Смекни!
smekni.com

Своеобразие пейзажа в произведениях М.А. Шолохова (стр. 1 из 3)

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА № 17 г. ЯКУТСКА

РЕФЕРАТ

ПО ЛИТЕРАТУРЕ

ТЕМА: «СВОЕОБРАЗИЕ ПЕЙЗАЖА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ М. А. ШОЛОХОВА»

(Экзаменационная работа)

Выполнил:

ученик 11 «А»

Рожин Пётр.

Проверил:

учитель русского языка

и литературы

Васильева М. И.

Якутск - 2004

ПЛАН

I. ВВЕДЕНИЕ.

II. СВОЕОБРАЗИЕ ПЕЙЗАЖА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ М. А. ШОЛОХОВА.

1. ПЕЙЗАЖНЫЕ ОПИСАНИЯ В РОМАНЕ «ТИХИЙ ДОН».

2. ПРИРОДА В РАССКАЗАХ.

III. ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

I. ВВЕДЕНИЕ

Целью данной работы является реферативный обзор своеобразия пейзажа в романе «Тихий Дон» Михаила Александровича Шолохова и рассказах середины двадцатых годов.

Пейзаж – это вид, изображение какой-либо местности, картина природы. В литературном произведении пейзаж – это описание, где основной предмет изображения – природа (2,38).

Реферат – это краткое изложение документа или произведения или их частей, включающее основные фактические сведения и выводы, необходимые для ознакомления с ними (2,711; 1,55). Поэтому в работе излагается содержание прочитанных произведений в русле заданной темы.

По утверждению специалистов, рефераты любого вида «не должны отражать субъективные взгляды референта на излагаемый вопрос, в реферате не даётся и оценка реферируемого документа» (1, 57).

Разумеется, рамки реферата не позволяют раскрыть всё многообразие использования пейзажных описаний в произведениях писателя, но выбранные эпизоды позволили создать целостную картину пейзажа у Шолохова.

Реферат состоит из введения, где излагается цель работы и её структура, даются определения основных понятий, необходимых для раскрытия темы. В основной части сообщается (реферируется) содержание романа «Тихий Дон» и произведения малых форм в контексте рассматриваемой темы. Завершает работу заключительная часть, где кратко делаются выводы по всему реферату.

В данной работе использованы издания романа М. А. Шолохова «Тихий Дон», рассказов, статьи И. И. Хаврук, В. А. Чалмаева, А. К. Демидовой, словарь русского языка под редакцией А. П. Евгеньева.

II. СВОЕОБРАЗИЕ ПЕЙЗАЖА В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ М. А. ШОЛОХОВА

1. ПЕЙЗАЖНЫЕ ОПИСАНИЯ В РОМАНЕ «ТИХИЙ ДОН»

Роман начинается с описания Мелеховского двора на самом краю хутора (7, 29).

Автор в одном маленьком абзаце как бы вложил события, которые произойдут с Мелеховыми. Тут и «крутой спуск», означающий переломные события в истории народа, и «россыпь ракушек», символизирующий народ, и «намелованные волнами гальки», обозначающие тяжёлые испытания, и «вороненые ряби стремени Дона», символизирующие события, которые произойдут в жизни казачества. Писатель использовал иносказание: так, восток олицетворяет появление новой силы, которая надвигается на Дон с «конскими копытами», а «живущой придорожник» (живучий подорожник) означает казачество.

Пейзаж в романе не существует отдельно от событий, описанных в нём, а тесно связан с ними.

Приведем отрывок из главы ХIХ третьей книги: «Казакует по родимой степи восточный ветер. Лога позанесло снегом. Падины и яры сровняло. Нет ни дорог, ни тропок. Кругом, наперекрест, прилизанная ветрами, белая голая равнина. Будто мертвая степь. Изредка пролетит в вышине ворон, древний, как эта степь, как курган над летником в снежной шапке с бобровой княжеской опушкой чернобыла. Пролетит ворон, со свистом разрубая крыльями воздух, роняя горловой стонущий клекот. Ветром далеко пронесет его крик, и долго и грустно будет звучать он над степью, как ночью в тишине нечаянно тронутая басовая струна.

Но под снегом всё же живёт степь. Там, где, как замёрзшие волны, бугрится серебряная от снега пахота, где мертвой зыбью лежит заборонованная с осени земля, - там, вцепившись в почву жадными, живучими корнями, лежит поваленное морозом озимое жито. Шелковисто – зелёное, все в слезинках застывшей росы, оно зябко жмётся к хрушкому чернозёму, кормится его живительной чёрной кровью и ждет весны, солнца, чтобы встать, ломая стаявший паутинно-тонкий алмазный наст, чтобы буйно зазеленеть в мае. И оно встанет, выждав время! Будут биться в нём перепела, будет звенеть над ним апрельский жаворонок. И так же будет светить ему солнце, и тот же будет баюкать его ветер. До поры, пока вызревший, полнозёрный колос, мятый ливнями и лютыми ветрами, не поникнет усатой головой, не ляжет под косой хозяина и покорно уронит на току литые, тяжеловесные зёрна» (8, 116).

«Небо нахмарилось. Молния наискось распахало взбугренную черноземно-черную тучу, долго копилась тишина, и где-то далеко предупреждающе громыхал гром. Ядрёный дождевой сев начал приминать травы… Гром обрушился с ужасающей силой, молния стремительно шла к земле. После нового удара из недр тучи потоками прорвался дождь, степь невнятно зароптало…» (8, 31).

В обоих отрывках подразумевается время, которое принесёт много перемен, отражающихся на судьбах людей. Этими описаниями предваряются трагические события с приходом красных.

Картины природы означают и символические образы, и описание состояния героев: «С юга двое суток дул тёплый ветер. Сошёл последний снег на полях. Отгремели пенистые вешние ручьи, отыграли степные лога и речки. На заре третьего дня ветер утих, и пали под степью густые туманы, засеребрились влагой кусты прошлогоднего ковыля, потонули в непроглядной белесой дымке курганы, буераки, станицы, шпили колоколен, устремлённые ввысь вершины пирамидальных тополей. Стала над широкой донской степью голубая весна.

Иным, чудесно обновлённым и обольстительным, предстал перед нею мир. Блестящими глазами она взволнованно смотрела вокруг, по-детски перебирая складки платья. Повитая туманом даль, затопленные талой водою яблони в саду, мокрая огорожа и дорога за ней с глубоко промытыми прошлогодними колеями – всё казалось ей невиданно красивым, всё цвело густыми и нежными красками, будто осиянное солнцем.

Проглянувший сквозь туман клочок чистого неба ослепил её холодной синевой; запах прелой соломы и оттаявшего чернозема был так знаком и приятен, что Аксинья глубоко вздохнула и улыбнулась краешками губ; незамысловатая песенка жаворонка, донесшаяся откуда-то из туманной степи, разбудила в ней неосознанную грусть. Это она – услышанная на чужбине песенка – заставила учащённо забиться Аксинью сердце и выжала из глаз две скупые слезинки…

Бездумно наслаждаясь вернувшейся к ней жизнью, Аксинья испытывала огромное желание ко всему прикоснуться руками, всё оглядеть. Ей хотелось потрогать почерневший от сырости смородиновый куст, прижаться щекой к ветке яблони, покрытой сизым бархатистым налётом, хотелось перешагнуть через разрушенное прясло и пойти по грязи, бездорожью, туда, где за широким логом сказочно зеленело, сливаясь с туманной далью, озимое поле…» (8, 571).

Пейзажные зарисовки говорят о большой любви художника к природе донского края: «Степь родимая! Горький ветер, оседающий на гривах косячных маток и жеребцов. На сухом конском храпе от ветра солоно, и конь, вдыхая горько – соленый запах, жует шелковистыми губами и ржет, чувствуя на них привкус ветра и солнца. Родимая степь под низким донским небом! Вилюжены балок суходолов, красноглинистых яров, ковыльный простор с затравевшим гнездоватым следом конского копыта, курганы, в мудром молчании берегущие зарытую казачью славу… Низко кланяюсь и по- сыновьи целую твою пресную землю, донская, казачьей, не ржавеющей кровью политая степь!» (8, 49).

Пейзаж одушевлён, например, «ветер казакует», «вода ворковала», «полая вода стояла как завороженная», «вода клокотала как бешеная», «степь оделась серебром» и помогает раскрыть чувства, настроения героев, передать их отношение к происходящим событиям.

В романе «Тихий Дон» в переломные моменты в судьбах героев Шолохов сопоставляет их внутреннюю жизнь с природными процессами (3, 27 - 31).

Например, остановимся на главных женских образах.

Жизнь Аксиньи и её внутреннее состояние после разрыва с Григорием автор сравнивает с вытоптанным табуном полем пшеницы и с чувством его хозяина: «Всходит остролистая зелёная пшеница, растёт; через полтора месяца грач хоронится в ней с головой, и не видно; сосёт из земли соки, выколосится; потом зацветёт, золотая пыль кроет колос; набухнет зерно пахучим и сладким молоком. Выйдет хозяин в степь – глядит, не нарадуется. Откуда ни возьмись, забрёл в хлеба табун скота: ископытили, в пахоть затолочили грузные колосья. Там, где валялись, - круговины примятого хлеба… дико и горько глядеть».

«В золотом цветенье» чувств Аксиньи наступил, «испепелил, испоганил» сапогом Гришка (7, 100). Но автор показывает, что жизнь продолжается: «Встаёт же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнётся, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и так же качает ветер…».

Особое место в романе занимает душевное состояние Натальи, которое сравнивается с грозой в природе.

В природе неспокойно: «По синему небу плыли и таяли изорванные ветром белые облака. Солнечные лучи калили раскалённую землю. С востока находил дождь». Плохо на душе у Натальи: узнав, что Григорий снова потянулся к Аксинье, она делается замкнутой и мрачной. Гроза подступает ближе: «…стремительно ложилась серая тень», «солнце наискось пронзило ослепительно белую кайму уплывающей на запад тучи», «по голубым отрогам Обдонских гор ещё царила и пятнала землю провожающая тучку тень».

Наталья уже не в силах справиться со своими чувствами: «Неожиданно вскочила, оттолкнула Ильиничну, протягивающую ей чашку с водой, и, повернувшись лицом на восток, молитвенно сложив мокрые от слёз ладони, скороговоркой, захлёбываясь прокричала:

- Господи! Всю душечку мою он вымотал! Нету больше сил так жить! Господи, накажи его проклятого! Срази его там насмерть! Чтоб больше не жил он, не мучил меня!»