регистрация / вход

Политология Древнего Рима

ПЛАН: 1. Общая характеристика основных направлений политической и правовой мысли в Древнем Риме. 2. Учение Цицерона о государстве и праве. 3. Политико-правовые воззрения римских стоиков.

ПЛАН :

1. Общая характеристика основных направлений

политической и правовой мысли в Древнем Риме.

2. Учение Цицерона о государстве и праве.

3. Политико-правовые воззрения римских стоиков.

4. Учение римских юристов о праве.


1. Общая характеристика основных направлений политической и правовой мысли в Древнем Риме.

История древнеримской политической и правовой мысли охватывает целое тысячелетие и в своей эволюции отражает существенные изменения в социально-экономической и политико-правовой жизни Древнего Рима. Историю Древнего Рима принято делить на три периода: царский (754 - 51О гг. до н. э.), республиканский (509 - 28 гг. до н. э.), императорский (27 г. до н. э. - 476 г. н. э.). Причем единая Римская империя в 395 году н. э. была окончательно разделена на Западную (столица - Рим) и Восточную (столица - Константинополь) империи, и

последняя (Восточно-римская, Византийская империя) просуществовала до 1453 года.

Политико-правовые институты и воззрения в Древнем Риме развивались на протяжении его долгой истории в условиях острой борьбы между различными слоями населения - патрициями и плебеями, нобилитетом (из патрициев и богатых плебеев) и неимущими, оптиматами (приверженцами верхов общества) и популярами (сторонниками свободных низов), свободными и рабами.

В условиях рабовладельческого общества, где рабы не были самостоятельными субъектами политической и правовой жизни и оставались лишь объектами чужой собственности, борьба за политическую власть развертывалась внутри привилегированного меньшинства.

Хотя движения рабов не выдвинули сколько-нибудь четких и самостоятельных политико-правовых концепций и программ, однако они, нанося чувствительные удары по устоям рабовладельческого строя, несомненно, оказывали влияние на развитие политической и правовой идеологии тогдашнего общества. Это влияние заметно и в том внимании к "проблеме рабов", которая характерна для ведущих теорий Древнего Рима, для учений Цицерона, стоиков, юристов, идеологов раннего христианства.

Древнеримская политико-правовая мысль находилась под заметным воздействием соответствующих древнегреческих концепций. Примечательно, что, когда в середине V века до н. э. плебеи потребовали составления писаного, законодательства, в Грецию были направлены римские посланцы для ознакомления с греческим законодательством, и особенно с законами Солона. Результаты этого ознакомления были использованы при составлении важного источника древнеримского права - знаменитых 3 а к о н о в ХII т а б л и ц (первые десять таблиц были приняты в 451 году до н. з., две последние составлены и приняты в 45О - 449 гг. до н. э.).

Значительное влияние на древнеримских авторов оказали, кроме того, взгляды Сократа, Платона, Аристотеля, эпикурейцев, стоиков, Полибия и многих других греческих мыслителей.

Так, материалистические воззрения Демокрита и Зпикура, представления Демокрита о прогрессивном развитии людей от первоначального естественного состояния до создания упорядоченной политической жизни, государства и законов, мысль Эпикура о договорном характере государства и права были восприняты и развиты Т и т о м Л у к р е ц и е м К а р о м (99 - 55 гг. до н. э.) в его известной поэме "О природе вещей".

В своих теоретических построениях римские авторы использовали естественно правовые идеи греческих мыслителей, их учения о политике и политической справедливости, о формах государства, о смешанной форме правления и т. д.

Однако следует иметь в виду, что римские авторы не ограничивались лишь простым заимствованием положений своих предшественников, а применяли их творчески и развивали дальше с учетом специфических социально-политических условий и задач римской действительности. Например, характерная для древнегреческой мысли идея взаимосвязи политики и права получила свое дальнейшее развитие и новое выражение в трактовке Цицероном государства как публично-правовой общности.

Значительным достижением древнеримской мысли было создании самостоятельной науки - юриспруденции. Римские юристы тщательно разработали обширный комплекс политико-правовых проблем в области общей теории государства и права, а также отдельных юридических дисциплин (гражданского права, государственного и административного права, уголовного права, международного права).

Римские авторы в своих построениях теоретически отразили ту новую, отличную от древнегреческой, историческую и социально-политическую реальность, в обстановке которой они жили и действовали (высокое развитие рабовладения и отношений товарного производства, кризис полисного устройства государства и старой полисной идеологии, превращение Рима в мировую державу, переход от республики к империи, от традиционных форм правления к новым формам единоличной власти - к принципату и доминату, кризис рабского труда и становление колоната и т. д.). Оставаясь идеологическими защитниками основ

существовавшего строя, они вместе с тем в теоретическом отношении внесли своим творчеством заметный вклад в историю учений о государстве и праве и тем самым оказали большое влияние на последующее развитие политико-правовых учений в средневековье и новое время.

2. Учение Цицерона о государстве и праве.

М а р к Т у л л и й Ц и ц е р о н (106 - 43 гг. до н. э..) знаменитый римский оратор, государственный деятель и мыслитель. В его обширном творчестве значительное внимание уделено проблемам государства и права. Специально эти вопросы освещены им в работах "0 государстве" и "0 законах ". Целый ряд политико-правовых проблем он рассматривает и в других произведениях (например, "Об обязанностях"), а также в многочисленных политических и судебных речах.

Государство (respublica) Цицерон определяет как дело, достояние народа (respopuli). Причем он подчеркивает, что "народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов". Тем самым государство в трактовке Цицерона предстает не только как выражение общего интереса всех его свободных членов, что было характерно и для древнегреческих концепций, но одновременно также и как согласованное правовое общение этих членов, как определенное правовое образование, "общий правопорядок".

Таким образом, Цицерон стоит у истоков той юридизации понятия государства, которая в последующем имела много приверженцев, вплоть до современных сторонников идеи "правового государства э. Основную причину происхождения государства Цицерон видит не столько в слабости людей и их страхе (точка зрения Полибия), сколько в их врожденной потребности жить вместе. Разделяя в этом вопросе позицию Аристотеля, Цицерон расходится с широко распространенными в

то время представлениями эпикурейцев о договорном характере возникновения государства.

Влияние Аристотеля заметно и в трактовке Цицероном роли семьи как первоначальной ячейки общества, из которой постепенно и естественным путем возникает государство. Он отмечает изначальную связь государства и собственности и воспроизводит положение стоика Панетия о том, что причиной образования государства является охрана собственности. Нарушение неприкосновенности частной и государственной собственности Цицерон характеризует как осквернение и нарушение справедливости и права.

