регистрация / вход

Земледельческий закон византийское право

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Российский государственный социальный университет Юридический факультет Земледельческий закон. Выполнила

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Российский государственный социальный университет

Юридический факультет

Земледельческий закон.

Выполнила

студентка II курса

специальность юриспруденция

Пономарёва Неля Кирилловна

Москва, 2008 г.


Введение.

Византийское право являлось одной из наиболее ярких сторон византийской культуры, и по силе воздействия на культуру других народов средневекового мира оно может идти в сравнении лишь с византийским искусством и архитектурой. В Византии значительно дольше и более глубоко, чем на Западе, сказывалось влияние римской юридической традиции. В отличие от большинства государств средневековой Европы в Византии сохранялось единое кодифицированное, распространяющее свое действие на всю территорию Империи законодательство.

От периода византийской истории с конца VII до середины IX в. осталось мало источников. Почти полностью отсутствуют акты и подлинные документы. Однако было бы неверным и преувеличенным считать, что ученых юристов в VII в. вообще не было. Дошедшие до нашего времени императорские конституции VII в. и позднейшая судебная реформа, проведенная в первой четверти VIII в. комиссией, призванной императорской властью, доказывают это. Конечно, в сравнении с предшествующим периодом, оставившим «Свод гражданского права», следующие два столетия чрезвычайно бедны законодательными памятниками.

Этими немногочисленными источниками исчерпывается история византийского законодательства VII в. Действующим законодательством оставалось законодательство Юстиниана с теми немногими поправками, которые были внесены его преемниками.

Земледельческий закон.

Следующим шагом вперед в развитии византийского права была Эклога. Изданная в 726 г., претендующая на роль общеимперского законодательного свода, затрагивает лишь некоторые вопросы права; к тому же недостаточно ясен вопрос, в каких случаях она воспроизводит старые нормы, в каких — отражает изменения, совершившиеся после издания Юстинианова свода.

Этот свод законов явился памятником законодательной деятельности византийских императоров Льва III (25 марта 717 г.—18 июня 740 г.) и Константина V (соправитель с 31 марта 720 г.; император с 19 июня 740 г.—23 сентября 775 г.). Дата Эклоги была точно установлена Д. Гинисом на основании изучения рукописи монастыря Никанора из Заворды (Сой. 121) и В. Грюмелем. Свод был издан 31 марта 726 г.

Эклога открывает собой целую группу кратких законодательных сводов, изданных византийскими императорами в VIII и IX вв. Хотя Эклога не отменила действия законодательства Юстиниана и по сути дела лишь в некоторых направлениях развила и изменила его отдельные нормы, тем не менее она ставила себе реформаторские задачи. Сущность задуманных ее составителями реформ изложена в открывающем книгу предисловии.

В середине VIII в. появилось приложение к Эклоге, которое включало некоторые вопросы, не нашедшие отражения в основной Эклоге, в частности такие составы, как преступления против личности и преступления против веры. По сравнению с трактовкой этих преступлений, содержащейся в Дигестах и кодексе Юстиниана, авторы приложения усилили ответственность за преступления против веры, направляя основные репрессии против еретиков (манихеев и монтанистов).

В приложение к Эклоге были включены также четыре самостоятельных закона — земледельческий, военный, морской и Моисеев.

Для социально-экономической истории Византии того периода особенно важен Земледельческий закон — краткий юридический сборник, регламентирующий правовые отношения в деревне. Он предусматривал ответственность за кражу зерна, плодов, леса, за потраву посевов. Интересно, что «Земледельческий закон» не знает зависимого населения и оперирует исключительно категориями свободного крестьянства.

«Земледельческий закон» сохранился в многочисленных рукописях, древнейшие из которых датируются XI в.; текст и порядок изложения в разных списках различен. Сохранились также средневековые переводы «Земледельческого закона» на славянские языки, где мы находим иногда серьезные расхождения с греческим оригиналом.

Вопрос о времени и месте создания «Земледельческого закона», равно как и о его характере, вызывает большие споры. К. Цахариэ фон-Лингенталь и В. Г. Васильевский считали «Земледельческий закон» памятником, изданным одновременно с «Эклогой», т. е. в первой половине VIII в.; Г. Вернадский и Г. Острогорский, опираясь на заглавие ряда рукописей «из книги Юстиниана», — датировали его временем Юстиниана II, т. е. концом VII в.; Ф. Дэльгер принял гораздо более расплывчатую датировку: между началом VII и первой четвертью VIII в. Е.Э. Липшиц, датируя этот памятник началом VIII в., подчеркивает, что он отражает отношения, сложившиеся в предшествующее время. Наиболее вероятно, что «Земледельческий закон» был опубликован в конце VII в.

