регистрация / вход

Церковное право история и современность

ВВЕДЕНИЕ Чтобы четче определить область церковного права, необходимо раскрыть значение самого понятия «право». Философия права знает много разноречивых определений этого, на первый взгляд, казалось бы, всегда одинаково понимаемого термина. Такая разноголосица обусловлена существованием разных теорий права.

ВВЕДЕНИЕ

Чтобы четче определить область церковного права, необходимо раскрыть значение самого понятия «право». Философия права знает много разноречивых определений этого, на первый взгляд, казалось бы, всегда одинаково понимаемого термина. Такая разноголосица обусловлена существованием разных теорий права. Поскольку понятие «право» — предельно широкое и ключевое в юридической науке, от того или иного определения его зависит характер правовой теории.

В юридической науке XX века сложилось несколько школ; социологическая, психологическая, феноменологическая, нормативная. Крупнейший нормативист Х. Кельзен, опираясь на неокантианскую философию, развивал «чистую» теорию права, отрицая его обусловленность какими бы то ни было внешними по отношению к праву факторами. Государство он рассматривал как персонификацию правопорядка. Общепринятое в советской юридической науке определение права дано в Большой советской энциклопедии: «Право — это совокупность установленных или санкционированных государством общеобязательных правил поведения, соблюдение которых обеспечивается мерами государственного воздействия». То есть наличие права обусловлено существованием государства. Это определение выводит за рамки права обычное догосударственное право и право церковное.

Любое право, в том числе и внегосударственное, т.е. церковное, заключается в регламентации поведения людей, их действий, основываясь на санкциях по отношению к нарушителям установленного правопорядка. Задачей права является регулирование взаимоотношений между людьми, живущими в обществе, путем установления равно обязательных для всех правил поведения. Оно предусматривает также в случае необходимости принятие мер для принуждения к тому, чтобы правилам подчинялись все. Предусмотренные законодателем санкции для восстановления попранного правопорядка делают его неуязвимым для нарушителей.

1. Церковное право в Древней Руси.

Специальных судебных органов не было. Судебные функции выполняли представители администрации, включая ее главу – великого князя. Исторически первым источником права Древнерусского государства были правовые обычаи – нормы обычаев доклассового общества, среди которых можно отметить кровную месть, принцип талиона: «равным за равное». Совокупность этих норм называют «Законом русским».

Первыми писанными памятниками древнерусского права были договоры Руси с Византией. Эти договоры носили международно-правовой характер, но в них получили отражение и нормы «Закона русского». Княжеское законодательство как источник права появляется на Руси в Х в. Особое значение имеют уставы Владимира Святославича, Ярослава, которые внесли изменения в действующее финансовое, семейное и уголовное право. В уставах определялась юрисдикция церковных органов и судов.

В уставах закреплялось положение о десятине, согласно которому государство передавало Церкви одну десятую долю со всех собираемых им даней, судебных платежей и торговых пошлин. Церковь осуществляла собственную юрисдикцию (по установленному для неё кругу лиц и дел) на основании сводов канонического, церковного права, составленных из различных норм византийского права (Кормчая книга).

Согласно «Уставу», церковными властями регулировались отношения, относящиеся к мирскому населению. Брачно-семейное правос принятием христианства стало вводить новые для народа понятия: моногамия, затрудненность развода, бесправие внебрачных детей, жестокие наказания за внебрачные связи. К ведению церковного суда отнесено также рассмотрение следующих дел: «пошибание» (изнасилование) и умычка, браки между близкими родственниками, разные виды волшебства (ведьство, зелейничество, потвори, чародеяния, волхвования, зубоежа, еретичество), гробокопательство, идолопоклонство, осквернение храмов, избиение сыном отца или матери или дочерью, неприличное защищение женою своего мужа в драке, противоестественные пороки, убийство матерью незаконно прижитого младенца.

К кругу лиц, подсудных церковной власти, в «Уставе св. Владимира» отнесены «игумен, поп, дьякон, дети их, попадья и кто в клиросе, игумения, чернец, черница, проскурница, паломник, лечец (лекарь), прощеник и задушный человек (вольноотпущенники), сторонник (странник, богомолец), слепец, хромец, моностыреве, гостиницы, странноприимницы». «Устав» также предоставляет в заведование Церкви торговые места и весы.

Государство передавало Церкви со всех собираемых даней «дестину», что записывалось в уставы. Составными частями «десятины» были отчисления от даней разных видов, от судебных платежей и торговых пошлин. Там же оговаривался церковный судебный иммунитет и определялись пределы церковной судебной юрисдикции: по кругу лиц, на которых она распространялась, и по кругу дел, которые рассматривались церковными судами.

