регистрация / вход

Журналистское расследование: поиски жанра

Знакомство с журналистскими расследованиями в средствах массовой информации оставляет горький осадок. При их характеристике в научной литературе встречаются такие определения как "преследовательская журналистика", "черный пиар" и пр.

Александр Станько

Знакомство с журналистскими расследованиями в средствах массовой информации оставляет горький осадок. При их характеристике в научной литературе встречаются такие определения как "преследовательская журналистика", "черный пиар" и пр. (1,235).

Журналистские расследования отражают современную действительность на срезе острейших политических, экономических и нравственных потрясений, обусловленных интенсивным становлением рыночных отношений, радикальной демократизацией всех сторон нашей жизни. Как правило, все они посвящены поискам решения актуальных проблем: преступность, коррупция, наркомания, экология и др. При всем разнообразии тематики их объединяет наличие "кричащих" фактов, аналитический взгляд на происходящее, открытость авторской позиции. По мере развития цивилизованных форм демократии, улучшения экономического и нравственного состояния общества, стабилизации мирной жизни россиян проблематика журналистских расследований войдет в иное русло, исчезнут с авансцены политическое киллерство и "грязные технологии" пиара.

Вместе с тем нынешнее состояние жанра позволяет выявить некоторые позитивные тенденции его дальнейшего существования. Для этого целесообразно обратиться к анализу текстов, их жанрово-стилистического своеобразия.

Разработка темы и литературная отделка журналистского расследования предполагают учет, по меньшей мере, двух существенных моментов. Во-первых, публицист показывает весь путь и механизм проведенного им расследования, а не только результаты, тем самым вовлекая читателя в исследовательский процесс, добиваясь его заинтересованного соучастия. Репортер выражает свое отношение к конфликту с помощью изобразительно-выразительных средств и литературных приемов, эмоционально воздействует на читателя, слушателя, зрителя.

Читатель должен увидеть весь объем проделанной журналистом работы, оценить полноту и достоверность собранного им фактического материала, весомость аргументации, справедливость заключений и на этой основе выработать собственную позицию, которая, если репортер успешно решил поставленные задачи, совпадает с выводами автора. Благодаря наглядности проведенного журналистом расследования, прозрачности механизма деятельности автора, очевидными становятся как сильные, так и слабые стороны публикации, выявляется ее эффективность.

Во-вторых, продумывая композицию журналистского расследования, автор стремится к нарастанию напряженности действия. Описывая и группируя факты, он последовательно раскрывает новые аспекты темы и связывает их в единый сюжетный узел, максимально заинтересовывая читателя в его развязке. Таким образом, журналистское расследование обретает некоторые сюжетные особенности детективного жанра. Однако если в детективе центральной фигурой является личность следователя, его привычки, манера поведения (например, Мегре, Коломбо, Фандорин), то в данном случае автор сосредотачивает внимание на полноте и достоверности расследования негативного явления, чтобы привлечь к нему общественное внимание и добиться объективной правовой оценки.

Газета "Совершенно секретно" (1999, №10) опубликовала криминальную историю В. Лебедева "Убийство в селе Боево" с подзаголовком: "Наш корреспондент через два года после трагедии сумел раскрыть страшное преступление". По сложившейся традиции, заголовок расследования дан броско, плакатно. Присутствует коллаж: панорама села, фотография убитого юноши в матросской форме и отдельно - его одежда в момент трагедии.

Традиция в подаче журналистских расследований преследует определенную цель: подчеркнуть сенсационный характер публикации. Такого рода "гвоздевой" материал часто начинается на первой полосе и продолжается внутри номера. Коллаж является его визитной карточкой. В данном случае коллаж открывает окно в реальную ситуацию. Читатель видит обычное мирное село с деревянными строениями и окружающими их деревьями. Диссонансом на этом фоне выглядит одежда убитого, присутствие которой поясняется следующими словами: "Окровавленную одежду сына мать до сих пор хранит дома. Следствию она не понадобилась". Такое оформление материала привлекает внимание читателя, порождает вопросы, ответы на которые он ищет в тексте.

