регистрация / вход

Глубинно-психологическое исследование девиантного поведения подростков

Теоретико-методологический анализ девиантного поведения в отечественной и зарубежной литературе. Отечественная психология о причинах возникновения девиантного поведения. Девиантное поведение с точки зрения ортодоксального психоанализа.

План

Введение

1. Теоретико-методологический анализ девиантного поведения в отечественной и зарубежной литературе

1.1 Отечественная психология о причинах возникновения и формирования девиантного поведения.

1.2 Девиантное поведение с точки зрения ортодоксального психоанализа.

1.3 Эго-психология о девиантном поведении.

1.4 Девиантное поведение с точки зрения индивидуальной психологии.

1.5 Взгляд на формирование девиантного поведения с точки зрения теории объектных отношений.

1.6 Причины возникновения отклоняющегося поведения

1.7 Роль родителей в возникновении и формировании девиантного поведения подростков

Введение.

Актуальность исследования . Подростковый возраст – это самый трудный и сложный из всех детских возрастов, представляющий собой период становления личности. Этот возраст характеризуется наличием самых разнообразных психологических проблем и трудностей, которые чаще всего вытесняются в связи со страхом осознания.

Родители, являясь самыми главными людьми в жизни своих детей, напрямую способствуют формированию тех или иных черт характера, свойств личности, способностей. Дети, реагируя на прямые и невысказанные требования и ожидания родителей, стараются быть как можно лучше, удовлетворяя эти требования. Однако родители далеко не всегда осознают, какие их личностные черты и свойства влияют на развитие ребенка, на формирование его как личности, на формирование тех или иных паттернов поведения.

Тревожным симптомом является рост числа подростков с девиантным поведением, проявляющемся в асоциальных, конфликтных и агрессивных поступках, деструктивных и аутодеструктивных действиях, отсутствии интереса к учебе, аддиктивных тенденциях и т. д. Наша задача – изучить причины возникновения такого феномена как девиантное поведение, с тем, чтобы выработать наиболее эффективные методы помощи проблемным детям, восстановления взаимопонимания в их семьях, что в свою очередь является важным фактором успешного перехода ребенка от подросткового возраста к юношескому.

Предметом исследования является девиантное поведение подростков.

Объект исследования – глубинно-психологические механизмы, опосредующие развитие девиантного поведения детей (причины возникновения и формы протекания отклоняющегося поведения, а также механизм связи между стилем родительских отношений и нарушением в поведении детей).

Цель данной работы – выявить и описать механизмы развития девиантного поведения подростков и роли родителей в этом процессе.

Гипотеза: Стиль родительских отношений влияет на возникновение и протекание отклоняющегося поведения подростков.

Задачи исследования:

- анализ данной проблемы в контексте существующих отечественных и зарубежных теорий;

- организация и проведение исследования группы подростков на выявление возникающих в пубертатном периоде тенденций к отклоняющемуся поведению;

- помощь подростку в преодолении проблем и трудностей этого возраста.

1. Теоретико-методологический анализ девиантного поведения в отечественной и зарубежной литературе.

1.1 Отечественная психология о причинах возникновения и формирования девиантного поведения.

Отечественная психология, не отрицая влияния врожденных особенностей организма на свойства личности, стоит на позициях того, что человек становится личностью по мере включения в окружающую жизнь [1, 2]. Личность формируется при участии и под воздействием других людей, передающих накопленные ими знания и опыт; не путем простого усвоения общественных отношений, а в результате сложного взаимодействия внешних (социальных) и внутренних (психофизических) задатков развития, представляет собой единство индивидуально-значимых и социально-типических черт и качеств.

Так, Л. С. Выготский считает, что специфика детского развития состоит в том, что оно подчиняется не действию биологических законов, как у животных, а действию общественно-исторических законов. Развитие человека происходит путем присвоения исторически выработанных форм и способов деятельности. «Развитие, - пишет он, - есть процесс формирования человека или личности, совершающийся путем возникновения на каждой ступени новых качеств, специфических для человека, подготовленных всем предшествующим ходом развития, но не содержащихся в готовом виде на более ранних ступенях» [2].

По Л. С. Выготскому, движущая сила психического развития - обучение. Обучение есть внутренне необходимый и всеобщий момент в процессе развития у ребенка не природных, но исторических особенностей человека. Обучение не тождественно развитию. Оно пробуждает и приводит в движение внутренние процессы развития, которые вначале для ребенка возможны только в сфере взаимоотношения с окружающими и сотрудничества с товарищами, но затем, пронизывая весь внутренний ход развития, становятся достоянием самого ребенка. При этом, невозможна прямая «пересадка» знаний в голову субъекта, минуя его собственную деятельность. Влияние взрослого (среды) не может быть осуществлено без реальной деятельности самого ребенка. И от того, как деятельность будет построена и осуществлена, зависит развитие ребенка. Процесс развития - это самодвижение субъекта благодаря его деятельности в предмете, а факторы наследственности и среды являются необходимыми условиями, от которых зависит индивидуальная неповторимость личности.

Следовательно, характер воспитания и поведения человекарассматриваются Л. С. Выготским в социально обусловленной, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей действительности и, соответственно, всецело определяется той общественной средой, в которой ребенок растет и развивается. Таким образом, с этой позиции феномен девиантного поведения рассматривается как результат влияния социальной среды. Именно в ней формируется фон поведенческого отклонения, играющий, как правило, активную роль.

Рассматривая девиации психосоциального развития подростков в рамках теории деятельности, опираясь на работы А. Н. Леонтьева, Д. Б. Эльконина, А. В. Запорожца, можно отметить следующее. Ведущая деятельность в пубертатном периоде имеет такие компоненты как интимно-личностное общение с другими и учебно-профессиональная деятельность. Следовательно, выделяют три ключевых вида «деятельностных деформаций», которые являются базовыми основаниями отклоняющегося поведения подростков [6, стр. 404-411].

Во-первых, это ситуация, когда ведущая в младшем школьном возрасте учебная деятельность в своей традиционной форме остается и в отрочестве. Последствиями могут стать подмена учебной деятельностью деятельности учебно-профессиональной, а также невозможность включения подростка в полноценное интимно-личностное общение с взрослыми и особенно со сверстниками. В этом случае социальная функция отрочества как стадии интеграции детства и адаптационной ступени зрелости не реализуется.

Во-вторых, это ситуация, когда подросток на предшествующих этапах развития не отработал в необходимой мере «игровой период», игра теперь выходит на первый план и становится ведущей деятельностью в отрочестве. Фиксация подростка на игровой деятельности не только мешает становлению его интимно-личностного общения со сверстниками и взрослыми, но и предопределяет как бы «тупиковое» развитие учебной деятельности, неспособной превратиться в деятельность учебно-профессиональную.

В третьих, это ситуация, когда ведущая многоплановая развернутая деятельность оказывается деформированной в связи со сложившимся по тем или иным причинам дисбалансом интимно-личностной и учебно-профессиональной ее сторон [7, стр. 24-39].

Следовательно, согласно теории деятельности, отклоняющееся поведение может являться следствием деформации, нарушения «деятельностной линии» онтогенеза [6, стр. 404].

По определению И. С. Кона девиантное поведение – это система поступков, отклоняющихся от общепринятой или подразумеваемой нормы, будь то нормы психического здоровья, права, культуры или морали [8, стр. 237]. Девиантное поведение подразделяется на две большие категории: поведение, отклоняющееся от норм психического здоровья, подразумевающее наличие явной или скрытой психопатологии, и антисоциальное поведение, нарушающее какие-то социальные и культурные нормы, особенно правовые. Подростковый возраст и ранняя юность представляет собой группу повышенного риска, так как сказываются внутренние трудности переходного возраста, начиная с психогормональных процессов и кончая перестройкой Я-концепции; появляются противоречия, обусловленные перестройкой механизмов социального контроля: детские формы контроля, основанные на соблюдении внешних норм и послушании взрослым, уже не действуют, а взрослые способы, предполагающие сознательную дисциплину и самоконтроль еще не сложились или не окрепли.

Как ни различны формы девиантного поведения, они взаимосвязаны и образуют единый блок, так что вовлечение подростка в один вид девиантных действий повышает вероятность его вовлечения также и в другой. Противоправное поведение, в свою очередь, считает И.С. Кон, хоть и не столь жестко, связано с нарушением норм психического здоровья. До некоторой степени совпадают и способствующие девиантному поведению социальные факторы (школьные трудности, травматические жизненные события, влияние девиантной субкультуры или группы). Что же касается индивидуально-личностных факторов, то самыми важными и постоянно присутствующими, по мнению И.С. Кона, являются локус контроля и уровень самоуважения. Девиантное поведение способствует снижению самоуважения, потому что вовлеченный в него индивид невольно усваивает и разделяет отрицательное отношение общества к своим поступкам, а тем самым и к себе. Низкое самоуважение способствует росту антинормативного поведения: участвуя в антисоциальных группах и их действиях, подросток пытается тем самым повысить свой психологический статус у сверстников, найти такие способы самоутверждения, которых у него не было в семье и школе. При некоторых условиях, особенно при низком начальном самоуважении, девиантное поведение способствует повышению самоуважения.

Чувство самоуничижения, своего несоответствия предъявляемым требованиям ставит ребенка перед выбором либо в пользу требований и продолжения мучительных переживаний, либо в пользу повышения самоуважения в поведении, направленном против этих требований. Соответственно, желание соответствовать ожиданиям коллектива, общества уменьшается, а стремление уклониться от них – растет. В результате и установки, и референтные группы, и поведение подростка становится все более антинормативными. Так образуется замкнутый круг [8].

Так, по мнению И. С. Кона, на формирование девиантного поведения подростков могут оказывать влияние социальные факторы, перестройка Я-концепции, патологии психического здоровья, а также индивидуально-личностные факторы, среди которых И. С. Кон особо выделял локус контроля и уровень самоуважения.

А. В. Петровский в концепции персонализации личности рассматривает потребность индивида быть "идеально представленной" в сознании значимых других людей личностью, причем теми своими особенностями, которые он сам ценит в себе [13]. Однако потребность быть личностью (стремление подчеркнуть свою индивидуальность, неповторимость) может быть удовлетворена лишь при наличии способности быть личностью. Личность А. В. Петровский определял как системное социальное качество, приобретаемое индивидом в предметной деятельности и общении и характеризующее уровень и качество представленности общественных отношений в индивиде.

А. В. Петровский выделил три макрофазы социального развития личности на дотрудовой стадии социализации: детство, где адаптация личности выражается в овладении нормами социальной жизни; отрочество - период индивидуализации, выражающейся в потребности индивида в максимальной персонализации, в потребности "быть личностью"; юность - интеграция, выражающаяся в приобретении черт и свойств личности, отвечающих необходимости и потребности группового и собственного развития. В процессе социализации человек примеряет на себя различные роли. Это положение позволяет размышлять о поиске игрового содержания, которое позволило бы ребенку апробировать различные роли. Ролевое поведение помогает или закрыть каналы личной информации, которые он не хочет проявить перед обществом, или внедриться глубоко в деятельность и сознание, что превращается в его "Я".

Разрыв между потребностью и способностью «быть личностью» может привести к серьезным нарушениям процесса личностного развития, качественно искривить линию личностного роста. В подростковом возрасте наряду с адаптацией осуществляется активная индивидуализация и интеграция подростка в группу сверстников. Индивидуализация подростка может проявляться в форме самоутверждения, которое имеет положительное влияние на процесс и результаты общественной и учебной деятельности, если его мотивом является стремление к лидерству и престижности. В то же время самоутверждение подростков может иметь и социально-полярные основания – от подвига до правонарушения [13].

Отсюда можно сделать вывод, что формирование адекватного поведения подростка, по А. В. Петровскому, зависит от его «способности быть личностью», что в свою очередь определяется той средой, в которой происходит развитие ребенка посредством общения, предметной и игровой деятельности, ориентации на значимых людей.

В.С. Мухина, рассматривая вопросы социализации и индивидуализации личности в обществе, подчеркивает, что предрасположенность к девиациям различной степени закладывается с детского возраста, причем не в последнюю очередь благодаря родителям. «Идентификационные отношения матери с ребенком организуют у него социальные потребности в положительных эмоциях, притязание на признание и чувство доверия к людям» [14, стр. 183]. При помощи идентификации как механизма уподобления индивид присваивает из социума все достижения человечества. Однако мать учит ребенка и необходимому для развития его личности обособлению. Этот механизм дает возможность личности «сохранять свою индивидуальность, чувство собственного достоинства и тем самым реализовывать свои притязания на признание» [14, стр. 184]. Именно обособление индивидуализирует присвоенное поведение, ценностные ориентации и мотивы человека. Так как крайним вариантом обособления является отчуждение от себя, других и мира в целом, причина отклоняющегося поведения может лежать в деперсонализации личности, выражающейся в отсутствии личностной позиции, недоверии другим, уходе от общения с окружающими и даже суицидальных тенденциях.

Идентификация и обособление – это и есть два равноценно значимых и одновременно диалектически противоречивых элемента пары единого механизма, развивающего личность и делающего ее психологически свободной. Производные от основной пары (конформность – самостоятельность, сопереживание – зависть и др.) получают свое развитие в специфических социальных ситуациях: из ситуативно возникающего поведения в определенных условиях складываются свойства личности и закрепляется определенная модель поведения. В структуре личности превалирующий член пары определяет личностные характеристики. В крайнем выражении каждый член пары асоциален.

Нарушения поведения возможны также при аномалиях темперамента и характера, т.е. при психопатиях и акцентуациях. Однако, наличие психопатий и акцентуаций характера не всегда однозначно являются определяющими факторами в развитии девиантного поведения. На основе работ К. Леонгарда, А.Е. Личко и С. Шмишека рассмотрим специфические сочетания черт характера, которые могут определять те или иные отклонения в поведении [15, 16].

Так, при гипертимной акцентуации характера - наиболее распространенной среди подростков - выраженная реакция эмансипации и высокий уровень конформности, проявление в системе отношений черт мужественности создают почву для возникновения социальной дезадаптации. Акцентуация неустойчивого типа связана с изменчивостью настроения, поступков и действий без видимых причин, с слабоволием, подверженностью страхам, поверхностностью контактов. Тревожный тип склонен к страху, чрезмерной подчиненности, дерзкому выбросу негативных эмоций. Следовательно, при наличии какой-либо акцентуации характера (заострении черт определенного типа) личность отличается некоторыми индивидуальными гипертрофированными качествами, нарушающими социальные контакты или содействующими развитию отношений.

Как правило, эти аномалии характера происходят по причине негативных воспитательных воздействий, когда родителями или лицами, их заменяющими, создаются ситуации, в которых выкристаллизовываются и закрепляются негативные, отрицательные черты характера.

Обобщая вышеизложенные концепции можно сделать вывод, что среди факторов, влияющих на возникновение девиантного поведения, отечественные психологи основной акцент делают на значимости социальной среды, в которой растет и развивается ребенок. По Л. С. Выготскому, поведение определяется воспитанием, а воспитание, в свою очередь, той общественной средой, в которой формируется личность. А. В. Петровский также считает, что на адекватность поведения влияет среда, окружающая ребенка в процессе его развития, отмечая при этом, что именно в социуме формируется способность или неспособность индивида «быть личностью», что зависит от уровня и качества представленности общественных отношений в индивиде. В. С. Мухина не отрицая, что личность и способы ее поведения формируется при участии и под воздействием социума, подчеркивает значимость роли матери в этом процессе, аргументируя это тем, что именно отношения с матерью является первым объектом идентификации ребенка, и именно мать учит ребенка обособлению. И. С. Кон более широко рассматривает проблему девиантного поведения, считая, что помимо социальных факторов на его возникновение влияют также возможные психические отклонения, нестабильность Я-концепции, а также индивидуально-личностные качества ребенка: локус контроля и уровень самоуважения.

1.2 Девиантное поведение с точки зрения ортодоксального психоанализа.

Личность, по 3. Фрейду, - это взаимодействие взаимно побуждающих и сдерживающих сил. Динамика личности определяется действием инстинктов. Они состоят из четырех компонентов: побуждение; цель (т.е. получение удовлетворения); объект, с помощью которого цель может быть достигнута; источник, в котором побуждение порождается. Одно из основных положений психоаналитического учения о развитии личности заключается в том, что сексуальность есть основной человеческий мотив.

Личность состоит из трех основных компонентов: ид, эго и суперэго. Ид - наиболее примитивный компонент, носитель инстинктов. Будучи иррациональным и бессознательным, ид подчиняется принципу удовольствия. Инстанция эго следует принципу реальности и учитывает особенности внешнего мира, его свойства и отношения. Суперэго, развиваясь на основе эго, выполняет функцию нравственного тормоза или контрсилы по отношению к практической деятельности эго. Поскольку требования к эго со стороны ид, суперэго и реальности несовместимы, неизбежно его пребывание в ситуации конфликта, создающего невыносимое напряжение, от которого личность спасается с помощью защитных механизмов [11]. Таким образом, нормальное развитие личности предполагает появление оптимальных защитных механизмов, уравновешивающих сферы сознания и бессознательного.