По Церковному уставу Ярослава, моногамная семья становится объектом защиты со стороны Церкви. Члены такой семьи, в первую очередь жена, пользуются ее всемерным покровительством. Браку обязательно предшествовало обручение, считавшееся нерасторжимым. Брачный возраст былнизким (14-15 лет для мужчины и 12-13 лет для женщины). Церковь требовала венчания как непременного условия законности брака. Законодательство Древней Руси последовательно отстаивало свободное волеизъявление врачующихся, устанавливая ответственность тех родителей, которые либо выдают замуж дочь без ее согласия, либо препятствуют вступлению в брак своей дочери. Расторжение брака было возможно только при наличии поводов, перечисленных в Церковном уставе. Закон допускал имущественные споры между супругами. Жена сохраняла право собственности на свое приданое и могла передавать его по наследству. Дети находились в полной зависимости от родителей, особенно от отца, имевшего над ними почти безграничную власть. Наследственное право сохраняло многие черты патриархальных отношений.

Возникновение нормы об ответственности родителей за невыдачу их дочери замуж и, следовательно, лишении ее средств существования после их смерти объясняется тем, что традиционное древнерусское наследственное право не обеспечивало дочерей в отличие от сыновей наследством родителей. Поэтому община должна была содержать старых дев за свой счет и налагала на родителей еще при их жизни соответствующее взыскание. Церковь на Руси, заимствуя эту норму в Устав князя Ярослава, признала ее как не противоречащую христианским нормам ответственности родителей за воспитание и обеспечение детей, но со временем, с расширением числа монастырей и благотворительной деятельности Церкви, эта архаичная норма потеряла свое значение и была отменена — она не вошла в Краткую редакцию Устава середины XIV в.

Судебная власть Церкви устанавливалась над всем христианским населением Руси, но лишь по определенным делам. Над некоторыми группами населения (цер­ковные люди) церковный суд устанавливался по всем делам, так же как суд над населением церковных земель (вотчин). В ряде случаев действие церковных уставов накладывалось на сферу действия государственного за­конодательства, основным источником которого была «Русская Правда».

В течение ХII в., с развитием структуры Киевской митрополии, формированием новых епархий, проникновением христианства во все слои населения юрисдикция Церкви изменяется, распространяясь в глубь жизни общества. Конфликты, связанные с взаимоотношениями внутри семьи, между супругами, по-прежнему остаются в ведении Церкви, княжеская власть не берет на себя их регулирование. В княжеских уставах Церкви зафиксировано также традиционно принадлежавшее Церкви преследование нецерковных религиозных культов и еретичества. Такова первая большая сфера церковной юрисдикции.

С развитием церковной организации, расширением ее деятельности и усилением авторитета появились новые группы христиан, которые также оказались в юрисдикции Церкви. В новых, расширенных текстах Устава святого Владимира XII – начала XIII в., происходивших из Новгорода и Владимира-Волынского, упоминаются миряне, находившиеся на попечении Церкви, вдовы, «калики», врачи, инвалиды и «прощеники» — лица, получившие исцеление.

2. Церковное право в Московском государстве.

В XV в. Церковь была важным фактором в процессе объеди­нения русских земель вокруг Москвы и укрепления централизо­ванного государства. В новой системе власти она заняла соответ­ствующее место. Сложилась система органов церковного управ­ления: епископаты, епархии, приходы. С 1589 г. в России было учреждено патриаршество,что усилило притязания церкви на политическую власть. Они вылились в конфликты патриарха Никона с царем Алексеем Михайловичем, а на более широком уровне - в раскол, столкновение старых и новых политических позиций церкви.

Высший церковный орган (Освященный собор)в полном со­ставе входил в верхнюю палату Земского собора. Духовенство как особое сословие наделялось рядом привилегий и льгот: осво­бождением от податей, телесных наказаний и повинностей.

Церковь в лице своих организаций являлась субъектом зе­мельной собственности, вокруг которой уже с XVI в. разгорелась серьезная борьба. С этой собственностью было связано большое число людей: управляющих, крестьян, холопов, проживающих на церковных землях. Все они подпадали под юрисдикцию церков­ных властей.

До принятия Соборного Уложения 1649 г. все дела, относя­щиеся к ним, рассматривались на основании канонического пра­ва и в церковном суде. Под эту же юрисдикцию подпадали дела о преступлениях против нравственности, бракоразводныедела, субъектами которых могли быть представители любых социаль­ных групп.

Власть патриарха опиралась на подчиненных церковным ор­ганизациям людей, особый статус монастырей, являвшихся крупными землевладельцами, на участие представителей церкви в сословно-представительных органах власти и управления. Цер­ковные приказы, ведавшие вопросами управления церковным хозяйством и людьми, составляли бюрократическую основу этой власти.

Церковь в своей деятельности опиралась на систему норм церковного права, содержащихся в «Кормчей книге», «Правосудье митрополичьем» и «Стоглаве» (сборнике постановлений цер­ковного Собора 1551 г.).

