Смекни!
smekni.com

Философия любви (стр. 1 из 5)

Содержание:

Введение

I. Философия любви

1. Любовь как способ человеческого существования

2. Тема любви в русской философии

3. Псевдолюбовъ и ее формы

II. Анкета:

1. первая группа

2. вторая группа

Заключение

Список используемой литературы


Введение.

Любовь вначале – ласкова всегда,

В воспоминаниях – ласкова всегда,

А любишь – боль… И с радостью друг друга

Терзаем мы и мучаем – всегда.

Омар Хайям.

Чувство любви всегда волновало сердца людей во все времена. Такое известное и в то же время совсем непонятное чувство. Его трудно объяснить, понять и ещё сложней выразить. Я выбрал эту тему не случайно. Она близка мне в настоящий момент. Чтобы понять, что же такое «любовь», что оно значит для людей, как они его понимают, я обратился к мыслям таких знаменитых философов, как И. Кант, Н. Бердяев, М. Хейдеггер, В.С. Соловьёв, Э. Фром и многих других.

Но чтобы до конца разобраться в этом сложном чувстве, я решил провести не большой опрос среди обычных прохожих, среди друзей. Мне было интересно услышать их мнение о «любви».

Цель моей анкеты – выяснить изменилось ли отношение к любви в настоящий момент? Как разные поколения оценивают это чувство?


I. Философия любви

1. Любовь как способ человеческого существования

Философский анализ феномена любви есть, прежде всего, анализ фор­мальных, «чистых» условий любви вообще как человеческой способ­ности, как инварианта, остающегося неизменным в различных куль­турных формах, в различных исторических эпохах.

Любовь — одно из фундаментальных свойств человеческого суще­ства, Таких же, как совесть, ум, честь, свобода. Любовь — это бытийное определение человека, поскольку она не имеет никаких внешних при­чин для своего существования. Нельзя объяснить возникновение любви с помощью какой-либо причины (например, красоты, ума, силы и т.п.), ибо если такие причины действительно сыграли свою роль, то никакой любви нет, а есть только ее имитация. Всегда найдутся сотни, тысячи людей более красивых, более умных, более силь­ных, и непонятно, где критерий выбора, почему я остановился на этом человеке, а не на другом. Любят не за что-то, любят, потому что любят, хотя психологически любовь всегда объясняют конкретными причи­нами, и любящий искренне верит в то, что его избранник самый красивый и самый умный.

Человек делает добро, поступает по совести не потому, что пресле­дует такую цель, а потому, что он добр, совестлив и не может жить иначе. Человек любит потому, что не может не любить, даже когда обнаруживается, что любимый на самом деле не обладает особыми достоинствами. Но любящему часто нет до этого дела. Его душу пере­полняет огромная энергия, требующая выхода; он находится в стихии любви, в которой не только творит сам себя как человека, но и пыта­ется творить других. В этом смысле любовь к ближнему, к человеку есть творчество, излучение творческой энергии.

Интенсивность любви, следовательно, объясняется и определяется не столько предметом любви, сколько способностью любить. Гораздо важнее, чем причины, по которым человек любит, то, что происходит с человеком, какие совершаются внутренние изменения, как раскры­вается его душа. Любовь определяется не содержанием чувственного опыта, который всегда случаен, но развитостью человеческих качеств любящего.

Любовь не объясняется ни физическими, ни физиологическими, ни психологическими условиями человеческого существования. Нет зако­нов природы, по которым мы должны любить друг друга. Человек любит как метафизическое существо, когда он поднимается выше своей природной стихии. Когда мы узнаем, что какие-то люди расста­ются, нас это не удивляет. Долго любить друг друга нельзя: чувства приедаются, притупляются. Но, если мы знаем людей, которые любят друг друга всю жизнь и умирают, как в сказке, в один и тот же день, то это всегда чудо. Этого не должно быть ни по каким природным законам, но это есть. По-видимому, любовь встречается очень редко, и огромное большинство людей любви не переживают, а удовлетворя­ются только ее имитацией, убеждают себя в том, что любят, довольст­вуясь на самом деле лишь суррогатом любви. В.С. Соловьев писал даже, что настоящая любовь, возможно, еще не встречалась в человеческом опыте. «Любовь для человека есть пока то же, чем был разум для мира животных», т.е. смутно ощущаемая возможность.

Любовь встречается редко еще и потому, что люди боятся любви, так как для нее нужны внутренняя свобода, готовность к поступку, нужна живая душа. В этом смысле любить — это жить в постоянной самоответственности, заботе и тревоге, и это совсем не совпадает со счастьем в будничном, повседневном значении этого слова. Любить — значит быть живым в самом точном смысле этого слова. Часто люди (пусть бессознательно) понимают, что живут только тогда, когда любят, что только любовь вырывает их из монотонной механической повторяемости повседневного быта.

