регистрация /  вход

Идейно – художественное своеобразие романа Дени Дидро Монахиня (стр. 2 из 3)

На этом заканчивается роман Дидро. Автор намеренно оборвал своё повествование. Пусть читатель сам решит судьбу девушки, пусть исполнится он такой же тревогой за её жизнь, как и она сама, и если Сюзанна ещё не нашла в себе силы увидеть в своей судьбе проявление страшнейшего общественного порока, то это должен сделать читатель. Пусть он видит перед собой не одну Сюзанну , а тысячи и десятки тысяч заживо погребённых людей и загорится ненавистью к социальному и политическому режиму, который порождает такие ужасные явления действительности.

Сюзанна решила описать свои злоключения в виде письма к маркизу де Круаммар, в котором надеялась получить защиту и поддержку. Это философское повествование обязывало Дидро быть скупым на краски. Наивностью и простосердечием дышит каждая строчка повести: все описания лаконичны, сведены до минимума, здесь нет многоцветных картин природы, какими полон роман Руссо «Новая Элоиза», нет лирических страниц, раскрывающих поэзию чувств. Перед нами подчас сухая, почти протоколическая запись. И тем не менее портреты отдельных монахинь очерчены чётко, их повествование и психология изображены ярко, рельефно. Духовный облик самой героини Сюзанны вырисовывается также весьма выпукло. Это чуткая, отзывчивая, наивная немного склонная к рефлексии девушка. Она глубоко религиозна и тем не менее (в этом проявилось исключительное художественное искусство Дидро) каждый её поступок , каждое движение сердца является протестом против религии:

«Добрая настоятельница сотни раз говорила, обнимая меня, что никто не любит бога так сильно , как я, что у меня сердце живое, а у других оно из камня…Как несправедливы люди!…Лучше убейте свою дочь, но не запирайте в монастырь против воли. Да, лучше убейте её. Сколько раз я жалела, что моя мать не задушила меня, как только я родилась! Это было бы менее жестоко».

Наивность её олицетворяет здравый смысл, «естественность человека». Перед взором этого наивного, «естественного человека» спадают маски, прикрывающие пороки цивилизации. Излюбленный французскими просветителями 18 века приём – судить современную им общественную систему («цивилизацию») судом наивного человека или дикаря (перс Узбек в романе Монтескье, «Персидские письма», наивный юноша Кандид в одноименной повести Вольтера.

Дидро прекрасно изображает физическую и моральную извращённость монахинь, которая объясняется как следствие противоестественного стремления подавить свою плоть. Монашество не подавляет животные инстинкты, а, наоборот, усиливает их, жизнь в монастыре противоестественна. Мысли автора угадываются в словах адвоката Манури, защищавшего интересы Сюзаннны на суде по поводу расторжения её обета : «Дать обет бедности – значит поклясться быть лентяем и вором. Дать обет целомудрия – значит обещать Богу постоянно нарушать самый мудрый и самый важный из законов. Дать обет послушания – значит отречься от неотъемлемого права человека – от свободы. Если человек соблюдает свой обет – он преступник, если нарушает его – он клятвопреступник. Жизнь в монастыре – это жизнь фанатика и лицемера».

Своей повестью Дидро вынес суровый приговор мрачному и бесчеловечному миру монастырства. Он показал, как враждебные человеческой природе монашеские догмы проникают в сознание людей и уродуют их внутренний мир. С немалой рассудочностью, реализмом, ясным прозрачным стилем, с чувством юмора, а также о без каких-либо словесных украшений. В романе нашло своё отражение всё неприятие Дидро к религии и церкви, трагическое осознание силы зла, а также приверженность гуманистическим идеалам, высоким представлениям о человеческом долге.
В отличие от других произведений Дидро «Монахиня» написана в патетическом тоне. В 1780 году, когда Дидро решил передать рукопись Мельхиору Гримму тот отзывался о ней в письме своему другу швейцарскому журналисту Мейстеру от 27 сентября 1780 года : “Это как бы антипод “Жака – фаталиста”, он полон патетических картин. Он очень интересен , и весь интерес сосредоточен на героине, от лица которой ведётся рассказ. Я уверен, что он опечалит ваших читателей больше, чем “Жак – фаталист” заставил их смеяться; поэтому может случиться, что они захотят, чтобы он окончился поскорее. Его заглавие – “Монахиня”, и я не думаю, чтобы когда – нибудь была написана более ужасная сатира против монастырей. Это произведение, в котором живописцы могли отыскать для себя много сюжетов, и если бы этому не противилось тщеславие, его истинным эпиграфом были бы слова: “И я тоже художник (son pittor anch’io)».

