регистрация /  вход

Перенесение перста св. Иоанна Крестителя из Византии на Русь в контексте византийской политики Владимира Мономаха (стр. 2 из 5)

Итак, дата гибели инока Кукши нам неизвестна. Исходя из общих соображений и относительной хронологии Патерика, ее можно отнести к первой половине или, может быть, первой четверти XII в. (26), что никак не помогает датировать перенесение перста св. Иоанна в киевскую церковь. Впрочем, у нас вообще нет уверенности в том, что Купшин монастырь каким-либо образом связан с печерским иноком Кукшей (Купшей), хотя это, разумеется, и не исключено.

Для датировки же событий, описанных в Проложном сказании, следует, по-видимому, воспользоваться другими имеющимися у нас возможностями. Помимо Купшина монастыря (более в источниках не упоминающегося), в Сказании названа церковь Св. Иоанна "на Сетомли", в которую и была положена принесенная в Киев святыня. Как представляется, эта церковь может быть предположительно отождествлена с одним из известных по летописи киевских храмов. Но для этого необходимо углубиться в топографию древнего Киева.

По всей вероятности, Сетомлью называли в Киеве один из притоков Почайны, правого притока Днепра (27). Возможно, речь идет о Глубочице или ее притоке Киянке — обе эти речки (Глубочица — правый приток Почайны) под такими названиями ни разу в летописи не упомянуты. Название же Сетомль дважды встречается в "Повести временных лет" (28) и один раз в Киевской (Ипатьевской) летописи, причем в последнем случае летописец довольно точно определяет ее местоположение.

В статье под 6658 (1150) г. Ипатьевской летописи, рассказывающей об очередной войне Юрия Долгорукого с Изяславом Мстиславичем, сообщается о прибытии к Киеву князя Владимирка Володаревича Галицкого, союзника Юрия: наутро "приде Володимер Галичьскои к Олгове могыле, тако же и Дюрги (Юрий. — А. К.) приеха к нему… и ту ся целоваша, не съседаюче с конии у Сетомля, на Болоньи…" (29). Итак, Сетомль протекала по Оболони (или Болонью) — низменности между берегом Днепра и Киевскими горами, близ Ольговой могилы, которая, как известно из летописи, находилась на Щекавице — одной из трех главных киевских высот (30).

Это местоположение заставляет вспомнить об известной киевской церкви Св. Иоанна "на Копыреве конце". ("Копырев конец" Киева выходил одной своей стороной к рекам Глубочица и Киянка (31).) Киевская летопись лишь дважды упоминает о ней, причем во второй раз привязывает ее "огороды" (здесь, по-видимому, зады) к тем же ориентирам, которые были названы выше. Речь вновь идет о войне между Изяславом Мстиславичем и Юрием Долгоруким за Киев (1151 г.). Вот как описывается расположение берендеев, выступивших на стороне Изяслава и его союзников: "Вячьслав же, Изяслав и Ростислав повелеша Володимиру поити с берендеи… ко Олгове [могиле], и сташа мьжи дьбрьми от Олговы оли и в огород Святаго Иоанна, а семо оли до Щ[е]ковице" (32). Позиции берендеев, очевидно, тянулись по склонам горы Щековицы; церковь же Иоанна, упоминаемая здесь, — вероятно, та самая церковь, о которой в другом месте говорится как о церкви "на Копыреве конце". Очевидно, замечал по этому поводу выдающийся знаток киевских древностей Н. В. Закревский, эта церковь одной стороной выходила к тому району Киева, который получил название "Копырев конец", а другой — к склонам Щековицы (33). В таком случае, ее можно было назвать и церковью "на Копыреве конце", и церковью на Сетомли.

Церковь Св. Иоанна "на Копыреве конце" была заложена в 1121/22 г., причем заложена самим князем Владимиром Всеволодовичем Мономахом (34). Источники не уточняют, какому именно Иоанну она была посвящена. Предлагаемое в настоящей статье отождествление этой церкви с церковью "Святаго Иоанна на Сетомли" позволяет не только определить ее как церковь Св. Иоанна Предтечи, но и предположить, что ее возведение было связано с перенесением в Киев частицы мощей — перста св. Иоанна.

Следовательно, перенесение в Киев из Константинополя перста св. Иоанна Крестителя можно датировать временем около 1121 г.

Это предположение позволяет связать перенесение святыни с конкретными событиями в истории русско-византийских отношений.