В русле традиций древнегреческой мысли Цицерон уделяет большое

внимание анализу различных форм государственного устройства, возникновению одних форм из других, "круговороту" этих форм, поискам "наилучшей" формы и т. д. Критерии различения форм государственного устройства Цицерон усматривает в "характере и воле" тех, кто правит государством. В зависимости от числа правящих он различает три простые формы правления: царскую власть, власть оптиматов (аристократию) и народную власть (демократию). "И вот, когда верховная власть

находится в руках у одного человека, мы называем этого одного царем, а такое государственное устройство - царской властью. Когда она находится в руках у выборных, то говорят, что эта гражданская община управляется колей оптиматов. Народной же (ведь ее так и называют) является такая община, в которой все находится в руках народа". Все эти простые формы (или виды) государства не совершенны и не наилучшие, но они, по Цицерону, все же терпимы и могут быть вполне прочны, если только сохраняются те основы и связи (в том числе и правовые), которые впервые накрепко объединили людей в силу их общего участия в создании государства. В случае, если бы предстоял выбор среди них, предпочтение отдается царской власти, а на последнее место ставится демократия. " Благоволением своим, - пишет Цицерон, - нас привлекают к себе цари, мудростью - оптиматы, свободой - народы". Перечисленные достоинства правления, по мысли Цицерона, могут и должны быть в их совокупности, взаимосвязи и единстве представлены в смешанной (а потому и наилучшей) форме государства, а в простых формах государства эти достоинства представлены односторонне, что и обусловливает недостатки простых форм, ведущие к борьбе между различными слоями населения за власть, к смене форм власти, к их вырождению в "неправильные" формы.

Так, при царской власти, поясняет Цицерон, все прочие люди отстранены от участия в принятии решений и законов, народ не пользуется свободой и отстранен от власти и при господстве оптиматов. При демократии же, "когда все вершится по воле народа, то, как бы справедлив и умерен он ни был, все-таки само равенство это несправедливо, раз при нем нет ступеней в общественном положении".

Основной порок простых форм государства состоит, согласно Цицерону, в том, что все они неизбежно, в силу присущей им односторонности и неустойчивости, находятся на "обрывистом и скользком пути", ведущем к несчастью. Царская власть, чреватая произволом единовластного правителя, легко вырождается в тиранию, а власть оптиматов из власти наилучших (по мудрости и доблести) превращается в господство клики богатых и знатных. Хотя такая власть и продолжает ошибочно именоваться правлением оптиматов, но на деле, замечает

Цицерон, "нет более уродливой формы правления, чем та, при которой богатейшие люди считаются наилучшими". Соответственно и полновластие народа, по оценке Цицерона, приводит к пагубным последствиям, к "безумию и произволу толпы", к ее тиранической власти.

Эти уродливые виды властвования (тирания единоличного владыки или толпы, господство клики) уже не являются, согласно Цицерону, формами государства, поскольку в таких случаях вовсе отсутствует само государство, понимаемое как общее дело и достояние народа, отсутствуют общие интересы и общеобязательное для всех право.

Предотвратить подобное вырождение государственности, по мнению Цицерона, можно лишь в условиях наилучшего, смешанного, вида государственного устройства, образуемого путем равномерного смешения положительных свойств трех простых форм правления. Ибо, - пишет он, - желательно, чтобы в государстве было нечто выдающееся и царственное, чтобы одна часть власти была уделена и вручена авторитету первенствующих людей, а некоторые дела были предоставлены суждению и воле народа". В качестве важнейших достоинств такого государственного строя Цицерон отмечает прочность государства и

правовое равенство его граждан. В духе утверждения как раз формы смешанного правления Цицерон вслед за Полибием и интерпретирует эволюцию римской государственности от первоначальной царской власти к сенатской республике. При этом аналогия начал царской власти усматривается в полномочиях магистратов (и прежде всего консулов), власти оптиматов - в полномочиях сената, народной власти - в полномочиях народных собраний и народных трибунов. В этой связи Цицерон восхваляет дальновидность и мудрость "предков", создавших такую разумную форму государства, и призывает твердо придерживаться их политических заветов. Подчеркивая опасность крена в сторону того или иного начала смешанной государственности и выступая за их взаимное равновесие, он подчеркивает необходимость неравномерного распределения прав, обязанностей и полномочий, с тем чтобы достаточно власти было у магистратов, достаточно влияния у совета первенствующих людей и достаточно свободы у народа".

Значительное преимущество Рима, полагает Цицерон, обусловлено географическим расположением города на суше, легко соединяющейся (благодаря Тибру) с морем, но не у самого моря. Это, по мысли Цицерона, гарантирует от внезапного нападения врагов, чему обычно подвержены приморские города-государства. Кроме того, отмеченный географический фактор благоприятен и в нравственно-этическом плане. "Приморским городам, - пишет Цицерон, - свойственны, так сказать, порча и изменение нравов, ибо они приходят в соприкосновение с чужим языком и чужими порядками, и в них не только ввозятся чужеземные товары, но и вносятся чуждые нравы, так что в их отечественных установлениях ничто не может оставаться неизменным в течение долгого времени". Политическим следствием близости города-государства к морю

являются нестабильность его строя, частые смены власти.

Свою концепцию "наилучшей" (т. е. смешанной) формы государства, в отличие от платоновских проектов идеального государства, Цицерон считает реально осуществимой, подразумевая при этом практику римской республиканской государственности в лучшую пору ее существования ("при предках "). Платоновское же государство - это скорее не реальность, а лишь желание, оно не такое, какое могло бы существовать, а такое, в каком было бы возможно усмотреть разумные основы гражданственности.

Правда, Цицерон отдает себе отчет в том, что реальность восхваляемого им римского смешанного государственного строя - скорее в прошлом, чем в настоящем. Отсюда и его многочисленные апелляции к этому прошлому. Во времена Цицерона римская республика переживала тяжелый кризис и доживала свои последние дни. Политический строй Рима двигался к установлению единоличной власти, к принципату и монархии. Концепция же Цицерона о смешанном правлении и вообще его суждения о государстве как деле народа явно расходились с современными ему социально-политическими реалиями и действительными тенденциями развития римской государственности. Бак теоретик и практический политик, находившийся в гуще тогдашней борьбы за власть, Цицерон не мог не видеть тенденции к перегруппировке сил и власти, к отливу

реальных полномочий от прежних республиканских институтов и их концентрации в руках отдельных лиц и прежде всего тех, кто опирался на армию. Об этом красноречиво говорили примеры возвышения Суллы, Помпея, Цезаря, Антония, Октавиана и др. Цицерон в своем творчестве и на протяжении всей своей практической политической деятельности (в качестве квестора, сенатора, эдила, претора и консула) выступал за строй сенатской республики, против полновластия отдельных лиц, в том числе и против режима личной военной диктатуры.

Цицерон отвергал идею имущественного равенства и считал справедливым социальное расслоение и неравенство в общественно-политических отношениях. Уже демократическое равенство (т. е. равенство всех свободных) как игнорирующее различия в социальных положениях и достоинствах людей он считал несправедливостью.

Что же касается рабства, то оно, по Цицерону, "справедливо потому, что таким людям рабское состояние полезно и это делается им на пользу, когда делается разумно; то есть когда у бесчестных людей отнимут возможность совершать беззакония, то угнетенные окажутся в лучшем положении, между тем как они, не будучи угнетены, были в худшем". Рабство обусловлено самой природой, которая дарует "лучшим" людям владычество над слабыми для их же пользы. Такова логика рассуждений Цицерона, которые он стремится подкрепить аналогиями о соотношении различных частей души: господин так же правит рабом, как лучшая часть души (разум, мудрость) правит слабыми и порочными частями души (страстями, гневом и т. п.). Право раба, следовательно, состоит лишь в том, чтобы им согласно природе (т. е. по естественному праву) владели справедливо. Конкретизируя смысл этой справедливости, Цицерон замечает, что к рабам следует относиться как к наемникам: требовать от них соответствующей работы и предоставлять им то, что полагается.

Хотя характеристика раба как "наемника" выгодно отличается от распространенных представлений о рабе как "говорящем орудии", однако в целом суждения Цицерона по этой проблеме заметно расходятся с его общими положениями о том, что по природе "все мы подобны и равны друг другу", что между людьми никакого различия нет, что человек "гражданин всего мира, как бы единого града" и т. д.

Много внимания в творчестве Цицерона уделено восхвалению добродетелей истинного государственного деятеля и идеального гражданина. В этой связи он критикует представления эпикурейцев и ряда стоиков о том, что мудрому человеку не следует принимать бразды правления и вообще активно участвовать в общественной и политической жизни. Считая управление государством сочетанием науки и искусства, требующим не только знаний и добродетелей, но и умения практически их применять в интересах общего блага, Цицерон замечает, что "сама природа" влечет лучших людей к тому, чтобы "сделать жизнь людей

более безопасной и более богатой". Он рекомендует изучать науки о государстве и праве как "такие науки, которые могут сделать нас полезными государству", усматривая в этом служении государству самую славную задачу мудрости и величайшее проявление доблести и ее обязанностью.

Лицо, ведающее делами государства, должно быть мудрым, справедливым, воздержанным и красноречивым. Оно должно, кроме того, быть сведущим в учениях о государстве и "владеть основами права, без знания которых никто не может быть справедлив ". В данной связи Цицерон придает большое значение записи и хранению действующих законов, считая это обязанностью цензоров.

В том крайнем случае, когда под вопрос поставлено самоблагополучие государства как общего дела народа, с согласия последнего истинный государственный деятель, по Цицерону, должен "как диктатор установить в государстве порядок". Здесь политик выступает не в своих корыстных целях, а в общих интересах как спаситель республики. Следуя Платону, Цицерон замечает, что истинным правителям в награду за их дела "назначено определенное место на небе, чтобы они жили там вечно, испытывая блаженство".

Обязанности идеального гражданина, согласно Цицерону, обусловлены необходимостью следования таким добродетелям, как познание истины, справедливость, величие духа и благопристойность. Гражданин не только не должен сам вредить другим, нарушать чужую собственность или совершать иные несправедливости, но, кроме того, обязан оказывать помощь потерпевшим несправедливость и трудиться для общего блага. Всемерно восхваляя политическую активность граждан, Цицерон подчеркивает, что "при защите свободы граждан нет частных лиц".

Среди важнейших обязанностей гражданина Цицерон, кроме того, отмечает его обязанности перед государством, в том числе и долг защищать отечество в качестве воина. Апелляцией к природе, к ее разуму и законам пронизано не только учение Цицерона о государстве и обществе (о положении различных сословий и слоев), но и его правовая теория.

В основе права, согласно Цицерону, лежит присущая природе справедливость. Причем справедливость эта понимается как вечное, неизменное и неотъемлемое свойство и природы в целом, и человеческой природы. Следовательно, под "природой" как источником справедливости и права (права по природе, естественного права) имеются в виду космос, весь окружающий человека физический и социальный мир, формы человеческого общения и общежития, а также само человеческое бытие, охватывающее его тело и душу, внешнюю и внутреннюю жизнь. Всей этой "природе" (в силу ее божественного начала) присущи разум и законосообразность, определенный порядок. Именно данное духовное свойство природы (ее разумно-духовный аспект), а вовсе не ее предметный и

телесно-материальный состав, занимающий подчиненное и второстепенное

место (как тело по отношению к душе, чувственные части души по отношению к разумной ее части), и является подлинным источником и носителем естественного права. Цицерон дает такое развернутое определение естественного права: "Истинный закон - это разумное положение, соответствующее природе, распространяющееся на всех людей, постоянное, вечное, которое призывает к исполнению долга, приказывая; запрещая, от преступления отпугивает; оно, однако, ничего, когда это не нужно, не приказывает честным людям и не запрещает им и не воздействует на бесчестных, приказывая им что-либо или запрещая. Предлагать полную или частичную отмену такого закона - кощунство; сколько-нибудь ограничивать его действие не дозволено;

отменить его полностью невозможно, и мы ни постановлением сената, ни постановлением народа освободиться от этого закона не можем". Этот "истинный закон" один и тот же везде и всегда, и "на все народы в любое время будет распространяться один вечный и неизменный закон, причем будет один общий как бы наставник и повелитель всех людей - бог, создатель, судья, автор закона э. Всякого, кто, презрев человеческую природу, своевольно и произвольно не покоряется данному закону, Цицерон характеризует как беглеца от самого себя, который неминуемо понесет величайшую (божью) кару, если даже ему удастся из-

бежать обычного людского наказания.