Экспозиция расследования В. Лебедева, изображающая положение действующих лиц и обстановку до начала событий, заслуживает цитирования по ряду причин. Прежде всего она рисует необычные и странные обстоятельства, при которых завязывается конфликт. Создается налет загадочности, таинственности, составляющий непременное условие детективного повествования:

"Этот междугородный телефонный звонок был одним из многих. В очередной раз оторвавшись от работы, я снял трубку, представился. Взволнованный баритон стал рассказывать мне путаную, совершенно непонятную историю о чьей-то смерти, о каких-то снах. Мне пришлось прервать незнакомца. История на статью явно не тянула, а обнадеживать человека не хотелось. Но тот, в трубке, совсем, казалось, не огорчился, напротив, стал настойчивее:

- Я убежден, что кто-нибудь из вашей газеты займется моим делом.

- Тогда звоните завтра утром…

- Я уверен, что мне поможет человек с одним рукавом. Так снилось Зинаиде Григорьевне, а ее сны сбываются.

- Это явно не про меня. Звоните завтра.

Править статью почему-то не хотелось. Прихватив чашку с кофе, я направился к креслу, по пути мельком взглянул в висевшее на стене зеркало - и чашка чуть не вылетела из рук! Из зеркала на меня смотрел человек с одним рукавом!…

Надо же. Перед странным звонком я, правя материал, машинально закатывал рукава своей джинсовой рубашки. И успел закатать только один рукав. Совпадение, не больше, но почему-то назавтра я примчался в редакцию первым. Звонок. Снимаю трубку. Тот же голос, что и вчера, узнав меня, расстроился:

- Вам моя история неинтересна… Помогите найти человека, у которого один рукав.

- Нашел. Это я".

Первые строчки произведения играют особую роль. От них во многом зависит, будет ли читатель знакомиться с текстом дальше, или нет. Начало расследования В. Лебедева заинтриговывает читателя.

Вторая причина, заставляющая обратить внимание на процитированное вступление, касается проблемы домысла и вымысла в публицистическом жанре. Журналистское расследование, функционирующее в системе аналитических жанров, строится на документальной основе, анализе фактов реальной действительности, оперативном решении актуальной проблемы. Всякого рода гиперболизация, условность, лирические отступления и прочие элементы художественности выходят за пределы этой системы. Их присутствие считается естественным в художественно-публицистических жанрах, где есть место домыслу - догадке, основанной на предположениях, размышлениях, и вымыслу - плоду авторского воображения, фантазии.

М. Кольцов, обращавшийся к жанру журналистского расследования, писал: "Я старательно избегаю "присочинения бород" к людям, которые, может быть, в жизни бреются, присваивания народного говора людям, которые, может быть, говорят по-книжному и т.д. Применяю это в самых редких, исключительных случаях, через силу, нехотя. Поскольку же мне приходится все-таки пользоваться вымыслом, я ввожу его в чистом виде, кусками, совершенно беллетристическими, не отражающимися на фактическом материале" (2, 426-427). При таком подходе стилистические приемы обработки материала, диалоги и сценки, сочиненные автором, не ведут к искажению сущности изображаемого явления. Сказанное имеет непосредственное отношение к "Убийству в селе Боево" и выявляет одну из тенденций развития жанра журналистского расследования.

Завязка, как начальный момент в развитии конфликта, изложена лаконично и подготовлена экспозицией: "В Воронежскую область я выехал в тот же день. Предстояло выяснить обстоятельства гибели Жени Никонова. Задача непростая, ведь прошло более двух лет. В момент гибели ему исполнился 21 год. Интуиция подсказывала, что это дело гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд".

Система связанных между собой и последовательно развивающихся событий, составляющая сюжетную ткань расследования, открывается приездом журналиста в село Боево и завершается его отъездом из села. Обращает на себя внимание активная авторская позиция. Повествование ведется от первого лица, используются такие методы сбора фактов, как наблюдение, интервьюирование, работа с документами, эксперимент.