Как известно, княжение в Киеве Владимира Мономаха было ознаменовано войной между Русью и Византией — последней в истории двух государств. По свидетельству русской летописи, в 1116 г. Владимир поддержал своего зятя, византийского авантюриста Лже-Диогена, выдававшего себя за давно убитого сына императора Романа IV Диогена (1068—1071) Льва, — Леона Девгеневича, как называют его русские источники. При поддержке Владимира "царевич Леон" начал военные действия против императора Алексея I Комнина (1081—1118) на Дунае; "и вдася го[ро]дов ему дунаискых неколко" (35). Эта авантюра закончилась крахом. 15 августа 1116 г. самозванец был убит в Дерестре (Доростоле; нынешняя Силистрия, в Болгарии) двумя "сарацинами" (вероятно, половцами), подосланными в город императором Алексеем. Это, однако, не остановило Владимира. Он продолжал действовать — теперь уже в интересах своего внука Василия, которого русские летописи называют то Васильком Леоновичем (по отцу), то Васильком Маричиничем, или Маричичем (по матери), и притом "царевичем". В том же году Владимир послал на Дунай своего воеводу Ивана Войтишича, который посадил в города, завоеванные Лже-Диогеном, посадников киевского князя. Очевидно, целью Мономаха было образование на Дунае независимого от Византии государственного образования под номинальным главенством "царевича" Василия "Леоновича".

Алексею, однако, удалось выдавить русские отряды с Дуная и отвоевать Доростол. Под тем же 1116 годом летопись сообщает еще об одной экспедиции, направленной Мономахом на Дунай: во главе ее князь поставил своего сына Вячеслава и воеводу Фому Ратиборича. Русские войска подошли к Дерестру, но, "не въспевше ничто же, воротишася" (36).

В "Истории Российской" В. Н. Татищева (XVIII в.) под 1119 г. читается рассказ о заключительном этапе русско-византийского противостояния. Владимир, "хотя отмстить греком смерть зятя своего Леона и удел его удержать оставшему младенцу, сыну его Василию", организовал новый большой поход, однако император Алексей упредил его и послал к Владимиру "великое посольство" с дарами, среди которых были венец царский (будущая "шапка Мономаха"), скипетр и т. п., "и нарекши его себе братом и царем, а при том просил о мире". Мир был заключен на том, что внучка Владимира, "дочь Мстиславля", должна была выйти замуж за сына императора Алексея Иоанна (будущего императора), причем Владимир уступал "нареченному зятю" "городы" своего внука. "И была о сем Владимиру и всем людем радость великая" (37).

В литературе было высказано мнение, согласно которому рассказ Татищева извлечен из недошедшего до нас летописного источника и в целом верно отражает происходившие события (38). Однако с этим выводом трудно согласиться.

Дело даже не в том, что император Алексей Комнин умер 15 августа 1118 г. (39) и, следовательно, не мог в 1119 г. вести переговоры с Владимиром Мономахом. (По Татищеву, Алексей умирает вскоре после завершения переговоров, "того же году".) Рассказ историка XVIII в. слишком очевидно обнаруживает зависимость от знаменитой легенды о "Мономаховом венце", будто бы поднесенном русскому князю послами византийского императора Константина Мономаха; легенда же эта получила литературное оформление не ранее начала XVI в. (40) Вопиющая хронологическая несообразность — император Константин IX Мономах умер, когда князю Владимиру было всего два года, и, следовательно, дед и внук никак не могли воевать друг с другом и обмениваться дарами — была замечена книжниками XVII в., и в результате в украинской Густынской летописи и "Киевском синопсисе" (оба памятника датируются 70-ми гг. XVII в.) — имя Константина Мономаха было заменено на имя императора Алексея Комнина, действительно правившего в Византии в одно время с князем Владимиром Всеволодовичем (41). Ту же попытку исправления очевидного хронологического противоречия мы видим и в рассказе В. Н. Татищева. По всей вероятности, историк XVIII в. попытался связать различные, в том числе и легендарные, известия с реальными историческими событиями; в результате легендарный поход Владимира против византийского императора (о котором сообщают "Сказание о князьях владимирских" и другие позднейшие источники, в том числе Никоновская летопись, которой активно пользовался Татищев) занял "центральное" (в хронологическом отношении) место между войной Владимира 1116 г., о которой сообщается в ранних летописях, и известным из тех же летописей бракосочетанием внучки Владимира Мономаха и византийского царевича.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.