестностях Парижа, должна регулярно отправлять свой транспорт 40 различным европейским распространителям, пополняя их продуктовые прилавки. Различные погодные и дорожные условия различаются в разных частях Европы, меняются курсы валют, цены на топливо и другие факторы. В прошлом каждый водитель либо заранее рассчитывал наилучший маршрут, либо каждый день звонил в компанию за инструкциями.
Но представьте, что вместо этого - независимый VAN-oпepaтор. Поставщик не только может послать сигналы любому водителю грузовика в любую часть Европы, но и собрать текущую информацию о дорожных и погодных условиях, валюте и ценах на топливо. Парижский водитель грузовика посылает свои ежедневные сообщения и маршрутные инструкции в VAN для распространения их среди других водителей; эти сообщения, прежде чем попасть другим водителям, пропускаются через программное обеспечение сети, которое автоматически регулирует маршруты так, чтобы минимизировать время перевозки, проездные затраты, стоимость топлива, валютные затраты, используя самые последние данные.
В этом случае инструкции, посланные транспортной фирмой своим водителям, изменены по дороге и "увеличены" перед тем, как быть посланными. Фирма-поставщик телекоммуникаций, оператор VAN, интегрировала сообщения своего потребителя со свежей информацией, преобразовала их и после этого послала другим пользователям.
Это, однако, одно из наиболее простых использований экстраразумной сети. Как только сеть начинает предлагать более сложный сервис - сбор, интегрирование, оценка данных, автоматические заключения и "прогонка" через изощренные модели, - их потенциальные возможности резко возрастают.
Короче говоря, "сообразительность" сетей нацелена не на изменения или улучшение самой сети, а на внешний мир, добавляя "экстраразумность" к сообщениям, которые от них исходят.
Находясь по большей части еще в головах своих создателей, экстраразумные сети представляют эволюционный скачок на новый уровень коммуникаций. Они также поднимают на более вы-
147

сокий уровень сложность, необходимую их потребителям. Для компании, которая посылает свои сообщения в VAN и позволяет им изменяться без понимания глубоких предпосылок, заложенных в программах VAN, это означает работать на слепом доверии, а не на основании разумно принятых решений. Скрытые в программах VAN пристрастия могут очень дорого обойтись пользователю.
Иностранные авиакомпании, например, жаловались Транспортному департаменту США, что они подвергаются дискриминации электронной сети, которую тысячи американских транспортных агентств используют при выборе рейса для своих клиентов. Компьютерная система бронирования под названием Сейбр (Sabre) экплуатировалась корпорацией AMR Corp., которая также владела авиатранспортной компанией American Airlines11. В эту систему, которая отслеживала бронирование многих авиалиний, была заложена программа, которая помогала транспортному агенту выбрать наилучший из доступных полетов. Представители иностранных авиакомпаний предполагали, что система делает выбор предвзято.
Когда транспортный агент производит поиск рейса, скажем, из Франкфурта в Сент-Луис, штат Миссури, на экране его компьютера появляются маршруты полетов в порядке возрастания длительности времени полета. Наиболее короткий полет считается наилучшим. Но программа Сейбр автоматически предполагала такие пересадки с одной авиалинии на другую, на что набегало лишних 90 минут, безотносительно к реальному времени маршрута. Поскольку многие маршруты в США проложены так, что требуют пересадок на местные американские авиалинии, иностранные перевозчики заявили о наличии скрытых в этом программном обеспечении предпосылок, ставящих в невыгодное положение тех, чьи маршрутные пересадки занимают менее 90 минут. По этой причине их рейсы, как они утверждали, выбирались с меньшей вероятностью транспортными агентами. Короче говоря, экстраразумность имела предубеждения.
Представьте себе, что вскоре не отдельные противоречия, а тысячи VANoв с десятками тысяч программ и моделей будут непрерывно манипулировать сообщениями, которые пробегают по этим самообучающимся электронным трассам. Одна Англия может похвастаться 1000 таких VANoв, Западная Германия - 700; более 500 компаний в Японии зарегистрировало эксплуатируемые ими VANы в министерстве почты и телекоммуникаций12.
148

Существование VANoв обещает изъять несметное количество миллиардов долларов из сегодняшней стоимости производства продукции и ее распределения, избавиться от волокиты, уменьшая количество необходимых действий, ускоряя время отклика. Но инъекция экстраразумности в эти быстро распространяющиеся и взаимосвязанные сети имеет еще большее значение. Она подобна неожиданному, фантастическому внедрению коры головного мозга в организм, который никогда не имел мозга. В комбинации с автономной нервной системой это дает организму не просто самосознание и способность изменять самого себя, но также способность прямо вмешиваться в нашу жизнь, начиная в первую очередь с нашего бизнеса.
Поэтому сети получают совершенно новые роли в бизнесе и обществе. И хотя до сих пор, насколько нам известно, еще никто не воспользовался их экстраразумностью для злых, криминальных целей, а распространение экстраразумных сетей находится все еще в младенческом состоянии, законы и меры безопасности для них все же создаются.
Кто знает, что за этим последует? Создавая самообучающиеся нейронные электронные системы, мы изменяем правила культуры и бизнеса.
Экстраразумность вызовет ошеломляющие вопросы о взаимосвязях, информации и знании, о языке и этике и о трудных для понимания моделях, скрытых в программном обеспечении. Право исправлять, ответственность за ошибки или предвзятость, право собственности и вопросы о справедливости - все это каскадом навалится на исполнительные власти и суды в грядущие годы, когда общество попробует адаптироваться к существованию экстраразумности.
Поскольку приложения экстраразумности в один прекрасный день пойдут дальше простых вопросов бизнеса, они вызовут глубокие социальные, политические и даже философские изменения. Чудеса труда, интеллекта и научного воображения, которые затмевают строительство египетских пирамид, средневековых соборов или Стоунхенджа, сегодня выливаются в строительство электронной инфраструктуры завтрашнего суперсимволического общества.
149

Экстраразумность, как мы увидим далее, уже опрокидывает существующий баланс сил в целых секторах нарождающейся экономики.

11. ВЛАСТЬ СЕТИ

Япония в панике. Внешний мир часто видит ее экономику непоколебимой. Но совершенно иначе все видится изнутри. Она не имеет своего энергетического обеспечения, у нее мало собственного продовольствия, она очень чувствительна к торговым ограничениям. Если иена идет вниз - Япония взволнована, если иена идет вверх - Япония взволнована. Но при этом каждый отдельный японец не слишком волнуется об экономике в целом. Японцы больше озабочены своим будущим, поэтому они - величайшие в мире перестраховщики. Большинство японцев страхуют свои жизни.
На протяжении длительного времени основными организациями, получающими наибольшую выгоду от этих беспокойств, были гигантские страховые компании. Сегодня, однако, страховые компании сами обеспокоены.
Правительство открыло дверь для агрессивных конкурентов японских страховых компаний. Сильные страховые компании мирового класса, сравнимые с "Номура" (Nomura) или "Дайва" (Daiwa), Lynches или Shearsons of Japan, готовы выйти на арену конкурентной борьбы в сфере страхования.
Предваряя это движение, вся область страхования находится в суматохе изменений. Потребитель постоянно требует новомодных страховых полисов и финансового сервиса, которые эти почтенные гиганты (например, Nipon Life) уже более сотни лет не в состоянии организовать и контролировать.
Чтобы сохранить конкурентоспособность, большие страховые фирмы начали прокладывать электронные линии защиты. Так, Nipon Life вложила около полумиллиарда долларов в новые ин-
150

формационные системы, а именно: 5000 персональных компьютеров и 1500 больших компьютеров для своих вторичных офисов, мега-ЭВМ для целых областей и центров управления плюс оптические сканеры и другое оборудование, и все это вместе включено в единую сеть1.
Компания Rival Dai-Ichi Mutual также серьезно включилась в эту игру, строя сеть, которая позволит агентам в различных областях, набрав номер телефона центрального банка данных, получить необходимые сведения, факсимильные распечатки данных о потребителях и страховых полисах. В то же время фирма Meiji Mutual с 38 000 контингентом страховых агентов, в основном женщинами, также задалась целью вооружить себя новыми коммуникациями.
Ни одна из страховых компаний не осталась в стороне. В Японии все становится электронным. "Datamation" писала: "Большая часть страховых компаний устанавливает сети с 5 тысячами или более персональных компьютеров и рабочими станциями в каждом углу Японии"2. Как говорит сотрудник фирмы Meiji Тошиуки Накамура, "если мы не сделаем этого, мы можем потерять все".
Накамура прав. Как только электронные сети распространились, баланс власти начал изменяться, и не только в Японии. США и Европа также оплетены проводами как никогда. Это электронное соревнование века.
ВЫБОР ДЖИНСОВОЙ ТКАНИ
Рассмотрим пару джинсов. Материал деним в них может быть сделан компанией Burlington Industries. Эта гигантская американская текстильная фирма распространяет среди своих пользователей программное обеспечение, которое позволяет им связаться с сетью Burlington, просмотреть электронное хранилище материалов, заказать необходимую серию, и все это практически мгновенно3.
Производители, подобные Burlington, надеются, что такой сервис даст им преимущество над их конкурентами, сделает жизнь потребителей их продукции легче и одновременно вовлечет по-
151

требителей в новые системы "электронного обмена данными" (EDI) настолько сильно, что они не смогут уже без этого обходиться.
В своей наипростейшей форме EDI-системы позволяют простой электронный обмен документами между компаниями или партнерами по бизнесу: накладными, спецификациями, инвентарными данными и т.п. EDI более подобно тому, что называется Mozart a tunesmith. Соединение баз данных с электронными системами позволяет компаниям осуществлять очень тесное сотрудничество.
Например, в то время как Burlington открывает свои инвентарные файлы своим покупателям, изготовитель компьютеров Digital Equipment (DEC) открывает секреты своих разработок своим поставщикам. Когда компания DEC размещает заказ на компоненты, она может электронно перенести свой полный файл Computer-Aided-Design фирме-поставщику. Таким образом, и продавец, и покупатель могут работать более тесно друг с другом на каждом этапе партнерства. Целью является доверительность отношений.
Большие автомобильные компании сегодня фактически отказываются работать с поставщиками, которые не оснащены оборудованием для электронного взаимодействия. Компания Форд предписала 57 своим заводам-изготовителям электронно обмениваться информацией о поставках, потребностях в материалах, квитанциями с потребителями и поставщиками4.
Преимущества EDI заключаются не только в уменьшении бумажной работы, но и в более быстром и более гибком отклике на нужды потребителей. Все вместе это дает значительную экономию.
Но всемирное смешение в сторону электронного взаимообмена подразумевает также и радикальные изменения во всей системе бизнеса. Компании формируют так называемые группы совместного владения информацией. Для коммуникаций становятся мало значимыми организационные границы.
Как в отношении японских страховых компаний, так и в отношении американского авторынка, EDI вызвала большие изменения и в системе отчетности и управления. По мере того как компании становятся более оснащенными электронной техникой, меняются люди, меняются профессии, некоторые подразделения
152

растут, другие - исчезают. Полную перестройку претерпевают все деловые связи фирм, их поставщиков и их потребителей.
Таким образом, изменение баланса сил не ограничивается отдельной фирмой. Целые сектора экономики уже подвергаются воздействию EDI - оружия, с помощью которого "устраняются" посредники.
ОПТОВИКИ ИГРАЮТ В БИНГО
Shiseido, основная японская косметическая фирма, использует, например, свою сеть для обхода традиционной системы распределения. Порошки Shiseido, кремы, тени для век, лосьоны и вся косметика "на каждый день" распространены по всей Японии и начинают заполнять рынки США и Европы.
Связав свои компьютеры напрямую с компьютерами потребителей, компания отказалась от услуг оптовиков, поставляя товары из своих собственных центров распределения напрямую в магазины5. Если Shiseido и другие производители смогут напрямую "говорить" со своими розничными торговцами, а розничные торговцы смогут электронно получить доступ к компьютерам производителя, нужны ли им будут посредники?
"Оптовые торговцы? Bingo! Обойдемся", - заявляет Монро Гринстейн, аналитик в фирме безопасности Bear, Stearns в Нью-Йорке6. Для того чтобы избежать такой судьбы, оптовики также обратили свои взоры в сторону электронного вооружения.
Широко известный и сегодня классический случай получения преимуществ оптовиком и новых возможностей на рынке связан с компанией Американское больничное обеспечение (AHS), ныне включенной в состав Корпорации охраны здоровья Бакстера. С начала 1978 г. AHS начала размещать внутри больниц терминалы, позволяющие иметь дело непосредственно, через электронную сеть, со своими компьютерами. Больнице проще сделать заказ на поставку от AHS путем нажатия на кнопку терминала, чем каким-либо другим способом7.
153

AHS использовала также сеть для сбора всех видов полезной информации о продуктах, их использовании, ценах, инвентарном контроле и т.д. от своих потребителей. Система AHS была такой отзывчивой и надежной, что больницы могли даже отказаться от своей собственной системы инвентаризации, экономя при этом значительное количество денег. Если больница полностью доверяла свой бизнес AHS, эта компания обеспечивала полное управление информационной системой в больнице. AHS работала великолепно.
Консультант Питер Кин в своей статье "Конкуренция во времени" описал, как "Форемост Мак-Кессон", оптовый поставщик в фармацевтике, применил стратегию AHS в собственной области.
Как только заказы потребителя попадали в компьютер фирмы "Форемост Мак-Кессон" с клавиатур терминалов, размещенных в 15 тысячах магазинов, они в тот же момент сортировались и объединялись. После этого "Форемост Мак-Кессон" делал свой собственный заказ, добрая половина которого мгновенно электронно переправлялась его фирмам-поставщикам.
Такие высокоскоростные системы позволили AHS, "Мак-Кессон" и многим другим фирмам связать себя с потребителями настолько удобно, что потребителю стало невыгодно переносить свой бизнес куда-то еще. А пользователям системы сохраняют значительные суммы и помогают управлять с большей легкостью всем вокруг. Все это в полной мере отражается на власти крупных оптовиков.
Но AHS и "Форемост" все еще исключение. Большая часть оптовиков, поставленная перед фактом существования электронных "игр", оказывается между молотом и наковальней: в промежутке между производителями и все более и более изощренными розничными торговцами.
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ ВЛАДЕНИЕ И ОГРАНИЧЕНИЯ
Компании оптовых поставок стали следующей жертвой экстраразумности.
Поскольку сегодня благодаря компьютерам предприятия могут гибко реагировать на запросы потребителей, компании оп-
154

товых поставок должны осуществить переход от малого числа огромных заказов на однотипную продукцию ко многим более мелким заказам на разнообразные продукты. Ускорение бизнеса, стимулированное созданием электронных сетей, одновременно увеличивает давление за ускоренные поставки с фабрик в магазины.
Все это подразумевает уменьшение морских перевозок, сокращение времени хранения, более быструю оборачиваемость и требования к более точной информации о том, где находится каждый хранящийся продукт: меньше пространства - больше информации.
Это изменение сокращает жизненное пространство для оптовиков и вынуждает наиболее умных владельцев оптовых складов к поиску альтернативных функций. Некоторые из них используют компьютерные сети для того, чтобы продавать пользователю компьютерные программы работы с данными системы управления транспортными перевозками, упаковкой, сортировкой, проверкой качества, аукционами, встречами и т.п. Другие (например, "Сумитомо" в Японии), поскольку традиционные функции оптовых складов иссякают, начинают заниматься операциями с движимым имуществом8.
Суперсимволическая экономика и распространение экстраразумности потрясли и сектор транспортных перевозок - железнодорожных, морских, автомобильных. Подобно владельцам оптовых складов, многие перевозчики грузов вынуждены обращаться к электронным сетям для самовыживания.
В Японии движение в сторону более быстрого производства продукции предприятиями и переход к более быстрым поставкам означает резкое увеличение активности в обеспечении более быстрых перевозок. И вместо больших поставок раз в неделю производители вынуждены переходить к более мелким, но более частым поставкам. Наиболее быстро растут поставки "дверь-в-дверь".
Сегодня экстраразумность распространяется во всех традиционных секторах производства продукции и системы распределения как необходимый элемент их выживания или как наступательное оружие для распространения их власти.
155

МОБИЛИЗАЦИЯ НА ЭЛЕКТРОННУЮ ВОЙНУ
Электронные войны охватывают одну отрасль промышленности за другой.
Промышленным группам легче предпринимать объединенные коллективные действия, чем индивидуальным фирмам. Широкие индустриальные сети особенно заметны в Японии, где их созданию покровительствует вездесущее министерство международной торговли и индустрии (MITI). MITI подталкивает нефтяную промышленность к построению сети, которая свяжет очистку, хранение и розничную торговлю топливом9. Широкие индустриальные VANы уже появились в таких областях, как заморозка продуктов, медицинская оптика, спортивные товары.
Такие широкие индустриальные сети связали все и везде. В Австралии два конкурирующих VANa - Woolcom и сервис, предлагаемый компанией Talman Pty., Ltd. для посредников и экспортеров шерсти - соперничают в бизнесе и приоритетах в связях с международной торговой сетью Tradegate и системой экспортных продаж EXIT10.
В США основная тенденция заключается в еще большем усложнении сети, которая не только свяжет вместе таких текстильных производителей, как Burlington, но и рынки одежды, и гигантских розничных торговцев типа Wal-Mart и К mart. Для обеспечения поддержки этих усилий такие лидеры бизнеса, как Роджер Милликин, глава компании Millikin & Company, произносили речи, проводили семинары, финансировали научные работы и проповедовали "библию сети".
Ключевая проблема промышленности - недостаточно быстрый отклик на нужды потребителей. Фасоны одежды изменяются быстро, поэтому промышленность должна сократить время между заказом и поставкой от недели до одного дня за счет установки электронной сети, которая соединит все этапы производства одежды - от текстильного производства до кассовых аппаратов розничных торговцев. Ускорение отклика означает гигантскую экономию за счет значительного сокращения номенклатуры товаров.
Эта электронная система позволяет розничным торговцам заказывать более мелкие партии товаров и чаще менять ассортимент
156

продаваемых товаров в соответствии с изменениями вкусов и предпочтений потребителей, отказываясь от услуг неповоротливых оптовиков. Милликин ссылается на опыт одной из сетей универсальных магазинов, которая способна продавать на 25% больше женских брюк, уменьшив ассортимент этого товара на 25%. И действительно, даже частично развернутая система дает поразительные результаты. Эта кампания началась в 1986 г. К 1989 г., согласно "Артуру Андерсену и Ко", более 75 розничных торговцев вложили приблизительно 3,6 млрд. долл. в систему, названную "Быстрый отклик", и уже получили прибыль свыше 9,6 млрд. долл.
Фактически Милликин и многие другие уверены, что если система столь эффективна, то такая электронная "разумность" может служить оружием в международной торговой войне. Если эффективность системы станет достаточно высокой, американская текстильная и швейная промышленность сможет конкурировать с импортом из стран с дешевым трудом".
В то время как компании и целые отрасли промышленности соревнуются в стремлении утвердить себя в будущем путем построения своих собственных специализированных сетей, другие гиганты соревнуются в развертывании глобальных многоцелевых сетей, способных доставить сообщение любому потребителю.
Мы наблюдаем появление нескольких типов электронных сетей: частные сети, в первую очередь спроектированные для служащих отдельных компаний; EDI, "сцепляющие" индивидуальные компании и их потребителей и/или продавцов; широкие индустриальные сети. К этому сегодня необходимо добавить общественные сети - общие поставщики услуг, - которые необходимы для соединения сетей более низкого уровня друг с другом и передачи сообщений кому-либо еще.
Стоимость сообщений и данных, проходящих через эту нейронную систему, настолько велика, что сражение еще больших масштабов произошло среди больших компаний, старающихся доминировать в области сетей - общих поставщиков услуг. Гиганты, подобные British Telecom, AT&T или японской KDD, соревнуются в расширении своих возможностей скорейшей передачи больших объемов данных12. Крупные компании, которые владеют своими собственными глобальными сетями, продают услуги более отстающим компаниям и конкурируют с традиционными постав-
157

щиками услуг. Например, "Тойота" и IBM сражаются за бизнес, который мог бы войти в одну из старых телефонных компаний. General Electric (GE) эксплуатирует свою сеть в 70 странах, Bennetton, основанная в Италии, полагается на сеть GE, соединяя с ее помощью 90% своих служащих13.
То, что формируется на наших глазах, является совершенно новой многоуровневой системой - инфраструктурой экономики XXI в.
ПОТРЕБИТЕЛЬСКАЯ ПЕТЛЯ
Этот рост вызовет новые сражения за контроль над знаниями и коммуникациями, которые изменят баланс сил между людьми, компаниями, отраслями промышленности и странами. Однако "нейронизация" экономики едва только начинается и новые игроки каждый день вступают в эту борьбу за власть. Это и кредитно-карточные компании, и гигантские японские торговые дома, производители оборудования и многие другие.
Ключевым звеном в этой возникающей системе становятся пластиковые карточки в бумажниках потребителей: карточки для автоматических считывающих машин, общепринятые кредитные карточки, "умные" (smart) дебетные карточки; в любом случае карточки связывают сеть с отдельным человеком. Такие связи могут в принципе распространяться довольно широко.
В то время как все - от банков и нефтяных компаний до местных оптовиков - погружаются все более в электронную эру... в то время как карточки становятся умнее, принося и передавая большое количество информации, а деньги сами становятся "суперсимволическими", уже не связанными с какой-либо бумажной или металлической валютой, именно карточки обеспечивают необходимую связь в появляющейся нейронной системе.
Кто бы ни контролировал карточки, банкиры или их конкуренты, карточки дают бесценный канал входа в любой дом и в повседневную жизнь. Таким образом, мы наблюдаем попытки связать карточки потребителей со специализированными сетями. В
158

Японии, например, JCB Co., фирма кредитных карточек, вместе с NTT Data Communications выпустила карточку, которую женщины могут использовать в парикмахерских. Планируется связать 35 000 парикмахерских с 10 миллионами владельцев таких карточек в течение двух лет14.
Давнишней мечтой строителей всемирной сети является простая интеграционная петля связи, которая пройдет через потребителя (он будет электронно сообщать бизнесу, какие товары или услуги нужно выпускать)... к производителю... через то, что останется от посреднических фирм... к розничному торговцу или электронной системе "покупок не выходя из дома"... к ATM или системе электронной оплаты по кредитным карточкам и, в конечном итоге, обратно в дом потребителя.
Любая компания или промышленная группа, которая сможет захватить контроль над основными звеньями в этом цикле, приобретет и значительную политическую власть. Но такой контроль будет меньше зависеть от денег, а больше от возможностей компьютеров и электронных сетей.
БЛИЦКРИГ БИЗНЕСА
Экономики прошлого, сельскохозяйственная или индустриальная, зиждились на прочных структурах.
Сегодня мы закладываем электронную основу ускоряющейся, калейдоскопически меняющейся экономики, способной мгновенно перестраивать себя, менять формы без саморазрушения. Новая экстраразумность является частью необходимого адаптационного оснащения.
Пользуясь временной неразберихой в новых течениях, бизнес имеет возможность использовать экстраразумность и для неожиданных атак на совершенно новые области. Это означает, что компании не могут находиться в полной уверенности, что в следующий момент не будут подвержены конкурирующему выдавливанию.
Классический блицкриг, хорошо проанализированный в литературе по сетям, осуществила компания "Меррилл Линч", выпус-
159

тив ее Cash Managment Acount (CMA) в 1977 г., "Меррилл Линч" первой использовала информационные технологии для стратегических, а не просто для административных целей15.
СМА был новым финансовым продуктом, который комбинировал четыре ранее разделенных вида услуг: расчетный счет, депозитный счет, кредитная карточка и счет безопасности. Пользователь мог свободно перемещать средства между этими счетами. Если не происходило банковской задержки, расчетный счет приносил доход.
Интеграция этих ранее разделенных продуктов в единое предложение стало возможным только благодаря созданной "Меррилл Линч" изощренной компьютерной технологии и электронных сетей. В течение 12 месяцев "Меррилл" высосала 5 млрд. долл. из фондов потребителей и к 1984 г., согласно консультанту Питеру Кину, 70 млрд. долл. прошло через руки фирмы. Кин называет это "опережающим ударом" по банкам, которые не увидели, что их клиенты перевели большие суммы с обычных расчетных счетов в СМА. Дома безопасности, не будучи субъектами банковского производства и вообще не рассматривающиеся как банки, опустошили банки.
Вслед за этим многие банки и другие финансовые институты начали предлагать подобные услуги, но фирма "Меррилл" имела преимущество - она была первой.
Странность этого нового гибридного образца конкуренции, которая отражает реструктурирование рынка в результате появления экстраразумности, заключается в движении розничных торговцев подобных группе "Сейбу Сайсон" в бизнес финансовых услуг. Филиал "Сейбу" планирует установить электронный банкомет на железнодорожных станциях16. "Бритиш Петролеум", создавшая свой собственный внутренний банк, теперь продает банковские услуги17.
Экстраразумные сети помогают объяснить всепроникающий натиск разрегулирования экономики. Они предполагают, что правительственное регулирование будет незначительным и малоэффективным, поскольку оно было основано на категориях и подразделениях промышленности, которые исчезли с появлением экстраразумности. Можно ли банковское регулирование применять к небанковскому? И что такое банк сегодняшнего дня?
160

Связав реальную работу компаний совместными линиями, создав условия для конкуренции в областях, когда-то относящихся к чужеродным, экстраразумные сети сломали старые спецификации и сложившееся разделение труда.
На их место приходят новые объединения и группы компаний, плотно взаимосвязанные не просто деньгами, а общей информацией.
Именно это разрушение, вызванное резким реструктурированием экономики на основе знания, позволяет понять многие нынешние проблемы, связанные с упадком и неэффективностью: неработающие законы, компьютерные ошибки, неадекватный сервис, ощущение, что все происходит неправильно. Старая: экономика "фабричных труб" уходит, новая суперсимволическая экономика пока еще только строится, а электронная инфраструктура, от которой она в сильной степени зависит, все еще находится на начальной стадии развития.
Информация - самый подвижный из всех ресурсов, и эта подвижность есть отличительная черта экономики, в которой производство и распределение продовольствия, энергии, товаров и услуг все в большей и большей степени зависит от обмена символами.
Нарождающаяся сейчас экономика более всего подобна нервной системе, и она функционирует в соответствии с законами, которые пока еще никто даже не сформулировал.
Беспрецедентный рост экстраразумности идет вглубь, иногда приводя в уныние все общество вопросами, совершенно отличными от тех, которые возникали при предыдущих революциях. в области средств связи.
ПОЯВЛЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫХ МОНОПОЛИЙ?
Экстраразумность способна выжать и выбросить из экономики несчетные миллиарды долларов "жировых накоплений". Потенциально это громадный прыжок вперед. Новая экономика заменит не только капитал, энергию и ресурсы, но и потребует от работников интеллекта и воображения.
161

Приведет ли экстраразумность к "улучшению" жизни, частично зависит от социальной и политической разумности, которая влияет на все развитие.
Наши сети становятся более автоматизированными и экстраразумными, при этом большая часть человеческого участия в принятии решений скрыта от взора, и наша зависимость от заранее запрограммированных событий все возрастает. Все это основано на концепции и предположениях, которые мало понятны и которые иногда мы даже не хотим высказать.
Ожидается, что вскоре компьютерная техника совершит новый скачок: будет введена параллельная обработка информации, создан искусственный интеллект и другие поразительные инновации. Распознавание речи и автоматический перевод войдут, без сомнения, в широкое использование вместе с высококачественными визуальными дисплеями и высококачественным воспроизведением звука. Одни и те же сети будут передавать голос, данные, изображения и информацию во многих других формах. Все это поставит новые философские вопросы.
Некоторые видят во всем этом идущую монополизацию знания. "Момент истины", писал профессор Фредерик Джеймсон, университет Дьюка, на начальных стадиях роста символической экономики "...наступает, когда вопрос о собственности и управлении новыми банками информации... (достигает) неимоверной остроты". Джеймсон пробуждает призрак "глобальной личной монополии над информацией".
Эти опасения наивны. Вопрос не в том, будет ли существовать одна гигантская монополия контроля за всей информацией (это кажется маловероятным), а в том, кто будет контролировать бесконечные преобразования и перепреобразования, которые принесет с собой экстраразумность, по мере того как данные, информация и знания будут протекать через нервную систему сверхсимволической экономики.
Ставящие в тупик новые вопросы о благовидном и неблаговидном использовании знаний начнутся в случае конфронтации бизнеса и общества как целого. Вскоре они станут не просто отражать мысль Бэкона: "знание - сила", а истину более высокого уровня - в сверхсимволической экономике знание о знании значит еще больше.
162

12. РАСШИРЯЮЩАЯСЯ ВОЙНА

Зонтики и автомобили - вещи разные. И не только размером, функцией и ценой отличаются они друг от друга. Скажем сразу, что мы имеем в виду. Человек использует зонтик, не покупая другой продукции и других изделий. И наоборот, автомобиль совершенно бесполезен без топлива, масла, ремонтной службы, запасных частей, не говоря уж об улицах и дорогах. Поэтому скромный зонтик, строго говоря, есть изделие индивидуальное, свободно используемое безотносительно к любым другим вещам.
Наоборот, могучий автомобиль - это член команды, полностью зависящий от других игроков (как и бритвенное лезвие, магнитофон и многое другое, что работает только в сочетании с другими изделиями). Телевизор пялится в пустоту жилой комнаты, если кто-то где-то не передает через него изображение. Даже обычная ваттер-клозетная цепочка для спускания воды предполагает наличие приспособления, чтобы дернуть за нее.
Все это - элементы неких систем. У них совершенно точно есть системная природа, которая составляет, собственно, первопричину всей экономики. "Игрок в команде" должен играть по определенным правилам, продукт или явление системы требует стандартизации. Трехзубцовая электрическая вилка никак не поможет, если на всех стенах вашей квартиры поставлены розетки с двумя гнездами.
Это отличие между единичными и стандартными изделиями высвечивает в результате тот факт, что сегодняшняя расширяющаяся информационная война захватила весь мир. Французы называют ее "войной стандартов" - "la guerre des normes". Битвы между стандартами, бушующие в промышленности, так же разнообразны, как медицинские технологии, емкости, изготовленные путем давления, или фотоаппараты.
Многие из наиболее взрывных - и общенародных - споров напрямую связаны с проблемами создания и распространения данных, информации, знаний, образов и развлечений.
163

В сущности, в миллионах домов идет глобальная битва между деньгами и политикой. Происходят радикальные перемены в значимости среди таких индустриальных гигантов, как IBM, AT&T, "Sony" и "Siemens". И это воздействует на национальные экономики.
В настоящее время эти битвы более публичны, чем в те времена, когда борьба шла за то, какой тип ТВ-системы (из трех) выберет мир в грядущем десятилетии.
СТАВКА В 500 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ
Сейчас в разных частях мира используется один из трех телевизионных стандартов (систем): NTSC, PAL и SECAM. Они мало отличаются друг от друга, но они не совместимы. Из-за этого такая американская программа, как Косби-шоу, обычно переписывается с одной системы на другую для выпуска в эфир. Но изображения, передаваемые этими тремя системами, сильно проигрывают по сравнению с HDTV - телевидением завтрашнего дня.
HDTV - "high-definition TV", т.е. телевидение без помех (ТВБП) - это сегодняшний домашний видеоэкран, на котором воспроизводится то, что записано на компакт-диске, точно так же, как запись на грампластинке проигрывалась на бабушкином граммофоне (или патефоне). Изображение ТВБП по качеству превосходит самые лучшие широкоформатные фильмы. Оно создает изображение на экране компьютерного монитора, выглядящее ярко и четко, как прекрасно отпечатанная страница1.
Конгрессмен Мэл Левин, выступая в подкомиссии по телекоммуникации палаты представителей конгресса США, показал, что нет более запутанной системы, чем ТВ. Телевидение без помех, сказал он, "являет собой новую генерацию потребителей электроники, они внедряют технологические разработки в дюжину сфер - от микросхем до волоконной оптики, батареек, передающих ТВ-камер"2.
Именно потому что качество ТВБП высоко, его возможно использовать в кинотеатрах по всему миру: фильм сразу после завер-
164

шения можно передавать через спутниковую связь; так он попадает на дополнительный огромный рынок - рынок спутниковой связи.
Когда решение перейти на стандарт ТВБП будет окончательно оформлено, это принесет доход мировому рынку, по оценкам экспертов, порядка $ 0,5 триллиона.
Японские инженеры разрабатывали систему ТВБП около двадцати лет. Сейчас работа почти без помех прорвалась на международную экономическую арену. Когда это случилось, писатель Бернард Кассен написал в "Le Monde Diplomatique", что "японцы и американцы угрожают превратить все европейские телевизионные сети в устаревший хлам, заменив всех их одним махом".
Японцы надеялись, что мир примет простой стандарт ТВБП. Это должно было стать простым и выгодным делом. По их задумке, как только они начнут продавать этот основной международный стандарт, откроется путь для массированной экспансии японской потребительской электронной индустрии.
Пытаясь помешать этому стремительному нападению, европейские правительства и ТВ-сети (а во многих случаях это взаимосвязанные структуры) решили оставить те же стандарты средств массовой информации именно потому, что они не совместимы с японской системой. Они надеялись, что это даст европейским промышленникам шанс догнать японцев в технологии. Тогда сами европейцы могли бы внедрять ТВБП3.
Тридцать две европейские широковещательные компании, университеты и промышленники поспешно объединились в 1995 г. в сообщество "Eureka", чтобы спроектировать и начать создавать общую систему беспомеховых технологий, охватывающую все - от студий и передающего оборудования до ТВ-сетей. Томсон (фирма S.A.) из Франции был координатором совместных разработок технических стандартов для ТВ-продукции; Роберт Бош (фирма GmbH) из Германии сосредоточил свои усилия на оборудовании студий; Торн (фирма EMI) из Великобритании - на ТВ-передатчиках.
Тем временем европейцы начали также заигрывать с США. Западно-германский министр почт и телекоммуникаций Христиан Шварц-Шиллинг слетал в Вашингтон и заключил формальное соглашение, гласящее: "Мы не позволим Японии получить верховенство в грядущем поколении стандартов"4.
165

К настоящему времени японцев начало беспокоить, что европейцы могут тихо начать контратаку как на японский, так и на американский внутренние рынки со своей европейской версией беспомехового ТВ-стандарта. Чтобы заблокировать эту возможность, японские промышленники организовали жесткое лобби в США против европейской системы ТВ.
Учитывая ненадежность ситуации, японцы тщательно готовятся завоевывать иные рынки в разных частях света, заявляя при случае, что они не могут импортировать один-единственный стандарт5.
Экономическая паранойя особенно агрессивна в США, где общее обсуждение беспомехового ТВ-стандарта вязнет в болоте педантичных споров о технических проблемах, в политических дискуссиях и в коммерческом соперничестве.
Три крупнейшие ТВ-системы США хотят замедлить продвижение беспомехового ТВ-стандарта. Они объясняют это тем, что нынешний обычный ТВ-стандарт, который действует в США, так же хорошо обеспечивает современные сигналы, как и новые беспомеховые изображения. Напротив, представители кабельного телевидения и спутниковых передающих систем утверждают, что нынешние стандарты парализуют исследования в области улучшения кабельного ТВ и спутниковой трансляции.
В то же время конгресс США хочет, чтобы приход новых сетей в американские дома был результатом внутриамериканского планирования. "Японские и европейские компании, - говорит конгрессмен Эдвард Марки, - наступают издалека, в то время как наша отечественная электронная промышленность умирает"6.
Борьба за телевидение как одно из проявлений "техно-национализма" будет в грядущие годы вспыхивать и разгораться все больше, но она не сравнима с идущей рядом и параллельно войной в сфере компьютеризации.
СТРАТЕГИЧЕСКИЕ СТАНДАРТЫ
Сегодня нововведения ставят перед промышленниками мучительный выбор: или придумывать и вводить стандарты в свою промышленность, или "сдирать" чей-либо еще стандарт, или разви-
166

вать торговлю в Сибири, где продукция имеет ограниченное использование и рынки.
Компьютерная фирма IBM стала доминирующей силой в компьютерной промышленности с самого своего возникновения. Торговцы IBM первыми внедрили компьютеризацию в правительственные учреждения и офисы корпораций. И буквально через два десятилетия фирме IBM сопротивлялись только слабые и дезорганизованные конкуренты.
Основополагающий успех IBM принесло распространение первых сетевых стандартов (и принуждение это сделать), связывающих внешние компьютеры7.
Сначала это было оборудование, которое считалось главным. Но постепенно стало ясно, что программное обеспечение - более важный элемент в любой компьютерной системе. Так называемые прикладные программы содержали набор инструкций машине: как осуществлять такие задачи, как вычисление или пословная обработка текстов, печатание, рисование с выводом на дисплей, общение. Но каждый компьютер создавался в одном из видов мета-программ, именуемых "операционной системой", которая определяла, какие типы программ могли в ней быть использованы, а какие - нет.
Ключевым в компьютерной технике оказалось программное обеспечение, в программном обеспечении - операционная система, а основным рычагом управления, т.е. ключами операционных систем - стандарты, которые, в свою очередь, эти системы заключают в себе8. Управление этими стандартами и сделало систему IBM сверхмощной в компьютерном мире.
Несмотря на усилия IBM, с годами возникали и другие операционные системы. Например, система UNIX, разработанная в компании AT&T (Американская телефонная и телеграфная компания). Когда Эппл Компьютер Инкорпорейтед (Apple Computer, Inc.) начала революцию микрокомпьютеризации (в середине 70-х гг.), она специально выбрала для производства машины, несовместимые с IBM, а также другие операционные системы.
Сегодня разгорелась широкомасштабная война между IBM и ее главными конкурентами за будущие стандарты операционных систем. Борьба ведется на высоком технологическом уровне, в нее вовлечены не только многочисленные эксперты, но и силы, дале-
167

кие от собственно компьютерной промышленности. Правительства же смотрят на эту борьбу с точки зрения своих планов экономического развития на завтра.
Поскольку IBM еще занимает ведущее место, ее операционные системы удерживают пользователей и сдерживают конкурентов, образовалась Лондонская организация Х/Open ("Открытые системы"), чтобы производить стандарт для операционных систем мини-компьютеров, конфигураций оборудования (workstation) и персональных компьютеров (PC) - это те именно области, в которых IBM наиболее уязвима. Сети, созданные такими компаниями, как американская AT&T, DEC (Digital Equipment Corporation) и германская "Сименс" (Siemens), включают сейчас и японские сети "Фуджитсу" (Fujitsu) - все они нуждаются в новом стандарте, который будет скорее "открытым", чем явится барьером для оборудования не системы IBM.
Поскольку теперь давление на IBM стало столь сильным, она вынуждена объединяться и сотрудничать скрепя сердце с другими группами, которые в будущем пойдут по пути "открытых" систем.
Еще до того как замедление совершенно ослабило ее, компания IBM столкнулась лицом к лицу с другим противником - она выступила против компании "Белл" (Ma Bell), а именно против AT&T. Еще в 60-е годы программное обеспечение AT&T развивалось на основе операционной системы Unix для своих собственных целей. Она имела такие характеристики, которые позволяли универсализировать систему для некоторых изготовителей малых компьютеров. Не входя в компьютерный бизнес, AT&T дала им возможность воспользоваться Unix. Те, в свою очередь, изготовили собственные разнообразные варианты систем Unix для различных заказчиков. Unix становился все более популярным, а после организации Sun Microsystems, Inc. (фирма, выпускающая оборудование различной конфигурации; основана в 1982 г.) ее машины все более захватывают рынок этого оборудования9.
Этим хитрым стратегическим ходом AT&T быстро выкупила фирму "Sun" и образовала альянс с фирмами "Ксерокс" (Xerox), "Юнисис" (Unisys), "Моторола" (Motorola) и другими компаниями с тем, чтобы создать общий стандарт UNIX под предводительством AT&T.
168

Поддерживаемая AT&T и участниками этого альянса, растущая популярность Unix представляла собой прямой вызов на бой за первенство фирме IBM и другим изготовителям компьютерной техники, имеющим собственные операционные системы. Так, IBM была контратакована новым обращением операционных систем к гласности, или открытости.
IBM столкнулась лицом к лицу с опасностью, что унифицированная версия системы Unix сможет заработать на машинах, изготавливаемых AT&T. Тогда IBM сформировала свое объединение. Эта группа фирм, названная Фондом "Открытое программное обеспечение", включила в себя DEC (Digital Equipment Corporation - мощный изготовитель микрокомпьютерных систем), французскую фирму Groupe Bull, западногерманские фирмы "Сименс", "Никсдорф" и много других. Они разрабатывали формулировку нового стандарта, альтернативного стандарту UNIX10.
Атакуя и контратакуя, под трубные возгласы таких изданий, как "Wall Street Journal" или "Financial Times", война между стандартами компьютерных операционных систем разгорается. Опять судьба гигантских корпораций и всей компьютерной индустрии связана с войной стандартов.
ГЛАВНАЯ СХВАТКА
Сегодня коммуникация стала одной из важнейших задач компьютеризации. Действительно, компьютеры и связь сейчас так тесно сплавлены друг с другом, что вообще неразделимы.
Это означает, что компьютерные компании должны защищать не только свои операционные системы, но также их доступность (или управляемость) для телекоммуникационных сетей. Если операционные системы управляют тем, что происходит внутри компьютеров, то телекоммуникационные стандарты управляют тем, что происходит между компьютерами. (Это различие на самом деле не столь четко, но мы его примем в данном изложении.) И здесь мы снова видим страны и компании, причастные к жестокой борьбе главных систем, управляющих нашей информацией.
169

Поскольку все больше данных, информации и знания перетекает сейчас через национальные границы, информационная война между телекоммуникационными системами становится даже более политически насыщенной, чем война между операционными системами.
"General Motors" (GM), например, в попытках объединить в единое целое свое всемирное производство изобрела собственный стандарт для того, чтобы дать возможность своим машинам связываться друг с другом, даже если они приобретены у разных изготовителей. Это называется стандартом MAP (Manufacturing Automation Protocol, введен в 1982 г.), он призван способствовать широкому всемирному внедрению других производителей, их собственных поставщиков и связей между ними".
Чтобы блокировать GM, Европейское Сообщество обратилось к 13 крупнейшим промышленным компаниям, включая "BMW" (Бавариш Мотор Верке), "Оливетти" (Италия), "Бритиш Айрспейс" (Англия) и "Никсдорф" (Германия) с тем, чтобы установить вычислительный стандарт, названный CNMA. И если европейские машины начали после этого разговаривать друг с другом и Европейское Сообщество (ЕС) стало именно сообществом, то этого нельзя сказать о языке, определенном GM для общения, или о США.
Однако решительная борьба производителей средств электронной связи по всей планете - только часть той мощной войны за управление, которую ведут всемирные сверхразведывательные сети.
Как только японские фирмы начали электронно связывать предприятия и любые объекты по всему миру, руководители компаний сразу же стали продавать им необходимые для этого компьютеры и телекоммуникационные каналы. На этом поле деятельности американские технологии все еще опережали японские; и снова IBM стала основным игроком. Но японское министерство почты и телекоммуникаций объявило, что определенные сети линий связи, созданные японцами для общения с внешним миром, могут быть приспособлены под технические стандарты сетей связи в рамках ООН. Однако постановление консультативного комитета ООН по телекоммуникационной политике сохранило позиции IBM в Японии путем использования оборудования и автоматизированных систем с их собственными стандартами. В результате масси-
170

рованных лоббистских выступлений в Вашингтоне и Токио, переговоров между обоими правительствами Япония была окончательно оттеснена на второй план.
Если телефонная система каждой страны контролируется некой компанией или министерством, устанавливаются национальные стандарты, а переход на международные стандарты окончательно решается Международным Телекоммуникационным Союзом.
Жизнь проста - во всяком случае до тех пор, пока компьютеры не захотят общаться друг с другом.
К 1980 г., когда новые технологии обрушились на рынок как снежная лавина, бизнес и промышленность использовали компьютеры, созданные разными производителями, разные операционные системы и рабочие программы, написанные разными программистами. Сообщения по всему белому свету передавались посредством кабельной, микроволновой и спутниковой связи, принадлежащей разным странам.
Сегодня все оплакивают электронную Вавилонскую Башню, отчаянные вопли об "объединении" и "взаимодействии" эхом разносятся по всему свету. И снова продолжается война между IBM и всем остальным миром.
У IBM есть стандарт высокого уровня, называемый SNA (аббревиатура systems network architecture - системы сетевой архитектуры). Проблема, связанная с SNA, заключается в том, что когда мы принимаем в расчет только общение машины типа IBM с машиной типа IBM (так делают многие, но не все), то мы вообще не обращаем внимания на великое множество машин другого типа12.
Как однажды отметила газета "Wall Street Journal", "затаскивая некий компьютер, не имеющий стандарта SNA, в общую сеть, мы приводим программистов в состояние кошмара. Желание конкурентов продать их компьютеры легиону заказчиков IBM заставляет их имитировать SNA в их собственных машинах". Это косвенное управление доступом к информации могло бы быть терпимо, если бы большинство компьютеров были системы IBM. Сегодня ситуация иная, поэтому и раздаются требования компьютерной демократии.
171

КОМПЬЮТЕРНАЯ ДЕМОКРАТИЯ
Конкуренты IBM не могли смириться с главенством этой компании и искали оружие, с помощью которого смогут свалить этого Голиафа. И они нашли его.
Этой могучей пращей* стал стандарт, называемый OSI (аббревиатура Open System Interconnection, т.е. - Открытая Система - Взаимосвязь), который предназначен для свободного общения друг с другом всех видов компьютеров. С трудом воспринятый европейскими производителями компьютеров, OSI дал возможность IBM отказаться от ее ограничительной политики13.
Конфликт вспыхнул снова, когда производители компьютеров, напуганные главенством IBM, подписали соглашение, по которому они совместно обязывались проделать невероятную комплексную работу, необходимую для того, чтобы выработать технические требования на открытую систему. Осознав свое участие в таком деле, европейские правительства горячо поддержали эту идею.
Но, с другой стороны, "Дядя Сэм", следя за собиранием сил против IBM, стал, что называется, мутить воду. Обвиняя европейцев в дискриминационных мерах, содержащихся в их решениях, Дональд Абельсон из американского торгового представительства сказал: "Американцы подозревают... что они стали субъектом заговора"14.
Вслед за этим развернулась целая кампания против IBM. Она поддерживалась Esprit (Программа Общего рынка для содействия развитию науки и техники). В конце 1986 г. Совет министров Европейского Сообщества постановил, что подмножество версий OSI должно быть стандартом при государственных покупках и продажах компьютеров в странах Сообщества.
IBM ответило на эту атаку, смущенно предложив так называемую систему SAA (Система прикладной архитектуры), которая включала версию SNA, и предложила покупателям "широкий" выбор между продуктами SNA и OSI.
* В мифе юноша Давид убивает великана Голиафа камнем, выпущенным из пращи. - Примеч. пер.
172

Столкнувшись с трудно преодолимой оппозицией, IBM снова провозгласила принцип: "если вы не в состоянии победить кого-то, объединитесь с ним". Объединив различные группки, IBM со скаутским гонором приняла на себя обязательство, что впредь будет поддерживать открытый стандарт. Как и в случае операционных систем, таков был ответ IBM на вопросы своих критиков и конкурентов.
Как "Дженерал Моторс" и многие другие промышленные гиганты, IBM развернула деятельность, чтобы превратить каждый пригодный дюйм в свою экологическую нишу. Приспосабливаясь ко всему с полным комфортом, IBM снова натыкалась на все возрастающую враждебность, потом опять находила подходящую окружающую среду, в которой можно лавировать с выгодой для себя, и снова попадала в невыгодное положение. Многим казалось, что война телекоммуникационных стандартов есть начало постайбиэмовой эры.
На поверхностный взгляд, конкуренты IBM, американские и заграничные, победили. Могло показаться также, что Европа победила. Однако война не была еще окончена. Война стандартов никогда не заканчивалась победой.
ПАРАДОКС СТАНДАРТОВ
В этих могучих схватках, в этой борьбе есть скрытый парадокс. Производя все более разнообразную продукцию, бизнес добивается все большей стандартизации, но разнообразие продукции требует приспособляемости ко многим стандартам. (Это объясняет, почему некоторые портативные ТВ-сети снабжаются кнопкой, которая позволяет пользователю переключаться с одних европейских и американских стандартов на другие: ПАЛ, СЕКАМ и НТСЦ.
Используется и другой способ сделать продукцию более многосторонней: начиняют изделие большим количеством маленьких модулей-вставок. Это уменьшает влияние внешних стандартов, но увеличивает число "микростандартов", которые вставлены в изделие и должны работать все вместе.
173

Однако единый стандарт - OSI, например - установится не раньше, чем устареют новые технологии. И коль скоро мы пришли к определенным стандартам для сетей или для программного обеспечения, поле битвы переместилось на более высокий уровень. Там, где действует два или более конкурирующих стандарта, новое оборудование позволяет пользователю переходить с одной системы на другую. Но появление таких адаптеров привело к необходимости создания стандартов на адаптеры. Поэтому сегодня предпринимаются попытки создать то, что можно назвать "стандарты на стандарты". Не так давно для уточнения этой цели в области коммуникаций создана группа, названная Советом по выработке требований к информационным технологиям (Information Technology Reqirements Council).
Иначе говоря, борьба за управление стандартами сдвигается от высоких к низким уровням и обратно от низких к высоким. Но битва не кончается. В ней есть периоды более широкомасштабных действий, продолжающих войну за контроль над информацией, ее передачу и регулирование. Это - главное объяснение того, что в этой войне сила основана на знании. Волноваться надо не столько из-за технической сложности телевидения, компьютеров и связи, сколько из-за близких нам пивных и, конечно, кухонного оборудования.
МЕНУЭТ ПИВА С КОЛБАСКОЙ
Стандарты долго устанавливаются промышленностью или правительствами, чтобы гарантировать безопасность или качество продукции и, выражаясь более современно, чтобы сохранить окружающую среду. Но это также подразумевает протекционизм со стороны правительств, ограничивающий конкурирующие зарубежные товары и осуществляющий национальную промышленную политику. Например, Западной Германии выгодно развивать местную промышленность, эффективно преграждая путь зарубежному пиву на основании того, что оно "с примесями", "нечисто".
174

А что хорошего пить пиво, не закусывая колбаской? Поэтому итальянские консервированные мясные завтраки тоже исключены, как и многие другие импортные пищевые продукты, потому что они содержат добавки, широко используемые для улучшения консистенции желе при консервировании ветчины и мясной вырезки.
Это привело к "менуэту" - переговорам и ультимативной угрозе применения легальных санкций со стороны Европейского Сообщества к Германии. На сегодняшний день можно не ожидать сюрпризов, потому что GATT (General Agreement on Tariffs and Trade), Общее Соглашение по тарифам и торговле, придумало уже другой стандарт - он предполагает исключить использование стандартов в нечестных торговых целях15.
Но даже помимо конкурентных целей, использования стандартов как оружия в сегодняшней кипучей торговой борьбе, существует другая, более глубокая причина, почему война стандартов разгорается.
Провокационная статья французского писателя Филиппа Мессинэ наводит на мысль, что битва между стандартами должна усиливаться, ибо в процветающих экономических системах отношение системных продуктов к единичным растет, ставя стандарты "в центр великих индустриальных баталий"16.
Эта важнейшая идея подчеркивается тем фактом, что производство, базирующееся на компьютерах, лидирует среди производств, продукция которых возрастает. Это означает, что системы должны связывать более производительные из всех производств, а это, в свою очередь, объясняет, почему требования на стандарты должны быть высокими.
Это также помогает нам понять замечание Мессинэ, что новая системная продукция все больше включает "важную нематериальную компоненту - серое вещество*". При производстве многих товаров в малых количествах намеченными порциями или в намеченные места рынка возрастает количество информации, необходимой для координирования экономики, делающей внешние циклы оборота продукции и ее распределения все более зависящими от знания.
* Имеется в виду серое вещество мозга - любимое выражение Эркюля Пуаро, героя многих произведений Агаты Кристи. - Примеч. пер.
175

Кроме того, если успешно развиваются наука и техника, технологические стандарты сами отражают глубину нашего знания. Тесты и методы измерений стандартов становятся все более точными, уменьшаются допуски, становятся более узкими пределы. Увеличение информации и углубление знания внедряются в стандарты.
Наконец, поскольку конкурентные нововведения приводят к появлению все новой продукции на рынках и она наполняется все новыми потребительскими качествами, толчок для определения новых стандартов сам собой приводит к развитию исследований всего передового.
Так, по всем фронтам - научному, политическому, экономическому и технологическому - война между стандартами может вызвать интенсивное строительство новой системы для процветающего созидания вместо застойного задымленного старого мира. Победители в расширяющихся войнах между стандартами овладеют потрясающим, высококачественным, могучим и, конечно, достижимым завтрашним миром.

13. ЧИНОВНИКИ ДУМАЛИ, ЧТО НАВЕДУТ ПОРЯДОК

Том Варнум, 48 лет, все еще женат на своей первой жене. Он работает около 60 часов в неделю, что дает ему заработок 162 тыс. долл. в год. У него есть некоторые накопления и прижизненная страховка, он летает туристским или бизнес-классом. Он уже более десяти лет в своей компании, а на нынешнем месте - около пяти лет. Если в его фирме наверху освободится место, он мечтает стать однажды старшим администратором, но знает, что его шансы малы. Тогда он хотел бы занять равноценную должность - стать старшим бухгалтером.
Проблема в том, что Том - узкий специалист, и его руководство считает, что он недостаточно знаком с общим менеджментом. Он чувствует себя обманутым, он с завистью читает о коллегах, которые оставили свои профессии и буквально вломились в основной поток управления фирмой на самые высокие уровни1. Это такие люди, как Арт Райян, ныне вице-председатель Чейз Манхат-
176

тэн Банка (Chase Manhattan Bank), или Эд Шеффер, вице-президент и руководитель группы фирмы General Foods USA, или Джозефина Джонсон, исполнительный вице-президент фирмы "Equicor", дочернего предприятия корпорации Equitable Life and Hospital Corporation of America2.
Том энергичен, весел, точен и подвижен, но он имеет склонность переходить на специфический технический жаргон, что дает сослуживцам и начальникам, поставленным в тупик его словоизвержениями, право обзывать его "тупым технарем".
Райян, Шеффер и Джонсон суть реальные люди, которые начали, будучи специалистами-компьютерщиками, "мигрировать" за пределы Информационных систем (ИС) и пошли внутрь - в основной состав управляющих, а Том - лицо собирательное, его черты соответствуют тем прежним служивым людям, которые упорно продвигались в карьере до группы "старшие (или главные) информационные сотрудники". В США сегодня более двухсот больших корпораций используют звание "старший информационный сотрудник" (СИС) - или близкое к нему (в США, например, их часто называют "старшие эксперты по информации"). В недалеком прошлом во многих фирмах звание СИС было на одну или две ступеньки выше, чем такие, ныне относительно более значимые, как "управляющий обработкой данных", "вице-президент информационных систем" или "управляющий директор по информационным системам".
Старшие информационные сотрудники - это мужчины (и только недавно и понемногу ими стали женщины), которые отвечают за расходование огромных бюджетных средств корпораций, ныне локализованных в компьютерах, производящих обработку данных и информационное обслуживание. Именно поэтому мы находим их в самом эпицентре информационных войн.
УРОВНИ БОЯ
Если вы подслушаете разговоры членов группы СИС между собой на какой-нибудь конференции, то узнаете их характерные жалобы: верхушка руководства их не понимает. Боссы видят в них
177

средоточие бюджетных издержек, тогда как они-то уверены, что эффективные высокотехнологичные ИС могут реально снижать цены и приносить прибыль. Боссы вообще мало информированы (но незнание не освобождает от ответственности!) о том, что способны сделать компьютеры и средства связи для осмысления ситуации. Начальство не очень-то обучаемо. Факт - только один из тринадцати СИС сам докладывает своему президенту или главному исполнительному начальнику.
Но именно потому что СИС могут жаловаться и ворчать, они далеко не бессильны. Сверхэкономное обращение с данными наращивается, растут расходы на обработку знания. Только часть их идет на компьютеры и информационные системы связи, но эта часть выражается умопомрачительной суммой денег.
К 1988 г. в мире распроданы более ста фирм информационной техники, что, согласно журналу "Datamation", превысило отметку 243 млрд. долл. Это дало возможность оценить рост в 500 млрд. долл. за 10 лет. Кто-то из тех, кто напрямую способствовал этим покупкам и размещению этих капиталов, может быть, и понес тяжелые убытки. Но едва ли СИС не понимали, что они тоже размещали информацию - источник силы для одних и, вовсе не случайно, для них самих3.
Коль скоро компании закладывают в свой бюджет миллионы долларов на развитие информационной технологии, идет борьба между различными внутренними группировками за то, чтобы отхватить себе кусок бюджета. Но кроме традиционных обгонов и денежных конфликтов, СИС находят для себя удовольствие в том, чтобы самим быть посредниками в сборе информации. Кто знает, какого рода эта информация? Кто имеет доступ к главной базе данных? Кто в состоянии пополнить базу данных? Какие соображения берутся в расчет? Какое учреждение или отдел является "собственником" и каких данных? И даже еще важнее - кто диктует соображения или подходы, закладывающиеся в основу программного обеспечения? Столкновения при разрешении таких вопросов, хотя и выглядят методическими, четко обеспечивают деньги, положение и власть в личном и деловом планах.
Более того, эти конфликты нарастают. Поскольку СИС и его штат перенаправляют информационные потоки, они сотрясают существующие властные связи. Чтобы использовать более дорогие
178

новые компьютеры и сети наиболее эффективно, большинство компаний вынуждены проводить реорганизацию. При этом приходит в движение вся сеть связей, начинается борьба между всеми структурами фирмы.
Давно, еще при жестком управлении СИС, выяснилось, что новые информационные технологии пока не могут отменить "бумажную деятельность" или ускорить обслуживание. Они порой стратегически использовались для завоевания новых рынков, производства новых товаров и введения совершенно новых областей деятельности. Ситибанк, продавая программное обеспечение, посылал агентов в США, a Seino Transport в Японии торговал "навынос" программным обеспечением чуть ли не "с колес". Такие набеги в новом бизнесе начали менять облик и задачу торгующей организации. Это, однако, вызвало опасное усиление борьбы в исполнительных органах.
Чтобы усложнить дело, будь то компьютеры или предохранители в сетях связи, новые властные группы начали совать свои носы под директорский шатер: это были управляющие телекоммуникациями и их штат, состоящий зачастую из людей, связанных с Информационными системами (ИС), обеспечивающими распределение и управление ресурсами. Должна ли связь быть подчинена ИС или быть независимой? Старшие информационные сотрудники теперь сами попали в водоворот бесконечных обсуждений, многие из этих обсуждений (или часть из них) привели к революции на самом верхнем уровне.
ДВУХПАРТИЙНАЯ КАМПАНИЯ
Это случилось несколько лет назад в "Меррилл Линч" - одной из наиболее известных американских фирм, занимающихся защитой данных и на уровне программ, и на уровне оборудования, - в фирме с показательным бюджетом для информационных служб.
В 1976 г. общий годовой доход фирмы "Меррилл Линч", после 91 года ее деятельности, достиг магической отметки в миллиард
179

долларов. Десятью годами позже информация и информационная техника стали столь важны, что глава отдела операционных систем и телекоммуникаций фирмы Ду Вайн Петерсон собственноручно выделил сверх годового бюджета 800 млн. долл., и это была только часть общих затрат на информационное обслуживание и системы.
Фирма "Меррилл Линч" с момента своего основания делилась на две части. Ее сотрудники, занимающиеся основными рынками, должны были организовывать специализированные фонды, подписывать бумаги, организовывать склады и хранение в них, т.е. создавать ошеломляющую совокупность инвестиционных связей. Они также и расплачивались за основное развитие фирмы. Сотрудники же, которые занимались розничной продажей, - а это 11 тысяч брокеров в 500 отделениях фирмы - доводили продукцию до инвесторов.
Эти две стороны деятельности фирмы всегда воспринимались как две различные политические партии в современном обществе или как два рода в первобытнообщинном. Каждая имела собственную культуру, своих вождей, свои особые нужды. Каждая выдвигала особые требования к информационным системам фирмы.
По словам Геральда Эли, вице-президента фирмы "Меррилл", "работники основных рынков - это вся реальность... все, что происходит сейчас, процветание и спад, инвентаризация и цены... все, что должно быть здесь сейчас в реальном времени... Я думаю, это плохо для работников розничной продажи. Когда я занимаюсь основными рынками, я брожу по всему миру... общаюсь с различными людьми... сталкиваюсь с различным отношением. Центр данных работает избирательно, четко и ясно. Программисты и те, кто ими руководит, люди разные. Нужен талант, знание бизнеса, понимание производства и производимого, соединение продукции и техники, а этих сильных качеств у них нет".
Неудивительно, что существует общая напряженность между этими двумя сторонами деятельности фирмы. Выделяя на информационное обслуживание и технологию гигантский бюджет, фирма требовала от информационных систем решения разнообразных задач. Основные рынки постоянно нуждаются в мгновенном получении толково проанализированных данных, а розничная торговля нуждается больше в межделовых данных и меньше в обобщенной информации.
180

В аналогичном напряжении находятся и многие другие финансовые фирмы, концентрирующие капитал и распределяющие его: "Братья Саломон", Первый Бостон-Банк (First Bostons), Банк Моргана (Morgan Stanley) и т.д. Все они, как правило, с большим трудом вкладывают деньги в информацию и системы связи, чем такие фирмы, как "Меррилл" или "Хаттон", которые с самого начала были ориентированы на розничную торговлю оборудованием и программами, защищающими информационные данные.
В фирме "Меррилл" коллизия между двумя сторонами ее деятельности закончилась политической баталией и уходом старшего администратора, человека, с симпатией относящегося к людям основного рынка и их информационным нуждам.
Поскольку в фирме "Меррилл" бюджет, выделяемый на ИС, не был критическим фактором, началось все большее и большее изменение взглядов верхушки на стратегию и задачи политики фирмы - на компьютеры и связь4.
СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ
Прекрасную иллюстрацию этого представил Американский Банк (Bank of America), когда там решили совершить стратегическое расширение своей кредитной деятельности.
В 1982 г. Американский Банк имел в активе 122 млрд. долл., давал работу 82 тыс. человек в более чем 1200 отделениях и офисах от Сакраменто до Сингапура. Только его кредитный отдел управлял 38 млрд. долл. в более чем 800 фондах, среди которых были и крупные инвестиционные и пенсионные фонды. Среди его кредиторов были такие компании, как "Уолт Дисней", AT&T, Кайзер-Алюминиум и другие индустриальные тяжеловесы. Но банк отставал в техническом смысле. Было решено ликвидировать техническое отставание, что могло расширить возможности банка в конкурентной борьбе с такими финансовыми гигантами Восточного берега США, как Банковский Кредит (Bankers Trust), State Street of Boston и другие.
181

Глава отдела кредитных операций Американского Банка Клайд Клаус решил, что необходима общегосударственная компьютерная система. Старая система, хотя она в прошлом худо-бедно поддерживала 6 млн. человек, безнадежно перестала отвечать требованиям.
В вошедший в поговорку день "вдов и ойрот" все, кто приходил в отдел кредитов банка, робко просили банк инвестировать их фонды и получали взамен краткий полугодовой или годовой отчет. Теперь все иначе: просители кредита искушены в этих делах. У всех огромные счета, они хотят иметь детальную информацию о том, как банк собирается выходить из положения. У некоторых есть собственные компьютеры, телекоммуникационные сети и программы, позволяющие провести финансовый анализ. Им нужны полные оперативные данные.
Клаус и группа информационных систем банка наняли консультантов и подрядчиков, чтобы создать наиболее передовую ИС в области кредитования. Написано более 3,5 млн. строк программных кодов, 13 тыс. часов отладочного времени было затрачено на подготовку новой ИС к эксплуатации.
Несмотря на все усилия, новая система не была запущена к сроку. Бесконечная череда напастей навалилась на проект. Хуже всего было то, что создающаяся система все более отставала и "морально старела". Заказчики кредитов тихо роптали. Напряжение нарастало.
В 1986 г. газета отдела кредитования банка "Черепашьи сплетни" получила анонимное письмо, в котором предостерегали, что Клаус не приводит в исполнение новую систему. Автор письма утверждал, что система не готова. Если Клаус так думает, то это потому, что "кто-то обманывает кого-то".