Фрейд выделял два основных вида влечений, два наиболее мощных инстинкта: сексуальный (либидо) и инстинкт влечения к смерти (танатос). Энергия первого типа направлена на упрочнение, сохранение и воспроизведение жизни. Энергия второго типа направлена на разрушение и прекращение жизни. Он утверждал, что все человеческое поведение является результатом сложного взаимодействия этих инстинктов, и между ними существует постоянное напряжение. Фрейд также предположил, что либидо – энергия, присущая влечению к жизни – ищет выхода в любой творческой деятельности; человек стремится к свободе и самоутверждению. Однако свобода ограничивается вместе с развитием культуры. Подавление, вытеснение либидо ведет к сублимации сексуальной энергии, изменениям поведения вплоть до садизма и преступлений [17].

Также, согласно теории психоанализа, взаимоотношения и поведение людей складываются под значительным влиянием опыта ранних детских лет. Самые первые взаимоотношения, возникающие внутри семьи, являются определяющими характер последующих взаимоотношений и поведения ребенка в социуме. Отношения и проблемы, возникающие в подростковом периоде, в молодости и зрелости являются переработкой неразрешенных проблем детства.

Так, причинами формирования отклоняющегося поведения, согласно ортодоксальному психоанализу, могут быть: конфликт между бессознательными влечениями и ограничениями, исходящими от эго и суперэго; дисбаланс во взаимодействии либидо и танатоса (чрезмерное подавление либидо); неадекватно сформированные механизмы защиты, а также негативный опыт ранних детских лет.

1.3 Эго-психология о девиантном поведении .

В исследованиях Анны Фрейд одним из главных предметов изучения является та инстанция психики, которая отвечает за переработку конфликтов (Эго) [18, 19].

В отличие от классического психоанализа, изучающего, прежде всего, скрытые от сознания психические явления, А. Фрейд одна из первых в детской психоаналитической традиции распространяет основные положения 3. Фрейда на сферу сознания, изучая инстанцию эго личности. А. Фрейд рассматривает детское развитие как процесс постепенной социализации ребенка, подчиняющийся закону перехода от принципа удовольствия к принципу реальности.

Следуя традиции классического психоанализа, А. Фрейд разделяет личность на ее устойчивые составные части: ид, эго и суперэго. Инстинктивная часть, в свою очередь, делится на сексуальную и агрессивную составляющие (психоаналитический закон биполярности). Развитие сексуального инстинкта определяется, как и в ортодоксальном психоанализе, последовательностью либидозных фаз. Соответствующие фазы развития агрессивности проявляются в таких видах поведения, как кусание, плевание, цепляние (оральная агрессивность); разрушение и жестокость (проявление анального садизма); властолюбие, хвастовство, зазнайство (на фаллической стадии); дисоциальные начала (в предпубертатности и пубертатности) [19].

Анализируя развитие суперэго, А. Фрейд описывает идентификацию с родителями и интериоризацию родительского авторитета. Суперэго взрослого индивида является представителем моральных требований общества, в котором живет человек. Таким образом, требование, которое имело первоначальный характер и исходило от родителей, становится лишь в ходе прогресса (от объектной любви к родителям до отождествления с ними) эго-идеалом, независимым от внешнего мира и его прототипов [19, стр. 99]. Каждое нарушение привязанности ребенка к родителям имеет опасные последствия для моральной сферы и структуры личности ребенка. Если ребенок теряет своих родителей, или если они в силу некоторых причин теряют для него ценность как объекты, то он подвергается вместе с тем и опасности потерять или обесценить свое частично уже созданное суперэго. Из-за этого он не может уже противопоставить своим влечениям, требующим удовлетворения, активных внутренних сил. Таким образом А. Фрейд объясняет возникновение некоторых асоциальных типов и психопатических личностей [19, стр. 100].

Каждая фаза развития ребенка, по мнению А. Фрейд, есть результат разрешения конфликта между внутренними инстинктивными влечениями и ограничительными требованиями внешнего социального окружения. А. Фрейд считает, что, учитывая фазы, можно построить линии развития для бесконечного количества сфер детской жизни. С точки зрения А. Фрейд, важным является не только уровень развития, достигнутый по соответствующей линии, но и соотношение между всеми линиями. При этом, подчеркивала она, несоответствие, дисгармонию между различными линиями не следует рассматривать как патологическое явление, так как рассогласования в темпе развития, наблюдающиеся у людей с самого раннего возраста, могут быть всего лишь вариациями в пределах нормы. Дисгармония линий развития становится патогенетическим фактором только в том случае, если личность чрезмерно разбалансирована. Вытекающие отсюда нарушения поведения весьма тревожны, особенно в таких областях, как действия из сексуальных и агрессивных побуждений, избыточные фантазии, тонкие рационализации делинквентных установок и недостаток контроля над анальными и уретральными тенденциями [19, стр. 213].

Чем самостоятельнее становится ребенок в отношении еды, сна и т.д., считает А. Фрейд, тем более отходят на задний план телесные потребности, уступая место новым инстинктивным желаниям. Ребенок стремится к их удовлетворению с тем же рвением, как прежде стремился к насыщению при чувстве голода. И снова он сталкивается с ограничениями, которые налагает на него внешний мир. Ребенок, естественно, стремится осуществить свои инстинктивные цели безотлагательно, не учитывая внешних обстоятельств, но это может стать опасным для его жизни, поэтому взрослый, хочет он того или нет, вынужден ограничивать ребенка. В результате этого несоответствия между внутренним и внешним, стремлением к удовольствию и учетом реальности все дети подросткового возраста, по выражению А. Фрейд, «запутаны» в постоянных сложностях внешнего мира и, естественно, непослушны, невежливы и упрямы.

В раннем детстве принцип удовольствия господствует без внутреннего сопротивления. У более старших детей он все еще владеет такими сторонами психики, как бессознательная и, отчасти, сознательная жизнь фантазий, сновидений и др. Тот, кто находится под властью принципа удовольствия, руководствуется в своих действиях исключительно своим стремлением к удовлетворению желаний. Лишь принцип реальности создает, по словам А. Фрейд, пространство для отсрочки, задержки и учета социального окружения и его требований. На этом основании можно предположить, что принцип удовольствия и десоциальное, или асоциальное поведение сплетены так же тесно, как принцип реальности и состоявшаяся социализация. Однако, было замечено, что беспризорные дети и юные преступники могут достичь высокой степени развития принципа реальности, не используя его для социализации. Переход от принципа удовольствия к принципу реальности - лишь предварительное условие социализации индивида. Продвижение к принципу реальности само по себе еще не дает никакой уверенности, что индивид будет следовать социальным требованиям [19, стр. 249].

По мнению А. Фрейд, почти все нормальные элементы детской жизни, особенно такие, как жадность, корысть, ревность, пожелание смерти – толкают ребенка в направлении десоциальности. Социализация - это защита от них. Некоторые инстинктивные желания вытесняются из сознания, другие переходят в свою противоположность (реактивные образования), направляются на другие цели (сублимация), сдвигаются с собственной персоны на другую (проекция) и т.д. С точки зрения А. Фрейд, между процессами развития и защитными процессами нет никакого внутреннего противоречия. Действительные противоречия лежат глубже - они между желаниями индивида и его положением в обществе, поэтому невозможно гладкое протекание процесса социализации. Организация защитного процесса - это важная и необходимая составная часть развития "Я".

Становление принципа реальности, с одной стороны, и мыслительных процессов, с другой, открывает путь для новых механизмов социализации - таких, как подражание, идентификация, интроекция, способствующих образованию инстанции суперэго. Формирование эффективного суперэго означает для ребенка решающий прогресс в социализации. Ребенок теперь способен не только подчиняться моральным требованиям своего социального окружения, но и сам принимает в них участие и может чувствовать себя их представителем. Однако эта внутренняя инстанция еще очень слаба и долгие годы нуждается в поддержке и опоре со стороны авторитетного лица (родители, учитель) и может легко разрушиться из-за сильных переживаний и разочарования в нем.

