Епифань

Расположенная в верховьях Дона, сквозь пелену времени смотрит на нас Епифань. Высокий холм на донском берегу помнит многое — небольшую деревянную крепость XII–XIII веков на западной границе Рязанского княжества.

Наталья Ивановна Дорожкина

«Она так мала и драгоценна, что ходить по ней надо затаив дыхание…»

Расположенная в верховьях Дона, сквозь пелену времени смотрит на нас Епифань. Высокий холм на донском берегу помнит многое — небольшую деревянную крепость XII–XIII веков на западной границе Рязанского княжества, буквально сметенную нашествием монголо‑татарских завоевателей, захват этих земель Золотой Ордой, август 1380 года, когда дружины Дмитрия Донского шли на битву с врагом…

Историк А. В. Лаврентьев (см. список литературы в конце статьи) приводит две версии происхождения названия города: от греческого наименования праздника Богоявления Господня и по имени служившего в XV веке при дворе Великого князя Рязанского Ивана Федоровича (1427–1456) чашника Епифания Давыдовича. Возможно, последний за свое усердие по службе получил земли в верховьях Дона, позже ставшие «Епифанью».

После смерти Ивана Федоровича Рязанский край попал в сферу интересов Москвы. Незадолго до этого князь «княжение свое Рязанское <…> и сына своего Василиа приказал Великому князю (Московскому. — Н. Д.) Василию Васильевичу (Василий II Темный. 1415–1462. — Н. Д.); князь же Великий Василей сына его и с сестрою взял к себе на Москву, а на Рязань посла наместники своа и на прочаа грады и на власти», — так сообщает Никоновская летопись. Князь Василий Иванович жил в Москве до 1464 года, когда по достижении совершеннолетия женился на младшей сестре нового Великого князя Московского Ивана III и был отпущен в свой удел «на Рязань». К тому времени едва ли не половину его рязанских земель выкупил опекун. «Купля» мотивировалась не только желанием московских князей расширить свои владения, но и военно‑стратегическими задачами, главной из которых являлась защита государства от набегов татар. В череде этих событий след Епифания Давыдовича теряется. Некоторые исследователи полагают, что он мог оказаться в кругу лиц, недовольных «куплей», и, лишившись покровительства скончавшегося князя, «куда‑то представился».

Важнейшая страница истории Епифани — строительство крепости, ставшей одним из опорных пунктов возводимой в 1560–1570‑х годах Большой засечной черты. Единственным документом, освещающим это событие, остается запись в Писцовой книге между сентябрем 1571 — августом 1572 года. Здесь, в частности, дается описание Епифанского уезда, состоявшего из одного села, двух слобод, семи деревень и семнадцати починков, в которых проживали «люди» «княж Ивановы <…> Мстиславского, а садилися <…> при князе <…> на льготе в 75‑м году, а льготы им дал был князь Иван на 10 лет», то есть десятилетием раньше — между 1566–1567 годами. Указанный период считается временем основания Епифани, а князь И. Ф. Мстиславский — ее вотчинником.

Иван Федорович Мстиславский (?–1586) — один из крупнейших государственных деятелей России в правление Ивана Грозного. Его отец Ф. М. Мстиславский, из рода литовских князей Гедиминовичей, перешел на службу к Великому князю Московскому Василию III (1526). Высокое происхождение отца в дальнейшем обеспечило Ивану Федоровичу первенствующее положение в рядах русской аристократии. Пожалованный в боярство (1548) и входивший в состав Ближней думы, князь принадлежал к числу не только особо доверенных лиц, но и родственников Ивана IV: мать Ивана Федоровича была дочерью казанского царевича Кудайкула, женатого на дочери Ивана III Евдокии. Первенствующий боярин думы, один из «больших воевод», И. Ф. Мстиславский принимал участие в походе на Казань и в военных действиях во время Ливонской войны, а с 1565 года стал ключевой фигурой в организации обороны южных рубежей.

Академик М. Н. Тихомиров отмечал: «Не вполне ясно, когда и какими путями И. Ф. Мстиславский получил земли на Верхнем Дону». Предполагается, что это произошло «в начале опричнины». Не откладывая, князь приступил к строительству на территории Епифани. В Писцовой книге возведенные под руководством Мстиславского укрепления носят название «острога» — в лексике XVI–XVII веков этим словом чаще всего называли порубежные крепости Российского государства.