Но Клаус не мог ждать. Заказчики уже три месяца не имели официальных отчетов на свои запросы. Дело обстояло так скверно, что официальные деятели Американского Банка выплачивали огромные суммы заказчикам, защищая "честь" системы, так как они не смогли определить местонахождение записей, подтверждающих наличие счетов. Кризис нарастал. Битва разгоралась. Верхушка управления банка неожиданно изменила политику, прекратила принимать вклады, перевела весь штат отдела кредитования на ручной труд. К 1988 г. проект полной автоматизации, на кото-
182

рый было затрачено примерно 80 млн. долл., потерпел крушение. Американский Банк позорно отказался от участия в кредитном бизнесе5.
Поражение было полным.
В последующие месяцы в покрытых коврами коридорах власти покатились головы. Ушел Клаус. Ушли разные старшие руководящие вице-президенты, а также 320 из 400 служащих отделов программирования и системы оформления контрактов.
Ушли и заказчики - эти унесли с собой около 4 млрд. долл. из активов банка, потерявших цену. Частично ушли кредитные операции, часть их заранее была продана фирме "Вэлс Фарго", другие вернулись в State Steet of Boston; ведущую роль именно этого индустриального лидера Американский Банк надеялся оспорить.
Это было очень похоже на бегство Наполеона из Москвы.
Системные эксперты, будь то СИС директора системного конструирования или управляющие ИС, как участники информационных войн, оказались уязвимыми мишенями со многих сторон. Рассмотрев их возвышение, падение и воскрешение, можно разобраться в том, как такие властные структуры, как управление информацией, переходят из рук в руки.
ЭРА ГИГАНТСКИХ ЭВМ
Когда около тридцати лет тому назад компьютеры пришли в офисы, печать была заполнена спекулятивными рассуждениями о нашествии "гигантских ЭВМ". Такая электронная сверхмашина якобы содержит всю информацию, необходимую для управления фирмой.
(Эта первая фаза фантастического желания иметь всеобщий, всеобъемлющий банк данных и систему, принимающую решение, привела в Советском Союзе даже к более расширенной версии. Там мыслилось, что небольшое число гигантских ЭВМ, контролируемых Госпланом - государственным планирующим органом, - будет не только направлять развитие отраслей, но и руководить всей экономикой в целом.)
183

Порядок устанавливается раз и навсегда. Любое перемещение есть информационный беспорядок или хаос. Никакой неряшливости. Никаких разбивок на файлы. Никаких потерь в памяти. Никакой неопределенности.
Такие мегаломаниакальные фантазии очень переоценивали рост разнообразия и сложности в сверхсимволизированной экономике. (Имеется в виду возможность изобразить в символах все аспекты экономической жизни: продукцию, производство, связи, снабжение, ценообразование и т.д. и т.п.) Они высокомерно игнорировали роль случайности, интуиции и творчества в бизнесе. Они считали, что люди на вершине бизнеса, независимо от того, знают они специфику информации или нет, нуждаются в людях, работающих под ними в служебной иерархии.
Должности СИС уже не было в американских фирмах, но образовалось небольшое "жречество данных". Поскольку еще никто не смог создать "гигантскую ЭВМ", делающую все, эти немногочисленные профессионалы создавали свои "фирменные" ЭВМ и все, кто хотел обрабатывать информацию, должны были идти к ним. Жрецы наслаждались своей монополией.
А затем пришли микрокомпьютеры.
Настольные компьютеры появились в конце 70-х годов, они ворвались как смерч. Сразу сообразив, что эта дешевая новая техника должна поразить всех своей энергоемкостью и производительностью, многие специалисты по обработке данных отбросили все, что они делали в своих компаниях. Жрецы "обработки данных" насмешливо говорили о малых размерах и ограниченных возможностях новых компьютеров. Они сражались против выделения из бюджета денег для создания фондов, поддерживающих мини-компьютеризацию.
Но так же, как могучая монополия Западный Союз (Western Union) не смогла удержать в своих руках все телефоны Америки в XIX в., сообщество бизнеса, изголодавшееся по информации, отбросило прочь всех противников типа профессионалов по обработке данных. Тысячи исполнителей покинули жрецов "обработки данных", покупая собственные машины и программы, начиная создавать сети одну за другой.
Стало ясно, что компании нуждаются в рассеянных компьютерных мощностях, а не только в небольшом количестве супер-
184

компьютеров. Мечта о "гигантском мозговом центре" умерла, а с ней и идея концентрации сил сотрудников обработки данных. Сегодня во многих больших фирмах более половины всей компьютерной обработки приходится на внешние ИС и, как сказал старший управляющий фирмы "Делуа и Туше", у компьютерных профессионалов "сферы деятельности еще больше, чем те, что они потеряли"6.
Управляющие больше не приходили, таща свои программы, еле волоча ноги, выпросить несколько минут машинного времени. Многие, выйдя из-под влияния групп компьютерных жрецов, имели теперь свои собственные солидные бюджетные деньги на развитие компьютеризации.
Компьютерные жрецы столкнулись теперь с ситуацией, напоминающей лечащего врача, который утрачивал свое божественное положение по мере того, как медицинские знания проникали в широкие слои средств массовой информации (печать, ТВ и т.п.) и в общество. Теперь профессионалы из касты жрецов столкнулись не с малограмотными (в смысле компьютеризации) потребителями, а с большим числом пользователей, которые кое-что знали о простой компьютеризации, читали компьютерные журналы, покупали небольшие компьютеры для своих детей и домашних и не испытывали больше никакого благоговения перед любым, кто без умолку болтал о каких-то там RAM (аббревиатура Random access memory - произвольное обращение к памяти) или ROM (Read-Only Memory - постоянное запоминающее устройство, ПЗУ).
"Микрореволюция" демонополизировала компьютерную информацию и вырвала власть над ней из рук касты компьютерных жрецов.
Однако за микрореволюцией вскоре последовала объединительная революция, и снова власть перешла в другие руки.
Как и большинство революций, микрореволюция была беспорядочной. Индивидуальные потребители и их управляющие покупали машину такого типа, с таким программным обеспечением и сервисным обслуживанием, какое им хотелось. В результате создалась некая Вавилонская Башня. Пока это были одиночные, чьи-то, изолированные друг от друга системы, ничего особенного не происходило. Но однажды возникла необходимость связать эти машины друг с другом, с большой ЭВМ или с машиной на другом
185

конце света. Снова стало очевидным, что надо отказываться от всяких ограничений свободы.
Компьютерщики-профессионалы высказывали серьезные предупреждения своим боссам. Компьютерная демократия могла закончиться сокращением власти верхушки руководителей. Как может кто-то отвечать за работу компании, когда внутренние компьютерные ИС не управляются? Разные машины, разные программы, разные базы данных, каждый "делает свое дело", создавая анархию в офисе. Пришло время объединяться.
В каждой революции есть периоды больших сдвигов и экстремизма, сменяющиеся периодами консолидации. Сотрудники "жрецов компьютерных данных", потесненные старшими управляющими, распустили слух об институализации революции и, воспользовавшись этим, начали восстанавливать определенное влияние, которое они имели в доброе старое "жреческое" время.
Для того чтобы навести порядок в компьютерах и коммуникациях, новые СИС прибрали к рукам даже большие финансовые ресурсы и привилегии, чем имели раньше. Они рассуждали о слиянии систем, объединяли их и формулировали то, что может быть названо "правилами развития электроники". Имея изначально запасенную централизованную информацию, а потом утратив на время управление ею, новые люди в новых информационных системах (ИС) и возглавлявшие их старшие информационные сотрудники стали полицейскими методами вводить новые правила, которые и определяли ИС, обслуживающие фирмы.
Эти правила содержали в себе технические стандарты и типы оборудования и обычно давали возможность овладеть доступом к центральным базам данных, приоритетам и многим другим вещам. По иронии судьбы, наиболее крутые повороты выявили многих СИС, поющих славу микрокомпьютерам, которые они когда-то презирали.
Объяснения очевидны. Микрокомпьютеры уже не были такими хилыми созданиями, как прежде. Вместе с рабочими станциями в сети (конфигурациями) мини-компьютеров они теперь стали столь мощными, что смогли реально выполнять многие из старых функций гигантских ЭВМ. Поэтому многие СИС стали выступать за миниатюризацию и дальнейшую децентрализацию.
186

"Миниатюризация - это феноменальная тенденция, - считает Теодор Клейн из Бостонской системной группы (Boston System Group, Inc.). - Я был недавно на конференции шестидесяти директоров MIS (Management Information System, Система управления информацией), и почти каждый из них говорил это в той или иной форме"7. По словам "СЮ" - журнала, адресованного старшим информационным сотрудникам, "миниатюризация передает управление в руки менеджеров-дельцов". Но это управление теперь строго подчиняется правилам, выработанным компьютерщиками-профессионалами. Многие СИС действительно, как сказано выше, вновь попробовали централизовать управление под флагом "сетевого управления".
Как сказал Билл Гассман, специалист по маркетингу фирмы DEC (Digital Equipment Corporation - Корпорация ЭВЦМ), "сетевое управление больше, чем техника, это политика"8. Его взгляды разделяют те, кто считает, говоря словами журнала "Datamation", что "аргументы за централизованное сетевое управление... часто скрывают желание некоторых сотрудников организаций MIS снова вернуть личное управление всей деятельностью, утраченное за последние несколько лет".
Короче говоря, информационные войны свирепствуют во внешней окружающей среде корпорации, противопоставляя, как мы видели, розничную торговлю и производство, промышленность и даже государства друг другу; информационные войны малого масштаба бушуют и внутри корпорации.
СИС и их штаты стали, намеренно или нет, бойцами информационных войн. И несмотря на то что они могут даже не представлять своих функций в этих терминах, их непонятные действия в значительной степени направлены на то, чтобы вновь перераспределить власть (пока это попытки, отнюдь не неожиданные, расширить свои возможности).
Функционируя и как специалисты по информационным каналам, и как рядовые государственной службы на наших быстродействующих электронных устройствах, они покушаются на руководство системами - они выступают в отвратительной роли, осознавая это, они хотят управлять корпорациями, думают стать внутрикорпоративной полицией.
187

ЭТИКА ИНФОРМАЦИИ
Именно так они зарабатывают свои вознаграждения. Их деятельность связана со стрессами и очень трудна. Однако трудно преувеличить шаткость всеобщей корпоративной ИС, которая дает информацию тем, кто в ней нуждается... которая защищает от ошибок, сбоев и вторжений персональной конфиденциальной информации... которая регулирует обращение к различным сетям и банкам данных потребителей, покупателей и поставщиков... которая выстраивает приоритеты между ними... которая выпускает бесчисленные специальные отчеты... которая позволяет пользователям обеспечивать себя своим программным обеспечением... которая наталкивается на десятки иных требований, входят ли они в стоимость при ее создании или уже находятся вне этих пределов, - перед возникновением новых технологий, конкурентов и изделий.
Созданные некогда и завещанные правила руководства такой системой требовали такого высокого уровня экспертных оценок, что СИС и их штаты часто упускали из виду человеческие приложения своих выводов. Естественно, тот, кто обращается, тот и определяет политику. Тайна дает политический результат. Предположение, что система обслуживает одно ведомство лучше, чем другое, есть акт политический. Даже распределение времени есть политика. Если один пользователь имеет меньше коммуникационного приоритета, чем другой, он должен ждать обслуживания. Назначение цены всегда есть прерогатива властная.
Так, коль скоро мы заговорили о контролируемой информации, возникают все виды волнующих "околополитических" вопросов.
Два пользователя схватились в злобной тяжбе. Один из них изучает принятые компьютерные пароли, вводные и обслуживающие файлы и вводит поврежденный материал в записи противника. Жертва заканчивает свою работу, начинает работать на другую фирму, где и обнаруживается поврежденная информация, что приводит к увольнению. Что случилось? Кто отвечает за это? Первая компания?
Есть ли у работника возможности для изменения несправедливого сокращения, если он или она испытывают недостаток или потерю доступа к некоторой важной базе данных?
188

Достаточно только воображения, чтобы увеличить количество таких вопросов. При отсутствии всеобъемлющей публичной полиции вряд ли удастся заставить служащих фирм разбираться и подчиняться всем персональным и политическим правилам, выработанным для руководства их ИС. Но применимы ли эти вопросы, при всей их гуманной правильности, к внутренней жизни частных компаний? И если да, то кто в обычной фирме должен писать эти правила? Главный эксперт по информационным системам?
Мы идем по тонкому льду. Мало кто имеет опыт решения этических, юридических в конечном счете и политических вопросов, вызванных необходимостью накладывать ограничения на поток деловой информации. Высшее управление, как правило, дает такое задание. Но кому?
Можно ли делить власть создателей правил? И с кем? Могут ли компании создавать внешние "информационные советы" или даже "законодательства", регулирующие права, ответственность и доступ к информации? Найдутся ли участники, решившиеся на объединение в таком деле? Нуждаемся ли мы в "корпоративных судах", которые обоснуют суждения о защите и доступе? Нуждаемся ли мы в специалистах по информационной этике, которые определят новую информационную мораль?
Будут ли правила, регулирующие информатику в промышленных условиях, публично приняты с уклоном к свободе информации в огромных сообществах? Могут ли они приучить нас к соблюдению строгих нравов и к секретности? Будем ли мы в результате нуждаться в принятии Билля (Закона) о правилах электронной информации?
У каждого из этих специалистов есть власть, и их решения будут менять власть внутри фирмы и обязательно - в обществе в целом.
ПАРАДОКС-БОМБА
Чем более беспокойным, нестабильным и негармоничным становится завтрашний бизнес, тем более непредсказуемым будут желания пользователей.
189

Быстрое изменение предполагает случайность. Предполагает ненадежность, неизвестность. Предполагает конкуренцию с неожиданной стороны. Предполагает большие проекты, которые рухнут, и малые проекты, которые окажутся чрезвычайно успешными. Предполагает новые технологии, новые типы квалификации и деятельности и совершенно беспрецедентные экономические условия.
Все это распространяется, когда конкуренция вскипает и наступает, подчас из стран и культур, которые очень сильно отличаются от той, которую бизнес умеет обслуживать.
Как в этом типе мира может даже самый искуснейший СИС точно предвидеть, какая и кому понадобится информация? Или предсказать, на какое время?
В сегодняшней очень беспокойной окружающей среде бизнес нуждается для выживания в потоке обновляющихся продуктов и услуг. Творчество требует особой корпоративной гласности - открытости к воображению, терпимости к отклонениям, к индивидуальности и той безмятежности, которая была исторической причиной многих творческих открытий - от нейлона и латексного красителя до продукции-заместителя типа Nutra Sweet fat.
Поэтому имеется глубокое противоречие между необходимостью заботливой "канализации" и закрытого управления информацией, с одной стороны, и необходимостью нововведений - с другой.
Надежность и правдивость - дело информационной системы, и чем лучше ее защищенность, предсказуемость, предрасчетность и чем надежнее надзор за ней, тем больше будет ограничиваться творчество и тем более закрытой будет система.
Мы знаем, информационные войны ведутся теперь во всем мире, охватывая все - от сканеров в супермаркетах и стандартов до телевизионных сетей и технонационализма - и, как в зеркале, отражаются во внутренних делах корпораций.
В сегодняшнем бизнесе власть придет к тем, у кого лучше информация о пределах информативности. Но до того, как это случится, информационные войны, которые сейчас усиливаются, изменят лицо бизнеса. Как? Чтобы узнать это, следует пристально рассмотреть критическое средство - знание: чьи дела будут волновать, сотрясать и колебать законную власть от Нью-Йорка до Токио, от Москвы до Монтевидео.
190

14. ВСЕОБЩАЯ ИНФОРМАЦИОННАЯ ВОЙНА

Новое в концепции бизнеса - зависимость от информационных войн, идущих в экономике по всему миру. Поскольку знание становится главной силой творческого процветания, мы начинаем думать о корпорациях как об увеличителях знания.
Мы говорим о подъеме информативности. Мы говорим об улучшающихся человеческих возможностях фирм. И мы начинаем совать свой нос в информацию, которая не имеет к нам никакого отношения. Как видно, все горят любовью к информационной войне.
25 апреля 1985 г. зазвонил телефон в офисе фирмы Texas Instruments (TI, г. Даллас, штат Техас). Голос с иностранным акцентом попросил о встрече с секретной частью компании. Сэм Кузбари, сириец, инженер-электрик, который искал политического убежища в США, когда-то работал в TI, затем стал охранником. Был слух, что ЦРУ помогло ему выехать из Сирии, где он служил в армии. Кузбари возил оружие в своем автомобиле. Но сейчас, сказал он, он хотел бы войти в доверие к TI и вернуться на работу обратно. У него была информация, сказал он, о важных секретах, украденных из TI.
Этот сигнал привел к тому, что рано утром состоялся налет далласской полиции на офисы небольшой высокотехнологичной фирмы, называвшейся Voice Control Systems, Inc.* Фирма была первоначально основана человеком, занимавшимся недвижимостью, который затем загремел в тюрьму за контрабанду наркотиков. Ныне этой фирмой владеет другая инвестиционная группа и возглавляется она бывшим президентом фирмы U.S.Telephone, VCS, который взял на работу нескольких сотрудников TI, в том числе Кузбари.
Полиция нашла 7985 файлов, скопированных с компьютеров TI, на которых содержался проект распознавания речи. Самым "горячим" направлением поисков для главных компьютерных фирм, таких как IBM и TI, был (и сейчас остается) поиск возможностей
* Системы, управляющиеся человеческим голосом. - Примеч. пер.
191

понимать человеческую речь. (Компьютеры уже это могут, но решения очень ограничены и дороги.) Каждый знал, что тот, кто сделает это, получит невероятные прибыли. Именно в то время Майкл Дертузос, глава компьютерного отдела в Массачусетском технологическом институте, говорил: "Тот, кто прорвется сквозь логические помехи, мешающие сделать машины, пронимающие слова человеческого языка, захватит управление компьютерной революцией".
Были ли инженеры, покинувшие корабль ТI и влившиеся в VCS, реально виновны в краже исследований, стоящих 20 млн. долл., как обвинял их TI?
Последовало судебное разбирательство в Далласе, на котором далласские прокуроры Тэд Стейнке и Джейн Джексон настаивали на том, что совершено преступление. Ответчики Том Шалк и Гари Леонард указывали на то, что ни один материал, представленный суду, не помечен словами "TI - strictly private", т.е. "совершенно секретно". Лабораторию, где делалась эта работа, возглавлял д-р Джордж Доддингтон, известный диссидент, который часто описывал свою лабораторию как "свободную и открытую" и утверждал, что основной прорыв будет сделан только тогда, когда исследователи из разных компаний и университетов объединят свои знания. Более того, получалось, что VCS не использовала никакие материалы TI.
Шалк утверждал, что во все время своей работы в TI он не относился к каким-либо из этих материалов как к секретным. Леонард сказал, что он просто хотел бы сохранить историческую запись своих исследований, и у него есть копия его директории в компьютере TI, так как на ней записан список людей, посетивших его занятия в воскресной школе.
На все это Стейнке, прокурор, заметил: "Одну вещь они не смогут изменить. Они украли программы, не сказав никому ничего".
Далласское жюри присяжных (некоторые из них что-то выкрикивали, когда зачитывали приговор) вынесло вердикт: виновны. Оба были приговорены и условно осуждены, а затем отпущены с испытательным сроком. Оба подали апелляции и немедленно вернулись на работу пытаться сделать так, чтобы машины понимали человеческую речь1.
192

РЖАВЫЕ РЕЛЬСЫ И ОТЕЛЬ ЛЮБОВНЫХ ВЗДОХОВ
Трудно узнать, растет ли реально промышленный шпионаж, так как, по словам Брайена Холштейна из Комитета Американского общества промышленной безопасности, который защищает информацию, "жертва промышленного шпионажа ведет себя так же, как человек, заболевший венерической болезнью. Многие ее подхватывают, но никто не хочет говорить об этом"2. Известно другое: процессы против информационных воров и пиратов идут один за другим.
Холштейн размышляет о ценности информации больше других. "Многие корпорации, - говорил он несколько лет назад, - не понимают реальности... Они все еще мыслят в понятиях, относящихся к людям и материалам, как будто все еще находятся в экономике эпохи паровоза и парохода". "Какой же их ждет провал, когда они обнаружат, что информация имеет цену", - говорил он.
Такое отношение меняется быстро. Поскольку войны за управление информацией разгораются, многие компании решили, что они больше нуждаются в информации о планах, изделиях и прибыли их соперников. Отсюда и драматический рост того, что известно под названием "конкуренция разведок".
Конечно, умные компании всегда присматривали за своими конкурентами, но сегодня знание о сопернике - главная амуниция в информационной войне.
Разные факторы влияют на меняющиеся отношения. Скорость, с которой некий рынок может теперь вторгнуться извне, потребует много времени для его исследования (не так как с быстро оборачивающимся продуктом), а жесткая конкуренция оплатит публичность систематизации и профессионализации делового шпионажа.
Давление со стороны непрерывных инноваций требует для новой продукции больше ресурсов и больше затрат на развитие. "Тот, кто намеревается пробиться, может затратить сотни человеко-лет и миллионы долларов3. Но сняв копии с документов конкурента, можно достичь этого и быстрее, и дешевле", - пишет Джон Халамка в статье "Шпионаж в Силиконовой долине". Автор раскрывает, почему компании теперь нанимают специалистов для переконструирования, т.е. для изучения секретов изделия конку-
193

рента. Ксерокс снимает копии с переделанных документов соперника4. Службы переделок компаний созданы, чтобы находить, как делать эти изделия прибыльными, полезными5.
Еще один фактор, способствующий росту конкурирующих разведок, - это широкоохватная реорганизация стратегического планирования. Однажды высокоцентрализованная деятельность доводится до предела штатом сотрудников, которые сообщают об этом высшему руководству, планируя протолкнуться в операционные отделы, где часто практическая линия менеджеров приводит к беспорядочной конкуренции. Узнав об этом, конкуренты немедленно получают тактическое преимущество и возможность использовать его стратегически.
Все это помогает понять, почему 80% из тысячи крупнейших американских фирм имеют ныне свои собственные полностью загруженные сыскные службы6 и почему в Общество конкурирующих разведчиков-профессионалов входят люди по меньшей мере из трехсот компаний и шести стран. Их компании дают им работу7.
Некогда корпорация "Марриотт" (Marriott Corp.) скомпрометировала себя, организовав Фейрфилд Инн, систему дешевых отелей, которые назывались "Счастливый случай". Группа соглядатаев была послана в четыреста отелей-конкурентов, чтобы проверить, какие сорта мыла и какие полотенца там используются, как успешно ведутся дела по решению интимных проблем и слышны ли страстные звуки из соседних комнат. (Эти звуки изображал агент одного из информационных отделов компании "Марриотт", а другой агент их подслушивал через стену8.)
Компания также наняла начальника службы прослушивания, чтобы интервьюировать и выведывать у региональных менеджеров цепь конкурентов и чтобы узнать, сколько их конкуренты платят, какое обучение им предлагается и довольны ли их менеджеры.
Когда корпорация "Шеллер" (Sheller-Globe Corp.), изготовитель тяжелых грузовиков и платформ, захотела спроектировать новый грузовик, она начала систематически оповещать об этом потенциальных заказчиков, прося их дать оценку семи позициям: затраты на горючее, комфортабельность, обзор при работе "дворников", легкость управления, удобство сидения, доступность контрольных приборов и рычагов управления, а также продолжительность срока службы. Информация от всей сети опрашиваемых
194

поступала разработчикам фирмы "Шеллер", чтобы получился "превосходный результат"9.
Как настоящие шпионы, агенты разведывательного бизнеса начали свою охоту с внимательного просмотра "открытых" источников. Они сосредоточенно изучали торговые журналы, еженедельники новостей и общую прессу, чтобы найти ниточки, ведущие к планам конкурирующих фирм. Они читали выступления, изучали рекламные листочки, приглашения на встречи и семинары. Они интервьюировали бывших служащих, многие из которых очень добросовестно рассказывали о работе в их бывших компаниях.
Но "слухачи" - а среди них были и внешние консультанты - знали и умели многое: как полететь на вертолете в те места, где можно найти ключ к компетенции конкурентов, как искать в корзинах для мусора выброшенные меморандумы и как заниматься более агрессивными делами. Посмотрите на справочник внутренних телефонов конкурирующей фирмы, который может помочь восстановить в деталях устройство всей организации, а отсюда уже можно будет оценить ее бюджет. Одна японская компания наняла экспертов, чтобы они осмотрели рельсы путей, соединяющих места расположения ее американских конкурентов. Толщина слоя ржавчины - по-видимому, она характеризует, как часто или когда в последний раз использовалась эта ж/д линия - дала ключ к пониманию производства и производительности этих заводов.
Иногда усердные профессионалы находят комнаты в отелях или офисах, где конкуренты ведут деловые переговоры, и ставят там "жучки". Даже наименее привлекательные службы подрядчиков министерства обороны США оплачивают "консультантов", обучающих тому, как упредить своих конкурентов, многие из которых прицениваются к проектам Пентагона, позволяя им сбивать цену. Некоторые консультанты явно подкуплены военными для того, чтобы они добывали факты10.
Конечно, конкурирующие разведчики-профессионалы определяют деятельность информационных отделов как легальную погоню за информацией. Но прежняя информационная служба Конференции главных менеджеров говорила о том, что 60% из них думают что-нибудь предпринять, если подвернется случай, в области корпоративного шпионажа11.
195

Сегодняшние горячие информационные войны отчасти вызваны пониманием того, что знание, при централизации новой экономики, нарушает все правила, которые приложимы к другим ресурсам. Знания, например, неисчерпаемы. Известно, как подсчитать стоимость изготовления слитков стали или рулонов материи. Но подсчитать стоимость хорошей идеи - проблематично. У нас нет новых вычислительных и руководящих теорий, необходимых для того, чтобы преодолевать сверхсимволизированные реальности.
Мы еще не знаем, как управлять ресурсами, которые пользуются спросом, но многие из которых поставляются (часто без всякой цены и запроса) самими конкурентами или с разрешения и/или желания конкурентов, а то и без такового. И мы также еще не понимаем, как корпорация, рассматриваемая в целом, приходит к познанию своего развития.
ВНУТРИ И ВНЕ
Информационные войны показывают корпорацию и работу, которая ведется в ней, в новом свете.
Забудем на данную минуту все общепринятые описания работы; забудем ранги и звания людей; забудем ведомственные функции. Вместо этого давайте подумаем о фирме как об улье, где вырабатывается знание.
В прежние времена спокойного производства можно было считать, что за рабочий день работники мало узнавали о чем-то важном, полезная информация или разведданные получала только верхушка управления или еще узкий круг людей. Число работников, занятых обработкой знания, по отношению к общему количеству рабочей силы было незначительным.
Сегодня, напротив, многое из того, что случается внутри фирмы, сотрудники стремятся внести в непрерывно расширяющуюся копилку фактов, создают новое знание и прибавляют его к старому, переводя простые данные в информацию и знание. Чтобы достигнуть этого, служащие постоянно "импортируют", "экспортируют" и "перемещают" данные и информацию.
196

Некоторые служащие являются по существу импортерами. Эти "челноки" приобретают информацию вне компании и передают ее своим сослуживцам внутри. Например, исследователи рынка по сути своей "челноки". Изучая предпочтения потребителей во внешнем мире, они увеличивают цену, интерпретируя то, что узнали, а затем представляют новую, более высокого порядка, информацию фирме.
Люди, осуществляющие связь с общественными и государственными организациями, делают наоборот. Они продают свою фирму миру, собирая информацию внутри фирмы и распространяя или экспортируя эту информацию по всему миру. Они тоже "челноки".
Бухгалтеры в основном приобретают большую часть своей информации внутри фирмы и направляют ее, как правило, сюда же, внутрь.
Хорошие коммивояжеры работают в двух направлениях, как "реле". Они распространяют информацию, но в то же время и собирают ее вовне, а затем передают ее обратно внутрь, в фирму.
Эти функции определяют соотношение между потоками данных, информации или знания. Рассматривая поперечные сечения этих потоков, мы находим набор функций, которые нужно квалифицированно осуществить, чтобы получить запас данных, информации и знаний, которыми уже владеют фирма и люди.
Многие таланты - создатели и творцы - способны найти новое, удивляя сопоставлениями идей или неожиданным поворотом старой идеи. Другие "описывают" новые идеи, противопоставляя их стратегическим требованиям и практическим соображениям, а затем отбрасывая те, которые не относятся к делу.
На самом деле мы все делаем всё это в разные времена. Но поскольку различные функции подчеркивают одно или другое, никакие описания общепринятой деятельности или руководящие тексты не разрешат вопросы распознавания или их приложения для руководства.
Едва ли не каждый шаг в этом управлении знанием многие люди и организации в конце концов завоевывают, а другие теряют. Отсюда конфликты - маленькие, в рамках информационных войн. Порой даже среди высшего персонала идет борьба по таким поводам: кто будет или не будет приглашен на собрание, чьи име-
197

