регистрация /  вход

Общечеловеческие идеалы в теории средней школы (стр. 2 из 6)

Кроме рассмотренных причин, задерживающих развитие общечеловеческого образования, можно указать еще несколько возражений против системы общего образования, именно постоянно увеличивающим объем научного материала, способствующего более специальному, нежели общечеловеческому образованию, опасность поверхностности при общечеловеческом образовании, тогда как в специальном образовании ум сосредоточивается на одной категории предметов; некоторую неясность пользы общего образования — к чему учить тому, из чего нельзя сделать непосредственного приложения.

В настоящее время, несмотря на громадность имеющегося в распоряжении научного материала, общечеловеческое образование все еще возможно настолько, насколько оно необходимо для равномерного и всестороннего развития всех способностей души. Проводя в жизнь систему общечеловеческого образования, проводя вовремя с пониманием дела и цели, можно избегнуть опасностей всезнайства и энциклопедии. Нужно только вовремя начать и вовремя перейти к специальному образованию; выбрать такие способы учения, которые исправляли бы образовательную силу каждой отрасли ведения на способность души, служившую ей началом; нужно хорошо распределить занятия, не обременяя слишком в одно и то же время разнородную деятельность памяти, ума, внешних чувств, и напрягая слишком действия одной способности однообразным занятием. Исполнив эти условия, нечего бояться, что общечеловеческое образование может сделаться поверхностным. Грубо ошибаются те, которые думают, что одни только сосредоточенные действия духа по одному направлению ведут к глубоким познаниям предмета и порождают глубокомыслие. Ничуть не бывало. Без правильного развития всех способностей души и способность ума сосредоточиваться может быть врожденным даром Бога, но уж никак не плодом воспитания. Если ум, без подготовки направленный на изучение одного предмета и может приобрести обширные сведения, то все же ему и в этом одностороннем изучении никогда не будут доступны взгляды на изучаемый предмет, которые возможны только при умении отдаляться от него в другие, высшие или низшие, сферы созерцания. Это умение приобретается не иначе, как знакомством с различными отраслями сведений, служащих к развитию всех способностей духа. Односторонний специалист есть или грубый эмпирик или уличный шарлатан. Прямые и непосредственные выгоды специального образования так очевидны и разительны для большинства, что последнему и в голову не приходит задумываться о его недостатках, которые не так ясны и медленно проявляются наружу. Тому, кто сам не испытал на себе действия общего образования, трудно растолковать, в чем дело. Но такие люди — воскресшие типы из комедий Фонвизина.

Во всех народных, сельских и городских школах общечеловеческое образование должно как можно раньше и как можно прямее переходить в реальное и прикладное. А общечеловеческое образование средних и высших классов до перехода в специальное ничем в сущности не должно отличаться. Уровень его для этих двух классов может быть повышен или понижен не по сословиям и не по кастам, а по состоянию — в зависимости от того, кто богаче или беднее, кто и в какой степени может обойтись без материальных пособий, доставляемых приложениями науки к жизни 3.

Выдвигая на первый план общее образование, Пирогов естественно является противником сословных школ. Учение до известного возраста должно быть одно и то же для всех состояний и для всех сословий. Поэтому можно считать бесспорным положение, что элементарные школы по числу и свойству предметов должны быть для всех без исключения одни и те же. Дальше, по убеждению многих, должно начинаться уже сословное образование; по мнению же Пирогова, бессословная школа идет дальше, захватывая кроме бесспорно бессословного элементарного двухлетнего обучения еще две ступени образования: реальную прогимназию с четырехлетним курсом и прогимназию классическую, тоже с четырьмя годами учения. В реальную прогимназию поступают без испытаний окончившие курс в элементарных училищах или же получившие подготовку в семье и выходят из нее прямо в жизнь либо продолжают обучение в реальной гимназии для дальнейшего усовершенствования в том же направлении или в классической прогимназии (в III классе), если пожелают идти в университет. В классических прогимназиях в первые два года учения предметы занятий почти те же, что и в реальных; разделение между ними начинается с III класса. В классические прогимназии поступают окончившие элементарные училища: в I класс без испытания; окончившие курс в реальных прогимназиях — в III класс без испытания и лица, получившие домашнее образование, — в различные классы по экзамену. Окончившие классическую прогимназию идут или прямо в жизнь, или же — в этом их прямое назначение — в классическую гимназию и в университет.

За этими тремя бессословными ступенями образования, непрерывно связанными между собою, хотя и при некоторой законченности учебного курса в каждом, следуют два резко различные между собою учебные заведения — гимназии реальная и классическая. Реальная гимназия есть реально-практическая школа, строящая свой учебный курс в соответствии с местными потребностями края. Она будет иметь где три, где четыре класса, с различными дополнительными курсами, и посвящать все время исключительно изучению или прикладных математических наук, или коммерческих и т. п. В реальные гимназии поступают из реальных прогимназий без испытания, из классических прогимназий и из семей — по экзамену. Окончившие успешно реальную гимназию могут поступать в высшие специальные училища, но в университет не принимаются, так как допускать реалистов в университет "значило бы делать подрыв общечеловеческому или классическому образованию, и без того у нас слабо развитому". Университет для талантов, "для элит", по мысли Пирогова, а для толпы, ищущей науки ради хлеба, ради обеспечения себя в жизни, предназначаются высшие технические школы.

Классические гимназии должны иметь исключительной целью подготовку учащихся к университетскому образованию посредством солидного изучения языков (отечественного, двух древних, одного нового), истории и математики. В классических гимназиях число уроков греческого языка не должно быть меньше числа уроков латинского языка. Изучению обоих языков должно придаваться одинаковое значение. Естествоведение и другие реальные предметы совсем не входят в курс классической гимназии, а остающееся от языков, истории и математики время распределяется между законом Божиим и географией. Высшую образовательную силу Пирогов приписывал исключительно глубокому изучению древних и отечественную языков, истории и математики. Классическое образование одно и само по себе уже достаточно образует и развивает дух человека, готовя его к восприятию всевозможных — и нравственных и научных — истин; реализм же, хотя и развивает наблюдательную способность и разум человека — упражнением чувств и изучением внешнего мира, — никогда еще один, сам по себе, не мог вполне развить все высшие способности духа 4.

Университеты и на своей родине страдают многими недостатками, они далеки от того, чтобы быть представителями универсальной науки. А в русских университетах отрицательных черт гораздо больше, чем в западноевропейских, положительных же меньше; нашим университетам не достает самого характерного свойства немецких университетов — полной Lehr — und Lernzreicheit и стремления к преобладанию научного начала над прикладным и утилитарным. Русский университет "есть учреждение правительственное и учебное, с значительным бюрократическим оттенком и с некоторою примесью корпоративного, воспитательного и филантропического характера". Самый главный толчок, заставивший у нас деятельно заниматься реформой университета, был дан обстоятельством чисто внешним — студенческими беспорядками. Понятно, что и вся реформаторская деятельнось не могла содействовать подъему научного дела в университетах и их нравственному влиянию.

Университет должен управляться живой, сильной и прогрессивной коллегией, что произойдет, когда: 1) каждый из наших университетов разовьет свою деятельность на просторе и на свободе; сам по своим собственным убеждениям и, применяясь к местным требованиям, распределит свой бюджет с полной ответственностью перед лицом науки, государства и общества; 2) сам определит возгнаграждение за труды своим сотрудникам не по званию, не по должностям, а по личным достоинствам и заслугам в науке; 3) сам докажет, что сумел оправдать полное к нему доверие государства, удовлетворив всем требованиям науки в лице ее представителей; 4) когда, наконец, взамен бюрократического элемента, с его формализмом, рангами и привилегиями, внесет в свою жизнь другой элемент, ему родной — научный и духовный, доказав тем самым, что наука стоит у него выше предрассудка и самообольщения. Нет нужды сочинять и издавать один устав для всех университетов, при университетской автономии университет мог бы сделаться высшей ученой учебной инстанцией для края. Тогда и край автономных действий в каждом из них мог бы быть различен, в зависимости от местных обстоятельств, установленных из опыта. Все в университете должно приспосабливаться к местным условиям, к местным потребностям общества и учащихся. Каждому университету следует руководствоваться своею программою. За министерством осталась бы обязанность контроля за законностью действий университета. Министерство могло бы организовать контроль за правильным ходом университетского самоуправления опять-таки по-разному, придерживаясь одной общей формулы для всех: через попечительства, ревизии, непосредственные сношения с советами.

Университет должен работать в связи с общественным мнением, вырабатываемым и заявляемым учеными корпорациями, образованными людьми и, наконец, учащимися. В университетских делах должна быть гласность, должны организовываться съезды профессоров, словом, нужно все употребить, чтобы сблизить общество с университетом и развить общественное мнение, необходимое для его жизни. А при таких условиях коренное преобразование нашего универсистета без решения вопроса о свободе мысли и слова невозможно. Прежде всего нужно сделать науку независимой, а потом, чтобы противодействовать апатии и застою университета, и нужно поощрять гласность к участию в университетской жизни. Между университетской жизнью и жизнью общества существует самая тесная связь: университет выражает современное общество, в котором он живет, более, чем все другие учреждения. Взглянув на университет глубже, можно верно определить и дух общества, и все общественные стремления, и дух времени. Общество видно в университете как в зеркале и перспективе. Университет есть и лучший барометр общества. Если он показывает такое время, которое не нравится, то за это его нельзя разбивать или прятать, — лучше все-таки смотреть и, смотря по времени, действовать 5.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.