К. Цахариэ фон-Лингенталь и В. Г. Васильевский характеризовали этот документ как земское полицейское уложение, земский полицейский устав, трактующий об обычных проступках в земледельческом быту. Закон главным образом занимается разного рода кражами: леса, полевых и садовых плодов, проступками и недосмотрами пастухов, повреждениями животных и от животных, например, потравой, и т. д. Русский исследователь Б. А. Панченко, который занимался специально этим документом, называл Земледельческий закон дополнительной записью обычного права из области крестьянской практики; он посвящен тому для крестьян нужному праву, которое не нашло себе выражения в законодательстве.

Е. Э. Липшиц пишет: «Закон с полным основанием может рассматриваться, как замечательный памятник новых — более прогрессивных, чем колонат, общинных отношений, установившихся в аграрном строе раннефеодальной Византии».

Земледельческий закон обратил особенное внимание ученых тем, что в нем нет никаких указаний на колонат, т. е. на крепостное право, господствовавшее в поздней Римской империи. Зато в нем находятся указания на нечто новое, а именно: на личную крестьянскую собственность и на общинное землевладение. Последние нововведения приводятся в науке в связи с обширными славянскими поселениями в империи, принесшими туда родные им условия жизни. Положение, доказываемое в книге Б. А. Панченко, об отсутствии в законе указаний на общину, в современной литературе отвергается. Другие ученые, например Ф. И. Успенский, переоценивают значение нашего закона, придавая этому местному памятнику общее значение для всей империи и считая, что он "должен послужить точкой отправления в истории экономического развития на Востоке" в смысле свободного крестьянского сословия и мелкого землевладения. Но в таком случае может создаться впечатление, что крепостное право в VII или VIII веке вообще было отменено в Византии, чего на самом деле не было.

Английский ученый В. Эшбернер склонялся к тому, чтобы согласиться с Цахариэ фон Лингенталем, считавшим Земледельческий закон в том виде, в каком он есть, частью законодательства иконоборцев, являющимся в значительной мере записью существующих обычаев. Однако в то же время позиция Эшбернера отличалась в значительной мере от взглядов Цахариэ фон Лингенталя в трех важнейших моментах: 1) происхождение закона; 2) юридическое положение земледельческого класса; 3) экономический характер двух форм аренды, о которых в законе идет речь. Отношение Земледельческого закона и Эклоги, утверждал он, не столь тесное, как это хочется видеть Цахариэ фон Лингенталю. Эшбернер полагал, что состояние общества, описанное в Земледельческом законе, было таким, когда земледелец мог свободно переходить с места на место. Он, однако, согласился с немецким исследователем в следующем. Стиль формулировок этого закона предполагает, что это не продукт творчества частного лица, а результат деятельности лица, облеченного законодательной властью.

Обрисованная в «Земледельческом законе» деревня — это поселение свободных крестьян, не знающих над собой никакого господина, кроме государства. Государству же они обязаны повинностями. «Земледельческий закон» пять раз упоминает о рабах. Раб по-прежнему считался юридически неправоспособным лицом, и за совершенную рабом кражу материальную ответственность должен был нести господин: именно он возмещал ущерб, нанесенный преступлением раба, а сам уже расправлялся с невольником по своему усмотрению. Только в особо тяжелых случаях «Земледельческий закон» предусматривал наказание для раба — мучительную смерть на «фурке», особом орудие пытки.

Знмледельческим законом фиксируются арендные отношения после аграрного переворота VII – VIII вв. «Закон» упоминает аренду двух видов угодий — пахотной земли и виноградника. Необходимость брать землю в аренду, как об этом сообщает «Земледельческий закон» (ст. 10 – 16) вызвана крайней нуждой крестьянина в земле.

Наконец, дискуссионным остается вопрос о том, является ли «Земледельческий закон» императорским законодательным актом и, следовательно, распространялось ли его действие на всю страну или ограничивалось сравнительно узкими территориальными пределами.

А.П. Каждан пишет, что «Земледельческий закон фиксирует обычай, разрешающий крестьянину пользоваться заброшенной землей; он обеспечивает временного владельца от претензий прежнего хозяина земли; в то же время он возлагает на временного владельца обязанность выполнять повинности за участок, которым он пользуется. Принудительного привлечения крестьян к отправлению государственных повинностей за недоимщиков Земледельческий закон не знает».

Поэтому, будем ли мы считать «Земледельческий закон» законодательным актом или легализацией обычного права — сохранение громадного числа списков является надежным показателем популярности этого документа: по-видимому, он служил практическим руководством для значительной части византийского крестьянства; нормы этого закона могут пролить свет на изменение аграрных порядков.

Теория исключительного влияния славян на обычаи внутренней жизни Византии, получившая силу благодаря авторитету Цахариэ фон Лингенталя и поддержанная выдающимися русскими исследователями в области византийской истории, заняла прочное место в исторической литературе. В добавление к общим рассказам о славянских поселениях, эти ученые использовали в качестве основного базиса для обоснования их теории тот факт, что идея о мелком свободном крестьянстве и общине была чужда римской юридической традиции. Следовательно, она должна была быть внесена в византийскую жизнь каким-то новым элементом - в данном случае славянами. В. Н. Златарский недавно поддержал теорию славянского влияния на Земледельческий закон, каковой он относил ко времени Льва III и объяснял болгарской политикой Льва. Он видел, что славяне под его властью стремятся перейти к болгарам и заключить с ними болгаро-славянский союз. Вот почему он внес в свой закон славянские обычаи и традиции, надеясь тем самым сделать условия внутренней жизни более привлекательными для славян. Однако же более внимательное изучение Кодекса Феодосия и Юстиниана, новелл последнего и, в последнее время, данных папирологии и житий святых четко доказывает существование в Римской империи деревень, заселенных свободными землевладельцами, общинная земельная собственность которых существовала в очень древние времена. Нельзя, таким образом, делать общих выводов на основе Земледельческого закона. Он может служить только дополнительным свидетельством того факта, что в Византийской империи мелкое свободное крестьянство и свободная сельская община сосуществовали с крепостным правом. Теория славянского влияния должна быть отклонена, а внимание должно быть повернуто к изучению вопроса о мелком свободном крестьянстве и деревенской общине в период ранней и поздней Римской империи на базе новых и старых материалов, которые до сих пор еще недостаточно использованы.

В последнее время было сделано несколько интересных попыток сопоставить Земледельческий закон с текстами византийских папирусов, однако на основе значительного сходства фразеологии, иногда удивительного, никаких определенных выводов по вопросу о возможных заимствованиях сделать нельзя. Такое сходство, заявлял У. Эшбернер, доказывает только то, что доказательства и не требует: законодатели одной эпохи используют одни и те же выражения.

Земледельческий закон имеет большой интерес с точки зрения славянской науки. Существует, например, древнерусский перевод этого памятника, вошедший в состав одной, в высшей степени важной по своему содержанию и историческому значению, компиляции, носящей в рукописях название: "Книги законные, имиже годится всякое дело исправляти всем православныим князем". Наш известный канонист А. С. Павлов дал критическое издание древнерусского перевода Земледельческого закона. Последний вошел также в сербские памятники юридического содержания.

Заключение.

Развитие византийского права характеризовалось постоянной тенденцией к систематизации материала. Во многих сводах (дигестах и кодексе Юстиниана, кодексе Феодосия) распределение нормативных актов осуществлялось по систематическому принципу в сочетании с принципом хронологическим.

Изменения, вносимые в законодательство IX-XI вв., шли часто за счет использования норм VI в., «реставрация» старых норм не была повторением этих норм в сводах этого времени. Нормы, взятые из сводов Юстиниана, обычно переданы в сильно сокращенном виде. Урезывание текста, пропуски, вставки, часто неточная передача по-гречески содержания латинского оригинала приводили подчас к серьезным нормативным изменениям, менявшим старые законы и приближавшим их к изменившимся условиям жизни позднейшего времени.

В заключении хотелось бы подчеркнуть, что изучение юридических источников позволяет восполнить пробелы в наших знаниях не только в области истории права, но и в социально-экономической истории Византии.


Список используемой литературы:

1. Липшиц Е.Э. Законодательство и юриспруденция в Византии в IX – XI вв.
Л., 1981.

2. История государства и права зарубежных стран: Учебник. Ч.1. / Под ред.
О.А. Жидкова, Н.А. Крашенинникова. – М., 1997.

3. Сюзюмов М.Я. О характере и сущности византийской общины по земледельческому закону. – Византийский временник. Т. Х – М., 1956.

4. Всеобщая история государства и права: Учебник. / Под ред. К.И. Батыра.
– М.: Юрист, 1998.

5. Удальцова З.В., Осипова К.А. Отличительные черты феодальных отношений в Византии / Византийский временник Т. 36. - М., 1974.

6. Каждан А.П. К вопросу об особенностях феодальной собственности в
Византии VIII – X вв. // Византийский временник Т. XIV. - М., 1958.

7. Эклога. Византийский законодательный свод VIII века. Вступительная статья, перевод, комментарий Е.Э. Липшиц. – М., 1965. - Византийский временник, Т. 54. – М., 1999

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий