Смекни!
smekni.com

Семенов-Тян-Шанский Петр Петрович (стр. 1 из 2)

(1827-1914)

До 1906 года Семенов. Географ, статистик, общественный деятель, почетный член Петербургской АН (1873). Вице-председатель и глава Русского географического общества (с 1873 года) и Русского энтомологического общества (с 1889 года). В 1856-1857 годах исследовал Тянь-Шань, дал первую схему его орографии и высот-ной зональности. Инициатор ряда экспедиций в Центральную Азию. Организатор первой переписи населения России 1897 года. Руководил изданием многотомных сводок по географии России: Географическо-статистический словарь Российской империи , Россия. Полное географическое описание нашего отечества (совместно с В. И. Ламанским). Петр Петрович Семенов родился в деревне Урусове, недалеко от Рязани, в семье Петра Николаевича Семенова капитана в отставке, участника Бородинского и Кульмского сражений, владевшего имениями в Рязанской, Тульской и Тамбовской губерниях и более чем шестистами душ крепостных. Когда отца не стало, мальчику было всего лишь двенадцать лет. У матери от горя помутился рассудок. Петя вынужден был вникать в дела имений, разбросанных по трем губерниям, и самостоятельно принимать важные решения. Окрестные помещики, многие из которых приходились ему родственниками, пользовались неопытностью юного хозяина и захватывали угодья. Дело могло кончиться разорением, если бы на помощь Пете не пришел дядя Михаил Николаевич, взявший на себя управление имениями. Вместе с матерью, заметно поправившей здоровье, Петр отправился в Петербург, где поступил в школу гвардейских прапорщиков и кавалерийских юнкеров, сдав экзамены сразу за третий класс. В школе были замечательные преподаватели. Семенов делал быстрые успехи в науках и в восемнадцать лет он был уже вольным слушателем университета. В 1848 году, закончив университет, Семенов решил посвятить жизнь науке. Русское географическое общество поручило ему перевод с немецкого капитального труда Карла Риттера Землеведение Азии . Сознавая важность работы, Семенов заперся в Урусове и погрузился в работу. В двадцать три года Петр встретил свою первую и единственную любовь Веру Чулкову. Но счастье их было недолгим: жена умерла от чахотки. После смерти Веры Петр Петрович тяжело заболел тифозной горячкой с воспалением мозга и несколько дней находился на грани жизни и смерти. Лучшие петербургские врачи признали больного безнадежным... Тогда старый Марголиус, друг дома Семеновых, отважился на радикальное средство: теплую ванную с прикладыванием льда к голове. Помогло! Когда дела пошли на поправку, Петр Петрович, чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, отправился в путешествие по Европе.

Семенов переезжал из города в город, знакомясь с достопримечательностями. После Германии он едет во Францию, бродит по деревенькам в Вогезах, расспрашивает крестьян об их быте, мысленно сравнивает с бытом русских крестьян. Слухи о войне, которую готовит Франция против России, заставляют Семенова вернуться в Германию, и уже в дороге он узнает, что война началась. В 1853 году Семенов поступает в Берлинский университет, где избирает лекции по географии и геологии. Здесь он встретился с великим ученым Карлом Риттером. На его лекции всегда собирается много студентов. Риттер был систематик, кабинетный ученый с необыкновенной силой аналитической мысли. Риттер сразу оценил глубину познаний и ясность мысли Семенова. В Берлине Петр познакомился и с Александром Гумбольдтом, с которым поделился своей идеей проникнуть во Внутреннюю Азию из России. Гумбольдт просил Семенова найти доказательства своей теории вулканического происхождения Тянь-Шаня. Само название Тянь-Шань в переводе с китайского означает Небесные горы . Не один из европейских исследователей не бывал еще в этом районе. Зимой 1854 года Семенов прослушал намеченный курс лекций и принялся усиленно разрабатывать план путешествия на Тянь-Шань. Он едет в Италию, где наблюдает извержение Везувия, рискованно подбирается к обрыву кратера, стоит возле огненного потока лавы. Готовясь к путешествию, Петр Петрович совершает несколько походов в Альпы без проводника. Ученый собирает геологические и ботанические коллекции. Вскоре он был уже в Петербурге. В Географическом обществе Семенов сумел убедить Михаила Николаевича Муравьева, вице-председателя общества, в полезности, даже необходимости своей экспедиции на Тянь-Шань. Российское министерство иностранных дел ревниво оберегало азиатские страны от вторжения географической науки , и Семенов с трудом получил разрешение побывать на Алтае и в Киргизских степях (Казахстане). Весной 1856 года Семенов оставил Петербург и через Москву, Казань и Урал, по большому сибирскому тракту двинулся к цели, преодолевая за сутки по 400 верст. К 1 июня он вышел на берега Иртыша. Преодолев Обь переправа продолжалась весь день, Семенов в конце июня увидел Алтай. В 1856 году из Семипалатинска Семенов добрался до Балхаша, который со своей отсохшей оконечностью озером Ала-Кулем (Ала-коль) отделяет системы центральноазиатских хребтов от однообразной Киргизской степи . К юго-востоку от Балхаша он увидел исследованную А. Шренком ослепительно блестящую... вечными снегами , простирающуюся на юго-запад цепь высоких гор и назвал ее Джунгарским Алатау.