на появятся на шумном приеме, кто может давать информацию непосредственно вышестоящему начальству, а кто должен оставлять ее у секретаря... и в том же духе. Эти управленческие стычки, эти "микроинформационные войны" едва ли новы. Они - характерная черта всей жизни организации. Однако они получают новое звучание при развертывании сверхсимволической экономики.
В новой системе здорового созидания увеличение ценности будет зависеть от быстрой обработки знания. Бухгалтеры XXI века будут искать пути для определения чистой экономической стоимости с учетом различных видов информационной деятельности. Рейтинг отдельных исполнителей или коллективов будет определяться их вкладом в повышение знания.
Сегодня геологи, которые находят громадные месторождения нефти, скорей всего вознаграждаются своими компаниями за увеличение их резервов. Завтра, когда знание ресурсов будет самым важным, вознаграждение работников может стать кардинальным пунктом, по крайней мере в определении вклада каждого в копилку знаний корпорации. Мы можем также надеяться на даже более сложное участие в борьбе за управление знанием об имущественных ценностях и о деятельности, которая создает эти ценности.
ВСЕОБЩИЙ ШПИОНАЖ
Мы уже обращали внимание на то, что изменения в управлении начинаются с принятия на себя функций власти. Так, все работники с возрастающим интересом ожидают прироста не просто знания о вкладе в фирму вообще, но и о разведывательном арсенале, особенно конкурентов.
Минди Котлер, президент исследовательской ассоциации, утверждает, что среди компаний, которые ведут информационную деятельность в фирмах США и Японии, у японцев гораздо более общий взгляд на разведывательную деятельность, чем у американцев. Японские администраторы считают сбор информации обычной стороной их работы, а "если вы спросите типичного магистра
198

экономики и управления, окончившего Гарвард, он ответит, что это библиотечная деятельность компании".
Эта узость высокомерия, однако, постепенно исчезает. В фирме "Дженерал Милз" каждый работник должен заниматься собиранием разведывательных сведений о конкурентах. Даже дворники, покупая продукты, обязаны спрашивать продавца, что покупают конкурирующие фирмы и что они делают.
Телефонные компании США проводят семинары и распространяют литературу, объясняющую методы и полезность информационной деятельности их администраторов. Фирма "Байер" даже меняет администраторов, проводя их через штаты службы информации, чтобы научить методам сбора информации. Дженерал Электрик (GE) прямо связывает информационные службы со своим стратегическим планированием12.
Идя на крайние меры, корпорации медленно, но верно приводят нас к пониманию того, что они есть орудие информационной войны.
ОШИБКА В 75 ЦЕНТОВ
В то время как деловая пресса обращает наше внимание на рост шпионажа в бизнесе, немного можно сказать о связях служб информации с распространением информационных систем и с ростом количества СИС.
А эту связь нетрудно обнаружить.
Легко достаточно полно обрисовать картину этой ветви экономического шпионажа как вежливое приглашение к сотрудничеству, исходящее от СИС, по сбору информации сотрудником-конкурентом. СИС осведомлен не только о росте знания об ИС внутри фирмы, но и об электронной связи с базами данных других компаний. Это означает, что он управляет системой, которая охватывает, по крайней мере в ограниченной степени, "электронное окружение" - снабженцев, покупателей и других. А информация от конкурентов и о конкурентах может оказаться не более чем в одном электронном синапсе от него.
199

Более года трое западногерманских компьютерных шпионов, "вскрыв" и войдя в 430 компьютеров, получили данные, относящиеся к ядерному оружию и к стратегической оборонной инициативе. Эти компьютеры были проверены, более 30 из них оказались в одной сети с агентством исследовательских проектов передовых оборонных разработок Пентагона. Эти люди были найдены только после того, как Клиффорд Столл, бывший менеджер компьютерной системы в Лаборатории Лоуренса Беркли, обнаружил расхождение между двумя файлами в 75 центов13.
Многие деловые сети все еще очень уязвимы для проникновения в них воров или шпионов, а также раздраженных чем-то работников или бывших сотрудников, подкупленных конкурирующей фирмой. Согласно журналу "Spectrum", который издается Институтом инженеров-электриков и инженеров-электронщиков (ШЕЕ), "элементы большинства [локальных участков сетей] могут быть дополнены модемами в их персональных компьютерах, которые предоставят новые каналы проникновения без спроса в системы управления".
Заказчикам можно получить доступ к электронным инвентаризационным записям изготовителей, снабженцы могут скрывать секреты своих заказчиков. Возможности для информационной диверсии конкурентов реальны, несмотря на ограничения и пароли.
Этот доступ, кроме того, может быть осуществлен напрямую или через посредников, включая тех из них, которые даже не знают, что они делают. На жаргоне ЦРУ некоторые информаторы "сознательные", а другие - нет. Шпионы в бизнесе тоже могут использовать свидетелей, чтобы получить доступ к информации, полезной, как амуниция на информационной войне.
Если, скажем, два болтуна, подобных Wal-Mart и К mart, оба подключены к компьютерам одного и того же снабженца, то как скоро сверхусердная информационная ячейка или один из проверочной орды информационных консультантов сможет пробиться сквозь идентификационное число или пароль на ЭВМ изготовителя или войти в телекоммуникационные линии и разыскать необходимую информацию среди того, что есть в банке данных? Если исследовательская сеть американской государственной обороны может быть открыта советской разведкой, полагающейся на не-
200

скольких шпионов, вооруженных персональными компьютерами и работающих в своих домах в Западной Германии, то как можно гарантировать безопасность коммерческой сети и базы данных корпораций, на которых зиждется теперь наша экономика?
Чисто гипотетический пример: не будем утверждать, что Wal-Mart и К mart действительно делают или предполагают это сделать. Но сейчас существуют тысячи электронных систем, обменивающихся данными, и новые технологии открытых потрясающих возможностей для законного и незаконного сбора данных.
Не надо много воображения, чтобы нарисовать такую картину: конкурирующая разведывательная фирма устанавливает оборудование, позволяющее следить через улицу за большим магазином, и, перехватывая сигналы, поступающие от оптических сканеров на регистраторы цен выносимых товаров, получает богатые, в реальном времени, данные о конкуренте или производителе. Как было обнаружено, в посольстве США в Москве имелась уже технологическая возможность для одной фирмы создать оборудование, которое печатало копию каждого письма, получаемого компьютером-секретарем от фирмы-конкурента14.
Но общая информационная война не может закончиться пассивным сбором информации. Искушение открыть военные действия в "коммерческой тайной деятельности" все возрастает. Консультант фирмы "J.F.Coates, Inc." Джозеф Коутс намекает: придет день, когда находящийся в трудном положении конкурент даст ложный приказ компьютерам конкурирующих фирм, что приведет к перепроизводству ненужных моделей и нехватке конкурентоспособных моделей.
Революции в видеотехнике, в оптике и акустике открывают дорогу шпионажу или вмешательству в общение и связь на уровне человек-человек. Искусственная речь делает возможным имитировать голос управляющего и использовать его для того, чтобы по телефону выдавать вводящие в заблуждение инструкции, нарушающие всю субординацию. Богатое воображение подскажет бесконечное разнообразие таких возможностей.
Все это, конечно, приведет к гонке в совершенствовании контрразведывательных технологий. Некоторые сети ныне нужны пользователям, чтобы иметь программу с паролями, для синхронизации с которыми требуется хозяин компьютера. Другие системы опира-
201

ются на печатающие устройства, другие учитывают характерные физические черты или черты поведения для определения идентичности пользователя. Одна система открывается от действия луча слабого инфракрасного излучения глаз человека и сканирует уникальную формулу крови в сосудах ретины его глаза. Другая идентифицирует пользователя по ритмам его (или ее) сердцебиения15.
Поскольку цена, усложненная криптограмма или кодировка будут все больше ограничивать защиту промышленных и финансовых институтов - банков, например, - делается электронная передача фондов (трансферт). Но General Motors уже кодирует информацию, идущую по ее электронным обменным связям, а производитель игрушек "Маттел" кодирует определенные данные, когда они загружаются в компьютеры покупателей или когда они физически перемещаются с места на место.
Колебание качелей между преступлением и обороной отражает суть информационной войны.
На любом уровне деятельности, а следовательно, на уровне глобальных стандартов для телевидения и телекоммуникации... на уровне кассовых аппаратов у розничных торговцев... на уровне автоматических кассовых аппаратов и кредитных карточек... на уровне экстраразведывательных электронных сетей... на уровне конкурирующих разведок и контрразведок - всюду идет информационная война, и борьба в этой информационной войне идет за управление решающими ресурсами наступающей эры властных перемен.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ: ВЛАСТЬ В ГИБКОЙ ФИРМЕ

15. КРУШЕНИЕ "ТЕПЛЫХ МЕСТЕЧЕК"

Война за экономическое превосходство в XXI в. уже началась. Основные виды тактического оружия в этой глобальной борьбе за власть традиционны. Мы читаем о них в заголовках ежедневных газет - манипулирование валютой, протекционистская политика в торговле, финансовое регулирование и тому подобное. Но, как и в случае военного соперничества, сегодня настоящие стратегические вооружения основаны на знаниях.

В долгосрочной перспективе для любого государства имеют значение продукты умственного труда: научные и технологические исследования; обучение рабочей силы; сложное программное обеспечение; более искусный менеджмент; продвинутые коммуникации; электронные финансы. Вот ключевые источники завтрашнего могущества, но ни одно из этих стратегических вооружений не является более важным, чем высококачественная организация, особенно организация знания как такового.
Именно к организации, как мы увидим дальше, главным образом относятся сегодняшние нападки на бюрократию.
РАЗГУЛ БЮРОКРАТИИ
Бюрократов ненавидят все.
В течение длительного времени среди бизнесменов сохранялся миф о том, что бюрократия - болезнь правительства. Го-
203

сударственных служащих называли лентяями, паразитами и грубиянами, тогда как администраторов бизнеса изображали динамичными, продуктивными и готовыми служить потребителю. Однако в бизнесе бюрократия распространена так же, как в общественном секторе. Действительно, многие крупнейшие корпорации мира малоподвижны и высокомерны, как любое советское министерство.
Сегодня идет поиск новых способов организации. Политическое руководство в Советском Союзе и Восточной Европе ведет войну с элементами собственной бюрократии. Другие правительства распродают общественные предприятия, экспериментируя с такими предметами, как оплата по заслугам и иные инновации в сфере государственной службы.
Но именно в бизнесе стремление к новым организационным формам продвинулось дальше всего. Едва ли хоть один день проходит без новой статьи, книги или речи, обличающей старые вертикальные формы пирамидальной власти.
Гуру менеджмента публикуют случаи из истории компаний, экспериментирующих с новыми организационными подходами: от "подземных исследований" в "Toshiba" до "антииерархической структуры" в "Tandem Computers"1. Менеджерам советуют извлекать пользу из "хаоса", тысячи формул и новомодных увлечений испытываются и отвергаются с такой же скоростью, с какой могут входить в обиход новые крылатые выражения.
Конечно, никто не ждет, что бюрократическая организация исчезнет. Для некоторых целей она остается уместной. Но сейчас признается, что компании лишатся сил под огнем конкуренции, если будут цепляться за старые централизованные бюрократические структуры, которые расцвели в эпоху "фабричных труб".
В обществах "фабричных труб", даже когда максимальная власть находится в руках харизматических и даже антибюрократических лидеров, бюрократы обычно применяют эту власть от их имени. Полиция, армия, корпорация, больницы, школы организованы бюрократией вне зависимости от личностных особенностей и стиля высших должностных лиц. На самом деле бунт против бюрократии - это наступление на форму власти, преобладающую в эпоху "фабричных труб". Он соответствует переходу к сверхсимволической экономике XXI в. и объясняет, почему
204

те, кто создает "постбюрократические" организации, действительно революционеры, работают ли они в бизнесе, правительстве или гражданском обществе.
БЕСКОНЕЧНОСТЬ "ТЕПЛЫХ МЕСТЕЧЕК"
Любая бюрократия имеет два основных характерных признака, которые можно назвать "теплые местечки" и "каналы". Из-за этого повседневная власть - рутинный контроль - попадает в руки двух типов администраторов: специалистов и менеджеров. Администраторы-специалисты добиваются власти через контроль за информацией на "теплых местечках". Менеджеры - через свой контроль за информацией, проходящей по каналам. Именно эта система власти составляет костяк бюрократии, которую критикуют сейчас в крупных корпорациях всего мира.
Мы понимаем бюрократию как способ группировать людей. Но это также способ группировать "факты". Фирма, аккуратно поделенная на отделы, соответствующие функции, рынку, региону или продукту, в конце концов становится набором "теплых местечек", в которых накапливается специализированная информация и личный опыт. Инженерные данные идут к инженерам, данные о продажах - в отдел продаж. До появления компьютеров этот принцип "теплых местечек" был основным способом, которым организовывались знания для производства материальных ценностей. И удивительная красота системы заключалась прежде всего в том, что она, как оказалось, имеет способность бесконечно расширяться. Теоретически можно иметь бесконечное множество "теплых местечек".
Однако на практике компании и правительства сегодня обнаруживают, что у этого вида специализации есть жесткие ограничения. Впервые эти ограничения стали очевидными в общественном секторе, когда правительственные службы разрослись до чудовищных размеров, достигнув точки необратимости. Послушаем, например, жалобы Джон Ф. Лемана-младшего, который недавно был министром военного флота США.
205

В Пентагоне, признался Леман своим коллегам, возникло так много специализированных "теплых местечек", что "ни я, ни кто-либо другой за этим столом не может точно описать... систему, с которой и внутри которой мы должны действовать"2. Когда частные компании выросли до громадных размеров, они тоже начали натыкаться на ограничения организационной специализации. Сегодня в одной компании за другой система "теплых местечек" рушится под собственной тяжестью. И не только величина делает ее нерабочей.
ВЛАСТЬ ПРОТИВ РАЗУМА
Поскольку индустриальная эра остается позади, мы становимся более разнообразным обществом. Старая экономика "фабричных труб" служила массовому обществу. Сверхсимволическая экономика служит демассифицированному обществу. Все - от стилей жизни и продуктов до технологий и средств массовой информации - становится более гетерогенным.
Это новое разнообразие приносит с собой большую сложность, которая, в свою очередь, означает, что бизнесу, чтобы функционировать, нужно все больше и больше данных, информации и ноу-хау. Следовательно, огромные объемы информации набиваются во все большее количество "теплых местечек", уводя их число за пределы понимания и растягивая их до точки разрыва.
К тому же сегодняшние перемены возникают в темпе, более быстром, чем тот, с которым может справиться бюрократия. Рост курса иены в Токио вызывает мгновенные покупки и продажи в Цюрихе и Лондоне. Транслируемая телевидением пресс-конференция в Тегеране вызывает мгновенный ответ в Вашингтоне. Неожиданное замечание политика о налогах сейчас же вызывает беспокойство у вкладчиков и бухгалтеров, переоценивающих объем операций.
Это ускорение перемен делает наши знания - о технологии, рынках, поставщиках, дистрибьюторах, валютах, процентных ставках, предпочтениях потребителей и всех прочих переменных бизнеса - скоропортящимися.
206

Весь процесс учета фирмой данных, навыков и знаний, таким образом, является непрерывным состоянием разрушения и воссоздания, все быстрее и быстрее сменяющих друг друга. В свою очередь, это означает, что некоторые старые закрома или "теплые местечки", в которые набивали знания, начинают распадаться на части. Другие переполняются до перегрузки. Еще какие-то становятся бесполезными, так как информация в них делается устаревшей или недостоверной. Отношения всех этих отделов, ветвей или единиц друг с другом тоже постоянно меняются.
Короче говоря, схема "теплых местечек", спроектированная для Первой волны, оказывается неподходящей для Второй волны. Легко классифицировать по-новому или сортировать информацию, хранящуюся в компьютере. Скопировать файл в новый каталог просто. Но попробуйте изменить организационные "теплые местечки"! Поскольку люди и бюджеты отражают схему, любая попытка по-иному спроектировать структуру рождает взрывные столкновения сил. Поэтому чем быстрее что-то меняется во внешнем мире, тем большему стрессу подвергается структура, лежащая в основе бюрократии, тем больше трений и стычек.
Однако настоящие трудности начинаются, когда бурное движение на рынке, в экономике или обществе порождает абсолютно новые проблемы или возможности для фирмы. Внезапно те, кто принимает решения, сталкиваются с ситуацией, для которой в "теплых местечках" не существует информации. Чем больше ускоряется темп перемен в бизнесе - а он с каждым днем становится все быстрее, - тем больше возникает подобных уникальных ситуаций.
3 декабря 1984 г. администраторы Union Carbide, проснувшись, узнали, что их завод, производящий пестициды и находящийся в Бхопале, Индия, выбросил токсичное облако и стал причиной одного из самых ужасных несчастных случаев в индустриальной истории. В результате бедствия погибли 3 тыс. человек, еще 200 тыс. получили телесные повреждения3. Решения нужно было принимать немедленно, а не обычными сложными путями. Такие же уникальные, хотя намного менее катастрофические события обрушиваются на бизнес, подобно граду. В Японии менеджеры Morinaga Chocolate узнают, что таинственный убийца отравляет их продукцию4; Гиннесса в Великобритании сотрясает скандал вокруг ма-
207

нипуляций с акциями; Penzoil в Техасе влезает в титаническую юридическую схватку; Manville Corporation вынуждена объявить себя банкротом, разбираясь с исками, возникшими из-за того, что она подвергала рабочих воздействию асбеста; CBS приходится отражать блицкриг Теда Тернера; United Airlines сталкивается с беспрецедентным обязательством выкупить по определенной цене у собственных пилотов ценные бумаги, которые затем падают, что вызывает крах на Уолл-стрит5. Такие события - и еще многие, меньшие по масштабу и менее известные - бросают менеджеров в ситуации, к которым ничто адекватно не готовило ни их, ни их бюрократии. Когда возникают ситуации, которые нельзя с легкостью отнести к заранее спроектированному информационному "теплому местечку", бюрократы становятся отвратительными. Они начинают сражаться за место, деньги, людей - и за контроль над информацией. Это дает выход огромному количеству энергии и грубых эмоций. Однако вместо того чтобы решать проблемы, вся эта человеческая мощь сжигается в буре и натиске (Sturm und Drang). Хуже того, подобные братоубийственные сражения заставляют фирму вести себя нерационально. Хваленая "рациональность" бюрократии вылетает в окно. Фактор власти теперь заменяет разум как основу решения.
'ВЕРБЛЮДОСЛОНЫ" И ГОРЯЧАЯ КАРТОШКА
Когда происходит нечто необычное - то, что не вписывается естественным образом в юрисдикцию того или иного информационного бейлифа, - первый инстинкт компании игнорировать происшедшее. Именно как страусы поступили в Соединенных Штатах, когда в стране стали появляться иностранные автомобили. Бюрократы Детройта только пожали плечами, когда более ранние маленькие "опели" и "ситроены" оказались на американских улицах в конце 50-х годов. Даже когда начали прибывать потоки "фольксвагенов", бюрократические гиганты, производящие автомобили, предпочли не думать о немыслимом. Внутри их компаний не было единиц, в чьи задачи входила бы борьба с иностранной
208

конкуренцией, не было "теплых мест", загруженных необходимой информацией.
Когда бюрократии вынуждены иметь дело с проблемой, которая не вписывается ни в одно из существующих "теплых местечек", они ведут себя стереотипно. Сначала отгораживаются от проблемы, затем неизбежно кто-нибудь предлагает создать новую единицу (с ним или с ней во главе). Ее моментально признают тем, чем она с легкостью может стать: пожирающим средства соперником более старых единиц. Никто не хочет этого, а потому приходят к компромиссу. Этот компромисс - хорошо известный бюрократический "верблюдослон", - совместный комитет отделов или оперативная группа. Вашингтон наполнен ими. Большие компании тоже. Сочетая медленную, неуклюжую поступь слона с коэффициентом интеллектуальности верблюда, эта новая единица в результате оказывается еще одним "теплым местечком", с той разницей, что оно укомплектовано более молодыми людьми, присланными из своих постоянных отделов не столько для того, чтобы решить проблему, сколько для того, чтобы гарантировать: новая единица ничего не отрывает от существующей сферы полномочий и бюджетных ассигнований. Иногда новая проблема настолько щекотлива, что никто не хочет ею заниматься. Ее либо взваливают на кого-то молодого, неопытного и неудачливого, либо она становится сиротой - еще одной проблемой, которая может перерасти в кризис. Раздраженный СЕО, встретившись со всеми этими препятствиями, решает "прорваться через бюрократию". Он делает это, назначая "царя", который теоретически будет добиваться сотрудничества всех подходящих служб, ветвей и отделов. Но, испытывая нехватку информации, необходимой, чтобы справиться с проблемой, "царь" тоже попадает в зависимость от существовавшей ранее системы "теплых местечек". Затем СЕО решает, что лобовое нападение на бюрократов внизу не принесет пользы. Поэтому он (или она) применяет еще одну стандартную уловку, перепоручая проблему "специалисту" из своего личного штата, а не дожидаясь, пока заработает медленная, сопротивляющаяся бюрократическая машина. Эта попытка обойти существующие отделы по краю поля еще сильнее оскорбляет их, и обиженные бюрократы начинают старательно работать, убеждая в нехватке персонала.
209

Нечто подобное произошло, когда Рональд Рейган поручил персоналу своего Совета национальной безопасности, традиционно не являющегося оперативной единицей, взять на себя функции, обычно выполнявшиеся бюрократами министерства обороны, госдепартамента и ЦРУ. В результате попытка иметь дело с "умеренными" в Иране в надежде, что они помогут освободить американских заложников, провалилась на глазах у президента. (Впоследствии комиссия Тауэра, расследовавшая провал "ирангейта", торжественно заключила, что скандала можно было избежать, если бы Белый дом "использовал систему", т.е. положился бы на ряд бюрократий, а не на персонал Белого дома. Осталось невысказанным, преуспела ли бы бюрократия, которая перед тем не сумела ни провести переговоры об освобождении заложников, ни освободить их с помощью военной силы, там, где не справился персонал.)
Подобные игры с властью разыгрываются внутри любого отдела, в то время как его подразделения также плутуют ради контроля над деньгами, людьми и знаниями. Можно подумать, что схватка прекращается в моменты страшных кризисов. Напротив, когда исполнительные руководители наталкиваются на препятствие, происходит обратное. В политике и даже в армии кризис часто выявляет худшее, а не лучшее в организациях.
Нужно только прочесть историю соперничества между военными службами в разгар сражения или борьбы не на жизнь, а на смерть между соперничающими британскими разведывательной и диверсионной службами во время Второй мировой войны, чтобы ясно увидеть фанатизм, который способны породить чисто бюрократические стремления, особенно во время кризиса. Бизнес не свободен от этих деструктивных игр и фанатизма. Ведь образ "рациональной" бюрократии неверен. Власть, а не разум движет классическими пирамидами, которые все еще разбросаны по ландшафту бизнеса.
Поэтому любая надежда заменить бюрократию включает в себя большее, чем перемещение людей, снятие "жира", объединение единиц под началом "вице-президентов групп" или даже раздробление фирмы на множество "центров прибыли". Любая серьезная перестройка бизнеса или управления должна непос-
210

редственно атаковать организацию знаний, а вся система власти основана на них. Ведь система "теплых местечек" находится в кризисе.
ПЕРЕКРЫТЫЕ КАНАЛЫ
В то время как изменение ускоряется, этот "кризис теплых местечек" углубляется параллельным разрушением в "каналах" коммуникаций.
Умные бизнесмены всегда знали, что компания преуспевает лишь тогда, когда ее части работают синхронно. Если сбыт огромен, но производство не может вовремя доставить... если рекламные объявления прекрасны, но не увязаны с правильной ценовой политикой... если у инженеров нет представления о том, что могут сбыть продавцы... если все, что делают бухгалтеры, - это считают деньги, а юристы просто читают закон, не задаваясь вопросами бизнеса... фирма не может преуспевать.
Но умные менеджеры также знают, что люди в одном отделе или подразделении редко разговаривают с теми, кто занимает аналогичное положение в другом. В действительности, именно эта недостаточность перекрестных коммуникаций и дает власть менеджерам среднего уровня. Опять-таки значение имеет контроль над информацией.
Менеджеры среднего уровня координируют работу нескольких подчиненных им единиц, собирая отчеты специалистов-администраторов, которые управляют этими единицами. Иногда менеджер получает информацию от одного подчиненного и передает ее другому, таким образом выполняя роль формальной связи между "теплыми местечками". В другое время он (или она) может передать информацию на сторону, менеджеру, возглавляющему другую группу подразделений. Но основная задача менеджера среднего уровня - собирать в корне отличную информацию, которую специалисты раздробили на фрагменты, и синтезировать ее перед тем, как передать по каналам на следующий, более высокий уровень пирамиды власти.
211

Иначе говоря, в любой бюрократии знания дробят по горизонтали и снова собирают по вертикали. Структура власти, основанная на контроле над информацией, таким образом, была ясна: в то время как специалисты контролировали "теплые местечки", менеджеры контролировали "каналы".
Эта система чудесно работала, когда бизнес двигался медленно. Сегодня изменения настолько ускорились, а необходимая информация настолько сложна, что и "каналы", точно так же как "теплые местечки", переполнены, забиты посланиями (многие из них направлены не туда).
Из-за этого больше администраторов, чем когда-либо, движутся вне "каналов", чтобы перехитрить систему, утаивают информацию от своих начальников и коллег, передавая ее неофициально, сообщаясь через "тыловые каналы", действуя по "двум колеям" (одна из них формальная, вторая нет), добавляя жара и смятения в междоусобные войны, которые сегодня раздирают даже бюрократии, управляемые наилучшим образом.
Одна из незамечаемых причин, по которой японские корпорации пока лучше управляют распадом бюрократии, заключается в том, что в них существует резервная система, отсутствующая в американских и европейских фирмах. В то время как западные фирмы зависимы от "теплых местечек" и "каналов", японские фирмы также имеют перекрывающую их так называемую систему докикаи. Система докикаи - это отклонение от формальной бюрократии, но отклонение, которое делает ее намного более эффективной.
В крупной японской фирме все новички, нанятые в одно и то же время - то, что можно назвать "входящим классом" или "когортой", - поддерживают контакт друг с другом на протяжении всего времени, пока они работают в фирме, повышая уровень, когда они поднимаются на более высокие ступени. Спустя какое-то время членов докикаи рассеивают по разным должностям, регионам и отделениям фирмы. Некоторые повышают ранг быстрее, чем другие.
Но это братство, как его называют, держится вместе, общаясь на вечерах, в больших количествах поглощая пиво и сакэ и - что самое главное - обмениваясь информацией из множества различных "теплых местечек" помимо официальных иерархических "каналов".
212

Именно через докикаи сообщаются "реальные" факты, или "истинные" факты о ситуации, весьма отличные от официального политического курса. Именно в докикаи мужчины под действием алкоголя говорят друг с другом с "хонто" - выражая свои истинные чувства, а не с "татемаэ", т.е. то, что от них ожидают. Было бы ошибкой принимать за чистую монету картину японской корпорации как легко управляемой, эффективной, основанной на согласии, бесконфликтной. Нет ничего более далекого от истины. Но информационная матрица - докикаи, наложенный поверх бюрократии - позволяет ноу-хау и ноу-ху проходить через компанию, даже когда формальные "каналы" и "теплые местечки" перегружены. Докикаи - информационный хребет японской корпорации.
Однако этого уже недостаточно для выживания организации, и даже эта система разрушается. Поэтому компании стремятся быстро построить электронные альтернативы старых бюрократических коммуникационных систем, а вместе с этим приходит и фундаментальная реорганизация не только в Японии, но и в Соединенных Штатах, Европе и всех передовых экономиках.
Значит, мы видим разворачивающийся кризис в самом сердце бюрократии. Скоростное изменение не только сокрушает ее структуру "теплых местечек" и "каналов", оно атакует самое глубинное допущение, на котором основывалась система. Это представление, что возможно заранее определить, кому в компании что нужно знать. Это допущение основывается на идее, что организации по сути являются механизмами и действуют они в упорядоченной среде.
Сегодня мы узнаем, что организация подобна не машине и человеку и что в бурной среде, наполненной революционными переменами, неожиданностями и конкурентными столкновениями, уже невозможно заранее определить, что кому-либо нужно знать.
СВОБОДНЫЙ ПОТОК ЗНАНИЙ
В главе 13 мы отмечали, как компании пытаются упорядочить информацию, проектируя компьютеризованные управленческие информационные системы (MIS). Оказывается, некоторые из них
213

предназначены, чтобы служить опорой старой системы, применяя компьютер и коммуникационные звенья просто для расширения "теплых местечек" и возможностей коммуникационных "каналов". Другие по замыслу действительно революционны. Они стремятся разрушить систему "теплых местечек" и "каналов" и заменить ее свободным потоком информации.
Чтобы вполне оценить значение этого усовершенствования и смещение власти, которое оно подразумевает, полезно обратить внимание на весьма примечательные (хотя по большей части незамечаемые) параллели между бюрократиями и нашими первыми компьютерами.
Первые большие центральные процессоры, которым помогали жрецы информации, поддерживали существующие бюрократии в бизнесе и правительстве. Это объясняет первоначальный страх и ненависть, которые они вызывали у широкой публики. Простые люди чувствовали, что эти чудовищные машины - просто еще один инструмент власти, который может быть использован против них. Сами базы данных, которые в них хранились, напоминали бюрократии, которым они служили. Первые компьютеры для бизнеса использовались главным образом для рутинных целей, вроде хранения тысяч списков и отчетов. Запись Джона Доу была составлена из того, что специалисты по компьютерам называли "полями". Так, его имя могло быть первым полем, его адрес - вторым, должность - третьим, зарплата - четвертым и так далее. Адрес любого человека входил в его или ее второе "поле". Цифра зарплаты любого человека входила в его или ее четвертое поле.
Таким образом, вся информация, введенная в списочные файлы, поступала в заранее определенные ячейки базы данных - точно так же, как информация в бюрократии направлялась в заранее определенные отделы или "теплые местечки".
Кроме того, первые компьютеризованные системы данных были в основном иерархическими, опять-таки как в бюрократиях, для которых они были спроектированы. Информация иерархически хранилась в памяти и само реальное аппаратное средство сосредоточивало мощность компьютера на вершине пирамиды компании. Мозг помещался в центральном процессоре, а машины внизу были неинтеллектуальными. На жаргоне их метко называли "тупыми терминалами".
214