Никого нельзя заставить, считал И. Кант, делать какое-нибудь дело с охотой или с любовью. А то, что человек не любит, он либо делает плохо, либо вообще уклоняется от этого. «Но когда дело касается вы­полнения долга, а не просто представления о нем, когда речь идет о субъективной основе действия, в первую очередь определяющей, как Поступит человек (в отличие от объективной стороны, диктующей, как он должен поступить), то именно любовь, свободно включающая волюдругого в свои максимы, необходимо дополняет несовершенства чело­веческой натуры и принуждает к тому, что разум предписывает в ка­честве закона».

Любовь, как и все фундаментальные выражения бытия человека тайна. Тайна в философском смысле — это не то, что где-то спрятано не то, что рано или поздно можно открыть; тайна — это то, что лежит на поверхности, всем видимое и тем не менее недоступное. Человеку никогда не испытавшему чувства любви, бесполезно объяснять, что это такое. Если полюбит — узнает. Человеку разлюбившему его прошлое состояние тоже кажется непостижимым.

Любовь стоит у самых истоков существования человека: его психи­ческая защищенность и уравновешенность, его способности и таланты закладываются материнской любовью. Лишенному этой любви, вы­росшему в равнодушной и отчужденной атмосфере всю жизнь плохо: он чувствует себя одиноким, даже если окружен многочисленным се­мейством и друзьями. Он остро ощущает неуютность и неустроен­ность своего бытия, опасную хрупкость окружающего мира. Состоя­ние любви сродни гениальности. Гениальной, писал в свое время Н. Бердяев, может быть любовь мужчины к женщине, матери к ре­бенку, гениальной может быть внутренняя интуиция, не выражаю­щаяся ни в каких продуктах, гениальным может быть мучение над вопросом о смысле жизни и искание правды жизни.

Любовь парадоксальна по самой своей сути. Во-первых, возникаю­щая любовь всегда требует преодоления серьезных препятствий. Вся художественная литература построена на описании этого конфлик­та — от Ромео и Джульетты до наших дней. Во-вторых (и это вытека­ет из первого положения), любовь всегда идет рука об руку со смер­тью — или символически, потому что препятствия оказываются непреодолимыми, или фактически, потому что любовь есть проявле­ние гармонии бытия и для нее главный враг — распад, смерть.

Многие мыслители подчеркивали примат любви над теоретичес­ким научным познанием. Любовь не только конституирует человека как личность, но и является средством более глубокого, а потому и более точного открытия реальности. Гёте, например, говорил, что ему претят всякие узкопрофессиональные занятия. Он во всем старался оставаться «любителем», ибо «любитель» — от слова «любить», а узкий профессионал не любитель, и потому от него, как правило, бывает скрыта исконная цель его профессии. Это же имел в виду А.Ф. Лосев, комментируя Платона: «Любящий всегда гениален, так как открывает в предмете своей любви то, что скрыто от всякого нелюбящего... Тво­рец в любой области, в личных отношениях, в науке, в искусстве, в общественно-политической деятельности всегда есть любящий; только ему открыты новые идеи, которые он хочет воплотить в жизнь и ко­торые чужды нелюбящему».

Только в состоянии любви возможна встреча с внутренним суще­ствованием мира. «Мысль разума», которой дана лишь внешняя предметность, всегда должна сопровождаться «мыслью сердца». «Сердце» не есть некая отдельная инстанция, противоположная ра­зуму, а характеризует целостность внутреннего бытия, одним из из­лучений которого может быть и разум. Сердце противостоит лишь отрешенному, оторванному от этой целостности разуму. То, что не дано сердцем, вообще не дано в точном смысле слова, не затрагивает человека и, в конечном счете, делает невозможным полное познание. Отношение к окружающему через «мысль сердца» есть отношение любви.

М. Хайдеггер, один из основоположников экзистенциализма, также считал мысль сердца основанием рассудочной мысли. Мысль (Denken) восходит, по Хайдеггеру, к древнегерманскому слову «Gedanc», что означает «душа, сердце». «Внутренние и невидимые сферы сердца не только являются более внутренним, чем внутреннее рассчитывающего представления, и потому более невидимым, но оно одновременно простирается дальше, чем область только изготовляе­мых предметов. Только в невидимой глубине сердца человек располо­жен к тому, что является любимым, — к предкам, умершим, детству, грядущему».

Как уже говорилось выше, нет никаких биологических или физи­ческих оснований для любви. Любят не за что-то, любят потому, что не могут не любить, т.е. у любви есть метафизические основания. К тому же метафизика, метафизическое сознание — это видение бес­конечности, открытости, невыразимой, не улавливаемой атмосферы окружающего всякую вещь или явление «легкого дыхания», которое лишь на миг удается выразить в словах или звуках, и человека любят за то, что в нем приоткрывается эта бездонная неисчерпаемая глубина, я приоткрывается она тому, кто его любит. И в этом, как представля­ется, заключена основная тайна любви, то, что делает любовь из факта обыденной жизни таинством. Если один человек любит другого, то он Радуется тому, что у любимого обнаруживаются бесконечные и невыразимые основания для любви, что красота любимого совершенно не­измерима, бесконечна, неограниченна и непостижима.