регистрация / вход

Участие переводчика в российском уголовном процессе

Участие переводчика как гарантия обеспечения реализации принципа языка судопроизводства. Понятие, история и формы перевода, его значение в уголовном процессе. Участники процесса, имеющие право на переводчика. Права, ответственность и отвод переводчика.

Введение

Вопросам использования национального языка в сфере уголовного судопроизводства в отечественном и зарубежном законодательстве уделяется особое внимание. Один из принципов российского уголовного процесса, так и называется: «язык уголовного судопроизводства» (ст. 18 УПК РФ). Право на пользование в уголовном процессе национальным языком закреплено и в ряде международных правовых актов. В правовом демократическом государстве вопросы возможности реализации гражданами своих прав относятся к числу первоочередных. Очевидно, что от того, насколько будет обеспечена реализация принципа языка судопроизводства при расследовании и судебном разбирательстве уголовного дела с участием переводчика, можно будет говорить и о защищенности лиц, не владеющих языком судопроизводства. В свою очередь обеспечение реализации прав и законных интересов переводчика как участника уголовного судопроизводства - необходимое условие достижения задач уголовного процесса.

Однако случаи противоправного ограничения принципа языка встречаются в следственно-судебной практике. Одной из причин таких нарушений являются противоправные посягательства со стороны лиц, заинтересованных в принятии незаконных решений по делу. В связи с этим остро встает вопрос недостаточной защищенности участников уголовного процесса, в том числе и переводчика.

Серьезную проблему, на наш взгляд, составляет процесс отыскания и подбора переводчика. В ч. 1 ст. 169 УПК РФ провозглашается: «В случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 18 настоящего кодекса, следователь привлекает к участию в следственном действии переводчика в соответствии с требованием ч. 5 ст. 164 настоящего Кодекса». Иными словами, урегулировано только то, что следователь привлекает переводчика в процесс, выносит постановление, удостоверяет личность, разъясняет права и обязанности, а также предупреждает о случаях наступления ответственности. Вопрос, по чьей инициативе отыскивается и выбирается переводчик (а выбирать, чаще всего, не из кого), законодателем не урегулирован.

Извечная проблема финансирования также нашла свое отражение в участии переводчика в уголовном процессе. В соответствии с положениями ст. 18 УПК РФ участники уголовного судопроизводства имеют право на бесплатные услуги переводчика – а это значит, что оплачивать труд переводчика должны правоохранительные органы. Однако, как показывают некоторые исследования - анкетирования следователей - китайцы, корейцы и некоторые другие иностранные граждане сами приводят переводчиков, а потом сами с ними и рассчитываются. Такое решение вопроса устраивает допрашиваемых, а больше всего – работников правоохранительных органов, постоянно испытывающих недостаток в финансовых средствах. В таких условиях говорить о незаинтересованности переводчика не представляется возможным.

Порой существенно затрудняют реализацию прав человека, а часто и вовсе ведут к их нарушению имеющие место противоречия и неточности в законодательстве, отсутствие ряда правовых норм, обеспечивающих надлежащее осуществление принципа языка уголовного судопроизводства.

Вышеназванные и другие обстоятельства обусловили актуальность настоящей выпускной квалификационной работы.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе участия переводчика в российском уголовном процессе.

Предмет исследования - переводчик в уголовном процессе Российской Федерации.

Цель выпускной квалификационной работы состоит в том, чтобы на основе положений российского уголовно-процессуального законодательства, достижений правовой науки и сложившейся судебно-следственной практики сформулировать современное представление о переводчике как участнике уголовного процесса, выработать предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.

Достижение указанной цели потребовало решения следующих задач:

- рассмотреть понятие, историю и формы перевода;

- показать значение перевода в уголовном процессе;

- раскрыть понятие и процессуальный статус переводчика в уголовном судопроизводстве;

- проанализировать основания и условия допуска переводчика к участию в уголовном судопроизводстве;

- рассмотреть правовой статус участников, имеющих право на переводчика;

- исследовать права, ответственность и процессуальный порядок отвода переводчика;

- раскрыть понятие принципа языка судопроизводства;

-исследовать уголовно-процессуальные и тактические особенности производства допроса;

- показать реализацию принципа языка судопроизводства на досудебных и судебных стадиях уголовного процесса.

Методологическая основа работы. Работа базируется на диалектическом методе как всеобщем методе познания объективной действительности. В работе использовались также исторический, системно-структурный, логический, метод сравнительного исследования, социологический, статистический и некоторые другие методы.

Теоретическую основу работы составили труды отечественных и зарубежных авторов. Использовались достижения в области общей теории права, уголовного процесса, криминалистики, психологии, истории, социологии. В частности автор опирается на работы: Г. Абдумаджидова, В.Д. Арсеньева, Т.Н. Добровольской, Н.В. Жогина, О.С. Иоффе, З.Ф. Ковриги, Л.Д. Кокорева, В.М. Корнукова, Н.П. Кузнецова, A.M. Ларина, А.В. Малько, И.Л. Петрухина, М.Ю. Рагинского, М.С. Строговича, С.А. Шейфера, СП. Щербы, М.А. Чельцова, П.С. Элькинд и многих других.

Эмпирическую базу исследования составили международно-правовые акты, Конституция Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, иные нормативные правовые акты, имеющие отношение к предмету данной работы, материалы судебно-следственной практики и личный опыт участия автора в качестве переводчика при рассмотрении более ста уголовных дел.

Структура работы включает введение, три главы, заключение и библиографический список. В первой главе рассматривается участие переводчика как гарантия обеспечения реализации принципа языка судопроизводства. Во второй главе раскрывается процессуальное положение переводчика и его роль в механизме реализации принципа языка российского уголовного судопроизводства. В третьей главе исследуются особенности реализации принципа языка судопроизводства в отдельных стадиях уголовного процесса.


Глава 1. Участие переводчика как гарантия обеспечения реализации принципа языка судопроизводства

1.1 Понятие, история и формы перевода

Перевод - одно из древнейших занятий человека. Еще Цицерон, переводивший труды Платона и Демосфена, Гораций в трактате "Наука поэзии" использовали слово interpres в значении "переводчик", "толкователь". То же наименование употребляет переводчик библии Святой Иероним (IV в. н. э.). Различие языков побудило людей к этому нелегкому, но столь необходимому труду, который служил и служит целям общения и обмена духовными ценностями между народами. Слово "перевод" многозначно, и у него есть два терминологических значения. Первое из них определяет мыслительную деятельность, процесс передачи содержания, выраженного на одном языке средствами другого языка. Второе называет результат этого процесса - текст устный или письменный. Хотя эти понятия разные, но они представляют собой диалектическое единство, одно не мыслится без другого. Уместно также заметить, что в языкознании существует более широкое, чем перевод понятие двуязычной коммуникации. Главное место в ней занимает языковое посредничество, к которому относятся и перевод, и реферирование, и пересказ, и другие адаптированные переложения.

Перевод - это сложный и многогранный вид человеческой деятельности. Хотя обычно говорят о переводе "с одного языка на другой", но, в действительности, в процессе перевода происходит не просто замена одного языка другим. В переводе сталкиваются различные культуры, разные личности, разные склады мышления, разные литературы, разные эпохи, разные уровни развития, разные традиции и установки. Переводом интересуются культурологи, этнографы, психологи, историки, литературоведы, и разные стороны переводческой деятельности могут быть объектом изучения в рамках соответствующих наук. В то же время в науке о переводе - переводоведении - могут выделяться культурологические когнитивные, психологические, литературные и прочие аспекты.

Однако традиционное представление о том, что главную роль в переводе играют языки, получило серьезное научное обоснование, и в современном переводоведении ведущее место принадлежит лингвистическим теориям перевода.

Перевод - это деятельность, которая заключается в вариативном перевыражении, перекодировании текста, порожденного на одном языке, в текст на другом языке, осуществляемая переводчиком, который творчески выбирает вариант в зависимости от вариативных ресурсов языка, вида перевода, задач перевода, типа текста и под воздействием собственной индивидуальности; перевод - это также и результат описанной выше деятельности.

Перевод исполнял свою важнейшую функцию с давних пор, однако лишь в XX веке человек пришел к осознанию его важности и его особого места. Не случайно XX век был провозглашен в 1955 г. в первом номере журнала "Babel" веком перевода. Ученые разных стран отмечают особую роль перевода в формировании национальных культур. Современный человек пользуется плодами трудов переводчика, когда читает инструкцию к стиральной машине иностранного производства, когда узнает по телевизору о том, что пишут сегодня во французских газетах, когда ему нужно провести переговоры с иностранным партнером, когда ему нужно провести переговоры с иностранным партнером, когда он берет в руки интересный роман. К этому можно добавить и труд переводчиков прошлых веков, потому что Библию и многие художественные произведения мы читаем и в старых переводах.

Тенденция к глобализации, которая наблюдается на рубеже ХХ - ХХI вв., подготовлена самоотверженной деятельностью переводчиков, а сама глобализация возможна только при условии хорошо организованного переводческого процесса. Труд переводчиков способствует открытости общества. Не случайно все диктаторские режимы ставили переводческую деятельность под жесточайший контроль, а современные "закрытые" государства, например Иран, организовывают гонения на переводчиков. В наши дни самая большая потребность в переводчиках наблюдается в технических областях, более 70% переводчиков в мире трудятся именно в них. По данным "London Computer Integrated Translation GmbH" на 1987г., объем перевода в мире в год составлял 200 млн страниц, и потребность в нем возрастала на 15% в год. Та же тенденция, с небольшим возрастанием, сохраняется и в последние годы. Самый большой объем переводимых текстов составляет деловая корреспонденция, за ней следуют потребительские информационные тексты разного рода (инструкции, проспекты и т.п.), далее научно-технические тексты, договорные тексты, технические описания.

Несколько слов об этих формах перевода. Письменный перевод, т.е. выражение письменного текста, созданного на одном языке, в письменный текст на другом языке, при широчайшем разнообразии письменных текстов, имеет всегда одну и ту же схему и предполагает обычно следующую последовательность действий: сначала переводчик знакомится с текстом оригинала; затем, произведя предварительный переводческий анализ, т.е. выявив тип текста, жанровые и стилистические признаки, тему и область знаний, с которыми связан текст, они приступает к созданию текста перевода. При необходимости письменный переводчик привлекает различные вспомогательные источники информации, которые обеспечат ему фоновые знания о тексте: словари, справочники, консультации со специалистами. Закончив перевод, переводчик сверяет, правит и редактирует собственный текст, затем оформляет и передает заказчику. Если текст предназначен для публикации, то после переводчика (но в контакте с ним) над текстом работают редакторы и корректоры.

От устного перевода письменный перевод коренным образом отличается отсутствием дефицита времени. Письменный перевод не ставит переводчика в жесткие временные рамки и обеспечивает самый высокий уровень эквивалентности по отношению к подлиннику. Правда, отсутствие дефицита времени может быть весьма условным. Большая часть переводов в наши дни выполняется в срочном режиме. Исключение, как правило, составляет художественный (литературный) перевод, т.е. перевод художественных произведений. Если объем нехудожественного текста, который переводчик в среднем может перевести за рабочий день, составляет от 7 до 10 страниц по 1800 знаков, то количество страниц художественного текста, который удастся перевести за день, предвидеть невозможно. Эстетическое содержание текста, специфика индивидуального стиля автора могут таить самые разные сюрпризы. Художественная цельность такого текста заставляет переводчика несколько раз возвращаться к его оформлению, создавать несколько версий, разрабатывать особые приемы перевода, подходящие только для данного текста и данного автора.

Выделяются две формы перевода: письменный перевод и устный. Устный последовательный перевод - это тот вид перевода, в котором человечество нуждается больше всего; по-видимому, такая ситуация сохранится и в будущем. Переводчик переводит на слух 1-2 фразы или несколько больший фрагмент устного текста, который произносит оратор (или участник беседы), причем сразу после того, как эти несколько фраз произнесены. Такой вид перевода часто называют абзацным фразовым переводом. Чаще всего переводчик находится непосредственно рядом с говорящим человеком, поэтому может видеть его мимику и жестикуляцию, что помогает правильно понять смысл сказанного. Однако иногда переводчик находится вне поля зрения аудитории. В кабине или за сценой он воспринимает речь через наушники; и в этом случае возможность наблюдать оратора хотя бы издали очень важна. Задача устного переводчика, переводящего последовательно, заключается в том, чтобы запомнить смысл значительного фрагмента текста и затем воспроизвести его на другом языке, сохраняя не только познавательную информацию, но и по возможности стиль оратора, а также эмоциональную информацию, т.е. те эмоции, которые оратор вкладывает в свою речь. Следовательно, такому переводчику необходимо иметь развитую память, умение на ходу ориентироваться в стиле, обладать некоторыми актерскими данными. К обязательным требованиям в устном переводе относится его высокая скорость. В среднем эта скорость должна находиться у верхнего предела скорости восприятия устной речи. Если оратор говорит быстро, она должна быть равна речи оратора, если он говорит медленно, переводчик обязан говорить при переводе значительно быстрее, чем оратор. Паузы между речью оратора и речью переводчика должны быть сведены до минимума.

Самый простой для переводчика вариант последовательного перевода - это перевод официального доклада, сообщения или речи. В этом случае, как правило, заранее можно получить текст всего доклада или хотя бы узнать его тему. Переводчик имеет возможность изучить текст доклада, познакомиться со специальной литературой по теме, составить "тезаурус" - списки слов по теме с соответствиями. Однако и в этом случае переводчик не застрахован от неожиданностей, потому что оратор может во время выступления сократить или расширить текст своего доклада, уклониться от темы или даже полностью изменить ее. Поэтому устному переводчику необходимо иметь навык психологической готовности к самому неожиданному повороту событий при переводе. Наиболее непредсказуемый характер имеет содержание дискуссии, которую приходится переводить переводчику практически на любой конференции. Неважно, в официальной или в неформальной обстановке она протекает, главное, что, помимо общей заявленной проблемы, переводчику не известны ни содержание выступлений конкретных участников, ни суть возможных проблем, которые могут быть подняты в ходе дискуссии. Кроме того, во время переговоров могут вспыхивать конфликты. Поэтому переводчик должен быть досконально знаком с правилами профессиональной этики, четко знать, как ему себя вести, что делать и что переводить в конфликтной ситуации.

Устный последовательный перевод может быть односторонним и двусторонним. Односторонний перевод предполагает, что данный переводчик переводит только с иностранного языка на родной, а с родного языка на иностранный переводит другой переводчик (как правило, носитель языка перевода). В современной международной переводческой практике этот вариант считается приоритетным. Двусторонний перевод означает ситуацию, когда один и тот же переводчик переводит все выступления и с иностранного языка на родной, и с родного на иностранный. На российском рынке перевода преобладает спрос на двусторонний перевод. Отметим, что качество перевода с родного языка на иностранный и качество перевода с иностранного языка на родной несколько различаются. При переводе с иностранного языка на родной итоговый (переведенный) текст получается более связным, единым, правильным, чем при переводе на иностранный язык. Зато не исключены ошибки и недопонимание на этапе восприятия исходного иностранного текста, поскольку при самом высоком уровне знания иностранного языка все-таки воспринимается он так полно и надежно, как родной. Напротив, при переводе с родного языка на иностранный проблем при восприятии не возникает (они возможны только в случаях плохой слышимости, дефектов речи у оратора и тому подобных субъективных причин); но в переведенном тексте возможны разного рода ошибки: грамматические, стилистические, лексические. Многие переводчики, и опытные, и начинающие, отмечают, что на иностранный язык им переводить легче, чем на родной. Это противоречит бытующему в среде непрофессионалов представлению о сложностях перевода: обычно считается, что на родной язык переводить легче. Парадокс объясняется просто. Во-первых, полнота восприятия - важная основа для полноценного перевода, значит, при переводе с родного языка эта основа надежнее. Надежность восприятия служит и серьезным психологическим организующим фактором: хорошо понимая исходный текст, переводчик меньше волнуется и больше уверен в своих силах. Во-вторых, возможности выбора вариантов при переводе на иностранный язык уже, представления о системе иностранного языка несколько упрощены. Переводчик просто-напросто знает меньше иностранных слов и оборотов, чем слов на родном языке. Выбор упрощается, на поиски варианта тратится меньше времени, перевод осуществляется быстрее. Но это не означает, что он качественнее.

Важным профессиональным качество устного переводчика является знание литературной нормы языка оригинала и языка перевода, поскольку тексты устных выступлений, как правило, держатся в рамках устного варианта литературной нормы языка. Редки случаи, когда в устной речи необходимо применение функциональных доминант какого-то другого стиля. Это, скажем, похоронная, траурная речь, где доминирует высокий стиль. Устная литературная норма, в отличие от письменной, имеет некоторые черты устной разговорной речи. Из них наиболее частотны две: эмоциональный порядок слов и наличие фразеологизмов.

Текст устного последовательного перевода, как правило, нигде не фиксируется, поскольку он необходим только в момент устного контакта. Однако иногда его записывают на магнитофон или, реже, стенографируют, скажем, в целях создания письменных текстов материалов конференции. Основой для создания письменных текстов или получения конкретной информации могут служить также сокращенные записи в блокноте переводчика.

В некоторых случаях перед переводчиком становится задача не только перевести, но и обработать текст. В современных исследованиях зачастую встречается мнение, что все случаи, когда при переводе текста имеет место его попутная обработка, следует считать фактом не перевода, а языкового посредничества, к которому, наряду с переводом, относятся и реферирование, и пересказ, и другие адаптированные переложения. Действительно, текст в рамках одного языка может претерпеть эти виды обработки и превратиться просто в другой текст. Но если при этом он выражается средствами другого языка, то, помимо обработки, перед нами еще и перевод в тех или иных своих проявлениях. Обработка может затрагивать состав информации, сложность ее подачи, стиль текста. В зависимости от этих задач различаются разные виды обработки текста при переводе.

1.2 Значение перевода в уголовном процессе

Действующее уголовно-процессуальное законодательство содержит самостоятельную главу, посвященную принципам уголовного судопроизводства, в числе которых назван и принцип языка уголовного судопроизводства. Полагаем уместным рассмотреть, что следует понимать под принципом вообще, и принципом уголовного судопроизводства в частности.

В философском смысле принцип есть теоретическое обобщение типичного, что констатирует и выражает закономерность, положенную в основу познания вообще или в основу какой-либо отрасли знания. Применительно к практической деятельности принцип означает «одно из основных, общих требований, которому должна отвечать данная деятельность»[17].

Следует отметить, что принципом уголовного судопроизводства может быть признано не каждое положение, в той или иной степени характеризующее организацию и деятельность профессиональных участников уголовного судопроизводства. Для того чтобы выступать в роли принципа, соответствующее положение должно определять в организации и деятельности этих органов главные, исходные моменты, из которых в свою очередь следуют положения более частного характера. Указанные частные нормы, в свою очередь, конкретизируют, дополняют положения принципов, а порой содержат в себе определенные гарантии их обеспечения. Принципы уголовного судопроизводства, как и принципы любой другой правовой деятельности, соединяют в себе объективное и субъективное начала.

Как отмечает Т.Н. Добровольская, «Категория принципов уголовного процесса объективна в силу того, что нормы уголовно-процессуального, как и любой другой отрасли права, отражают объективные закономерности общественных отношений. Вместе с тем категория принципов уголовного процесса в известном смысле субъективна, ибо нормы любой отрасли права, а значит и уголовно-процессуального, являются актом государства, продуктом сознательного творчества законодателя»[34]. Рассматривая вопрос о природе принципов уголовного судопроизводства, А.В. Гриненко обоснованно полагает, что природу принципов можно определить как объективно-субъективную. «В представлении отдельных индивидуумов принципы объективны, т.к. не зависят от их сознания и выражают внешние процессы, происходящие в государстве и обществе. Однако на государственном, законодательном уровне принципы выступают как субъективные категории, т.к. они полностью зависят от правовой политики государства как особого личностного образования».

Глава 2 -я Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации посвящена принципам уголовного судопроизводства. Cогласно ч. 1 ст. 18 УПК РФ, уголовное судопроизводство ведется на русском языке, а также на государственных языках входящих в Российскую Федерацию республик. В Верховном Суде Российской Федерации, военных судах производство по уголовным делам ведется на русском языке. Это основополагающий принцип судебного производства в России [83]. При этом, участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика. Вопросы языка судопроизводства получили дополнительную правовую регламентацию в ст. 6 Федерального конституционного закона от 23.06.1999 N 1-ФКЗ "О военных судах Российской Федерации", ст. 24.2 КоАП РФ от 30.12.2001 N 195-ФЗ, ст. 8 АПК РФ от 05.05.1995 N 70-ФЗ, ст. 9 ГПК РФ от 14.11.2002 N 138-ФЗ, ст. 18 УПК РФ от 18.12.2001 N 174-ФЗ (в ред. от 29.05.2002 N 58-ФЗ).

Как сказано выше, под принципами судопроизводства в отечественной юридической литературе традиционно понимаются правовые нормы наиболее общего, основополагающего характера, которым должны соответствовать все положения процессуального закона и вся процессуальная деятельность. В частности, в сфере уголовного процесса эти юридические императивы определяют его характер, построение всех стадий, форм и институтов, обеспечивают выполнение стоящих перед процессом задач, выражают его сущность и содержание, характеризуют основные черты, предмет и метод процессуального регулирования, обеспечивающего справедливое правосудие по уголовным делам, эффективную защиту личности, ее прав и свобод, а также интересов общества от преступных посягательств [83].

Отраслевой принцип языка судопроизводства в качестве адресатов имеет не всех участников правоотношений соответствующего вида (уголовно-процессуальных, гражданско-процессуальных и др.), а только тех из них, которые непосредственно вовлечены в процессуальную деятельность. Иными словами, юридические нормы, составляющие содержание этого принципа, не являются всеобщими и универсальными (как, например, нормы принципов законности, равенства сторон или отправления правосудия только судом) и бывают востребованы только тогда, когда на процедуры судопроизводства начинает оказывать влияние субъективный фактор лингвистической некомпетентности одного из субъектов разбирательства по делу в языке, на котором оно осуществляется. Следовательно, действие принципа языка судопроизводства в соответствующем процессе имеет не основополагающий, а как бы "догоняющий" характер, т.е. потребность применения его норм возникает не вследствие решения задач, стоящих перед тем или иным процессом в силу закона, а из-за потребностей производства по конкретному делу в связи с его частными обстоятельствами. Таким образом, предметом этого принципа является не процессуальная деятельность как таковая, а опосредованно затрагиваемые ею права человека, не связанные напрямую с предметом производства по конкретному делу[64].

Переводчик - лицо, привлекаемое к участию в уголовном судопроизводстве в случаях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода.

Перевод рассматривается как средство общения между людьми в случаях, если они по какой-либо причине не понимают друг друга: в силу не владения одним языком, либо не владения языками, которые известны друг другому собеседнику, либо в силу невозможности воспроизведения звуковой речи. Основной формой обмена мыслями является языковая форма - устная или письменная. Однако известна еще одна форма общения людей - жесто-мимическая или дактильная речь.

В уголовном судопроизводстве требуется точность перевода, так как от того насколько правильно будет передана информация от лица, не владеющего языком судопроизводства, настолько будет зависеть разрешение уголовного дела по существу. Переводчиком является лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, и привлекаемое для участия в уголовном судопроизводстве в случаях, предусмотренных ст. 18 УПК, т.е. когда участвующее в деле лицо не владеет или недостаточно владеет языком, на котором ведется производство по делу. Таким лицом могут быть подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, потерпевший, другие участники с собственными интересами, а также свидетель, эксперт, специалист и т.д. Посредством переводчика обеспечивается право такого лица давать показания и объяснения, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или на другом языке, которым оно владеет.

Судебный переводчик - не заинтересованное в исходе дела лицо, владеющее языками, знание которых необходимо для перевода, и привлеченное органом или лицом, в производстве которого находится дело, для участия в следственных и судебных действиях в случаях, когда подозреваемый, обвиняемый, подсудимый и их защитники. Либо потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик или их представители, а также свидетели и иные участники процесса не владеют языком, на котором ведется производство по делу, а равно для перевода письменных документов.

Не обеспечение подсудимому, не владеющему языком, на котором ведется судопроизводство, права пользоваться помощью переводчика Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" [108] относит к числу существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора. Аналогичные процессуальные последствия должны наступать и при ином нарушении при осуществлении правосудия права на пользование родным языком.

В уголовном судопроизводстве используются обе формы перевода: устный и письменный.

Устный перевод используется при проведении процессуальных и следственных действий, при общении переводчика с лицом, которое не владеет языком судопроизводства, при рассмотрении уголовного дела в суде первой и второй инстанций. Письменный перевод осуществляется в случае, когда необходимо перевести письменный документ на язык судопроизводства, либо с языка судопроизводства для вручения копий данного документа лицу, не владеющему языком судопроизводства, либо перевести документ, полученный от указанного лица, на язык судопроизводства для приобщения перевода к материалам уголовного дела. Устный перевод может осуществляться в одном из двух вариантов: синхронном или последовательном, при этом каждый из переводов является двусторонним. Синхронный перевод в уголовном судопроизводстве осуществляется чаще всего путем непосредственного слухового восприятия переводчиком переводимой речи. На наш взгляд, использование данного перевода в уголовном процессе нецелесообразно, поскольку оно нарушает или искажает правильность восприятия речи выступающего другими участниками уголовного процесса. Полагаем, что его использование возможно в процессе выступления представителей сторон обвинения и защиты в судебных прениях для того, чтобы максимально точно передать содержание речей. При производстве по уголовному делу осуществляется последовательный перевод в виде перевода отдельных отрезков речи. При последовательном переводе большое значение имеет и память переводчика, который должен запоминать определенный отрезок текста и дословно его перевести. При проведении процессуальных действий такая ситуация вполне возможна особенно тогда, когда лицо дает показания, а затем делает перерыв для перевода.

Выделяются следующие виды перевода: буквальный (дословный); смысловой; выборочный. В уголовном судопроизводстве невозможно использование в чистом виде одного из указанных видов перевода, это обусловлено тем, что при буквальном (дословном) переводе может быть утрачена главная мысль. Использование только смыслового перевода также невозможно, поскольку смысл может быть искажен без использования некоторых слов или фраз в их буквальном выражении. В уголовном судопроизводстве недопустим выборочный перевод, поскольку при этом может быть утеряно основное содержание сказанного, нарушена логичность, целостность и последовательность изложенной информации. Использование выборочного перевода может привести к искажению переданной информации. Полагаем, что правильно использовать в ходе досудебного и судебного производства сочетание смыслового и буквального (дословного) перевода, а в ходе судебных прений использовать максимально смысловой перевод. При переводе содержания последнего слова подсудимого целесообразно использовать буквальный перевод, но при условии, что при этом будет полностью сохранен смысл сказанного. Перевод в уголовном судопроизводстве должен отвечать требованиям: точности, полноценности, правдивости и объективности.

Проведение допроса и любого следственного действия с участием глухих, немых, глухонемых может осуществляться только в присутствии переводчика, который должен перевести все, что говорит следователь, дознаватель, прокурор, суд на жесто-мимическую речь, а жесты глухонемых на обычную речь. Производство следственных и процессуальных действий с участием указанных лиц невозможно без участия переводчика.

Одним из наиболее сложных вопросов является вопрос о выборе и назначении переводчика по уголовному делу. Полагаем, чтобы исключить проблему поиска переводчика по уголовным делам, в управлении юстиции каждого субъекта Российской Федерации должен быть создан банк данных лиц, которые могут выступать в качестве переводчика по уголовному делу. При этом должны быть учтены максимально все языки, которые имеют обращение на территории Российской Федерации. Полагаем, что в банке данных должны быть отражены и возможности переводчиков выехать в определенный район, для оказания помощи в переводе. В банке данных должно быть отражено согласие лица участвовать в качестве переводчика. При включении лица в банк данных переводчиков, необходимо учитывать психологические особенности лица, способность к осуществлению устного перевода. Если лицо не способно делать устный перевод в силу психологических особенностей характера: стеснительность, чувство страха и т.п., то в банке данных должно быть указано на исключительность ситуации, когда данное лицо может быть привлечено в качестве переводчика. Необходимо учитывать и некоторые психофизиологические особенности личности, например, нецелесообразно приглашать в качестве переводчика лицо, которое заикается, поскольку его участие только усложнит проведение следственных или процессуальных действий. Однако, данное лицо может быть привлечено для перевода письменного текста по уголовному делу. Доступ к данной базе данных должен иметься только у сотрудников правоохранительных органов и суда. Это обусловлено необходимостью защиты лиц, которые дали согласие оказывать помощь правоохранительным органам и суду в качестве переводчиков.

Одним из способов контроля перевода является владение языком, на котором говорит лицо, не владеющее языком судопроизводства, следователем, дознавателем или прокурором, которые в процессе общения могут установить знание лицом, приглашенным в качестве переводчика, необходимого языка, уровень владения языком и качество перевода. Однако, такая ситуация встречается достаточно редко. Представляется, что целесообразно использовать при проведении первоначальных следственных действий с участием переводчика звуко- или видеозапись. Звукозапись может быть использована при устной даче показаний лицом, а видеозапись целесообразно использовать в случаях, когда приглашается лицо, которое должно владеть навыками сурдоперевода, либо когда проводиться сложное следственное действие. В последующем при сравнении звукозаписи или видеозаписи и протокола следственного действия можно будет установить качество сделанного перевода. Наличие указанной записи, с одной стороны, дисциплинирует переводчика, с другой стороны позволяет правоприменителю проконтролировать качество перевода. Полагаем, что следователь, дознаватель прокурор, если у них возникают сомнение в добросовестности или качественности перевода могут проконсультироваться со специалистом в области языков, предоставив ему для прослушивания или просмотра запись следственного действия, проведенную с участием переводчика, и установить, правильно ли сделан перевод. В случае, если будет установлено, что переводчик плохо владеет необходимым языком, его перевод искажает смысл сказанного лицом, не владеющим языком судопроизводства, соответственно следователь, дознаватель, прокурор или суд могут решить вопрос о возможности замены переводчика.


Глава 2. Процессуальное положение переводчика и его роль в механизме реализации принципа языка судопроизводства

2.1 Понятие и процессуальный статус переводчика в уголовном судопроизводстве

Судебный переводчик в Российской Федерации - участник судебного процесса, свободно владеющий языком, на котором ведётся судопроизводство, и языком, на котором один из участников процесса даёт показания. Как выше было сказано, участие судебного переводчика в судебном процессе обязательно, когда какой-либо из участвующих в деле лиц не владеет языком, на котором ведётся судопроизводство.

Переводчик это всегда физическое лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, в отношении которого уполномоченным на то должностным лицом вынесено постановление (определение) о назначении его переводчиком (привлеченное защитником к участию в деле в этом качестве).

В.Н. Махов пишет, что переводчик - это "лицо, владеющее языками, знание которых необходимо для перевода" [81]. Автор забывает, что лицо должно владеть языком "свободно" и что переводчиком оно станет лишь после вынесения соответствующего постановления (определения) компетентного на то должностного лица (органа).

В нашем определении переводчик - это лицо, не "привлекаемое" и не "владеющее языками", а то, в отношении которого вынесено соответствующее постановление (определение). Иначе говоря, "владеющее языками" лицо может не обладать статусом переводчика в уголовном процессе. С другой стороны, переводчиком лицо является не только в момент его привлечения к уголовно-процессуальной деятельности, но и после такового.

Статус переводчика у человека возникает даже не с момента его вызова (приглашения), а одновременно с окончательным оформлением постановления (определения) о назначении переводчиком.

Причем переводчиком по конкретному уголовному делу лицо остается и после окончания производства процессуального действия, к участию в котором он был привлечен. Определенными правами переводчика указанное лицо обладает до момента завершения уголовного процесса по данному конкретному уголовному делу. Речь идет о таком, к примеру, его праве, как право знать свои права и обязанности.

Приведенные здесь обстоятельства позволяют говорить о понятии переводчика в широком смысле этого слова. Таким субъектом становится лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, после вынесения уполномоченным на то лицом постановления (определения) о назначении его переводчиком.

Однако если брать в расчет формулировку ч. 1 ст. 169 УПК РФ, то возможно еще более широкое понимание данного уголовно-процессуального термина. В ч. 1 ст. 169 УПК РФ под переводчиком понимается не только лицо, в отношении которого вынесено постановление (определение) о назначении его переводчиком, но и свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, лицо, в отношении которого такое постановление может быть вынесено.

Законодателем используется термин "переводчик" в узком, широком и предельно широком (употребленном в ч. 1 ст. 169 УПК РФ) смысле слова. В первых двух случаях переводчиком лицо становится с момента вынесения постановления (определения) о назначении его переводчиком. В том смысле, который заложен в понятие "переводчик" ч. 1 ст. 169 УПК РФ, переводчиком лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, становится с момента, когда у следователя (дознавателя и др.) появляется необходимость в использовании его знаний в порядке, предусмотренном ст. 169 УПК РФ. Такое представление о переводчике, бесспорно, не соответствует общетеоретическим воззрениям на субъект (участника) правоотношений, в нашем случае - уголовно-процессуальных правоотношений.

Во-первых, таких "переводчиков" (лиц, свободно владеющих языком, знание которого необходимо для перевода) будет множество. Вряд ли кто-то рискнет всех их именовать субъектами уголовного процесса. Во-вторых, пока в отношении их не вынесено соответствующее постановление (определение), у них нет ни уголовно-процессуальных прав, ни соответственно уголовно-процессуальных обязанностей, без которых субъектом, а тем более участником уголовного процесса они быть не могут.

И еще об одном моменте. Редакция ст. 169 УПК РФ может привести к мнению, что лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, приобретает соответствующий процессуальный статус с момента разъяснения ему прав и ответственности, предусмотренных ст. 59 УПК РФ, перед началом следственного действия, для участия в котором оно назначается переводчиком. Недаром Б.Т. Безлепкин пишет, что "переводчик привлекается к участию в уголовном судопроизводстве по правилам, установленным" ч. 5 ст. 164 УПК РФ: "следователь удостоверяется в личности переводчика и его компетентности, разъясняет ему права, ответственность, а также порядок соответствующего следственного действия (или серии действий), в которых предстоит участвовать переводчику" [24].

Лицо, обладающее статусом переводчика, одновременно является соответствующим субъектом уголовного процесса. Участие же в данном качестве в производстве по уголовному делу является бесспорным основанием отвода (самоотвода) судьи, прокурора, следователя, дознавателя, начальника следственного отдела, руководителя (члена) следственной группы (ст. 61 УПК РФ); переводчика (ч. 2 ст. 69 УПК РФ).

Именно поэтому определение четких границ понятия "переводчик" имеет реальное практическое, а не только теоретическое значение.

Подлежит ли отводу, к примеру, защитник только в связи с тем, что он свободно владеет языком, знание которого необходимо для перевода? А если конкретный человек, по должности являющийся адвокатом, узнает, что в отношении его вынесено постановление о назначении переводчиком, вправе ли такое лицо заключить с обвиняемым (подозреваемым) соглашение о защите последнего? Если после вынесения постановления он уже стал переводчиком, то такой адвокат не имеет права выступать по делу защитником (п. 1 ч. 1 ст. 72 УПК РФ). Если же, пока ему не разъяснены права и ответственность, предусмотренные ст. 59 УПК РФ, он переводчиком не является, то после рассматриваемого вызова он может заключить с обвиняемым (подозреваемым) соглашение о защите последнего и заявить самоотвод по поводу своего участия в качестве переводчика.

Адвокат может заключить соглашение об осуществлении защиты подозреваемого (обвиняемого), несмотря на то что он сам обладает необходимыми для перевода по уголовному делу знаниями языка. Второе. После вынесения постановления (определения) о назначении лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода, переводчиком это лицо становится переводчиком по данному конкретному уголовному делу. С этого момента он наделяется, к примеру, правами: отказаться от участия в производстве по уголовному делу, если он не владеет языком, знание которого необходимо для перевода; заявить самоотвод; принести жалобу на действие (бездействие, решение) следователя (дознавателя и др.), ограничивающее его права.

Наличие у лица прав и (или) обязанностей переводчика - бесспорное доказательство того, что оно является переводчиком (наделено соответствующим статусом) с точки зрения уголовно-процессуального закона. Итак, если в отношении лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода, вынесено постановление (определение) о назначении его переводчиком, оно не имеет права выступать по этому же уголовному делу защитником. И данное правило действует, несмотря на то обстоятельство, что указанное лицо по должности является адвокатом, и тем более независимо от того, успели или нет ему разъяснить права, обязанности и ответственность переводчика.

Подведем итог. Исходя из действующей редакции ст. 59 УПК РФ, мы вынуждены констатировать употребление законодателем термина "переводчик", по крайней мере, в двух значениях: в широком и в узком смысле слова. Чтобы избежать такого положения вещей, законодателю следовало бы усовершенствовать ст. 59 УПК РФ так, чтобы в ней появился еще один, помимо переводчика, субъект - "лицо, ранее участвовавшее в уголовном деле в качестве переводчика". Здесь же следовало бы определить его правовой статус (права и обязанности). Усовершенствовать необходимо и ч. 1 ст. 169 УПК РФ. Здесь термин "переводчик" рекомендуется заменить словосочетанием "лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода".

Переводчиком же в УПК РФ следует именовать лишь лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, в отношении которого в порядке, установленном УПК РФ, вынесено постановление о назначении его переводчиком. С одной оговоркой - статусом переводчика лицо может обладать лишь в рамках временного промежутка, в процессе течения которого осуществляется уголовно-процессуальное производство по конкретному уголовному делу.

Лицо, "привлекаемое" (то есть еще не привлеченное) к участию в деле в качестве переводчика, является всего лишь лицом, свободно владеющим языком, знание которого необходимо для перевода. Пока еще это не переводчик. Пока постановление (определение) о назначении его переводчиком не подписано компетентным на то должностным лицом, такого участника уголовного процесса, коим является переводчик, в уголовном деле нет. Он появится после полного оформления и подписания искомого процессуального документа.

"Участвовать" в уголовном судопроизводстве - это значит осуществлять определенного рода деятельность. Рассматриваемая деятельность обычно представляет собой процесс участия лица лишь в отдельно взятом процессуальном действии. "Участвовать" в таком действии предполагает, по крайней мере, предоставление переводчику возможности присутствовать при каждом осуществленном следователем (дознавателем и др.), судом (судьей) действии, которые в своей совокупности составляют то более крупное процессуальное действие, в котором он принимает участие. Например, если переводчик участвует в допросе, он вправе в процессе этого процессуального действия не только слышать показания допрашиваемого, но и все задаваемые ему вопросы, заявления (замечания) всех присутствующих при следственном действии лиц, наблюдать за совершением каждого действия следователя (дознавателя и др.), вплоть до непосредственного осмотра представленных (изготовленных) в процессе допроса объектов, требовать дополнения протокола следственного действия и внесения в него уточнений, удостоверять правильность содержания протокола допроса.

Все это он делает одновременно с осуществлением собственно перевода на язык, на котором ведется судопроизводство (обратного перевода), как устно, так и иным образом сообщенных (закрепленных в документах) сведений.

Переводчик обладает и иными правами, содержание которых указывает на его участие в уголовном судопроизводстве.

И еще об одном моменте. Несмотря на то что участие переводчика может ограничиться участием лишь в одном процессуальном действии, если он принимает участие в нескольких допросах, очных ставках и т.п., закон не требует каждый раз выносить новое постановление (определение) о назначении переводчиком. Для привлечения одного лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода, для участия в уголовном судопроизводстве в качестве переводчика достаточно вынесения одного названного процессуального документа.

Закон не требует от переводчика документального подтверждения того, что он свободно владеет тем или иным языком. Достаточно внутреннего убеждения следователя (дознавателя и др.), суда (судьи) в возможности допуска лица в качестве переводчика и предупреждения последнего об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод по ст. 307 УК РФ, о чем у переводчика отбирается подписка.

Как только что нами было отмечено, "знание" языка предполагает не только возможность производства лицом его перевода, но и чтение, разговорную речь и письмо. Любое из этих знаний может понадобиться в уголовном судопроизводстве. Документ, выполненный не на том языке, на котором ведется судопроизводство, переводчиком сначала должен быть прочитан, а затем переведен. От переводчика может потребоваться зачитать документ или же написать что-то на языке, понятном участнику уголовного процесса. Так, к примеру, для вручения обвиняемому переводчик пишет перевод на его родной язык или на другой язык, которым он владеет, постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, обвинительного заключения (п. 2 ч. 4 ст. 47 УПК РФ), а также ряда других следственных документов [65].

"Необходимым" в этом случае будет язык, без знаний которого нельзя обойтись при осуществлении конкретного процессуального действия. Иначе говоря, это должный, надлежащий, надобный, насущный, нужный, потребный язык. Тот язык, которым нуждающийся в переводчике участник процесса владеет.

Итак, переводчик должен свободно владеть языком, знание которого необходимо для перевода. Он, несомненно, должен владеть также и языком, на котором ведется судопроизводство. Но знания лишь языка, на котором осуществляется судопроизводство, недостаточно для того, чтобы лицо могло быть назначено переводчиком. Поэтому мы не просто не согласны с утверждением А.В. Смирнова, мы считаем практически вредной его рекомендацию, согласно которой "в качестве переводчика может быть привлечено к участию в процессе любое лицо, свободно владеющее языком судопроизводства. Оно не обязательно должно иметь специальность или профессию переводчика" [69]. Со второй частью этого "разъяснения" еще можно согласиться, но только при условии, что в качестве переводчика к участию в процессе будет привлечено лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, а также языком, на котором ведется уголовное судопроизводство.

Вместе с тем, переводчиком должен являться гражданин, способный понимать значение своих действий, согласно статье 21 Гражданского кодекса Российской Федерации: «способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность)» [62], которая возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. Однако, согласно ч. 2 ст. 21 ГК РФ «... В случае, когда законом допускается вступление в брак до достижения восемнадцати лет, гражданин, не достигший восемнадцатилетнего возраста, приобретает дееспособность в полном объеме со времени вступления в брак.

Приобретенная в результате заключения брака дееспособность сохраняется в полном объеме и в случае расторжения брака до достижения восемнадцати лет». Иными словами, переводчик в уголовном судопроизводстве может участвовать в возрасте до 18 лет.

По нашему мнению, понятие переводчика следует понимать, как совершеннолетнее лицо, привлекаемое к участию в уголовном судопроизводстве в случаях, предусмотренных законом, свободно владеющее языками, знание которых необходимо для перевода. При этом, есть возможность привлекать в качестве переводчика лица, достигшего 16-летнего возраста.

Автор работы предлагает под переводчиком понимать лицо, не заинтересованное в исходе дела, знающее язык, необходимый для перевода, свободно владеет письменной и устной речью, либо навыками сурдоперевода, которое привлекается на любой стадии уголовного судопроизводства для обеспечения гарантии лица пользоваться родным языком, либо языком, которым оно владеет.

2.2 Основания и условия допуска переводчика к участию в уголовном судопроизводстве

Применительно к допуску переводчика по уголовному делу мы понимаем под условием обстоятельство, от которого что-нибудь зависит, а под основанием причину, достаточный повод, оправдывающий что-нибудь, в нашем случае допуск переводчика к производству по уголовному делу.

Юридическое основание появления в уголовном процессе переводчика - постановление следователя (дознавателя и др.) или определение суда о назначении переводчиком [15].

Соответственно, под "назначением" переводчиком, о котором идет речь в ч. 2 комментируемой статьи, понимается закрепленное в постановлении волевое решение следователя (дознавателя и др.) или суда (судьи).

Обратите внимание, в статье речь идет о назначении лица переводчиком, а не о назначении переводчика, как иногда пишут некоторые ученые [50]. Данное обстоятельство - еще одно подтверждение тому, что до вынесения постановления о назначении переводчиком соответствующего участника в уголовном процессе еще нет.

Пункт 1 статьи 169 УК РФ говорит об участии переводчика: «1. В случаях, предусмотренных частью второй статьи 18 настоящего Кодекса, следователь привлекает к участию в следственном действии переводчика в соответствии с требованиями части пятой статьи 164 настоящего Кодекса...».

"Участвовать" в уголовном судопроизводстве - это значит осуществлять определенного рода деятельность. Рассматриваемая деятельность обычно представляет собой процесс участия лица лишь в отдельно взятом процессуальном действии. "Участвовать" в таком действии предполагает, по крайней мере, предоставление переводчику возможности присутствовать при каждом осуществленном следователем (дознавателем и др.), судом (судьей) действии, которые в своей совокупности составляют то более крупное процессуальное действие, в котором он принимает участие. Например, если переводчик участвует в допросе, он вправе в процессе этого процессуального действия не только слышать показания допрашиваемого, но и все задаваемые ему вопросы, заявления (замечания) всех присутствующих при следственном действии лиц, наблюдать за совершением каждого действия следователя (дознавателя и др.), вплоть до непосредственного осмотра представленных (изготовленных) в процессе допроса объектов, требовать дополнения протокола следственного действия и внесения в него уточнений, удостоверять правильность содержания протокола допроса.

Все это он делает одновременно с осуществлением собственно перевода на язык, на котором ведется судопроизводство (обратного перевода), как устно, так и иным образом сообщенных (закрепленных в документах) сведений.

И еще об одном моменте. Несмотря на то что участие переводчика может ограничиться участием лишь в одном процессуальном действии, если он принимает участие в нескольких допросах, очных ставках и т.п., закон не требует каждый раз выносить новое постановление (определение) о назначении переводчиком. Для привлечения одного лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода, для участия в уголовном судопроизводстве в качестве переводчика достаточно вынесения одного названного процессуального документа.

Лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, может привлекаться к участию в процессуальных действиях на любой из стадий уголовного процесса, в том числе и на стадии возбуждения уголовного дела [15].

К такому выводу приводит анализ ч. 2 ст. 18 УПК РФ, согласно которой участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения, заявлять ходатайства, приносить жалобы на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ.

Лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода, привлекается к участию в уголовном судопроизводстве, когда в уголовном процессе имеется хотя бы один участник, не владеющий или недостаточно владеющий языком, на котором ведется производство по уголовному делу. Наличие такого участника является фактическим основанием привлечения лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода, для участия в деле в качестве переводчика [63].

Дознаватель, принявший решение о проведении следственного действия либо которому дано поручение о производстве такового, может при наличии к тому оснований и соблюдении обязательных условий по своему единоличному усмотрению вынести постановление о назначении переводчиком. Его требованию о вызове переводчика должно подчиниться лицо, свободно владеющее необходимым для перевода языком.

Несомненно, вынести соответствующее постановление (вызвать переводчика) вправе и следователь, прокурор, судья.

Выносить постановление о назначении переводчиком уполномочены все другие должностные лица (учреждения), которым предоставлено право производить процессуальные действия. К таковым следует отнести, по крайней мере, также начальника следственного отдела, руководителя и члена следственной группы. Начальник следственного отдела, производящий предварительное следствие самостоятельно (ч. 2 ст. 39 УПК РФ), обладает процессуальным статусом следователя. Руководитель (член) следственной группы вправе участвовать в следственных действиях, производимых другими следователями, и лично производить следственные действия (ч. 5 ст. 163 УПК РФ).

Иначе говоря, выносить постановление о назначении переводчиком в пределах своей компетенции вправе следователь, дознаватель, руководитель (член) следственной группы, начальник следственного отдела, прокурор и судья. На ограничивающие права переводчика действия (бездействие) и решения указанных должностных лиц переводчик вправе принести жалобы. И по их вызовам он обязан являться (не вправе уклоняться от явки по таковым).

Выносить постановление о назначении переводчиком уполномочены все другие должностные лица (учреждения), которым предоставлено право производить процессуальные действия. К таковым следует отнести, по крайней мере, также начальника следственного отдела, руководителя и члена следственной группы. Начальник следственного отдела, производящий предварительное следствие самостоятельно (ч. 2 ст. 39 УПК РФ), обладает процессуальным статусом следователя. Руководитель (член) следственной группы вправе участвовать в следственных действиях, производимых другими следователями, и лично производить следственные действия (ч. 5 ст. 163 УПК РФ).

Иначе говоря, выносить постановление о назначении переводчиком в пределах своей компетенции вправе следователь, дознаватель, руководитель (член) следственной группы, начальник следственного отдела, прокурор и судья [17]. На ограничивающие права переводчика действия (бездействие) и решения указанных должностных лиц переводчик вправе принести жалобы. И по их вызовам он обязан являться (не вправе уклоняться от явки по таковым.

Итак, выносить постановление о назначении переводчиком вправе следователь (дознаватель и др.). Между тем, как следует все из той же ч. 2 статьи 169 УК РФ, данное процессуальное решение может быть оформлено определением. Определение о назначении переводчиком выносит суд.

В силу наличия в законодательстве указанных норм высший орган правосудия нашего государства требует от судов по ходатайству участвующих в деле лиц обеспечивать им право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства и выступать в суде на родном языке или языке, которым они владеют [62]. Данное правило должно быть распространено и на назначение переводчиком на досудебных стадиях, так как любое ограничение прав обвиняемого, подсудимого, защитника, обусловленное незнанием ими языка, на котором ведется судопроизводство, и необеспечение этим лицам возможности пользоваться в любой стадии процесса родным языком является нарушением норм уголовно-процессуального закона, которое может повлечь отмену приговора [62]. Иначе говоря, при наличии к тому фактических оснований назначение переводчиком - не только право, но и обязанность следователя (дознавателя и др.) и суда [62].

Вопрос в том, когда имеются соответствующие фактические основания привлечения в уголовный процесс лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода? Высший орган правосудия нашего государства на данный вопрос отвечает следующим образом. Нет необходимости приглашать переводчика для лица, длительное время (десять лет) проживавшего на территории России, владевшего русским языком и не заявлявшего на стадии предварительного расследования ходатайства об обеспечении его переводчиком [23]. И наоборот, если, к примеру, обвиняемый по национальности узбек, проживал в Узбекистане, окончил восемь классов узбекской школы, собственноручно написал объяснение, которое со всей очевидностью свидетельствует о том, что он нуждается в переводчике, переводчик ему должен быть предоставлен немедленно, а не по окончании предварительного расследования [23].

Возникает вопрос, имеется ли аналогичное полномочие у защитника? Подзащитный может не владеть языком, на котором ведется уголовное судопроизводство. Между тем и в такой ситуации за ним остается право иметь свидания с защитником и соответственно общаться с ним. Без переводчика общение их может быть невозможно [23].

Другой пример. В соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 86 защитник вправе собирать доказательства путем опроса лиц с их согласия. Вряд ли круг лиц, которых переводчик вправе опросить, ограничен лишь теми, кто владеет языком, на котором ведется судопроизводство. Понятно, что, предоставив указанное правомочие защитнику, законодатель тем самым предполагает возможность опроса защитником также лиц, не владеющих соответствующим языком. Как минимум, в этом случае защитнику понадобится помощь переводчика.

Иначе говоря, защитник также вправе "привлекать к участию в" осуществляемой им части "уголовного судопроизводства" лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода. Между тем это специфическая форма привлечения в уголовный процесс лица, которое будет выступать в качестве переводчика.

Условиями для допуска переводчика по уголовному делу мы рассматриваем: 1) невладение языком судопроизводства; 2) плохое владение языком судопроизводства; 3) желание использовать свой родной язык или иной язык, которым лицо владеет; 4) ходатайство участника уголовного судопроизводства о необходимости предоставления ему переводчика в связи с тем, что он недостаточно хорошо владеет языком судопроизводства, поэтому ему сложно принимать участие в производстве по уголовному делу; 5) решение правоприменителя о необходимости предоставления переводчика лицу, которое плохо владеет языком судопроизводства.

Нами предлагается анкета, позволяющая оперативно, с минимальными затратами времени, максимально полно и точно зафиксировать необходимые данные о лице, назначаемом в качестве переводчика, оптимизировать материалы уголовного дела.

Содержания условий предлагаем рассматривать следующим образом: под невладением языка судопроизводства понимать полное незнание языка, на котором осуществляется судопроизводство, либо неспособность объясняться на языке без помощи лиц, владеющих сурдопереводом, либо неспособность самостоятельно понимать язык судопроизводства. Критерий недостаточного владения язык судопроизводства носит исключительно субъективный характер, поэтому должен определяться лицом, которое вправе выбрать какой язык оно будет использовать. Полагаем, что независимо от степени владения языком судопроизводства человек вправе пользоваться своим родным языком, если считает это для себя необходимым. Наличие четвертого условия может иметь место в том случае, когда после разъяснения права лицу пользоваться родным языком, либо языком, которым оно владеет, оно изъявляет желание разговаривать на родном или ином языке, при этом заявляет ходатайство о предоставлении ему переводчика. Решение о допуске переводчика правоприменитель может принять, независимо от волеизъявления лица, которое является участником уголовного процесса, в том случае, если оно владеет только устной речью языка судопроизводства, но говорит и пишет на ином языке, если оно не может воспроизводить речь при помощи языка, если не знает языка судопроизводства.

Основаниями для допуска переводчика по уголовному делу мы рассматриваем: 1) наличие одного из условий для допуска переводчика по уголовному делу; 2) наличие постановления дознавателя, следователя, прокурора или судьи или определения суда о допуске переводчика по уголовному делу.

В соответствии со ст. 18 УПК участникам судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, предоставляется право бесплатно пользоваться помощью переводчика. Поэтому, прежде чем предпринимать дальнейшие действия в подготовительной части судебного заседания, председательствующий разъясняет переводчику (при условии его участия) права и ответственность, предусмотренные ст. 59 УПК. Ему разъясняется, что за заведомо неправильный перевод и разглашение тайны следствия он может быть привлечен к уголовной ответственности по ст. ст. 307, 310 УК РФ. Переводчик в подготовительной части судебного заседания дает подписку, в которой фиксируется его согласие участвовать в судебном заседании при условиях, ему разъясненных, и эта подписка приобщается к протоколу судебного заседания (ст. 263 УПК). Все указанные действия в отношении переводчика должны быть произведены именно в этот период подготовительной части судебного заседания, поскольку переводчик практически с момента открытия судебного заседания должен переводить устную речь председательствующего и других участников процесса лицу, не владеющему языком судопроизводства, оглашать исследуемые письменные доказательства.

У нас также присутствует точка зрения о необходимости получения согласия лица на участие в уголовном судопроизводстве в качестве переводчика до вынесения соответствующего процессуального решения.

2.3 Участники процесса, имеющие право на переводчика

Раздел главы посвящен рассмотрению прав участников процесса пользоваться услугами переводчика.

Согласно главе 6 УПК РФ участниками уголовного судопроизводства со стороны обвинения, являются: прокурор, следователь, начальник следственного отдела, орган дознания, дознаватель, потерпевший, гражданский истец, представители потерпевшего, гражданского истца и частного обвинителя.

Согласно главе 7 УПК РФ участниками уголовного судопроизводства со стороны защиты являются: подозреваемый, обвиняемый, защитник, гражданский ответчик, представитель гражданского ответчика

Глава 8 УПК РФ называет иных участников уголовного судопроизводства: свидетель, эксперт, специалист, понятой. Каждый из участников уголовного процесса, непосредственно на стадии возбуждения дела и в последующих процессуальных действиях может воспользоваться правом помощи к услугам переводчика. Свидетель, к примеру, вправе давать показания на родном языке или языке, которым он владеет, пользоваться услугами переводчика бесплатно. Важной гарантией прав таких лиц является положение ч. 3 ст. 18 УПК, согласно которому следственные (обвинительное заключение, обвинительный акт, протокол обыска, подписка о невыезде и т.д.) и судебные (приговор, определение и т.д.) документы, подлежащие в силу закона обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему и другим участникам процесса, должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет.

Представляется, что лица, владеющие языком судопроизводства, но желающие пользоваться родным языком, не лишаются перечисленных выше прав. Такой вывод основан на отсутствии ограничений на право пользоваться родным языком в Конституции РФ.

Существенной гарантией является право вышеуказанных лиц пользоваться бесплатной помощью переводчика во всех процессуальных действиях, производимых с их участием, в том числе в судебном заседании.

Вместе с тем, данное право в УПК РФ не ко всем участникам установлено. Полагаем, к примеру, необходимо внести дополнения, включив пункт 7 в часть 3 ст. 57 УПК РФ следующего содержания: «3. Эксперт вправе: … 7) давать показания и заключения на родном языке или языке, которым он владеет, и пользоваться помощью переводчика бесплатно». Добавить пункт 5 в часть 3 ст. 58 УПК РФ следующего содержания: «3. Специалист вправе: … 7) давать показания и заключения на родном языке или языке, которым он владеет, и пользоваться помощью переводчика бесплатно».

Рассматривая особенности участия понятых в уголовном судопроизводстве, обосновано мнение, что ими должны выступать лица, которые владеют языком судопроизводства. В связи с чем предложено дополнить часть 2 ст. 60 УПК РФ пунктом 4 следующего содержания: «2. Понятыми не могут быть: ... 4) лица, не владеющие языком судопроизводства». Рассматривая особенности реализации принципа языка судопроизводства на стадии возбуждения уголовного дела, предложено дополнить статью 141 УПК РФ частью 7 следующего содержания: «2. Заявитель имеет право обратиться в правоохранительные органы или суд на родном языке или языке, которым он владеет. В этом случае правоприменитель обязан незамедлительно предоставить лицу переводчика, который должен принимать участие при принятии заявления и даче объяснения заявителем».

Кроме того, каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права: пользоваться бесплатной помощью переводчика, если он не понимает языка, используемого в суде, или не говорит на этом языке" [32].

Необеспечение подсудимому, не владеющему языком, на котором ведется судопроизводство, права пользоваться помощью переводчика Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" [108] относит к числу существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора. Аналогичные процессуальные последствия должны наступать и при ином нарушении при осуществлении правосудия права на пользование родным языком.

Анализ минимальных гарантий справедливости правосудия свидетельствует о том, что все они предусмотрены действующим УПК. Более того, в ряде случаев процессуальные гарантии, предоставленные обвиняемому УПК, шире этих минимальных требований. Европейский суд исходит из того, что сообщать об обвинении можно не только в письменной, но и в устной форме, и не обязательно, чтобы эта информация фиксировалась в официальном документе.

Среди основополагающих принципов справедливого правосудия центральным является принцип состязательности или равенства процессуальных условий, согласно которому стороны в судебном разбирательстве должны иметь равную возможность представить свое дело и ни одна из сторон не должна пользоваться какими-либо существенными преимуществами по сравнению с другой стороной. По существу, все гарантии, предусмотренные в ст. 14 Пакта [12] и ст. 5 Конвенции [12], направлены на то, чтобы обеспечить равенство сторон в процессе.

Кроме того, на наш взгляд, необходимо внести дополнения в ст. 142 УПК РФ следующего содержания: «3. Если заявление о явке с повинной делает лицо, не владеющее языком судопроизводства, то ему необходимо предоставить переводчика, который должен принимать участие при даче лицом объяснения и принятия заявления о явке с повинной».

2.4 Права, ответственность и отвод переводчика

Перед началом следственного действия, в котором участвует переводчик, следователь разъясняет ему его права и ответственность, о чем делается отметка в протоколе, заверяемая подписью переводчика. Если переводчик участвует в судебном разбирательстве, то в подготовительной части судебного заседания председательствующий разъясняет переводчику его права и ответственность, о чем переводчик дает подписку, которая приобщается к протоколу судебного заседания.

Кроме этого, согласно статьи 59 УПК РФ, переводчик вправе:

«1) задавать вопросы участникам уголовного судопроизводства в целях уточнения перевода;

2) знакомиться с протоколом следственного действия, в котором он участвовал, а также с протоколом судебного заседания и делать замечания по поводу правильности записи перевода, подлежащие занесению в протокол;

3) приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда, ограничивающие его права».

Процессуальные права переводчика, направлены на более полное фиксирование содержания и на качество осуществляемого перевода, а также улучшение условий, в которых осуществляется перевод.

Переводчик имеет право знакомиться с протоколом следственного действия, в котором он участвовал, а также с протоколом судебного заседания и делать замечания по поводу правильности записи перевода, подлежащие занесению в протокол, задавать вопросы участникам уголовного судопроизводства в целях уточнения перевода и обжаловать действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда, ограничивающие его права (ст. 59 УПК).

На действия (бездействие) и решения суда, ограничивающие права переводчика, последний вправе принести жалобу.

Подробнее скажем о правах. Переводчик вправе знакомиться с протоколом следственного действия, но только того следственного действия, в котором он лично принимал участие. У переводчика не может быть представителя и тем более законного представителя, поэтому данными правами переводчика не могут обладать иные участники уголовного процесса. У них могут быть аналогичные права, но это уже будут их права, а не права переводчика.

Переводчик вправе знакомиться с протоколами не только следственных, но и судебных действий. Переводчик может быть привлечен как для участия лишь в одном следственном действии, так и для участия в нескольких действиях, среди которых могут быть и следственные, и судебные действия. Соответственно и знакомиться он в этом случае вправе с любым из протоколов следственного действия или же судебного заседания, в которых он принял участие. Если он принимал участие и там, и там, право знакомиться с соответствующим протоколом у него имеется как в отношении следственного действия, так и в отношении протокола судебного заседания.

Переводчик вправе знакомиться с протоколом судебного заседания, в котором он принял участие. У переводчика имеется право ознакомиться с содержанием всего протокола судебного заседания, в ходе которого им был осуществлен перевод показаний (объяснений, заявлений и т.п.). Законодатель не пояснил, когда переводчик знакомится с содержанием этого протокола. Но то обстоятельство, что его замечания по поводу записи перевода подлежат занесению в протокол (п. 2 ч. 3 ст. 59 УПК РФ), позволяет утверждать, что с текстом сделанного им перевода, который будет отражен в протоколе судебного заседания, переводчик должен быть ознакомлен до того, как весь протокол судебного заседания будет составлен. Когда же протокол судебного заседания будет полностью оформлен, переводчик имеет право ознакомиться и со всем содержанием рассматриваемого процессуального документа.

Переводчику предоставлено право не только знакомиться с протоколом следственного действия (судебного заседания), в котором он принимал участие, но "и делать" замечания по поводу правильности записи перевода, подлежащие занесению в протокол. Каким образом могут быть сделаны замечания по поводу правильности записи перевода, законодатель не определяет. Следовательно, переводчик может сам решать, какую из форм обращения к следователю (дознавателю и др.) или же к суду с замечанием ему избрать. Это может быть устное замечание. Оно может быть и письменным, составленным на отдельном листе бумаги. В каком бы виде замечание от переводчика ни поступило, все равно следователь (дознаватель и др.), а также суд обязаны будут занести каждое из таковых в протокол.

"Замечания" переводчика являются обращениями к следователю (дознавателю и др.) и (или) к суду, в которых указываются погрешности, которые допущены при фиксации в протоколе следственного действия и (или) протоколе судебного заседания результатов сделанного им перевода.

Отраженные в соответствующих протоколах сведения (перевод) должны быть правильными. "Правильным" следует именовать перевод, в результате которого содержание иноязычной фразы (показаний, текста и др.) воспроизведено на языке, на котором ведется судопроизводство (или в обратном направлении), путем создания на этом языке коммуникативного равноценного текста. Замечание переводчика может касаться не только собственно правильности, но и полноты записи перевода. Перевод должен быть правильным и полным. Полный же перевод - это перевод, передающий смысловое содержание оригинала без пропусков и сокращений

Однако думается, это не позиция законодателя, а его недочет при формулировании п. 2 ч. 3 ст. 59 УПК РФ. Поэтому нами рекомендуется дозволять переводчику делать замечания не только по поводу записи перевода, но и по поводу любого иного действия (бездействия) и (или) решения следователя (дознавателя и др.) и (или) суда, к которым он имел отношение или которые имели отношение к нему.

Закреплено право переводчика делать замечания, и ничего не сказано о том, что у переводчика имеется право делать заявления. "Заявление" в широком смысле слова - это обращение к кому-либо, в нашем случае - к следователю (дознавателю и др.) или суду. В этом смысле замечание также является разновидностью заявления. Но не наоборот. Получается, не сказав ничего о заявлениях, законодатель позволил переводчику обратиться к следователю (дознавателю и др.) и (или) к суду лишь с такой разновидностью заявления, которая является замечанием.

Переводчик помимо замечаний вправе обратиться к следователю (дознавателю и др.) и с некоторыми заявлениями, не являющимися замечаниями по поводу записи перевода. В ст. 59 УПК РФ такое право не закреплено, но в других статьях УПК РФ его наличие у переводчика предполагается. По крайней мере, такими статьями следует признать ст. ст. 62 и 69 УПК РФ. Согласно закрепленным в них правилам переводчик, по крайней мере, может обратиться с заявлением о самоотводе.

Замечания переводчика по поводу правильности записи перевода "подлежат занесению в протокол".

Специального протокола, где бы отражался факт сделанных замечаний, законодатель составлять не требует.

В какой бы форме переводчиком ни было сделано заявление и (или) замечание, считает его следователь (дознаватель и др.) и (или) суд правильным или нет, оно должно быть занесено в протокол следственного действия (судебного заседания). Словосочетание "которые подлежат занесению" в протокол означает, что в протоколе обязательно должно быть отражено каждое замечание (заявление), поступившее от переводчика, вне зависимости от времени (в начале, в середине или в конце следственного действия или судебного заседания), когда оно было сделано.

Даже в том случае, когда замечания (заявления) не поступили, в протокол следственного действия (судебного заседания) должна быть внесена соответствующая запись, указывающая на отсутствие у переводчика замечаний (заявлений).

Последнее. Право "приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда, ограничивающие его права". Жалобы "приносятся" в соответствии с правилами, закрепленными в главе 16 УПК РФ[17].

Главное, что должно иметь место в принесенном переводчиком письменном документе (устном сообщении), - это указание на конкретное действие (бездействие) и (или) решение, которое, по его мнению, ограничивает его права. Здесь же должно быть отражено, какое именно его право было ограничено.

Законом не предусмотрена обязательная структура такой жалобы. Однако в ней рекомендуется отражать следующие сведения:

1) наименование учреждения, должность, а если переводчику известны, то и фамилия, инициалы лица, которому жалоба адресуется; 2) наименование процессуального документа - "жалоба"; 3) должность, звание, фамилия, имя и отчество (если переводчику они известны) следователя (дознавателя и др.), чье действие (бездействие) и (или) решение обжалуется; 4) какое именно действие (бездействие) и (или) решение обжалуется (где, когда оно имело место и в чем именно выразилось); 5) какое именно право было ограничено; 6) ссылка на п. 3 ч. 3 ст. 59 УПК РФ; 7) процессуальное положение, фамилия, имя, отчество и адрес места жительства переводчика, который приносит данную жалобу.

Законодатель не требует от переводчика мотивировать свое утверждение. Тем не менее, следует рекомендовать включение в содержание жалобы переводчика описательно-мотивировочной части. Ее наличие позволит органу (должностному лицу), рассматривающему жалобу, принять по ней законное и обоснованное решение. Но даже в случае отсутствия в жалобе переводчика обоснования сделанных им выводов о нарушении тех или иных прав жалоба должна быть принята и по ней вынесено решение.

Переводчик вправе принести жалобу "на действия (бездействие) и решения" [63] переводчиком может быть обжаловано как отдельно взятое единичное действие (бездействие, решение), так и несколько действий (решений) одновременно. Переводчик может обжаловать как часть процессуального действия - элемент, к примеру, следственного действия, так и все действие в целом. Ограничений в объеме обжалуемых действий (решений) законодатель для переводчика не предусмотрел.

Порядок принесения переводчиком жалоб может быть сформулирован, исходя из содержания статей главы 16 УПК РФ.

Жалобы на действия (бездействие, решения) следователя (дознавателя и др.), которые не способны причинить ущерб конституционным правам и свободам переводчика, приносятся надзирающему за органом предварительного расследования прокурору. Аналогичного содержания жалобы на действия (бездействие, решения) прокурора переводчик вправе принести вышестоящему прокурору.

Действия (бездействие, решения) следователя (дознавателя и др.), которые могут причинить ущерб конституционным правам и свободам переводчика, последний вправе обжаловать в суд. Жалобы на такие действия (бездействие, решения) направляются в районный городской суд, на территории обслуживания которого имело место соответствующее действие (бездействие) и (или) решение.

В связи с принесением жалобы прокурору у переводчика появляется право быть незамедлительно уведомленным о решении, принятом по жалобе, и о дальнейшем порядке его обжалования (ч. 3 ст. 124 УПК РФ). Трудно представить, но тем не менее, следует признать возможность ситуации, когда в отношении переводчика будут осуществлены действия (бездействие) и (или) принято решение следователя (дознавателя и др.), которые способны причинить ущерб его конституционным правам и свободам. Переводчик вправе обжаловать такие действия (бездействие, решение) и в суд, и прокурору. В суд такая жалоба подается непосредственно либо через следователя (дознавателя и др.). После подачи рассматриваемой жалобы у переводчика появляется право быть своевременно извещенным о времени рассмотрения жалобы, настаивать на ее рассмотрении с его участием, участвовать в судебном заседании, в котором будет рассмотрена его жалоба. Участвуя в судебном заседании, переводчик узнает от судьи свои права и обязанности, обосновывает свою жалобу, после заслушивания всех явившихся в судебное заседание лиц выступает с репликой (ст. 125 УПК РФ).

В статье ничего не сказано о праве переводчика на возмещение понесенных расходов, связанных с явкой к месту производства следственного (судебного) действия и проживанием. Однако подобное право и не только оно закреплено в законе.

Переводчик, на основании ст. 131 УПК имеет право на возмещение расходов, связанных с явкой по вызову (п. 1 ч. 2), на вознаграждение в связи с его участием в уголовном деле, если это не осуществлялось в порядке служебного задания (п. 4 ч. 2). Размер вознаграждения внештатным переводчикам оформляется специальным соглашением.

Об ответственности переводчика.

Согласно ч. 5 ст. 164 УПК переводчик, если участвует в следственном действии, предупреждается об ответственности, предусмотренной ст. 307, ст. 308 УК РФ.

Статья 307 Уголовного кодекса РФ называет ответственность за неправильный перевод: «…заведомо неправильный перевод в суде либо при производстве предварительного расследования -

наказываются штрафом в размере до восьмидесяти тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до трех месяцев.

Те же деяния, соединенные с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, -

наказываются лишением свободы на срок до пяти лет.

Примечание.

Переводчик освобождается от уголовной ответственности, если он добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявил о заведомо неправильном переводе...».

Не вызывает сомнений то, что перевод должен передавать по возможности точный смысл показаний допрашиваемого лица, исключать вольное либо двоякое толкование сказанного на родном языке.

По нашему мнению, явно небрежное речевое оформление перевода, сведение его к вольной интерпретации или субъективному восприятию устных показаний должны признавать письменные показания, изложенные в протоколе, недоброкачественным источником доказательств с соответствующими последствиями. В этой связи нельзя не согласиться с В.В. Кальницким, полагающим, что запись показаний, например, свидетеля, "буквально точно повторяющая его речь, практически встречается редко", поэтому "у судей и адвокатов всегда возникают сомнения в достоверности показаний, когда малообразованные в силу возраста или социального положения свидетели "выражаются" высоким литературным стилем и безупречным юридическим языком" [57].

Недостоверность перевода лишает доказательства, полученные таким путем, необходимого качества достоверности то есть соответствия полученных сведений реальной действительности и влечет их недопустимость.

В законе прямо говорится о том, что субъектом рассматриваемого преступления могут быть только лица, достигшие 16-летнего возраста и привлеченные по делу в установленном процессуальным законом порядке в качестве переводчика.

В дополнение к сказанному скажем, что к ответственности переводчика можно привлечь и тогда, когда им совершено и то, и другое преступление.

Союз "и" в статье законодателем использован в связи с тем, что он хотел обратить внимание правоприменителя на то обстоятельство, что переводчик может быть привлечен к любому из указанных здесь видов уголовной ответственности.

Теперь стоит несколько слов сказать об ответственности переводчика за "разглашение данных предварительного расследования", о возможности привлечения рассматриваемого субъекта к этому виду ответственности забывают указать в своих публикациях некоторые процессуалисты [62].

Переводчик в соответствии со ст. ст. 307 и 310 УК РФ несет ответственность за "разглашение данных предварительного расследования". О ст. 161 УПК РФ здесь ничего не сказано. Соответственно использованная законодателем в ч. 5 ст. 59 УПК РФ рассматриваемая, а затем и повторенная рядом ученых [62] формулировка несколько заужена. Она может привести правоприменителя к не соответствующему закону мнению, что за разглашение данных предварительного расследования переводчик несет ответственность вне зависимости от условий, о которых идет речь в п. 2 ч. 4 комментируемой статьи. Но это не так. Как уже было обосновано выше, ответственность по ст. 310 УК РФ переводчик может нести, только если он разгласил данные предварительного расследования, ставшие известными ему в связи с участием в данном конкретном уголовном деле, и он заранее об этом был предупрежден в порядке, установленном ст. 161 УПК РФ.

Часть 5 ст. 59 УПК РФ посвящена ответственности переводчика. Однако в ней указаны не все виды ответственности этого участника уголовного процесса за неисполнение возложенных на него обязанностей. Помимо уголовной переводчик может быть привлечен и к уголовно-процессуальной ответственности. Согласно ч. 2 ст. 111 УПК РФ в случае ненадлежащего исполнения переводчиком возложенных на него обязанностей к нему при наличии к тому фактических оснований могут быть применены меры процессуального принуждения: обязательство о явке, привод и (или) денежное взыскание (ч. 2 ст. 111 УПК РФ).

Последняя часть статьи посвящена специфическому виду перевода - сурдопереводу. Сурдоперевод - это перевод устной речи посредством жестового языка, так называемый прямой перевод. Он необходим глухим участникам уголовного процесса. Лицо, владеющее навыками сурдоперевода, осуществляет перевод устной речи посредством жестового языка глухих и дактилологии при общении глухих граждан. Оно, кроме того, должно владеть способностями обратного перевода жестовой речи глухих свидетелей и иных участников уголовного процесса и дактилологии в устную речь.

На данное лицо распространяются все без исключения правила, закрепленные в настоящей статье. После того как оно назначено переводчиком, лицо, свободно владеющее навыками сурдоперевода, становится обладателем статуса соответствующего участника уголовного процесса, со всеми вытекающими из этого обстоятельства следствиями.

Подытоживая сказанное, предлагаем предъявлять к переводчику следующие требования: 1) быть незаинтересованным в исходе уголовного дела; 2) свободно владеть устной и письменной речью, которой владеет лицо, не владеющее либо плохо владеющее языком судопроизводства. Необходимо учитывать и особенности приглашения переводчика для глухих, немых, глухонемых, то есть выяснять, какой он владеет способностью понимать переводчиков (читая с губ, либо с помощью жесто-мимических знаков, либо дактильной (ручной) азбукой); 3) быть совершеннолетним.

Заявителю, не владеющему или недостаточно владеющему языком уголовного судопроизводства, должно быть разъяснено его право заявить о преступлении на родном или другом языке, которым он владеет, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ.

Предлагаем дополнить статью 59 частями 7, 8 и 9 следующего содержания: «7. В случае заявления ходатайства лицом, не владеющим языком судопроизводства, либо защитником подозреваемого или обвиняемого, не владеющим языком судопроизводства, о неправильности перевода сделанного переводчиком в силу слабого владения им языком, необходимым для перевода, либо если у следователя, прокурора, дознавателя, судьи возникнут сомнения в качестве перевода, то следователь, дознаватель, прокурор, судья вправе пригласить специалиста в области языкознания, представить запись следственного или судебного действия и перевод, сделанный переводчиком и установить соответствие перевода фактическому содержанию речи, записанной на видео- или звукозаписи. В случае, если будет установлена неспособность лица, приглашенного в качестве переводчика, выполнять его функции по качественному переводу, то следователь должен будет вынести постановление о замене переводчика с указанием причин замены. В случае, если будет установлено осуществление переводчиком заведомо неправильного перевода, должен быть решен вопрос о его немедленной замене и выделении материалов из уголовного дела для решения вопроса о возбуждении уголовного дела за заведомо ложный перевод. 9. Основаниями для замены переводчика выступают, кроме указанных в ч. 7 и 8 настоящей статьи: а) смерть переводчика, б) длительная болезнь переводчика; в) призыв на военную службу или военные сборы; г) неявка или уклонение от явки переводчика по вызову следователя, дознавателя, прокурора или судьи; д) разглашение данных по делу или нарушение переводчиком порядка во время судебного заседания, неподчинение распоряжению председательствующего».

При рассмотрении прав и обязанностей переводчика обоснована необходимость дополнить часть 3 ст. 59 следующими положениями: «3. Переводчик вправе: …. 4) получать денежное вознаграждение за выполненную им работу по оказанию помощи по осуществлению перевода, а также на компенсацию фактически понесенных расходов, связанных с явкой для проведения процессуальных действий и проживанием; 5) ходатайствовать о применении мер государственной защиты». Изложить пункт 2 части 4 ст. 59 УПК РФ в следующей редакции: «4. Переводчик не вправе: …2) разглашать данные, полученные им в ходе участия по уголовному делу на стадиях возбуждения уголовного дела, предварительного расследования, подготовки дела к судебному разбирательству и судебном разбирательстве в суде первой и второй инстанций в случае, если оно проводилось в закрытом судебном заседании. Следователь, прокурор, дознаватель или судья обязаны при привлечении переводчика к участию в производстве по уголовному делу предупредить его о недопустимости разглашения данных, полученных им в ходе участия по уголовному делу».

Отвод переводчика - это требование об устранении переводчика от участия в уголовном судопроизводстве.

Согласно ст. 69 УПК РФ, «решение об отводе переводчика в ходе досудебного производства по уголовному делу принимает дознаватель, следователь или прокурор, а также суд... . Отвод переводчику может быть заявлен сторонами, а в случае обнаружения некомпетентности переводчика - также свидетелем, экспертом или специалистом…».

Специалист подлежит отводу "по заявлению сторон" [42], забывая о том, что решение об отводе такового может быть принято и в связи с заявленным самоотводом [61], а также по инициативе должностного лица (органа), в производстве которого находится уголовное дело, а также судьи в судебном заседании на стадии предварительного расследования (судьи, председательствующего в суде с участием присяжных заседателей) [44].

Для того чтобы понять, что переводчик некомпетентен, свидетелю иногда требуется у последнего что-нибудь спросить. Потребность выяснить те или иные обстоятельства у свидетеля может возникнуть и в случае уточнения, о чем он должен давать показания, заданного ему вопроса и т.п. И, наконец, согласно ч. 2 ст. 192 УПК РФ законодатель прямо предусмотрел право свидетеля с разрешения следователя (дознавателя и др.) задавать вопросы другому допрашиваемому.

Поэтому позволим себе заявить, что у свидетеля есть право с разрешения следователя (дознавателя и др.) задавать вопросы участнику следственного действия, в процессе которого свидетель дает показания.

На наличие этого права указывает также то обстоятельство, что организация и исполнение (осуществление) следственного действия всецело возложена на следователя (дознавателя и др.). С его разрешения в процессе осуществления такового любой участник (в том числе и свидетель) может делать что угодно, если это действие не противоречит закону. Постановка вопроса перед участником следственного действия УПК РФ не запрещена. Поэтому, если свидетелю разрешено задать вопрос и этот вопрос не запрещен законом, признать такое поведение свидетеля незаконным нельзя.

"В ходе судебного производства указанное решение принимает суд, рассматривающий данное уголовное дело, или судья, председательствующий в суде с участием присяжных заседателей".

Речь идет о разрешении отвода ("решении об отводе").

Словосочетание "уголовное дело" в ч. 1 ст. 69 УПК РФ употреблено в двух похожих друг на друга, но не идентичных значениях.

В ст. 69 УПК РФ речь идет о "производстве по уголовному делу". Словосочетание "производство по уголовному делу" часто употребляется в юридической литературе. Термин "производство" здесь используется в значении определенного рода деятельности, приводящей к получению ("созданию") обусловленного ею результата. "Уголовное дело" в этом случае - это сам факт (группа обстоятельств), исследование которого осуществляется, если речь идет о досудебном производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 69 УПК РФ) - на досудебных стадиях, а если же вообще о производстве по уголовному делу (ч. 2 ст. 71 УПК РФ) - то в течение всего уголовного процесса.

Так как помощь переводчика может понадобиться и на стадии возбуждения уголовного дела [62], то акцент на "уголовное дело" здесь не только не нужен, но и в какой-то степени вреден. Он вносит путаницу в понимание того, с какого момента в уголовном процессе может быть произведен отвод специалиста (переводчика).

Словосочетание "в производстве по уголовному делу" последовательно было бы заменить на его аналог - "в уголовном процессе", а "в ходе судебного производства" - на "на судебных стадиях". "Рассматривающий данное уголовное дело" в свою очередь - на "в производстве которого находится уголовное дело". Тогда начало второго предложения в ч. 1 ст. 69 УПК РФ, на которую ссылается законодатель в ч. 1 ст. 71 УПК РФ, могло бы звучать так - "на судебных стадиях указанное решение принимает суд, в производстве которого находится уголовное дело, или судья, председательствующий в суде с участием присяжных заседателей". А текст ч. 2 ст. 71 УПК РФ мог бы иметь следующую форму: "Специалист не может принимать участие в уголовном процессе при наличии обстоятельств, предусмотренных частью второй статьи 70 УПК РФ. Предыдущее участие лица в уголовном процессе в качестве специалиста не является основанием для его отвода".

Анализируя порядок разрешения отвода специалиста, мы обошли характеристикой термины "досудебное" (производство) и "в ходе". Результатов научного толкования прилагательного "досудебное" нами найдено не было. Лишь в словаре-справочнике В.М. Савицкого и А.М. Ларина обнаружено определение понятия "досудебное производство". Ученые считают, что это "деятельность органов дознания, следователя, прокурора, предшествующая передаче дела в суд или прекращению уголовного дела" [47].

В определении, во-первых, дан неисчерпывающий перечень субъектов, наделенных правом осуществления досудебного производства. Такими субъектами также являются дознаватель, руководитель (член) следственной группы и начальник следственного отдела.

Во-вторых, не любая деятельность "органов дознания, следователя, прокурора" является уголовно-процессуальной. Органы дознания производят оперативно-розыскную, розыскную, административную и другие виды деятельности. Следователи и прокуроры также уполномочены на осуществление не только предварительной проверки заявления (сообщения) о преступлении и предварительного расследования. Таким образом, в этой части, в отнесении любой деятельности органов дознания, следователя, прокурора к уголовно-процессуальному понятию "досудебное производство", определение ученых нельзя признать безупречным. Думается, более правильно здесь было бы написать не "деятельность", а "уголовно-процессуальная деятельность".

В-третьих, по нашему мнению, "передача дела в суд" также осуществляется до судебного производства, то есть до того производства, которое реализуется судом (судьей). Иначе говоря, передача дела в суд - это часть досудебного производства, а само досудебное производство - это предшествующая судебным стадиям уголовно-процессуальная деятельность. Так как судебные стадии начинаются с поступления уголовного дела в суд [48], то вся до этого производимая уголовно-процессуальная деятельность есть досудебное производство.

В-четвертых, решение о прекращении уголовного дела может быть принято и на судебной стадии (п. 4 ч. 1 ст. 236, ст. ст. 239, 254, ч. 5 ст. 319 , п. 1 ст. 350 и др. УПК РФ). И безусловно, в таком случае предшествовать прекращению уголовного дела может и судебная (а по делам частного обвинения иногда только судебная) деятельность. Осуществляемую на судебных стадиях деятельность государственного обвинителя, коим может быть прокурор, а по поручению прокурора и в случаях, когда предварительное расследование произведено в форме дознания, также дознаватель либо следователь (п. 6 ст. 5 УПК РФ), также вряд ли последовательно именовать досудебным производством.

И, наконец, в-пятых, досудебное производство состоит из двух стадий: возбуждения уголовного дела и предварительного расследования. Если стадия предварительного расследования, а одновременно с ней и досудебное производство могут быть завершены прекращением уголовного дела, то уголовно-процессуальная деятельность вполне может ограничиться и одной лишь стадией возбуждения уголовного дела. Названная же стадия иногда завершается решением об отказе в возбуждении уголовного дела. В такой ситуации решением об отказе в возбуждении уголовного дела завершается и досудебное производство.

Подведем итог. Если за образец взять структуру определения, предложенную В.М. Савицким и А.М. Лариным, то досудебное производство - это уголовно-процессуальная деятельность следователя (дознавателя и др.), предшествующая прекращению им уголовного дела (отказу в возбуждении уголовного дела) или поступлению уголовного дела в суд.

Законодатель указывает на то, что решение об отводе специалиста принимается "в ходе" в одном случае досудебного, а во втором - судебного производства. Понятие "в ходе" досудебного (судебного) производства в ч. 1 ст. 69 УПК РФ употреблено в значении процесса осуществления действий и принятия процессуальных решений следователем (дознавателем и др.), судом (судьей), которые (действия и решения) составляют содержание искомого досудебного (судебного) производства. А так как досудебное производство вместе с судебным производством составляют весь уголовный процесс, то последовательно заявить, что решение об отводе специалиста может быть принято в интервале времени от начала возникновения уголовно-процессуальных отношений и до момента их завершения.

Уголовно-процессуальные отношения возникают при наличии к тому повода и основания - повода и основания для начала уголовного процесса. Завершаются прекращением уголовного дела (отказом в возбуждении уголовного дела), вступлением в силу приговора, завершающего уголовный процесс определения (постановления) суда (судьи) или же вместе с окончанием уголовно-процессуальной деятельности на стадии исполнения приговора.

Ход уголовного судопроизводства в определенной степени также характеризует наличие перерывов, когда уголовное судопроизводство (предварительное расследование) считается приостановленным, если таковые имели место. Однако во время рассматриваемых перерывов реализация института отвода специалиста невозможна.

Исходя из содержания ч. 1 ст. 69 УПК РФ, на которую ссылается законодатель в ч. 1 ст. 71 УПК РФ, решение об отводе специалиста в ходе досудебного производства принимают "дознаватель, следователь или прокурор, а также суд в случаях, предусмотренных" ст. 165 УПК РФ. Некоторые ученые из этого перечня исключают судью [61] или же вообще ничего не пишут по поводу того, кто наделен правом принятия решения об отводе специалиста [62].

В этой связи напрашивается вопрос: кто уполномочен принимать решение об отводе специалиста, если таковой принял участие в таких судебных заседаний? Данные процессуальные решения следственными действиями не являются и, соответственно, при существующей редакции ч. 1 ст. 69, мы не можем без каких-либо оговорок отнести к случаям, предусмотренным ст. 165 УПК РФ. Между тем, не нарушая основных идей, заложенных законодателем в главу 9 УПК РФ и, соответственно, в ст. ст. 69, мы в то же время не в состоянии запретить суду принимать вышеперечисленные решения и в предложенной ситуации. Хотя признаем существование и прямо противоположной позиции [61].

Решение об отводе специалиста (переводчика) принимает только суд, то нельзя признать незаконным вынесение соответствующего постановления и органом предварительного расследования, в производстве которого находится уголовное дело.

Итак, в первом предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ, к которой отсылает нас ч. 1 статьи, говорится о таких наделенных правом разрешения ходатайства об отводе специалиста (переводчика) субъектах, как дознаватель, следователь, прокурор и суд.

Между тем не только названные должностные лица (органы) наделены правом вынесения решения об отводе специалиста на досудебных стадиях уголовного процесса. Помимо указанных субъектов уголовного процесса принимать решение об отводе специалиста уполномочены также все другие должностные лица (учреждения), которым предоставлено право производить с участием специалиста процессуальные действия. К таковым следует отнести по крайней мере также начальника следственного отдела, руководителя и члена следственной группы. К такому выводу мы приходим, потому что начальник следственного отдела, производящий предварительное следствие самостоятельно (ч. 2 ст. 39 УПК РФ), обладает процессуальным статусом следователя, а руководитель (член) следственной группы вправе участвовать в следственных действиях, производимых другими следователями, и лично производить следственные действия (ч. 5 ст. 163 УПК РФ) [17].

Излагая перечень субъектов, уполномоченных принимать решение об отводе специалиста (переводчика), законодатель использовал словосочетание "а также", которое он расположил между словами "прокурор" и "суд". Получившееся в результате выражение дословно повторено и в ряде учебников уголовного процесса и иных публикациях [95].

Каково значение слова "также", употребленного с союзом "а"? Оно означает "вместе с тем, равным образом, одновременно". В связи с указанным толкованием словосочетания "а также" в русском языке позволительно ли заявить, что в случаях, предусмотренных ст. 165 УПК РФ, отвод специалиста вправе разрешить не только суд (судья), руководящий ходом соответствующего судебного заседания, но и, по крайней мере, орган предварительного расследования, в производстве которого находится уголовное дело?

Несовершенство примененной законодателем формулировки позволяет признавать возможным существование и такой точки зрения. Однако по нашему мнению, заложенная в первом предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ идея подлежит несколько иному толкованию. Во время судебного заседания решение об отводе специалиста может принимать только суд. После завершения судебного заседания орган предварительного расследования вправе пересмотреть данное решение. Однако во время судебного заседания он не имеет возможности отстранить специалиста от участия в уголовном процессе, если суд считает, что фактических оснований для отвода нет. И напротив, если суд принимает решение об отводе специалиста, орган предварительного расследования, пока судебное заседание не будет завершено, не сможет принять противоположное мнению суда решение.

В этой связи предлагается некоторое совершенствование закрепленного в первом предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ перечня. Фразу "дознаватель, следователь или прокурор, а также суд в случаях, предусмотренных статьей 165 настоящего Кодекса" предлагается заменить на "дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель (член) следственной группы, начальник следственного отдела, прокурор, а в судебном заседании, осуществляемом в порядке, предусмотренном статьями 108, 118, 125 или 165 настоящего Кодекса, суд".

Мы категорически не согласны с мнением, что решение об отводе специалиста судом принимается только "при судебном разбирательстве" [55]. Судебное разбирательство - это одна из судебных стадий. Суд же вправе принять решение об отводе специалиста не только на любой из судебных стадий, но и в предусмотренных законом случаях на стадии предварительного расследования. Хотя, конечно, правила второго предложения ч. 1 ст. 69 УПК РФ никоим образом не распространимы на судебные заседания, осуществляемые на досудебных стадиях уголовного процесса. Они касаются только судебного разбирательства и всех иных судебных стадий.

Во втором предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ законодателем вновь употреблено понятие "суд". Но здесь речь идет уже о несколько ином, чем в первом предложении той же статьи, субъекте уголовного процесса. Под понятием "суд" во втором предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ, к которой отсылает нас законодатель в ч. 1 ст. 71 УПК РФ, понимается рассматривающий уголовное дело состав Верховного Суда РФ, Верховного суда республики, краевого, областного суда, суда города федерального значения, автономной области, автономного округа, районного суда, военного суда, а также судья (мировой судья), рассматривающий дело единолично.

Суд, о котором здесь идет речь, появляется впервые с момента:

- поступления к нему уголовного дела (жалобы, представления);

- принятия им заявления (сообщения) о преступлении по делам частного обвинения.

Суд не всегда обладает одним и тем же правовым статусом. Его статус различается не только в зависимости от стадии уголовного процесса (судебное разбирательство, кассационное производство и др.), в которой он реализуется, но и от того, какого рода дела судом разрешаются (дела частного или публичного обвинения и т.д.). Между тем любой из указанных судов (за исключением суда присяжных) обладает предоставленным ему вторым предложением ч. 1 ст. 69 УПК РФ правом принятия решения об отводе специалиста или об отказе в удовлетворении соответствующего ходатайства.

Главное, чтобы это был суд, "рассматривающий данное уголовное дело". Нам представляется, что более безупречной могла бы быть формулировка "суд, в производстве которого находится данное уголовное дело".

На судебных стадиях решение об отводе специалиста обычно принимает суд, а не "судья, рассматривающий данное дело", но в такой ситуации судьей рассматривается не уголовное дело, а возможность принятия определенного процессуального решения. Уголовное дело на стадии предварительного расследования находится в производстве не судьи, а следователя (дознавателя и др.).

Итак, по общему правилу на судебных стадиях решение об отводе специалиста принимается судом, а не отдельным членом состава суда. Хотя, когда уголовное дело рассматривается судом присяжных, законодатель анализируемым полномочием наделил не весь состав суда, а лишь судью, председательствующего в судебном заседании. Уголовное дело не может рассматриваться сразу и в обычном порядке, и судом присяжных. Именно поэтому во втором предложении ч. 1 ст. 69 УПК РФ между словосочетанием "суд, рассматривающий данное уголовное дело" и "судья" законодатель поместил союз "или".

А теперь, наконец, обратимся к словосочетанию "судья, председательствующий в суде с участием присяжных заседателей". Таким судьей может быть только профессиональный судья - назначенный председателем суда для участия в судебном разбирательстве суда присяжных судья Верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области или же суда автономного округа.

В составе суда присяжных такой судья является председательствующим. Именно им производится судебное разбирательство, в ходе которого он принимает все основные решения, за исключением разрешения тех вопросов, которые отнесены к исключительной компетенции присяжных заседателей.

В ч. 1 ст. 69 УПК РФ говорится о судье, председательствующем "в суде" "с участием присяжных заседателей". Под судом здесь понимается суд второго (среднего) звена федеральных судов общей юрисдикции судебной системы Российской Федерации (ст. 1 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 113-ФЗ "О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации" [10]).

По общему правилу под участием понимается реализация предоставленных УПК РФ полномочий и самого назначения субъекта (в нашем случае - присяжного заседателя или же специалиста) в уголовном процессе.

В этой связи два небольших уточнения - присяжные заседатели участвуют лишь при рассмотрении уголовного дела по первой инстанции и только в составе суда, который принято именовать судом присяжных. И второе, несмотря на то, что во втором предложении ч. 2 ст. 71 УПК РФ речь идет об участии "лица", предполагается, что таковым является специалист - субъект, наделенный указанным уголовно-процессуальным статусом.

Итак, отвод специалиста в ходе досудебного производства разрешается дознавателем, органом дознания, следователем, руководителем (членом) следственной группы, начальником следственного отдела, прокурором, а в судебном заседании, осуществляемом в порядке, предусмотренном статьями 108, 118, 125 или 165 УПК РФ, судом. На судебных стадиях названный вопрос разрешается судом, рассматривающим данное уголовное дело, или судьей, председательствующим в суде с участием присяжных заседателей. Данное правило в предложенной формулировке (заменив "УПК РФ" на словосочетание "настоящего Кодекса") последовательно было бы закрепить в самой ч. 1 ст. 71 УПК РФ. Это могло бы способствовать четкому уяснению заложенной в нее законодателем идеи.

По нашему же мнению, уголовный процесс "ведут" (осуществляют), если подходить к данной категории с позиции науки уголовного процесса, а не на бытовом уровне, лишь те должностные лица (органы), в производстве которых находится уголовное дело. Даже защитник, реализующий предоставленные ему ч. 3 ст. 86 УПК РФ полномочия по собиранию предметов и документов для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств, уголовный процесс все же не осуществляет (не "ведет"), а всего лишь принимает участие в его осуществлении (в его "ведении"). Соответственно, использование словосочетания "участник, ведущий уголовный процесс" вместо перечисления должностных лиц (органов), уполномоченных разрешать отвод специалиста, представляется небезупречным.

К уже сказанному можно лишь добавить, что уголовно-процессуальное производство осуществляют не только лица, но и органы (орган дознания, суд). Когда, к примеру, уголовное дело находится в производстве суда, если речь не идет о суде присяжных, решение об отводе специалиста (отказе в удовлетворении соответствующего ходатайства) принимает суд, а не отдельно взятое должностное лицо (судья - член состава суда).


Глава 3. Реализация принципа языка судопроизводства в отдельны стадиях уголовного процесса

3.1 Понятие принципа национального языка судопроизводства

Принцип национального языка судопроизводства является одним из проявлений в судопроизводстве государственных гарантий национального равноправия граждан во всех сферах жизни и свободного использования ими национальных языков. Его исходные положения указаны в ст. 26, 68 Конституции РФ. Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык (аналогичное положение закреплено в ч. 1 ст. 1 Федерального закона от 1 июня 2005 г. N 53-ФЗ "О государственном языке Российской Федерации") [9-1].

Устанавливая государственный язык судопроизводства, Конституция Российской Федерации гарантирует каждому участнику уголовного судопроизводства право пользоваться в уголовном процессе родным языком или языком привычного общения. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, признавая принцип языка судопроизводства одним из основных начал организации производства по уголовным делам, распространяет это право на все стадии уголовного процесса и не предусматривает каких-либо исключений. В соответствии со ст. 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации участникам уголовного судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, должно быть разъяснено и обеспечено право делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном данным Кодексом.

Республики вправе устанавливать свои государственные языки.

Пункт 4 ч. 1 ст. 3 Закона "О государственном языке Российской Федерации" устанавливает, что государственный язык подлежит обязательному использованию в конституционном, гражданском, уголовном, административном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах, делопроизводстве в федеральных судах, судопроизводстве и делопроизводстве у мировых судей и в других судах субъектов Российской Федерации. В случаях использования в этой сфере наряду с государственным языком РФ государственного языка республики, находящейся в составе РФ, других языков народов РФ или иностранного языка тексты на русском языке и на других языках должны быть идентичными по содержанию и техническому оформлению, выполнены разборчиво.

В силу данного принципа производство по делу в государственных учреждениях в республиках в составе Российской Федерации может вестись на государственных языках этих республик (или на языке большинства населения, проживающего в данной местности) наряду с государственным языком Российской Федерации.

Устанавливая государственный язык, Конституция вместе с тем гарантирует каждому право пользоваться родным языком (ч. 2 ст. 26 Конституции). Поэтому участвующим в деле лицам, не владеющим языком или языками, на которых ведется судопроизводство, обеспечивают право давать показания, выступать в суде на родном языке, пользоваться услугами переводчика в процессуальных действиях, в том числе для дачи объяснений, показаний и полного ознакомления с материалами дела.

Незнание языка судопроизводства сторонами не препятствует им участвовать в деле; осуществляя свою деятельность, каждая сторона может пользоваться помощью переводчика.

Осуществление рассматриваемого принципа гарантирует права и национальные интересы всех участвующих в деле лиц, не владеющих языком судопроизводства. Эти права должны быть разъяснены и обеспечена возможность их реализации. В частности, обвиняемому должны быть своевременно вручены следственные и судебные документы в переводе на его родной язык или на другой язык, которым он владеет (ст. 18 УПК РФ). К таким документам, во всяком случае, относятся те, которые вручаются обвиняемому. Это правило должно быть распространено и на иных участников процесса, которым должны быть вручены процессуальные документы. Участникам судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором оно ведется, обеспечивается равенство права делать заявления, давать показания, заявлять ходатайства и отводы, подавать жалобы и выступать в суде на своем родном языке. В этих случаях, а также при ознакомлении сторон с материалами уголовного дела они вправе пользоваться бесплатной помощью переводчика.

Этот принцип требует, чтобы в пределах одной и той же территории расследование и судебное разбирательство дел велось на одном языке. Ведение следствия и судебного разбирательства на разных языках допускается, если, например, вышестоящий суд принимает к своему производству дело, подсудное нижестоящему суду, и рассматривает его по месту своего нахождения или пересматривает решение этого суда в кассационном или надзорном порядке.

Судопроизводство в Верховном Суде Российской Федерации ведется на русском языке. Права лиц, не владеющих русским языком, обеспечиваются участием в деле переводчика.

Если лицо не владеет языком судопроизводства, то переводчик в обязательном порядке привлекается к участию во всех процессуальных действиях, выполняемых с участием такого лица. Участие переводчика не только обеспечивает права и законные интересы лица, не знающего язык судопроизводства, но и содействует закреплению доказательств, позволяет следователю и суду получить полную и точную информацию, исходящую от допрашиваемых или содержащуюся в письменных документах. Ведущие же производство по делу лица не вправе даже кратковременно выполнять функцию переводчика.

Учитывая, что подозреваемому и обвиняемому (подсудимому), не владеющему языком судопроизводства, даже с помощью переводчика трудно осуществлять свое право на защиту, закон устанавливает обязательное участие защитника в стадии предварительного расследования и при разбирательстве дела в суде.

В соответствии со ст. 18 УПК участникам судопроизводства, не владеющим или недостаточно владеющим языком, на котором ведется производство по уголовному делу, предоставляется право бесплатно пользоваться помощью переводчика. Поэтому, прежде чем предпринимать дальнейшие действия в подготовительной части судебного заседания, председательствующий разъясняет переводчику (при условии его участия) права и ответственность, предусмотренные ст. 59 УПК. Ему разъясняется, что за заведомо неправильный перевод и разглашение тайны следствия он может быть привлечен к уголовной ответственности по ст. ст. 307, 310 УК РФ. Переводчик в подготовительной части судебного заседания дает подписку, в которой фиксируется его согласие участвовать в судебном заседании при условиях, ему разъясненных, и эта подписка приобщается к протоколу судебного заседания (ст. 263 УПК). Все указанные действия в отношении переводчика должны быть произведены именно в этот период подготовительной части судебного заседания, поскольку переводчик практически с момента открытия судебного заседания должен переводить устную речь председательствующего и других участников процесса лицу, не владеющему языком судопроизводства, оглашать исследуемые письменные доказательства.

Если обвиняемый в ходе предварительного расследования пользовался помощью переводчика, председательствующий должен удостовериться, вручены ли обвинительное заключение или обвинительный акт обвиняемому в переводе на язык, которым он владеет, при этом семидневный срок между вручением указанного процессуального документа и началом судебного заседания также должен быть соблюден.

Любое ограничение прав подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, защитника, обусловленное незнанием ими языка, на котором ведется судопроизводство, и необеспечение этим лицам возможности пользоваться в каждой стадии процесса родным языком является нарушением уголовно-процессуального закона, влекущим обязательную отмену судебного решения (п. 5 ч. 2 ст. 381 УПК).

3.2 Реализация принципа язык судопроизводства на досудебных стадиях процесса

Обосновывается положение о реализации принципа языка судопроизводства на всех стадиях уголовного судопроизводства, в том числе на стадии возбуждения уголовного дела и на стадии предварительного расследования. Предоставление переводчика, который владеет необходимым языком, на стадии возбуждения уголовного дела не всегда можно найти своевременно. Предложено в указанном случае в качестве переводчика приглашать лицо из числа сотрудников правоохранительных органов, которое может общаться на языке, которым владеет лицо, нуждающееся в переводчике. В данном случае необходимо вынести соответствующее постановление о допуске лица в качестве переводчика, указать причину, почему данное лицо привлечено в качестве переводчика, предусмотрев возможность участия указанного лица в качестве переводчика только на стадии возбуждения уголовного дела в течение суток. Данное лицо должно пользоваться всеми правами переводчика, но в последующем оно не может принимать участие по уголовному делу в качестве какого-либо иного участника. Полагаем, что проверочные действия, которые проводятся с участием переводчика, являющегося сотрудником правоохранительных органов, необходимо записать на звукозапись. Она будет выступать гарантом правильности перевода, психологически успокаивать лицо, которое вынуждено пользоваться услугами переводчика, являющегося одним из сотрудников правоохранительных органов. Допуск родственников в качестве переводчика поставит под сомнение сохранность информации, имеющейся в материалах проверки, что, на наш взгляд, представляется недопустимым.

Рассматриваются особенности участия переводчика при задержании лица в качестве подозреваемого. Предложено внести дополнения в статью 92 УПК РФ следующего содержания: «5. В случае задержания лица, которое не владеет языком судопроизводства, ему незамедлительно должен быть предоставлен переводчик. При невозможности предоставления незамедлительно переводчика он должен быть предоставлен в течение 24 часов с момента фактического задержания. При задержании лица, не владеющего языком судопроизводства, ему необходимо предоставить право делать письменные заявления собственноручно в протоколе задержания на языке, которым оно владеет. При составлении протокола задержания независимо от присутствия переводчика лицу должен быть предоставлен в обязательном порядке защитник».

В целях обеспечения защиты прав лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, и не владеющих или плохо владеющих языком судопроизводства, нами предлагается внести необходимость производства по уголовным делам в отношении них только в форме предварительного следствия. Необходимо дополнить статью 223 УПК РФ частью 4 следующего содержания: «4. Если лицо плохо владеет или не владеет языком судопроизводства, то производство по уголовному делу должно осуществляться в форме предварительного следствия». Дополнить ст. 151 УПК РФ частью 6 следующего содержания: «6. Производство предварительного следствия обязательно по уголовным делам с участием подозреваемого, обвиняемого, защитника, законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого, потерпевшего, представителя потерпевшего, не владеющих языком судопроизводства. Уголовное дело должно быть незамедлительно передано в органы предварительного следствия, с момента поступления ходатайства от одного из указанных участников процесса о предоставлении ему переводчика».

Нами предложено урегулировать процессуальный порядок производства экспертиз с участием переводчика, в этих целях обоснована необходимость внесения дополнения в ст. 195 УПК РФ, включив в нее часть 5 следующего содержания: «5. При назначении экспертизы в отношении лица, которое не владеет языком судопроизводства, следователь в постановлении о назначении экспертизы указывает данные переводчика, который привлечен к производству по уголовному делу, для приглашения его на проведение экспертизы, а также поручает эксперту перед началом проведения экспертизы разъяснить переводчику его права и обязанности в соответствии с ч.3 и 4 ст. 59 УПК РФ и предупредить переводчика об уголовной ответственности за заведомо ложный перевод по ст. 307 УК РФ».

Добавить ст. 204 УПК РФ частями 4 и 5 следующего содержания: «4. При производстве экспертизы с участием переводчика эксперт обязан уведомить его за пять дней о времени проведения экспертизы. 5. Перед началом проведения экспертизы по поручению следователя эксперт должен разъяснить переводчику права и обязанности, предусмотренные ч. 3 и ч. 4 ст. 59 УПК РФ и предупредить об уголовной ответственности за заведомо ложный перевод на основании ст. 307 УК РФ». Автором рассматриваются особенности проведения следственных действий с участием переводчика, проблемные вопросы ознакомления с материалами уголовного дела лиц, не владеющих или недостаточно владеющих языком судопроизводства. Даются обоснованные рекомендации по разрешению возникающих проблем.

Особое внимание обращает на взаимодействие переводчика и защитника при конфиденциальной встрече с обвиняемым, не владеющим или недостаточно владеющим языком судопроизводства. Переводчик принимает участие в указанной ситуации как техническое лицо, обеспечивающее надлежащий перевод. Законодатель обеспечивает гарантию соблюдения тайны общения адвоката и его подзащитного, поэтому и переводчик, который привлечен для участия в данной беседе, должен сохранять тайну общения. Предлагается дополнить пунктом 6 ч. 3 ст. 56 УПК РФ: «Не подлежат допросу в качестве свидетелей: 6) переводчик об обстоятельствах, которые стали ему известны из конфиденциальной беседы защитника и его подзащитного, которым он официально оказывал помощь в общении». Дополнить часть 4 ст. 59 УПК РФ пунктом 4 следующего содержания: «4. Переводчик не вправе: … 4) разглашать информацию, которая стала ему известна из конфиденциальной беседы подозреваемого, обвиняемого и его защитника».

Далее, серьезную проблему, на наш взгляд, составляет процесс отыскания и подбора переводчика. В ч. 1 ст. 169 УПК РФ провозглашается: «В случаях, предусмотренных ч. 2 ст. 18 настоящего кодекса, следователь привлекает к участию в следственном действии переводчика в соответствии с требованием ч. 5 ст. 164 настоящего Кодекса». Иными словами, урегулировано только то, что следователь привлекает переводчика в процесс, выносит постановление, удостоверяет личность, разъясняет права и обязанности, а также предупреждает о случаях наступления ответственности. Вопрос, по чьей инициативе отыскивается и выбирается переводчик (а выбирать, чаще всего, не из кого), законодателем не урегулирован. В 93 процентах изученных уголовных дел инициатива на отыскание переводчика исходит от допрашиваемого лица и, как правило, выбор падает на уже упомянутых друзей и родственников «мало-мало» понимающих русский язык и, наверное, не совсем равнодушных к исходу дела и сведениям, которые они переводят. Извечная проблема финансирования также нашла свое отражение в интересующем нас вопросе. В соответствии с положениями ст. 18 УПК РФ участники уголовного судопроизводства имеют право на бесплатные услуги переводчика – а это значит, что оплачивать труд переводчика должны правоохранительные органы. Однако в большинстве случаев по результатам анкетирования следователей, «они [китайцы, корейцы] приводят переводчиков, а потом сами с ними [переводчиками] как-то рассчитываются». Такое решение вопроса устраивает допрашиваемых, а больше всего – работников правоохранительных органов, постоянно испытывающих недостаток в финансовых средствах. Можно ли говорить о незаинтересованности переводчика? Мягко говоря, не совсем.

3.3 Реализация принципа языка судопроизводства на судебных стадиях уголовного судопроизводства

Принцип языка уголовного судопроизводства обеспечивается рядом гарантий, к которым относятся: а) наличие императивной обязанности дознавателя, следователя, прокурора, суда обеспечить участнику уголовного судопроизводства, не владеющему языком производства по делу, возможности пользоваться родным языком или другим языком, которым он владеет, бесплатно пользоваться услугами переводчика, знакомиться с необходимыми документами по делу в переводе на язык такого участника; б) обеспечение заявителю, не владеющему или недостаточно владеющему языком, на котором ведется уголовно -процессуальное досудебное производство, возможности заявить о преступлении на родном или другом языке, которым он владеет, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ; в) необходимость вручения документов, обеспеченных переводом, участникам уголовного судопроизводства, в случаях, когда обязательность вручения таких документов предусмотрена законом; г) обеспечение сторонам, не владеющим языком уголовного судопроизводства перевода всего хода судебного разбирательства и его результатов; д) обеспечение всех документов, приобщаемых к уголовному делу, изложенных на языке отличном от языка производства по уголовному делу, полным письменным переводом на язык уголовного судопроизводства; е) использование при реализации права пользования участником уголовного судопроизводства родным языком или иным языком, которым он владеет критерия владения или не владения (недостаточного владения) языком производства по делу, что служит гарантом надлежащей реализации данного права и защиты от злоупотреблений.

Обоснована необходимость уточнения формулировки уголовно-процессуальной нормы, посвященной принципу языка уголовного судопроизводства указанием на то, что документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет, в случае не владения или не достаточного владения им языком уголовного судопроизводства. Кроме того, целесообразно внести в УПК РФ норму о том, что все документы, приобщаемые к уголовному делу, должны иметь полный письменный перевод на язык, на котором ведется производство по уголовному делу.

Предлагаем законодательно закрепить обязанность следователя выяснить отношение переводчика к другим участникам уголовного процесса перед началом следственного действия, расширить перечень оснований отвода переводчика случаем нахождения его в какой-либо зависимости от участника процесса, интересы которого противоречат интересам лица, для помощи которому приглашен переводчик, законодательно закрепить обязанность следователя выяснить отношение переводчика к другим участникам уголовного процесса перед началом следственного действия, расширить перечень оснований отвода переводчика случаем нахождения его в какой-либо зависимости от участника процесса, интересы которого противоречат интересам лица, для помощи которому приглашен переводчик.

В перечне лиц, имеющих право заявить отвод переводчику в случае обнаружения его некомпетентности, наряду со свидетелем, экспертом и специалистом, указать также понятых. В перечне лиц, имеющих право заявить отвод переводчику в случае обнаружения его некомпетентности, наряду со свидетелем, экспертом и специалистом, указать также понятых.

Критерием, определяющим степень владения языком судопроизводства, является мнение самого участника уголовного процесса, его способность воспринимать устную и письменную речь, изъясняться на языке производства по уголовному делу, адекватно воспринимать юридическую терминологию. Кроме того, важна позиция лица, осуществляющего уголовное судопроизводство, по данному вопросу, поскольку участие переводчика обязательно и в тех случаях, когда участник уголовного судопроизводства недостаточно владеет языком, на котором ведется производство по уголовному делу, хотя и не ходатайствует о приглашении переводчика.

В результате анализа реализации принципа языка судопроизводства на стадии судебного разбирательства предлагается сформулировать части 1, 2 и 3 ст. 292 УПК РФ следующим образом: «1. Прения сторон состоят из речей представителей стороны обвинения и защиты. 2. Обязательным участником прений со стороны обвинения является государственный обвинитель, а по делам частного обвинения – частный обвинитель. Потерпевший, гражданский истец и их представители участвуют в прениях только в случае их волеизъявления. 3. Обязательным участником со стороны защиты в судебных прениях является защитник в случае, если его участие является обязательным по уголовному делу. В случае, если защитник по уголовному делу не участвует, то обязательным участником судебных прений со стороны защиты выступает подсудимый. В остальных случаях подсудимый, законные представители несовершеннолетнего подсудимого, а также гражданский ответчик и его представители участвуют в судебных прениях в случае их волеизъявления». .

В результате рассмотрения вопросов, связанных с оглашением приговора: часть 2 ст. 310 УПК РФ изложить в следующей редакции: «2. Если приговор изложен на языке, которым не владеет подсудимый или потерпевший, то первоначально приговор оглашается на языке судопроизводства. После чего переводчик оглашает перевод приговора на языке, которым владеет подсудимый или потерпевший».

Полагаем необходимым дополнить ст. 312 частью 2 следующего содержания: «2. После оглашения перевода председательствующий передает переводчику копию приговора, который переводчик должен перевести на язык, которым владеет осужденный, оправданный или потерпевший в течение пяти суток после оглашения приговора. По истечении пяти суток переводчик предоставляет судье перевод приговора в письменном виде, судья в течение 10 суток после оглашения приговора вручает осужденному или оправданному копию приговора и копию перевода приговора. В этот же срок копия приговора и копия перевода приговора может быть вручена потерпевшему при наличии его ходатайства».

Обращается внимание на проблемы ознакомления лиц, не владеющих языком судопроизводства, с протоколом судебного заседания. Считаем необходимым дополнить ст. 259 УПК РФ частями 8 и 10, а часть 8 считать частью 9: «8. В случае заявления ходатайства об ознакомлении с протоколом судебного заседания участником процесса, который пользовался помощью переводчика, судья должен для ознакомления в назначенное время пригласить и переводчика, который должен будет обеспечить ознакомление с протоколом судебного заседания на языке, которым владеет лицо, не владеющее языком судопроизводства. В случае, если данное ходатайство заявил обвиняемый, не владеющий языком судопроизводства, вместе с переводчиком должен быть в обязательном порядке приглашен его защитник. До начала ознакомления судья должен разъяснить переводчику его права и обязанности и предупредить об уголовной ответственности за заведомо ложный перевод по ст. 307 УК РФ. В том случае, если с протоколом судебного заседания необходимо ознакомить обвиняемого, который находится в следственном изоляторе, судья назначает время для ознакомления, приглашает переводчика и защитника и поручает секретарю судебного заседания ознакомить с протоколом судебного заседания. Секретарь судебного заседания разъясняет переводчику его права и обязанности и предупреждает его об уголовной ответственности за заведомо ложный перевод по ст. 307 УК РФ. … 10. Копия протокола судебного заседания лицу, не владеющему языком судопроизводства по его ходатайству представляется вместе с копией перевода протокола судебного заседания за его счет».


Заключение

переводчик судопроизводство уголовный процесс

1. Принцип языка уголовного судопроизводства обеспечивает возможность реального, полноценного осуществления процессуальных прав всеми участниками процесса и воспитательного воздействия судопроизводства. Значение принципа государственного языка судопроизводства заключается и в том, что он является необходимым условием для реального обеспечения другого демократического начала - гласности судопроизводства.

2. В дореволюционной России русский язык был обязателен в судах. В настоящее время республики вправе устанавливать свои государственные языки. В публичной деятельности и учреждениях они употребляются наряду с государственным языком Российской Федерации (п. 2 ст. 68 Конституции РФ). Судопроизводство и делопроизводство в Конституционном Суде РФ, Верховном Суде РФ и других правоохранительных органов РФ ведется на государственном языке Российской Федерации.

3. Уголовное судопроизводство осуществляется на русском языке на тех территориях, которые не имеют статуса республик. Русский язык может применяться и в отдельных местностях республик в составе России, где он является языком большинства местного населения.

4. Лицо, производящее дознание, и суд (судья) обязаны обеспечить участникам процесса, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, полное ознакомление с материалами дела через переводчика. Другой гарантией прав для участников процесса, не владеющих языком, на котором ведется уголовное судопроизводство, является предусмотренное законом право каждого из них выступать в суде на родном языке. Следственные и судебные документы подлежат обязательному вручению подозреваемому, обвиняемому, а также другим участникам уголовного судопроизводства. Указанные документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет.

5. Необходимо уточнение формулировки уголовно-процессуальной нормы, посвященной принципу языка уголовного судопроизводства указанием на то, что документы должны быть переведены на родной язык соответствующего участника уголовного судопроизводства или на язык, которым он владеет, в случае не владения или не достаточного владения им языком уголовного судопроизводства.

6. Кроме того, целесообразно внести в УПК РФ норму о том, что все документы, приобщаемые к уголовному делу, должны иметь полный письменный перевод на язык, на котором ведется производство по уголовному делу.

7. В законе должно быть предусмотрено положение о том, что заявителю, не владеющему или недостаточно владеющему языком уголовного судопроизводства, должно быть разъяснено его право заявить о преступлении на родном или другом языке, которым он владеет, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика в порядке, установленном УПК РФ.

8. Под переводчиком следует понимать совершеннолетнее лицо, привлекаемое к участию в уголовном судопроизводстве в случаях, предусмотренных законом, свободно владеющее языками, знание которых необходимо для перевода. Полагаем, что в исключительных случаях обоснована возможность привлечения в качестве переводчика лица, достигшего 16-летнего возраста.

9. В законе следует предусмотреть получение согласия лица на участие в уголовном судопроизводстве в качестве переводчика до вынесения соответствующего процессуального решения. Необходимо также законодательно закрепить обязанность следователя выяснить отношение переводчика к другим участникам уголовного процесса перед началом следственного действия.

10. Следует расширить перечень оснований отвода переводчика случаем нахождения его в какой-либо зависимости от участника процесса, интересы которого противоречат интересам лица, для помощи которому приглашен переводчик.

11. Рекомендовано в перечне лиц, имеющих право заявить отвод переводчику в случае обнаружения его некомпетентности, наряду со свидетелем, экспертом и специалистом, указать также понятых.

12. Недостоверность перевода лишает доказательства, полученные таким путем, необходимого качества достоверности то есть соответствия полученных сведений реальной действительности и влечет их недопустимость. Поэтому в главе 35 УПК РФ, посвященной общим условиям судебного разбирательства, необходима норма, посвященная участию переводчика.

13. Под государственной защитой переводчика следует понимать осуществление уполномоченными на то государственными органами и должностными лицами предусмотренных законодательством мер безопасности, правовой и социальной защиты, применяемых при наличии предусмотренных законом оснований в связи с деятельностью переводчика в сфере правосудия и предварительного расследования. Предусмотренный статьей 16 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» перечень оснований применения мер безопасности не должен быть исчерпывающим. Предлагается норму уголовно-процессуального закона, регламентирующую правовое положение переводчика дополнить указанием на возможность данного лица ходатайствовать перед следователем и судом о применении мер безопасности, в частности о сохранении в тайне своих анкетных данных, то есть о своей анонимности в уголовном процессе.

14. Предлагаем предъявлять к переводчику следующие требования: 1) быть незаинтересованным в исходе уголовного дела; 2) свободно владеть устной и письменной речью, которой владеет лицо, не владеющее либо плохо владеющее языком судопроизводства. Необходимо учитывать и особенности приглашения переводчика для глухих, немых, глухонемых, то есть выяснять, какой он владеет способностью понимать переводчиков (читая с губ, либо с помощью жесто-мимических знаков, либо дактильной (ручной) азбукой); 3) быть совершеннолетним.


Список используемых источников

Нормативные правовые акты

1. Конституция Российской Федерации, принятая всенародным голосованием 12 декабря 1993 года.

2. Всеобщая Декларация прав человека, принятая и провозглашенная резолюцией 217 А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г. М., 1993.

3. Декларация прав и свобод человека и гражданина Российской Федерации от 22 ноября 1991 года. М., 1993.

4. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. М., 1989.

5. Всеобщая Декларация прав человека (Резолюция 217А (III) Генеральной Ассамблеи ООН от 10 декабря 1948 г.) // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989. С. 413 - 419.

6. Международный пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989. С. 302 - 320; БВС РФ. 1994. N 12. С. 5 - 11.

7. О признании компетенции Комитета по правам человека в соответствии со статьей 41 Международного пакта о гражданских и политических правах. Постановление Верховного Совета СССР от 5 июля 1991 г. N 2305-1 // ВВС СССР. 1991. N 29. Ст. 843.

8. О языках народов Российской Федерации: Закон РФ от 25 октября 1991 г. с изм. и доп., внесенными Федеральными законами от 24 июля 1998 г. и 11 декабря 2002 г. // ВВС РСФСР. 1991. N 50. Ст. 1740; 1998. N 31. Ст. 3804; 2002. N 50. Ст. 4926.

9. О государственной тайне: Закон РФ от 21 июля 1993 г. с изм. и доп., внесенными Федеральными законами от 6 октября 1997 г., от 30 июня и от 11 ноября 2003 г., от 29 июня 2004 г. // СЗ РФ. 1997. N 41. Ст. 4673; 2003. N 27 (ч. I). Ст. 2700; N 46 (ч. II). Ст. 4449; 2004. N 27. Ст. 2711.

10. О Конституционном Суде Российской Федерации. Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. N 1-ФКЗ с изм. и доп., внесенными Федеральными конституционными законами от 8 февраля и от 15 декабря 2001 г., от 7 июня 2004 г. // СЗ РФ. 1994. N 13. Ст. 1447; 2001. N 7. Ст. 607; N 51. Ст. 4824; 2004. N 24. Ст. 2334.

11. О некоторых вопросах организации и деятельности военных судов и органов военной юстиции. Федеральный закон от 3 декабря 1994 г. N 55-ФЗ с изм. и доп., внесенными Федеральным законом от 13 апреля 1998 г. // СЗ РФ. 1994. N 32. Ст. 3305; 1998. N 16. Ст. 1796.

12. Факультативный протокол к Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989. С. 320 - 323.

13. Инструкция о порядке и размерах возмещения расходов и выплаты вознаграждения лицам в связи с их вызовом в органы дознания, предварительного следствия, прокуратуры или в суд (кроме Конституционного Суда РФ и арбитражного суда). Утв. Постановлением Совета Министров РСФСР от 14 июля 1990 г. N 245 с изм. и доп., внесенными Постановлением Совета Министров - Правительства РФ от 2 марта 1993 г. N 187 и Постановлением Правительства РФ от 4 марта 2003 г. N 140 // СП РСФСР. 1990. N 18. Ст. 132; САПП РФ. 1993. N 10. Ст. 847; СЗ РФ. 2003. N 10. Ст. 905.

14. Конвенция против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания от 10 декабря 1984 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека. Документы и материалы. М., 1989. С. 384 - 397.

15. Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г. С последующими изменениями и дополнениями.

16. Александров А., Ковтун Н. Апелляция в русском уголовном судопроизводстве. Нижний Новгород, 1999.

17. Алексеева Л.Б. Проблемы факта и права в суде присяжных // Судебная реформа в России. Научные труды РПА Министерства юстиции РФ. Вып. 3. М., 1993. С. 16 - 28.

18. Алексеева Л.Б., Жуйков В.М., Лукашук И.И. Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации: Практическое пособие. М., 1996.

19. Алексеева Л.Б. Практика применения ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод Европейским судом по правам человека. Право на справедливое правосудие и доступ к механизмам судебной защиты. М., 2000.

20. Андреева О.И. Пределы проявления диспозитивности в уголовном судопроизводстве. Томск, 2000.

21. Ария С. Язык и стиль процессуальных документов // Российская юстиция. 2002. N 7. С. 59 - 61.

22. Барак А. Судейское усмотрение. М., 1999.

23. Баршев Я.И. Основания уголовного судопроизводства с применением к российскому уголовному судопроизводству. М., 2001.

24. Безлепкин Б.Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный. 4-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

25. Белкин А.Р. Теория доказывания. М., 1999.

26. Белоусов А.В. Процессуальное закрепление доказательств при расследовании преступлений. М., 2001.

27. Брусницын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М., 1999.

28. Бущенко А.П. Практика Европейского суда по правам человека. Вып. 1. Статья 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. М., 2001.

29. Викторский С.И. Русский уголовный процесс. М., 1997.

30. Владимиров Л.Е. Учение об уголовных доказательствах. Тула, 2000.

31. Володина Л.М. Механизм защиты прав личности в уголовном процессе. Тюмень, 1999.

32. Возможности защиты в рамках нового УПК России. Материалы научно-практической конференции адвокатов, проведенной Адвокатской палатой города Москвы при содействии коллегии адвокатов "Львова и партнеры" 17 апр. 2003 г. / Под ред. Г.М. Резника и Е.Ю. Львовой. М., 2003.

33. Вопросы расследования преступлений. Справочное пособие / Под общ. ред. И.Н. Кожевникова. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2000.

34. Воскобитова Л.А. Судебная власть: возникновение, развитие, типология. Ставрополь, 2001.

35. Воскобитова Л.А. Сущностные характеристики судебной власти. Ставрополь, 2003.

36. Гаррис Р. Школа адвокатуры. Тула, 2001.

37. Гинзбург Г.А., Поляк А.Г., Самсонов В.А. Советский адвокат. М., 1968.

38. Гомьен Д., Харрис Д., Зваак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. М., 1998.

39. Григорьев В.Н., Кузьмин Г.А. Правовые и организационные основы принятия решений в уголовном процессе (досудебные стадии). М., 2003.

40. Громов Н.А., Полунин С.А. Санкции в уголовно-процессуальном праве России. М., 1998.

41. Громов Н.А. Вновь открывшиеся обстоятельства в уголовном процессе. М., 1999.

42. Громов Н.А., Зайцева С.А. Оценка доказательств в уголовном процессе. М., 2002.

43. Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. 2-е изд., доп. и испр. М., 2002.

44. Де Сальвиа М. Прецеденты Европейского суда по правам человека. Руководящие принципы судебной практики, относящиеся к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Судебная практика с 1960 по 2002 г. СПб., 2004.

45. Дженис М., Кэй Р., Брэдли Э. Европейское право в области прав человека. Практика и комментарии. М., 1997.

46. Динер А.А., Мартыняхин Л.Ф., Сенин Н.Н. Апелляционное производство в российском уголовном процессе. М., 2003.

47. Доказывание в уголовном процессе: традиции и современность / Под ред. В.А. Власихина. М., 2000.

48. Доля Е.А. Использование в доказывании результатов оперативно-розыскной деятельности. М., 1996.

49. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Комментарий к статьям 5 и 6. М., 1997.

50. Защита по уголовному делу. Пособие для адвокатов. М., 1998.

51. Зер Х. Восстановительное правосудие: новый взгляд на преступление и наказание / Общ. ред. Л.М. Карнозовой. Коммент. Л.М. Карнозовой и С.А. Пашина. Закл. статья Р.Р. Максудова и М.Г. Флямера. М., 1998.

52. Зинин А.М., Майлис Н.П. Судебная экспертиза: Учебник. М., 2002.

53. Золотых В.В. Проверка допустимости доказательств в уголовном процессе. М., Ростов-н/Д, 1999.

54. Золотых В.В. Предварительное слушание уголовных дел: Научно-практическое пособие / Под ред. А.П. Шурыгина. Ростов-н/Д, 2002.

55. Исаева Л.М. Специальные познания в уголовном судопроизводстве. М., 2003.

56. История законодательства СССР и РСФСР по уголовному процессу 1955 - 1991 гг. Сб. правовых актов / Отв. ред. Р.Х. Якупов; Сост. В.Н. Галузо. М., 1997.

57. Кальницкий В.В., Ефремова Н.П. Восстановление утраченных уголовных дел. М., 2000.

58. Карнозова Л.М. Гуманитарные начала в деятельности судьи в уголовном процессе: Учеб. пособие. М., 2004.

59. Кипнис Н.М. Допустимость доказательств в уголовном судопроизводстве. М., 1995.

60. Кисленко С.Л., Комиссаров В.И. Судебное следствие: состояние и перспективы развития. М., 2003.

61. Коваленко Д. А. Особенности доказывания преступного нарушения авторских и смежных прав: Научно-практ. пособие. М., 2004.

62. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. Д.Н. Козак, Е.Б. Мизулина. М., 2002.

63. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. И.Л. Петрухин. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

64. Кузнецов О. Ю. Понятие "Язык судопроизводства" в системе Российского процессуального законодательства» "Современное право", 2005, N 4.

65. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

66. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. и науч. ред. А.Я. Сухарева. 2-е изд., М., 2004.

67. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.П. Верина, В.В. Мозякова М., 2004.

68. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.И. Радченко; науч. ред. А.С. Михлин. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

69. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Смирнова. 2-е изд., перераб. и доп. СПб., 2004.

70. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. Постатейный / Под общ. ред. Н.А. Петухова и Г.И. Загорского. М., 2002.

71. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (научно-практическое издание) / Под общ. ред. В.В. Мозякова, С.И. Гирько, Г.В. Мальцева, И.Н. Барцица. М., 2003.

72. Комментарий к Конституции Российской Федерации / Руководитель ред. коллегии Л.А. Окуньков. М., 2002.

73. Концепция судебной реформы в Российской Федерации. М., 1992.

75. Курс советского уголовного процесса. Общая часть / Под ред. А.Д. Бойкова и И.И. Карпеца. М., 1989.

76. Лебедев В.М. Судебная власть в современной России: проблемы становления и развития. СПб., 2001.

77. Лукьянцев Г.Е. Европейские стандарты в области прав человека: теория и практика функционирования Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. М., 2000.

78. Лупинская П.А. Решения в уголовном судопроизводстве: их виды, содержание и формы. М., 1976.

79. Лупинская П.А. Судебные решения: содержание и форма // Российская юстиция. 2001. N 11. С. 57 - 59.

80. Марфицин П. Г. Усмотрение следователя. Омск, 2002.

81. Махов В.Н. Использование знаний сведущих лиц при расследовании преступлений. М., 2000.

82. Михайловская И.Б. Права личности - новый приоритет Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации // Российская юстиция. 2002. N 7. С. 2 - 4.

83. Михайловская И.Б. Цели, функции и принципы российского уголовного судопроизводства (уголовно-процессуальная форма). М., 2003.

84. Москалькова Т.Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). М., 1996.

85. Навасардян В.Р. Право на защиту подозреваемого, обвиняемого и подсудимого в уголовном процессе. СПб., 2000.

86. Пашин С.А. Судебная реформа и суд присяжных. М., 1994.

87. Пашин С.А. Доказательства в российском уголовном процессе. М., 1999.

88. Петрухин И.Л. Личные тайны (человек и власть). М., 1998.

89. Петрухин И.Л. Теоретические основы реформы уголовного процесса в России. Часть I. М.: ТК Велби, Проспект, 2004.

90. Российское законодательство X - XX веков. Т. 8. Судебная реформа / Под ред. Б.В. Виленского. М., 1991.

91. Селина Е.В. Применение специальных познаний в уголовном процессе. М., 2002.

92. Смирнов А.В., Калиновский К.Б. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Постатейный / Под общ. ред. А.В. Смирнова: 2-е изд., доп. и перераб. СПб.: Питер, 2004. С. 193;

93. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. В 2 т. М., 1968 и 1970.

94. Теория доказательств в советском уголовном процессе / Отв. ред. Н.В. Жогин. 2-е изд., испр. и доп. М., 1973.

95. Уголовный процесс: Учебник / Отв. ред. К.Ф. Гуценко. 5-е изд., перераб. и доп. М., 2004.

96. Якимович Ю.К., Ленский А.В., Трубникова Т.В. Дифференциация уголовного процесса. Томск, 2001.

Материалы судебно-следственной практики

97. Европейский суд по правам человека. Избранные решения. В 2 т. / Председатель ред. коллегии В.А. Туманов. М., 2000.

98. Европейский суд по правам человека. Избранные постановления 1999 - 2001 гг. и комментарии / Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев, А.О. Ковтун. М., 2002.

99. Европейский суд по правам человека. Избранные постановления и решения 2001 года. В 2 частях / Отв. ред. Ю.Ю. Берестнев. М., 2004.

100. О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Постановление от 5 марта 2004 г. N 1 // БВС РФ. 2004. N 5.

101. О судебном решении. Постановление от 19 декабря 2003 г. N 23 // БВС РФ. 2004. N 2.

102. О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации. Постановление от 10 октября 2003 г. N 5 // БВС РФ. 2003. N 12.

103. О практике назначения судами видов исправительных учреждений. Постановление от 12 ноября 2001 г. N 14 // БВС РФ. 2002. N 1.

104. О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних. Постановление от 14 февраля 2000 г. N 7 // БВС РФ. 2000. N 4.

105. О ходе выполнения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 августа 1993 г. N 7 "О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации". Постановление от 18 ноября 1999 г. N 79 // БВС РФ. 2000. N 1.

106. О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ). Постановление от 27 января 1999 г. N 1 // БВС РФ. 1999. N 3.

107. О судебном приговоре. Постановление от 29 апреля 1996 г. N 1 // БВС РФ. 1996. N 7.

108. О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия. Постановление от 31 октября 1995 г. N 8 // БВС РФ. 1996. N 1.

109. О некоторых вопросах применения судами уголовно-процессуальных норм, регламентирующих производство в суде присяжных. Постановление от 20 декабря 1994 г. N 9 // БВС РФ. 1995. N 3.

110. Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда. Постановление от 20 декабря 1994 г. N 10 с изменениями и дополнениями, внесенными Постановлениями от 25 октября 1996 г. N 10 и от 15 января 1998 г. N 1 // Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 1961 - 1996. М., 1997. С. 167 - 171; БВС РФ. 1998. N 3. С. 3.

111. О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции Российской Федерации. Постановление от 24 декабря 1993 г. N 13 // БВС РФ. 1994. N 3.

112. Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда РФ по уголовным делам. 4-е изд., испр. М., 2004.

113. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 2003.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий

Другие видео на эту тему