Все революционизировал микрокомпьютер. Впервые он поместил интеллект на тысячи письменных столов, распределив базы данных и производительность обработки. Но хотя он встряхнул ситуацию, это не представляло серьезной угрозы для бюрократической организации.
Причина состояла в том, что хотя теперь было множество компьютеризованных банков данных вместо одного гигантского центрального банка, знания, которые в них хранились, по-прежнему набивали в жестко предопределенные "теплые местечки".
Однако сегодня мы находимся на грани дальнейшей революции в том, как организуется информация в компьютеризованных базах данных. Так называемые родственные базы данных теперь позволяют пользователям добавлять и вычитать поля и сочетать их по-новому. Вот что говорит Мартин Темплмэн, старший вице-президент SPC Software Services, продукты которой предназначены для финансовых фирм: "Принимая во внимание все... параметры перемен, мы быстро осознали, что... иерархические... отношения между данными будут бедствием". Новые базы данных "должны были позволить возникнуть новым отношениям"6.
Но сегодня такие системы по-прежнему настолько громоздки, что их нельзя с легкостью запустить на микрокомпьютерах. Следующий шаг сделан недавним введением "гипермедийных" баз данных, способных хранить не только текст, но также графику, музыку, речь и другие звуки. Что еще важнее, гипермедиа сочетают базы данных и программы, дающие пользователю намного большую гибкость, чем более ранние системы баз данных.
Даже в родственных системах данные можно было сочетать только несколькими заранее определенными способами. Гипермедиа значительно увеличивают количество способов, которыми можно комбинировать и перекомбинировать информацию из разных полей и записей и манипулировать ею. Информация в первоначальных базах данных была структурирована подобно дереву, а это означает, что для прохода от листа на одной ветке к листу на другой необходимо было вернуться к стволу. "Гиперсистемы" подобны сети, они дают возможность легко перемещаться от одного фрагмента информации к другому контекстуально.
Конечная цель пионеров гипермедиа - пока признаваемая находящимся вдалеке Граалем - это системы, в которых инфор-
215

мацию можно собирать, конфигурировать и представлять почти бесконечным множеством способов. Цель - "свободная форма" и "свободный поток" информации.
Потрясающий пример из этой области (называемый "HyperCard" и популяризованный фирмой Apple) был впервые продемонстрирован на компьютерной выставке в Бостоне его автором Биллом Эткинсоном. То, что он показал, в то время произвело на аудиторию ошеломляющее впечатление. Сначала на экране появилось изображение ковбоя. Когда Эткинсон показал шляпу ковбоя, на экране начали появляться другие шляпы, одна из которой была кепкой игрока в бейсбол. Когда Эткинсон показал кепку игрока, на экране один за другим начали появляться другие образы, связанные с бейсболом. Он был способен извлекать информацию из базы данных и обнаруживать в них паттерны самыми разнообразными способами.
Это настолько отличалось от более ранних систем баз данных, что давало иллюзию, будто компьютер мыслит свободными ассоциациями, во многом как человек. Пересекая традиционные категории, дотягиваясь до разных собраний данных, гипермедиа дают возможность, скажем, дизайнеру, создающему новый продукт, естественно плыть на волнах воображения через хранилище знаний.
Например, она могла бы мгновенно перейти от технических данных к изображениям более ранних продуктов, которые были предшественниками ее продукта на рынке; к химическим абстракциям; к биографиям знаменитых ученых; к видеоклипам рыночных команд, обсуждающих продукт; к таблицам транспортных тарифов; к клипам соответствующих фокусных групп; к спотовым* ценам на нефть; к спискам компонентов или ингредиентов, которые понадобятся для нового продукта; плюс самое последнее исследование по политическому риску в странах, из которых должно будет поступать сырье.
В дополнение к значительно возрастающему явному количеству доступных знаний, гипермедиа также позволяют "наслаивать" информацию, с тем чтобы пользователь мог сначала подойти к ее более или менее абстрактным формам и поэтапно двигаться вверх или вниз по лестнице абстракций. Или вместо этого генерировать новаторские идеи, создавая новые наложения данных.
* Spot price (англ.) - цена при условии немедленной оплаты наличными.
216

Традиционные базы данных хороши для получения информации, когда вы точно знаете, чего хотите. Гиперсистемы удобны для поиска, когда вы не уверены. Ford Motor Company разрабатывает "Service Bay Diagnostic System", диагностическую систему для механиков, чтобы они могли искать и пролистывать списки ответов, когда не уверены в том, что с вашей машиной не так.
Служба защиты окружающей среды США делает доступной гипертекстовую базу данных, чтобы помочь компаниям разобрать и соотнести между собой сложные правила, управляющие 2 млн. подземных резервуаров. Университет Корнелла использует гиперсистему в своей учебной программе по медицине для второго курса, позволяя студентам пролистывать и искать паттерны в диалоговом режиме. Университет Толедо разрабатывает курс испанской литературы, основанный на гипертексте7. Мы еще далеки от того, чтобы иметь возможность бросать разные виды данных или информации в один котел, а затем искать их абсолютно независимо от мнения программиста по поводу того, какие фрагменты связаны и не связаны друг с другом. Даже в гиперсистемах перекрестные связи, которые может установить пользователь, по-прежнему зависят от предшествующего программирования. Но направление поисков ясно. Мы медленно движемся к свободным (или по крайней мере более свободным) формам хранения информации и манипулирования ею.
Бюрократии со всеми своими заранее определенными "теплыми местечками" и "каналами" подавляют спонтанные открытия и инновации. Напротив, новые системы, допуская как интуитивный, так и систематический поиск, открывают двери именно инстинктивной прозорливости, необходимой для инноваций. Результат - поразительная новая свобода.
Важно то, что сейчас мы движемся к мощным формам обработки знаний, которые глубоко антибюрократичны. Вместо, так сказать, маленькой бюрократии внутри машины, где все последовательно, иерархично и предопределено, мы идем к открытой информации свободного стиля. И вместо одного центрального процессора или нескольких огромных процессоров, обладающих громадными возможностями, компании сейчас имеют тысячи персональных компьютеров, которые вскоре все будут обладать такими возможностями. Эта форма хранения и обработки информа-
217

ции указывает на глубокую революцию в способе, каким мы обдумываем, анализируем, синтезируем и передаем информацию, и на скачок в организационном творчестве. Но в конечном счете это также означает крушение жестких мелких информационных монополий, которые чрезмерная специализация создала в бюрократических фирмах. А это означает болезненное перемещение власти от хранителей таких специализированных монополий.
И даже это - только фрагмент истории. Ведь к этим подлинно революционным способам хранения и использования знаний сегодня мы должны добавить неиерархические коммуникационные сети, которые пронизывают компании, пробиваются через границы отделов и соединяют пользователей не только в специализированных отделах, но и вверху и внизу иерархии. Молодой работник, находящийся в самом низу лестницы, сегодня может напрямую связываться с администраторами высокого уровня, работающими над той же проблемой, и, что важно, СЕО нажатием кнопки может добраться до любого работника внизу и совместно с ним вызывать образы, редактировать предложение, изучать светокопию или анализировать электронную таблицу - и все это не требует прохождения через менеджеров среднего уровня. Удивительно ли поэтому, что в последние годы мы видим такое беспощадное сокращение численности менеджеров среднего уровня в промышленности?
Новые формы хранения информации наносят удар по специализации, а новые формы коммуникаций обходят иерархию по краю поля. Под ударом оба основных источника бюрократической власти - "теплые местечки" и "каналы".
ЗНАНИЕ - ВЛАСТЬ - ЗНАНИЕ
А здесь мы мельком взглянем на самые фундаментальные, но упускаемые из виду отношения между знаниями и властью в обществе: связь между тем, как люди организуют свои концепции и как они организуют свои институции. Скажем очень кратко: спо-
218 соб, каким мы организуем знания, часто определяет способ, каким мы организуем людей, и наоборот.
Когда о знаниях думали как о специализированных и иерархичных, бизнес проектировался, чтобы быть специализированным и иерархичным. Однажды бюрократическая организация знаний находит конкретное выражение в институциях реальной жизни - корпорациях, школах или правительствах, - политические, финансовые и другие силы замораживают "теплые местечки" и "каналы". А они затем склонны замораживать организацию знаний, преграждая путь новой концептуализации, ведущей к радикальному открытию. Сегодня высокая скорость изменений требует такой же высокой скорости решений, но борьба за власть порождает пресловутую медлительность бюрократии. Конкуренция требует непрерывных инноваций, но иерархическая власть разрушает творчество. Новая среда бизнеса требует как интуиции, так и тщательного анализа, но бюрократии пытаются уничтожить интуицию и заменить ее механическими правилами, защищенными от дураков.
Бюрократия не исчезнет, как не исчезнет и государство. Но условия среды, которые позволили бюрократиям расцвести и даже сделали их весьма эффективными механизмами, меняются настолько быстро и радикально, что бюрократии больше не могут выполнять функции, для которых были созданы.
Поскольку среду сегодняшнего бизнеса сотрясают неожиданности, беспорядки, перемены и генерализованные бури, невозможно точно и заранее знать, кому в организации какая информация понадобится. Вследствие этого информация, необходимая и администраторам, и рабочим, чтобы хорошо справляться со своими обязанностями, даже если не говорить об инновациях и улучшении работы, не может поступать к менеджерам и работникам переднего края по старым официальным каналам.
Это объясняет, почему миллионы умных, прилежных работников обнаруживают, что не могут выполнять свои задачи - они не могут открывать новые рынки, создавать новые продукты, проектировать лучшую технологию, лучше обращаться с потребителями или увеличивать прибыли, иначе как идя в обход правил, нарушая формальные процедуры. Скольким работникам сегодня нужно закрывать глаза на нарушения формальной процедуры, чтобы дело
219

было сделано? Чтобы быть созидателем, координатором, перерезать красную ленту и двигаться вперед, они должны смести бюрократический хлам.
Таким образом, информация начинает выплескиваться из официальных каналов в неформальные системы сплетен и слухов, которые бюрократии стремятся подавить. В то же время корпорации тратят миллиарды, чтобы построить альтернативы старым коммуникационным структурам. Но все это требует огромных изменений в существующей организации, способе, каким людей классифицируют и группируют.
По всем этим причинам в предстоящие годы мы увидим цунами перестройки бизнеса, по сравнению с которым недавняя волна корпоративных потрясений будет выглядеть как легкая рябь. Специалисты, равно как и менеджеры, увидят, что их прочно укоренившаяся власть находится под угрозой, так как они теряют контроль над своими "теплыми местечками" и "каналами". Перемещения власти отразятся на компаниях и целых отраслях. Ведь когда мы меняем отношения между знаниями и производством, то сотрясаем самые основы экономической и политической жизни.
Вот почему мы находимся на грани величайшего смещения во власти в истории бизнеса. И первые его признаки уже видны в организациях нового стиля, быстро возникающих вокруг нас. Мы можем назвать их "гибкими фирмами" будущего.

16. ГИБКАЯ ФИРМА

Познакомьтесь с некоторыми сегодняшними героями бизнеса, людьми вроде Серджио Росси. Росси - не важничающий бюрократ или магнат, устроившийся в небоскребе из затемненного стекла. Напротив, он ведет дела из своего дома в Валь Вибрата на востоке Италии, и трое его работников используют высокотехно-
220

логичные машины, чтобы выпускать кошельки и записные книжки для продажи в универмагах Нью-Йорка.
Неподалеку находим Марио Д'Эустакио, который возглавляет Euroflex, фирму в 200 работников, производящую чемоданы для Мэйси. Euroflex - совместное усилие. Пиа Д'Эустакио, жена г-на Э., отвечает за продажи; Тито, его сын, защищает финансы; Тициана, дочь, проектирует чемоданы; а племянник, Паоло, руководит производственной стороной дела. Это, как сообщает "The Christian Science Monitor", только 2 из 1650 мелких фирм в долине, в каждой из них в среднем 15 рабочих, но вместе они ежегодно выбрасывают на рынок на миллиард долларов одежды, изделий из кожи и мебели. А Валь Вибрата - только один маленький регион, часть того, что теперь известно как Третья Италия.
Италией номер один был сельскохозяйственный юг. Италией номер два - индустриальный север. Италия номер три состоит из сельских и полусельских областей, вроде Валь Вибрата, использующих высокие технологии и мелкие предприятия, обычно на основе семьи, чтобы способствовать тому, что называют "итальянским чудом"1.
Подобную модель видим в маленьких городках. Например, предмет гордости Модены - 16 тысяч рабочих мест в производстве трикотажа. В то время как численность рабочих в фирмах, где занято более 50 человек, с 1971 г. падает, занятость в фирмах с 5 и менее работниками выросла. Многие из них управляются семьей.
Достоинства семейного бизнеса проявляются и в других местах. Так, в Соединенных Штатах, пишет "Nation's Business", "его годами считали маловажным, теперь семейный бизнес силен". Франсуа М. де Вишер из финансовой фирмы Smith Barney говорит, что он хочет, чтобы его компания стала "первым инвестиционным банкиром семейного бизнеса", а каждый из консультантов по менеджменту при адвокате по вопросам брака ускорял продажу услуг тому, что можно назвать "сектор семейных фирм"2.

В самых мелких из этих семейных фирм немного документации и формальностей; более крупные сочетают неофициальность между членами семьи наверху с формальностями и бюрократической организацией внизу.
221

Легко предположить, что мелкая фирма - это всегда прекрасно или что передовая экономика может функционировать без очень крупных предприятий, особенно когда глобальная экономика становится более интегрированной. Например, итальянские экономисты обеспокоены тем, что итальянские динамичные мелкие фирмы могут не войти в интегрированный европейский рынок, а Европейское Сообщество, давний защитник величины, благоприятствует крупным объединениям и вынуждает мелкие фирмы образовывать альянсы и консорциумы3. Но хотя консорциумы могут иметь смысл, слепое увлечение ЕС масштабностью может оказаться недальновидным, так как эти страны не понимают императивы сверхсимволической экономики.
Так, все более очевидно, что гигантские фирмы, костяк экономики "фабричных труб", слишком медлительны и плохо приспособлены к сегодняшнему высокоскоростному миру бизнеса. Мелкий бизнес не только предоставил американской экономике большую часть из 20 млн. рабочих мест, добавившихся с 1977 г., он предоставил и большую часть инноваций. Еще хуже то, что гиганты все больше тускнеют, поскольку прибыли уменьшаются, как отмечает исследование тысячи крупнейших фирм, проведенное "Business Week". "Самые большие компании, - говорится в нем, - являются самыми прибыльными, на основе чистой стоимости выручки, только в четырех из 67 отраслей промышленности... Более чем в половине случаев самые крупные корпоративные игроки не могут приблизиться даже к среднему по отрасли возврату вложенных средств"4. Во многих областях накопления, которые существенный размер когда-то сделал возможными, исчезают, когда новые технологии делают изменения дешевыми, материально-производственные запасы небольшими и потребности в капиталах низкими. По словам Дональда Поувейсила, бывшего вице-президента по корпоративному планированию в Вестингаузе, "многие классические оправдания большого размера, как оказалось, имеют минимальную цену, или антипродуктивны, или ошибочны"5.
Сегодня мелкие фирмы могут получить доступ к огромным средствам Уолл-стрит. Они имеют легкий доступ к информации. И им легче ее использовать, так как они по своему характеру могут быть менее бюрократическими.
222

"He-экономики по масштабу" нагоняют многих обрюзгших гигантов. Кроме того, ясно, что в экономике завтрашнего дня огромные фирмы станут более зависимыми, чем в прошлом, от обширной подструктуры мелких, но мощных и гибких поставщиков. И многими из них будут управлять семьи. Сегодняшнее воскрешение малого бизнеса и семейной фирмы приводит с собой идеологию, этику и информационную систему, которые глубинно антибюрократичны.
В семье все понятно. Бюрократия, напротив, основана на предпосылке, что ничего не понятно. (Следовательно, все нужно подробно объяснить в оперативном руководстве, а работники должны работать "по книге".) Чем больше вещей понятны, тем меньше надо вербализовать или сообщать в меморандуме. Чем больше общих знаний или информации, тем меньше "теплых местечек" и "каналов" нужно в организации.
В бюрократической компании положение и оплата с виду определяется тем, "что вы знаете", как будто "кого вы знаете" не имеет значения. Однако реальность такова, что то, "кого вы знаете", является важным, и значимость этого растет по мере того, как человек в мире движется вверх. "Кого вы знаете" определяет доступ к знаниям, имеющим решающее значение, а именно информации о том, кто кому покровительствует и кому следует доверять (а это, в свою очередь, означает, чья информация достоверна).
В семейной фирме никто никого не обманывает. Слишком много известно всем обо всех, а помочь сыну или дочери преуспеть, используя "протекцию", - естественно. В бюрократической фирме такую протекцию называют непотизмом и считают нарушением системы заслуг, которая, как подразумевается, превалирует. В семье субъективность, интуиция и страсть управляют и любовью, и конфликтом. В бюрократии предполагается, что решение безлично и объективно, хотя, как мы видели, важные решения детерминирует скорее междоусобная борьба за власть, чем холодная, ясная рациональность, описанная в учебниках. Наконец, в бюрократии часто трудно узнать, кто имеет власть, несмотря на официальную иерархию и звания. В семейном предприятии каждый знает, что звания и формальности не заслуживают внимания. Власть держит патриарх или иногда матриархиня. А когда он (или
223

она) сходит со сцены, власть обычно передается тщательно выбранному родственнику.
Короче говоря, там, где семейные отношения играют роль в бизнесе, бюрократические ценности и правила ниспровергаются, а вместе с ними ниспровергается и властная структура бюрократии.
Это важно, потому что сегодняшнее возрождение семейного бизнеса - не просто преходящее явление. Мы вступаем в "постбюрократическую эру", в которой семейная фирма - лишь одна из многих альтернатив бюрократии и власти, которую она олицетворяет.
КОНЕЦ КОМПАНИЙ, СОЗДАННЫХ ПО ШАБЛОНУ
Немногие дети, выросшие в мире высоких технологий, когда-нибудь пользовались формочкой для печенья. У этого простого кухонного приспособления на одном конце ручка, а на другом - шаблон или форма. Когда его вдавливают в свернутое тесто, оно отрезает кусок той формы, какой должно быть печенье. Используя его, можно сделать много печенья одной и той же формы. Для старшего поколения формочка для печенья была символом единообразия.
Великая эра массового производства, сегодня постепенно уходящая в прошлое, создавала не только идентичные продукты, но и компании.
Взгляните на любую Таблицу организации. Порой она состоит из прямых линий, соединяющих аккуратные маленькие окошки, каждое из которых в точности похоже на другое. Редко видишь ТО, которая использует разные формы, чтобы представить разнообразие подразделений компании, - скажем, спираль, чтобы навести на мысль о быстро растущем отделе, или петлю, которая показывает, что отдел имеет множество связей с другими единицами, или причудливую завитушку, символизирующую, что в действиях подразделения есть подъемы и спады.
224

Таблица организации, как и продукты фирмы и бюрократия, которая ее олицетворяет, стандартизованы. Однако притом, что маркетинг ниши вытесняет массовый маркетинг, а приспособленная продукция делает массовое производство устаревшим, не будет нелогичным ожидать, что структуры компаний также скоро "демассифицируются". Иначе говоря, дни вырезанной по шаблону компании сочтены. И так же обстоит дело с вырезанными по шаблону властными структурами, которые управляли крупными корпорациями.
В работе "Третья волна" мы писали о таких инновациях, как гибкие часы, гибкие дополнительные льготы и другие "гибкие" устройства, которые начинают относиться к рабочим как к индивидам и в то же время дают и фирме намного большую гибкость. Сегодня такие идеи стали настолько банальными, что "Newsweek" озаглавил статью "Проблеск "гибкого" будущего"6.
Однако компании еще не поняли того, что "гибкость" должна проникнуть в структуру организации. Жесткую единообразную структуру фирмы необходимо сменить разнообразием организационных устройств. Разделение больших компаний на децентрализованные бизнес-единицы - только полушаг в этом направлении. Следующим шагом для многих предприятий будет создание в полной мере гибкой фирмы.
ДЕКОЛОНИЗАЦИЯ БИЗНЕСА
Сегодня каждая большая компания имеет спрятанные внутри нее многочисленные "колонии", жители которых ведут себя так же, как колонизированные народы где бы то ни было, - они послушны и даже услужливы в присутствии правящей элиты, а в ее отсутствие - презрительны или обижены.
Многие из нас в то или иное время видели, как менеджеры, по общему мнению, "важные шишки", заглушают собственные мысли в присутствии начальников, кивают, одобряя дурацкие идеи, смеются над плохими шутками и даже перенимают одежду, манеру и спортивные интересы тех, кто стоит выше них. То, что дума-
225

ют и чувствуют такие подчиненные, скрыто от глаз. Многие большие компании страшно нуждаются в "корпоративной гласности" - поощрении свободного выражения мыслей. Под гладкой поверхностью мужского товарищества и (по крайней мере в Соединенных Штатах) показного равенства все еще процветает менталитет "бваны" или "сахиба". Но след колониализма в бизнесе идет еще глубже.
Бюрократия в действительности является одним из видов империализма, управляющего скрытыми разнообразными "колониями" компании. Эти колонии - бесчисленные неофициальные подавленные или подпольные группы, которые все делают в крупной фирме, когда формальная организация ей мешает. Каждая сводит воедино уникальные разрозненные фрагменты знаний, организованных вне формальной структуры "теплых местечек" бюрократии. Каждая из этих колоний имеет собственное руководство, собственные коммуникационные системы и собственную неформальную властную структуру, которая редко отражает формальную иерархию.
Стремление перестроить бизнес по постбюрократическим линиям - это отчасти стремление деколонизировать организацию, освободить эти подавленные группировки. В действительности можно сказать, что ключевая проблема, стоящая сегодня перед всеми большими компаниями, - как высвободить взрывную новаторскую энергию этих скрытых колоний.
ТАНЦЫ НА СТОЛАХ
Когда Sears, Roebuck & Company, крупнейшая фирма США, занимающаяся розничной торговлей, недавно объявила о серьезной реорганизации своей товарной группы, председатель группы и СЕО Майкл Боузик сказал, что это необходимо, потому что "мы сталкиваемся с конкуренцией во многих разнообразных областях бизнеса... и применяем, по существу, одну организационную форму, чтобы выдерживать конкуренцию во всех этих отраслях". Это, полагают критики, сделало фирму медлительной и неконкурен-
226

тоспособной. Но даже менеджеры высокого уровня, которые чувствуют, что они должны "позволить уйти" или ослабить поводья, чтобы высвободить энергию своих людей, решительно недооценивают того, что им необходимо сделать, чтобы сломать тиски бюрократии.
Десятки, если не сотни компаний разбились на множество "прибыльных центров", и есть надежда, что каждый из них будет действовать как мелкое предприятие, которым движет рынок. Даже некоторые управленческие единицы сейчас определяются как прибыльные центры и должны сами себя финансировать (и таким образом оправдывать свое существование), продавая свои внутренние услуги. Но стоит ли дробить фирму на прибыльные центры, если каждый из них просто вырезанная по шаблону материнская фирма в миниатюре - мини-бюрократия, уютно устроившаяся внутри мегабюрократии?
Сейчас начинается гораздо более глубокий и революционный сдвиг, который полностью изменит природу власти в бизнесе. Многие американские менеджеры до сих пор представляют себе организацию как "машину", части которой можно подтянуть или ослабить, "настроить" или "смазать". Это бюрократическая метафора. Напротив, многие японцы уже используют постбюрократическую метафору: корпорация, говорят они, - "живое существо".
Это, помимо прочего, подразумевает, что корпорация переживает рождение, зрелость, старость и смерть или возрождение в новой форме7. Японцы называют рождение компании sogyo, и многие компании сегодня говорят, что переживают второе, или третье, или "новое" sogyo. Именно в этот момент возрождения предопределяется долгосрочный успех или неуспех. Ведь если новая возрожденная фирма по-прежнему организована по бюрократическим линиям, как старая фирма, которую она заменяет, ее вторая жизнь может быть короткой и несчастливой. Напротив, если в этот момент фирмам позволить устремиться в новых направлениях и принять те организационные формы, которые наиболее уместны, шансы на адаптацию к новой, богатой инновациями среде намного растут.
Концепция гибкой фирмы не подразумевает отсутствия структуры; она как раз предполагает, что, возродившись, компания может перестать быть мулом, превратиться в команду, состоящую из
227

тигра, стаи пираний, одного или двух мини-мулов и, кто знает, может быть, даже роя собирающих информацию пчел. Образ подчеркивает смысл. Бизнес завтрашнего дня может воплотить множество различных форм в рамках одной структуры. Он может функционировать как своего рода Ноев ковчег. Чтобы понять концепцию "гибкой фирмы", полезно вспомнить, что бюрократия - это лишь один из почти бесконечного множества разнообразных способов организации людей и информации. Мы действительно располагаем огромным репертуаром организационных форм, которые можем принять - от джазовых квартетов до шпионских сетей, от племен, кланов и советов старейшин до монастырей и футбольных команд. Каждая хороша для одних целей и плоха для других. У каждой свои уникальные способы сбора и распространения информации и способы распределения власти.
Компания, возможно, могла бы иметь внутри себя подразделения монастырского типа, которые пишут компьютерные программы; исследовательскую команду, организованную как квартет джазовых импровизаторов; шпионскую сеть со своими отделами, работающую в рамках закона и по правилам, которые нужно знать, чтобы вести поиск возможностей слияния или приобретений; группу сбыта, организованную как высокомотивированное "племя", со своими военными песнями и эмоциональными ритуалами. (Автор присутствовал на совещании по сбыту в крупной корпорации, где зарождались племенные формы, а участники были так воодушевлены своими обязанностями, что, можно сказать, "танцевали на столах".)
Этот новый способ понимания компании как набора очень различных организаций, многие из которых антибюрократичны, отражает то, что уже существует в некоторых фирмах в полузадавленной или зачаточной форме. Окажется, что многие предприятия бизнеса движутся к этой модели свободной формы, чтобы просто остаться в живых в демассифицированной экономике завтрашнего дня.
Термин "гибкая фирма" нужен потому, что в английском языке нет подходящего слова, чтобы описать такую сущность. Французский экономист Юбер Ландье для описания бизнеса в будущем использует труднопроизносимое слово "поликлеточный". Другие
228

описывают его как "нервный", или подобный нервной системе, а не механизму. Еще кто-то называет появляющуюся организацию бизнеса "сетью". Хотя все эти слова улавливают какую-то грань новой реальности, ни одно из них не адекватно, потому что зарождающаяся форма бизнеса будущего охватывает их все и еще большее. Они могут включать в себя элементы, которые являются поликлеточными или похожими на нервную систему. Они могут быть сетью (а могут и не быть). Но организация может также включать в себя единицы, которые остаются насквозь бюрократическими, потому что для некоторых функций бюрократия остается существенной. Ключевой признак постбюрократических фирм состоит в том, что отношения между их частями не являются заранее жестко определенными, как информация, включенная в базу данных старого образца.
Вместо этого единицы гибкой фирмы, когда необходимо, могут привлекать информацию, людей и деньги друг из друга и из внешних организаций. Они могут находиться по соседству, их могут разделять континенты. Их функции могут отчасти перекрываться, как информация в гипермедийной базе данных; для других целей функции могут быть логически, географически или финансово разделены. Некоторые могут пользоваться множеством центральных служб, предоставляемых штаб-квартирой; другие - решить использовать лишь несколько из них.
Это, в свою очередь, требует более свободных, более быстрых потоков информации. Это будет означать, что каналы пересекают друг друга, идут вверх, вниз и в стороны - нервные пути, которые прорываются через окошки в Таблице организации, чтобы люди могли обмениваться идеями, данными, рецептами, намеками, инсайтами, фактами, стратегиями, слухами, жестами и улыбками, которые, оказывается, так существенны для эффективности. "Когда вы связываете подходящих людей с подходящей информацией, вы получаете дополнительную добавленную стоимость", - говорит Чарльз Джепсон, директор офисного маркетинга Hewlett-Packard Company, и добавляет, что "информация - это катализатор изменений, происходящих на любом уровне. Вот что делает ее власть такой устрашающей"8.
229

СЕМЕЙНЫЕ ФИРМЫ БУДУЩЕГО
Одна из подавленных форм бизнеса, упорнее всего стремящаяся вырваться на свободу из управленческой бюрократии старого стиля, - это семейное предприятие, которое символизируют люди типа Росси и Д'Эустакио в Италии.
Было время, когда фактически все предприятия бизнеса были фирмами, которыми владели семьи. Начиная главным образом с XIX в., когда компании стали крупнее, они трансформировались в профессионально управляемые бюрократии.
Сегодня, как мы видим, опять увеличивается число независимых единиц, управляемых семьями. Но в дополнение к этому мы являемся свидетелями распространения права представительства, которое связывает семейных операторов с финансовым и стимулирующим влиянием крупных фирм. Следующий логический шаг будет сделан, когда семейные предприятия появятся как уважаемые, сильные подразделения и внутри крупных корпораций.
Многие крупные фирмы увлекаются циничным краснобайством по поводу "семьи". Ладно скроенный председатель улыбается нам со страниц ежегодного отчета, в то время как написанный его призраком текст уверяет нас, что в его фирме все, от председателя до швейцара, - члены "одной большой семьи".
Однако ничто не является более недоброжелательным по отношению к семейным формам организации и в действительности враждебным по отношению к самой семейной жизни, чем типичная бизнес-бюрократия. Этим объясняется широко распространенный корпоративный запрет нанимать мужей и жен.
Такие правила, цель которых - защита от фаворитизма и эксплуатации, в Соединенных Штатах сейчас начинают ломаться, так как число высококвалифицированных женщин в рабочей силе растет и компании сталкиваются с трудностями в перемещении одного из супругов, когда у другого есть хорошая работа в определенном месте.
Мы можем ожидать, что компании скоро станут нанимать супружеские пары. Вскоре мы, без сомнения, увидим команду из мужа и жены, поставленную отвечать за прибыльный центр, которым разрешают - а фактически побуждают - управлять им как семей-
230

ным бизнесом. К такому же результату, по-видимому, приведет приобретение компаний, подобных Euroflex Д'Эустакио. Если нужно приобрести такую фирму, есть ли смысл разбивать семейную команду, которая успешно выстроила ее впервые? Умный покупатель ударился бы в другую крайность, оставив семейную форму нетронутой.
Семейственность, иногда окруженная чрезмерно романтическим ореолом, многого требует от высшего менеджмента. Сильная команда из мужа и жены может быть значительной политической силой в фирме. Сублимация выражаемых эмоций - корпоративная норма - может найти выход в криках, слезах и кажущейся нерациональности, которые часто сопровождают семейную жизнь. Компании, где преобладают мужчины, могут оказаться вынужденными освободить место для женщин-менеджеров, поддерживаемых их мужьями и другими родственниками. Как в такой системе обеспечить, чтобы важные рабочие места не попали в руки дурака-сына? Как обращаться с преемственностью? Ни одна из этих проблем не решается легко. Одновременно семейные фирмы имеют огромные преимущества. В отличие от крупных бюрократических фирм они могут быстро принимать решения. Они часто готовы идти на дерзкий предпринимательский риск. Семейные фирмы могут быстрее меняться и лучше адаптироваться к рыночным потребностям. Коммуникация через постоянное взаимодействие лицом к лицу и даже разговор в постели быстр и многозначен, сопровождаясь часто только мычанием или определенным выражением лица. Члены семьи обычно испытывают к фирме глубокое чувство "собственности", проявляют высокую мотивацию, чрезвычайно лояльны и часто работают со сверхчеловеческой нагрузкой. По всем этим причинам можно ожидать, что семейные фирмы быстро распространятся как внутри, так и вне более умных фирм-гигантов.
Пакистанский специалист по менеджменту Сайед Мумтаз Саид метко заметил: "Дегуманизация индустриальной эры на Западе является следствием изгнания семьи на чисто социальные, неэкономические роли. Так, менеджер и рабочий современной эпохи разрываются между рабочим местом и домом в физическом смысле и между семьей и организацией в эмоциональном смысле... Этот
231

конфликт - центральный в проблеме мотивации, морали и продуктивности в современных западных обществах"9.
Саид утверждает, что страны третьего мира отвергают бюрократическую обезличенность и западную антисемейственность и строят экономику, которая фактически основана на семье. Он выступает за сохранение классического патернализма, который не только уничтожен в больших компаниях на Западе, но ослабевает даже в Японии. Но это очень отличается от гибкой фирмы, где теоретически возможно иметь один прибыльный центр, насквозь патерналистский, и другие, которые решительно не таковы, одно подразделение, которое управляется как учебный лагерь моряков-новобранцев, и другое, подобное коммуне. В предстоящем сдвиге к разнообразию организационных форм, так сказать, корпоративный антиколониализм приведет к освобождению семейного бизнеса внутри структуры гибкой фирмы.
Однако, как мы увидим дальше, семейная фирма - это только одна из множества ярких форм бизнеса, которые в грядущие годы переместят власть от менеджеров-бюрократов.

