регистрация /  вход

Поведение оратора при произнесении речи (стр. 1 из 3)

Международный Институт Экономики и Права

Реферат на тему:

ПОВЕДЕНИЕ ОРАТОРА ПРИ ПРОИЗНЕСЕНИИ РЕЧИ

Выполнил: студент 2 курса

юридического факультета

Файнгерш И.Ю.

Москва 1998

13

В речи имеют значение три вещи –

кто говорит, как говорит, что говорит.

И из этих трех вещей наименьшее

значение имеет третья.

Лорд Морли

Эффективность общения определяется не только степенью понимания слов собеседника, но и умением правильно оценить поведение участников общения, их мимику, жесты, движения, позу, направленность взгля­да, то есть понять язык невербального (вербальный — «словесный, устный») общения. Этот язык позволяет говорящему полнее выразить свои чувства, показывает, насколько участники диалога владеют собой, как они в действительности относятся друг к другу.

Встретишь, к примеру, надменный и насмешливый взгляд, сразу осечешься, слово застрянет в горле. А если на лице собеседника еще и презрительная улы­бочка, то уже никак не захочешь изливать душу, де­литься сокровенным. Другое дело — взгляд сочувст­вующий, поощряющий, заинтересованный. Он внушает доверие, располагает к откровенному разговору. Ваш собеседник безнадежно махнул рукой, отвел взгляд в сторону, и вы понимаете без слов, что он не верит вам, считает создавшееся положение безнадежным. И как ни стараются отдельные люди контролировать свое поведение, следить за мимикой и жестами, удается это не всегда. Невербальное общение «выдает» собеседни­ков, ставит порой под сомнение то, что было сказано, обнажает их истинное лицо. Поэтому надо учиться понимать этот язык.

Постоянным прихожанином одной бременской церкви был старый мастер-ремесленник. Хотя он был почти глух, но тем не менее каждое воскресенье садился на первую скамью перед кафедрой. Пастор во время проповеди увле­ченно жестикулировал руками, кистями рук, корпусом тела и говорил для этого слушателя особенно громко. В один прекрасный день проповедник воскликнул: «Но это поис­тине замечательно, что Вы так прилежно посещаете мои богослужения. Надеюсь, Вы поняли все, что я сказал?» «Господин пастор, — ответил старик, — с пониманием обстоит так, что я не понял ни слова, но мне очень нравится на Вас смотреть!» Эта история показывает, что если вы оратор, то у вас есть не только слушатели, но и зрители. Правда, лишь глухие, как бременский мастер-ремесленник, рады чрезмерной жестикуляции оратора. Все ораторские выразительные средства, основанные на тело­движениях, такие, как поза, жестикуляция рук и мимика, мы называем поведением при произнесении речи.

Лучше всего, когда поза спокойная, а жесты оратора свободны и упруги, а не небрежны и вызывающи.

Естественное напряжение, в котором находится ора­тор при произнесении речи, должно передаваться слу­шателям непосредственно, с помощью языка телодви­жений.

Спэрджен констатирует: «Многие проповедники нагиба­ются вперед удобно и небрежно, как будто свешиваются с перил моста и болтают с каждым, кто внизу проплывает на лодке. Мы поднимаемся на кафедру не для собственного удовольствия, но чтобы совершать очень серьезную работу, и наше поведение должно соответствовать этому». Последнее высказывание справедливо для любого оратора. Не изображайте ветряную мельницу во время бури.

Хороший оратор не является ни непоседой, ни соляным столбом. Когда слушатель видит перед собой метущуюся фигуру, у него возникнет ощущение настоящего голово­кружения. Оратор также не должен копировать часовых, неподвижно стоящих перед Букингемским дворцом.

Мимика

Главным показателем чувств говорящего является выражение лица. В особой степени в разговоре участвуют глаза .

В «Частной риторике» профессора русской и латинской словесности Н. Кошанского (Санкт-Петербург, 1840) есть такие слова: «Нигде столько не отражаются чувства души, как в чертах лица и взо­рах, благороднейшей части нашего тела. Никакая нау­ка не дает огня очам и живого румянца ланитам, если холодная душа дремлет в ораторе... Телодвижения ора­тора всегда бывают в тайном согласии с чувством души, с стремлением воли, с выражением голоса».

Для каждого, участвующего в беседе, с одной сто­роны, важно уметь «расшифровывать», «понимать» мимику собеседника. С другой стороны, необходимо знать, в какой степени он сам владеет мимикой, на­сколько она выразительна.

Так, подня­тые брови, широко раскрытые глаза, опущенные вниз кончики губ, приоткрытый рот свидетельствуют об удивлении; опущенные вниз брови, изогнутые на лбу морщины, прищуренные глаза, сомкнутые губы, сжа­тые зубы выражают гнев.

Тот, кто выступает с непроницаемым лицом игрока в покер или окидывает окружающих затуманенным взо­ром, едва ли завоюет сердца слушателей, хотя бы он желал им поведать еще так много умного. Еще меньшего успеха достигнет оратор, который примет вид, будто без зонтика попал под сильный град.

Глаза тоже говорят. Оратор не должен равнодушно гля­деть поверх людей или пристально смотреть в потолок. Любой слушатель должен почувствовать, что его увидели. Иногда бросают взгляд даже на отдельного слушателя, если заметно его особое участие. Этот контакт глаз желательно укрепить. Беглого взгляда недостаточно. Нужно не забыть ни одну группу слушателей, их медленно обводят взглядом и потом взгляд то и дело направляют в задние ряды.

Иногда у оратора плохая привычка резко переводить взгляд с одной стороны зала на другую, как будто он наблюдает теннисный матч.

Мимика может быть серьезной или веселой, но она всегда должна быть дружественной и никогда не нарушать меру. Никому не хочется видеть маску застывшего смеха, подобную той, что мы видим на рекламе зубной пасты. Естественно, дружелюбно, любезно — таков девиз. Один немецкий министров кратко выразился о товарище по партии и премьер-министре, который постоянно смеялся: ему нельзя участвовать в похоронах — он и там рассмеется.

В целом поведение во время произнесения речи повы­шает ее выразительность и налаживает контакт со слушателями.

Основной тон связан с соответствующей ситуацией, но сдержан как в физическом, так и в духовном отношении. Слушатель хочет не только понять смысл слов, но и по­чувствовать человеческое общение. Если мы охотно слушаем выдающихся ораторов, даже когда они, возможно, не го­ворят ничего нового, то причина в том, что они обладают личным обаянием благодаря дару речи и особенно увлека­ющей силе их глаз и выразительности жестов.

Хайнц Кюн не случайно указывал на то, что поведение оставляет более глубокое впечатление, чем слова: «Иначе как объяснить, что спонтанный жест в Варшаве, когда Вилли Брандт встал на колени перед памятником на месте разрушенного гетто, еще живет в памяти польского наро­да, тогда как слова давно смолкли?»

Жестикуляция

О многом может сказать и жестикуляция собесед­ника. Мы даже не представляем, сколько разнообразных жестов использует человек при общении, как часто он ими сопровождает свою речь. И вот что удивительно. Языку учат с детства, а жесты усваиваются естествен­ным путем, и хотя никто предварительно не объясняет, не расшифровывает их значение, говорящие правильно понимают и используют их. Вероятно, объясняется это тем, что жест используется чаще всего не сам по себе, а сопровождает слово, служит для него своеобразным подспорьем, а иногда уточняет его.

Когда мы наблюдаем дружескую беседу двух южан, то ужасаемся, как дают они волю жестам - говорят «руками и ногами». В наших холодных краях эти анатомические отклонения находятся в большей степени под контролем. Но даже и у нас ораторы размахивают руками и наносят удары кулаками, ведут воздушный бой с невидимым врагом или хватаются за волосы, подобно вагнеровским героям. «Кажется, что некоторые ораторы занимаются боксом», — считает Спэрджен. Мы не подра­жаем оратору, который, как на аукционе, угощает безвин­ную кафедру такими ударами, что стоящий на ней стакан с водой испуганно подпрыгивает.

Хрущев, произнося речь в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, даже снял ботинок и дубасил им по кафедре с целью энергичного подчеркивания своих мыс­лей, дав повод Вернеру Финку для замечания, что нельзя от неизбранного свободно властителя ожидать, чтобы он проявил себя избранным. С помощью ботинка Хрущев даже приблизительно не достиг того эффекта, который произ­вел столь же склонный к динамичным поступкам Мартин Лютер, расколов однажды во время проповеди в Айзенахе кулаком трехдюймовую доску, по сообщению Спэрджена.

Этих дурных привычек легко избежать, если держать свой темперамент в узде. Куда же деть руки? Лучше свободно положить их на кафедру, не удерживая все время в одном и том же положении. Некоторые ораторы потирают руки, как будто радуются тому, что одурачили делового партнера.

А теперь позитивное о жестикуляции: она может и дол­жна сопутствовать ходу мыслей. Жесты должны быть скупыми, только тогда они действенны. Шаблонных фигур жес­тикуляции не существует. Имеются, пожалуй, жесты при­глашающие, отвергающие, повелительные, вопросительные.

Оживленной жестикуляцией чаще пользуются, чтобы подчеркнуть свои слова. С помощью пальцев можно пояснить нюансы.

Жестикуляцию постоянно применял во время произне­сения своих речей министр экономики Шиллер. Он посто­янно будто взмахивал воображаемой мухобойкой. Карло Шмид сообщает о главе оппозиции Курте Шумахере: «Он остался тем же фехтовальщиком, каким он мне показался при первой встрече тридцать лет назад, да, даже показа­лось, что его жестикуляция стала еще интенсивнее, еще выразительнее, полной жизни, еще более подчеркивающей сказанное словами. Как могли говорить эти руки! Быстрые, как рапира, свободно бросаемые справа налево, будто они раздирают некую завесу; пальцы, тесно сложенные вместе, будто дело заключается в проведении хитроумной опера­ции; или, наоборот, пальцы широко растопырены веером, как бы разрывающие сеть, — эти руки, всегда движущи­еся, как пламя, которое пожирало этот могучий дух».