В своем учении о естественном праве Цицерон находится под большим влиянием соответствующих идей Платона, Аристотеля и ряда стоиков. Это влияние заметно и там, где он видит существо и смысл справедливости (и, следовательно, основной принцип естественного права) в том, что "она воздает каждому свое и сохраняет равенство между ними".

Естественное право (высший, истинный закон), согласно Цицерону, возникло "раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше, чем какое-либо государство вообще было основано". Само государство (как "общий правопорядок") с его установлениями и законами (т. е. положительным правом) является по своей сущности воплощением того, что по природе есть справедливость и право.

Отсюда вытекает требование, чтобы человеческие установления (политические учреждения, писаные законы и т. д.) соответствовали справедливости и праву, ибо последние не зависят от мнения и усмотрения людей.

Право устанавливается природой, а не человеческими решениями и

постановлениями. "Если бы права устанавливались повелениями народов, решениями первенствующих людей, приговорами судей, - пишет Цицерон, - то существовало бы право разбойничать, право прелюбодействовать, право. предъявлять подложные завещания, - если бы права эти могли получать одобрение голосованием или решением толпы". Закон, устанавливаемый людьми, не может нарушить порядок в природе и создавать право из бесправия или благо из зла, честное из позорного.

Соответствие или несоответствие человеческих законов природе (и естественному праву) выступает как критерий и мерило их справедливости или несправедливости.

Законы, принимаемые в том или ином государстве, должны быть не только справедливыми, но и соответствовать установленному в нем строю, традициям и обычаям предков. Важное значение Цицерон (под влиянием Платона) придает введению (преамбуле) к закону, поскольку " закону свойственно также и стремление кое в чем убеждать, а не ко всему принуждать силой и угрозами э. Цель такой преамбулы – укрепить божественный авторитет закона и использовать страх божьей кары в интересах исполнения людьми своего долга и предотвращения правонарушений.

Свои общие представления о справедливых законах Цицерон конкретизирует в предлагаемых им проектах законов о религии и о магистратах. Причем, подчеркивая универсальный характер этих законов, он пишет: "Ведь мы издаем законы не для одного только римского народа, но и для всех народов, честных и стойких духом".

Ряд важных положений о правовой регламентации государственной деятельности высказывается в законах о магистратах. Так, Цицерон подчеркивает, что империй (полномочия должностных лиц) должен быть законным. Следует, замечает он, установить е не только для магистратов меру их власти, но и для граждан меру их повиновения. Ведь тот, кто разумно повелевает, рано или поздно должен будет подчиняться, а тот, кто покорно подчиняется, достоин того, чтобы рано или поздно начать повелевать".

Формулируется важный правовой принцип: "Под действие закона должны подпадать все".

В учении Цицерона о праве наряду с отличием естественного права от писаного содержится деление самого писаного права на частное и публичное право. Так называемое "право народов" трактуется им частью как положительное право разных народов и частью - как естественное право международного общения (т. е. как международное естественное право). Он формулирует существенный принцип международного права о необходимости соблюдения обязательств, налагаемых международными договорами. Проводя различие между справедливыми и несправедливыми войнами, он считает несправедливой всякую войну, которая "не была возвещена и объявлена". Война характеризуется им как вынужденный

акт, допустимый лишь в случае безуспешности мирных переговоров. В качестве причины справедливой войны им указывается необходимость защиты государства, в качестве ее цели - установление мира. Цицерон выступает за гуманное обращение с пленными и побежденными.

3. Политико-правовые воззрения римских стоиков

Основными представителями римского стоицизма были Луций Анней Сенека (3 - 65), Эпиктет (50 - 138) и Марк Аврелий Антонин (121 - 180). Их общетеоретические представления находились под значительным влиянием философских, этических и политикоправовых концепций древнегреческих стоиков (Зенона, Хрисиппа, Панетия, Посидония и др.). Творчество римских стоиков развивалось в условиях усилившегося кризиса ценностей прежней полисной идеологии, укрепления власти принцепсов и режима цезаризма, превращения Римской империи в мировую державу. В этой обстановке римские стоики в еще большей мере, чем древнегреческие, склоняются к проповеди фатализма и политической пассивности, космополитизма и индивидуалистической этики нравственного самоусовершенствования.

С е н е к а отстаивал идею духовной свободы всех людей независимо от их общественного положения. Объектом (и сферой) рабства может быть, согласно его представлениям, лишь телесная и чувственная, но не 'духовная и разумная часть человека. " Тот, кто думает, что рабство распространяется на всю личность, - замечает он, - заблуждается: ее лучшая часть свободна от рабства. Только тело

подчинено и принадлежит господину, дух же сам себе господин".

Раб, согласно Сенеке, - человек, равный по натуре другим людям, и ему присущи те же душевные качества, что и всем остальным. Купля-продажа касается лишь тела раба, но не его свободного духа, неподвластного торговым сделкам. Не отвергая само рабство как социально-политический институт, Сенека вместе с тем отстаивает человеческое достоинство раба и призывает к гуманному обращению с ним как с духовно равным субъектом.

Все люди равны и в том смысле, что они "сотоварищи по рабству, поскольку одинаково находятся во власти судьбы. " А покажите мне, - говорит он, - кто не рабствует в том или другом смысле! Этот вот раб похоти, тот - корыстной жадности, а то - честолюбия... Нет рабства более позорного, чем рабство добровольное".

В духе воззрений греческих стоиков Сенека считает судьбу (или, что для него то же самое, - бога, божественный дух, провидение, природу, мировое целое) причиной всех причин. Идя " своим невозвратным путем", "закон судьбы совершает свое право". Люди не в силах изменить мировые отношения, частью которых являются их собственные отношения, но могут лишь мужественно и стойко переносить развертывающиеся предначертания судьбы, отдаться воле законов природы.

Исходя из стоической идеи единства божественного и человеческого мира, Сенека заключает, что люди "родные друг другу", "члены единого тела": ведь природа сотворила всех людей из одной и той же материи и для одних и тех же целей. Высшее благо - в разуме, который есть не что иное, как божественный дух, погруженный в тело человека. И разумность делает человека богоподобным. Помимо разума, природа одарила человека еще и общительностью, лежащей в основе единства человеческого рода. Благодаря разуму и общительности люди в борьбе за существование достигли господства над животными, овладели природными стихиями и живут тесными сообществами.