17. ВОЖДИ ПЛЕМЕН И КОРПОРАТИВНЫЕ КОМИССАРЫ

Каждые десять лет Соединенные Штаты подвергаются нашествию. Недавно 400-тысячная армия выступила с 12 приморских плацдармов и двинулась в поход по стране, продолжавшийся шесть недель. К концу этого времени армия отступила, исчезнув в окружающем обществе вместе с тыловым обеспечением, телекоммуникациями и

компьютерами, которые связывали ее подразделения во время полевых действий. Хотя их редко изучают, планы этой мощной кампании содержат в себе уроки для многих областей американского бизнеса. Ведь цель этой "армии" - собрать подробные сведения, на которых будут основываться миллионы решений в бизнесе. Более того, сам способ, которым организована кампания, даст администратору способность понимать многое.
232

Организация, о которой идет речь, конечно, Бюро переписи США, и его повторяющиеся каждые 10 лет операции бросают разоблачительный свет на будущую форму предприятия, гибкую фирму. Так как экономика эпохи, сменившей эру "фабричных труб", становится все более разнообразной, компаниям придется изобретать новые, более разнообразные формы бизнеса.
Это не просто академическая теория. Она касается способности выжить. Кибернетик У. Росс Эшби много лет назад придумал выражение "необходимое разнообразие", чтобы описать одну из предпосылок выживания любой системы. Сегодняшнему бизнесу просто не хватает необходимого разнообразия, чтобы сделать это в XXI в.
Когда области бизнеса будут придумывать более приемлемые способы делать бизнес, они обнаружат - или вновь откроют - множество устройств, которые бюрократический менеджмент сегодня не замечает, подавляет, не понимает или неправильно использует. Они будут искать идеи повсюду: в других отраслях, а также в институциях, не занимающихся бизнесом, подобных правительствам, политическим партиям, университетам, армии - и Бюро переписи.
Вот образец того, что они найдут.
ПУЛЬСИРУЮЩАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
Это организация, которая расширяется и сокращается в правильном ритме. Хороший пример - Бюро переписи США. Оно раздувается до огромных размеров каждые 10 лет, затем сворачивается, начинает составлять планы подсчетов, которые пройдут через 10 лет, и снова раздувается. Обычно состоящее из 7000 постоянных штатных работников, Бюро содержит 12 региональных центров по всем Соединенным Штатам. Но чтобы провести полную перепись, оно создает параллельный, или "теневой", центр для каждого из 12. В них проходят интервью более 1,2 млн. претендентов, из них отбирают 400-тысячное войско, которое разворачивается веером и стучится в каждую дверь в Америке. Эти те-
233

невые центры создаются, чтобы прослужить год или полтора, а потом демонтируются. Тогда штат снова съеживается до 7000. В этот момент начинается планирование будущего подсчета, который будет через 10 лет.
За успешное доведение до конца этой операции нужно вручать управленческий эквивалент олимпийской золотой медали. Перепись 1990 г. была полна промахов и ошибок. Но задача явно обескуражила бы многих высокопоставленных администраторов бизнеса. Действительно, многие фирмы заметят, что их собственные проблемы, хотя они и меньше по масштабу, не так уж непохожи. Ведь "пульсирующие организации" присутствуют также во многих отраслях промышленности.
Мы видим их в компаниях, которые ежегодно ускоряют свою работу, меняя ее по определенной модели, а затем снова замедляют ее; в фирмах розничной торговли, которые увеличивают штат к Рождеству и уменьшают его в январе; и в командах осветителей и звукооператоров, используемых в кино- и телепроизводстве.
Фактически одна из наиболее быстро распространяющихся форм бизнеса сегодня - это оперативная группа или проектная команда, примеры которых в "Шоке будущего" мы назвали "адхократией". Это, однако, лишь разновидности пульсирующей организации. В то время как "пульсаторы" без конца увеличиваются и сокращаются, проектная команда обычно выполняет одну задачу. Поэтому она вырастает и уменьшается один раз, а затем демонтируется. В действительности это организация "одного биения". Пульсирующие организации имеют уникальные информационные и коммуникационные требования. В течение переписи 1990 г. теневые центры Бюро переписи были связаны компьютерами и телекоммуникационным оборудованием стоимостью 80 млн. долларов во временную сеть, которой предстояло быть ликвидированной или возвращенной в постоянную организацию1.
Администраторы, ответственные за пульсирующие компании или единицы, часто обнаруживают, что их власть тоже пульсирует. Денежные средства иссякают, когда единица сворачивается. Люди исчезают. Доступный резерв знаний и талантов уменьшается. Сила конкурирующих единиц в компании увеличивается по мере того, как единица продолжает сворачиваться. В пульсирующей властной структуре администратор, который руководит крупным про-
234

ектом, в один день может быть "700-фунтовой гориллой", а на следующий день - мартышкой. Когда многие пульсирующие организации взаимодействуют, они придают своего рода ритм экономике. Однако пульсирование - это не только вопрос размера. Некоторые компании пульсируют туда-сюда - между централизацией и децентрализацией. С каждым колебанием или биением информационные структуры меняются, а власть, следовательно, смещается. Ускорение и растущая непредсказуемость изменений указывают на более быстрое пульсирование в предстоящие годы.
ДВУЛИКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
Другая форма, которая, по-видимому, найдет место во многих гибких фирмах, - это полностью двуликая единица, в зависимости от обстоятельств способная действовать двумя способами. Время от времени пульсирующая единица отличается по размеру и устройству. Подобная Янусу, организация может не меняться по размеру, но сдвигаться от иерархического к неиерархическому управлению, как того требуют обстоятельства.
Первый пример - прославленное британское военное подразделение Special Air Service, или SAS. Используемое для "хирургических" антитеррористических ударов, спасения заложников и других миссий, требующих неожиданности и хитрости, SAS действует двумя диаметрально противоположными способами. На парадном плацу - это идеальная чистота и слепое повиновение. Полковой протокол проводят в жизнь крикливые сержанты. Привилегии ранга и иерархии жестко поддерживаются.
Однако в деле от тех же людей ожидают совсем иного типа поведения. Войска SAS сражаются маленькими подразделениями, часто отрезанными от своей базы, и без присутствия офицера. Есть командир подразделения, но он может не иметь формального звания и его, вероятно, будут называть просто "боссом". Люди, которых на парадном плацу иронически называют "сэр", теперь становятся "мистерами" либо к ним обращаются просто по имени. Тот же сержант, который ругал бойца за малейшее нарушение формы
235

одежды, теперь может терпеть шутки по поводу "парадных идиотов". Звание, иерархия и привилегия под огнем заменяются совсем иным набором основных правил2.
В действительности полковник Дэвид Стирлинг, который вначале предложил сформировать SAS, указывал, что самое маленькое подразделение в парашютно-десантных или диверсионно-десантных организациях состоит из 8-10 человек во главе с неформальным офицером, который отвечает за подразделение. Стирлинг настаивал на уникальном явлении в военной истории - боевом модуле из 4 человек. В SAS, писал Стирлинг, "каждого из 4 человек тренировали до высокого общего уровня умений в широком спектре возможностей SAS и, кроме того, каждого человека готовили так, чтобы он был, в соответствии с его способностями, в высшей степени компетентным по крайней мере в одной сфере. При осуществлении операции - часто в кромешной темноте - каждый боец SAS в каждом модуле в полной мере имеет собственное индивидуальное понимание и суждение".
В действительности Стирлинг настаивал на цифре 4, чтобы предотвратить возникновение ортодоксального лидерства. Опасность того, что каждый человек действует как незакрепленная пушка, минимизировалась отбором чрезвычайно мотивированных командных игроков. Результатом стала организация, описываемая как "уникальная военная демократия... в которой человек, если он преуспевает, обменивает свой прежний класс и даже идентичность на принадлежность к касте, связанной, как любая семья". Именно интенсивная подготовка и обязательность делает возможным то, что одно и то же подразделение, когда того требует случай, действует и авторитарным, и демократическим образом3.
Бизнес также нуждается в разном поведении во время обычных операций и в период кризиса. На самом деле, сегодня многие фирмы создают кризисные центры, разрабатывают планы непредвиденных обстоятельств и устройства перехода на аварийный режим. Но мало таких, которые реально учат всех своих работников действовать двумя контрастирующими способами. Нынешняя концепция кризисного менеджмента должна создать "теневой менеджмент", который ждет в резерве, готовый в чрезвычайных обстоятельствах взять на себя власть. Его способность это сделать во многом зависит от доступа к информации и контроля над комму-
236

никациями. Например, Southern California Edison, работающая на атомной станции San Onofre Nuclear Generating Station, создала сложную аварийную информационную систему, которая использует дистанционные датчики, голосовые и видеоканалы для связи своего кризисного командного центра с полевыми подразделениями4.
По мере того как мы все дальше продвигаемся в период быстрого экономического и политического развития, неравномерно перемежающегося технологическими достижениями и катастрофами, мы можем ожидать, что кризисы будут следовать один за другим - начиная от нападений террористов и падения производства до внезапных международных кризисов. Утечка нефти в Exxon, крах банка Continental Illinois, волна ссудо-сберегательных провалов, банкротство А. Н. Robins Company после обнаружения проблем со здоровьем, связанных с его внутриматочным контрацептивом Dalkon Shield5, только заставляют задуматься о разнообразии кризисов, с которыми может столкнуться бизнес.
Каждый из них влечет огромное изменение власти, когда обвиняют "козлов отпущения", появляются новые лидеры, а другие дискредитируются и заменяются. Но увеличивающаяся вероятность кризиса в период революционных перемен наводит на мысль, что мы увидим, как кризисные команды и двуликие организации распространяются в мире бизнеса и становятся обычной частью гибкой фирмы завтрашнего дня.
ОРГАНИЗАЦИЯ ШАХМАТНОЙ ДОСКИ
После Второй мировой войны в Австрии была заключена сделка между двумя основными политическими партиями, гарантирующая, что та из них, которая выиграет высший пост, назначит на второй по значению пост члена оппозиционной партии и так далее, на всем пути вниз, включая рядовых членов профсоюза. Эта система proparz означала, что на всех ключевых постах в государственных компаниях, банках, страховых компаниях и даже в школах и университетах "красные" социалисты будут перемежаться "черными" консерваторами6. Сегодня мы находим адаптацию это-
237

го, скажем, в Японском банке в Калифорнии, где на каждом уровне иерархии японцы чередуются с американцами, таким образом гарантируя, что Токио получает поток информации, увиденной глазами японцев, не просто сверху, но со многих уровней организации. Власть на вершине подкрепляется постоянным потоком понимания, зарождающегося одновременно во многих слоях. Так как фирмы становятся глобальными, несомненно, многие попытаются применить австрийский и японский подход.
КОМИССАРСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
В подразделениях Советской армии традиционно были не только военные командиры, но и прикрепленные к ним политработники. В то время как военный офицер отчитывался по военной линии высшему командованию, политические офицеры отчитывались перед коммунистической партией. Цель состояла в том, чтобы сохранить подчиненность армии партии. В бизнесе мы также видим "комиссаров", выбранных сверху и насажденных в нижестоящие единицы, чтобы они следили за положением дел и докладывали наверх, скорее по особым каналам, чем по обычной иерархии.
Здесь вместо одного есть два основных информационных канала, что нарушает строгий одноканальный характер бюрократии. Это также отражает глубокое недоверие, с которым высший менеджмент относится к информации, полученной по обычным каналам.
По мере того как изменения ускоряются, а предсказуемость падает, СЕО будут использовать "комиссаров", чтобы обойти бюрократию по краю поля в отчаянной попытке сохранить контроль.
ФЕОДАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
Лучший из уцелевших примеров феодальной организации мы находим в университете, где каждый факультет - владения барона; профессора классифицированы и правят имеющими ученую
238

степень ассистентами, которые составляют корпус крепостных. Феодальное владение встроено внутрь бюрократической административной структуры университета (и часто пребывает в состоянии войны с нею). Еще один пример - конгресс США, где 535 избранных "баронов" правят огромным бюрократическим штатом.
Подобное сочетание индустриальной бюрократии с феодальным баронским владением находим в бухгалтерских фирмах Big Eight, в крупных адвокатских конторах, брокерских домах и в вооруженных силах, где каждая служба - армия, флот или военно-воздушные силы - весьма независимое поместье. Генералы и адмиралы, ответственные за них, могут иметь больше реальной власти, чем высокопоставленные штабные офицеры, которые не командуют войсками.
В "баронских владениях" бароны воюют друг с другом, часто образовывая альянсы, чтобы ослабить центральный контроль. Такие феодальные элементы, которые мы могли бы назвать "остаточной вассальной зависимостью", мы до сих пор встречаем и в бизнесе.
Джордж Мастере, инженер со стажем, работавший в нескольких электронных предприятиях США, который теперь является административным помощником Филипа Эймса, корпоративного VP в одной из крупнейших компьютерных фирм мира. Если бы кто-то из персонала потрудился проверить, обнаружилось бы, что Мастере пришел в компанию вскоре после того, как там появился Эймс. Если бы проверка пошла дальше, выяснилось бы, что то же самое произошло в компании, в которой они оба работали до того, как заняли свои нынешние посты. И в той, где работали раньше. Сильно пьющие приятели, так же как и товарищи по работе, Мастере и Эймс социализируются вместе. Они и их жены вместе проводят отпуск. Мастере и Эймс (люди реальны, но имена изменены) проработали вместе больше 15 лет. Мастерс всегда следовал за Эймсом, когда тот перескакивал на следующий более высокий пост.
Эта модель, назовем ее "честолюбивыми устремлениями" или "ездой по проложенной кем-то дороге", встречается почти в любой фирме. Поскольку она значительно ослабляет потребность в коммуникации - двое людей знают друг друга так хорошо, что
239

каждый может предугадывать реакции другого, - она весьма эффективна для некоторых целей, хотя нарушает формальные кадровые правила, требующие "объективного" отбора.
Психология "вассальной зависимости" чрезвычайно сложна, она включает в себя все - от менторства до обмена финансовыми, сексуальными и другими одолжениями. Однако по сути это система скорее феодальная и субъективная, чем бюрократическая и безличная.
Властные отношения также запутаны. На одном уровне "вассал", или младший, зависит от "господина", или старшего, того, кто выше в Таблице организации. Однако хозяин положения может полностью зависеть от своего мелкого чиновника, основная неофициальная функция которого - скрывать от других слабости босса. Задача чиновника может быть банальной: прикрывать босса, когда тот слишком пьян, чтобы выполнять свои обязанности. Она может быть необычной: читать боссу или делать представления от его имени, потому что, хотя в компании это никому не ведомо, босс - дислексик. По мере того как бюрократия ослабевает и ее "каналы" и "теплые местечки" засоряются, по-видимому, распространяются и находят место в гибкой фирме другие неофеодальные формы и методы.
ОРГАНИЗАЦИЯ-СКУНС
Здесь перед командой ставится неясно определенная проблема или задача, ей дают ресурсы и позволяют действовать за рамками обычных правил компании. Группа-скунс, таким образом, пренебрегает "теплыми местечками" и официальными каналами, то есть специализацией и иерархией существующей корпоративной бюрократии.
Высвобождается огромная энергия; обмен информацией идет с высокой скоростью, минуя обычные каналы. Ее члены развивают сильное эмоциональное отношение к своей работе и друг к другу, и очень часто сложные проекты выполняются в рекордный срок.
240

Хиротака Такеучи и Икуиро Нонака из университета Хитоцубаши (Япония) пишут о "Новой игре по разработке нового продукта", что когда "Хонда" захотела спроектировать автомобиль, который привлек бы молодых людей, она собрала команду - средний возраст 27 лет - и предоставила ей свободу. По словам одного молодого инженера, "невероятно, что компания... дала нам свободу идти собственным путем"7.
Когда Nippon Electric Company (NEC) разрабатывала свой РС8000, она передала проект группе бывших инженеров по сбыту микропроцессоров, которые раньше не имели никакого опыта с PC. Говорит глава проекта: "Нам было дано указание высшего менеджмента приступить к проекту, нам сказали, что мы будем разрабатывать продукт сами, а также сами отвечать за его производство, сбыт и обслуживание".
Персональные компьютеры IBM, которые стали промышленным стандартом, были разработаны почти автономной группой, работавшей в Бока Рейтоне (Флорида). Кроме ежеквартальных обзоров, которые проводила штаб-квартира, находящаяся в Эрмонке (Нью-Йорк), команде была предоставлена свобода действовать так, как ей хочется. Ей было также позволено нарушать обычную корпоративную политику, касающуюся покупок у внешних поставщиков. Подобные примеры можно найти в компаниях Apple, Hewlett-Packard, Xerox и других фирмах высоких технологий.
"Скунс" - форма, изначально и активно антибюрократическая. Как описывают Такеучи и Нонака, "проектная команда принимает самоорганизующий характер, так как ее приводят к состоянию "нулевой информации", когда прежние знания не применяются. ...При такой свободе процесс начинает создавать собственный динамический порядок. Проектная команда начинает действовать как новая компания - она проявляет инициативу и идет на риск, разрабатывает независимую последовательность операций".
Успешные "скунсы" развивают собственное лидерство, основанное на умении и компетентности, а не на формальном звании. Эти новые наделенные властью лидеры часто вступают в непосредственный лобовой конфликт с формальным лидером, назначенным бюрократией, чтобы инициировать работу подразделения-скунса и наблюдать за ней.
241

САМОЗАРОЖДАЮЩАЯСЯ КОМАНДА
Мы начинаем наблюдать и возникновение "самозарождающихся" команд или групп. Они скорее не получают задание сверху, их собирает вместе электронная сеть. Эти "информационные грозди" в своей антииерархической природе идут даже дальше "скунсов".
Они возникают, когда люди, ревностно интересующиеся одной и той же проблемой, находят друг друга с помощью электронных средств и начинают обмениваться информацией по ведомственным линиям вне зависимости от географии или служебного положения.
Насколько это совместимо с самой общей формулировкой целей корпорации, команда устанавливает собственные задачи, часто через демократический обмен.
Например, члены группы инженерного менеджмента Дэвида Стоуна в Digital Equipment Corporation, рассеянные по всему миру, проводят электронную "конференцию", на которой каждый член команды предлагает свои проектные задачи. "Затем, - говорит Стоун, - я прошу каждого человека прокомментировать задачи друг друга, чтобы выяснить, верят они в них или нет, являются ли они уместными и какая поддержка может понадобиться от того человека, которого следует включить в решение этих задач. Через полтора месяца такого диалога... каждый из нас переписывает их на основе входных данных, и тогда мы создаем общий, командный набор задач"8.
Этот процесс, антибюрократический до самых основ, может функционировать только в атмосфере, которая дает индивидуумам значительную автономию. Результатом может быть цепная реакция творчества. Благодаря этому такие единицы наиболее распространены там, где конкурентное новаторство самое высокое. По мере того как электронные сети будут распространяться и связывать гибкие фирмы, такие самозарождающиеся единицы будут возникать даже через границы компаний.
РАЗНООБРАЗИЕ ВЛАСТЕЙ
Управление большим разнообразием гибкой фирмы потребует новых стилей лидерства, полностью чуждых менеджеру-бюрократу.
242

Высокопоставленные чиновники будут намного менее гомогенными. Вместо похожих внешне (и похоже мыслящих) администраторов, отлитых в центре, властная группа в гибкой фирме будет гетерогенной, индивидуалистичной, антибюрократической, беспокойной, самоуверенной и как группа, по-видимому, более творческой, чем сегодняшние бюрократические комитеты.
Вместо аккуратных линий полномочий гибкая фирма представляет намного более сложную, быстротечную и неопределенную картину. СЕО, возможно, придется иметь дело с тем, что с сегодняшней бюрократической точки зрения может выглядеть пестрой смесью вождей племен, комиссаров, эгоистичных див, важничающих баронов, лидеров групп поддержки, молчаливых технократов, проповедников в духе святого Роллера, патриархов и матриархинь семейных фирм. Например, пульсирующей организации нужны администраторы, которые могут руководить как маленькой, так и большой организацией, в противном случае им нужна упорядоченная система преемственности, которая позволяет передавать контроль лидерам с различными умениями в зависимости от фазы, в которой находится организация.
В фирмах, где используются принципы шахматной доски и комиссарства, конкурируют двойные линии коммуникаций. При шахматной доске обе линии заканчиваются в офисе СЕО. При комиссарском устройстве две линии заканчиваются в разных местах - одна доставляет отчеты СЕО, вторая, скажем, непосредственно правлению.
Все устройства, которые воздействуют на поток информации, распределяют или перераспределяют власть. В баронских организациях СЕО должен постоянно вести переговоры со своими управляющими баронами, настраивая их друг против друга во избежание того, что их коалиция нейтрализует или выгонит его.
Лидерство при таких условиях вряд ли будет безличным или якобы "научным", напротив, оно будет более зависимым от чувствительности интуиции, сопереживания, а также коварства, мужества, множества других старомодных эмоций.
Гибкая фирма становится все более политической в том смысле, что управление многочисленной клиентурой - это политика. Она политическая, так как постоянное применение власти - это политика.
243

Власть - контроль над деньгами и информацией компании, опирающийся на силу закона - смещается от тех, кто облечен легальным и формальным положением, к тем, кто обладает естественными полномочиями, основанными на знаниях и определенных психологических и политических навыках.
ПАНАЦЕИ НЕТ
Наконец, несколько слов о сетях. В последние годы эта форма организации получила так много внимания, привлекала такой повышенный интерес, ей давались такие широкие определения, что небольшое предостережение оправданно. Для многих сеть - это панацея.
Общества и бизнес изрешечены сетями многих типов. Мы обычно представляем их себе как неформальные пути, по которым течет информация и влияние. Феминистки жалуются, что "сети постаревших мальчиков" часто действуют, чтобы помешать продвижению женщин-менеджеров. Бывшие военные часто имеют собственные сети контактов, так же как бывшие полицейские и члены Федерального бюро расследований, многие из которых после отставки с правительственной службы поступают на работу в качестве офицеров корпоративной безопасности.
Гомосексуалисты имеют сети, которые особенно сильны в определенных отраслях, вроде моды и внутреннего дизайна. Сильные сети имеют этнические меньшинства - живущие за границей китайцы по всей Юго-Восточной Азии, евреи в Европе и Америке, выходцы из Вест-Индии в Великобритании. Вообще переселенные люди - уроженцы Нью-Йорка в Техасе, так называемая грузинская мафия, которая пришла в Вашингтон, когда президентом был Джимми Картер, украинцы, приехавшие в Москву с Леонидом Брежневым, - также формируют собственные коммуникационные сети.
Короче говоря, информационные сети множества типов появляются фактически во всех сложных обществах. К ним необходимо добавить формальные сети, например масонов, мормонов или
244

членов католического ордена Opus Dei. В течение длительного времени роль и структура таких сетей игнорировалась экономистами и теоретиками бизнеса. Сегодня они пристально изучаются как потенциальные модели корпоративной структуры.
Истоки этого недавнего интереса можно проследить до глубоких социальных изменений. Одно из них - отмечавшееся ранее разрушение формальных коммуникаций в компаниях. Когда бюрократические каналы и "теплые местечки" фирмы оказываются забитыми, неспособными переносить большие объемы коммуникаций и информации, необходимые сегодня для производства материальных ценностей, "нужная информация" не достигает "нужного человека", как когда-то, и работники обращаются к неформальным сетям, помогающим нести информационный груз.
Подобным образом демассификация экономики вынуждает компании и рабочие единицы взаимодействовать с большим количеством более разнообразных партнеров, чем раньше. Это означает увеличение личных и электронных контактов с чужаками. Но когда чужак что-то нам рассказывает, как узнать, что это точно? Когда есть возможность, менеджеры-скептики поручают своим личным сетям - людям, которых они знают или с которыми работают много лет - дополнить и проверить то, что они узнают, по официальным каналам.
Наконец, поскольку все большее количество проблем бизнеса сегодня требует межотраслевой информации, а разрушенная система "теплых местечек" и "каналов" стоит на пути, работники полагаются на друзей и связи в сети, члены которой могут быть разбросаны по многим отделам и подразделениям. Эти сети, формальные или нет, обладают общими характеристиками. Они имеют тенденцию быть скорее горизонтальными, чем вертикальными, а это означает, что они либо имеют плоскую иерархию, либо не имеют вообще никакой. Они адаптивны - способны быстро переконфигурироваться, чтобы отвечать изменившимся условиям. Лидерство в них имеет тенденцию основываться скорее на компетентности и личных качествах, чем на социальном или организационном ранге. А власть передается быстро и намного легче, чем в бюрократии, переходя в другие руки, когда возникает новая ситуация, требующая новых умений.
245

Все это популяризовало представление о корпоративной сети и среди ученых, и среди менеджеров. Corning Inc., которая действует в 4 секторах - телекоммуникации, товары для дома, материалы и лабораторные науки, - определяет себя как "глобальную сеть". Говорит председатель Джеймс Р. Хаутон: "Сеть - это взаимосвязанная группа областей бизнеса с широким спектром структур собственности. ...Внутри каждого сектора есть множество бизнес-структур, которые простираются от традиционных рядовых подразделений до полностью признанных дочерних компаний и альянсов с другими компаниями...
Сеть эгалитарна. Материнской компании нет. Штаб корпорации не более и не менее важен, чем рядовая организационная группа. А быть частью совместного предприятия так же важно, как работать в центре сети"9.
Сети могут быть необычайно полезными, гибкими и антибюрократическими. Но в энтузиазме последнего времени часто игнорируются элементарные отличительные особенности. В 70-е годы один из самых первых и самых глубоких аналитиков сетевой организации Энтони Джадж, позже обосновавшийся в Брюсселе, в Союзе международных ассоциаций, исследовал плотность и время отклика людских сетей, структуру сетей и их социальные функции и степень связанности, которую они проявляют. Он также сравнил человеческие сети с такими неодушевленными сетями, как трубопроводы, энергетические системы, железные дороги и трансакционные сети, управляющие иностранной валютой, товарной торговлей и так далее. Джадж разработал малоизвестный, но полезный словарь для концепции сетей.
Он также блестяще наложил глобальную сеть на глобальные проблемы, показав в широком объеме, как связаны сети идей или проблем, как перекрываются сети организаций и как связаны между собой идеи и организации10,
Уже не так давно Netmap International, присоединенная к KPMG Peat Marwick, в ходе своей работы для бизнеса и правительств от Малайзии до Швеции разработала методологию для идентификации скрытых коммуникационных сетей в организациях столь разных, как республиканская партия и гигантская бухгалтерская фирма. Говорит вице-президент Netmap Лесли Дж. Беркис: "Организации каждый день перепроектируются их членами, что-
246

бы работа выполнялась. Такова реальная структура. Это неформальная организация - антиорганизация. ...Это первостепенная организация". Если вы не можете идентифицировать ее или проследить ее изменения, Беркис спрашивает: "Как вы собираетесь ею управлять? Вы удовлетворитесь манипулированием титулами, иерархиями и таблицами организации"11.
Такое отслеживание может обеспечить глубокое понимание существующих организаций, но сегодня приходить в слепой восторг по поводу сетей и полагать, что сети являются "единственной" базовой формой будущего, во многом означает подразумевать то же единообразие, которое навязывает бюрократия, хотя и на более высоком, обобщенном уровне. Как любой другой тип человеческой организации, сеть, наряду со своими достоинствами, имеет свои ограничения. Сетевая организация превосходна для борьбы с терроризмом или децентрализованной партизанской войны, но не подходит для контроля за стратегическими ядерными вооружениями, где последнее, чего мы хотим, - чтобы местные командиры были свободными и ничем не сдерживаемыми. Гибкая фирма - более широкая концепция, которая подразумевает организацию, способную включать в себя формальные и неформальные, бюрократические и объединенные в сеть суборганизации. Она подразумевает еще большее разнообразие.
ГРАНИЦЫ КОНТРОЛЯ
Есть, однако, границы того, насколько далеко гибкая фирма может идти к разнообразию.
Распространение "прибыльного центра", видевшего, как многие, некогда монолитные компании распались на полуавтономные, рассматриваемые независимо единицы, каждая из которых отвечает за собственные операции и собственные прибыли и убытки, можно считать только первым шагом к окончательному разложению всей компании, атомизированной на сеть или консорциум полностью независимых подрядчиков или свободных предпринимателей. В этой модели каждый рабочий независим, свободно
247

заключает контракты с другими независимыми, чтобы выполнить определенную работу. Но ни один социальный процесс не длится вечно, и день тотальной индивидуализации, конечная мечта теологически настроенных свободных рыночников, очень далек. Вместо этого мы можем ожидать, что прибыльные центры станут меньше - и разнообразнее - без исчезновения в миллионах фирм из одного человека.
В конце концов есть лишь столько разнообразия, сколько может вытерпеть какая-либо организация, скольким может управлять какая-либо управленческая команда. Поэтому спор здесь не о том, что компаниям следует увеличить до максимума число своих организационных форм, но о том, что сегодняшним компаниям в своем бегстве от трупного окоченения бюрократии нужно исследовать намного более разнообразные возможности, чем когда-либо раньше. Короче говоря, им нужно освободить свои "колонии" и даже изобрести новые формы.
Делая это, они - и мы - движутся от идеи, что организация подобна механизму, каждое из ее действий предсказуемо и детерминировано к концепции организации, которая ближе к биологической. Живые системы детерминированы только частично, предсказуемы лишь иногда.
Вот почему новые электронные сети имеют все большую тенденцию к архитектуре, подобной нервной системе, а не к заранее планируемой. Вот почему Дэвид Стоун, вице-президент международной инженерии в Digital Equipment, говорит: "Вы не можете заранее сказать, как будет действовать транспорт. ...Если вы разрушите связь между двумя местами, при условии, что сеть по-прежнему соединена с этими двумя пунктами, он найдет свой собственный путь. ...Мы верим, - добавляет он, - в ценность коммуникации между двумя индивидуумами, основанной скорее на том, что они знают, чем на том, каково их место в иерархии".
Совсем как гипермедиа, новая форма базы данных позволяет знаниям быть организованными невероятным множеством способов, концепция гибкой фирмы направлена на компании, которые множеством способов могут адаптироваться к замысловатой, причудливой, чрезвычайно изменчивой конкуренции, ждущей впереди.
248

Однако появляющаяся гибкая фирма будущего не может функционировать без базовых изменений во властных отношениях работников и их начальников. Как мы увидим дальше, эти изменения уже на подходе. Ведь власть смещается и в профсоюзных массах, и в административной свите.

18. АВТОНОМНЫЙ РАБОТНИК

Годами работая на фабрике и в литейном цехе, в свое время мы попадали на автоматическую сборочную линию. Даже сейчас, треть века спустя, невозможно забыть, как воспринималось это особенно мучительное действие ускорения. Каждый день с того момента, как звонок начинал нашу смену, мы, рабочие, в спешке проделывали без конца повторяющиеся операции, отчаянно пытаясь сохранять темп, когда корпуса автомобилей двигались мимо нас на гремящем, быстро дергающемся конвейере. Компания постоянно пыталась ускорить движение линии.
Подавленный гнев настолько наполнял завод, что иногда без всякой видимой причины мрачный вой без слов вырывался из глоток сотен рабочих, разбухал до резкого, режущего слух звука, его подхватывали и передавали от участка к участку, а затем он исчезал в стуке и реве механизмов.
Предполагалось, что мы готовим спешащие мимо нас автомобили к покраске, выправляя вмятины и зазубрины, шлифуя их до гладкости. Но корпуса проносились мимо, прежде чем нам удавалось сделать это хорошо. Когда они покидали нас, то проходили перед контролерами, которые отмечали мелом оставшиеся пробелы, чтобы убрать их позже. 8-10 часов такой работы в день было достаточно, чтобы любое требование "качества" приводило нас в оцепенение.
Где-то были менеджеры, люди в белых рубашках и галстуках. Но мы с ними почти не общались. Причиной власти этих людей в белых рубашках была не только наша нужда в зарплате, но и их
249

высшее знание о заводе, его задачах, процедурах или планах. В отличие от них мы почти ничего не знали о своей работе, кроме малого количества запрограммированных шагов, необходимых, чтобы ее выполнить. Помимо призывов работать усерднее, мы не получали почти никакой информации от компании. Мы были последними, кто узнавал, что мастерская или цех должны закрыться. Нам не давали никакой информации о рынке или конкуренции. Нам ничего не рассказывали о новых продуктах, которые будут скоро введены, или о новых механизмах. Предполагалось, что мы принимаем на веру, что наши начальники знают, что делают. (Упадок автомобильной промышленности США наводит на мысль, что они этого не знали.) От нас ожидали, что мы будем появляться вовремя, работать, приводить мышцы в движение и держать рты на замке. Даже при наличии сильного профсоюза мы чувствовали себя безвластными. Безликие "они" держали нас в своей власти. Они - это были люди в белых рубашках. Менеджеры. Во время своей рабочей смены мы были гражданами тоталитарного государства.
Об этом опыте нам напоминают почти каждый день, когда приходят отчеты, описывающие новейшие заводы, которые появляются сейчас. Ведь власть смещается на рабочее место, и вещи никогда не будут прежними.
НЕБЛОКИРУЮЩИЕ УМЫ
General Electric производит оборудование, распределяющее электроэнергию, в Сэлсбери (Северная Каролина). Завод - это модель, которую GE хочет повторить на 300 других заводских участках.
В прошлом, если в оборудовании что-то ломалось, машинный оператор вроде Боба Хеденскога должен был доложить об этом своему мастеру и ждать помощи. Сегодня Хеденског сам принимает необходимые решения. Чтобы посоветоваться, он звонит инженеру GE в Плейнвилл, Коннектикут, и берет на себя ответственность за ремонт. По собственной инициативе он заказал на 40 тысяч
250

долларов запасных частей, которые, как он предполагал, понадобятся его механизмам. Он является частью группы, состоящей примерно из 75 работников, которые через собственные комитеты принимают решения, связанные с производством, распорядком и даже частично с приемом на работу. Вместе они на две трети снизили количество человеко-часов на единицу продукции и сократили время доставки потребителям на 90%.
Когда система была введена, некоторые рабочие ушли, объяснив, что не хотят нести дополнительную ответственность, которую она влечет за собой. Но текучесть кадров снизилась с 15% в первый год действия новой системы до 6% четыре года спустя1.
Подобные истории происходят во всех частях высокотехнологичного мира. Ford Australia недавно построил свой ЕА Falcon с новаторской 202 рабочей системой, которая, как пишет "Financial Times", "противоречит традиционному западному способу гарантировать качество - а именно тому, что менеджмент проверяет продукцию рабочих, которые следуют расписанным по минутам подробным указаниям инженеров". Ford пришел к выводу, что определение дефектов сначала и исправление их потом не работает. Цели нулевых дефектов можно достичь только, предоставив рабочим большую свободу действий, больше не программируя наперед каждое их движение. А это, как говорится в статье, означало "признание власти операторов буквально до уровня рядовых членов профсоюза"2.
Вместо того чтобы давать рабочим постоянно повторяющиеся задания, на заводе Chrysler-Mitsubishi Diamond-Star в Нормале, Иллинойс, им говорят, когда их нанимают, что им нужно будет выполнять несколько разных заданий. От них будут ожидать, что они придут со свежими идеями по улучшению производства, и в этой связи они должны быть готовы подвергать производство конструктивной критике, но их тоже будут критиковать. На заводе Mazda Motor Manufacturing в Флэт Роке, Мичиган, обычные заводские рабочие проходят трехнедельный курс обучения, включающий в себя занятия по психологии. Небольшой группе новичков Дается 6 минут, чтобы придумать 25 идей о том, как улучшить садовую разновидность кадки для воды, а затем всего 2 минуты, чтобы выдать еще 30 предложений. Говорит глава курсов подготовки Mazda: "Мы пытаемся дать людям свободу и разблокировать
251

их". После первых трех недель рабочие тратят еще недели на более специализированную подготовку, связанную с их обязанностями. По оценкам Mazda, на найм и подготовку среднего работника расходуется 13 тысяч долларов3. Подобные истории, становящиеся все более тривиальными, подчеркивают происходящее сегодня историческое смещение от "ручного производства" к "умственному производству" - прогрессивное замещение мышц умом в творческом процессе создания материальных ценностей. Но передача рабочим большего количества, так сказать, подробностей их работы - только верхушка более значимого айсберга.
БЕСПОЛЕЗНЫЙ ФЕРМЕР
Чтобы оценить это смещение власти в перспективе, полезно прочесть историю промышленной революции в Англии и Западной Европе и жалобы самых первых работодателей на бесполезность, ненадежность, пьянство и невежество крестьян, из которых набиралась давняя фабричная рабочая сила. Каждое общество навязывает собственную, отличную от других трудовую дисциплину, или "режим". Предполагается, что рабочие подчиняются определенным правилам, часто невысказанным. За их поведением на работе наблюдают, поддерживают порядок, и структура власти всегда готова проводить правила в жизнь.
В Первой волне, или в сельскохозяйственных обществах, большинство крестьян трудилось бесконечно, однако едва выживало. Эта сельскохозяйственная рабочая сила, организованная в семейные производственные команды, следовала режиму, установленному ритмами времен года, восхода и заката.
Если крестьянин был рассеян или ленив, его дисциплинировали собственные родственники. Они могли подвергнуть его остракизму, побить или урезать его рацион. Сама семья была в обществе доминирующей институцией и, за редкими исключениями, она навязывала рабочий режим. Ее доминирование над отдельным членом семьи подкреплялось социальным воздействием односельчан.
252

Местные элиты могли обладать властью над жизнью и смертью крестьянства. Традиции могли вводить в рамки социальное, сексуальное и религиозное поведение. Крестьяне часто страдали от жесточайшего голода и нужды. И тем не менее в своей повседневной трудовой жизни они, казалось, были менее жестко ограничены, чем те, кто входил в небольшую, но растущую промышленную рабочую силу.
Режим сельскохозяйственного труда насчитывал тысячелетия, и, за исключением последнего века или двух, люди не знали никакого другого, считали его единственным логичным и вечным способом организации труда.
НОВЫЕ ЦЕПОЧКИ
Когда стали появляться первые фабрики, начал свое существование совершенно иной рабочий режим, поначалу воздействующий на крошечную часть популяции, а затем распространявшийся по мере того, как сельскохозяйственный труд приходил в упадок, а работа промышленности расширялась.
Городской индустриальный рабочий общества Второй волны социально мог быть свободнее в огромной, набитой битком анонимности городских трущоб. Но на самой фабрике жизнь была более жестко регламентированной.
Жесткая технология была спроектирована для неграмотных, какими были большинство наших предков. Предназначенная для использования мышечной силы человека, она была тяжелой, жесткой и капиталоемкой. До изобретения маленьких электрических моторов все механизмы обычно ставили в ряд; они приводились в движение воздушными ремнями, которые задавали темп всей фабрике. Позднее появилась линия механического конвейера, который вынуждал армии рабочих выполнять движения синхронно, приковывая их к производственной системе.
Не случайно французское слово, обозначающее "линию сборки" - "цепь", и то, что каждый - от того, кто работал физически, до самых высоких управляющих - действовал в "цепочке команд".
253

Работа была "неквалифицированной", т.е. отупляющей, стандартизованной, разбитой на простейшие операции. И по мере того как расширялась работа "белых воротничков", офисы организовывались по параллельным линиям. Поскольку их не впрягали в линию сборки, конторские служащие имели немного большую физическую свободу движений. Но целью менеджмента было увеличивать эффективность в офисе, делая его напоминающим фабрику, насколько это в человеческих - или бесчеловечных - возможностях.
Заводы и текстильные фабрики эпохи "фабричных труб" сурово критиковали за дегуманизацию рабочего. Но даже самые радикальные мыслители того времени считали их "передовыми" и "научными".
Меньше комментировалось изменение полицейской функции. Вместо семейной работы по поддержанию порядка и оказанию давления на своих членов новая властная структура - иерархический менеджмент - начала существовать и проводить в жизнь новые правила.
Этому новому рабочему режиму Второй волны сначала резко сопротивлялись даже работодатели, которые пытались сохранить старую сельскохозяйственную систему и пересадить ее на фабрику. Поскольку семьи издавна вместе проливали пот в полях, первые производители нанимали всю семью сразу. Но эта система, эффективная в сельском хозяйстве на протяжении 10 тысяч лет, оказалась полностью неэффективной на фабрике. Старики не могли угнаться за механизмами. Детей приходилось бить и часто надевать на них наручники, чтобы они не убегали играть. Семьи приходили в разное время, вразброд, как они делали это в полях. Попытка сохранить семейную производственную команду в новой технологической среде с неизбежностью провалилась, и был навязан режим "фабричных труб".
Урок стал ясным: невозможно организовать работу у паровой машины или ткацкого станка тем же способом, что с мотыгой или воловьей упряжкой. Новая техническая среда требовала иной дисциплины и иной структуры власти, чтобы поддерживать порядок и проводить ее в жизнь.
254

ЭЛЕКТРОННЫЙ ПРОЛЕТАРИАТ
Сегодня, когда развивается суперсимволическая экономика, новый рабочий режим опять вытесняет старый. На наших остающихся заводах и в конторах "фабричных труб" условия сегодня во многом такие же, какими были десятилетия назад. Во всем мире, а особенно в государствах, недавно начавших индустриализацию, сотни миллионов рабочих по-прежнему прикованы к индустриальной дисциплине Второй волны.
И сегодня, точно так же как в прошлом, мы все еще видим работодателей, недооценивающих революцию, которая происходит вокруг них. Они вводят компьютеры и другие передовые технологии Третьей волны, но пытаются сохранить вчерашние рабочие правила и властные отношения Второй волны.
Пытаясь превратить своих работников в "электронных пролов", как сказал бы Джордж Оруэлл, они считают удары по клавишам, следят за перерывами и вслушиваются в телефонные разговоры работника. Они пытаются контролировать самые мельчайшие детали рабочего процесса. Эти методы, характерные для промышленного труда, особенно распространены в обработке страховых исков и рутинном вводе данных в других областях бизнеса. Но их также могут применять к работе более высокого уровня.
Согласно отчету Управления технологической оценки конгресса США, их "все больше направляют на... более квалифицированные, профессиональные и управленческие должности. Специальности товарного брокера, компьютерного программиста и служащего по банковским займам... должны предоставить себя мониторингу"4.
Однако можно сомневаться в том, насколько долго этим методам будут оказывать внимание, ведь рабочие правила прошлого противоречат новым возможностям, принесенным передовой технологией. Там, где мы видим радикальную новую технологию и старую рабочую систему, технология, по-видимому, применяется неправильно, а ее преимущества тратятся впустую. История то и дело показывает, что новые передовые технологии требуют по-настоящему передовых методов и организации работы.
255

Сегодняшние работодатели, которые по-прежнему считают, что им нужны "электронные пролы", напоминают реакционных фабрикантов железных изделий и владельцев текстильных фабрик, думавших, что они могут управлять новыми предприятиями, которые приводит в движение пар, методами, спроектированными для воловьей тяги. Они либо быстро исправили свою ошибку, либо были вытеснены из бизнеса более умными конкурентами, которые поняли, как реорганизовать сам трудовой процесс, увязав рабочий режим с самыми передовыми технологиями того времени.
Сегодня на тысячах рабочих мест - от автозаводов до офисов - умные компании экспериментируют с новым режимом или реально используют его. Его ключевая характеристика - изменившееся отношение и к знаниям, и к власти.
РАБОЧИЙ РЕЖИМ ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ
Перемены, трансформирующие сегодня работу, не являются результатом неясно куда направленного альтруизма. Они следствие того, что для производства материальных ценностей нужен намного более тяжелый груз информации и коммуникаций.
В прошлом, когда многие области бизнеса были еще крошечными, предприниматель имел возможность знать фактически все, что нужно знать. Но по мере того как фирмы росли, а технология становилась более сложной, для одного человека стало невозможным нести весь груз знаний. Вскоре были наняты специалисты и менеджеры, которые сформировали характерные отсеки и эшелоны бюрократии. Груз знаний пришлось рассеять по управленческим категориям. Сегодня работает параллельный процесс. Точно так же как собственники стали зависимыми от менеджеров в том, что касается знаний, менеджеры становятся зависимыми от работников в том, что касается знаний.
Принадлежащее эпохе "фабричных труб" старое разделение фирм на "головы" и "руки" больше не работает. По словам Теруйя Нагао, профессора информации и решений в университете Цукуба, "разделение мышления и действия по традиционной модели...
256

может быть уместным для постоянной технологии, но оно вряд ли находится в соответствии с быстрым технологическим прогрессом"5.
Поскольку технологии более сложны и сменяются чаще, чем в прошлом, от рабочих ожидают, что они будут больше знать о смежных и последующих заданиях. Так, реклама General Motors с гордостью говорит, что рабочие помогают выбирать осветительную аппаратуру на своих заводах, отбирают наждачную бумагу, инструменты и даже "узнают, как работает завод, сколько стоят вещи, как отзываются об их работе потребители". В интегрированном компьютерами производстве, говорит консультант Дэвит Хьюитт из United Research Company, рабочим "нужно не только знать, как работают определенные механизмы, но и... как работает завод"6. Происходит так, что груз знаний и - что еще важнее - груз решений перераспределяется. В непрерывном цикле обучения, забывания и нового обучения рабочим нужно овладевать новой техникой, адаптироваться к новым организационным формам и предлагать новые идеи.
В результате "покорные исполнители правил, которые просто следуют букве инструкции, не бывают хорошими рабочими", - говорит Нагао, ссылаясь на более раннее исследование Sony. Действительно, в сегодняшней быстро меняющейся среде, указывает он, и правила необходимо менять чаще, чем в прошлом, и рабочих необходимо побуждать предлагать такие изменения.
Это так потому, что рабочий, который помогает создавать новые правила, также будет понимать, почему они нужны и как они вписываются в более широкую картину, а это означает, что рабочий может применять их более разумно. В действительности, говорит Рейнхард Мон, председатель Bertelsmann A.G., одного из крупнейших в мире конгломератов средств массовой информации, "только инструкции, которые одобрены большинством рабочей силы, имеют шанс, что их выполнят"7. Но приглашать рабочих участвовать в процессе создания правил - значит делить власть, которая когда-то принадлежала исключительно их боссам. Не каждому менеджеру легко принять такое смещение власти.
Демократия рабочих мест, подобно политической демократии, не процветает, когда популяция невежественна. Напротив, чем образованнее популяция, тем большей демократии она, по-види-
257

мому, потребует. С распространением передовой технологии неквалифицированные и плохо образованные рабочие вытесняются со своих рабочих мест в компаниях, сокращающих штаты. Остается более образованная группа, которой невозможно управлять в традиционной авторитарной манере "не-задавайте-мне-вопросов". В действительности необходимость задавать вопросы, что-то предлагать становится частью работы каждого.
Лоуэлл С. Бейн - менеджер нового завода GenCorp Automotive в Шелбивилле (Индиана), описывая роль менеджера, говорит: "Здесь давление исходит изнутри рабочей силы, которая бросает вызов менеджменту и не принимает его диктат или авторитет. Здесь люди ставят задачи под вопрос. ...Одно то, что вы входите в менеджмент, не делает ваши идеи священными"8.
Следовательно, мы видим ясную модель. Власть на рабочих местах смещается не из-за неясного желания исправлений, а потому, что этого требует новая система создания материальных ценностей.
НЕЗАМЕНИМЫЙ ЧЕЛОВЕК
Еще один ключевой фактор перемещения власти на работе неизбежно связан с концепцией взаимозаменяемости. Одна из важнейших инноваций промышленной революции основывалась на идее взаимозаменяемых частей. Потом и к рабочим стали относиться как к взаимозаменяемым. Относительное безвластие промышленного рабочего класса во многом происходит именно из этого факта. До тех пор пока работа требовала малой квалификации и рабочего за несколько минут можно было научить выполнять какую-то механическую задачу, один рабочий был так же хорош, как другой. Особенно в периоды избытка рабочих, когда зарплаты падали, рабочие, даже объединенные в профсоюз, имели мало возможностей торговаться.
"Резервная армия безработных" обычно стояла неподалеку, чтобы поступить на свободные рабочие места. Напротив, как отмечалось в главе 7, сегодня безработные не могут занять свобод-
258

ные рабочие места, если они в нужный момент не будут обладать необходимым набором умений.
Кроме того, поскольку знания все больше становятся сущностью работы, рабочие места становятся более индивидуализированными, т. е. менее взаимозаменяемыми. По словам консультанта Джеймса П. Уэйра, вице-президента Index Group, Inc., "эрудированные рабочие все менее заменяемы. Каждый эрудированный рабочий по-разному использует инструменты. Один инженер использует компьютер иначе, чем другой. Один аналитик рынка анализирует данные одним способом, другой - иначе"9.
Когда рабочий уходит, компания должна либо найти другого с соответствующими умениями, что становится все труднее (и дороже) по мере того, как увеличивается разнообразие умений, либо подготовить нового человека, что тоже стоит дорого. Следовательно, расходы по перемещению любого индивидуума растут, и соответственно растет его (или ее) возможность требовать более высокую оплату своего труда.
Босс гигантской проектной команды в оборонной промышленности говорит об этом так: "Много лет назад у вас любой мог делать ту же вещь. ...Сегодня все иначе. Теперь, если мы кого-то теряем, нужно шесть месяцев, чтобы научить индивидуума понимать нашу систему". Более того, так как работа основана на команде, "когда мы теряем работника, вся команда становится дисфункциональной".
Чистый результат таких изменений заключается в том, что компании склонны использовать меньше рабочих, чем раньше, но платить им больше, и в быстро растущих ведущих отраслях старая авторитарная руководящая структура постепенно выходит из употребления, заменяется новым, более эгалитарным или коллегиальным стилем работы.
Рассмотренное в историческом контексте, это олицетворяет значительный сдвиг власти на рабочем месте.
ДВА ИМПЕРАТИВА
Новый рабочий режим не стирает все следы более старого режима. Пройдет много времени, прежде чем исчезнет последняя потогонная мастерская. Но два императива делают его распрост-
259

ранение во многом неостановимым. Первый - это "инновационный императив". Ни одна существующая доля рынка сегодня не безопасна, жизнь любого продукта не бесконечна. Не только в компьютерах и одежде, но во всем - от страховых полисов в здравоохранении до упаковочной тары - конкуренция отрывает ниши и целые куски устоявшегося бизнеса, пользуясь оружием инноваций. Компании съеживаются и умирают, если они не способны создавать бесконечный поток новых продуктов.
Но свободные рабочие склонны быть более творческими, чем те, кто работает в тоталитарных условиях строгого надзора. Дэвид Стоун, вице-президент международной инженерии в DEC, говорит: "Когда вы видите, что кто-то наблюдает за вашими действиями, вы не многое способны создать"10. Таким образом, потребность в инновациях поощряет автономию рабочего.
Это также подразумевает совершенно иные властные отношения между работодателем и работником. Прежде всего это означает, что к интеллектуальной ошибке следует относиться терпимо. Необходимо, чтобы множество плохих идей носилось в воздухе и свободно обсуждалось, и тогда появится единственно хорошая идея. А это подразумевает новую, раскрепощающую свободу от страха.
Страх - главный убийца идей. Страх показаться смешным, страх наказания или потери работы разрушает инновацию. Менеджмент "фабричных труб" считал своей главной задачей безжалостное уничтожение ошибок. Инновация, напротив, требует провала эксперимента, чтобы добиться успеха. В истории - возможно, апокрифической - о Томе Уотсоне из IBM администратор спрашивает его, намерен ли он уволить другого администратора, чей проект стоимостью 5 млн. долл. провалился. "Уволить его, - кажется, сказал Уотсон. - Я только что оплатил его обучение!" Быль это или нет, но история представляет отношение к работе, диаметрально противоположное индустриальной системе, и снова подчеркивает важность обучения.
Толчку к новому рабочему режиму также способствует второй императив: скорость. Передовые экономики ускоряются. Поэтому в новой среде инновации недостаточно. Бизнесу приходится выбрасывать свои новые продукты на рынок быстро, до того как конкурент доведет до штампа или скопирует продукты.
260

Это давление ускорения также смещает власть, подрывая фиксированную бюрократическую цепочку командования. Не только электронные сети часто дают возможность сообщаться вверх, вниз и в стороны в организации, так что работник может перескакивать через иерархические уровни, подобный эффект наблюдается в личных непосредственных коммуникациях.
В прошлом рабочий с проблемой или новой идеей наживал неприятности, если не согласовал свои действия с вышестоящим. Но ускорение заставляет работников обходить иерархию по краю поля. Так, работников действительно побуждают не придавать значение рангу, если это необходимо. В штаб-квартире Brother Industries в Нагойе заведен такой порядок. Говорит один из менеджеров по кадрам BI: "Если средний менеджер чувствует себя оскорбленным, когда его подчиненные делают что-то без его разрешения, этот человек немедленно потеряет уважение и внизу, и наверху"11.
И ускорение, и инновация разрушают властные иерархии прошлого "фабричных труб" и способствуют распространению рабочего режима Третьей волны.
ТРЕБОВАНИЕ ДОСТУПА
По всем этим причинам новый рабочий режим в свое время охватит все главные сектора экономики. А поскольку рабочей силе постоянно предоставляется все большая автономия, она будет требовать все большего доступа к информации. В эру "фабричных труб" доводы за гуманное обращение с работниками разбивались о реалии жесткой технологии, которая давала прибыль, даже когда рабочие оставались невежественными (и безвластными).
Сегодня рабочие требуют все большего доступа к информации, потому что без нее они не могут эффективно выполнять свои обязанности. Таким образом, мы видим перераспределение знаний (и власти), которое сделали необходимым сами новые рыночные условия и новые технологии.
261

"Так как компьютерные программы имитируют навыки, которые долгое время выделяли менеджеров, люди на рабочих местах низшего уровня могут выполнять задачи, когда-то приберегаемые для администраторов", - пишет "The New York Times". Газета цитирует слова Чарльза Эберла, бывшего вице-президента Procter & Gamble: "Внезапно информация оказалась в руках людей, которые управляют машинами; ее больше не приберегают для людей, стоящих в иерархии на две-три ступеньки выше.
Контролеры первого уровня не ценят силу этой информации, пока она не попадает в руки рабочих. Тогда их сопротивление огромно".
Ясно, что не все рабочие хороши на местах, требующих инициативы, полного участия и разделения ответственности. Равно как и не все менеджеры могут справиться с работой в новом стиле. Но поскольку рабочих единиц становится меньше, а образовательный уровень выше, давление снизу увеличивается. Результатом является фундаментальный сдвиг во властных отношениях12.
Не впервые с начала индустриальной эпохи менеджеры сталкиваются с меняющимися моделями человеческих отношений на рабочем месте. В течение многих лет старым представлениям сторонников Тэйлора, которые превращали рабочего в придаток машины, бросали вызов теоретики направления "хороших парней" (good-guy), которые настаивали на том, что более гуманное обращение с работниками в конце концов окажется более эффективным.
Новый режим, все больше поддерживаемый самим менеджментом, однако, более радикален. Как говорит Теруйя Нагао, "эта идея идет намного дальше допущения модели человеческого отношения, где работникам давали почувствовать их значимость. Теперь признается, что они действительно являются значимыми"13.
Правда, что власть, берущая верх - большая, чем власть какого бы то ни было индивидуума, - это власть рынка труда. Нехватка или избыток тех или иных умений определяет внешние параметры новой автономии. Многие программисты или космические инженеры поняли, что их, совсем как операторов штамповочных прессов или рабочих на линиях сборки, могут без церемоний выкинуть, тогда как их боссы считают себя "золотыми парашютами". Изгнанные с работы переживают опусто-
262

шительный упадок личной и коллективной власти, но это тема совсем другой книги.
Здесь, однако, уместно сказать о том, как все меняется для тех, кто внутри рабочей силы. А в пределах этой структуры происходит перемена исторического масштаба.
В эру "фабричных труб" ни один отдельный работник не имел значительной власти ни в каком споре с фирмой. Только коллектив рабочих, сконцентрированный и грозящий отказать в своих мышцах, мог заставить непокорный менеджмент улучшить оплату или статус работника. Только групповая акция могла замедлить или остановить производство, ведь все индивидуумы были взаимозаменяемы, значит, любого можно было с легкостью заменить. Это была основа формирования профсоюзов.
Если профсоюзы с их традиционным акцентом на "солидарности" и "единстве" теряют членов и власть фактически во всех технологически передовых государствах, это происходит именно потому, что рабочие перестали быть взаимозаменяемыми, как когда-то.
В завтрашнем мире не массы рабочих заставят производство компании бездействовать или повредят ему иным способом. "Компьютерный вирус", занесенный в программу, легкое искажение информации в базе данных, утечка информации к конкуренту - лишь самые очевидные из целого спектра новых методов саботажа, доступных разгневанному, безответственному или обиженному законом индивидууму. "Информационная забастовка" будущего может оказаться протестом одного человека. И никакие законы, умные программы и устройства безопасности не смогут полностью защитить от нее. Лучшей защитой, по-видимому, будет социальное давление равных. Или простое чувство, что с человеком обращаются достойно и справедливо.
Но намного важнее смещение к не-взаимозаменяемости. По мере того как работа становится более дифференцированной, у индивидуума с умениями, имеющими решающее значение, возможность торговаться увеличивается. Давление могут оказывать индивидуумы, а не только организованные группы. Революционеры-марксисты доказывали, что власть перетекает к тем, кто владеет "средствами производства". Сравнивая фабричного рабочего с доиндустриальным ремесленником, владевшим собственными ин-
263

струментами, Маркс утверждал, что рабочие будут безвластными, пока не отберут "средства производства" у класса капиталистов, который ими владеет. Сегодня мы переживаем новый сдвиг власти на рабочем месте. Великая ирония истории в том, что появляется новый тип автономного работника, который в действительности не владеет средствами производства. Однако новые средства производства не найдешь ни в ящике с инструментами ремесленника, ни среди массивных механизмов века "фабричных труб". Они хранятся в голове работника - и там общество найдет единственный важнейший источник будущего благополучия и власти.