Другой представитель Эго-психологии – Э. Эриксон рассматривает жизненный цикл личности как совокупность восьми сменяющих друг друга стадий роста, из которых первые четыре соответствуют классическим фазам становления детской сексуальности по Фрейду. Однако, в отличие от ортодоксального психоанализа, флуктуации либидо играют здесь второстепенную роль. Определяющим фактором развития индивида, наряду с его психосоматическими задатками, выступает общение со «значимыми другими», круг которых, расширяясь по мере взросления ребенка, направляет формирование его личности в социально заданное русло. Положив в основу своей психологической концепции биологический принцип эпигенеза, Эриксон описывает становление личности как поэтапное преодоление нормативных психосоциальных кризисов. Разрешение каждого из них означает приобретение одной из двух противоположных базовых личностных характеристик: доверия-недоверия к миру, свободного волеизъявления-безынициативности, работоспособности-стагнации и т.д., с последующим переосмыслением общей жизненной перспективы. Интериоризация социально одобренных качеств способствует формированию психосоциального тождества личности (ее идентичности) как основы психического здоровья и признака успешной социальной адаптации. Под идентичностью Э. Эриксон понимает чувство реальности самости человека внутри социальной реальности, возникающее в результате двуединого процесса рефлексии и наблюдения; это — ощущение самотождественности Я в момент восприятия им окружающего мира, представление о своей непрерывности во времени и пространстве (психологический аспект), а также чувство включенности этого Я в некоторую человеческую общность, тождественность собственного образа мира с присущими этой общности системой ценностей и типом мировосприятия (социальный аспект). Решение задач, характерных для каждого этапа, согласно Эриксону, зависит как от уже достигнутого уровня психомоторного развития индивида, так и от общей духовной атмосферы общества, в котором этот индивид живет. Эти соображения Эрика Эриксона легли в основу двух наиболее важных понятий его концепции – «групповой идентичности» и «эго-идентичности». Групповая идентичность формируется благодаря тому, что с первого дня жизни воспитание ребенка ориентировано на включение его в данную социальную группу, на выработку присущего данной группе мироощущения. Эго-идентичность формируется параллельно с групповой идентичностью и создает у субъекта чувство устойчивости и непрерывности своего «Я», несмотря на те изменения, которые происходят с человеком в процессе его роста и развития.

О подростковом возрасте Эриксон говорит: «Опасность этой стадии заключается в смешении ролей. Там, где в его основе лежит сильное предшествующее сомнение в собственной половой идентичности, не редки делинквентные и психотические эпизоды… …Интеграция, теперь уже имеющая место в форме эго-идентичности, есть нечто большее, чем сумма детских идентификаций. Она представляет собой накопленный опыт способности эго интегрировать все идентификации со злоключениями либидо, со способностями, развившимися из задатков, и с возможностями, предлагаемыми социальными ролями» [21, стр. 250]. Подростки, проходя кризис идентичности, могут ощущать свою неприспособленность, деперсонализацию, отчужденность и иногда бросаются в сторону «негативной» идентичности – противоположную той, которую настойчиво предлагают им родители. В этом ключе Эриксон интерпретирует некоторые виды девиантного поведения [27, стр. 229].

Таким образом, и Анна Фрейд и Эрик Эриксон рассматривают детское развитие как процесс постепенной социализации ребенка, расставляя при этом разные акценты: А. Фрейд – на переходе от главенствующего принципа удовольствия к принципу реальности и формировании суперэго, Э. Эриксон – на интериоризации социально одобряемых качеств посредством общения со значимыми другими.

Исходя из работ А. Фрейд, можно говорить о следующих причинах возникновения нарушений поведения в подростковом возрасте: дисгармоничность между линиями развития; несоответствия между стремлением к удовольствию и учетом реальности (что определяется состоянием эго, которое должно развиться до определенных пределов, только по достижению которых возможно дальнейшее развитие); неадекватная организация защитных процессов; потеря либо разочарование в авторитетном лице, которое интериоризируется в суперэго и, как следствие, ослабление функции суперэго. Все эти факторы, так или иначе, зависят от позиции родителей, от отношения между матерью и ребенком в частности.

Опираясь на теорию Э. Эриксона, неудачное прохождение первых четырех стадий развития (одной либо нескольких из них) можно рассматривать как причину отклоняющегося поведения подростка. Но и тут успешность или не успешность прохождения стадий в большей мере зависит от родителей, их позиции и поведения по отношению к ребенку. Так на этапе, когда главной задачей является разрешение конфликта «базисное доверие против базисного недоверия», очень важен материнский уход за ребенком, причем степень доверия зависит не от количества пищи или проявленной любви, а от качества материнских отношений с ребенком. На стадии «автономия против стыда и сомнения» важно развитие самостоятельности, на следующей стадии «инициатива против чувства вины» - предоставление ребенку инициативы в выборе деятельности, на стадии «трудолюбие против чувства неполноценности» - поощрение в любой деятельности. Пятая стадия – «идентичность против смешения ролей» соответствует пубертатному периоду, и уже на ней влияние родителей – косвенное. Однако шансы на успешную идентификацию значительно увеличиваются, если подросток благодаря родителям уже выработал доверие, самостоятельность, предприимчивость, и умелость.

1.4 Девиантное поведение с точки зрения индивидуальной психологии.

В теории Адлера главенствующая роль отводилась социальному аспекту [22]. Он подчеркивал целостность и уникальность человеческой личности. В противовес Фрейду, придававшему особое значение событиям прошлого опыта, Адлер утверждал, что вся динамика психологической жизни личности подчинена достижению сознательных или неосознаваемых целей. Основной движущей силой поведения, данной человеку от рождения, Адлер считал стремление к превосходству, которое, однако, не может осуществиться у слабого и беспомощного ребенка, что вызывает чувство неполноценности, требующее компенсации. Индивидуально своеобразное сочетание компенсаторных средств формирует определенный стиль жизни. Неспособность к компенсации обусловливает формирование комплекса неполноценности как одной из причин серьезных личностных проблем. Гармоничное развитие личности опирается на творческую силу Я как источник сознательного активного построения человеком собственной жизни, наделяющий ее смыслом.

Адлер описывает три ситуации детства, которые могут породить изоляцию, недостаток социального интереса и развитие некооперативного стиля жизни, основанного на нереалистической цели личного превосходства. Такими ситуациями, которые препятствуют психологическому росту личности, являются органическая неполноценность, избалованность или отверженность. Дети, страдающие болезнями или слабостями, могут стать сильно центрированными на себе.Они отказываются от взаимодействия с другими из чувства неполноценности и неспособности успешно соревноваться с другими детьми. Адлер указывает, однако, что те дети, которые преодолевают свои трудности, могут «сверх компенсировать» первоначальные слабости и развить свои способности в необычной степени. Избалованные или «испорченные» дети также имеют трудности в развитии чувства социального интереса и кооперации. Им не хватает уверенности в своих силах, поскольку другие делали всё за них. Вместо того чтобы кооперироваться с другими, они могут начать выдвигать односторонние требования к друзьям и семье. Социальный интерес у них обычно чрезвычайно слаб. Адлер обнаружил, что избалованные дети, как правило, испытывают мало подлинных чувств по отношению к родителям, которыми они так хорошо манипулируют. Отверженность – третья ситуация, которая может сильно замедлить развитие ребёнка. Нежеланный или отвергнутый ребёнок никогда не знал любви и кооперации в доме, поэтому ему чрезвычайно трудно развить в себе эти чувства. Такие дети не уверены в своей способности быть полезными и получить уважение и любовь окружающих. Они могут, выросши, стать холодными и жестокими.

Когда чувство неполноценности преобладает или когда социальный интерес недостаточно развит, индивидуумы начинают стремиться к личному превосходству, поскольку им не хватает уверенности в своей способности функционировать эффективно и конструктивно работать вместе с другими. Накопление успеха, престижа и похвал становится более важным, чем конкретные достижения. Такие индивидуумы не приносят обществу ничего реально ценного, они фиксируются на себе, что неизбежно ведёт их к чувству поражения. «Они отвернулись от реальных проблем жизни и занялись войной с тенями, чтобы уверить себя в своей силе».

Адлер говорил о детях, которые начинали воровать из чувства превосходства. Они полагают, что, обманывая, дурача других и оставаясь не пойманными, они, таким образом, становятся богаче без особых хлопот. То же чувство очень сильно выражено у преступников, которые считают себя героями.

Это не имеет ничего общего со здравым смыслом или логикой, когда убийца думает о себе как о герое — это его субъективное представление. Ему недостает смелости, и он хочет так уладить дела, чтобы увернуться от необходимости действительно решать проблемы жизни. Следовательно, девиантное поведение, по Адлеру — это результат комплекса превосходства, а не проявление фундаментальной и изначальной порочности [22, стр. 81].

Адлер в качестве принципа, объединяющего психологические и биологические явления, ввел понятие агрессивного стимула в качестве всеобщего инстинкта. Отсюда все примитивные влечения, каким бы образом они ни проявлялись, оказываются подчиненными этому главному (агрессивному) стимулу. Агрессивный инстинкт становился эквивалентом психической энергии, служащей для компенсаторного преодоления (агрессивным путем) органических недостатков, свойственных тому или иному индивиду; «...неустойчивое психологическое равновесие восстанавливается посредством удовлетворения примитивного влечения через возбуждение и проявление агрессивного импульса». В случае одномоментного проявления, сексуального, и агрессивного инстинктов последний, по мнению Адлера, всегда доминирует. В последующем Адлер пришел к выводу, что агрессивный инстинкт есть способ преодоления (препятствий, преград на пути к цели, витальным потребностям) и, следовательно, адаптации.

А. Адлер считал, что поведение человека определяют представления о мире, поскольку чувства человека не воспринимают реальные факты, а получают их субъективные образы. К примеру, если человек испытывает чувство страха, он видит опасность там, где ее может не быть. Адлер подчеркивал, что человеческое поведение социально, поскольку личность развивается и формируется в социальном окружении. Кроме того, поведение человека определяется его жизненными целями, обеспечивающими направление деятельности. Привычки и черты поведения необходимо рассматривать в контексте жизненной цели индивидуума, формирование которой начинается с детства. А. Адлер выделяет три основные задачи: работа, дружба, любовь.

Подход Адлера построен на уверенности в преимущественно бессознательном выборе жизненного плана и жизненного сценария, который осуществляется на ранних стадиях развития ребенка. Согласно этим концепциям, жизненный план рассматривается как прогнозирование собственной жизни и ее реализация в представлениях и чувствованиях, а сценарий жизни - как постепенно развертывающийся жизненный план, ограничивающий и структурирующий жизненное пространство личности. На выбор жизненного сценария влияет целый ряд факторов, таких как: порядок рождения ребенка в семье, влияние родителей (их действий, оценок, эмоциональной поддержки или депривации и др.), влияние дедушек и бабушек, принятие ребенком своего имени и фамилии, случайные экстремальные события и др.

Жизненный план формируется на основе ранних жизненных событий, впечатлений, которые соотносятся с каким-либо знакомым ребенку сценарием, заимствованным из сказки, рассказа, истории, мифа, легенды, картины. Сценарий запускается в детском возрасте. В подростковый период он проходит стадию доработки, приобретает определенную структуру. Позднее он используется взрослым человеком для структурирования жизненного пространства, оптимального взаимодействия с окружающим миром и прогнозирования ближайшего и отдаленного будущего. Личность способна выбирать разные сценарии или модели поведения. Одни из них могут способствовать успеху, другие - приводить к неудаче, но все они позволяют ребенку и взрослому структурировать жизнь, задавать ей определенное направление, которое обеспечивает возможность достижения жизненной цели.

Подводя итоги анализа концепции А. Адлера, отметим еще раз, что основная движущая сила поведения – стремление к превосходству. Наличие комплекса неполноценности приводит к стремлению к личному превосходству, когда нарушается развитие социального интереса и поведение человека может стать неадекватным социальным устоям и нормам. Комплекс неполноценности развивается из чувства неполноценности в случае неспособности ребенка к компенсации. Адлер выделял три ситуации, способствующие развитию комплекса неполноценности: органическая неполноценность, избалованность, отверженность. А. Адлер считал, что человеческое поведение развивается и формируется в социальном окружении, определяется жизненными целями и сценариями личности, которые бессознательно выбираются в соответствии с ранними стадиями развития ребенка. На возникновение комплекса неполноценности и на формирование жизненных планов и сценариев, по Адлеру, влияют отношения с родителями, эмоциональный контакт с ними, степень эмоциональной поддержки или депривации, порядок рождения ребенка в семье. Следовательно, можно также говорить о том, что отсутствие или негативная окраска этих факторов предопределяют возникновение и развитие неадекватного, отклоняющегося поведения.

1.5 Взгляд на формирование девиантного поведения с точки зрения теории объектных отношений.

Мелани Кляйн, автор теории объектных отношений, полагала, что в основе их формирования лежит базальный конфликт меж­ду стремлением к удовольствию и стремлением к безопас­ности. С самого начала младенцу присущи два основных влечения: либидное и агрессивное, равновесие между кото­рыми постоянно колеблется. Развивающееся эго стремится овладеть влечениями и получать удовольствие от их удовлетворения в безопасных условиях. Материнская грудь является для младен­ца главным объектом, а мать — «всесильным существом, которое может избавить от любой боли и зла». Однако далеко не всегда грудное кормление и мате­ринская забота идеально соответствуют запросам ребен­ка. «В результате получается, что грудь, в виде психического представления, связанного с удовольствием и удовлетворени­ем, оказывается любимой и ощущается как «хорошая»; по­скольку же она является и источником фрустрации, она не­навидится и ощущается как «плохая». Этот контраст между «хорошей» и «плохой» грудью существует благодаря недостаточной интегрированности Эго и процес­сам расщепления внутри него. «Хорошая» грудь — внешняя и внут­ренняя — становится прототипом всех полезных и удовлетво­ряющих объектов, «плохая» же грудь — прототипом всех пре­следующих и угрожающих объектов» [28, стр. 159]. Таковы первичные формы объектных отношений, ко­торые способен развить человек в течение жизни. Спутанные представления о «плохом» и «хоро­шем» ведут к недифференцированным отношениям поглощения и отвержения (интроекции и проекции). Аг­рессия и зависть мешают младенцу установить стабильно позитивные отношения с хорошими объектами, тогда как чувства благодарности и любви формируют устойчивость к фрустрациям. Это способствует образованию сильного Эго, но главную роль в процессе развития личности иг­рает мать. Хорошая мать может вмещать любые, сколь угодно агрессивные и деструктивные проекции младенца, не разрушаясь и не наказывая (не повреждая) его самого [28].

М. Кляйн считала, что процесс интеграции Эго, развития его защитных механизмов, процесс становления и развития объектных отношений проходит через две стадии, которые не имеют четкой хронологии и могут существовать в течение всей жизни человека в качестве позиций, отражающих его отношение к самому себе и окружающему миру. Она описывает две позиции: параноидно-шизоидную и депрессивную. Для первой характерно отсутствие интеграции Эго и объектов, которые разделены на хорошую и плохую части. Основными защитными механизмами при этом являются расщепление себя и объекта и как следствие резкие и внешне не мотивированные изменения в чувствах и поведении по отношению к себе и другим людям на противоположные, и проективная идентификация, что приводит к нарушению границ между собой и объектом, и ощущению внешнего объекта как плохой, преследующей части себя и наоборот.

Клинически более зрелой является депрессивная позиция, для которой характерна целостность себя и объекта, т. е. реалистическое признание в себе и в других людях как хороших, так и плохих сторон, способность испытывать вину за свои агрессивные и разрушительные чувства и желания, смягчать свою ненависть любовью. Депрессивной позиции присущи зрелые защитные механизмы и объектные отношения с целостными объектами, например с матерью, отцом, сочетающими в себе как свои хорошие, так и плохие черты [24, стр. 9].

Так, следуя теории М. Кляйн, можно сделать выводы, что на формирование характера и модели поведения человека влияют факторы и конфликты доэдиповой стадии развития ребенка, основную роль здесь играют отношения между матерью и младенцем, степень удовлетворения и фрустрированности потребностей ребенка.

Представления М. Кляйн о ранних стадиях развития взаимоотношений постепенно дополнялись другими пси­хоаналитиками. Особенно значительный вклад в проблему раннего гене­зиса объектных отношений внес Д. В. Винникотт. Вместо оценки влияния «хорошего» и «плохого» грудного вскармливания он использует понятие «холдинг» материнская забота и поддержка. Холдинг — важнейший фактор психического развития и становления отношений в раннем детстве. Именно забота и преданность матери, чутко реагирующей на все нужды ребенка, хорошо понимающей его желания и страхи, является, по Винникотту, ведущим фактором развития отношений. В отношениях холдинга складывается первое ощущение собственного Я [28, стр. 172].

Неуверенные в себе, тревожные или депрессивные матери не способны обеспечить первичную поддержку, создать оптимально спокойную и комфортную среду для младенца. В этом случае ребенок может пронести свое раннее ощущение «шаткости» окружающего мира и отношений с близкими через всю дальнейшую жизнь.

«Достаточно хорошая мать», по определению Винникотта, — спокойная, заботливая, разумная и любя­щая, обеспечивающая, наряду с безопасностью и ком­фортом, возможность объектного удовлетворения. Достаточно хорошая мать в процессе ухода за младен­цем и общения с ним создает потенциальное пространст­во для развития его объектных отношений.Она знакомит малыша с новыми объектами, сообразуясь с его желаниями и возмож­ностями. Это пространство, указывает Винникотт, стано­вится источником образования связей между ребенком и объектами. В нем осуществляется взаимодействие внеш­него и внутреннего, реализуется способность к символи­ческой игре, творческому и эстетическому восприятию действительности [28].

Процесс формирования способности к самостоятельному, отделенному и отдельному от матери существованию проходит с помощью «переходного объекта». Так называется любая вещь, ко­торую младенец ценит и любит, поскольку с ее помощью справляется ситуациями, когда мать уходит и оставляет его в одиночестве. Он сосет пеленку или собственный па­лец, прижимает к себе край одеяла и т.п. Такие объекты, согласно Винникотту, смягчают несоответствие между иллюзией всемогущества грудного ребенка и неизбежными фрустрациями роста и отнятия от груди. Переходный объект поддерживает воображаемое присутствие реальной или идеальной матери; он может сохранять материнский запах и может представлять материнскую грудь. Винникотт рассматривал переходные объекты как нормальные.

Винникотт ввел также понятия «истинного Я» и «ложного Я». «Истинное Я» - это то, во что превращается потенциал человека при оптимальных внешних условиях. «Ложное Я» развивается при неблагоприятных внешних условиях. Под влиянием таких обстоятельств потенциал «истинного Я» может не развиться. Результатом может стать потенциальное «истинное Я», редуцированное «ложным Я».

Так, к условиям для оптимального установления объектных отношений и развития личности описанным М. Кляйн, Д. В. Винникотт добавил такие как: холдинг – материнская забота и внимание; первичная поддержка матери; адекватная позиция матери – не тревожная, спокойная, заботливая.

Другой представитель теории объектных отношений - Маргарет Малер – обращала особое внимание на то, как младенец постепенно освобождается от материнской опеки. Процесс сепарации/индивидуации, в результате которого ребенок становится автономным и независи­мым, она назвала «психическим рождением челове­ка». Разделение Малер рассматривала не как уста­новление пространственной дистанции, а как развитие способности быть независимо от матери [28].

Маргарет Малер описывала развитие ребенка как проходящее три последовательные фазы – фазу нормального аутизма, фазу симбиоза и фазу сепарации-индивидуации, разделяя последнюю на четыре подфазы. Индивидуация — это восприятие собственной уникальности и попытка ребенка выстроить свою иден­тичность не как отдельного (отделенного) от матери, а как непохожего, отличного от нее.

Аутистическая фаза (первый месяц жизни ребенка). Новорожденный описывается как, в основном, биологическое существо с рефлекторными реакциями на стимулы. Его эго примитивно и неинтегрировано. Выживание ребенка целиком зависит от матери (или того, кто ее заменяет), т.е. от внешнего окружения, ребенок помещен во «внешнюю матрицу материнской заботы», и его главная задача – войти в состояние некоего «социального симбиоза» с матерью. На этой стадии ребенок не может различать внутренние и внешние стимулы и не выделяет себя из своего окружения.

Симбиотическая фаза (2-ой – 5-ый месяцы жизни). Неспособный провести четкое различие между собой и матерью, ребенок переживает (галлюцинаторно) соматическое и психическое слияние с матерью. Мать «симбиотически организует» личность младенца. Примерно на третьем месяце жизни первичный нарциссизм ребенка начинает уступать место идентификации с матерью, возникает смутное осознание, что потребности удовлетворяются «внешним» объектом. Термин «симбиоз» Малер употребляет скорее метафорически (не в биологическом смысле), описывая его как состояние всемогущего слияния с представлением (репрезентацией) матери в общих (иллюзорных) границах.

Подфаза дифференциации (5 – 9 мес.). Ребенок (физически, не эмоционально) начинает отделять себя от внешних объектов, становится более активным, его внимание направлено «вовне», он учится использовать собственное тело. Ребенок покидает границы «двойного единства» с матерью, «прорываясь» в телесное чувство. В это время он вовлекается в процессы сравнивания (характерный для 8-и месяцев «страх незнакомцев»). Эта фаза связана с первыми попытками младенца изучать окружающий мир, опираясь на одобре­ние и поддержку матери. Он тянется к различным предметам или к другим людям, но поощряющая улыбка или запрещающий возглас матери влияют на это поведе­ние.

Подфаза практики (10 – 15-16 мес.). Ребенок радостно исследует мир, «практикуя» свою «отдельность» и растущие моторные навыки. Ребенок обретает способность уходить от матери и возвращаться к ней, исследует все более расши­ряющийся мир и знакомится с переживанием физичес­кой разлуки и ее психологическими последствиями. На этой стадии ребенок переживает пик своего нарциссизма. В обычном состоянии у него практически отсутствует страх потери объекта. В негативных случаях (при случайном падении, например) возникает сепарационная тревога, ребенок ищет помощи у матери. Необходимые для нормального развития психодинамические достижения Малер описала так: «быстрая телесная дифференциация от матери; установление специфической связи с ней; и рост и функционирование автономного эго- аппарата в тесной близости к матери».

Подфаза воссоединения («рапрошман» ) (16 – 24 мес.). Постепенная интернализация и идентификация позволяет растущему ребенку достичь лучшей оценки реальности. Он все лучше способен дифференцировать представления о себе от представлений об объектах. Вместе с тем растет сепарационная тревога, ребенок ощущает себя не хозяином нарциссического мира, а маленьким, практически беспомощным существом. Он, естественно, обращается за поддержкой к матери, иногда довольно навязчиво. Некоторые матери в этот период неспособны принять возросшую требовательность ребенка, особенно после его относительной автономности в подфазе практики. С другой стороны, некоторые матери неспособны смириться с растущей сепарацией, отделением ребенка. Все это может стать источником проблем в процессе развития ребенка. Принятие ребенком своей эмоциональной отдельности, развенчание иллюзии всемогущества – болезненный процесс, часто сопровождаемый драматической борьбой с матерью, - описывается также как кризис воссоединения. Успешное его преодоление – залог будущего нормального развития. Поддержка матери в этот период – неоценимый ресурс. На этой стадии формируется первичная способность разрешать противоречия между отстраненностью, потребностью в уединении, и желанием близости. Дети, которые «плохо справились» на стадии воссоединения, вырастая, могут испытывать тревогу в ситуациях, связанных с регулирова­нием дистанции между собой и другими людьми.

Подфаза консолидации объектов (24 – 36 мес.). Она связана со способностью и умением ребенка самостоя­тельно регулировать эмоциональные переживания, возни­кающие в связи с отсутствием любимого объекта. Малер говорит о постоянстве «внутреннего объекта» (воспоми­нания или образа) который может быть лучше реального и служить утешением и поддержкой. Внутренний объект, соединяя в себе желание и представление, обеспечивает устойчивое отношение к людям, которые бывают то доб­рыми и любящими, то агрессивными и сердитыми. Лич­ность, страдающая от неумения переживать неприятные черты или поведение близких и любимых людей, являет собой пример проблем этой стадии.

Итак, согласно теории М. Малер, нормальный процесс развития может нарушаться, задержка или фиксация на одной из стадий может привести к возникновению патологий развития и отклоняющегося поведения. Оптимальность прохождения этих стадий напрямую зависит от позиции матери, ее поведения и отношения к необходимому и естественному процессу сепарации ребенка.

Авторами теории привязанности, существующей в рамках концепции объектных отношений, являются Дж. Боулби и М. Эйнсворт. Своими исследованиями они доказали, что младенец нуждается в предсказуемых последовательных взаимодействиях со значимой воспитывающей личностью для того, чтобы сформулировать устойчивую концепцию «Я». В процессе этого взаимодействия между матерью и ребенком устанавливаются связи, возникает привязанность. Ребенок начинает демонстрировать поведение привязанности [26].

Привязанность - это инстинктивное поведение ребенка, а также это любая форма поведения, результатом которой является приобретение или сохранение близости с «объектом привязанности», которым обычно является человек, оказывающий помощь. В ранние периоды жизни ребенка происходит связывание детско-родительских отношений, которые формируются достаточно долго в результате взаимодействий ребенка и родителей. Эти отношения, если они основаны на защищающей привязанности, позволяют развивающемуся организму конструировать «внутренние модели» себя и других, которые формируются вокруг «внутренних моделей привязанности»и которые в свою очередь обеспечивают построение внутренних структур, основанных на взаимодействии между этой личностью и объектом привязанности. На основе этой внутренней модели привязанности развиваются системы доверия и когнитивные системы переработки восприятий, с помощью которых ребенок оформляет свой образ окружающего мира. Развитие привязанности происходит на основе реального опыта со значимыми, а не фантазийными фигурами.

М. Эйнсворт выделяла следующие типы нарушения привязанности.

1. Некоторые младенцы искали близости и утешения. Их матери были очень отзывчивы. У них формировалось чувство безопасной (защищающей)привязанности.

В следующих трех случаях у детей описаны три вида небезопасной (незащищающей) привязанности.

2.Избегающая, безразличная. Дети отворачивались от матери, когда она возвращалась.

3. Амбивалентная, эмоционально насыщенная. Ребенок стремится к матери, но потом уходит от нее.

4. Дезорганизованная. Матери в этом случае страдали от депрессии, либо в случаях жестокого обращения, а также в шизоидных семьях. Дети с такой привязанностью вели себя очень по-разному. Часто им был свойственен детский аутизм.

На поведение ребенка влияют следующие факторы: настроения в данный момент и то, как прошла предыдущая сепарация с матерью. Но в основном сформированная ранее привязанность отражает стиль взаимоотношений ребенка с матерью. Рассмотрим, что же за стиль детско-родительского взаимодействия представляет каждый тип привязанности. В случае защищающей привязанности, ребенок ощущает, что мать где - то рядом, она обязательно придет и ничего с ним не случится. В случае избегающей привязанности, дети ждали, но им было безразлично придет мать или нет. В случае амбивалентной привязанности дети давали смешанные реакции. Все эти рассмотренные выше случаи представляют различные типы детско-родительского взаимодействия, которые закрепляются и становятся частью личности.

В процессе изучения нарушения взаимодействия, как следствия нарушения привязанности, были выделены следующие расстройства привязанности: диффузная или реактивная привязанность; неразборчивая привязанность; неуверенная привязанность; агрессивная привязанность.

Для взрослых описано три стиля не защищающей привязанности: отвергающий, застревающий и неразрешенный. Последняя привязанность возникает в результате утраты или психотравмы.

Недостаточная или патологическая привязанность в детстве обуславливает развитие форм дезадаптивной привязанности во взрослой жизни. Таких людей можно отнести к индивидам, чьи «внутренние модели» не способны справляться со стрессогенными факторами и у которых выработались дезадаптивные формы поведения в ответ на внешние или внутренние конфликты. Некоторые из дезадаптивных форм поведения можно рассматривать как повторное проигрывание психотравмирующих ситуаций.

Восприятие угрозы взрослыми и риск развития посттравматического стрессового расстройства могут также зависеть от форм привязанности и реакций на психотравму в раннем периоде жизни. Нарушенное поведение может также быть реакцией на конкретный объект привязанности.

Подводя итоги, можно сказать о том, что, согласно теории привязанности, причины отклонения в поведении кроются в дефиците эмоциональных контактов, теплого общения с матерью в первые годы жизни. Чем дольше разлука и сопровождающие ее отягощающие факторы (недостаточный уход, дефицит эмоционального общения с другими людьми и другие факторы эмоциональной депривации), тем больше вероятность того, что между ребенком и матерью разовьется необратимое отчуждение, что приводит к малообратимым искажениям личности повзрослевшего ребенка.

Итак, большинство психоаналитиков, ориентированных на теорию объектных отношений, так или иначе, исходят из предположе­ния о том, что все разнообразие отношений и способов поведения взрослого чело­века в значительной степени обусловлено опытом ранних отношений ребенка с матерью.

1.6 Причины возникновения отклоняющегося поведения

Безусловным является то, что ребенок развивается, становится личностью и приобретает определенные модели поведения в социальной среде, окружающей его. Высшие психические функции человека первоначально формируются как внешние и лишь постепенно становятся внутренними. Так, «через других мы становимся самим собой» [10, т. 3, стр. 144]. Однако чтобы какие-либо свойства приобрели самостоятельный характер, их необходимо оснастить специальными средствами, которые ребенок первоначально должен усвоить в сотрудничестве с взрослыми. Первыми взрослыми, с которыми взаимодействует ребенок, являются родители. Сам факт влияния поведения родителей на формирование поведения ребенка очевиден, поскольку родители практически всегда выступают для ребенка как значимые другие, служат моделями для подражания, могут поощрять или наказывать [30, стр. 144]. Подражание, идентификация, моделирование, научение через наблюдение, рассматриваются как ключевые процессы социализации, как способ приобретения ребенком поведения принятого и одобренного в его социальном окружении. Через механизм идентификации, по мнению В. С. Мухиной, осуществляется присвоение из социума всех достижений человечества: высших психических функций, ценностных ориентаций, конвенциональных ролей, норм, правил поведения в обществе. Но для того, чтобы ребенок стал индивидуальностью, родители организуют ситуации, которые учат его необходимому для его развития обособлению, которое позволяет присваивать внешнее через внутреннее, а также индивидуализирует присвоенное поведение, ценностные ориентации и мотивы человека [14, стр. 81-92]. Таким образом, механизмами, регулирующими поведение человека, в частности подростка, являются идентификация и обособление, первоначально овладение этими механизмами происходит при взаимодействии ребенка с родителями.

В парадигме глубинной психологии развитие личности, а также отклонения в процессе развития, влекущие за собой в том числе и нарушения поведения в подростковом возрасте, рассматриваются в основном сквозь призму детско-родительских отношений. Основную роль в формировании личности ребенка, его установок, моделей поведения, играют факторы эмоционального взаимоотношения между родителями и растущим ребенком. Так, представители глубинной психологии (Эриксон, Адлер), отводящие основную роль в развитии ребенка социальному аспекту, тем не менее, говорили об огромном влиянии на формирование отклоняющегося поведения детей и подростков семьи и семейных отношений. По Эриксону, если ребенок на ранних стадиях своего развития не получает необходимой материнской заботы, если подавляется его стремление к самостоятельности и инициативе, отсутствует поощрение со стороны родителей – это может привести к смешению ролей в подростковом возрасте и, соответственно, нарушению поведения. А. Адлер считал, что помимо органической неполноценности, возникновение комплекса неполноценности детерминирует также избалованность или отверженность ребенка родителями. Это приводит к возникновению стремления к личному превосходству, нарушается развитие социального интереса, и поведение ребенка может стать неадекватным социальным устоям и нормам.

Такие факторы, как конфликт между бессознательными влечениями и ограничениями со стороны эго и суперэго, неадекватно сформированные защитные механизмы, несоответствие между стремлением к удовольствию и учетом реальности, рассматриваемые психоаналитическими теориями как причины возникновения отклонений в поведении, также напрямую зависят от позиции родителей, стиля их отношений.

Более подробно аспект влияния детско-родительского взаимодействия на дальнейшую жизнь ребенка рассматривает теория объектных отношений. Основной причиной формирования отклоняющегося поведения, согласно этой теории, является дефицит эмоционального контакта с матерью, чрезмерная фрустрация потребностей младенца, отсутствие холдинга, первичной поддержки матери, ее тревожность, неадекватность. Наличие таких отклонений обусловлено психологическими характеристиками матери, ее бессознательным содержанием, установками.

Таким образом, влияние социума на формирование личности ребенка и моделей его поведение неоспоримо, однако на самых ранних стадиях развития оно опосредованно родительской позицией, стилем воспитания. Культурно-исторический опыт и социальные нормы и устои преподносятся ребенку через призму отношений с родителями, родительских установок, на которые влияют также переживаемые родителями конфликты, бессознательные процессы, сфера их супружеского взаимодействия. Рассмотрим эти факторы более подробно.

1.7 Роль родителей в возникновении и формировании девиантного поведения подростков

Кроме сознательного, целенаправленного воспитания, которое обеспечивают ребенку родители, на него воздействует вся внутрисемейная атмосфера, причем эффект этого воздействия гораздо превышает все остальное. Оно начинается с младенческого возраста, когда ребенка еще не воспитывают серьезно, когда он еще не может осознавать ни свое социальное положение, ни материальный уровень своей семьи, но когда он уже может воспринимать ласку, нежность, заботу своих родителей. Фактор отношений между детьми и родителями имеет длительный характер, поэтому он является одним из важнейших по степени влияния на ребенка, в частности на формирование его поведения.

На возникновение адекватных или неадекватных паттернов поведения ребенка влияют стили родительского воспитания, а также особенности взаимодействия между матерью и отцом.

Рассмотрим стили родительского воспитания, влияющие на формирование личности и определяющие те или иные психологические характеристики ребенка.

Гипопротекция. Этому типу воспитания характерно отсутствие внимания к ребенку, приводящее к безнадзорности. Мир ребенка не интересует родителей, или интерес есть, но чисто формальный (скрытая гипопротекция). Родители не обращают внимания на нарушения, допускаемые ребенком (потворствующая гипопротекция). Приводит к неадекватному формированию и слабому функционированию суперэго, дети лишены опыта ответственности, ребенка ничто не удерживает от того, чтобы дать волю своим самым разрушительным импульсам и проявить тенденции к девиантному поведению.

Гиперпротекция. Родители уделяют ребенку очень много времени и сил. Фактически воспитание становится для них смыслом всей жизни. Гиперопека выражается в стремлении родителей окружить ребенка повышенным вниманием, во всем защищать его, даже если в этом и нет реальной необходимости, сопровождать каждый его шаг, предохранять от мнимых опасностей, беспокоиться по поводу и без повода, удерживать ребенка возле себя, «привязывать» его к своим настроениям и чувствам, требовать от него определенных поступков. Как правило, забота нужна не столько детям, сколько самим родителям, восполняя у них нереализованную и нередко невротически заостренную потребность в привязанности и любви. Стремление матери «привязать» к себе ребенка имеет в своей основе и выраженное чувство беспокойства или тревоги. Гиперопека может быть мотивирована как тревогой, вызванной одиночеством родителей, так и инстинктивными опасениями, что с ребенком может случиться несчастье. Такой тип семейных отношений чреват развитием инфантильного эго у ребенка.

Эмоциональное отвержение (крайний вариант – материнская депривация). Такой стиль воспитания характеризуется недостаточным стремлением родителя к удовлетворению потребностей ребенка. Чаще всего страдает потребность ребенка в эмоциональном контакте с родителями. Ребенок чувствует, что им тяготятся, что он – обуза, без него было бы лучше. При латентном варианте такого стиля родители выполняют обязанности, но для них это лишь обязанности, а не ценности. Может сформироваться реакция аутизма, ребенок замыкается. Также может способствовать развитию «ложного я».

Воспитание по типу повышенной моральной ответственности. Характерно для родителей, которые переживают проблему, связанную с нереализованными аспектами собственной жизни. Ребенок связывает выражение любви, внимания, необходимое присутствие и участие родителей с теми достоинствами и качествами, которые они хотят в нем видеть. Ребенок переживает конфликт, основанный на противоречии собственных желаний и потребностей интроецированным родительским ожиданиям. Такое воспитание в конечном итоге искажает естественный процесс индивидуации, обостряя переживание ребенком сепарационной тревоги, что в каждом индивидуальном случае принимает индивидуальную форму и выражение [29, стр. 208]. Не исключены и отклонения поведения, особенно в подростковом возрасте.

Условия жестких взаимоотношений («спартанское воспитание»). Родители, как правило, отдают приказания и ждут, что они будут в точности выполнены, они закрыты для постоянного общения с детьми. Устанавливают жесткие требования и правила, не допускают их обсуждения. Позволяют детям лишь в незначительной степени быть независимыми от них. Дети, в результате такого взаимодействия, как правило, замкнуты, боязливы, угрюмы и раздражительны. Такое воспитание может привести к формированию ослабленного, уязвимого эго; суперэго представляет собой интернализированный образ жестко регламентирующего, подавляющего и наказывающего родителя. Чувства подавленности, вины и стыда оказываются наиболее готовой, сформированной реакцией на жизненные события [30, стр. 124].

Далее, исследуя проблему отклоняющегося поведения в рамках психоаналитической теории, целесообразно анализировать не столько процессы реального межличностного взаимодействия, сколько их интрапсихическую динамику, «диалог» структур эго и суперэго. Нормальное развитие эго зависит от того, сумеет ли оно сбалансировать требования суперэго и процессы сепарации-индивидуации Я, и какими чувствами будет сопровождаться этот процесс. Инфантильное эго реагирует суженным спектром поведенческих и аффективных реакций субдоминантного типа независимо от интра- или экстрапунитивной направленности. Это реакции тревоги, вины, страхи наказания, мазохистические реакции нанесения себе телесного или морального ущерба (самонаказания), искупления вины, угодливой уступчивости. Согласием с родительской инстанцией эго удается обеспечить себе позитивную самооценку, но дорогой ценой, расплачиваясь потерей самоуважения, зависимостью и поворотом агрессии против себя. Возможные девиации, в этом случае – инфантилизм, конформизм в асоциальных группах, алкоголизм, наркотизация, суицидальные тенденции.

Более активная позиция эго включает прямые реакции вызова, неповиновения, обесценивания авторитетов, требования поддержки, одобрения. В более сложных формах эго предпринимает специальные маневры с целью смягчения внутреннего напряжения: провокации наказания, рационализации, замещения, перемещение ответственности за содеянное на других; вымещение и проекция на реальных других, похожих на родительские фигуры, чувств, адресованных им.

Родительская неприязнь или условное приятие способствует развитию «ложного я», когда под маской демонстрируемого нереалистически идеализированного и грандиозного Я находится истинное – ослабленное и беспомощное, но реальное, аутентичное Я. Активно используются такие защиты, как отрицание, проекция, замещение. Возможные девиации – агрессивность, склонность к деструктивным и насильственным действиям, жестокость, самоповреждения и суициды.

Для родителей, переживающих конфликт, связанный с дезорганизацией отношений в сфере супружеского взаимодействия характерен иной бессознательный сценарий взаимоотношений с ребенком. В соответствии с ним ребенок рассматривается одним из родителей как объект, отношения с которым иллюзорно (на символическом уровне) компенсируют фрустрированные в этой области потребности. Определяет специфику отношения родителей к ребенку конфликт влечений либидо и влечений эго (бессознательного желания и цензуры способов его удовлетворения). В результате проблема отношений с ребенком (проблема ложных, мистифицированных связей, искажающих подлинную близость в отношениях детей и родителей) является эпифеноменом переживаемого на субъективном уровне конфликта.

Определенные спецификой описанного выше родительского конфликта особенности внутрисемейного взаимодействия, а именно отношения между отцом и матерью, оказывают определяющее влияние на развитие и качество установки ребенка, определяющей его полоролевую идентичность. При этом характер переживаемого одним из родителей конфликта, определяющего специфическое восприятие и отношение к ребенку, является причиной формирования и развития компенсаторной (защитной) фемининности/маскулинности. Последняя в большей степени является результатом отсутствия или ограничения поддерживающей и развивающей идентификации с сильной и ценимой личностью одного из родителей и зачастую искусственно созданной оппозиционной установки по отношению к нему [29, стр. 209].


Список использованной литературы

1. «Психология личности в трудах отечественных психологов», хрестоматия, сост. Куликов Л. В., «Питер», 2000г.

2. Выготский Л. С. «Психология», Москва, «Эксмо-пресс», 2000г.

3. Выготский Л. С. «Орудие и знак в развитии ребенка». Собр. соч.: в 6 т. Москва, 1984 г.

4. «Психология развития», хрестоматия, «Питер», 2001г.

5. «Психология конфликта», хрестоматия, сост. Гришина Н. В., «Питер», 2001г.

6. «Возрастная психология», хрестоматия, под ред. Мухиной В. С., Хвостова А. А., Москва, «Академия», 2001 г.

7. Кондратьев М. Ю. «Подросток в замкнутом круге общения», Москва, 1997 г.

8. Кон И. С. «Психология ранней юности», Москва, «Просвещение», 1989 г.

9. Фейдимен Д., Фрейджер Р. «Личность: теории, эксперименты, упражнения»,

10. Выготский Л. С. Собр. соч.: В 6 т. Москва, 1984 г.

11. Обухова Л. Ф. «Возрастная психология», Москва, Российское педагогическое агентство, 2000 г.

12. Божович Л. И. «Личность и ее формирование в детском возрасте», Москва, 1968 г.

13. Петровский А. В. «Психология развивающейся личности», Москва, Педагогика, 1987 г.

14. Мухина В. С. «Возрастная психология: феноменология развития, детство, отрочество» Москва, «Академия», 2000 г.

15. Личко А.Е. «Психопатии и акцентуации у детей и подростков», Л., Медицина, 1983 г.

16. Ганнушкин П.Б. «Клиника психопатий, их статика, динамика, сис­тематика», Н. Новгород, Изд-во НГМА., 2000 г.

17. З. Фрейд, «Психоанализ», Донецк, «Сталкер», 1999 г.

18. А. Фрейд «Детский психоанализ», «Питер», 2003 г.

19. А. Фрейд, «Лекции по детскому психоанализу», Москва, «Эксмо», 2002 г.

20. Э. Эриксон «Идентичность: юность и кризис», Москва, «Прогресс», 1996 г.

21. Э. Эриксон, «Детство и общество», Санкт-Петербург, «Речь», 2002 г.

22. А. Адлер, «Практика и теория индивидуальной психологии», «Питер», 2003г.

23. М. Кляйн, С. Айзекс, Дж. Райвери, П. Хайманн «Развитие в психоанализе», Москва, Академический проект, 2001 г.

24. М. Кляйн, «Зависть и благодарность. Исследование бессознательных источников», Санкт-Петербург, Б.С.К., 1997 г.

25. Дж. Браун, «Психология Фрейда и постфрейдисты», Москва, «Рефл-бук», 1997 г.

26. Дж. Боулби, «Привязанность», Москва, «Гардарики», 2003 г.

27. Л. Хьелл, Д. Зиглер, «Теории личности», «Питер», 3-е международное издание, 2001 г.

28. Н. Ф. Калина, «Основы психоанализа», «Рефл-бук», «Ваклер», 2001 г.

29. «Современный психоанализ», Сборник научных трудов, Киев, «Ваклер», «Альтерпресс», 2002 г.

30. «Самосознание и защитные механизмы личности», под ред. Д. Я. Райгородского, Самара, «Бахрах-М», 2003 г.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий

Все материалы в разделе "Психология"