Использование европейских юрисдикций

В преобладающем большинстве случаев при построении международной холдинговой структуры используются, помимо российских и офшорных компаний, также европейские компании.

Чем заменить офшоры и надо ли это делать? 12 апреля 2012 года в рамках предстоящего Международного Форума Финансистов, Юристов и Аудиторов (IFFLA) на семинаре "Конец офшорам. Европейский холдинг" участникам были предложены интересные решения с использованием европейских юрисдикций.

Здесь выступал докладчик из Чехии Исполнительный директор Protteco Trust Company Ltd Томас Чробак, который так охарактеризовал свой взгляд со стороны на происходящее в России: "Я не считаю себя экспертом по части ведения бизнеса в вашей стране. Однако я думаю, что налогообложение не является серьезной проблемой для бизнеса здесь в данный момент. Мои ощущения от встречи с русскими клиентами и профессионалами заключаются в том, что они все больше стремятся к обеспечению безопасности и стабильности, то есть они заинтересованы в защите своих активов от любых рисков в целом".

Выбор между офшором и европейским холдингом не совсем уместен в принципе. В настоящее время редко встретишь офшорную компанию, выступающую в качестве акционера (участника) российской компании напрямую. В преобладающем большинстве случаев при построении международной холдинговой структуры используются, помимо российских и офшорных компаний, также европейские компании. Причина такого бизнес-решения понятна – пониженные налоговые ставки (5% при соблюдении определенных условий против стандартной 15%) при выплате дивидендов в юрисдикции, с которыми у РФ заключены двухсторонние соглашения об избежании двойного налогообложения по налогам на прибыль и капитал.

Офшорные компании – "бизнес-кошельки"

Преимущественно офшорные компании являются конечными звеньями международных холдинговых структур и используются в качестве "бизнес-кошельков", в которых консолидируется прибыль и из которых она реинвестируется, в случае необходимости, в операционные и иные компании.

Для этого есть несколько причин. Во-первых, консолидировать в офшоре прибыль, заработанную операционными (например, российскими) компаниями, позволяет возможность перевода ее через европейские компании с минимальными потерями на налогах. Так как у РФ заключены двухсторонние налоговые соглашения с большинством европейских юрисдикций, предусматривающие пониженные ставки налога у источника, потери при выплатах из РФ могут быть снижены до 5%. В европейских материнских компаниях полученные из РФ дивиденды освобождаются от налогообложения при соблюдении условий применения специального налогового режима холдинговых компаний, предусмотренного законодательством определенных европейских юрисдикций (Кипр, Швейцария, Нидерланды, Люксембург и др.). При выплате дивидендов в офшор в некоторых европейских юрисдикций налог у источника не взимается (Англия, Кипр, Мальта). Стоит отметить, что у российских налоговых органов есть один весьма действенный механизм против перевода прибыли из российской компании через европейскую структуру в офшор. Речь идет о том, что пониженные ставки налога у источника действуют исключительно в случаях, когда компания-получатель дивидендов (резидент юрисдикции, с которой у российской компании заключено двустороннее соглашение) является бенефициаром полученных дивидендов. Налоговые органы теоритически могут настаивать на том, что конечным бенефициаром дивидендов является офшорная компания и применять к исходящим из РФ дивидендам стандартную ставку в размере 15%. Однако, на практике налоговые органы редко предъявляют такие претензии.

Офшор – принципал в агентской схеме

Иным "призванием" офшорных компаний является роль принципала в агентских схемах. Обычно агентом выступает компания, зарегистрированная в "имиджевой" юрисдикции, которая заключает договоры с контрагентами от своего имени, но при этом действуя в интересах компании-агента. Заработанная агентом прибыль переводится на счет компании-принципала при удержании своего вознаграждения, которое в зависимости от юрисдикции может составлять 2-5%.

По мнению приглашенного докладчика Роланда Ромпелберга, партнера компании Maprima, использование в агентских решениях в качестве принципала голландской компании является более выгодным по сравнению с иными европейскими компаниями. Причина заключается в возможности легального снижения налоговой нагрузки голландской компании-принципала за счет возможности получения предварительного соглашения с налоговыми органами Нидерландов на определение размера агентского вознаграждения по методу cost-plus. Дело в том, что в большинстве европейских юрисдикциях налогооблагаемой прибылью компании-принципала будет являться полученное вознаграждение, определяемое как процент от оборота, которое может представлять собой весьма значительную сумму. В итоге придется с данного вознаграждения уплатить немаленькие налоги. Так, в Англии основная ставка корпоративного налога составляет в 2012 финансовом году 25%, в Швейцарии суммарная эффективная налоговая ставка в зависимости от кантона может варьироваться от 17% до 30%, в Нидерландах – 25%. При использовании режима cost-plus агентское вознаграждение определяется по формуле:

Агентское вознаграждение = Расходы компании (оплата менеджмента, бухгалтерских, юридических, аудиторских услуг) + 10% расходов компании.

В этом случае, сумма налоговых платежей не будет зависеть от оборота и можно будет достичь значительного снижения налогового бремени голландской компании.

Другой приглашенный докладчик Томас Чробак, исполнительный директор Protteco Trust Company Ltd, также не прошел мимо агентских схем с участием офшорных компаний. Оказывается, вознаграждение чешской компании-принципала может быть любым, даже самым минимальным. Практика показывает, что чешские налоговые органы не замечают занижения агентского вознаграждения и не видят в этом уклонения от уплаты налогов. Разумеется, подход налоговых органов Чехии может и измениться.