19. МОЗАИКА ВЛАСТИ

В 1985 г. компания General Motors, крупнейший в Америке производитель автомобилей, приобрела контроль над Hughes Aircraft, компанией, основанной живущим в уединении эксцентричным миллиардером Ховардом Хьюджесом. GM заплатила 4,7 млрд. долл. - это самая большая сумма, которую до тех пор платили за корпоративное приобретение. Мания слияний, четвертая с 1900 г., началась в начале 80-х, и каждый год в Америке происходило все больше корпоративных браков, вплоть до 1988 г., когда в 3487 приобретений или слияний была вовлечена астрономическая сумма - 227 млрд. Затем, в 1989 г. все старые рекорды были снова побиты, когда RJR-Nabisco перешла в другие руки за 25 млрд. долл.
Короче говоря, всего за четырехлетний период максимальный размер этих слияний увеличился более чем в пять раз. Даже с поправкой на инфляцию рост масштабов был колоссальным. Из 20 самых крупных сделок в истории США - все они совершены между 1985 и 1989 гг. - большинство включало в себя соединение американских фирм. Теперь, напротив, едва ли не каждый день появляются новые газетные заголовки, извещающие о "смешанных браках" - слияниях, пересекающих государственные границы. Так,
264

японская Bridgestone приобретает Firestone Tire & Rubber. Sara Lee заглатывает голландскую компанию Akzo. Английская Cadbury Schweppes поглощает французскую Chocolat Poulain. Французская Hachette покупает американскую Grolier. Sony приобретает Columbia Pictures.
"Необычайный размах всемирной активности по вступлению во владение... не проявляет никаких признаков уменьшения, - пишет "Financial Times". - В действительности борьба за то, чтобы реорганизовать несколько ключевых отраслей промышленности, по-видимому, ускоряется, ...движимая факторами, выходящими за пределы шагов по отбиранию имущества, которые были искрой американского бума слияний"1.
Как здесь предполагается, хотя многие слияния изначально основывались на эксплуатации финансовых и налоговых странностей с целью быстрого обогащения, другие были стратегическими. Так, поскольку Европа мчалась к тотальной экономической интеграции, многие ее крупнейшие компании слились, надеясь добиться преимущества на общеевропейском рынке и предотвратить продвижение японских и американских гигантов. Американские и японские "женихи" искали европейских "невест".
Некоторые компании мыслили еще более масштабно, готовясь действовать на всем так называемом рынке триады - Европы, Соединенных Штатов и Японии. Помимо этого, несколько фирм мечтали о настоящем завоевании "глобального рынка". Вся эта бешеная активность привела к глубокой обеспокоенности тем, что экономическая власть концентрируется в нескольких руках. Политики и профсоюзы нападали на так называемую манию сделок. Те, кто писал о финансах, сравнивали ее с нагнетающейся яростью акул.
Взглянув только на проблему финансового размера, можно прийти к убеждению, что власть в экономике будущего в конце концов будет контролироваться крошечной горсткой огромных иерархических монолитов, весьма похожих на изображаемые в кинофильмах.
Однако этот сценарий уж слишком прост. Во-первых, было бы ошибкой предполагать, что все эти мегафирмы останутся склеенными. За предыдущими маниями слияний через несколько лет
265

последовали волны расставаний. Впереди вырисовывается новый тур разводов. Порой исчезает ожидаемый рынок. Иногда культуры объединенных фирм приходят в столкновение. Или базовая стратегия была изначально неверной. Действительно, как мы отмечали раньше, многие недавние выкупы в реальности были спроектированы, когда в уме держали расставание, так что после гигантского слияния различные единицы отбрасываются от центрального стержня, скорее сокращая, чем увеличивая масштаб получившейся в результате фирмы.
Во-вторых, мы являемся свидетелями увеличивающегося разъединения между миром финансов и "реальной" экономикой, где производятся и распределяются предметы и услуги. Как показали два захватывающих дух краха биржевого рынка в конце 80-х, иногда возможно, по крайней мере временное, крушение финансового рынка без значительного разрыва реальных операций экономики в более широком смысле. Ведь сам по себе капитал становится менее, а не более значимым в экономике производства материальных ценностей.
В-третьих, большой размер не обязательно добавляет власти. Многие гигантские фирмы обладают огромными властными ресурсами, но не могут эффективно развернуть их. Как узнали Соединенные Штаты во Вьетнаме, а советские в Афганистане, размер в абсолютном значении не гарантирует победу. Однако, и это еще важнее, чтобы знать, как будет распределяться власть в какой-либо отрасли промышленности или экономики, нам нужно взглянуть на отношения, а не просто на структуры. А когда мы это сделаем, то обнаружим удивительный парадокс.
В то же самое время, когда некоторые фирмы раздуваются (или разбухают), мы видим и движение в противоположную сторону, которое дробит крупные области бизнеса на все более и более мелкие единицы и одновременно поощряет распространение малого бизнеса. Таким образом, концентрация власти - это только половина истории. Вместо единственной модели мы наблюдаем две диаметрально противоположные тенденции, сходящиеся в новый синтез.
Возникая из взрывной новой роли знаний в экономике, появляется новая структура власти: мозаика власти.
266

ОТ МОНОЛИТА К МОЗАИКЕ
В 80-е годы, на самом подъеме мании слияний, бизнес "открыл" прибыльный центр.
С увлечением и энтузиазмом компании начали дробиться на большое количество единиц, каждой из которых велели действовать, как будто она является независимым малым бизнесом. Делая это, крупные корпорации начали сдвигаться от монолитных внутренних структур к мозаикам, сделанным из множества, иногда сотен независимо рассматриваемых единиц. Хотя мало кто из менеджеров это понимал, подобное изменение структуры было вызвано изменениями в системе знаний. Идея создания отдельных прибыльных центров внутри одной фирмы едва ли нова. Но в докомпьютерную эру ей сопротивлялись, потому что она подразумевала существенную потерю контроля высшего менеджмента.
Даже после того как на сцене появилась большая вычислительная система, компаниям было трудно вести мониторинг операций больших количеств рассматриваемых отдельно "центров". Только когда персональные компьютеры начали в массовом порядке появляться в бизнесе, идея прибыльного центра удостоилась серьезного внимания в правлениях администраторов. Но нужно было одно предварительное условие. Микрокомпьютеры необходимо было объединить в сеть с центральными процессорами. Когда в 80-х годах это начало происходить, концепция прибыльных центров разгорелась.
На первых порах одни только микрокомпьютеры сдвинули власть вниз. Вооруженные этими новыми инструментами, младшие администраторы и даже рядовые работники вкусили власть и автономию в незнакомой до тех пор мере. Но когда микрокомпьютеры были связаны с центральными процессорами, они позволили и высшему менеджменту следить за ключевыми параметрами множества мелких единиц. Это практически предоставило таким единицам значительную свободу, в то же время оставив их финансово подотчетными. Информационная революция начала, таким образом, расширять пропасть между финансами и операциями, делая возможным, чтобы финансовая концентрация шла рука об руку с деконцентрацией оперативной власти.
267

В настоящее время многие центры прибыли по-прежнему являются зеркальными отражениями материнской фирмы, бюрократиями-младенцами, отделившимися от бюрократии-матери. Однако по мере того как мы продвигаемся к гибкой фирме, они начинают организационно разнообразиться и складываться в мозаику нового вида. В соборе Святой Аполлинарии Новой в Равенне процессия святых изображена на мозаичной стене. Но представьте себе своего рода кинетическую мозаику, движущуюся мозаику, составленную не на плоской твердой стене, а на множестве подвижных прозрачных панелей, расположенных друг за другом, перекрывающихся, взаимосвязанных, где цвета и формы постоянно смешиваются, контрастируют и меняются.
Параллельно с новыми способами, которыми организованы знания в базах данных, она начинает предлагать будущую форму предприятия и самой экономики. Вместо концентрирующей власть иерархии, где доминируют несколько центральных организаций, мы движемся к многомерной мозаичной форме власти.
МЕНЕДЖМЕНТ, ПОДОБНЫЙ НОЖУ МЯСНИКА
В действительности внутри фирмы меняется природа самой иерархии. Ведь одновременно с созданием прибыльных центров 80-е годы стали свидетелями так называемого выравнивания иерархии, известного еще и как избиение среднего звена. Подобно сдвигу к прибыльным центрам, эта перемена была приведена в действие потребностью вновь приобрести контроль над знаниями в бизнесе.
В то время как крупные компании сокращали свое среднее звено, менеджеры, академические ученые и экономисты, которые когда-то хором повторяли: "больше - значит лучше", запели другую песню. Они вдруг обнаружили "неэкономичность" масштаба.
Эта неэкономичность является в основном результатом распада старой системы знаний - бюрократического распределения информации по ведомственным "теплым местечкам" и формальным каналам коммуникации.
268

Как предполагалось раньше, работа среднего менеджмента в индустрии главным образом состояла в сборе информации у своих подчиненных, ее синтезировании и передаче вверх по линии собственным начальникам. Однако когда операции ускорились и стали более сложными, перегрузив "теплые местечки" и "каналы", вся система сообщений начала разваливаться.
Извивы и недоразумения распространялись. Ловушки-22 множились, сводя с ума потребителей. Многие люди обходили кафкианскую систему по краю поля. Транзакционные издержки резко поднялись вверх. Работники забегали быстрее, чтобы выполнить меньше. Мотивация превратилась в мертвый груз.
Немногие менеджеры понимали, что происходит. Покажите большинству старших администраторов дефектную деталь или сломанный механизм на полу фабрики - они знают, что с этим делать. Покажите им морально устаревшую, разрушенную систему знаний - они не понимают, о чем вы говорите.
Ясно было, что высший менеджмент не может ждать постепенного синтеза знаний снизу, при котором послания медленно проделывают путь на верх цепочки управления. Кроме того, так много знаний выпадало из "теплых местечек" и двигалось вне формальных каналов, мгновенно перемещаясь от компьютера к компьютеру, что массы средних менеджеров все чаще начали рассматривать их как помеху, а не помощь, необходимую для быстрого принятия решения.
Столкнувшись с напором конкуренции и угрозой передачи предприятия в другие руки, именно менеджеры, которые способствовали инфраструктуре знаний устареть, теперь отчаянно искали способы снизить расходы.
Чтобы снизить расходы, в первую очередь запирали заводы на замок и выбрасывали простых рабочих на улицу, при этом менеджеры редко задумывались о том, что, поступая таким образом, они вторгаются в систему знаний фирмы. Профессор Харолд Оклендер из университета в Пейсе, специалист по сокращениям рабочей силы, подчеркивает, что многие увольнения, "снижающие расходы", на самом деле антипродуктивны.
Там, где коллективные договоры требуют, чтобы в период увольнений старшие рабочие занимали места младших, начинается кас-
269

кад рабочих перемен. Вместо каждого реально уволенного рабочего трех или четырех других переводят вниз, на рабочие места, для которых им не хватает необходимых знаний. Давно установленные коммуникационные звенья рвутся. Результат - не ожидаемое повышение, а спад продуктивности после увольнений.
Неустрашимые высшие должностные лица затем приводят к нулю армии средних менеджеров, которые они годами увеличивали, чтобы справиться с информационной лавиной. Американских боссов, которые сокращают список, не обращая внимания на социальные последствия и не понимая того, какое действие это оказывает на структуру знаний фирмы, хвалят за то, что они "избавляются от жира". (Это несправедливо по отношению к менеджерам в Японии, которые считают увольнение людей провалом. Дело обстоит иначе и во многих частях Европы, где профсоюзы представлены в правлении и их надо убедить, что все другие средства исчерпаны.) Подобные ножу мясника, эти увольнения средних менеджеров - запоздалая, по большей части бессознательная попытка перепроектировать информационную инфраструктуру фирмы и ускорить коммуникацию2.
Оказывается, многие нетворческие задачи среднего менеджмента сегодня лучше и быстрее могут выполняться компьютерами и телекоммуникационными сетями. (Как мы видели, по оценкам IBM, только одна часть ее внутренней электронной сети - субсеть PROFS - выполняет работу, которая потребовала бы еще 40 тысяч средних менеджеров и квалифицированных рабочих.)3 При том, что новые сети разворачиваются ежедневно, коммуникации расходятся вбок, по диагонали, перескакивая вверх и вниз по уровням, не принимая во внимание ранги. Поэтому, что бы ни думал высший менеджмент о том, чем он занимается, одним из результатов сокращений является изменение информационной инфраструктуры в фирме, а вместе с ней - структуры власти. Когда мы создаем прибыльные центры, "выравниваем" иерархию и смещаемся от центральных процессоров к сети настольных компьютеров, соединенных и с центральными процессорами, и друг с другом, мы делаем власть в компании менее монолитной и более "мозаичной".
270

МОНОПОЛИСТЫ ВНУТРИ
Информационная революция толкает нас еще дальше в направлении мозаичной власти, побуждая отрасли бизнеса, так сказать, ходить за покупками.
Вместо того чтобы пытаться сделать больше работы дома, таким образом "вертикально интегрируясь", многие крупные фирмы смещают работу к внешним поставщикам, создавая возможность еще уменьшить объем работ. Традиционным способом координировать производство был способ, каким Джон Д. Рокфеллер сделал это со Standard Oil на рубеже веков, пытаясь контролировать и выполнять каждый шаг в цикле производства - распределения. Таким образом, Standard, прежде чем она была распущена правительством США в 1911 г., качала собственную нефть, транспортировала ее по собственным трубопроводам и собственными танкерами, расщепляла ее на собственных очистительных заводах и продавала ее через собственную сеть распределения4.
Выберем случайный пример: когда Эрнест Т. Вейр в 30-х годах превратил National Steel в самый прибыльный в США производитель стали, он начал с единственной разваливающейся жестяной фабрики. С самого начала он знал, что стремится к "полностью интегрированной" деятельности. В конце концов National контролировал собственные источники железной руды, добывал собственный уголь и управлял собственной системой перевозок. Вейра считали одним из "великих организаторов" американской промышленности5.
В этих компаниях на каждом этапе монополистическая иерархия администраторов определяла распорядок, составляла опись, боролась за внутренние трансфертные цены и централизованно принимала решения. Это был командный менеджмент - стиль, хорошо знакомый советским планирующим бюрократам.
Напротив, сегодня Pan American World Airways заключает внешние контракты, чтобы другие "фрахтовики" заполняли зазоры в их трансконтинентальных рейсах6. GM и Ford объявляют, что они увеличат свои "внешние источники" до 55%7. Статья в журнале Американской ассоциации менеджмента "Management Today"
271

озаглавлена "Вертикальная интеграция многонациональных фирм становится устаревшей"8.
Даже крупные правительственные службы все больше операций сдают в аренду частным подрядчикам. Альтернатива вертикальной интеграции позволяет конкуренции координировать производство. В этой системе фирмы должны вести переговоры друг с другом, чтобы получить право осуществлять каждый следующий этап производства и распределения. Решения децентрализованы. Но много времени, энергии и денег тратится на установку и мониторинг спецификаций и на сбор и сообщение информации, необходимой для переговоров.
Каждый метод имеет свои "за" и "против". Выгода от того, что вещи делаются дома, - это контроль над поставкой. Так, во время недавнего всемирного дефицита полупроводниковых чипов D-RAM невредимой оказалась IBM, потому что производила свои собственные чипы9.
Однако сегодня издержки вертикальной интеграции в отношении денег и дополнительной бюрократии выше обычного уровня, в то время как расходы на сбор рыночной информации и переговоры снижаются во многом благодаря электронным сетям и информационной революции. Еще лучше, если компания покупает у многих внешних поставщиков. Она может извлечь выгоды из прорыва в технологии, не будучи вынужденной покупать саму новую технологию, переучивать рабочих и производить тысячи мелких изменений в процедуре, управлении и организации. Фактически она сокращает значительную часть расходов на адаптацию. Производство дома, напротив, создает опасную жесткость.
Часто делать все самим еще и дороже. Если внутренний поставщик компонентов или услуг не вынужден конкурировать с внешними поставщиками, он фактически становится монополистом, способным навязать более высокие цены своим потребителям.
Чтобы сохранить действие этой монополии, внутренние поставщики обычно припрятывают знания, которые они контролируют, затрудняя объективное сравнение их исполнения с внешними конкурентами. Этот контроль над технической и бухгалтерской информацией препятствует разрушению внутренней монополии.
272

Но здесь мы снова обнаруживаем, что информационная технология, подрывая монополии знаний, способствует переменам.
Недавнее исследование М. I. Т., проведенное в таких компаниях, как Xerox и General Motors, показывает, что "компьютеризованные системы инвентарного контроля и иные формы электронной интеграции позволяют некоторым преимуществам" вертикальной интеграции сохраниться, когда работа сдвигается вовне10. Снижение стоимости единицы компьютеризованной информации также улучшает положение мелких внешних поставщиков, а это означает, что товары и услуги все больше становятся продуктом не единственной монополистической фирмы, а мозаики фирм. Параллельно мозаике, созданной прибыльными центрами внутри фирмы, помимо нее, идет создание мозаики большего размера.
В БРЮХЕ У БЕГЕМОТА
Те же силы помогают объяснить сегодняшний удивительно стремительный рост малого бизнеса вообще, отодвигающий нас еще дальше от экономики монолитов. Мелкие и средние фирмы получили признание как новые центры занятости, инноваций и экономической динамичности. Предприниматель малого бизнеса - новый герой (а часто героиня) экономики. Во Франции, сообщает "Financial Times", "схемы поддержки большого бизнеса перебрасываются на программы, с большей вероятностью помогающие малому бизнесу". Великобритания предоставляет субсидированные управленческие консалтинговые услуги, чтобы повысить организационную эффективность малого бизнеса. В Соединенных Штатах "Inc.", журнал, оценивающий активность первой сотни предприятий малого бизнеса, сообщает о среднем росте уровня за пять лет, который "приближается к непостижимому - достаточно высокому, чтобы удивить нас и расшатать компании, которые его применяют"11.
Следовательно, на месте экономики, где доминирует горстка гигантских монолитов, мы создаем сверхсимволическую экономи-
273

ку, состоящую из мелких оперативных единиц, некоторые из которых по финансовым и бухгалтерским соображениям можно включить в крупные предприятия бизнеса. Создаем экономику, построенную скорее из бутиков, чем из бегемотов (хотя некоторые бутики остаются в брюхе бегемота).
Эта многофигурная мультимозаичная экономика требует совсем новых форм координации, чем и объясняется непрестанный раскол и формирование так называемых стратегических альянсов и других новых образований.
Кеничи Омае, блестящий глава представительства McKinsey в Токио, привлек внимание к росту совместных предприятий, включающих в себя компании или части компаний всей тройки - Японии, Соединенных Штатов и Европы. Такие "тройственные консорциумы, - пишет он, - формируются почти в каждой отрасли передовой индустрии, включая биотехнологию, компьютеры, роботы, полупроводники, реактивные двигатели, ядерную энергию, углеродистые волокна и другие новые материалы"12. Это производственные мозаики, и они по-новому определяют границы бизнеса, точно так же будут установлены новые государственные границы.
В Италии Бруно Ламборгини, вице-президент Olivietti по корпоративным экономическим исследованиям, говорит о "сети компаний" на основе "альянсов, партнерства, соглашений, исследовательской и технической кооперации". Только Olivietti вступила в 50 подобных образований.
Конкурентное положение, замечает Ламборгини, "больше не зависит исключительно от... внутренних ресурсов", а зависит от модели отношений с внешними единицами. Подобно базам данных, успех становится все более "относительным"13.
И что очень важно, новые отношения производства не являются фиксированными, жесткими и наперед определенными, как расположение имен и адресов в старомодной базе данных. Они подвижны и имеют свободную форму, как в гипермедиа. Новая мозаичная организация компаний и экономики начинает отражать (и продвигать) изменения в самой организации знаний.
Поэтому, чтобы понять власть в мире бизнеса завтрашнего дня, оставьте фантазии о почти тотальной концентрации, мире, где доминируют несколько мегафирм. Власть становится логичной.
274

ОТНОСИТЕЛЬНОЕ БЛАГОСОСТОЯНИЕ
В шумном городе Атланта, Джорджия, единственное крупное предприятие использует около 37 тысяч рабочих. Ведомость на зарплату у этого оплота экономики - более 1,5 млрд. долл. в год. Его основное оборудование занимает пространство в 2,2 млн. квадратных футов. Однако этот массивный производитель услуг - не компания и не корпорация. Это аэропорт Атланты.
Это гигантская мозаика, состоящая из множества отдельных организаций - от авиалиний, поставщиков провизии, перевозчиков грузов и фирм по прокату автомобилей до правительственных служб, таких как Федеральная авиационная администрация, почта и таможенная служба. Работники - члены множества различных профсоюзов - от ассоциации пилотов до механиков и водителей грузовиков.
То, что аэропорт Атланты создает благосостояние, не вызывает сомнений у владельцев гостиниц и ресторанов, агентов по недвижимости, торговцев автомобилями и других горожан, не говоря о еще 56 тысячах работников Атланты, чьи рабочие места косвенно созданы операциями аэропорта14.
Малая часть этого благосостояния - результат усилий какой-то отдельной фирмы или службы. Благосостояние, проистекающее из этой метамозаики, является именно функцией отношений - взаимозависимости и координации их всех. Аэропорт Атланты подобен передовой компьютеризованной базе данных.
Хотя отношения всегда были важны в создании благосостояния, что подразумевается самой концепцией разделения труда, они становятся гораздо более значимыми, когда возрастает численность и разнообразие "игроков" в мозаичной системе. В то время как численность увеличивается арифметически, отношения возрастают комбинаторно. Кроме того, подобные отношения уже не могут основываться на простом командовании, в котором один участник навязывает другим линию поведения. Из-за взаимозависимости игроки все больше полагаются на консенсус, эксплицитный или иной, принимающий во внимание интересы многих.
Сами знания организованы относительно, или в гипермедийной форме, а это означает, что их можно постоянно переконфи-
275

гурировать. Организация тоже должна стать чрезвычайно гибкой. Вот почему экономика мелких взаимодействующих фирм, формирующихся во временные мозаики, более адаптивна и в конечном счете более продуктивна, чем экономика, построенная вокруг нескольких жестких монолитов.
ВЛАСТЬ В МОЗАИКАХ
Раньше мозаики имели другую структуру. Обычно они выглядели как пирамиды или спицы в колесе. Большую компанию окружало кольцо поставщиков и дистрибьюторов. Гигант доминировал над другими фирмами в своей группировке, торговцы, как и поставщики, в основном выполняли роль ее сателлитов. Потребители и профсоюзы также были слабы по сравнению с громоздкой компанией.
Ясно, что и сегодня крупные фирмы по-прежнему имеют большое влияние. Но положение дел быстро меняется. Во-первых, поставщики теперь уже не просто продают товары или услуги. Они также поставляют весьма важную информацию и, наоборот, получают информацию из баз данных покупателя. Они, как принято говорить, "партнерствуют" со своими клиентами.
В Apple Computer, говорит CEO Джон Скалли, "мы имеем возможность... полагаться на независимую сеть деловых партнеров третьей стороны - независимых разработчиков программного обеспечения, производителей периферийного оборудования, посредников и розничных торговцев. ...Некоторые критики неверно полагают, что такие устройства привели к возникновению "полой корпорации", уязвимой скорлупы, выживание которой зависит от внешних компаний". Скалли бросает вызов подобной точке зрения, указывая, что это мозаичное устройство позволяет самой Apple быть небольшой, быстрой и адаптивной. В период кризиса именно "партнеры" помогли Apple преодолеть трудности. В действительности, утверждает он, "на каждый доллар дохода в компании-катализаторе внешняя инфраструктура может принести еще три-четыре доллара от продаж.
276

...А еще важнее повышенная гибкость, позволяющая превратить перемены и хаос в возможность прибыли"15.
В прошлом компании часто произносили торжественные речи о партнерстве. Сегодня они осознали, что их туда втолкнули.
Прослеживая информационные модели во властной мозаике, мы устанавливаем разгадку того, где находится реальная власть и продуктивность. Например, коммуникационные потоки могут быть наиболее плотными между поставщиками и производителями (или, точнее, между определенными подразделениями каждого из них). Одна компания занимается перевозкой грузов, другая - потреблением фондов, а в итоге формируется органическая единица - ключевые отношения. В бухгалтерских целях или по финансовым соображениям одна является частью компании А, а вторая частью компании В, и она существует как бы отдельно от производственной реальности. В действительности люди в каждом из этих отделов могут иметь большую общую заинтересованность в этих отношениях, чем в собственной компании, и быть преданными им в большей степени, чем своей. В Matsushita в Японии партнерство создало нечто, называемое "высокой продуктивностью через вложение суммарной мудрости".
Matsushita встречается со своими подрядчиками на ранней стадии проектирования продукта и просит их помочь его усовершенствовать, чтобы сократить время производства и быстрее довести продукт до рынка.
Коцабуро Сиката, председатель Kyoei-kai, ассоциации подрядчиков Matsushita, ожидает, что эта система прочно войдет в практику. Matsushita делится на старте прежде неразглашаемой информацией не по доброте душевной, а потому, что этого требует конкуренция. И можно быть уверенным, что при размерах Matsushita ее администраторы внимательно слушают, когда говорят ее организованные поставщики16.
Помимо этого, поставщики сегодня не просто связаны электронными средствами с большой компанией, как спицы со ступицей колеса; они связаны и будут все больше связаны также друг с другом, а это означает, что они имеют гораздо большую возможность создавать коалиции, когда надо оказать давление на большую фирму.
277

Есть еще одна причина, почему возникающая мозаика больше не нуждается в доминирующих и тех, над кем она доминирует. С распадом монолитной корпорации на прибыльные центры оказывается, что многие фирмы - поставщики или потребители - имеют дело не со всей силой и властью гиганта, а с прибыльным центром, который меньше и часто слабее, чем они сами. Размер материнской фирмы, который когда-то был главным фактором, имеет все меньше отношения к делу.
Следовательно, по мере того как власть сдвигается от монолита к мозаике, уже неразумно считать само собой разумеющимся, что гигантские фирмы доминируют в мозаиках, частью которых являются.
На самом деле крупная фирма подвергается давлению и с другой стороны, от потребителей, все чаще организованных в "советы пользователей". Кажется, что эти группы находятся в бизнесе, чтобы обмениваться техническими данными. В действительности они являются новой формой потребительского лобби.
Быстро распространяясь и всесторонне вооружая себя юридическими, техническими и иными экспертными знаниями, организации пользователей представляют собой уравновешивающую власть и часто могут заставить фирмы-поставщики пойти навстречу их требованиям.
Такие группы особенно активны в области компьютеров, где, например, организованы группы пользователей программного обеспечения VAX и Lotus17. Потребители IBM организованы во множество групп, объединенных в международный совет, представляющий около 10 тысяч компаний, включая некоторые из крупнейших в мире18. Сейчас IBM гордится тем, что слушает своих пользователей. Тем лучше.
Члены этих групп могут в одно и то же время быть потребителями, конкурентами и совместными предприятиями. Деловая жизнь начинает приводить в замешательство множеством отношений.
Следовательно, идея, что несколько монополистических гигантов будут командовать экономикой будущего, слишком наивна.
278

ЗА ПРЕДЕЛАМИ КОРПОРАЦИИ
Такие во многом незамечаемые изменения заставляют нас снова задуматься и о самих функциях фирмы. Если в мозаичной системе многие дополнительные преимущества извлекаются из отношений, значит, ценность того, что фирма производит, и отчасти ее собственная ценность - результат ее постоянно меняющейся позиции в сверхсимволической экономике.
Бухгалтеры и менеджеры, которые пытаются количественно оценить дополнительную ценность и приписать ее определенным дочерним компаниям или прибыльным центрам, делают произвольные, часто весьма субъективные суждения, так как традиционная бухгалтерия обычно игнорирует значимость "организационного капитала" и всех сложных, постоянно меняющихся отношений, которые создает ценность. Учет категорий, подобных "доброй воле", только грубо и неадекватно отражает значимость таких оценок. Теоретики менеджмента с опозданием начинают говорить об "организационном капитале". Но есть еще и то, что можно назвать "позиционным капиталом" - стратегическое местоположение фирмы в общей сети мозаик и метамозаик. В любой отрасли промышленности решающая позиция в одной из систем, производящих материальные ценности, - это деньги в банке, а значит - и власть в кармане. Быть замороженным или вытолкнутым на периферию может означать катастрофу.
Все это наводит на мысль, что крупная корпорация или компания уже не обязательно является центральной институцией для производства материального благосостояния в капиталистическом мире и развитой экономике вообще. Мы видим именно отделение большой корпорации от ключевых материальных процессов создания изобилия. Их осуществляет мелкий и средний бизнес или субкорпорации, называемые прибыльными центрами. При таком объеме всесторонней работы, которую они выполняют, функции высшего менеджмента в крупной корпорации имеют все меньше отношения к обеспечению производства и больше отношения к установке генеральных стратегических линий, организации и учету капитала; судебным спорам и лоббированию и замене информацией всех других факторов производства. Это делегирование,
279

или передача вовне многих функций крупной корпорации - когда-то центральной производственной институции в экономике, - имеет исторический прецедент. Промышленная революция отняла множество функций у традиционной семьи - другой ключевой институции общества. Образование ушло в школы, забота о стариках перешла к государству, работа была передана на фабрику и так далее. Сегодня, поскольку многие ее функции могут выполняться мелкими единицами, вооруженными высокомощной информационной технологией, у крупной фирмы отбираются некоторые традиционные основания ее существования. После промышленной революции семья не исчезла. Но она стала меньше, взяла на себя более ограниченную ответственность и потеряла значительную часть своей власти по сравнению с другими институциями в обществе.
То же происходит с крупной корпорацией, когда мы уходим из эры "фабричных труб", где доминировал Бробдингнегский бизнес.
Короче говоря, даже когда крупные корпорации расширяются, значение корпорации как институции уменьшается. Еще слишком рано кому-нибудь из нас в полной мере понять мозаики власти, они сейчас быстро принимают форму и долгосрочное предназначение корпорации. Но определенно одно: представление, что крошечная горстка гигантских компаний будет доминировать в завтрашней экономике, - это карикатура на реальность, комикс.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
НОВАЯ СИСТЕМА СОЗДАНИЯ ИЗОБИЛИЯ

Не так давно Wendy's International, чьи 3700 ресторанов быстрой еды простираются от Соединенных Штатов и Японии до Греции и Гуама, ввела "Экспресс-пакет" - заказ для потребителей за рулем. Он состоит из гамбургера, французского жареного мяса и кока-колы. Потребителю достаточно сказать: "Экспресс-пакет", ему не нужно называть каждый продукт. Идея состояла в том, чтобы ускорить обслуживание. По словам одного из представителей Wendy по связям с общественностью, "мы можем говорить три секунды. Но суммарный эффект может оказаться значительным". Эта инновация в бизнесе, кажущаяся тривиальной, многое говорит нам о будущем власти. Ведь скорость, с какой мы обмениваемся информацией, даже той, которая кажется незначительной, связана с появлением совершенно новой системы создания изобилия. И это стоит за самыми важными сдвигами власти в наше время.
НОВЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ МЕТАБОЛИЗМ
Конечно, то, насколько быстро Wendy продает гамбургеры, само по себе - не потрясающая значимость. Но важно, это следует знать о любой системе, а особенно о любой экономической системе, - "время по часам", скорость, с которой система действует.
Каждая система - от системы циркуляции в теле человека до системы создания изобилия в обществе - может действовать лишь с определенной скоростью. Слишком медленно - и она разлаживается; слишком быстро - и она разлетается. Все системы состоят из подсистем, которые подобным же образом функционируют только в пределах определенной амплитуды скорости. О "темпе" целой
281

системы можно судить по средним уровням скорости изменений в ее различных частях.
Каждая национальная экономика и каждая система создания изобилия действует в своем собственном характерном темпе. Она имеет, так сказать, уникальную метаболическую скорость.
Мы можем измерить скорость системы производства изобилия многими способами: в отношении машинных процессов, сделок в бизнесе, коммуникационных потоков, скорости, с которой лабораторные знания переводятся в коммерческие продукты, или длительности времени, нужного, чтобы принять определенные решения, временного разрыва в доставке и так далее.
Когда мы сравниваем общий темп Первой волны, или аграрных систем создания изобилия, с темпом Второй волны, или индустриальных систем, становится ясно, что экономики "фабричных труб" работали быстрее, чем сельскохозяйственные экономики. Там, где прошли промышленные революции, они перевели экономические процессы на более высокую скорость. Аналогичным образом новая система создания изобилия, описанная на этих страницах, действует на скорости, невообразимой даже для предшествующих одного или двух поколений. Сегодняшний экономический метаболизм разрушил бы прежнюю систему.
Новый микрочип "гетеросоединения", который включает и выключает в две триллионные доли секунды, символизирует новый темп1.
В "Шоке будущего", впервые опубликованном в 1970 г., мы доказывали, что ускорение перемен трансформирует общество, и показывали, что происходи