"В общем, самое обычное село. Обычное, если не считать того, с чем столкнулся я в первые минуты пребывания в нем. Четверо ребят десяти-одиннадцати лет проезжали мимо на подводе. Трое грызли молодые початки сырой кукурузы, а четвертый погонял тощую лошаденку. Как вы думаете, чем в Боево погоняют лошадь? Поводьями? Нет. И не прутиком, и не отцовским хлыстом - вилами. Причем не черенком, а зубьями. Бедная кляча перебирала ногами, и кровь с ее крупа капала на боевскую землю.

- Как мне добраться до дома Никоновой Зинаиды Григорьевны? - остановил я женщину в резиновых сапогах и домашнем халате. Окинув меня безразличным взглядом с ног до головы и почти не шевеля губами, она произнесла: "Иди вон той дорогой. Держись правой стороны, той, где бегают крысы… А потом выйди на чистую дорожку и будет дом".

Как и экспозиция, сцена знакомства журналиста с местом происшествия выполнена в беллетристическом стиле и создает тревожный настрой, придает повествованию некоторую мистическую окраску. Если на этом этапе фактический материал и "беллетристические куски", пользуясь терминологией М. Кольцова, представлены в тексте самостоятельно, то в дальнейшем реальность и сновидения перемежаются, хотя документальная основа при этом не размывается и четко излагается автором. В журналистском расследовании В. Лебедева имеются три раздела с одинаковым названием

"Рассказ Зинаиды Григорьевны" - это ее сновидения, которые представляют собой параллельное, наряду с проводимым репортером расследованием, развитие сюжета и усиливают эмоциональный фон, обостряют конфликтную ситуацию.

Из первого рассказа Зинаиды Григорьевны явствует, что ее сын приехал в отпуск из армии, его ждала невеста, была назначена свадьба. Юноша отправился на встречу с невестой и не вернулся. "Привезли его из морга в 16.00. Ровно 21 год назад я его родила, в тот же день и в то же время",- завершает свой первый рассказ Зинаида Григорьевна, из которого читатель узнает о ее вещем сне, в том числе и о человеке с одним рукавом, который поможет раскрыть преступление.

В. Лебедев посвящает читателя в свои сомнения относительно выбора пути расследования конфликта и, в частности, первого шага. Таковым становится его знакомство с материалами уголовного дела Евгения Никонова. Выписки из обвинительного заключения, приведенные репортером, свидетельствуют о дорожно-транспортном происшествии (ДТП), ставшем причиной гибели юноши. "Но что-то меня настораживало. Стал сравнивать показания свидетелей. Попытался вникнуть в выводы следствия",- пишет автор. И далее анализирует материалы уголовного дела, находит противоречия, упущения. "И закралось подозрение, что следствие сознательно не обращало внимания на факты, красноречиво свидетельствующие о том, что было все, что угодно, только не авария. Я просмотрел видеокассеты с записью судебного заседания. И уверенность в том, что имело место ДТП, истаяла окончательно",- так журналист приводит читателя к конфликтной ситуации, которая становится объектом дальнейшего расследования.

Эффективность деятельности журналиста-расследователя во многом зависит от четкости и основательности плана работы, находчивости и изобретательности в его реализации. В свою очередь составленный репортером план структурирует материал, обеспечивает логичность композиции, последовательность раскрытия темы. Эту задачу В. Лебедев решает с помощью приема, многократно использованного в расследовании.

Он пересказывает читателю свой сон, в котором маленький человечек угостил его яблочным пирогом и густым какао, а затем указал ему на листок бумаги на столе: "Т-там п-план,- сказал дрожащим голосом маленький человечек.- Я кивнул и - проснулся". Собираясь в Боево, репортер обнаружил листок бумаги с ранее составленным планом действий: "Под цифрой "I" значилось: "Одежда Жени Никонова". И я почувствовал привкус какао". Оказалось, что одежда погибшего хранится родителями, но суд ею не заинтересовался. Дальнейшие действия журналиста подтверждают ориентацию его расследования на правовую модель следствия:

"Дело в том, что при аварии, да еще такой серьезной, повлекшей смерть человека, на одежде сохранились бы счесы, дыры и частицы асфальта, а на одежде Никонова даже пуговички не оторвалось. Вся целехонькая и чистая. Только огромные, заплесневевшие от времени пятна крови, стекавшей из раны на голове. Пятна на одежде располагаются так, как если бы человек сидел с пробитой головой, а не лежал "головой вниз", как изящно выразилась судья (очевидно, "лицом вниз" и "головой вниз" для нее одно и то же. Криминалистическая экспертиза одежды потерпевшего почему-то не проводилась.

Под цифрой "2" на моем листочке стояло: "Место ДТП". Я взял рулетку и несколько часов проползал с нею, измеряя ширину обочины и ту часть дороги, где якобы произошла авария. Сравнил свои данные со схемой ДТП, представленной суду следователем Колодезянского отделения милиции Агушевым И.Е.: схема составлялась где угодно, только не на месте аварии. Своими выводами я поделился с Зинаидой Григорьевной".

Второй рассказ Зинаиды Григорьевны, а точнее ее сон, подготавливает кульминацию расследования. Виновными в гибели юноши она объявляет колодезянских милиционеров, которые приснились ей, причем один с окровавленным топором в руках, и называет их фамилии. Между тем В. Лебедев продолжает собственное расследование:

"Если не было дорожно-транспортного происшествия, то что же тогда было? Я опять обратился к листочку из блокнота. Под цифрой "3" значилось: "Узнать о драке". Вот и попытался узнать, была ли в ночь с 27 на 28 июля драка в селе Боево или в близлежащих населенных пунктах. Густо запахло яблочным пирогом…" Репортер получил документальное свидетельство о драке на дискотеке в поселке Дзержинском в День Военно-морского флота, в ней участвовали и её усмиряли сотрудники Колодезянского отделения милиции, заявившие журналисту, что "они никуда не выезжали, не получали никаких сообщений и что драки никакой никогда вообще не было". Эти высказывания журналист опровергает документальными материалами и показаниями свидетелей: "Не учли сотрудники милиции, что под пунктом "4" у меня будет выведено "Клиники". Я обратился во все близлежащие больницы и санитарно-медицинские части и узнал, какие больные поступали в медицинские учреждения 28 июля с 0 часов 30 минут до 10 часов 30 минут. Несколько человек обратились за медицинской помощью после драки… Равно как не учли, что патрульно-постовая служба получила сообщение об этой грандиозной драке. Я благодарен местной ППС, что многим постовым не нравятся методы работы колодезянцев, и они готовы выступить на стороне закона".

После реализации четырех пунктов намеченного плана расследования репортер четко формулирует собственную версию происшествия: "Приехавшие на вызов милиционеры увидели своих же собственных сослуживцев. Разбираться, кто прав, кто виноват, не стали. Били всех подряд. А после того, как один из них стал махать топором, молодежь разбежалась. На "поле боя" все было залито кровью. А двое ребят, Евгений Никонов и Виктор Плякин, лежали без сознания. Вот тогда, очевидно, чтобы скрыть свою причастность к их травмам, местные органы правопорядка и решили срочно придумать ДТП. Женю Никонова признали потерпевшим, а чудом выжившего Плякина сделали обвиняемым".

Третий рассказ Зинаиды Григорьевны может служить прообразом эпилога. Она повествует о бедах, постигших всех, кто лжесвидетельствовал на суде или участвовал в убийстве сына. Репортер подтверждает справедливость ее слов.

Развязка, как результат развития событий, дается в расследовании с соблюдением правовых и этических норм. Имена подозреваемых в преступлении не названы. Однако, если вспомнить о сне Зинаиды Григорьевны, то эти имена становятся секретом полишинеля.

"А убийцу я нашел. Пункт "5" в моем блокноте: "Милиция". Кстати, в тот момент, когда стало известно, кто убил Женю Никонова, я ел в нововоронежском уличном кафе яблочный пирог с какао. Но уже ничему не удивлялся. Я знаю человека, который нанес смертельную травму Евгению Никонову (его фамилию не называю умышленно по той причине, что в отличие от работников Колодезянского отделения милиции, знаю законы, а уж тем более закон о СМИ). Мною установлены фамилии сотрудников Колодезянского отделения милиции, на чьих глазах это убийство совершилось - всего девять человек… Аудиокассеты - 8 шт., видеокассеты -3 шт., в том числе из зала суда, одежду Евгения Никонова, фотоматериалы, вскрытые письма, отправленные с 1997 года из разных источников по адресу семьи Никоновых, и другие необходимые для следствия документы обещаю передать по первому требованию Управления по собственной безопасности ГУВД России".

Последняя заключительная сцена, финал журналистского расследования В. Лебедева, выдержана в одном стиле с экспозицией, прологом. Автор в скором поезде возвращается домой: "Спустя три часа раздвинул шторки на окне купе. То, что я увидел, повергло меня в оцепенение. За окном станции, к которой мы подъехали, висела знакомая табличка: "Колодезная"". Оказалось, что поезд сделал круг в связи с аварией на железной дороге. "А теперь мне стали сниться странные сны - в них я пытаюсь и никак не могу вырваться за пределы села Боево",- этими словами завершается текст.

Литературная форма изложения документального материала, остросюжетность повествования ставят журналистское расследование В. Лебедева в ряд художественной публицистики. Таков один из путей развития жанра, традиции которого заложили В. Короленко, А. Свирский, М. Кольцов.

На анализе статистических данных основывается журналистское расследование В. Коваленко "Как испарялась сталь", опубликованное в газете "Невинномысский рабочий" (1999, № 12-13. Поводом к нему послужило письмо в редакцию, автор которого жаловался на пропажу металлической утвари из садового домика. В. Коваленко увидел за частным фактом актуальную проблему, возникшую в связи с выдачей Госкомитетом РФ по охране окружающей среды лицензий на право утилизации, складирования, перемещения промышленных отходов и появлением многочисленных ООО, АОЗТ, ЗАО, организовавших скупку у предприятий и частных лиц отходов черных и цветных металлов.

Городские приемные пункты ставят превыше всего собственную выгоду и не брезгают краденым сырьем. В погоне за цветным металлом воры тянут из садовых участков всякий металл, даже алюминиевые ложки: "Из информации, представленной городским советом добровольного общества садоводов: с/т "Барсучки" - сняты бронзовые краны с водопровода на пяти улицах. С/т "Гудок" - разорено более 20 участков. С/т "Квант" - более 100 участков, снята линия электропередач в обществе. С/т "Заря" - практически все участки "обчищены". И так можно продолжать по всем 46 садоводческим товариществам".

Автор анализирует методы борьбы с хищениями и высказывает свое отношение к ним: "По имеющейся у меня информации, уже несколько раз создавались небольшие заградительные отряды садоводов, вооруженных охотничьими ружьями и сельскохозяйственным инвентарем. Они делали засады на дачах, но безрезультатно. К счастью, надо сказать, потому что результатом таких засад может стать самосуд над ворами".

Журналист последовательно укрупняет проблему хищения цветных металлов и приводит примеры подобных краж на предприятиях: "Воруют все -- от металлолома до заготовок из деталей, срезают кабели на подъемных кранах, детали и компоненты машин и механизмов, в общем, "тянут" все, что блестит. Высокие заборы и военизированная охрана тому не помеха. Зафиксированный правоохранительными органами рекорд по весу украденного принадлежит одному молодому электрику ОАО "Невинномысский Азот". Ему удалось похитить 5831 кг. лома нержавеющей стали и благополучно сбыть его".

В ходе расследования В. Коваленко вскрывает новые факты хищений цветных металлов, которые создают угрозу для жизни многих сотен людей, показывает сложный механизм действий злоумышленников: "Ранее и по сей день основным способом добычи цветного металла на железной дороге была вырубка медных дроссельных перемычек. Не только на нашей станции, а по всей Северо-Кавказской железной дороге. Рубили все, кому не лень: и стар, и млад. Их с успехом ловили. Ныне же "работают" высокопрофессиональные "бригады", вырубают так умело, что не сразу и обнаруживают повреждения". Автор говорит о случаях трагической гибели "дроссельрубов", о создании силами линейной милиции оперативных заслонов в местах возможной вырубки, о замене медных перемычек на биметаллические, сообщает цифры задержанных милицией воров.

Своеобразной кульминацией расследования становятся приведенные автором факты хищений, масштаб которых сопоставимы разве что с последствиями военных действий: "Совсем недавно были разграблены четыре действующих электрических подстанции в 15-м микрорайоне. Разбиты трансформаторы и с них похищены медные клеммы… По ул. Западной, что в Рождественке, "умельцы" вырезали пять пролетов резервной высоковольтной линии, оставив на некоторое время без света часть поселка. Вырезан кабельный переход через дорогу Ростов-Баку. Украдена линия электропередач, соединяющая лагерь отдыха "Гренада" с цивилизацией. С территории очистных сооружений похищено 180 метров силового электрокабеля".

В. Коваленко, основываясь на индуктивном методе, движется от частных наблюдений к общему выводу и завершает разбор фактов таким обобщением: "Всего за 1998 год городским УВД было возбуждено 81 уголовное дело по фактам краж изделий из цветного металла с предприятий и частных владений города. Прямой ущерб от краж составил 1000000 рублей (деноминированных)".

Прозвучавшая в читательском письме жалоба на хищение алюминиевых ложек из садового домика выросла в расследовании журналиста до размеров государственной проблемы. И читатель вправе ожидать от репортера предложений, рекомендаций для ее разрешения. Они являются итогом расследования, своеобразной его развязкой. Автор пишет: "Но на сегодняшний день ни милиция, ни прокуратура, ни администрация Невинномысска неспособны противостоять валу преступлений, который обрушился на горожан. Для этого нужна законодательная инициатива сверху от тех, кто в свое время дал лицензии на право заниматься утилизацией, складированием, хранением, перемещением промышленных отходов". В. Коваленко сообщает о действиях местных властей в этом направлении и высказывает в заключительных строках собственное мнение о путях решения проблемы: "Радикально прекратить массовые кражи металла можно только одним способом - законодательно запретить организациям, осуществляющим приемку и сдачу цветных металлов, принимать его от физических лиц. Пусть все эти ЗАО, ООО, АОЗТ работают с предприятиями, раз уж на то пошло. Другого пути решения этой проблемы нет".

Отличительная особенность материала В. Коваленко - открытость источников, из которых автор почерпнул цифры и факты в процессе исследования актуальной проблемы. Воплощению авторского замысла содействуют исследовательские навыки ре-портера, искусное пользование статистическими данными на сайтах госучреждений.

С компьютерными технологиями связана еще одна тенденция в развитии жанра журналистского расследования. Ростовская газета "Жизнь" опубликовала под рубрикой "Расследование "Жизни"" материал И. Ивановой "Американцы обещали детям рай, а устроили ад" (2001, №16). В подзаголовок вынесены слова "Семилетнего русского мальчика Витю Тулимова приемные родители избили, искалечили и бросили умирать в ледяную подсобку".

Материал состоит из нескольких разделов, снабженных подзаголовками. В предисловии сообщается о том, что семья американских фермеров из штата Нью-Джерси решила взять на воспитание двух сирот из развивающейся страны, и "местные газеты захлебнулись от умиления", прославляя "образцовую" семью. Следующий раздел "Поиски" повествует о том, как с помощью специализированного сайта в Интернете американцы выбрали двух очаровательных малышей из Благовещенска и отправились за ними. Под заглавием "Усыновление" рассказывается, как легко расстались в детском доме Благовещенска с двумя детьми и даже помогли американцам прихватить третьего - старшего брата близняшек. В разделе "Смерть" сообщается, что в доме приемных родителей полиция обнаружила "в одной из подсобных комнат, где не было отопления, скрючившегося в жалкий комочек, окоченевшего мальчика. Он был без сознания. Сунули градусник и ахнули - температура была 25 градусов! В местной больнице врачи, осмотрев Витю, ужаснулись - раны, ушибы и синяки покрывали все его худенькое тело!"

Под заглавием "Обвинение" приводятся результаты судебного разбирательства: "Американских родителей арестовали. Обвинения, предъявленные им, повергли Америку в шок. Оказалось, "образцовые" Мэтти нещадно били приемыша. Судмедэксперты обнаружили на теле Вити сорок различных повреждений, несколько "свежих" и несколько старых, уже сросшихся переломов. Причем заживали все эти многочисленные травмы поистине как на собаке: абсолютно никакой медицинской помощи Витя не получал! Господи, сколько же страданий и мук пришлось вынести ему и его маленьким братишкам! Выяснились и другие дикие подробности. Оказывается, американская "мама" кормила русских приемышей сухими бобами и не давала пить. Их часто били специальным кнутом и запирали в темной, холодной подсобке… В конце концов семейке садистов предъявили обвинение в убийстве русского мальчика. И… отпустили под залог в 35 тысяч долларов! А близнецов Володю и Женю отправили в приют".

Заключительный раздел под названием "Россия" показывает деятельную роль автора расследования: "Я долго пыталась выяснить: каким образом иностранцам уда-лось так быстро усыновить сразу трех здоровых мальчуганов. И везде натыкалась на глухую стену равнодушия. Департамент образования Москвы, аппарат уполномоченного по правам человека в РФ, управление детских домов Министерства образования России - все, словно сговорившись (может, и вправду сговорившись, переводили стрелки друг на друга. Только в управлении социально-педагогической поддержки детей Министерства образования неуверенно сказали, что детей разрешили вывезти местные власти. В комитете образования Амурской области на наш звонок отреагировали очень бурно: "Пока не будет решения суда, комментировать ничего не будем!" Когда я спросила, как могли фотографии близнецов оказаться на американском сайте - на том конце провода бросили трубку. А директор детского дома Благовещенска Светлана Лях заявила, что близнецы Тулимовы среди ее воспитанников никогда не значились…" Этими словами завершается расследование. На фотографии, заимствованной из американской газеты, запечетлена "образцовая" семья с тремя русскими детишками, головы которых обведены кружками для пущей наглядности. Имеется подтекстовка: "Женя, Витя и Володя еще не знают, что ждет их впереди".

Как явствует из содержания материала, автор основывается на публикациях американских СМИ и Интернета и комментирует приведенные ими факты. Никаких ссылок на зарубежные источники, за исключением названной фотографии, не имеется. До заключительного раздела автор решает реферативные задачи: ведет поиск информации в зарубежных СМИ, восстанавливает картину событий на основании собранных фактов, структурирует свое исследование, придает ему "читабельную" литературную форму. Авторское отношение к конфликту выражается с помощью изобразительно-выразительных средств и прямых оценок.

В последнем разделе работа с источниками уступает место непосредственной, активной разыскательской деятельности автора, и метод интервью играет при этом главную роль. Все аспекты конфликтной ситуации сплетаются здесь в единый узел, и хотя автор не находит конкретных виновников незаконного усыновления детей, наглядно показанные им безответственность и равнодушие чиновников позволяют читателю самому сделать выводы.

Обращение к Интернету при проведении журналистского расследования может в перспективе привести к совместной работе репортеров разных стран (или отечественных журналистов, аккредитованных в разных странах) над общей проблемой. В таком случае изменения претерпят методы ведения расследования, форма подачи материала, оценка эффективности выступления.

Таким образом, в развитии жанра журналистского расследования, как показывает анализ текстов, прослеживаются несколько тенденций: тяготение к художественной публицистике и активному использованию автором детективных признаков жанра при расследовании "кричащих" фактов; новаторская постановка и тщательное исследование острой социальной проблемы с ориентацией репортера на анализ системы фактов, добытых с помощью комплексного использования различных методов, в том числе компьютерных технологий; реферативный обзор информационных источников по типу дайджеста, с авторским комментированием почерпнутых фактов при изложении своей версии чрезвычайного события или явления.

Современным журналистским расследованиям свойственны разнообразие и контрастность авторских методов и стилей. Освоение творческого потенциала жанра продолжается.

Список литературы

1. Муратов С. ТВ - эволюция нетерпимости (история и конфликты этических представлений). М., 2000.

2. Кольцов М. Восторг и ярость. М., 1990.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ [можно без регистрации]

Ваше имя:

Комментарий