Конфиденциальность: офшор или европейский холдинг?

Область, где офшор может посоперничать с европейским холдингом, разве что обеспечение конфиденциальности владения. При выстраивании международных холдингов для владельцев бизнеса этот вопрос является одним из приоритетных. Как отметил докладчик Максим Первунин, партнер TFH Russia, для российских бизнесменов вопрос конфиденциальности – это, прежде всего, вопрос их личной безопасности и безопасности членов их семьи, и защита бизнеса от рейдерских захватов, а не уклонение от уплаты налогов.

При сравнении способности обеспечения конфиденциальности офшоров и европейских холдингов необходимо отдельно рассмотреть:

Возможность заинтересованных лиц найти интересующую их информацию в открытом доступе (в государственных реестрах компаний).

Возможность затребовать и получить "закрытую" информацию.

В европейских юрисдикциях информация о директоре и акционерах компании, как правило, содержится в государственных реестрах. Найти такую информацию не составляет труда. В некоторых юрисдикциях это занимает даже несколько минут, заказав выписку из государственного реестра через интернет.

Например, в отношении информации об акционерах голландской компании, находящейся в общедоступном Торговом Реестре Торговой Палаты Нидерландов, можно воспользоваться следующим:

Акции на предъявителя. В Нидерландах до сих пор существует возможность выпуска акций на предъявителя. Однако воспользоваться ею могут исключительно публичные акционерные компании (Naamloze Vennootschap, NV).

Наличие более одного акционера. В данном случае, информация об акционерах голландской компании в Торговом Рееcтре отражаться не будет.

STAK –голландский фонд. Данный инструмент является аналогом института общего права – траста. Тогда акционером голландской компании в Торговом Реестре будет значиться STAK, который выпустит депозитарные расписки в пользу бенефициаров компании. Кто является бенефициарами, будет известно только менеджменту STAK.

Несмотря на то, что в европейских юрисдикциях существуют инструменты по ограничению отражения информации о компаниях в общедоступных реестрах, более важным обстоятельством является то, что российские государственные органы могут запросить информацию о компаниях и получить ее. Данная возможность предусмотрена в двухсторонних налоговых соглашениях и специальных соглашениях об обмене налоговой информации. Разумеется, процедура получения такой информации не является простой и может занять несколько лет. Но всё же риск раскрытия информации о бенефициаре (а такая информация предоставляется при регистрации компании в обязательном порядке) секретарями европейских компаний существует.

Иначе обстоит вопрос в офшорных юрисдикциях. В государственных реестрах не содержится информация о директорах и акционерах компании. Такой информацией обладает исключительно зарегистрированный агент, который ведет соответствующие реестры. Риск раскрытия информации офшорами российским государственным органам отсутствует, так как у РФ нет соглашений об обмене информацией с ними.

Борьба с офшорами в РФ активизировалась

Нельзя оставить без внимания и тему, поднятую г-ном Первуниным, о недавних инициативах по борьбе с офшорами в РФ:

Мартовское требование премьер-министра В.В.Путина разработать законодательные инструменты по обложению налогом прибыли иностранных компаний, прежде всего зарегистрированных в офшорах;

Поручение Правительства РФ госкомпаниям по раскрытию бенефициаров компаний-контрагентов;

Законодательная инициатива президентского Совета по кодификации гражданского законодательства по раскрытию конечных бенефициаров офшорных компаний под угрозой несения солидарной ответственности представителя офшорной компании, признания офшорной компании недобросовестным приобретателем и возвращении всего полученного по заключенным сделкам;

Апрельские поправки ФНС в Налоговый Кодекс РФ по обложению налогом на прибыль любых выплат в пользу офшорных компаний по ставке 20% в случае нераскрытия аффилированности с офшорной компанией.

Российское правительство взяло курс на активную борьбу с офшорами. До недавних пор, пожалуй, что единственными инструментами, направленными против офшоров, были: запрет на использование нулевой ставки при обложении дивидендов, полученных российской материнской компании от своих офшорных дочек-резидентов стран из "черного" списка Минфина РФ и отнесение сделок с участием офшорных компаний к контролируемым сделкам в целях регулирования трансфертных цен.

Такие инициативы, прежде всего, направлены против прямой работы с офшорами в качестве контрагентов по сделкам. Но и сейчас налоговые консультанты редко рекомендуют "прямые" договорные контакты с офшорами, предупреждая о возможных претензиях со стороны налоговых органов. К тому же, российский бизнес и сам всё понимает и не идет на очевидные риски.

Правительственное поручение по раскрытию бенефициаров компаний-контрагентов государственных компаний может иметь негативные последствия. Данное поручение инструктирует государственные компании не заключать договоры и прекращать уже существующие в случае отказа контрагента предоставить информацию о структуре владения. На настоящий момент неясно, как эти инструкции сработают на практике. Смогут ли госкомпании беспрепятственно расторгнуть уже заключенные договоры в одностороннем порядке? Какую позицию займут арбитражные суды в случае исков контрагентов госкомпаний? Пока данные вопросы остаются открытыми.

Хотя указанные инициативы пока не создают рисков использования офшорных компаний, всё же российские бизнесмены заранее должны позаботиться о надежных способах минимизации потенциальных рисков.

Как видно, нельзя однозначно сказать "да европейским компаниям" и "нет офшорам". При выстраивании международных холдинговых структур все предложенные инструменты хороши.

Форум IFFLA организуется при информационной поддержке журнала Корпоративный юрист.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