За этим хребтом начиналась низкая и жаркая долина реки Или. Миновав ее, он достиг города Верного (теперь Алма-Ата). В сентябре октябре Семенов совершил два маршрута к озеру Иссык-Куль. Первый пролегал через восточную часть хребта, круто... как исполинская стена поднимавшегося к югу от города. Это был Заилийский Алатау (название дано Семеновым). Поднявшись на хребет, он увидел на юге межгорную котловину бассейна реки Чилика (приток Или) с несколькими параллельными кряжами; с огромной высоты перевала они имели вид огромных грядок . Он спустился с хребта на юго-восток, в долину Чилика, и, перевалив Кюнгей-Ала-Тоо, через широкую степную долину рек Тюп и Джергалап вышел к озеру. С юга весь... синий бассейн Иссык-Куля... замкнут непрерывной цепью снежных исполинов . Это был заветный Тянь-Шань хребет Терскей-Ала-Тоо: Снежные вершины его казались прямо выходящими из темно-синих вод озера . Тем же путем Семенов вернулся в Верный. Через несколько дней он выехал на запад, пересек Заилийский Алатау и за рекой Чу на юго-западе увидел очень высокий горный хребет (Киргизский). Поднявшись по долине Чу через дикое и мрачное Боамское ущелье, Семенов вышел к северо-западному берегу Иссык-Куля; этот маршрут позволил ему опровергнуть упорные слухи, что озеро служит истоком Чу. От Иссык-Куля Семенов поднялся на Кюнгей-Ала-Тоо, пересек долину правого притока Чу и на обратном пути к Верному перевалил Заилийский Алатау в самой высокой части. При спуске с перевала ему и его спутникам пришлось очень забавно и довольно безопасно скатываться по снегу со своими лошадьми . В августе перед ним открылись горные гряды Куянды и Аламан. Местные жители говорили Семенову, что в ясный день с вершины Аламана можно увидеть Небесные горы. Это стена, соединяющая землю и небо, говорили русские переселенцы, поселившиеся в этих краях. Край земли за теми горами. Никто никогда туда не ходил . И вот он стоит на вершине, а далеко впереди поднимался Тянь-Шань... Он спустился к берегам Иссык-Куля, обследовал их, собрал образцы пород, с удивлением глядел, как казаки, стоя по колено в воде, наотмашь рубили шашками рыбу сазанов, собравшихся в прибрежных зарослях в несметные стаи. Наклонился и зачерпнул ладонью иссык-кульской воды. Она была чиста, холодна, но солоновата и для питья на годилась. Семенов обследовал берег, нашел несколько раковин и обнаружил, что они принадлежат к новому виду пресноводного рода. Но задерживаться здесь долее он не мог: с ним было всего несколько казаков, а воинственные сарыбагиши подданные кокандского хана, враждовавшего с русскими, то и дело объявлялись поблизости.

Вскоре вспыхнули и сигнальные костры, зажженные ими. Пришлось возвращаться в Верный. Семенов приехал в Верный в середине сентября. Сарыбагиши все чаще стали появляться под стенами города, грабили караваны, пользуясь тем, что людей для защиты их не хватало. Полковник Хоментовский, знакомый Петру Петровичу по Петербургу, дал под его команду сотню казаков и предложил разведать тылы противника, собрать сведения о военных силах кокандского хана. Семенов без промедления выступил во главе отряда на запад, вдоль Заилийского Алатау. В первый же день произошла стычка с сарыбагишами. Казаки обратили их в поспешное бегство. Отряд Семенова преследовал их. Только подожженная бежавшими сухая трава остановила казаков. Перед ними возвышались Небесные горы... Семенов решил вести отряд вверх, к перевалу. Он надеялся, пройдя перевал, спуститься в долину по ту сторону гор, достигнуть верховьев реки Чу и выйти на западные берега Иссык-Куля. И о реке Чу, и о самом Иссык-Куле европейские географы знали очень немногое. Отряд спустился в долину, прошел мимо киргизских аулов и, встретившись с одним из предводителей сарыбагишей, установил с ними дружеские отношения. Семенов получил двух проводников, которые и провели его одного, уже без отряда, по Чуйской долине, до самого Иссык-Куля. Это было огромной удачей! Он прошел вдоль течения мелководной Кутемалды до самого ее устья в озере и убедился в том, что с Чу она не связана. В свою очередь, Чу не вытекает из озера. У Иссык-Куля нет стока. Зиму 1856/57 года Семенов провел в Барнауле. Он решил привести в порядок коллекции, написать подробный отчет Географическому обществу, подготовиться к следующей экспедиции, которую наметил на весну 1857 года. В отчете он иллюстрировал свои размышления о пяти зонах Заилийского Алатау наблюдениями над их растительностью. Материал собрал богатейший 70 видов растений, среди которых оказалось четыре вида еще неизвестных науке, новые виды рябины и клена. Но он не просто описывал горные зоны и растения, а доказывал, что растительность необходимо рассматривать как органическую часть мира, в котором она живет в неразрывной связи с климатом, геологией, гидрографией. В Барнауле Петр Петрович встретился с Достоевским, с которым познакомился еще в Петербурге. Две недели гостил Федор Михайлович в доме Семенова. Достоевский работал тогда над Записками из мертвого дома и читал Семенову отдельные главы. Уже много лет спустя, на склоне лет, Петр Петрович напишет: Потрясающее впечатление производило на меня это чтение, и как я живо переносился в ужасные условия жизни страдальца, вышедшего более чем когда-либо с чистой душой и просветленным умом из тяжелой борьбы...