Можно сказать, что «Монахиня» по своим художественным качествам стоит даже выше чем известный пространственно- филосовский роман «Жак-фаталист». В «Монахине» почти не ощущается присущая литературе 17 века «резонерская» манера – изобразительная сторона здесь богата, содержательна и правдива. Рассказ о несчастной девушке перерастает не только в обвинительный приговор монастырству, но и феодальному строю. Дидро показывает, как равнодушная мать Сюзанны расплачивается свободой своей дочери за собственный «грех» молодости.( Сюзанна её незаконная дочь и поэтому не имеет права претендовать на наследство и состояние матери и отчима). Устами Сюзанны говорит земное, плотское начало, инстинкт природы или, как выражались просветители «естественное» чувство. Сюзанна удивляет своей объективностью и наблюдательностью. Её углублённый анализ иногда даже несоразмерен с её жизненным опытом. Она умеет различать справедливость и чувствительность, абстрактный принцип добродетели и эмоциональное его выражение, антагонизм «рассудка и сердца». Она подвергает остроумной критике докладную записку ведущего её дело формально мыслящего адвоката Манури.

Так как она сама рассказывает о своей горестной жизни, то нам иногда досадно из её уст слова и рассуждения, уместные, пожалуй, скорее в устах философа, чем девушки, никогда не читавшей «Энциклопедии»:

Тем не менее, Сюзанна сохраняет облик и душевный строй наивного существа, цельной, непосредственной натуры. Девушка со здоровым душевным складом, она ведёт неравную борьбу против чёрного мира, порождающего истерию, садизм, тайные пороки.

Особенно интересны те страницы, где описаны моменты внутренней борьбы Сюзанны, когда она с ужасом замечает, что её начинает разрушать изнутри уклад монастырской жизни.

«Монашеская одежда приросла к моей коже, к моим костям и теперь давит на меня ещё больше… О, поскорее бы дожить до минуты, когда я смогу разорвать их и сбросить их с себя прочь!»

«В монастыре я привыкла к некоторым обычаям, от которых не могу отучиться».

«Монахиня» написана в принятой в то время форме исповеди, в виде дневника героини. Однако функция этой формы необыкновенна. Мариво и Прево использовали её для того ,чтобы обнажить душу, возвеличить то, что казалось самым ценным – способность к любви. Героиня Дидро лишина возможности любить и поведать о счастье любви – она монахиня. Повествование от первого лица придает роману не только исповедальный, но и публтцистический характер. Сюзанна выступает в роли обвинителя. Она заговорила голосом самого Дидро и многие страницы романа уподобляются просветительской публицистике. Правда характеров не соблюдается в таких случаях: вряд ли самой Сюзанне доступна зрелость социального мышления, которая обнаруживается в её речах, в её рассуждениях о «человеке общественном», его нравах и «склонностях, заложенных природой»:

«Таковы плоды затворничества. Человек создан, чтобы жить в обществе; разлучите его – и мысли у него спутаются, характер ожесточится, сотни нелепых страстей зародятся в его душе, сумасбродные идеи пустят ростки в его мозгу, как дикий терновник среди пустыря.Посадите человека в лесную глушь – он одичает. Из леса можно выйти, из монастыря выхода нет. В лесу ты свободен, в монастыре ты раб. Требуется больше душевной силы, чтобы противостоять одтночеству, чем нужде. Нужда принижает, затворничество развращает. Что лучше – быть отверженным или безумным? Не берусь решать это, но следует избегать и того и другого».

Попытки героини обрести свободу вырастают в символическую картину борьбы человека с целой системой подавления, закабалевания, унижения личности. Сюзанну можно ещё и описать как человека, осознавшего на пороге революции свои права: право на свободу, на семью, любовь и наконец на жизнь. Тем самым её борьба , её вызов приобретает объективно революционный характер.

Когда Сюзанну насильно заточают в монастырь Дидро не интересует проблема истинности веры, он не затрагивает догматов христианского учения – его интересует прежде всего вопрос нравственный. Ему важно показать, до какой степени нравственного одичания доводит монастырская жизнь здоровых и нормальных людей. За стремление вырваться из монастырского заточения фанатично настроенные монахини, подстрекаемые настоятельницей Христиной, подвергают Сюзанну самым изощрённым пыткам: помещают в карцер, морят голодом, топчут ногами и т.д.

«Я насквозь промокла, вода стекала с моего платья на пол: на меня вылили воду из большой кропильницы. Полумертвая, лежала я на боку, в луже воды, прислонившись головой к стене, с приоткрытым ртом и с закрытыми глазами».

Сюзанна сменила два монастыря, но нигде не нашла покоя. В Арпажонском монастыре она опять - же столкнулась с развратом, стала предметом сексуальных вожделений игуменьи. Круг замкнулся для бедной девушки. За монастырскими стенами идёт процесс не исцеления, а ,на самом деле, разложения людей. « В каком другом месте, - пишет Дидро, - печаль и злоба уничтожили все общественные инстинкты? Где обитают ненависть, отвращение и истерия? Где тлеют созревшие в тиши страсти? Монастырь – это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт». В своих философских трудах Дидро раскрыл несостоятельность религии с точки зрения требований разума, в «Монахине» – показал гибельность монастырского затворничества, его несоответствие нормам морали здорового, нормального человека.

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ  [можно без регистрации]
перед публикацией все комментарии рассматриваются модератором сайта - спам опубликован не будет

Ваше имя:

Комментарий

Хотите опубликовать свою статью или создать цикл из статей и лекций?
Это очень просто – нужна только регистрация на сайте.