Семейное правов XV-XVI вв. в значительной мере основы­валось на нормах обычного права и подвергалось сильному воз­действию канонического (церковного) права. Юридические по­следствия мог иметь только церковный брак. Для его заключе­ния требовалось согласие родителей, а для крепостных – согласие их хозяев. «Стоглав» определял брачный возраст: для мужчин -15, а для женщин - 12 лет. «Домострой» (свод этических правил и обычаев) и «Стоглав» закрепляли власть мужа над женой и отца над детьми.

Устанавливалась общность имуществасупругов, но закон за­прещал мужу распоряжаться приданым жены без ее согласия. Влияние обычая сказывалось на такой особенности имуществен­ных отношений супругов, как семейная общность имущества. При этом общее право супругов распространялось на имущество, предназначенное на общие цели семьи, а также на имущество, совместно приобретенное супругами в браке. Независимо от ис­точника (принесенное супругами в семью или совместно нажи­тое в браке) семейное имущество подлежало сохранению и по­следующей передаче детям-наследникам.

Имущество, ранее принадлежавшее одному из супругов, буду­чи включенным в комплекс семейного имущества, меняло свой характер и становилось общим. В интересах общего семейного бюджета, чтобы гарантировать сохранность приданого,принесен­ного женой, муж вносил своеобразный залог - «вено»,обеспечи­вая его третьей частью своего имущества. После смерти мужа вдова владела веновым имуществом до тех пор, пока наследники мужа не выплачивали ей стоимость приданого.

После XV в. актом, обеспечивающим сохранность приданого, становится завещание, которое составлялось мужем сразу же после заключения брака. Имущество, записанное в завещании, перехо­дило к пережившей супруге, чем и компенсировалась принесен­ная ею сумма приданого. В случае смерти жены к ее родственни­кам переходило право на восстановление приданого. При отсут­ствии завещания переживший супруг пожизненно или вплоть до вступления во второй брак пользовался недвижимостью, принад­лежавшей покойному супругу.

В течение всей продолжительности брака приданое остава­лось в общем распоряжении супругов. Общность имущества под­тверждал также установленный порядок распоряжения, при ко­тором все заключавшиеся с этим имуществом сделки подписыва­лись одновременно обоими супругами.

Преступления против Церквидо середины XVII в. составляли сферу церковной юрисдикции. Наиболее тяжкие религиозные преступления подвергались двойной каре: со стороны государств венных и церковных инстанций. Еретиковсудили по постанов­лению церковных органов, но силами государственной исполни­тельной власти (Разбойный, Сыскной приказы).

С середины XVI в. церковные органы своими предписаниями запрещают светские развлечения, скоморошество, азартные игры, волхование, чернокнижие и т.п. Церковное право предусматрива­ло собственную систему наказаний: отлучение от Церкви, нало­жение покаяния (епитимья), заточение в монастырь и др.

Внутрицерковная деятельностьрегулировалась собственными правилами и нормами, круг субъектов, подчиненных им, был до­статочно широким. Идея о «двух властях» (духовной и светской) делала церковную организацию сильным конкурентом для госу­дарственных органов: в церковном расколе особенно очевидно проявилось стремление Церкви встать над государством. Эта борьба продолжалась вплоть до начала XVIII в.

3. Церковь в Российской Империи в XVIII – начале XIX вв.

Конец XVII века и весь XVIII век русской истории проходят под знаком крепостного права. На базе крепостного хозяйства проходит первый этап своего развития товарное земледельческое производство помещика, вырастает торговый капитал и пускает первые ростки промышленный капитал. Явления церковной жизни тесно переплелись с политическими явлениями, ибо церковь, начиная с 20-xгодов XVIII века из фактической служанки государства формально превратилась в орудие государственного управления. Перемены, происходящие в церкви, всегда являются следствием перемен в политической жизни. Церковь совершенно утрачивает способность к каким-либо самостоятельным выступлениям и действует лишь как одно из учреждений самодержавия. Это положение стало ясным для всего русского общества уже со времени церковной реформы Петра, и с того же времени правительство причисляет церковь к числу своих государственных учреждений.

Так учреждением Синода Петр вышел из того затруднения, в каком стоял много лет. Его церковно-административная реформа сохранила в русской церкви авторитетную власть, но лишила эту власть того политического влияния с каким могли действовать патриархи.

CXVIII века византийская система отношений между государством и церковью, несвободная от влияния западных иерократических идей, получила резкий отпечаток государственной церковности, т. е. той системы, которая процветала в то время в государствах западной Европы. В лице патриарха Никона церковь произвела последнюю отчаянную попытку утвердить независимость от государства, опираясь на теорию параллелизма властей духовной и светской. Попытка опиралась на недостаточно мощную материальную базу, и потерпела фиаско. Государство сделало церкви только одну уступку – уничтожило Монастырский приказ, в котором царь Алексей Михайлович хотел сосредоточить контроль над церковным вотчинным хозяйством и суд над церковными людьми. Для Петра, совершенно чуждого старому благочестию, церковь имела значение только как орудие власти и как источник государственных доходов. Его меркантилистическая политика требовала колоссального напряжения платежных сил населения и огромных людских резервов и вызывала против себя жестокую оппозицию, в первых рядах которой стояла церковь. Это последнее обстоятельство сыграло роль ускоряющего момента и придало мерам Петра особенно крутой характер; по существу же церковные реформы Петра, несмотря на их непривычную для тогдашнего времени фразеологию, лишь завершили процесс огосударствления церкви, начавшийся еще в середине XVI века, и дали ему совершенно точное и ясное юридическое оформление.

Петр Великий упразднил патриаршество, которое давало многим повод думать, что патриарх есть "второй государь, самодержцу равносильный, или больше его", и что священство или духовный чин есть "другое и лучшее государство". Территориалистическая мысль государственной церковности находила себе ясное выражение в ряд государственных учреждений и духовного ведомства в ряд других ведомств, особенно когда, по смерти Петра Великого, синод, лишенный титула "Правительствующего" был подчинен верховному тайному совету и кабинету. Во второй половине XVII века высшая русская духовная иерархия стремилась разрешить византийскую неясность отношений между государством и церковью в смысле иерократической системы. Петр, упраздняя государство в государстве и устраняя патриарха, как другого самодержца и даже большего, чем сам монарх, разрешил эту неясность в смысле государственной церковности. Вместе с тем, с XVIII века идеал слияния русского государства с русской православной церковью стало менее и менее достижимым. Однако, была создана, испытывая разные последовательные перемены, известная религиозная организация, для католиков в особенности по сношениям и соглашениям с римским папой. Организация эта, регулированная уставами, вошедшими в свод законов российской империи, есть часть государственного порядка, так что в этом смысле можно говорить и о слиянии русского государства с другими вероисповеданиями.

Церковная юрисдикция была при Петре очень ограничена: масса дел от церковных судов отошла в суды светские (даже суд о преступлениях против веры и церкви не мог совершаться без участия светской власти). Для суда над церковными людьми, по искам светских лиц, закрытый в 1677 году, был в 1701 году восстановлен Монастырский приказ со светскими судами.

С начала XVIII века в России распространилась теория естественного права. В ней сочеталось почитание бога как творца вселенной с представлением о том, что «неземная сила» не может вмешиваться в единожды созданный естественный порядок вещей. В этих условиях научное познание окружающего мира получало относительную для себя свободу. Соображения просвещенных людей о переустройстве общественных порядков становились в меньшую зависимость от богословских канонов.

В позднейших императорских указах, поскольку они относились к церковным делам, всегда можно проследить попечение о благе церкви. Верховная власть императора в государстве и в церкви основывается на личной принадлежности императора к православной церкви. Император, всероссийским престолом обладающий не может исповедывать никакой иной веры, кроме православной.

К монашеству Петр относился не только с меньшей заботой, но даже с некоторой враждой. Она исходила из того убеждения Петра, что монахи были одной из причин народного недовольства реформой и стояли в оппозиции. Не работая, монахи, по мнению Петра, «поедают чужие труды» и в бездействии плодят ереси и суеверия и занимаются не своим делом: возбуждают народ против новшеств. При таком взгляде Петра понятно стремление его к сокращению числа монастырей и монахов, к строгому надзору за ними и ограничению их прав и льгот. У монастырей были отняты их земли, их доходы, и число монахов было ограничено штатами; не только бродяжничество, но и переход из одного монастыря в другой запрещался, личность каждого монаха была поставлена под строгий контроль настоятелей: занятия в кельях письмом запрещены, общение монахов с мирянами затруднено

Но в 1721 году Синод издал важное постановление о допущении браков православных с неправославными - и с протестантами и католиками одинаково.

Указ о единонаследии внес изменения и в сферу семейного права. Был повышен брачный возрастдля мужчин - до двадцатая лет, для женщин - до семнадцати лет.

Признавался только церковный брак. С 1721 г. разрешено было Я заключать смешанные браки с христианами других конфессией (католиками, протестантами), брак с иноверцами запрещался.

Поводы для расторжения бракапредусматривались следующие: политическая смерть и ссылка на вечную каторгу, безвестное отсутствие одного из супругов в течение трех лет, поступле­ние в монашество, прелюбодеяние одного из супругов (для мужа - если соответствующие действия были осуществлены в собственном доме, для жены - достаточно было действий, дающих основания предполагать прелюбодеяние), неизлечимая болезнь или импотенция, покушение одного из супругов на жизнь другого, недоносительство о готовящемся преступлении против монарха

Колебания в правительственной политике вот второй четверти XVIII века, связанные с переоценкой реформ петровского времени, в большей степени сказались в среде высшего духовенства. При преемниках Петра противники церковных реформ энергично выступали против нововведений и в первую очередь против главного помощника Петра Великого по делам церкви – Феофана Прокоповича. Борьба вокруг вопроса о церковной политике выразилась в длительных расследованиях по обвинениям, выдвинутым против Феофана Прокоповича и касающимся как общей системы его взглядов, так и мелких поступков. Нападкам подвергались не только Прокопович, но и другие сподвижники Петра по церковным реформам. Обвинителями же выступали лица, поднявшиеся при Петре и занявшие видные и прибыльные должности в церковной администрации.

Указ о секуляризации, то есть лишении духовенства права распоряжаться вотчинами, был обнародован 21 марта 1762 года. Этот указ относительно радикально разрешал сложный вопрос о церковных и монастырских имениях. Ими должна была ведать вновь образованная Коллегия экономии; крестьяне переводились на денежный оброк, а земли, как бывшие в пользовании, так и те, которые обрабатывались ими на монастыри, поступали в собственность крестьян.

Последующие политические события приостановили выполнение этого правительственного мероприятия. Екатерина II, отменив указ 1762 года, несколько задержала решение вопроса о церковных имениях, но ход событий указывал на необходимость радикальных мер.

Главным результатом реформы 1764 года с организационной стороны было полное превращение церкви в ведомство государственного управления, а епископов - чиновников.

Типичным представителем нового типа духовенства высокого ранга во второй половине XVIII века был московский митрополит Платон (Левшин). Он считал недопустимым, чтобы священники испытывали материальную нужду, ибо в противном случае они не будут внушать к себе уважения со стороны народа. Он также убеждал богатых людей щедро жертвовать средства для украшения церквей, что, по его мнению, было более важным делом, чем помощь обездоленным, поскольку в богатом храме народ, пораженный великолепием богослужения забывает (хотя бы на время) о своем нищенском существовании. Главным средством от распространения вольномыслия Платон считал развитие духовного обучения. Он активно содействовал расширению сети специальных церковных школ и реформированию преподавания в них в направлении его обновления и ознакомления учащихся с основами противоборствующих учений, чтобы вооружить их против неприятелей самых сильных.

В 1797 году Павел I значительно увеличил земельные наделы монастырей и архиерейских домов. Расширились права церкви и на другие доходные статьи.

В инструкциях, составленных для рядовых церковнослужителей и надзирающих за ними благочинных, им предписывалось в бытовом отношении не смешивать себя с «простонародьем» и вести знакомство лишь с людьми знатными и богатыми.

Правительство Павла Iприняло меры к тому, чтобы реально обеспечить такое возвышение церковников. Штатное жалование священников было увеличено более чем вдвое. Чтобы в селах им не приходилось заниматься, подобно крестьянам, земледелием. В интересах церковников дозволялось заменять продукты деньгами. Служитель церкви находился в положении наставника для народа; ему же поручались и некоторые полицейские функции.

В период реакции конца XVIII века из специально выделенных лиц организовывалась духовная цензура, которая контролировала издание не только духовной, но и светской литературы.

В конце восемнадцатого столетия высшее, а в некоторой степени и рядовое духовенство превратилось в привилегированное сословие и верно служило делу укрепления феодально-абсолютистского государства.

4. Церковь в период перехода к конституционной монархии и демократической республики.

В соответствии с законами Российской Империи, Высшее Церковное Управление осуществлялось следующим образом: «Император есть верховный хранитель и защитник догматов господствующей веры. В управлении церковном самодержавная власть действует посредством Святейшего правительствующего Синода, ею учрежденного». К началу XX века первенствующим иерархом в Русской Православной Церкви, то есть первенствующим членом Синода, являлся митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский) — иерарх, внесший огромный вклад в подготовку Поместного Собора, до которого, к сожалению, ему было не суждено дожить. Что касается системы церковного управления, то все оставалось по-прежнему — так же, как было в предшествующем столетии. Синодальная бюрократия из Петербурга жестко контролировала епархиальную жизнь. Права епархиальных архиереев были ограничены. В епархиях сохранялось двоевластие: епархиальный архиерей и духовная консистория, которая была подотчетна именно синодальной бюрократии.

Велико было влияние русской церковной культуры — оно усиливалось с каждым годом. Все больше деятелей русской культуры начинали обращать свой взор к Церкви. Но, наряду с этим, имела место и другая тенденция: несмотря на то, что лучшие представители русской литературы, философии, искусства обращались к Церкви, основная масса русской интеллигенции оставалась настроенной антицерковно и, к тому же, политически очень радикально. Атеизм все больше начинает проникать в народные массы; политизация народных масс, в свою очередь, сопровождалась их расцерковлением. Итак: лучшие представители русской культуры обращаются к Церкви, а народ от Церкви отходит.

В 1904 году 12 декабря появляется императорский указ «О предначертаниях к усовершенствованию государственного порядка». Этот указ содержал некоторые общие положения, которыми должен был руководствоваться министр внутренних дел при разработке проекта об изменениях в государственной жизни. Императорский указ включал в себя пункт шестой: «О веротерпимости», в котором говорилось о том, что в общественную и государственную жизнь России необходимо внести элемент веротерпимости. Форму реализации указа должен был выработать комитет министров. Императорский указ и дал толчок к тому, чтобы в комитете министров поставили вопрос о возможности каких-либо изменений в религиозно-общественной жизни России, а значит, возможно, и в жизни Православной Церкви. Митрополит Антоний на этом заседании высказался за то, чтобы начала веротерпимости и уравнения конфессий были внесены в русскую религиозно-общественную жизнь, подчеркнув, что гонения на иноверцев несовместимы с духом Православной Церкви, и государство должно видеть свою главную задачу не в ограничении прав иноверцев, а в том, чтобы как можно больше дать возможностей самой Православной Церкви в осуществлении своей деятельности.

