Ибн Рушд как основоположник аверроизма

Жизненный путь Ахмеда Аверроэса. Ознакомление с творческим наследием (сочинения по философии, естественным наукам, медицине, юриспруденции, филологии) и психологическими воззрениями Ибн Рушда. Создание учения аверроизма - науки о содержании души.

НИЖЕГОРОДСКИЙ ИНСТИТУТ МЕНЕДЖМЕНТА И БИЗНЕСА

Кафедра психологии и педагогики

РЕФЕРАТ

по курсу: "история психологии"

ТЕМА

"Ибн Рушдкак основоположник аверроизма"

Выполнил:

студентка 35 потока

Гуманитарный Факультет

Петрушова Надежда Валерьевна

Проверил:

АРДАТОВ 2009


СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Ибн Рушд (Аверроэс) (1126 -1198)

Творческое наследие Ибн Рушда

Психологические воззрения Ибн Рушда

Ибн Рушд – основоположник аверроизма

Аверроизм

Заключение

Литература


ВВЕДЕНИЕ

Представления о том, что в человеке живет нечто особенное, отличное от его физического тела, сложились в глубокой древности.

Это нечто часто связывалось с дыханием – тем, что уходит со смертью тела (душа, дух, дыхание), и нередко представлялось в виде крылатого существа, возвращение которого в тело означало бы и его возрождение.

Душа в большинстве случаев представлялась как нечто, связанное с жизнью тела, делающее тело "одушевленным", и ее существование было несомненным.

В мифах античной Греции душа предстает как своеобразный двойник тела, его копия, тень. Она живет после ухода из тела в царстве Аида в бесплотности своей, сохраняя человеческие желания (так, физически страдает от голода и жажды тень Тантала, мучается усталостью тень Сизифа).

Не подвергается сомнению существование души и в эллинской философии, ищущей ответ на основной вопрос – вопрос о субстанции, т. е. первоначале, не имеющем для себя никакой причины, кроме себя же. Что есть душа – самостоятельная ли она субстанция или же свойство другой субстанции (материи)?

По сути, с этого вопроса начинается донаучный этап психологии, завершающийся лишь в конце 19 в.

Психотерапия, психокоррекция, психоанализ, психологический тренинг, личное, семейное, производственное консультирование, телефон доверия, профориентационные центры, кадровая служба предприятий, психодиагностические услуги населению, судебная экспертиза, разрешение конфликтов, психологические службы в системе образования и т. д. В современной психологии наметились следующие основные тенденции:

1. Усложнилась структура психологии: появились новые научные отрасли (как теоретические, так и прикладные) и новые сферы практического применения психологии. Какие вы знаете теоретические, прикладные и практические отрасли, полнившиеся в течение последних десятилетий? Параллельно идет развитие и вглубь (теория), и вширь (практика) Если раньше часто оспаривалось право психологии на существование в качестве науки, то сейчас у психологии-науки прочные позиции. Психология-практика стала реальным фактором преобразования мира. По социологическим опросам, профессия психолога станет самой востребованной в 21 веке.

2. Появились новые школы и направления (смотри названия научных школ предыдущем тексте). Идет преодоление методологического кризиса за счет дифференциации и интеграции психологических направлений. Хотя школ и направлений стало больше, намечается усиление единства их взглядов за счет взаимопринятия научных достижений и методологических подходов.

3. Произошла деидеологизация психологии в связи с политической перестройкой, происходящей в нашей стране. Отказ от коммунистической идеологии позволил ученым вести научный поиск, опираясь на самые различные философские подходы, тогда как ранее обязателен был марксизм (диалектический материализм, исторический материализм и научный коммунизм).

4. Появились новые проблемы, которые общество ставит перед психологами. Это вызвано бурным ходом социального развития. Наркомания, реклама, телевидение... (продолжите список проблем, появившихся в последние полвека, в решение которых должны внести свой вклад психологи).

5. Психология становится центром современного человекознания. Академик Ананьев Б.Г. несколько десятилетий назад отследил эту тенденцию: благодаря своему предмету психология приобретает особую значимость для всех наук, изучающих человека: биологических, гуманитарных, социальных.

6. Математизация и кибернетизация: психологи свои концепции всё чаще оформляют в виде математических и кибернетических моделей,

7. Ощущается приближение периода глобальных изменений картины мира. Благодаря этому может появиться ответ о природе и сущности психики и о её происхождении. Возможно появление философского направления, примиряющего материализм и идеализм.


ИБН РУШД (АВЕРРОЭС) (1126-1198)

Абу-аль-Валид Мухаммед Ибн Ахмед Ибн Рушд родился в 1126 году. Дед его был великим кадием Кордовы, правоведом-маликитом, склонным, однако, судя по некоторым его трудам, к примирению философии с религией. Тот же пост занимал его отец, благодаря вмешательству которого Ибн Баджа был в свое время освобожден из тюрьмы. Следуя фамильной традиции, Ибн Рушд с ранних лет изучал теологию, юриспруденцию, арабскую литературу. Источники сообщают, что он проявлял особые способности к медицине. Имена его наставников во врачебной науке известны, но у кого он учился философии - об этом сведений нет. Возможно, определенное влияние на его философское образование оказал Абу-Джаафар Харун, у которого он обучался медицине, ибо, согласно тем же источникам, тот был знаком с древнегреческой философией, в частности, с учением Аристотеля. Помимо Ибн Туфейля Ибн Рушд дружил с семьей прославленных врачей Ибн Зухров. В некоторых работах Ибн Рушда встречается дата - 1153 год, когда он находился в Марокко, очевидно, по заданию Абд аль-Мумина в связи с проектом создания там учебных заведений по образцу тех, что были в Андалузии Во время этой поездки Ибн Рушд наблюдал звезду Канопус и проверял по ней шарообразность Земли и ее относительную величину.

Известна также приблизительная дата - вторая половина 1168 года или первая половина 1169 года - знакомства Ибн Рушда с халифом Абу-Якубом Ярким свидетельством двойственного положения философов в то время служит эпизод из жизни Ибн Туфейля, ставший поворотным пунктом в биографии Ибн Рушда. Пользуясь близостью к Абу-Якубу Юсуфу, философ Ибн Туфейль добился приглашения ко двору своего талантливого друга Когда Ибн Рушд предстал перед этим просвещенным халифом, тот спросил его "Как с точки зрения философов - извечно небо или имеет начало во времени9" Ибн Рушд впоследствии вспоминал: "Тут я оторопел от смущения и страха, стал отговариваться и отрицать, что занимаюсь философской наукой. Я не знал еще, что замыслил с ним Ибн Туфейль. Поняв мою робость и смущение, повелитель правоверных обратился к Ибн Туфейлю и завел с ним разговор по поводу заданного мне вопроса. Он вспомнил, что говорили об этом Аристотель, Платон и другие философы, а также привел контраргументы поборников ислама и я увидел в нем такую эрудированность, какую не мог бы предположить ни у одного из тех, кто занимается данным предметом, целиком посвящая ему свое время. Он продолжал снимать с меня скованность до тех пор, пока я наконец не заговорил. И он узнал, что у меня было насчет всего этого в уме, а когда я удалился, повелел выдать мне денег, великолепную почетную одежду и коня". Об этом событии Ибн Рушд рассказывал впоследствии своим ученикам, и его рассказ дошел до нас в передаче аль-Марракуши. К тому же времени можно отнести содержание рассказа Ибн Рушда о другом важном событии из его биографии - событии, определившем его будущую славу Комментатора. "Однажды, - вспоминает он, - Ибн Туфейль вызвал меня к себе и сказал-"Слышал я сегодня, как повелитель правоверных, сетуя на трудные места у Аристотеля - или его переводчиков - и упомянувши о неясности замыслов их, сказал: "Коли б нашелся для этих книг человек, который, хорошенько осмыслив преследуемые в них цели, дал бы их изложение и доступное толкование, вот тогда они стали бы для людей удобопонятными". Так что, если у тебя хватит на это сил, возьмись за дело. Я знаю твой большой ум, чистоту твоих задатков и твое сильное влечение к науке и думаю, что это будет тебе по плечу. Я сам взялся бы за это, да только я, видишь, уже в летах, занят казенной службой и заботы мои связаны с делами, по моему разумению, более важными". Завершая рассказ об этом случае, Ибн Рушд говорит: "Вот что заставило меня изложить то, что я изложил из книг Аристотеля". Повелитель правоверных, таким образом, не только приблизил к себе сорокатрехлетнего ученого, но и дал ему официальное задание - заняться комментированием Аристотеля. Одновременно Ибн Рушд был назначен кадием Севильи. Несколько месяцев спустя им была завершена работа над толкованием аристотелевской книги "О возникновении животных".

В 1171 году Ибн Рушд вернулся в Кордову, где вскоре занял уже ставшую наследственной в его роду должность великого кадия. Государственная служба, несмотря на свои положительные стороны, отнимала много времени и отвлекала от осуществления научных замыслов. В одном из своих трудов философ жалуется, что мог допустить кое-какие ошибки, поскольку был занят посторонними неотложными делами и не имел под рукой нужных источников, оставшихся в его кордовском доме, в другом сочинении он сетует на то, что недостаток времени вынудил его ограничиться наиболее важными вопросами, сравнивая себя с погорельцем, который выхватывает из огня лишь самые необходимые пожитки.

В 1182 году Ибн Рушд замещает Ибн Туфейля на должности лейб-медика халифа.

В 1184 году, после смерти Абу-Якуба, халифский престол перешел к его сыну Абу-Юсуфу Якубу. У нового правителя Ибн Рушд был в не меньшем фаворе, чем у прежнего. Часами, бывало, засиживался он в покоях халифа на подушке, отведенной для самых близких друзей хозяина, ведя с ним ученые беседы и время от времени обращаясь к нему со словами: "Послушай, брат мой". А между тем над ним уже сгущались тучи. Гроза разразилась в 1195 году, когда Абу-Юсуф повелел сжечь сочинения Ибн Рушда, а самого философа сослал в местечко аль-Ясана, близ Кордовы. Распоряжение было отдано халифом в Кордове тогда, когда он возвращался из похода на кастильцев. Средневековые арабские авторы комментируют это событие по-разному. Некоторые из них ищут мотивы, побудившие халифа подвергнуть Ибн Рушда опале, в чрезмерной фамильярности последнего, выразившейся, в частности, в том, что он назвал повелителя правоверных в одной из своих книг просто королем берберов, как это было принято у ученых, без обычных пышных титулов и эпитетов. Предполагали также, что причиной немилости Абу-Юсу-фа были его подозрения по поводу близких отношений между Ибн Рушдом и братом халифа Абу-Яхьей, тогдашним губернатором Кордовы. Согласно еще одной версии, по Андалузии разнесся слух о приближающейся гибели рода людского от небывалого урагана, и губернатор Кордовы созвал по этому случаю наиболее мудрых и уважаемых людей города; Ибн Руш дерзнул дать упомянутому метеорологическому явлению естественнонаучное объяснение, а когда один из теологов спросил его, верит ли он в передаваемый Кораном рассказ о племени Ад, погибшем при аналогичных обстоятельствах, воскликнул: "Бог ты мой, само существование племени Ад нереально, так что же говорить о причине его гибели!" Говорили, наконец, что некие злопыхатели раздобыли комментарий, написанный собственноручно Ибн Рушдом, где имелась фраза: "Ясно, что аз-Зухра (Венера) есть божество", показали эту фразу в отрыве от контекста халифу и, приписав ее самому философу, объявили его язычником. Решение халифа подвергнуть Ибн Рушда опале нельзя объяснить простым заговором царедворцев лично против одного из фаворитов Абу-Юсуфа. Во-первых, помимо Ибн Рушда репрессиям подверглись и другие представители андалузской интеллигенции: ученые, врачи, судьи, поэты и даже некоторые богословы; во-вторых, халифский эдикт накладывал общий запрет на изучение философии, в связи с чем предусматривал изъятие и уничтожение всех подозрительных сочинений, кроме книг по медицине, астрономии и арифметике; наконец, в-третьих, опала Ибн Рушда продолжалась относительно недолго: после успешного завершения похода, принесшего Абу-Юсуфу почетное прозвище аль-Мансур (Победитель), халиф вернулся в Марокко, куда пригласил Ибн Рушда и других ученых Речь здесь, следовательно, шла о другом - о стремлении халифа угомонить религиозных фанатиков, дать их агрессивным чувствам хотя бы временный выход и тем самым обеспечить спокойствие в своих владениях на Пиренейском полуострове.

Мытарства, выпавшие на долю Ибн Рушда в дни опалы, не могли не отразиться на его здоровье - 10 декабря 1198 году он скончался Случилось это в Марокко. Через три месяца по просьбе родственников философа его останки были переправлены в Кордову.

Биографы отмечают высокие моральные качества Ибн Рушда, его скромность и снисходительность к недругам Нравственный облик его был столь чист, что вызывал положительный отклик даже у людей, не симпатизировавших ему как мыслителю. Так, в своих психологических набросках-портретах, посвященных мусульманским философам, Ибн Сабин, весьма нелестно и даже язвительно отзываясь об интеллектуальных способностях Ибн Рушда и, в частности, отмечая его рабскую зависимость от Аристотеля, добавляет' "Следует вместе с тем признать, что это был человек несамолюбивый, преисполненный справедливости и сознающий свои недостатки".

И еще одна черта Ибн Рушда изумляла его современников – трудолюбие Говорили, что за всю его жизнь люди не знали вечера, когда бы он не писал или не читал. Лишь дважды Ибн Рушд был вынужден нарушить свой обычай в день собственной свадьбы и в день смерти отца.

ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ ИБН РУШДА

Свидетельством исключительной трудоспособности и разносторонности научных интересов Ибн Рушда служит и оставленное им творческое наследие Оно включает в себя сочинения по философии, естественным наукам, медицине, юриспруденции и филологии. По форме его труды делятся на комментарии и самостоятельные работы. Комментарии философского (и частично естественнонаучного и медицинского) содержания были составлены им к произведениям Аристотеля, Платона ("Государство"), Александра Афродизийского ("О разуме"), Николая Дамаскина ("Первая философия"), Фараби (трактаты по логике), Ибн Сины ("Урджуза о медицине") и Ибн Баджи ("Трактат о соединении человека с деятельным разумом"). Всего Ибн Рушдом было написано 38 комментариев, из которых 28 сохранилось на арабском языке, 36 - в древнееврейском и 34 - в латинском переводе. Большинство сочинений этой категории представляет собой толкования к трудам Аристотеля, перечислять которые значило бы перебрать все работы Стагирита, кроме оставшейся недоступной для арабских философов, включая и Комментатора, "Политики".

О нем говорили: "Аристотель объяснил природу, а Аверроэс - Аристотеля". Уже одних этих толкований к Необъятному философскому наследию Аристотеля было бы достаточно, чтобы обессмертить имя их создателя Это был действительно научный подвиг - не владея греческим языком и исходя лишь из сравнительного анализа переводов сочинений Стагирита и его комментаторов, проникнуть в тончайшие изгибы мысли великого античного философа и представить разработанные им учения в освобожденной от неоплатонистских примесей форме. Да и сами эти комментарии можно назвать таковыми только в ограниченном смысле, ибо кордовский мыслитель вполне самостоятельно трактовал в них (особенно в комментариях к "Метафизике" и к книге "О душе") вопросы, которые остались после Аристотеля нерешенными, но приобрели ко времени жизни Ибн Рушда первостепенное, актуальное значение.

Из других трудов рассматриваемой категории для уяснения собственных взглядов кордовского мыслителя большое значение имеет комментарий к платоновскому "Государству", которое было известно ему, как и предшествовавшим мусульманским философам, в изложении Галена От комментариев к аристотелевским работам данное произведение отличается тем, что автор толкуемого в нем сочинения не только лишен ореола непогрешимости, но и подвергается критике, особенно в тех случаях, когда Платон дает своей политической доктрине религиозно-идеалистическое обоснование, совершенно не имеющее, по убеждению Ибн Рушда, доказательной силы. Из работы Платона Ибн Рушд черпает материал для построения практической части своего учения о государстве, теоретическим введением к которому служат мысли, заимствованные им главным образом из "Никомаховой этики" Аристотеля Кроме того, в комментарии ощущается влияние некоторых идей Фараби. Последнее обстоятельство усиливает сходство социологических воззрений Ибн Рушда и Фараби, которым они, разумеется, были обязаны прежде всего общности вдохновлявшего их источника. Что же касается оригинальных философских трудов Ибн Рушда, то важнейшим из них является написанный около 1180 года трактат, в котором доказывается несостоятельность обвинений, выдвинутых перед перипатетиками Абу-Хамидом Газали в "Опровержении философов" По установившейся в западной историко-философской литературе традиции это произведение именуют "Опровержением опровержения". По форме изложения этот трактат Ибн Рушда напоминает большие комментарии.В нем Ибн Рушд рассматривает вопрос о соотношении философии и религии. Он показывает, что философия и религия очень сходны в направленности своих суждений. "Философия - это спутница и молочная сестра религии... они спутники по природе, друзья по сущности и врожденному предрасположению". И философия, и религия имеют предметом своих изысканий Бога, но рассуждают о нем совершенно по-разному.

Ибн Рушд также рассматривал центральный для всего средневекового периода вопрос об истолковании бытия: существует ли мир вечно или он сотворен Богом. Согласно Ибн Рущду, материальный мир вечен, как и Бог, который не сотворил мир. Отвергая креационистскую концепцию возникновения мира, он не отказывается от аристотелевского понятия Бога как перводвигателя. Он также признает платоновскую эманацию, которая объясняет возникновение низших по отношению к Богу сущностей, двигающих небесные сферы. Конечная причина бытия - Бог, находящийся на вершине иерархии и представляющий собой мыслящее само по себе мышление. Материя существует как постоянная возможность форм, которые из нее возникают; материя и форма, для Ибн Рушда, нераздельны и образуют единство.

Индивидуальные души не являются бессмертными, они умирают вместе с телом. Этика Ибн Рушда заключается в учении, что человек создает добро в соответствии со своими установками, а не в зависимости от того, что его ожидает на том свете - Ад или Рай.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ ИБН РУШДА

Велико его влияние на философскую мысль западной Европы. Аверроэс считается автором самых глубоких комментариев к сочинениям Аристотеля, которые помогли ознакомить Европу с античной мыслью. Он дал новую трактовку Аристотелевского учения о душе, о ее высшей способности - разуме (нусе). Это было материалистическое объяснение души, связанной с телом.

Аристотель говорил о "пассивном" и "активном" уме как о материи и форме, возможности и действительности. "Пассивный" ум под действием "активного" приобретает форму; в нем актуализируется потенциально данное. Соответственно Аристотель делит душу на две части - чувственную, возникающую, развивающуюся и исчезающую вместе с развитием и смертью тела и разумную, бессмертную.

Это противоречие, заложенное в трудах Аристотеля, пытались разрешить многие его последователи. Так, Александр Афродизийский (конец II - начало III в.) считал, что "пассивный" ум индивидуален и преходящ, неотделим от других, более простых способностей души и развивается под влиянием внешнего Божественного разума. Но божество у него носит условный характер. Соответственно личное бессмертие им отвергается, он утверждает, что с уничтожением тела исчезает и душа.

Иное мнение высказывал Фелисий. Он считал, что "потенциальный" и "актуальный" ум составляют одну божественную субстанцию, отличную от всех других психических способностей. Она временно проявляется в теле и сохраняется после его гибели. Тем самым доказывалось индивидуальное бессмертие души.

Ибн Рушд дал свое решение этого вопроса, создав, таким образом, учение –аверроизм. Он считал, что и "потенциальный", и "активный" ум - одна субстанция, существующая вне индивида. Важнейшим же свойством души является чувствительность, благодаря которой она воспринимает "нус" Подобно солнцу, действующему на зрение, "нус" освещает индивидуальные души. И в них проявляется ум - и потенциальный, и актуальный. С исчезновением тела и соответствующих ему психических способностей (чувствительность), то, что было приобретено божественным умом в итоге его актуализации в данной душе, не исчезает бесследно, а поглощается им и существует как момент универсального разума, свойственного человеческому роду. Это - некое божественное истечение, эманация, исходящая из нижней сферы неба. Таким образом, отвергается идея индивидуального бессмертия души.

С Кораном было несовместимо также вытекающее из учения Ибн Рушда утверждение о богоподобии человека. Человек, способный воспринимать божественный разум, соотносился тем самым с высшими духовными сущностями.

Наконец, наличие универсального всеобщего разума приводило к гуманистическому выводу о равенстве людей по интеллектуальным способностям. Эта идея противоречила духу феодального общества с присущими ему принципами сословного строения.

Много идей высказал мыслитель и по частным вопросам психологического знания. В частности, исследуя зрительное восприятие, Аверроэс показал, что чувствительным аппаратом глаза является не хрусталик, а сетчатая оболочка.

Ибн Рушд защищал права науки на независимость от догм религии, говорил о возможности достижения глубин достоверного познания истины с помощью разума. Пример тому - аподейктическое толкование священных тестов, направленное, по сути, на раскрытие противоречий в религиозных догматах.

ИБН РУШД - ОСНОВОПОЛОЖНИК АВЕРРОИЗМА

Ибн Рушд доказывал, что, следуя Аристотелю, необходимо изучать неразрывные связи между функциями организма и теми ощущениями, чувствами, мыслями, которые человек испытывает в качестве процессов, присущих его душе. Будучи врачом, Ибн Рушд тщательно изучал устройство человеческого тела и его органов чувств, показав зависимость восприятия окружающего мира от свойств нервной системы.

Главный вывод Ибн Рушда заключался в том, что вместе с распадом тела индивидуальная душа человека тоже уничтожается. Вместе с тем арабский мыслитель выдвинул необычное представление о том, что универсальный для всех людей разум сохраняется После распада тела и это свидетельствует о богоподобии человека Мир вечен и движется по собственным законам, которые можно логически объяснять. Возможно и опытное исследование природы вещей, в том числе души человека, и каждый обладает способностями к такому познанию. Не отрицая индивидуальных способностей, ограничивающих возможности каждого отдельного человека, Ибн Рушд подчеркивал, что возможности человека в постижении истины неограниченны, и важно только научить людей правильно мыслить, привить им желание размышлять. Общая способность к мышлению, познанию мира и его законов, будучи врожденной, присуща каждому человеку. Таким образом, бессмертный разум отделялся от смертной души. Это разделение разума и души было одним из важнейших положений теории Ибн Рушда и стал объектом критики со стороны теологов.

Он также подчеркивал, что способность к мышлению является потенциальной. Как солнце воздействует на глаз, вызывая в нем ощущение света, так и всеобщий разум, считал Ибн Рушд, воздействуя на наши потенциальные способности, вызывает в нас мысли. Для их актуализации, осознания необходимы определенные: условия, в частности познавательная мотивация, внешние впечатления, хорошие учителя.

Согласно Ибн Рушду, "сотворение есть приведение вещи из потенциального существования в актуальное", оно осуществляется "Действователем" - Всемогущим. Сотворение может быть соотнесено со Всемогущим только акцидентально, а не сущностно (51). Тот, кто не признает материи, пишет Аверроэс, полагает, что акт Действователя связан первичным и сущностным образом с несуществованием. Но это не так. Ибо "имеется два сущностных начала для возникающих и уничтожающихся вещей: материя и форма, и одно. акцидентальное начало - несуществование, которое есть условие появления того, что появляется, а именно как предшествующее ему: когда возникающая вещь начинает существовать, ее несуществование исчезает, а когда она уничтожается, появляется ее несуществование".

Ибн Рушд критикует арабских перипатетиков, и в частности Ибн Сину, утверждая, что те искаженно толкуют Аристотеля. Аверроэс полагает, в частности, что ошибочно думать, будто сущность логически предшествует и может быть определена независимо от того, существует или нет ее "носитель". Сущность может быть постигнута и определена только в том случае, если она действительно существует. Аверроэс считает, что причиной допущенного Ибн Синой ошибочного суждения было смешение им двух смыслов бытия - реального, или онтологического, и концептуального. Только последний может быть постигнут и определен.

Ибн Рушд не разделяет также мнения Ибн Сины о том, что существование материи демонстрируется скорее в метафизике, чем в физике, что бытие природы не является самоочевидным и требует доказательства. Аверроэс ставит под сомнение утверждение Авиценны, что демонстрация конечной материальной причины и перводвигателя является делом метафизики, а не физики. Напротив, он считает, что метафизик получает знание о существовании указанных двух конечных причин мира прежде всего от физика.

В трактате "Опровержениеопровержения" он отвергал нападки теологов на философию, отстаивая права разума в познании. Им проведено разграничение рациональной религии, доступной немногим образованным, и образно-аллегорической религии, доступной всем, что явилось одним из источников теории двойственной истины. Аверроэс исходил из признания вечности мира и безначальности первоматерии. Он трактовал сотворенность мира Богом в том смысле, что Бог, "совечный миру", превращает в действительность потенциальные формы первоматерии. Абстрактный мировой Ум (Нус), в аристотелевском его понимании, рассматривается как единая безличная субстанция, общая для всех людей и воздействующая извне на души всех людей. Он отрицал идею бессмертия индивидуальной души. Эти идеи Аверроэса оказали большое влияние на развитие европейской средневековой философии.

Ибн Рушд твердо стоял на точке зрения, что первоматерия несотворима и она не может исчезнуть. Признавая бытиеБога, он считал, что Бог не предшествует бытию материи (она "совечна" ему) и что функция Божества - превратить потенциальные, внутренне присущие первоматерии формы в действительные. Движение столь же вечно, как и материя. Движение - возникновение, изменение и разрушение - содержится как возможность в самой материи.

АВЕРРОИЗМ

Примерно с III в. до н.э. психологов начали больше интересовать не столько общие закономерности и функции души, сколько содержание души человека. На первый план стали выходить не общие для всего психического законы, но изучение того, что отличает человека от других живых существ.

Идея о преимущественно энергетической функции души перестала удовлетворять психологию, так как душа - источник энергии не только для человека, но и для других живых существ. В это время ученые пришли к мнению о том, что душа человека служит источником не только активности, но и разума и нравственности. Такое новое понимание души было заложено в теории Сократа, а затем развито в концепциях Платона и Аристотеля.

Впервые в этих концепциях психики появилась и идея о том, что важнейшим фактором, влияющим именно на психику человека, является культура. Если активность связывалась психологами с определенными материальными факторами, то разум, нравственность понимались как продукты культурного развития, как результат духовной работы не одного человека, а народа в целом. Особенно явно это проявилось в теории Аристотеля. Естественно, что фактор культуры не мог повлиять на психику животных и относился только к душе человека, обеспечивая ее качественное отличие. Таким образом, изменение в приоритетах психологических следований, появление новых концепций души стало важным поворотным моментом в развитии психологии.

Объяснить же с точки зрения науки (биологии, физики, медицины) того времени, каким образом строение атомов души человека приводит к ее качественному, а не только количественному отличию от души животного, было невозможно. Поэтому психологические концепции в этот период перешли от материалистической ориентации к идеалистической. Различие материализма и идеализма в психологии связано преимущественно с разным пониманием содержания души, психики; в последней материализм выделяет, прежде всего, активность, материальная природа которой была очевидна для ученых того времени, а идеализм - еще и разум и нравственность, природу которых объяснить материальными законами было невозможно. Поэтому ученик Сократа

Платон пришел к идее о нематериальности и вечности души.

Среди важнейших функций души психологи античности называли познание мира. Сначала в процессе познания выделялось всего две ступени – ощущение (восприятие) и мышление. При этом для психологов того времени не существовало разницы между ощущением и восприятием, выделение отдельных качеств предмета и его образа в целом считалось единым процессом.

Постепенно изучение процесса познания мира становилось все более значимым для психологов, а в самом процессе познания выделялось уже несколько этапов. Платон впервые выделил память как отдельный психический процесс, подчеркнув ее значение как хранилища всех наших знаний. Аристотель, а вслед за ним и стоики, выделили еще и такие познавательные процессы, как воображение и речь. Таким образом, к концу античного периода представления о структуре процесса познания были близки к современным, хотя мнения о содержании этих процессов, конечно, существенно различались.

В это время ученые впервые стали задумываться над тем, как же происходит построение образа мира, какой процесс - ощущение или разум - является ведущим и насколько построенная человеком картина мира совпадает с реальной. Иначе говоря, многие вопросы, которые и сегодня остаются ведущими для когнитивной психологии, были поставлены именно в то время.

Эпоха Средневековья, длившаяся почти десять веков, не имеет в истории достаточно четкой периодизации. Началом этой эпохи считают падение Римской империи, т. е. V век. В то же время все ученые отмечают, что элементы средневековой идеологии, так же как и средневековой науки, появились значительно раньше, уже в III в. Это естественно, так как появление таких значительных изменений в культуре, в мироощущении людей не может возникнуть внезапно, при появлении какого-то внешнего критерия. В то же время и в истории, и в науковедении такой критерий необходим, и выбор века обусловливается еще и тем, что в этот период новая мировая христианская религия окончательно утвердилась в Европе. Окончание средневекового периода связывают, как правило, с XV веком, со временем возрождения искусства, светской науки, открытием Америки. В то же время первые признаки новой идеологии появились уже к концу XIV в., а говорить об окончательном уходе средневекового мировоззрения можно только к концу XVI - началу XVII в., после Реформации. Однако даже в Новое время ученым приходилось доказывать возможность и необходимость отделения науки, особенно науки о душе - психологии, от богословия. Постепенное развитие и угасание характерных особенностей средневекового мировоззрения в психологии наглядно отражаются в концепциях Августина Аврелия и Фрэнсиса Бэкона, которые несколько условно обрамляют этот период.

Одной из важнейших характеристик средневековой науки, в частности психологии, была ее тесная связь с религией. Точнее говоря, небогословской, внецерковной науки в то время в Европе не существовало. Ее важной особенностью в этот период было появление сакральности, от которой психология избавлялась при переходе от мифологии к научному знанию в VII-VI вв. до н.э зависимость от религии снова поставила вопрос о связи и взаимовлиянии знания и веры, который и стал важнейшим для ученых на протяжении всего этого периода.

После начального этапа развития психология начала стремиться к тому, чтобы найти свое место в исследовании души, определить тот круг вопросов, который может быть ей отдан богословием. Естественно, что это привело частично к пересмотру предмета психологии - в содержании души была выделена особая категория, подлежащая научному исследованию. Необходимость выделиться из богословия привела к появлению теории двух истин, которая утверждала, что истина знания и истина веры не совпадают между собой и не противоречат друг другу, как две параллельные прямые, эта теория была сформулирована в IX-Х вв. арабским ученым Ибн Синой и вскоре получила широкое распространение в Европе. Несколько позже, в XII-XIII вв., в психологии возникло направление, получившее название деизм, которое утверждало, что существуют две души - духовная (ее изучает богословие) и телесная, которую изучает психология. Таким образом, появился предмет для научного изучения.

Расширение прав науки привело к тому, что к XIII в. теория двух истин, несколько перефразированная в томизме - теории, разработанной известным богословом Фомой Аквинским, - была призвана уже защитить веру от научных доказательств. Стараясь примирить науку и веру, Фома Аквинский писал о том, что они имеют действительно, две разные истины, но в том случае, если истина науки противоречит истине веры, наука должна ей уступить.

Уверенность в незыблемости существующих правил повышал и тот факт, что люди не имели достаточных знаний о том, что находится за границами их географического мира. Поэтому представления о нормах и правилах поведения, о ценностных ориентациях, существующих в определенной области, считались абсолютными и обязательными для всех. Уверенность в универсальности и однотипности пути развития личности делала данные нормы чрезвычайно жесткими. Это сужало вариативность поведения, фрустирируя любые попытки преодолеть стереотипы, свойственные наиболее активным и творческим личностям. Жесткая фиксация единственного социально одобряемого типа развития существенно сужала адаптационные возможности тех людей, которые вследствие индивидуальных особенностей (импульсивности, решительности, стремления к анализу, а не к принятию на веру информации) отличались от общепринятых, модельных типов личности.

В то же время отсутствие альтернативных способов социальной адаптации облегчало этот процесс для большинства людей. Облегчало адаптацию и сознание безграничности жизни человека, так как уверенность в бессмертии души, возможности повторения, пусть и не полного, жизненного пути давала надежду на исправление ошибок, освобождение от трудностей, бедности, болезней выпавших в земной жизни на долю человека. Это помогало менее эффективно воспринимать трудности, опасности, смерти близких повышало психологическую устойчивость многих людей.

Однако в трудные для человека моменты, во время социальных катаклизмов (войн, эпидемий и т.д.), случавшихся достаточно часто, особенно на протяжении VI-Х вв., этих естественных регуляторов психологической стабильности оказывалось недостаточно. Поэтому было необходимо разработать способы эмоциональной разрядки, очищения от страха и чувства вины. Такие способы были найдены в самой церковной культуре. Это были, прежде всего, обряды исповеди и покаяния; они давали людям уверенность в возможности очищения, снятия вины за свои поступки, за нарушения правил, неизбежные в реальной жизни, в возможности прощения и искупления тех ошибок, которые были ими сделаны. Таким образом, недовольство собой не накапливалось, снималась напряженность от осознания своих грехов, что способствовало укорененности и с собой, и с другими, предотвращало снижение самооценки. Терапевтический эффект этих обрядов был тесно связан с глубокой верой, надеждой на загробное воздаяние, которые служили в этом случае основой для катарсиса.

На вере основывались и способы лечения некоторых психосоматических заболеваний (например, истерии), которые использовались многими священнослужителями в средние века. Уверенность людей в том, что данный священник действительно может им помочь, приводила к тому, что наложение рук, прикосновение к одежде и т. п. становились мощным стрессовым фактором, излечивавшим больного. Технология внушения, помогающая при подобных заболеваниях, впоследствии была использована и в психоанализе.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Ибн Рушд (Аверроэс) считал, что религию можно рассматривать как верование, содержащее в иносказательной форме философскую истину.

Он доказывал необходимость изучения неразрывные связи между функциями организма и теми ощущениями, чувствами, мыслями, которые человек испытывает в качестве процессов, присущих его душе. Он изучал устройство человеческого тела и его органов чувств, показав зависимость восприятия окружающего мира от свойств нервной системы.

Его главный вывод заключался в том, что вместе с распадом тела индивидуальная душа человека тоже уничтожается. Выдвинул необычное представление о том, что универсальный для всех людей разум сохраняется после распада тела и это свидетельствует о богоподобии человека. Подчеркивал, что возможности человека в постижении истины неограниченны, и важно только научить людей правильно мыслить, привить им желание размышлять. Общая способность к мышлению, познанию мира и его законов, будучи врожденной, присуща каждому человеку. Т.о., бессмертный разум отделялся от смертной души. Это разделение разума и души было одним из важнейших положений теории Рушда. Он также подчеркивал, что способность к мышлению является. Всеобщий разум, воздействуя на потенциальные способности, вызывает в нас мысли. Для их актуализации, осознания необходимы определенные условия, в частности познавательная мотивация, внешние впечатления, хорошие учителя.

Ибн Рушд доказывал, что, следуя Аристотелю, необходимо изучать неразрывные связи между функциями организма и теми ощущениями, чувствами, мыслями, которые человек испытывает в качестве процессов, присущих его душе. Как врач, Ибн Рушд, тщательно изучая устройство человеческого тела и его органы чувств, показал зависимость восприятия окружающего мира от свойств нервной системы.

Таким образом, развитие знаний о психики людей путей воздействия на нее обогатились в средние века многими важными данными, в частности методами экспериментального исследования и регуляции эмоциональных состояний, в том числе и аффективных реакций Именно эти вопросы, связанные с практикой воздействия на психическое развитие и формирование личности, и встали прежде всего перед учеными в эпоху Возрождения.


ЛИТЕРАТУРА

1. Б. Веймарн, Г. Каптерева, А. Подольский Искусство арабских народов. – М., 1960.

2. Ибн Рушд // Избранные произведения мыслителей стран Ближнего и Среднего Востока IX-XIV вв. М., 1961.

3. Натурфилософия Ибн-Сины. – М., 1978

4. Сагадеев А.В. Ибн Рушд (Аверроэс). М., 1973.

5. С.Н. Григорян Великие мыслители Арабского Востока. – М., 1960.

6. Степанянц М.Т. Арабская философия // Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М., 1991.