Чем больше я вглядывался тем яснее я видел Христа

«...» (Поэма А. Блока «Двенадцать».) А.А. Блок – трагическая фигура в нашей национальной истории «потерянное дитя», - писала З. Гиппиус. Он трагичен своей ролью романтика в революции, гения захваченного стихией и видевшего своими глазами «слепой и беспощадный русский бунт».

«...Чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа»

(Поэма А. Блока «Двенадцать».)

А.А. Блок – трагическая фигура в нашей национальной истории «потерянное дитя», - писала З. Гиппиус. Он трагичен своей ролью романтика в революции, гения захваченного стихией и видевшего своими глазами «слепой и беспощадный русский бунт».

Трагичен своим поздним понимание той цены, которую заплатила русская интеллигенция и вся Россия за бесовское наваждение – веру, что к светлому будущему можно придти через кровь, разрушения, новую «пугачевщину». Свидетель «страшных лет России» гениально отобразил русскую революцию.

«Двенадцать» - самое важное, самое бессмертное блоковское творение, потому что он подводит итог безумному влечению русской интеллигенции идей революции. «Революционный пожар» новым светом озарил все творчество Блока, придал ему тревожный и мятежный смысл – жизнь и борьба человек «меж двух огней». Время окрасило «Двенадцать» в цвет кумача, сделало политическим манифестом в руках тех, кому нужно было как – то оправдать национальную трагедию 1917 года. Блок, хотя и приветствовал революцию в статье «Интеллигенция и революция», но не был политиком.

Поэма начинается словами:

Черный ветер, белый снег…

Ветер, ветер на всем белом свете!

В город ворвалась стихия , ветер, вселенский мировой.

Ветер крепчает, сливается с вьюгой, «смеющийся в очи» человеку, и вместе они накрывают город. Вроде идет обычная жизнь: сугробы, на улицах лихачи, распахнуты двери кабаков, плакаты, кто – то кого – то убил, идут двенадцать солдат. И вместе с тем чувствуется, что сейчас происходит что – то важное: борются не на жизнь, а на смерть хаос и гармония, свет и тьма.

Нет не двенадцать воплощают в себе идею гармонии, света. Где он, тот свет? В чем? Пока только ночная душа города.

Лихорадочный, меняющейся от марша к городскому романсу, от романса к частушке, ритм поэмы как бы собирает всех жителей, все классы и сословия на огромную площадь, где решается их историческая судьба.

Вот мимо прошли двенадцать

«Пальнем – ка пулей в святую Русь».

Какой странный у них вид:

В зубах цигарка, примят картуз,

На спину б надо бубновый туз.

Поэту видится на спинах его героев страшный знак каторги. Куда и зачем они идут? Почему радостно скандируют:

Свобода, эх, эх, без креста!

Кто они? Люди, готовые к разрушению и насилию «Выпить кровушку за зазнобушку». Им позабавиться не грех.

Поэт, сам прошедший путь «вочеловечивания», дает шанс преодолеть злобу, снять накипь с души, очиститься в процессе революции. Должно же быть в них что – то человеческое, нельзя же все уничтожать! Ведь в человеке два начала: бесовское (черное) и Христово (белое).

Блок, как романтик, был убежден, что из стихи должна родиться гармония. Но нет. Группу из двенадцати «апостолов» революции замыкает пес, не просто бездомная собачонка, а символ дикого, необузданного злого, жестокого.

И только впереди, далеко, за снежной завесой, идет тот, от кого они отказались, сняв с себя крест, - Христос. А пока они сами удивляются: «Эка тьма!». Тьма вокруг них и в душах – тьма безверия и слепоты. А доказательство тому – убийство Катьки. Убийство из-за ревности, из-за душевной темноты и «дозволения» революции, делать что хочешь. Пролита кровь невинной жертвы. А сколько таких «Катек» убьют они на своем пути еще?

Кровь на снегу – это трагедия, которой нет оправдания. Поэтому убийце стало стыдно «голову повесил».

Блок считал, что память о Боге, называемая совестью, живет в каждом.

Совесть убийцы оборачивается страхом.

Тут –то и появляется :

Нежной поступью надъвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз –

Впреди – Исус Христос.

Какой смысл этого символа?

Блок сам признавался Гумилеву: «Мне тоже не нравится конец… Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос, но чем более я вглядывался, тем яснее видел Христа».

Эта интуиция гения. Блок хотел оправдать революцию и не сумел. Осталось одно – предупредить Россию, что путь преодоления прошлого лежит не через братоубийственную войну и разжигание темных, слепых инстинктов в человеке, пусть в благородной форме: «Вся власть советам!», а через движение к добру, красоте, истине, любви. Не надо перестраивать мир, не надо кричать:

Запирайте этажи, нынче будут грабежи.

Нужна духовная революция, преображение нашего «внутреннего человека»

Блок совершил нравственный подвиг всем своим творчеством, и в первую очередь поэмой «Двенадцать» - честной бескомпромиссной оценкой революции.

Чуковский говорил: «Я назвал поэму гениальной. Его темы огромны: Любовь. Бог. Россия. Его тоска вселенская: не о случайных… изъянах быта, но о вечной непоправимой беде бытия.» Эта беда – безбожие, отсутствие нравственного закона.

Светлое, святое в нашей стране будут вытравлять всеми способами. В 20 –30 годы детей публично заставляли отказаться от родителей, взорвут дорогу к Храму и сами Храмы.

А в конце ХХ века изгонят Солженицина с родной земли, ускорят смерть Сахарова, убьют А. Меня. Блок как бы предвидел это, но верил, что Исус Христос вернется на благодатную русскую землю, которая не разучилась еще каяться.

… И там, где огонь гудит, развихрясь,

Он видит все таки Христа.

ОТКРЫТЬ САМ ДОКУМЕНТ В НОВОМ ОКНЕ