Серьезной церковно-исторической и канонической проблемой, вполне так и не изученной, является проблема церковно-административного управления и преемственности высшей церковной власти, а также непосредственно связанная с этой проблемой — проблема взаимоотношений Церкви и государства. Каноничность и историческая целесообразность таких форм высшего церковного управления, как синодальный строй или многолетнее местоблюстительство (или заместительство арестованного местоблюстителя), хотя и подвергались исследованию, но все эти исследования могут рассматриваться только как постановка проблемы или как первое приближение к изучению вопроса, но не могут претендовать на окончательность оценки. В последние годы в научный оборот введен большой корпус источников, позволяющий если не по-новому, то во всяком случае трезвомысленнее посмотреть на проблему высшей церковной власти и ее взаимоотношения с государством. Причем исследователям, приступающим к изучению последнего аспекта проблемы (взаимоотношения Русской Православной Церкви и государства), следует сразу же отказаться от попытки рассмотреть вопрос в отрыве от всей предыдущей истории Русской Церкви. Необходимо комплексное исследование, учет опыта не одной только Русской Церкви, но и других Поместных Церквей.

5. Церковь в России в ХХ в.

Вместе с тем, по мнению автора, реально можно видеть три основных периода в истории Русской Православной Церкви XX в.: синодальный (1900–1917); патриарше-местоблюстительский советского периода (1918–1993) с четырьмя подпериодами (1917–1924 — восстановленного патриаршества; 1925–1943 — правления местоблюстителей и их заместителей; 1944–1988 — восстановления патриаршего управления; 1989–1993 — переходный от советского к постсоветскому обществу, характеризующийся ослаблением роли государства в управлении Церковью), патриарший постсоветского периода (1993 — по настоящее время). Каждый из периодов характеризуется различным юридическим статусом Русской Православной Церкви, ее фактическим положением в государстве, социально-политической ролью; кроме того, происходят изменения и в церковно-административном управлении Церковью. Так, в синодальный период в управлении Церковью участвуют Святейший Синод, обер-прокурор и как конечная инстанция — российский император; в патриарше-местоблюстительский — управление Церковью осуществляется патриархом или местоблюстителями с постоянным вмешательством в дела Русской Церкви различных государственных институций; в патриарший период постсоветского времени — Русская Церковь постепенно вышла из-под непосредственного влияния государственных структур и перестала быть заложницей политических интересов государства, но вместе с тем не вполне еще освоилась с новой для себя социально-политической ролью, в исполнении которой не меньше чем Церковь оказалось заинтересовано и государство, чьи институции за период после развала СССР оказались чрезвычайно дискредитированы.

Поместным Собором Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. и восстановлением Патриаршества открылся новейший период в истории нашей Церкви. В жизнь Церкви вновь вошли Поместные Соборы как ее высший канонический орган. Собор продолжал свою работу более года. На нем обсуждались все важные вопросы церковной жизни: об устройстве высшей церковной власти и епархиального управления, о взаимоотношениях Церкви и государства, о проповедничестве, о духовных школах, монастырях. Программа Собора в силу обстоятельств того времени не была выполнена до конца.

Тем не менее Собор издал ряд определений, которые публиковались в церковной печати и вышли в 1918 г. отдельным изданием в 4 выпусках под названием «Определения». Важнейшие из этих определений следующие: «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России», «О Священном Синоде и Высшем Церковном Совете», О круге дел, подлежащих ведению органов высшего церковного управления», «О порядке избрания Святейшего Патриарха», «О Местоблюстителе Патриаршего Престола», «О епархиальном управлении», «О викарных епископах», «О православном приходе» (Приходской устав), «О монастырях и монашествующих», «О поводах к расторжению брака», «О правовом положении Церкви в государстве», «О привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения».

Эти определения составили настоящий кодекс Русской Православной Церкви, заменивший «Духовный регламент», «Устав Духовных Консисторий» и целый ряд более частных законодательных актов синодальной эпохи.

В решении вопросов всей церковной жизни на основе строгой верности православному вероучению, на основе канонической правды Поместный Собор обнаружил незамутненность соборного разума Церкви. Канонические определения Собора послужили для Русской Церкви на ее многотрудном пути твердой опорой и безошибочным духовным ориентиром в решении крайне сложных проблем, которые в изобилии ставила перед ней впоследствии жизнь.

В 1945 г. состоялся новый Поместный Собор, на котором Патриархом был избран митрополит Ленинградский Алексий (Симанский). Собор издал краткое «Положение о Русской Православной Церкви», которое заменило «Определения» Собора 1917-1918 гг. Между законодательными актами двух Поместных Соборов существует несомненная преемственная связь, внесенные же изменения, обусловленные обстоятельствами времени, основанные на пережитом Церковью бесценном опыте, заключались, в целом, в подчеркивании иерархичности церковного строя. «Положение» Собора 1945 г. расширяло компетенцию Патриарха, епархиального архиерея, приходского настоятеля.

Архиерейский Собор, состоявшийся в 1961 г., пересмотрел «Положение о Русской Православной Церкви» в части, касающейся приходского управления; клирики устранялись от распоряжения материальными средствами приходов, которое возлагалось теперь исключительно на приходские собрания и приходские советы во главе с их председателями-старостами.

Поместный Собор 1971 г., на котором Патриархом Московским и всея Руси был избран митрополит Крутицкий и Коломенский Пимен (Извеков), утвердил изменения, внесенные в «Положение о Русской Православной Церкви» Архиерейским Собором 1961 г. Поместный Собор вынес также постановление об отмене клятв Большого Московского Собора 1667 г. на старые обряды.

Ввиду приближения юбилейной даты - 1000-летия Крещения Руси, Священным Синодом в 1981 году была образована Юбилейная Комис­сия под председательством Святейшего Патриарха Пимена, которая возглавляла работу по подготовке юбилейных торжеств.

Весной 1985 года политическим руководителем СССР стал М.С.Гор­бачев. Перемены, получившие название "перестройки", начались во всех сферах жизни. Демократизация политической системы, широкое освящение в печати беззаконий 30 - 50-х годов, в результате которых тяжело пострадала Церковь, озабоченность широких общественных кругов проблемой духовного оздоровления народа создали обстановку, в которой для Русской Церкви откры­лись новые возможности.

Митрополит Владимир остановился на актуальных про­блемах церковной жизни, необходимости реорганизовать управление делами Московской Патриархии, увеличить тираж книг Священного Писания и молитвословов, интенсивнее развивать церковно-издательскую деятельность, которую следует направить на катихизацию верую­щих, на подготовку квалифицированных преподавателей духовных школ. В церковных общинах необходимо поощрять активность прихо­жан, особенно в делах благотворительности.

Главным событием вечернего заседания 8 июня явилось обсуждение и принятие нового Устава Русской Православной Церкви. Проект Ус­тава был представлен Собору архиепископом Смоленским и Вязем­ским Кириллом (ныне - митрополит Смоленский и Калининград­ский).Вместе с предложенными поправками Устав Русской Православной Церкви был принят Поместным Собором.

Внешнее право нашей Церкви обусловлено государственными законами и постановлениями, которые публикуются в официальных периодических изданиях и отдельных сборниках. Особенно полон по подбору правовых актов, касающихся религиозных объединений, в частности и Русской Православной Церкви, сборник профессора П. в. Гидулянова «Отделение Церкви от государства», вышедший третьим и последним изданием в 1926 г. Этот сборник, естественно, включает в себя правовые акты, относящиеся к первому десятилетию истории Советского государства.

6. Церковь в России в настоящее время.

Русская православная церковь в настоящее время представляет собой крупнейшую централизованную религиозную организацию на постсоветском пространстве. В частности в России, по данным, оглашенным патриархом Московским Алексием II на Архиерейском соборе (собрании всех епископов церкви) в июне 2008 года, она имеет 14 290 приходов, что составляет примерно 50% всех зарегистрированных религиозных организаций России.

Численность населения страны, реально вовлеченного в деятельность церкви в современной России, - вопрос остро дискуссионный. Некоторые представители церкви и активисты сочувствующих ей общественно-политических организаций говорят о том, что более 80% населения России является православным. Иногда при этом следует оговорка, что эти люди могут быть даже не крещеными, но являются «православными» «по признаку культуры». Около 55-60% граждан России с конца 1990-х годов на вопрос об их религиозной самоидентификации признают себя православными. По всей видимости, примерно такую же долю составляет в стране и количество реально крещенных в православии людей. Однако признание себя православным совершенно не означает того факта, что человек как-либо участвует в жизни церкви или хотя бы знает ее основные догматы. В России чрезвычайно распространено убеждение, что достаточно быть крещеным и верующим в душе человеком, а церковь как институт и «попы» как ее устроители - вещь в жизни лишняя (что не исключает наличия Библии и икон в доме). Достаточно сказать, что, по данным Министерства внутренних дел, только 3,3% населения принимает участие в главном церковном празднике - пасхальных службах. В крупных городах эта цифра колеблется и вовсе в пределах 1%. Всего, по нашим расчетам, регулярно (хотя бы раз в месяц) принимают участие в церковных службах около 0,5% населения. До 7% эпизодически посещают службы и принимают участие в каких-то массовых формах проявления православной религиозности (поклонение привезенным святыням, получение крещенской воды, покупка религиозной литературы). Менее 10% российских новобрачных венчается в церкви и над примерно 30-40% покойников совершается ритуал «отпевания». Последний, впрочем, в подавляющем большинстве случаев совершается «заочно» (то есть постфактум), что удобно с точки зрения родных, но противоречит официальной позиции духовенства, настаивающего на «очной» процедуре, то есть непосредственно над телом покойного.

Самым существенным изменением в «теле» самой церкви за 2000-е годы стал процесс смены поколения верующих, точнее, резкого омоложения контингента постоянных посетителей храмов. С 1950-х и до начала 2000-х годов подавляющее большинство верующих составляли так называемые «бабушки» - малообразованные женщины пенсионного возраста. Они рассматривали поход в храм как средство реализации своего религиозного чувства, а сам храм - как своеобразный клуб для своей возрастной и гендерной группы. Можно предположить, что так будет и далее, тем более что «бабушки» очень энергично отстаивали перед представителями других возрастных групп свое право на сохранение обычаев и традиций прихода. Однако к середине 2000-х годов стало очевидно, что вместо «бабушек» в церковь стали приходить представители более молодых поколений и средний возраст верующих начал интенсивно снижаться.

Резкая смена поколений среди прихожан позволяет священникам еще более уверенно чувствовать себя в качестве хозяев храмов и проводить довольно радикальные нововведения, которые вряд ли были возможны в предшествующие десятилетия. Вопрос здесь заключается не только в «борьбе с суевериями» (под которыми понимается значительная часть так называемого «народного православия»), которая вспыхнула в церкви в 2000-е годы, но и во введении принципиально новых практик, позаимствованных, в том числе, в других регионах.

Изменения в социальной структуре церкви неизбежно повлекли за собой изменения и во внутрицерковных идеологических установках. В 1990-е - начале 2000-х годов внутри церкви однозначно доминировал фундаменталистский тренд. В ответ на усиление власти епископата многочисленные священники, как правило, связанные со «старцами» и опирающиеся на их «духовных детей», требовали большего внимания к своим нуждам. Поскольку требования большей внутрицерковной демократии под либеральными лозунгами (в первую очередь, выборности) были дискредитированы еще в 1920-е годы пошедшей на сотрудничество с властями и ОГПУ Обновленческой церковью, то фундаменталисты де-факто требовали демократии под лозунгами борьбы с продавшимся Западу, евреям и католикам епископатом. Они требовали очистить епископат и часть духовенства от тех, кто чересчур активно сотрудничал с западными христианскими организациями в советское время; требовали, чтобы РПЦ вышла из Всемирного совета церквей; настаивали на изгнании из церкви тех, кто придерживался либеральных политических взглядов. Эти лозунги активно поддерживались русскими националистами, которые после провала путча в октябре 1993 года, нашли за церковной оградой применение своей общественной активности и играли важнейшую роль в церковных медиа и издательской сферах.

После принятого под давлением фундаменталистов и русских националистов на Архиерейском соборе 2000 года решения о канонизации семьи Николая II руководство церкви начало затяжные маневры, направленные на раскол фундаменталистской коалиции и переманивание на свою сторону ее наиболее «вменяемой» части. Этот маневр в целом удался. Его жертвами стали немногочисленные либеральные священники, части которых было отказано в служении, а деятельность остальных была существенно ограничена.

Идея этих людей, несомненно, поддерживавшихся патриархом, состоит в привлечении в церковь образованной, социально и экономически успешной молодежи. Нечто подобное уже удается делать в некоторых приходах крупных городов, и сторонники этой идеи надеются распространить успешный опыт на всю церковь. Это не исключает того, что такая молодежь должна быть «патриотична», точнее антизападно и ксенофобски настроена по отношению к мигрантам и особенно мусульманам. В значительной мере усилиями «молодой церкви» за 2000-е годы резко возросло качество церковной журналистики и издательского дела. Многие ранее весьма патриархально выглядевшие формы церковно-социальной деятельности (кружки для детей, благотворительные мероприятия) стали опять же в некоторых крупных городских приходах выглядеть даже по светским российским меркам вполне современно. Интенсивно ведется миссия в Интернете.

7. Используемая литература.

1. Ильина Т.А. Курс лекций по истории государства и права России. – М.: АСТ, 2010;

2. Исаев И.А. История государства и права России: учеб. пособие. – М.: Проспект, 2009;

3. Никольский Н.М. История русской церкви. – 4-е изд. – М.: Полит.издат., 1988;

4. Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. – Спб.: «КРИСТАЛЛ», 1997;

5. Суворов Н.С. Церковное право. – М.: Печатня А.И. Снегиревой, 1908;

6. Цыпин В.А. Церковное право. Курс лекций. М.: Круглый стол по религиозному образованию в Русской Православной церкви, 1994;

7. Щапов Я.Н. Государство и Церковь в Древней Руси X–XIII вв. – М., 1989.

8. Интернет источники.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий