Теория пассионарности и этногенеза (стр. 2 из 3)

Каждый жи­вой организм обладает энергетическим полем, теперь мы уже можем сопоставить его с описанием особенностей этноса и, следовательно, назвать этническим полем, создаваемым био­химической энергией живого вещества.

Гумилёв рекомендует принять эту энергетическую модель, модель силового поля, и применить ее к проблеме этноса, тогда этнос можно представить себе в качестве системы колебаний опре­деленного этнического поля. А если это так, тогда мы можем сказать, в чем же различие этносов между собой. Очевидно, в частоте колебаний поля, т. е. в особом характере ритмов раз­ных этнических групп. И когда мы чувствуем своего, это значит, что ритмы попадают в унисон или строятся в гармонию; когда в унисон ритмы не попадают, мы чув­ствуем, что это чужой, не свой человек.

Эта гипотеза на современном уровне наших знаний удов­летворительно объясняет все наблюдаемые этнические колли­зии. Даже если она будет заменена какой-либо другой, дело не изменится. Наша задача - описание феномена, а интерпрета­ция его причин может в будущем варьировать, что не будет вли­ять на полученные нами результаты.

2. Теория этногенезов Л.Гумилева.

2.1. Вспышки этногенезов.

Предмет социальной истории, согласно теории историче­ского материализма, - это прогрессивное развитие производи­тельных сил и производственных отношений от нижнего палео­лита до научно-технической революции. Предполагается, что оно потечет и дальше. Поскольку это спонтанное развитие, при­чиной его не могут быть силы природы, которые действительно не влияют на смену формаций, и если протянуть плавную кри­вую от добывания огня трением до полетов космических кораб­лей, то линия должна отобразить эволюцию человечества.

При этом только остается непонятным, во-первых, откуда взялись так называемые отсталые народы и почему бы им тоже не развиваться? Во-вторых, почему наряду с успехами тех­ники и науки фиксируется огромное количество утрат культур­ных ценностей? И, наконец, в-третьих, по какой причине этно­сы - создатели древних культур бесследно исчезли с этногра­фической карты мира, а те, которые ныне конструируют сложные машины и создают на них искусственный спрос, воз­никли совсем недавно?

Видимо, социальная история отражает прошлое человече­ства односторонне, и рядом с прямой дорогой эволюции суще­ствует множество зигзагов, дискретных процессов, создавших ту мозаику, которую мы видим на исторических картах мира.

Поскольку у этих процессов есть сначала и концы, то они не имеют касательства к прогрессу, а всецело связаны с биосфе­рой, где процессы тоже дискретны.

Таким образом, социальная и этническая история не подменяют друг друга, а дополняют наше представле­ние о процессах, проходящих на поверхности Земли, где сочетаются «история природы и история людей».

Поэтому во всех исторических процессах - от микрокос­ма (жизни одной особи) до макрокосма (развития человечества в целом) - общественная и природные формы движения со­присутствуют и взаимодействуют, подчас столь причудливо, что иногда трудно уловить характер связи. Это особенно относит­ся к мезокосму, где лежит феномен развивающегося этноса, то есть этногенез, если понимать под последним весь процесс ста­новления этноса - от момента возникновения до исчезнове­ния или перехода в состояние гомеостаза. Но значит ли это только то, что феномен этноса - продукт случайного сочета­ния биогеографических и социальных факторов? Нет, этнос имеет в основе четкую и единообразную схему.

Несмотря на то, что этногенезы происходят в совершенно разных условиях, в разное время и в разных точках земной по­верхности, тем не менее, путем эмпирических обобщений Л. Гумилеву уда­лось установить идеализированную кривую этногенеза. Вид ее несколько непривычен для нас: кривая равно не похожа ни на линию прогресса производительных сил - экспоненту, ни на повторяющуюся циклоиду биологического развития. Видимо, наиболее правильно объяснить ее как инерционную, возника­ющую время от времени вследствие толчков, которыми мо­гут быть только мутации, вернее, микромутации, отражающие­ся на стереотипе поведения, но не влияющие на фенотип.

Как правило, мутация почти никогда не затрагивает всей по­пуляции своего ареала. Мутируют только отдельные относитель­но немногочисленные особи, но этого может оказаться доста­точно для того, чтобы возникла новая консорция, которая при благоприятном стечении обстоятельств вырастет в этнос Пас­сионарность членов консорции - обязательное условие этого перерастания. В этом механизме - биологический смысл этно­генеза, но он не подменяет и не исключает социального смысла.

Рис 1. Изменение пассионарного напряжения этнической системы

По оси абсцисс отложено время в годах, где исходная точка кривой соответствует моменту пассионарного толчка, послужившего причиной появления этноса. По оси ординат отложено пассионарное напряжение этнической системы в трех шкалах: 1) в качественных характеристиках от уровня Р, (неспособность удовлетворить вожделение) до уровня Рд (жертвенность). Эти характеристики следует рассматривать как некую ус­редненную «физиономию» представителя этноса. Одновременно в этно­се присутствуют представители всех отмеченных на рисунке типов, но господствует статистический тип, соответствующий данному уровню пас­сионарного напряжения; 2) в шкале - количество субэтносов (подсистем этноса). Индексы п, п+1, п+3 и т. д., где п - число субэтносов в этносе, не затронутом толчком и находящемся в гомеостазе; 3) в шкале - частота событий этнической истории (непрерывная кривая).

Предлагаемая Гумилёвым кривая — обобщение 40 индивидуальных кривых этногенеза, построенных нами для различных этносов, возникших вследствие различных толчков. Пунктирной кри­вой отмечен качественный ход изменения плотности субпассионариев в этносе. Внизу указаны названия фаз этногенеза соответственно отрезкам по шкале времени: подъем, акматическая, надлом, инерционная, обскурация, регенерация, реликт.

Как видно из схемы, по абсциссе отложено время в годах. Естественно, на ординате мы откладываем форму энергии, стимулирующую процессы этногенеза.

Но перед нами встает другая трудность: еще не найдена мера, по которой бы можно было определять величину пассионарности. На основании доступного нам фактического материа­ла мы можем говорить только о тенденции к подъему или спаду, о большей или меньшей степени пассионарного напряже­ния. Однако для поставленной нами цели это препятствие преодолимо, ибо мы рассматриваем процессы, а не статистические величины. Поэтому мы можем описать явления этно­генеза с достаточной степенью точности, что послужит в даль­нейшем базой новых уточнений.

В любой науке описание феномена предшествует его изме­рению и интерпретации; ведь и электричество было сначала открыто как эмпирическое обобщение разнообразных явлений, внешне несхожих между собой, а уже потом пришли к таким понятиям, как сила тока, сопротивление, напряжение и т. п. Теперь перейдем к описанию основных фаз того процесса, который отображает в общем виде приведенная нами кривая, и попытаемся показать, как происходит реально процесс постепенного расходования первичного заряда пассионарности.

Я уже говорила, что исходный момент любого этноге­неза - специфическая мутация небольшого числа особей в географическом ареале. Такая мутация не затрагивает (или за­трагивает незначительно) фенотип человека, однако сущест­венно изменяет стереотип поведения людей. Но это изменение происходит опосредованно: воздействию подвергается, конечно, не само поведение, а генотип особи. Появившийся в гено­типе вследствие мутации признак пассионарности обусловливает у особи повышенную по сравнению с нормальной ситуацией абсорбцию энергии из внешней среды. Вот этот-то избыток энергии и формирует новый стереотип поведения, цементирует новую системную целостность.

Возникает вопрос, — наблюдаются ли моменты мутации (пассионарного толчка) непосредственно в историческом процессе? Гумилев считает, что сам факт мутации в подавляющем коли­честве случаев ускользает от современников или воспринима­ется ими сверхкритично: как чудачество, сумасшествие, дурной характер и тому подобное. Только на длительном, около 150 лет, отрезке становится очевидным, когда начался исток традиции. Но даже это удается установить не всегда. Зато уже начавшийся процесс этногенеза, или, что - то же самое, набухание популя­ции пассионарностью и превращение ее в этнос, нельзя не за­метить. Поэтому мы можем отличить видимое начало этноге­неза от пассионарного толчка. Причем, как правило, инкуба­ционный период составляет около 150 лет.

2.2. Фазы этногенеза.

Даже тогда, когда этнос распался и перестал существовать как системная целостность, остаются либо отдельные конвиксии, либо отдельные персоны, причем последние оставляют в истории более заметный след. Так, в Константинополе, взятом турками, осталась патриархия в квартале Фанар. Обитатели это­го квартала - фанариоты долго жили, пользуясь милостью султанов, уважавших пророка Ису и мать его Мариам. Только в 1821 г. после восстания морсйских греков славянского происхождения, безжалостно вырезавших мусульман, султан Махмуд II приказал повесить патриарха и уничтожил последних византийцев, жив­ших уже без Византии. Но ведь пока они существовали, они по­мнили о своем прошлом величии и блеске! Пусть даже это не имело значения для истории, но этнограф должен отметить сам факт наличия осколка прошлого, а этнолог обязан это интер­претировать. А вот отдельные персоны, эмигранты, имели осо­бые судьбы в зависимости от места, куда они попали. Во Фло­ренции они обучали гуманистов греческому языку и элоквенции, в Испании портреты грандов рисовал Эль-Греко, в Москве учил и действовал Максим Грек и т. д. Этой инерции хватило ненадол­го, но эстафета культурной традиции была передана.