В естественно-правовой концепции Сенеки неминуемый и божественный по своему характеру "закон судьбы" играет роль того права природы, которому подчинены все человеческие установления, в том числе государство и законы. Причем само естественное право здесь выступает и как природный факт (порядок мироустройства и причинная цепь событий), и одновременно как необходимый императив разума. Разум как факт и норма естественного порядка воплощен и в человеческом сообществе как части' мирового целого. Соответствие человеческих

отношений божественному началу базируется на разуме: человеческий разум часть божественного духа.

Вселенная, согласно Сенеке, - естественное государство со своим естественным правом, признание которых дело необходимое и разумное. Членами этого государства по закону природы являются все люди, признают они это или нет.

"Мы, - пишет Сенека, - должны представить в воображении своем два государства: одно - которое включает в себя богов и людей; в нем взор наш не ограничен тем или иным уголком земли, границы нашего государства мы измеряем движением солнца; другое - это то, к которому нас приписала

случайность. Это второе может быть афинским или карфагенским или связано еще с каким-либо городом; оно касается не всех людей, а только одной определенной группы их. Есть люди, которые в одно и то же время служат и большому, и малому государству, есть такие, которые служат только большому, и такие, которые служат только малому". Этически наиболее ценным и безусловным, согласно концепции Сенеки, является "большое государство". Разумность и, следовательно, понимание " закона судьбы" (естественного права, божественного духа) как раз и состоят в том, чтобы, противодействуя случаю (в том числе и случайной принадлежности к тому или иному "малому государству"),

признать необходимость мировых законов и руководствоваться ими. Эта этическая максима в равной мере значима как для отдельных людей, так и для их сообществ (государств).

Сходные идеи развивали и другие римские стоики - раб по происхождению Эпиктет и император (в 161 - 180 гг.) Марк Аврелий Антонин. У Э п и к т е т а призывы к личному нравственному совершенствованию и надлежащему исполнению той роли, которая ниспослана каждому судьбой, дополняются резкой критикой богатства и осуждением рабства. Акцент при этом делается на безнравственности рабства. "Чего не желаешь себе, не желай и другим, - поучает Эпиктет, - тебе не нравится быть рабом - не обращай и других в рабство. Раз ты не можешь обойтись без услуг рабов, ты прежде всего сам раб, - как не уживаются друг с другом добродетель и порок, так и свобода и рабство".

М а р к А в р е л и й А н т о н и н развивал "представление о государстве с равным для всех законом, управляемом согласно равенству и равноправию всех, и царстве, превыше всего чтущем свободу подданных". Из общего всем людям духовного начала, замечает Марк Аврелий в сочинении "К самому себе", следует, что все мы - разумные существа. "Если так, - продолжает император-стоик, - то и разум, повелевающий, что делать и чего не делать, тоже будет общим; если

так, то и закон общий; если так, то мы граждане. Следовательно, мы причастны какому-нибудь гражданскому устройству, а мир подобен Граду. Ибо кто мог бы указать на какое-нибудь другое общее устройство, которому был бы причастен весь род человеческий? Отсюда то, из этого Града, и духовное начало в нас, и разумное, и закон".

Дух целого, говорит Марк Аврелий, требует общения, но не хаотического, а соответствующего стройному порядку мира. Отсюда вытекает и повсеместное в мире "подчинение и соподчинение", а среди людей ( "наиболее совершенных существ ") - " единомыслие", достижению чего и служит стоическая философия.

Некоторые идеи греческих и римских стоиков (в частности, отстаиваемый ими индивидуализм, а также естественно-правовые положения) оказали влияние на взгляды римских юристов.

4. Учение римских юристов о праве.

В Древнем Риме занятие правом первоначально было делом понтификов - одной из коллегий жрецов. Ежегодно один из понтификов сообщал частным лицам позицию коллегии по правовым вопросам. Начало светской юриспруденции, согласно преданию, связано с именем Г н е я Ф л а в и я. Будучи вольноотпущенником и писцом видного государственного деятеля - Аппия Клавдия Цека, он похитил и опубликовал составленный последним сборник юридических формул, употреблявшихся по закону в процессе (legis actiones). Эта публикация получила название jus civile Flavianum (цивильное право Флавия).

В 253 году до н. э. первый верховный понтифик из плебеев Тиберий Корунканий начал в присутствии учеников разбирать юридические вопросы и открыто высказывать свое мнение, положив тем самым начало публичному обучению юриспруденции.

В начале II века до н.э. Се к с т Э л и й П е т, видный государственный деятель, дополнил сборник Флавия новыми исковыми формулами (jus Aelianum). Он опубликовал и другую книгу, в которой соединил Законы XII таблиц с комментариями юристов и исковыми формулами.

В середине II века до н. э. значительный вклад в развитие юриспруденции, особенно гражданского права, внесли М. Манилий, П. Муций Сцевола и М. Юний Брут. Первый комментарий к преторскому эдикту написал Сервий Сульпиций Руф (консул 51 г. до н. э.). Деятельность юристов по разрешению правовых вопросов включала в себя:

1) respondere - ответы на юридические вопросы частных лиц,

2)cavere - сообщение нужных формул и помощь при заключении сделок,

3)agere - сообщение формул для ведения дела в суде.

Причем юристы оформляли свое мнение по делу в виде письменного обращения к судьям или в виде протокола, который содержал устную консультацию и составлялся при свидетелях. Опираясь на источники действующего права (обычное право, Законы ХII таблиц, законодательство народных собраний, эдикты магистратов, сенатусконсульты и конституции императоров), юристы при разборе тех или иных дел интерпретировали существующие правовые нормы в духе их соответствия требованиям справедливости (aequitas) и в случае коллизий зачастую изменяли старую норму с учетом новых представлений о справедливости и справедливом праве (aequumjus). Подобная право-преобразующая (и нередко правообразующая) интерпретация юристов мотивировалась поисками такой формулировки предписания, которую дал бы в изменившихся условиях сам справедливый законодатель. Принятие правовой практикой новой интерпретации (прежде всего в силу ее аргументированности и

авторитета ее автора) означало признание ее содержания в качестве новой нормы права, а именно нормы juscivile (цивильного права), которое охватывало, кроме того, также обычное право, законодательство народных собраний, jushonorarium (преторское право). Право преобразующая деятельность юристов обеспечивала взаимосвязь различных источников римского права и содействовала сочетанию стабильности и гибкости в дальнейшем его развитии и обновлении.

Своего расцвета римская юриспруденция достигает в последний период республики, и особенно в первые два с половиной века империи. Уже первые императоры (принцепсы) стремились заручиться поддержкой влиятельной юриспруденции и по возможности подчинить ее своим интересам. В этих целях выдающиеся юристы уже со времени правления Августа получили специальное право давать ответы от имени императора (jusrespondendi). Такие ответы пользовались большим авторитетом и постепенно (по мере укрепления власти принцепса, который вначале не был законодателем) стали обязательными для судей, а в III веке на отдельные положения юристов-классиков ссылались как на текст самого закона.

Со второй половины III века намечается упадок римской юриспруденции, в значительной мере связанный с тем, что приобретение императорами законодательной власти прекратило правотворческую деятельность юристов. Со времен Диоклетиана императоры, получив неограниченную законодательную власть, перестали давать юристам jusrespondendi. Правда, положения юристов классического периода сохраняли свой авторитет и в новых условиях.

Из большого числа известных юристов классического периода наиболее выдающимися были Гай (II в.), Папиниан (II - III вв.), Павел (II - III вв.), Ульпиан (II - III вв.) и Модестин (II - III вв). Специальным законом Валентиниана III (426 г.) положениям этих пяти юристов была придана законная сила.

Сочинения римских юристов стали важной частью кодификации Юстиниана (Corpusjuriscivilis), которая включала в себя:

1) Институции, т. е. освещение основ римского права для начального

обучения (для этой части были использованы "Институции " Гая, а также работы Ульпиана, Флорентина и Марциана);

2) Дигесты (или Пандекты), т. е. собрание отрывков из сочинений 38 римских юристов (от Iвека до н. э. по IV век н. э.), причем извлечения из работ пяти.

знаменитых юристов составляют более 7О процентов всего текста Дигест;

3) Кодекс Юстиниана (собрание императорских конституций).

Руководил всей этой большой кодификационной работой, в том числе и

составлением Дигест, выдающийся юрист VI века Трибониан. Следует иметь в виду, что прежде всего именно собрание текстов римских юристов обеспечило кодификации Юстиниана выдающееся место в истории права.

Деятельность римских юристов была по преимуществу направлена на удовлетворение нужд правовой практики и приспособление действующих корм права к изменяющимся потребностям правового общения. Вместе с тем в своих комментариях и ответах по конкретным делам, а также в сочинениях учебного профиля (институции и т. д.) они разрабатывали и целый ряд общетеоретических положений. Правда, к формулированию общеправовых принципов и определений римские юристы подходили весьма осторожно, отдавая предпочтение детальной и филигранной разработке конкретных правовых вопросов и лишь на этой основе делая те или иные обобщения. Отсюда известное изречение "всякое определение опасно", восходящее к положению юриста I - II вв.

Такая осторожность в формулировке общих положений (правил, regulae) диктовалась также и тем, что подобные обобщения юристов (правила) приобретали значение общих правоположений (правовых норм, правил и принципов), т. е. непосредственное практически правовое значение теоретических формулировок было велико и требовало большой предусмотрительности от юристов. Характерна в данной связи позиция Павла: "Правило краткое выражение

того, что есть; не из правила выводится право, а из существующего права -правило".

На ранней стадии развития древнеримской правовой мысли право, согласно господствовавшим религиозным представлениям, выступало как нечто богоданное (теономное) и обозначалось термином fas. В отличие от fas светское, человеческое право в дальнейшем получило наименование jus, под которым стали понимать право вообще, охватывающее как право естественное (jusnaturale), так и все то, что в последующей истории правовых учений (но не в самой римской юриспруденции) начали называть позитивным (или положительным) правом, - обычное право, закон (lex), эдикты магистратов, решения сената (сенатус,консульты), право юристов, установления принцепсов, конституции императоров и т. д.

Признание реальности естественного права, включаемого в право вообще, и в то же время отсутствие в римском правопонимании специального понятия позитивного права (в качестве отрицания естественного права, его своеобразного противопонятия и т. п.) означало, что в трактовке римских юристов естественное право, как и всякое иное признаваемое ими право, относится к действующему праву, является его специфической составной частью (компонентом и свойством права вообще), а не только теоретико-правовой конструкцией и категорией, не

только "чистым" понятием, внешним для норм и принципов фактически действующего права.

Это обстоятельство отчетливо проявляется в различных классификациях и определениях права, даваемых римскими юристами. Так, Ульпиан в своем ставшем классическим делении всего права на публичное (право, которое "относится к положению Римского государства ") и частное (право, которое "относится к пользе отдельных лиц") отмечает, что, в свою очередь, "частное право делится на три части, ибо оно составлено из естественных предписаний, из (предписаний) народов, или (предписаний) цивильных". Названные "части " - это неизолированные и автономные разделы права, а скорее взаимодействующие

и взаимовлияющие компоненты и свойства, теоретически выделяемые в

структуре реально действующего права в целом.

Взаимопроникновение различных составных моментов ("частей") права, невозможность их "чистого" выделения из права в целом и резкого обособления подчеркивает и сам Ульпиан. " Цивильное право, - замечает он, - не отделяется от естественного права или права народов. Итак, если мы добавляем что-либо к общему праву или сокращаем из него, то мы создаем наше собственное право, то есть цивильное. Таким образом, наше право является или писаным, или

неписаным, как у греков: из законов одни написаны, другие не написаны".

Требования и свойства естественного права пронизывают не только цивильное право, но и право народов (jusgentium), которое означало право, общее у всех народов, а также отчасти и право международного общения. "Право народов,- отмечает Ульпиан,- это то, которым пользуются народы человечества; можно легко понять его отличие от естественного права: последнее является общим для scex живых существ, а первое только для людей в их отношениях между собой".

Тем самым право народов у Ульпиана предстает как часть естественного права, причем различие между ними проводится не по существу, не по их свойствам и качествам, а по кругу субъектов, подпадающих под их действие (все живые существа или только люди). Естественному праву, по Ульпиану, "природа научила всех живых существ, ибо это право присуще (не только) человеческому роду, но является общим всем животным, которые рождаются на земле, на море, а также

птицам. Сюда относится сочетание мужчины и женщины, которое мы называем браком; сюда же рождение детей, сюда же воспитание; мы видим, что и животные, даже дикие, обладают опытом в этом праве". Отсюда, в частности, ясно, что и в человеческом обществе такие институты, как брак, воспитание детей и т. д.

Так обстоит дело и согласно взглядам юриста Гая. "Все народы, управляемые законами и обычаями, пишет он, - пользуются частью своим собственным, частью правом, общим всем людям". Причем это общее право, называемое им правом народов, в своей основе и по существу является естественным правом - "правом, которое естественный разум установил между всеми людьми ".

Идею взаимосвязи и единства различных составных моментов и свойств, присущих праву вообще, теоретически точней и четче, чем Ульпиан и Гай, выразил юрист Павел. В его трактовке вместо разных "частей" права (которые неизбежно ассоциируются с представлением об их внешнем, механическом обособлении друг от друга) речь идет о различных взаимосвязанных смысловых аспектах и характеристиках единого в целом права (и общего понятия права вообще). " Слово " право", - пишет он, - употребляется в нескольких смыслах: во-первых, "право" означает то, что всегда является справедливым и добрым, - каково естественное право. В другом смысле " право" - это то, что полезно всем или многим в каком-либо государстве, каково цивильное право. Не менее правильно в нашем государстве "правом" называется jushonorarium (преторское право) ".

Важно иметь в виду, что все эти различные "смыслы" одновременно присутствуют в общем понятии "право" (jus).

Включение римскими юристами естественного права в совокупный объем понятия права вообще со всеми вытекающими отсюда последствиями соответствовало их исходным представлениям о праве как нравственном явлении.

"Изучающему право, - подчеркивает Ульпиан, надо прежде всего узнать, откуда происходит слово jus(право); оно получило свое название от justitia (правда, справедливость), ибо, как превосходно определяет Цельс, право есть ars (искусство, практически реализуемое знание и умение, наука) boni (добра) и aequi (равенства и справедливости)".

Понятие aequi (и aequitas) играет существенную роль в правопонимании римских юристов и используется ими, в частности, для противопоставления aequumjus (равного и справедливого права) jusiniquum (праву, не отвечающему требованиям равной справедливости).

Aequitas, будучи конкретизацией и выражением естественно-правовой справедливости, служила масштабом для корректировки и оценки существующего права, руководящим ориентиром в правотворчестве (юристов, преторов, сената, да и других субъектов правотворчества), максимой при толковании и применении права.

Aequitas, этимологически означая равное и равномерное, в своем приложении к правовым явлениям в римской юриспруденции приобрела значение справедливости в специальном смысле (в смысле конкретизации понятия справедливости - justitia). "Justitia (правда, справедливость), - отмечает Ульпиан, - есть постоянная и непрерывная воля воздавать каждому свое право". Из такого общего понимания правовой справедливости Ульпиан выводит следующие, более детальные "предписания права": "жить честно, не чинить вреда другому, каждому предоставлять то, что ему принадлежит". В соответствии с этим и

юриспруденцию он определяет как "познание божественных и человеческих дел, знание справедливого и несправедливого".

Сформулированное здесь требование "воздавать каждому свое право" является основным принципом естественного права не только в толковании римских юристов, но и многочисленных предшествующих и последующих представителей естественно-правовой доктрины. Нормы jusaequum (в их противопоставлении к jusiniquum) как раз и представляют собой реализацию требований justitia (правды и справедливости), конкретно-определенное преломление и выражение принципа естественного права (и в то же время права вообще) применительно к изменчивым обстоятельствам, потребностям и интересам реальной жизни данного народа в соответствующее время. В целом для правопонимания древнеримских юристов характерно постоянное стремление подчеркнуть аксиологические (ценностные) черты права, присущие понятию права качества необходимости и долженствования. Не всякое сущее, обладающее позитивной санкцией, но лишь надлежащее и должное представляет собой право. Причем о долженствовании речь идет по преимуществу в аксиологической плоскости (с учетом кардинальной связи и взаимопронизанности справедливости и права).

Показательно в этом отношении, в частности, следующее положение Павла: "Говорится, что претор высказывает право, даже если он решает несправедливо: это (слово) относится не к тому, что претор сделал, но к тому, что ему надлежало сделать ".

Без соответствия справедливости право (в данном случае преторское право) дисквалифицируется в качестве aequumjus и предстает уже как jusiniquum: данное соответствие выступает, таким образом, как необходимый момент самого понятия права вообще.

Этот момент должного в понятии права (jus), согласно воззрениям древнеримских юристов, распространяется на все источники права, в том числе и на закон (lex). Отсюда и характерное для многих определений закона, даваемых римскими юристами, подчеркивание ценностно-содержательного, идеально-должного, необходимо-разумного и общезначимого свойства закона (а не просто его формально-процедурная дефиниция в качестве принудительного акта определенного органа).

Так, Папиниан дает следующее определение закона: "Закон есть предписание, решение мудрых мужей, обуздание преступлений, совершаемых намеренно или по неведению, общий обет государства". На более абстрактном языке последующего времени можно сказать, что в приведенном определении закона затрагиваются, в частности, такие его черты, как его общеимперативность, разумность, социальность (антикриминальность), общегосударственный характер (и в смысле наделенности закона государственной защитой, и в смысле обязанности соблюдения закона и его святости для самого государства).

Аналогичные характеристики закона содержатся и у Марциана, солидаризирующегося со следующим определением греческого оратора Демосфена: "Закон есть то, чему все люди должны повиноваться в силу разных оснований, но главным образом потому, что всякий закон есть мысль (изобретение) и дар бога, решение мудрых людей и обуздание преступлений, совершаемых как по воле, так и помимо воли, общее соглашение общины, по которому следует жить находящимся в ней".

Присущий понятию закона момент долженствования (закон как критерий для различения должного и недолжного, запретного) римские юристы освещали и развивали под заметным влиянием стоиков, в правопонимании которых понятие "долг" ("должное", "долженствование " и т. п.) играет существенную роль. Кроме того, определенная идеальность концепции закона (закон как должное и разумное), присущая соответствующим определениям римских юристов, тоже отражает воздействие на них представлений стоиков, называвших по сути своей идеальное естественное право законом (общемировым, божественным, разумным,

естественным и т. п.). Также и во многих суждениях римских юристов понятием "закон" охватываются как характеристики определенного источника права (народногo или императорского закона), так и его необходимые (идеально-правовые, ценностно-содержательные, качественные) черты.

Марциан, например, с большой похвалой приводит следующее определение закона, данное стоиком Хрисиппом: "Закон есть царь всех божественных и человеческих дел; нужно, чтобы он стоял во главе как добрых, так и злых, вождем и руководителем живых существ, которые по природе принадлежат к общине, мерилом справедливого и несправедливого; (закон) приказывает делать то, что должно быть совершено, и воспрещает совершать то, что - не должно быть совершаемо".

Отмеченные идеально-правовые качества права и закона подразумеваются и там, где римские юристы заняты юридико-техническим анализом закона и иных источников права. Например, когда юрист Модестин пишет, что "действие (сила) права: повелевать, запрещать, наказывать" 1, то при этом предполагается, что подобные формализации и классификации правовой императивности имеют смысл (и силу) лишь постольку, поскольку речь идет об императивах (велениях) именно права, т. е. справедливого права. Данное принципиальное обстоятельство ясно подчеркивают сами юристы. Так, Павел пишет: "To, что воспринято вопреки началам права, не может быть распространено на последствия". Иначе говоря, то, что противоречит принципам (началам) права, не имеет юридической силы.

Ту же мысль развивал и Юлиан: "Тому, что установлено вопреки смыслу права, мы не можем следовать как юридическому правилу ".

Данные идеи получают свою дальнейшую конкретизацию в детально разрабатывавшихся римскими юристами правилах и приемах толкования норм права, призванных обеспечить адекватное установление смысла толкуемого источника.

Важным достижением римской юридической мысли является деление права на публичное и частное.

В области публичного права римские юристы разрабатывают правовое положение святынь и жрецов, полномочия государственных органов (магистратур) и должностных лиц, понятия власти (imperium), гражданства и ряд других институтов государственного и административного права. Так, законную силу императорских распоряжений отстаивал Гай. Акты императора являются законом также и согласно Ульпиану. Ему принадлежат следующие утверждения: " принцепс свободен от соблюдения законов", "что угодно принцепсу, то имеет силу закона". Следует, правда, иметь в виду, что первое из приведенных суждений высказано Ульпианом не в качестве положения общего характера, а в специальном

контексте - применительно к двум законам о наследственных правах патрона после смерти отпущенника, так что подразумевается, что принцепс свободен от соблюдения именно этих законов (т. е. может как-то изменить круг или права наследников). Во всяком случае, рассматриваемая формула для самого Ульпиана никак не означала признания какого-то права (принцепса) на произвол, хотя, вырванная из своего частного контекста, она приобретает более общее и, несомненно, более опасное звучание.

Основное внимание римские юристы уделяли разработке проблем частного права и прежде всего цивильного права. Юрист Гай трактовал цивильное право как право, установленное (письменно или устно) у того или иного народа (например, у римлян, греков и т. д.). Эта трактовка дополняется у Папиниана указанием источников цивильного права - законов, плебисцитов, сенатусконсультов, декретов принцепсов, положений ученых юристов. В качестве источника " дополнения и

исправления цивильного права" характеризуется им преторское право. В этом же духе Марциан называет преторское право "живым голосом цивильного права".

У Цицерона речь соответственно шла о велениях и запретах, у

юриста Квинтилиана - о воздаянии, ограничении, наказании, запрещении

и дозволении.

В области цивильного права римские юристы обстоятельно разработали вопросы собственности, семьи, завещаний, договоров, правовых статусов личности и т. д. Особой тщательностью отличается их освещение имущественных отношений с позиций защиты интересов частного собственника, товаровладельца. "Римляне, - отмечал К. Маркс, собственно, впервые разработали право частной собственности, абстрактное право, частное право, право абстрактной личности. Римское частное право есть частное право в его классическом выражении".

Объектом собственности наряду с животными и другими вещами являются, согласно римскому праву и учению юристов, также и рабы.

"Важнейшее различие в правовом положении лиц, - писал Гай, - то, что все люди - или свободные, или рабы. Также из свободных одни - свободно рожденные, другие - отпущенники". Такое же деление проводит Ульпиан, добавляя, что оно возникло по праву народов, так как "по естественному праву все рождаются свободными".

Право народов, как его понимали римские юристы, включало в себя как правила межгосударственных отношений, так и нормы имущественных и иных договорных отношений римских граждан с неримлянами (перегринами). В своей значительной части это право народов создавалось посредством эдиктов магистратов, обладавших правом юрисдикции в отношении перегринов, а также императорских конституций и правотворческой деятельности юристов. Все это обеспечило взаимодействие и взаимовлияние норм цивильного права и права народов, превращение последнего в такую ветвь римского права, которая защищала политические позиции Римского государства и частные интересы римлян в их от-

ношениях с неримскими народами и отдельными лицами.

О круге вопросов, подпадающих под действие права народов, Гермогениан пишет: "Этим правом народов введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ, полей, построение зданий, учреждены торговля, купля-продажа, наймы, обязательства, за исключением тех, которые были введены цивильным правом".

Право народов содержало целый ряд норм международно-правового характера (сам термин "международное право" у римлян отсутствует). Согласно праву народов, море является "общим для всех ". Понятие "враги" используется у Гая и Помпония для обозначения лишь тех, кому римлянами публично объявлена война или кто сам публично объявил войну римлянам. Противник же в необъявленной войне - это "разбойники или грабители". Запрещаются все сделки с врагами. Павел подчеркивает, что не дозволяется под страхом смертной казни продавать врагам

камни, служащие для точки железа, так же, как железо, зерно и соль. Захваченный римлянами враг терял свою правоспособность и становился рабом.

О неприкосновенности послов врага Помпоний пишет: "Если кто-нибудь ударит посла врагов, то это действие признается противоречащим праву народов, ибо послы считались святыми. Творчество римских юристов оказало большое влияние на последующее развитие правовой мысли. Это обусловлено как высокой юридической культурой римской юриспруденции (обстоятельность и аргументированность анализа, четкость формулировок, обширность разработанных проблем общетеоретического и юридико-технического профиля и т.д.), так и той ролью, которая выпала на долю римского права в дальнейшей истории права.

Творческие достижения римских юристов, разработавших целый ряд фундаментальных положений юриспруденции как самостоятельной научной дисциплины, продолжают привлекать пристальное внимание и современных исследователей. И это вполне закономерно и естественно уже потому, что многие современные понятия, термины и конструкции восходят к римскому праву и римским юристам.

Список использованной литературы:

1. "Хрестоматия по истории государства и права зарубежных

стран", под. ред. З.М. Черниловского, М., "Юридическая

литература", 1984

2. "Хрестоматия по истории Древнего Рима", под. ред.

С.Л. Утченко, М., 1962

3. "История политических и правовых учений", пол. ред.

В.С. Нерсесянца, М., "Юридическая литература", 1988

4. "Исторические типы государства и права", Свердл., 1986

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий