Формы соучастия

Понятие и значение соучастия в уголовном праве. Объективные и субъективные признаки соучастия. Формы соучастия и виды соучастников. Классификация соучастия и ее критерии. Формы соучастия. Виды соучастников преступления.

Саратовская Правовая Академия

Министерство юстиции Российской Федерации

Поволжский филиал

КАФЕДРА

«Уголовное право»

КУРСОВАЯ РАБОТА

НА ТЕМУ : ФОРМЫ СОУЧАСТИЯ

Содержание

лист

Введение 3

1. Понятие и значение соучастия в уголовном праве 5

2. Объективные и субъективные признаки соучастия 10

3. Формы соучастия и виды соучастников 15

3.1. Классификация соучастия и ее критерии 15

3.2. Формы соучастия 22

3.3. Виды соучастников преступления 26

Заключение 36

Список литературы 38

Введение

Часть антиобщественных отношений материализуется, воплощается в реальной действительности в конкретных поступках людей, наносящих вред общественным отношениям. Эти деяния должны находиться в орбите действия уголовного права, стоящего на защите интересов общества. Актуальная задача уголовно-правовой теории - установление признака общественной опасности таких деяний.

Уровень общественной опасности конкретной формы чело­веческих поступков в рамках типа, относимого к числу пре­ступных, зависит от того или иного сочетания критериев су­щественности вреда, причиняемого охраняемым отношениям. Именно определенное сочетание, соотношение критериев су­щественности вреда служит показателем повышения или по­нижения опасности деяний и позволяет отличать одни типич­но повторяющиеся формы поступков от других. Это означа­ет, что вычленение в рамках совместной преступной деятельности различных повторяющихся форм — сложного соучастия, группового преступления и т. п. — имеет объектив­ное основание.

Различные формы соучастия образуются за счет того или иного сочетания критериев существенности вреда, причиняе­мого охраняемым общественным отношениям. В этом процес­се основное значение имеет то, какие показатели, проявляю­щиеся через социалистические и антиобщественные отноше­ния, выдвигаются на первый план, несут главную нагрузку в повышении или понижении опасности содеянного. Например, в одних случаях основное значение (при учете и иных крите­риев) придается важности самих охраняемых интересов, в других—своеобразию механизма причинения вреда охраняе­мым отношениям.

Практика борьбы с групповыми эксцессами показывает, что они учиняются в нескольких типичных формах. Встре­чаются групповые преступления, когда каждый из виновных непосредственно посягает на объекты охраны, и преступле­ния, когда, преследуя антиобщественные цели, люди объеди­няют интеллектуальные и физические усилия так, что одни лишь создают условия для непосредственного выполнения преступления другими.

Названные формы общественно опасной деятельности реальны, мало зависят от усмотрения законодателя. Если бы он даже отказался от учета их в законе, то в действитель­ности они все равно имели бы место. Задача законодатель­ных органов и науки уголовного права—познать реальные формы групповых и иных эксцессов в конкретных социально-исторических условиях и соразмерно уровню их опасности избрать эффективные средства уголовно-правового воздей­ствия.

Характер общественной опасности каждой формы совме­стного совершения преступления зависит от типа сочетания критериев, проявляющихся как через нормальные, так и ан­тиобщественные отношения. При фиксации такого типа пове­дения в уголовно-правовой норме она (опасность) выражает­ся через объективные и субъективные признаки преступле­ния. Фактически общественная опасность преступления слагается из их комплексов, выступает следствием того, что законодатель оценивает реально существующую обществен­ную опасность, отражающую совокупность объективных свойств и отношений предмета, причем, в одних случаях на первый план выдвигается одно сочетание свойств и отноше­ний, в других — иное. Правда, в различных преступлениях каждый такой признак не имеет равного веса и значения. Одни в большей, другие в меньшей степени предопределяют социальное содержание содеянного. Иными словами, соци­альная характеристика деяния как общественно опасного и преступного в одних случаях обусловливается объективными признаками в большей, а субъективными — в меньшей мере, и наоборот. Здесь находит отражение то, что законодатель­ные органы оценивают объективную реальность в плане орга­низации борьбы с эксцессами такого рода. Соответственно, в различных нормах с учетом их конкретных задач принима­ются в расчет, оттеняются в основном либо субъективные признаки, либо те и другие в равном объеме. Отмеченное правило и полной мере распространяется на соучастие и преступлении. Каждая его форма образуется cвоеобразным сочетанием объективных и субъективных пока­зателей, которые обусловливают различную общественную опасность форм соучастия относительно друг друга. Перевес объективных или субъективных факторов предопределяет также видовые проявления соучастия в качестве необходимо­го или квалифицирующего признаков конкретных составов, обстоятельства, отягчающего ответственность (например, ор­ганизованная группа), и др.1

В представленной работе будет изложено, на основании каких критериев классифицируется соучастие и какие формы соучастия выделяет теория российского уголовного права.

1. Понятие и значение соучастия в уголовном праве

Институт соучастия в преступлении в своей служебной роли подчинен общим задачам охраны комплекса общественных отно­шений и их участников от преступных посягательств (ст. 2 УК). Эта роль института соучастия в преступлении обладает, однако, своей спецификой, так как увязана в уголовном законе с масси­вом конкретных случаев совершения преступлений путем объеди­нения усилий нескольких (двух и более) лиц. В этой связи специфика служебной роли института соучастия в преступлении в конкретизированном плане заключается в том, что его нормы и положения, во-первых, устанавливают объективные и субъек­тивные признаки, свойственные всем случаям совершения пре­ступлений путем объединения усилий нескольких лиц, и тем самым обозначают границу, отделяющую соучастие в преступле­нии от смежных с ним форм индивидуальной преступной дея­тельности; во-вторых, ограничивают круг лиц, которые могут нести ответственность за такую преступную деятельность; в-тре­тьих, определяют характер (образ) преступного поведения каждо­го из видов соучастников с вытекающими отсюда особенностями способов соединения усилий и воздействия на объект охраны, а также различную степень сорганизованности и скоординированности совместных преступных действий; в-четвертых, указывают на особенности основания ответственности и ее пределы для каждого соучастника преступления.

Объемом понятия соучастия в преступлении, следовательно, и регламентацией со стороны норм института соучастия в преступ­лении охватываются все случаи умышленной совместной деятель­ности лиц, участвующих в преступлениях. О том, что собой представляют эти случаи умышленной совместной преступной деятельности, какие нормы и положения института соучастия и как именно участвуют в ее регламентации, могут .дать достаточно определенное представление материалы обобщения 5-летней практики четырех областных судов.

Вся масса случаев умышленной совместной преступной дея­тельности колеблется в пределах от 25% до 35% от общего числа совершенных преступлений распадается на ряд подразделений, каждому из которых свойственны свои типовые особенности.

Первое подразделение включает в себя группу случаев с нали­чием лиц, не принимавших участия непосредственно в соверше­нии деяний, описанных в статьях Особенной части УК (соучастие сложное). Число таких случаев колеблется в пределах от 7% до 19%. Общими и типичными признаками этого подразделения являются: во-первых, соединение усилий, как минимум, двух лиц; во-вторых, умышленный характер такого сложения усилий при взаимной осведомленности о преступном характере поведения и его согласованности; в-третьих, совершение преступления как результат сложения усилий; в-четвертых, поведение, по крайней мере, одного из участников каждого преступления не подпадает ни под одну из статей Особенной части УК (непосредственно не выполнялась объективная сторона деяния в том виде, в каком она описана в диспозициях статей Особенной части УК). Этот пос­ледний признак свидетельствует о необходимости специальной дополнительной регламентации ответственности таких лиц. Такое регламентирование, как известно, осуществляется благодаря ст. 33 УК путем указания на конкретный круг лиц (виды соучаст­ников) и на свойственный каждому из них образ преступного поведения.[1]

B теории соучастия существует несколько точек зрения по проблеме влияния соучастия на степень общественной опасности учиненного преступления. М. А. Шнейдер пола­гал, что coyчастие по всех случаях является более опасной формой преступления, влекущей повышенную ответственность. М.Д. Шаргородский утверждал, что соучастие и не усиливает, и не ослабляет ответственности. Большинство же криминалистов исходит из того, что соучастие не всегда, но все же повышает общественную опасность преступления[2] .Из этого правила, следовательно, могут быть и исключения, особенно при совершении преступления в сложном соучас­тии.

Уровень общественной опасности конкретной формы чело­веческих поступков в рамках типа, относимого к числу пре­ступных, зависит от того или иного сочетания критериев су­щественности вреда, причиняемого охраняемым отношениям, Именно определенное сочетание, соотношение критериев су­щественности вреда служит показателем повышения или понижения опасности деяний и позволяет отличать одни типич­но повторяющиеся формы поступков от других. Это означа­ет, что вычленение в рамках совместной преступной деятельности различных повторяющихся форм — сложного соучастия, группового преступления и т. п. — имеет объектив­ное основание.

Различные формы соучастия образуются за счет того или иного сочетания критериев существенности вреда, причиняе­мого охраняемым общественным отношениям. В этом процес­се основное значение имеет то, какие показатели, проявляю­щиеся через общественные и антиобщественные отноше­ния, выдвигаются на первый план, несут главную нагрузку в повышении или понижении опасности содеянного. Например, в одних случаях основное значение (при учете и иных крите­риев) придается важности самих охраняемых интересов, в других—своеобразию механизма причинения вреда охраняе­мым отношениям.

Практика борьбы с групповыми эксцессами показывает, что они учиняются в нескольких типичных формах. Встре­чаются групповые преступления, когда каждый из виновных непосредственно посягает на объекты охраны, и преступле­ния, когда, преследуя антиобщественные цели, люди объеди­няют интеллектуальные и физические усилия так, что один лишь создают условия для непосредственного выполнения преступления другими.

Названные формы общественно опасной деятельности реальны, мало -зависящие от усмотрения законодателя. Если бы он даже отказался от учета их в законе, то в действитель­ности они все равно имели бы место. Задача законодатель­ных органов и науки уголовного права — познать реальные формы групповых и иных эксцессов в конкретных социально-исторических условиях и соразмерно уровню их опасности избрать эффективные средства уголовно-правового воздей­ствия.

Какие же показатели обусловливают различные формы и разновидности совместных посягательств, осуществляемых несколькими лицами в рамках преступлений, учиняемых в соучастии?

Характер общественной опасности каждой формы совме­стного совершения преступления зависит от типа сочетания критериев, проявляющихся как через нормальные, так и ан­тиобщественные отношения При фиксации такого типа пове­дения в уголовно-правовой норме она (опасность) выражает­ся через объективные и субъективные признаки преступле­ния. Фактически общественная опасность преступления слагается из их комплексов, выступает следствием того, что законодатель оценивает реально существующую обществен­ную опасность, отражающую совокупность объективных свойств и отношений предмета, причем, в одних случаях на первый план выдвигается одно сочетание свойств и отноше­ний, в других—иное. Правда, в различных преступлениях каждый такой признак не имеет равного веса н значения. Одни в большей, другие в меньшей степени предопределяют социальное содержание содеянного. Иными словами, соци­альная характеристика деяния как общественно опасного и преступного в одних случаях обусловливается объективными признаками в большей, а субъективными — в меньшей мере, и наоборот. Здесь находит отражение то, что законодатель­ные органы оценивают объективную реальность в плане орга­низации борьбы с эксцессами такого рода. Соответственно, в различных нормах с учетом их конкретных задач принима­ются в расчет, оттеняются в основном либо субъективные признаки, либо те и другие в равном объеме. Отмеченное правило в полной мере распространяется на соучастие и преступлении. Каждая его форма образуется своеобразным сочетанием объективных и субъективных пока­зателей, которые обусловливают различную общественную опасность форм соучастия относительно друг друга. Перевес объективных или субъективных факторов предопределяет также видовые проявления соучастия в качестве необходимо­го или квалифицирующего признаков конкретных составов, обстоятельства, отягчающего ответственность (например, ор­ганизованная группа), и др. )

Сформулированное положение позволяет уяснить, почему групповые деяния (соисполнительство) в подавляющем большинстве случаев несут более высокий заряд опасности отно­сительно другой формы соучастия — сложного соучастия.

В групповом преступлении как типичной форме совмест­ной общественно опасной деятельности нескольких лиц серьезность вреда, причиняемого охраняемым отношениям, находится в зависимости от механизма его причинения. В ре­зультате и тип группового преступления образуется путем со­четания таких показателен, как возможность большей резуль­тативности подобного повеления, а следовательно, большей глубины причиненного ущерба; способ ущемления охраняе­мых интересов, который характеризуется учиненном деяния совместными фактическими усилиями нескольких лиц. Повы­шение опасности происходит в силу того, что посягательство выступает здесь как прямое воздействие на потерпевшего ак­кумулированными усилиями нескольких лиц. Такое посяга­тельство воспринимается потерпевшим иначе, нежели выпол­ненное одним, лицом. Оно более серьезно ущемляет способ­ности потерпевшего сохранить в неприкосновенности его социальные интересы. Усилиями нескольких лиц легче при­чинить ущерб, который ощутимее ограничит охраняемые ин­тересы, в конечном счете—глубже затронет объекты охраны. Именно поэтому участие в деянии нескольких лиц обычно, при прочих равных условиях, вызывает возрастание обществен­ной опасности для нормальных отношений по сравнению с аналогичными посягательствами со стороны отдельных лиц.

Наличие иных, кроме перечисленных, показателей серьез­но влияет на отклонение опасности одних видов групповых посягательств по сравнению с другими. Например, сочетание названных критериев с показателями важности охраняемых общественных отношений, на которые посягает группа, по­могает понять, почему убийство, совершенное группой, более опасно, чем избиение жертвы, учиненное той же группой при таких же обстоятельствах. Соединение таких критериев с показателем прочности связи между участниками позволяет различать по уровню опасности устойчивые группы; группы, объединенные соглашением на совместное совершение про­тиворечащего интересам общества деяния; группы, учинившие преступление в результате сложившейся ситуации, при отсутствии предварительного соглашения.

Устойчивая группа как типичная разновидность преступ­ной группы приобретает черты относительной самостоятельности в основном за счет таких дополнительных критериев опасности, как характер связи между ее участниками, объе­динившимися для совершения ряда преступлений или занятия преступной деятельностью; в силу особого микроклимата, характерного для таких групп, проявляющегося я отрицании господствующих в обществе социальных ценностей; за счет деятельности, которая зачастую выражается в фактическом, неоднократном совершении многих преступлений или дли­тельной подготовки к одному преступлению.1

Сочетание перечисленных дополнительных критериев с обязательными критериями, необходимыми и для любого группового преступления, характеризует преступление, учи­ненное устойчивой группой лиц, как несущее повышенный заряд опасности, поскольку деятельность ее более сущест­венно ущемляет социальные интересы потерпевших, а в их лице—охраняемые социальные интересы и в значительной мере увеличивает вероятность причинения серьезного вреда общественным отношениям. Все что поз­воляет оценивать такой тип групповых посягательств как до­стигший наивысшего уровня общественной опасности, в силу чего борьба с ним эффективна лишь с помощью жестких ме­тодов уголовно-правового воздействия. Это находит свое от­ражение и в законодательстве. Не случайно в Уголовном кодексе РФ устойчивым преступным объ­единениям (сообществам) в Особенной части посвящены спе­циальные статьи.

2. Объективные и субъективные признаки соучастия

Соучастие определяется законом как «умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления» (ст. 32 УК РФ). Эта же глава Уго­ловного кодекса определяет виды соучастников, основа­ние и степень их ответственности. Кроме того, различным вопросам ответственности соучастников посвящены и другие нормы Общей и Особенной частей Уголовного ко­декса. В частности, в числе обстоятельств, отягчающих наказание, закон называет совершение преступле­ния группой лиц (п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ).

Определение соучастия, данное в законе, содержит минимум его существенных объективных и субъективных признаков.

К объективным признакам соучастия относятся: а) участие в преступлении двух или более лиц; б) объ­единение их усилий в данном посягательстве; в) причинная связь между действиями всех соучастников и насту­пившим результатом. Два последние признака образует объективное выражение указанной в законе совместно­сти соучастия.

Участие в преступлении нескольких лиц означает, что не один человек, а по крайней мере двое совершают об­щественно опасные деяния (действие или бездействие), направленные на один и тот же объект. Одна лишь внут­ренняя солидарность с преступлением еще не означает участия в нем. Равным образом не является соучастием и выражение одобрения преступным действиям, если оно не приняло форму содействия правонарушителям.

Организация преступления или подстрекательство к нему могут быть выполнены только путем активных дей­ствий. Исполнение и пособничество могут принять ха­рактер преступного бездействия.

В литературе встречается утверждение о том, что со­участие немыслимо при бездействии всех соучастников. С этим трудно согласиться. Путем бездействия могут совершать преступление сообща несколько исполнителен или исполнитель и пособник. Если, например, мать, же­лая избавиться от новорожденного ребенка, не кормит его, а отец, зная о намерениях матери, не принимает мер по пресечению убийства, то оба родителя являются со­участниками этого преступления, хотя оба бездейство­вали.

Итак, первый объективный признак соучастия—уча­стие в совершении преступления двух или более лиц. Но не всякое одновременное причинение одному и тому же объекту вреда несколькими лицами является преступле­нием, совершенным в соучастии, так как не всякая дея­тельность нескольких человек в одно и то же время и в одном месте является совместная.

Только объединенная преступная деятельность не­скольких лиц создает качественно иную, по сравнению с одиночным посягательством, форму причинения вреда правоохраняемым объектам, дает основание рассматри­вать ее как соучастие, в отличие от множества разрознен­ных самостоятельных преступлений, совершенных даже и одно и то же время и направленных на один и тот же объект.

Внешним выражением совместности выступает объ­единение действий соучастников, которое может осущест­вляться н двух формах: 1) простого суммирования усилий для достижения общего преступного результата; 2) взаимной обусловленности действий соучастников (сложное объединение)

Примером простого объединения действий может по­служить групповое изнасилование, когда несколько на­сильников совместными усилиями подавляют сопротив­ление потерпевшей. Преступная цель была достигнута путем сложения в общем-то аналогичных действий, в ре­зультате чего их вредоносная сила увеличилась и приоб­рела новое качество-совместность.

Объединение может быть и более сложным, когда соучастники выполняют различные но характеру действия, но взаимно обусловливающие друг друга и явля­ющиеся звеньями одной цепи.

Среди условий, объективно определяющих совмест­ность деяния при соучастии, особое место занимает при­чинная связь между действиями каждого соучастника и преступным результатом. Последний здесь следует пони­мать в широком смысле: не только как признак объектив­ной стороны оконченного материального состава преступ­ления, но и как свойство всякого посягательства.

Поэтому в так называемых «формальных» составах, не содержащих последствий в качестве необходимых эле­ментов объективной стороны, следует установить причин­ную связь между действиями соучастников и виновным выполнением хотя бы одним из них того деяния, которое составляет объективную сторону формального состава преступления.

Применительно к соучастию причинная связь опреде­ляется тем, что каждый из соучастников вкладывает свои усилия в достижение общего преступного результа­та или создает для этого необходимые условия. При соучастии происходит сопричинение (совместное причине­ние) вреда, который наносится вследствие взаимодейст­вия нескольких соучастников. Действия каждого соуча­стника выступают в качестве составной части общей при­чины. Они создают реальную возможность преступного результата, превращающуюся в действительность усилия­ми исполнителя.

Некоторые авторы отрицали необходимость причин­ной связи в соучастии. Так, А. Я. Вышинский считал, что «для понятия соучастия необходимо наличие не причин­ной связи, а связи вообще данного лица с совершенным преступлением».

Это утверждение, заимствованное из английского уго­ловного права, противоречит основным принципам российского уголовного права, в частности принципу ответственности за виновное причинение вреда. Оно решительно отвергнуто большинством юристов, действующим законо­дательством и судебной практикой.

Для определения соучастия недостаточно установить объективные его признаки, нужно также установить и внутреннее, психологическое содержание совместности действий, т. е. субъективные признаки соучастия.

Соучастие возможно только при совершении умыш­ленных преступлений. Такой вывод вытекает как из нормы закона, так и из самого существа соучастия, предполагающего совместное умыш­ленное причинение вреда. Лицо, совершающее преступ­ление по неосторожности, не допускает возможности вре­да, надеясь предотвратить его, или даже не предвидит общественно опасных последствий своих действии, хотя должно и могло предвидеть. Если в конкретной обстанов­ке такую самонадеянность или небрежность проявляют одновременно несколько лиц, то они не становятся со­участниками, так как это обстоятельство не влечет един­ства и взаимообусловленности действий, направленных на достижение преступного результата, поскольку причинение вреда не входило в намерение действующих лиц.

Соучастие в преступлении может быть только умыш­ленным. Неосторожное «подстрекательство» или оказа­ние по неосторожности помощи преступнику (например, сообщение каких-либо сведений, необходимых для совер­шения преступления) не может рассматриваться как со­участие. Лицо лишь тогда может быть признано соучаст­ником, когда оно действовало умышленно.

Как известно, умысел бывает прямой и косвенный. В литературе, посвященной соучастию, распространено мнение, что соучастие возможно только в преступлениях, совершаемых с прямым умыслом. Другая точка зрения сводится к тому, что при соучастии умысел может быть, и прямым, и косвенным.

Представляется, что следует различать субъективное психическое отношение лица к последствиям совершае­мого в соучастии преступления и психическое отношение соучастника к самому факту своего присоединения к пре­ступной деятельности других лиц.

Если форму вины соучастников определять, исходя из их отношения к последствиям совместно совершаемого преступления (а именно так ее определяет ст. 25 УК РФ), то следует признать, что эта вина может быть как в виде прямого, так и в виде косвенного умысла. Ког­да, например, двое из хулиганских побуждении бросают в реку третьего, не желая, не допуская его смерть, то они отвечают за убийство, совершенное в соучастии с косвенным умыслом. И если кто-то четвертый подстрекал их к этому, тоже не желая смерти, то и он должен отве­чать за соучастие в убийстве, совершенном с косвенным умыслом.

Что касается психического отношения лица к факту присоединения к преступной деятельности других или к возбуждению такой деятельности (при подстрекательст­ве), то оно всегда характеризуется желанием принять участие в преступлении. Без этого желания нет соучастия.

Совместность действий соучастников внутренне, субъ­ективно обусловливается их согласованностью, которая обычно достигается соглашением между участниками совместно совершаемого преступления. Соглашение мо­жет произойти задолго до начала преступления и выра­жаться в тщательной разработке плана действий с де­тальным распределением ролей, а может возникнуть не­посредственно перед началом или вовремя посягательства и принять форму обмена жестами или молчаливого со­гласия.

Соглашение (сговор) между двумя соучастниками предполагает существование двусторонней субъективной связи между ними: каждый соучастник знает, что он дей­ствует не в одиночку, а совместно с другим лицом.

Поскольку соучастие в подавляющем большинстве случаев возникает в результате сговора, это привело к весьма распространенному в литературе утверждению, что соглашение — неотъемлемый признак соучастия.

Другая точка зрения, которой придерживается А.Ф. Зелинский и некоторые иные авторы1 , сводится к тому, что соглашение между всеми соучастниками не является обязательным конструктивным признаком соучастия, ибо исполнитель может и не знать об оказанном ему содействии. Согла­сованность действии может быть достигнута посредством односторонней субъективной связи, когда пособник или подстрекатель осознает преступный характер как действий исполнителя, так н своего содействия ему, но исполнитель не знает об оказываемой ему помощи (или подстрека­тельстве). В таком случае согласованность действий со­участников достигается без сговора. Так, трудно отрицать соучастие со стороны того, кто незаметно для убийцы подбрасывает ему нож или из чув­ства солидарности отвлекает охрану во время побега за­ключенного без его ведома н согласия. Попытки изобра­зить такого рода действия как «посредственное причине­ние» противоречат принятому в науке пониманию этого и мало убеждают.2

Концепция минимальной (односторонней) субъективной связи, согласно ко­торой для наличия соучастия в преступлении достаточно того, что подстрекатель и пособник знают о преступной деятельности ис­полнителя, и вовсе не обязательно, чтобы исполнитель знал об их деятельности, имела определенные основания в уголовном законодательстве до 1958 года. Однако в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1958 году, и в изданных вслед за ними Уголовных кодексах союзных республик, а также в ныне действующем уголовном законодательстве она не имеет достаточного осно­вания.

В законодательном определении понятия соучастия как умыш­ленного совместного участия двух и более лиц в совершении преступления термин «умышленное» вовсе не случайно помещен на первом месте. Это означает, что он имеет вполне определенное отношение к каждому из последующих терминов этой формулы закона, в том числе и к указанному в законе минимуму соучаст­ников, состоящих из двух лиц. Отсюда с очевидностью следует, что предписание закона об умышленной совместности участия в преступлении в равной мере относится к каждому из них, в том числе и к исполнителю преступления, ибо он по прямому указа­нию закона (ст. 33 УК) тоже является соучастником преступле­ния. Это, в свою очередь, должно означать только одно: в каком бы сочетании с другими соучастниками ни выступал исполнитель (с организатором, подстрекателем, пособником или с другим исполнителем-соисполнителем), для него остается единое и не­преложное требование закона, чтобы он действовал так же умыш­ленно совместно, как и иные соучастники. Поэтому признаки взаимной осведомленности и согласованности в очерченном выше смысле не могут не быть на стороне исполнителя преступ­ления.

Характерно, что при изложении приведенной концепции ее сторонники пользуются либо надуманными примерами, либо во­обще их не приводят. Это вполне естественно, ибо судебно-следственная практика исходит и основана на действующем уголов­ном законе, которому эта концепция не соответствует.

Другое дело. что ситуации, на которых основываются сторон­ники концепции «минимальной» субъективной связи, конечно, не всегда и по всем безразличны для уголовного закона, однако даже значительное их сходство в отдельных случаях с соучастием в преступлении не должно служить основанием для их отожде­ствления. Квалификация таких случаев, как соучастие в пре­ступлении, свидетельствовала бы о возрождении аналогии уго­ловного закона, о переносе специальных положений закона об ответственности за соучастие в преступлении на деятельность, специально прямо им не предусмотренную.

Становится поэ­тому очевидно, что усилия сторонников рассматриваемой кон­цепции должны быть нацелены не на отождествление случаев с соучастием в преступлении, на которых они основываются, а на создание в законе специальной нормы, предусматривающей ответственность в таких случаях (вне рамок института соучастия).1

Сговор о совместном совершении преступления или осведомленность о преступном намерении исполнителя не означают обязательного совпадения мотивов и целен, ко­торыми руководствуются соучастники Так, подстрека­тель из чувства мести платит деньги убийце, а тот дей­ствует из корысти. Важно то, что они стремятся к дости­жению общего для них преступного результата или допускают его наступление.

Но при совершении тех преступлений, состав которых предполагает специальную цель или специальные моти­вы, для соучастия необходимо, чтобы лица, совместно совершившие деяние, по крайней мере знали о мотивах и целях того соучастника, который действует по этим мотивам и стремится к достижению специальной цели. При этом необязательно, чтобы каждый соучастник лич­но преследовал эту специальную цель.

3. Формы соучастия и виды соучастников

3.1. Классификация соучастия и ее критерии

Проблема видов (форм) соучастия принадлежит к числу наиболее сложных и дискуссионных. В Уложении о наказаниях уголовных и ис­правительных (1845 г.), как ранее отмечалось, соучастие подразделялось на два вида - соучастие с согласием соучастников и без него. УК РСФСР 1922, 1926 и 1960 годов не содержали статьей о видах соучастия. В 1994 г. в УК была включена ст. 17' о групповом совершении преступления. Од­нако проблематичным оставалось соотношение группового преступле­ния с иными видами соучастных преступлений.1

Разграничение соучастия в широком смысле, как родового по­нятия, охватывающего все случаи совместного участия двух или большего числа лиц в совершении преступления, и соучастия к узком смысле, как специального института Общей части, признан­ного регулировать вопрос об уголовной ответственности тех лиц, которые, совершая действия, прямо не предусмотренные статья­ми Особенной части, вместе с тем обусловливают наступление преступного результата, неразрывно связано с делением со­участия на формы.

Всякое деление, как и особая его форма — классификация, в конечном счете, является логической операцией, и, как таковая, должна проводиться в соответствии с устанавливаемыми наукой логики правилами. Только при этом условии классификация мо­жет выполнить свою роль — помочь четко очертить объем рас­сматриваемого понятия, охватывающего конкретное явление, и тем самым полнее раскрыть его содержание, выраженное в об­щих чертах в определении.

В теории советского уголовного права почти все криминалис­ты, занимавшиеся проблемой соучастия, уделяли вопросам клас­сификации соучастия много внимания, однако единства взглядов в уголовно-правовой литературе по этому вопросу) к сожалению, нет. Так, например, автор первой советской монографии о соучас­тии А. И. Трайнин выделял следующие три формы соучастия: без предварительного соглашения (простое соучастие), с предва­рительным соглашением и соучастие особого рода (преступную организацию и преступное сообщество). После издания указов Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. «Об уголовной ответственности за хищение государственного и об­щественного имущества» и «Об усилении охраны личной соб­ственности граждан» А. Н. Трайнин дополнил данную им класси­фикацию форм соучастия четвертой формой — организованной группой В основу приведенной классификации проф. Трайниным положены, как он пишет, «характер и степень субъективной связанности соучастия», а назначение таковой он усматривает в установлении различной социальной опасности каждой из форм соучастия.1

По существу, на аналогичной позиции стоят П. И. Гришаев и Г. А. Кригер. По их мнению, «классификация соучастия на фор­мы имеет своей целью показать степень соорганизованности пре­ступников и соразмерить опасность отдельных случаев совмест­ной преступной деятельности в целом»96 . Материальным же критерием (основанием) такой классификации они считают «сте­пень согласованности действий соучастников» и обусловленную этим «степень соорганизованности преступной группы». П. И. Гришаев и Г. А. Кригер, как и А. Н. Трайнин, называют четыре формы соучастия: соучастие без предварительного сгово­ра, соучастие с предварительным сговором, организованную группу, и соучастие особого рода — преступную организацию. Кро­ме того, они подразделяют соучастие на виды, кладя в основу этого деления «характер преступной деятельности соучастни­ков». По этому критерию все случаи соучастия П. И Гришаев и Г. А. Крнгер подразделяют на два вида: простое соучастие (соисполннтельство) и сложное соучастие (соучастие с распреде­лением ролей) 2 .

Приведенная классификация форм соучастия имеет ряд недостатков. И вовсе не потому, что в соучастии, как едином родовом понятии, не могут быть выделены группы случаев совместного участия двух или большего числа лиц в со­вершении преступления без предварительного соглашения и с предварительным соглашением, в форме организованной группы или в форме преступного сообщества. Все эти подразделения, бесспорно, имеют право на существование, но они не могут быть членами единой классификации. Одним из непременных условии классификации, как и всякого деления, является общность ч един­ство основания, по которому деление производится. Именно это единое для всех выделенных групп основание и отсутствует в предложенной классификации. Если для первой и второй форм соучастия, входящих в эту классификацию, общим основанием деления является время соглашения (без предварительного со­глашения и с предварительным соглашением), то третья и чет­вертая формы выделены по совершенно иному признаку — по степени соорганизованности соучастников, устойчивости субъек­тивной связи между ними. Не выдержано в приведенной класси­фикации и другое правило, согласно которому члены деления должны взаимно исключать друг друга. Между тем у А. Н. Трайнина и Г. А. Кригера соучастие в форме организованной группы и преступного сообщества поставлены в один ряд, как понятие одного класса, с соучастием с предварительным соглашением, разновидностями которого они являются.

Эту логическую неточность устраняет подразделение соучас­тия, предложенное А. А. Пионтковским. По его классификации, соучастие как родовое понятие подразделяется на соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным со­глашением, которое, в свою очередь, может быть простым соуча­стием, организованной группой и преступной организацией или бандой . Таким образом, у проф. Пионтковского простое со­участие, организованная группа и преступная организация высту­пают уже как подразделения одной из двух основных форм со­участия, а именно соучастия с предварительным соглашением. В свою очередь, все эти формы соучастия, по А. А. Пионтковскому, «могут иметь место не только при соучастии в тесном смысле слова, но и при совиновничестве»1 .

Классификация А. А. Пионтковского в плане логическом — безупречна. Однако признать ее основой для подразделения совместной преступной деятельности двух или большего числа лиц также нельзя, поскольку ни время соглашения, ни степень устой­чивости организационных связей между соучастниками не яв­ляются теми критериями, по которым можно провести четкий водораздел, имеющий существенное значение для практики. Бес­спорно. такое деление имеет определенное значение для выяс­нения объема понятия соучастия. Оно помогает с большей пол­нотой охватить и определенным образом сгруппировать отдельные явления, образующие в своей совокупности родовое понятие со­участия, но служить базой для деления соучастия на формы не может.2

Почти аналогичное подразделение соучастия дает М. И. Кова­лев. Подчеркивая, что соучастие «имеет внутреннюю и внешнюю стороны», он считает нужным проводить классификацию «на осно­ве этих различных сторон, образующих основу соучастия». При этом «ту классификацию, которая основана на внутренней связи между участниками преступления», М. И. Ковалев относит к ви­дам соучастия, а классификацию, вытекающую «из учета различ­ного характера деятельности отдельных соучастников преступле­ния» —к формам. Исходя из этих критериев, М. И. Ковалев различает два вида соучастия: соучастие без предварительного соглашения и соучастие с предварительным соглашением. Этот последний вид он считает нужным разделить еще на два вида: простое соучастие с предварительным соглашением и соучастие с предварительным соглашением, носящее характер преступной организации.

Формами же соучастия, по М. И. Ковалеву, «должны считать­ся два различных характера преступной деятельности: а) совиновничество и б) соучастие в тесном смысле слова»3 .

В уголовно-правовой литературе предлагаются и другие кри­терии подразделения соучастия на формы. Так, В. Г. Смирнов «в зависимости от характера субъективной связи между лицами по поводу совершения преступления» выделяет три формы соучас­тия: простое соучастие (или совиновничество), соучастие при на­личии односторонней субъективной связи и соучастие при наличии взаимного соглашения по поводу совершения преступления меж­ду исполнителем преступления, с одной стороны, и соучастника­ми преступления—с другой .

И. П. Малахов в основу подраз­деления соучастия на формы кладет наз-ванную в законе деятельность соучастников и, в соответствии с этим, формами соучастия считает сводничество, подстрекательство и пособничество.1

М. Д. Шаргородский выносит за преде­лы института соучастия соисполнительство и формами соучастия считает сводничество, простое соучастие и преступную орга­низацию2 .

В. С. Прохоров полагает, что, «поскольку содержани­ем соучастия является общественно опасная деятельность двух или более лиц, формой соучастия может быть названа только форма деятельности, а критерий разграничения соучастия на фор­мы заключается в типовом различии характера совместной дея­тельности соучастников». В. С. Прохоров различает три формы соучастия: соисполнение, соучастие в тесном смысле слова и пре­ступную организацию.

Аналогичное деление соучастия, отличающееся от приведен­ного только терминологией, предлагал и М. А. Шнейдер . Одна­ко «смысл и основания классификации форм соучастия», но М. А. Шнейдеру, «определяются их зависимостью от структуры взаимоотношений соучастников и от условий, порядка и пределов их ответственности с учетом степени и характера участия в со­вершении преступления».

Н. Д. Дурманов предлагает различать «две основные формы соучастия»: соисполнительство и соучастие в тесном смысле сло­ва. В рамках соисполнительства Н. Д. Дурманов выделяет ор­ганизованную группу и преступное сообщество.

Изложенный выше перечень точек зрения по вопросу о том, что считать критерием классификации соучастия и на какие фор­мы его следует подразделять, можно было бы продолжить. Но уже и сказанное со всей определенностью показывает, что мне­ния отечественных криминалистов по названной проблеме весьма про­тиворечивы.

Прежде чем изложить положительную конструкцию решения вопроса о формах соучастия, необходимо четко определить, что является объектом классификации и, исходя из этого, установить тот признак, который позволит четко размежевать отдельные раз­новидности соучастия как родового понятия, т. е. определить основание деления.

Согласно ст. 32 УК РФ соучастие в качестве родового понятия может быть определено как совместное участие двух или более лиц в совершении преступления. Иными словами, соучастие — это совместная общественно опасная деятельность, и, как тако­вая, она может быть подразделена на формы.

Любая, в том числе и общественно опасная, совместная дея­тельность может характеризоваться различными признаками. По каждому из этих признаков (безразлично, относится ли он к объективной или к субъективной сфере человеческого пове­дения) можно провести, придерживаясь законов логики, более или менее четкое деление. Возможно также подразделить и сов­местную общественно опасную деятельность нескольких лиц, об­разующую соучастие. Однако для того, чтобы деление являлось классификацией по формам, необходимо в основание такого де­ления положить наиболее существенный, коренной признак.

Изучение общественно опасной деятельности вообще и совме­стной преступной деятельности, образующей соучастие, в частности, является средством для решения главного вопроса уголовного права — назначения справедливого наказания за со­вершенное преступление. Назначение же наказания неразрывно связано с вопросом о составе преступления, за который каждый из соучастников несет уголовную ответственность. Из сказанного вытекает, что наиболее общим признаком, по которому следует проводить деление соучастия на формы, является конструкция состава преступления каждого из соучастников, предопределен­ная законом.

И действительно, обращаясь к нормам Уголовного кодекса, мы видим, что в одних случаях (при однотипной с исполнителем индивидуально совершаемого преступления) деятельности со­участников законодатель не считает нужным регулировать вопрос об уголовной ответственности за нее иначе, чем это предусмотре­но для индивидуально действующего лица. В других — при рас­пределении функций между соучастниками—законодатель вво­дит особую конструкцию состава, создает специальный институт Общей части уголовного права. В третьих — прямо в нормах Осо­бенной части предусматривает ответственность за групповую деятельность или деятельность в составе преступного сообщества, т. е. предусматривает в Особенной части Уголовного кодекса спе­циальный деликт.

Таким образом, фактически сам законодатель, конструируя составы, по которым наступает ответственность соучастников, проводит классификацию совместной общественно опасной дея­тельности, образующей соучастие.

Исходя из изложенного, соучастие, по мнению Ф.Г. Бурчак, можно было бы подразделять на следующие три формы: соисполнительство, соучастие в тесном смысле слова (с распределением ролей) и соучастие особого рода, непосредственно предусмотренное в Особенной части Уголовного кодекса1 .

В уголовном законодательстве России не было н пока нет исчерпывающего решения вопроса о формах (видах) соучастия в преступлении. Не используется в нем н само понятие «форма соучастия», как и понятие «вид соучастия».

В специальной и учебной литературе о соучастии в преступ­лении варианты классификации соучастия в преступлении весьма многообразны, что обусловлено в основном различием в крите­риях деления соучастия в преступлении на формы или виды. Нередко то, что в одном месте обозначается понятием «форма соучастия», в другом месте обозначается как «вид соучастия» в преступлении.

Наиболее оптимальным вариантом классификации соучастия в преступлении с позиций уголовного закона, широты охвата всех известных практике случаев проявления этой специфической формы преступной деятельности, глубины проникновения в ее особенности представляется наиболее часто встречающееся деле­ние всех случаев соучастия в преступлении, с одной стороны, на формы, а с другой — на виды соучастия. С некоторыми коррек­тивами он может быть взят за основу.

В соответствии с этим вариантом классификации все случаи соучастия в преступлении сначала подразделяются на виды: про­стое соучастие (соисполнительство) и сложное (при наличии в нем фигур подстрекателя, пособника пли организатора), а затем на формы соучастия в преступлении: соучастие без предваритель­ного сговора, соучастие с предварительным сговором, организо­ванная группа и преступная организация. По существу, в этом варианте представлены две классификации с использованием различных критериев, положенных в основу деления.

Деление соучастия на виды произведено с использованием такого критерия, как различие в характере поведения соучастников преступления, а деление на формы — с использованием признака степени согласованности поселения соучастников вмес­те с внешними ею проявлениями. Однако различие и характере повеления соучастников (критерии деления на виды) прежде всего ориентирует на особенности образа преступного поведения соучастников преступления (подстрекательство, пособничество, организаторские действия, исполнительские действия) и заслоняет особенности совместной преступной деятельности при про­стом виде соучастия и сложном его виде.

Все совместно действующие лица при соисполнительстве (простой вид) непосредственно своими действиями выполняют объективную сторону деяния, предусмотренною статьей Особенной части УК, то есть непосредственно воздействуют на объект охраны. В случаях же сложного соучастия (когда наряду с испол­нителем в преступлении участвуют подстрекатель, пособник или организатор) особенность совместной преступной деятельности проявляется в том. что только исполнитель (соисполнители) не­посредственно своими действиями выполняет объективную сто­рону деяния, предусмотренного статьей Особенной части УК, а остальные соучастники выполняют ее опосредованно, то есть посредством действий исполнителя (соисполнителей).

Из сказанного следует, что акцент должен делаться не на различии в характере действий соучастников, а на обусловленном этим различием том или ином способе совместного воздействия на объект охраны — том либо ином, так сказать, «способе про­изводства» преступления. Поэтому в качестве критерия деления соучастия в преступлении на указанные два вила должен быть взят обусловленный различием в характере действий соучастни­ков способ непосредственного или опосредованного совместного их воздействия на объект охраны.

Особенности того пли другого способа воздействия на объект охраны находят прямое отражение в различных формулах уголовно-правовой квалификации содеянного в случаях простого и сложного соучастия. В конкретных случаях простого соучастия содеянное исполнителями (соисполнителями), коль скоро оно вписывается в рамки объективной стороны деяния, предусмот­ренного Особенной частью УК, квалифицируется прямо по соот­ветствующей статье (части статьи) Особенной части УК, то есть без ссылки на ст. 33 Общей его части.

В случаях же сложного соучастия содеянное исполнителем (соисполнителями) на том же основании также квалифицируется прямо но соответствующей статье (части статьи), предусмотрен­ной Особенной частью УК. а содеянное иными соучастниками (подстрекателем, пособником или организатором), как прави­ло. -- по той же статье Особенной части УК, но с обязательной ссылкой на ст. З3 Общей его части.

Таким образом, этот вариант классификации соучастия в пре­ступлении целиком основан на законе (ст. ст. 33, 34 УК). напря­мую работает на соответствующие закону квалификацию содеян­ного и индивидуализацию наказания, с достаточной ясностью ориентирует как на особенности способа совместной преступной деятельности, так и на различия в характере и степени участия в преступлении каждого соучастника.

В отношении другого варианта классификации соучастия в преступлении (деления его на упомянутые выше формы) необхо­димо прежде всею хотя бы кратко сказать об уместности упот­ребления понятия «форма соучастия» для обозначения того либо другого члена деления.

Понятие «форма» имеет место лишь применительно к какому-то единичному предмету, явлению, процессу. Нельзя говорить о форме в отношении целого класса предметов или явлений, объ­единяемых но какому-либо общему для них признаку. Особен­ности одного предмета, повторяющиеся в других предметах, по­зволяют обособить их в определенный класс, для обозначения которого всегда уместно собирательное понятие «вид». Понятие «форма» несет иную смысловую нагрузку и в роли собирательного понятия не употребляется. Поэтому и в отношении членов деле­ния применительно ко второму варианту классификации соучас­тия в преступлении умеет нее пользоваться понятием «вид соучас­тия».

Далее, согласованность поведения соучастников, внешним проявлением которой служат сговор (соглашение) в письменной или устной формах, жесты, знаки или просто визуально различи­мая направленность и координация их действии, берется в един­стве объективного и субъективного как критерий деления соучас­тия на виды в этом варианте его классификации. Поэтому, вопреки утверждениям со стороны его критиков, никакой подмены критерия здесь не происходит.

С учетом сказанного обозначим основные параметры каждого из видов этого варианта классификации соучастия в преступле­нии.1

3.2. Формы соучастия

Рассмотрим более подробно формы групповых преступлений.

Группа без предварительного сговора - это собравшаяся непосредст­венно перед совершением преступления либо в процессе его группа из двух или более лиц. В тех сравнительно редких случаях, где статьи кодек­са говорят о группе лиц, имеется в виду группа без предварительного сговора, например, в п. «б» ч. 2 ст. 131 УК о совершении изнасилования «группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организо­ванной группой». Здесь предусмотрены три вида групп и первая из них -группа без предварительного сговора. Аналогична формулировка п. «а» ч. 2 ст. 213 УК о групповом хулиганстве.

Группа без предварительного сговора представляет собой прос­тое соисполнительство, где все соучастники непосредственно сами полностью или частично выполняют соответствующий состав пре­ступления. Такими группами совершаются массовые беспорядки, изна­силования, хулиганство, драки, жестокое обращение с животными, неко­торые воинские преступления.

Соучастие без предварительного соглашения включает все случаи участия в преступлении, когда согласие в поведении соучастников возникло в процессе совершения пре­ступления (например, при изнасиловании один соучастник про­сит другого не давать потерпевшей сопротивляться, что послед­ний и выполняет). Ситуация не меняется, если другой соучастник присоединяется точно таким же образом к изнасилованию по своей инициативе и при отсутствии просьбы в указанном содей­ствии (молчаливое соглашение). Аналогично тому в случаях убий­ства или причинения тяжкого вреда здоровью человека исполни­тель может молча принять и использовать нож или другой пред­мет от пособника во время совершения преступления либо непо­средственно перед его началом.

Согласованность в таких случаях минимальная, что предпо­лагает знание соучастника о присоединяющемся преступном по­ведении другого и желание либо сознательное допущение соеди­нения преступных усилий и вытекающего из этого преступного результата.

При этом в случаях, специально предусмотренных законом, преступление, в котором участвуют два и более соисполнителя, рассматривается как совершенное «группой лиц» (часть первая ст. 35, ст .ст. 105, 131 и др.). Это повышает опасность содеянного и влечет более строгое наказание на основании и в пределах, установленных в законе, то есть совершение преступления «груп­пой лиц» (группой соисполнителей) расценивается либо как квалифицирующее обстоятельство, либо как обстоятельство, отяг­чающее наказание (ст. 63 УК).

Сложное соучастие в рамках термина «группа лиц» закон исключает (ст. 35 УК).

В группе с предварительным сговором совместность и сорганизованность ограничивается предварительным сговором на совершение, как правило, одного конкретного преступления. Подобную группу ч. 2 ст. 35 УК характеризует такими признаками: «заранее договорившиеся о сов­местном совершении преступления».

«Заранее» означает, что договоренность в любой форме - словами, жестами, взглядами состоялась до начала совершения преступления.

Договоренность по содержанию суть соглашение соучастников о том, какое преступление им предстоит совершить и что делать они это будут совместно. Здесь в отличие от группы без предварительного сгово­ра не требуется простого непосредственного соисполнительства. Сговор для того и производится, чтобы при необходимости для облегчения совершения преступления технически разделить функции. Например, двое возвращавшихся из ночного клуба молодых человека увидели в темном переулке пьяного мужчину. Они договорились похитить у него меховую шапку. Распределили роли так: один подойдет к потерпевшему и попро­сит прикурить, второй в это время сзади сорвет головной убор, затем оба скроются проходными дворами. Налицо грабеж, совершенный группой лиц по предварительному сговору.1

Соучастие с предварительным соглашением может быть как простым (соисполнительством) так и сложным и квалифициру­ется обычно по формулам, свойственным для простого и слож­ного видов соучастия.

Следует отметить, что в целом ряде статей Особенной части УК соучастие с предварительным сговором в качестве «группы предварительно договорившихся лиц» выступает как квалифици­рующий признак (например, в ст. ст. 158, 161 УК). В таких случаях преступление, в котором участвуют два и более исполнителя (соисполнителя), заранее договорившихся о совместном его со­вершении, считается совершенным «группой лиц по предвари­тельному сговору». Квалифицируется содеянное прямо по соот­ветствующей части статьи Особенной части УК, где предусмотрен такой квалифицирующий признак.

Повышение ответственности в случаях совершения преступ­лений группой предварительно договорившихся лиц регламенти­руется так же, как и при совершении преступлений группой лиц.2

Верховный суд РФ в определении № 44-098-70 по делу Болдачева и Хусаинова отметил, что суд первой инстанции необоснованно указал, что хулиганство совершено по предварительному сговору группой лиц. Между тем, как видно из материалов дела и описательной части приговора, каждый из виновных действовал в отношении потерпевших самостоятельно и данных о том, что они избивали потерпевших группой по предварительному сговору, не имеется, поэтому этот квалифицирующий признак исключен из приговора.1

Организованная группа вид сложного соисполнительства с более высоким уровнем совместности в совершении преступления. Она соглас­но ч. 3 ст. 35 характеризуется такими признаками, как а) устойчивость, б) объединенность, в) цель совершения одного или нескольких преступ­лений.

Пленум Верховного Суда РСФСР дал в свое время следующее тол­кование организованной группы: «Под организованной группой... сле­дует понимать устойчивую группу из двух или более лиц, объединенных умыслом на совершение одного или нескольких преступлений. Как пра­вило, такая группа тщательно готовит и планирует преступление, рас­пределяет роли между соучастниками, оснащается технически и т.д.». Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995г. так формулирует признаки организованной группы: «такая группа характе­ризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планирова­нием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п.».

Устойчивость группы связана с целью совершения ею, как правило, не одного, а неопределенного числа преступлений. Если же од­ного, то такого сложного, как терроризм, захват заложника, захват са­молета и т.п. В судебной практике вывод об устойчивости группы часто обосновывается длительностью или многоэпизодностью преступной дея­тельности.

Объединенность означает структурно-системное взаимодей­ствие членов организованной группы, функциональное распределение ролей, иерархическое взаимодействие руководителей и исполнителей, материальную связанность, круговую поруку и проч.

Рассмотрим пример судебной практики.

По приговору Санкт-Петербургского городского суда от 27 декабря 1996 г. Рустамов осужден к лишению свободы по ст. 77 УК РСФСР, пп. "а" "б", "в", "д", "е" ч. 2 ст. 146 УК РСФСР, ст. 1912 У К РСФСР. По делу также осуждены Биганашвили, Петров, Окромчедлишвили.

Рустамов признан виновным в организации вооруженной банды в целях нападения на пред­приятия, учреждения, организации и на отдель­ных граждан для завладения их имуществом, в разбойных нападениях на малое предприятие "Варяг", ТОО "Аванта", АО "Петмол", АООТ "Топаз", ИЧП "Марс", АОЗТ "Веагал", на граждан Плотникова и Погребнякова, а также в по­сягательстве на жизнь работников милиции.

Судебная коллегия по уголовным делам Вер­ховного Суда РФ 10 апреля 1997 г. приговор изменила: действия Рустамова переквалифици­ровала со ст. 77 УК РСФСР на чч. 1 и 2 ст. 209 УК РФ, в остальном приговор оставила без изме­нения.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об исключении из кассационного определения осуждения Руста­мова по ч. 2 ст. 209 УК РФ.

Президиум Верховного Суда РФ 18 марта 1998 г. протест удовлетворил, указав следующее.

Кассационная инстанция обосновала свое ре­шение о квалификации действий Рустамова по ч. 2 ст. 209 УК РСФСР тем, что Рустамов должен нести ответственность не только по ч. 1 ст. 209 УК РСФСР как создатель банды, но и по ч. 2 ст. 209 У К РСФСР как участник нападений в составе банды.

Однако этот вывод кассационной инстанции противоречит требованиям закона.

Статья 209 УК РФ предусматривает ответст­венность за бандитизм. При этом в части первой данной правовой нормы говорится о повышен­ной ответственности за создание устойчивой во­оруженной группы (банды) в целях нападения на граждан или организации, а равно руководство такой группой (бандой). В ч. 2 этой статьи уста­новлена ответственность за участие в устойчивой вооруженной группе (банде) или в совершаемых ею нападениях.

Таким образом, по смыслу закона субъектами уголовной ответственности за бандитизм являют­ся как создатели и руководители банды, так и ее участники. Причем единственное разграничение состоит в том, что для создателей и руководите­лей банды предусмотрена более строгая мера наказания.

Поэтому действия создателей и руководите­лей банды подлежат квалификации только по ч.1 ст. 209 Ук РФ и дополнительной правовой оценки тех же действий по ч. 2 ст. 209 УК РФ не требуется.1

Наконец, формой группового соучастия является преступное сооб­щество (преступная организация). Закон называет следующие признаки преступного сообщества; а) сплоченность; б) объединение организован­ных групп; в) цель - совершение тяжких и особо тяжких преступлений.

Преступное сообщество представляет собой организацию, т.е. си­стему, которая может состоять из подсистем в виде нескольких органи­зованных групп. Одна группа реальна лишь на начальном этапе форми­рования сообщества либо создается с целью совершения одного особо тяжкого преступления (например, захвата власти, мятежа, терроризма), которое может быть выполнено только криминальной организацией. В свою очередь преступные организованные группы как подсистемы кри­минального сообщества возможны в двух разновидностях:

1) организованные группы, совершающие преступления, 2) группы -структурно-функциональные подразделения сообщества (группы связи, разведки, технического обеспечения, личной охраны и т.д.). Системность сообщества предполагает ее вертикальные сложные иерархические связи между верхними, средними и нижними структурами по неписанному «кодексу поведения». Горизонтальное взаимодействие сообщества с внешним миром осуществляется посредством названных функциональ­ных подразделений.

Сплоченность преступного сообщества характеризует чет­кость и спаянность взаимодействия ее групп, подразделений, конкретных соучастников, выполняющих преступные задания организации.

Цель преступного сообщества определена как совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Таковы умышленные убийства, терро­ризм, захват заложников, хищения и др.

Уголовная статистика МВД учитывает в разных показателях орга­низованные группы и преступные сообщества по признакам междуна­родных криминальных связей и коррумпированности.

Примером о преступном сообществе может служить уголовное дело В. Иванькова, который был осужден судом присяжных в г. Нью-Йорке (США) к 40 годам лишения свободы и крупному денежному штрафу. Преступная деятельность этого сообщества распространялась на не­сколько государств мира. На счету сообщества банковские мошенниче­ства, отмывание (легализация) денег, убийства.1

3.3. Виды соучастников преступления.

Статья 33 УК РФ различает следующие виды соучастников преступления:

исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник. Разумеется, не всякая преступная группа состоит из указанных соучастников. Организатора, подстрекателя и пособника может и не быть, но исполнитель есть в любом соучастии. Рассмотрим виды соучастников.

1. Исполнитель преступления.

Исполнителем признается лицо, непосредственно совершившее преступление либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями), а также лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных Уголовным кодексом. Исходя из буквального смысла закона, исполнением преступления признается непосредственное совершение преступления, либо участие в его совершении совместно с другими лицами. Ст. 33 УК значительным образом уточняет и улучшает определение исполнителя, которое существовало в предшествующем УК. К этому следует и добавить, что слово "непосредственно" относится к объективной стороне», но всегда означает собственноручное ее выполнение. В действительности понятие исполнительских функции в преступлении несколько шире собственноручных, в буквальном смысле слова, действий. Это не только собственные телодвижения, направленные на объект, не только использование с этой целью неодушевленных предметов и животных, но и посредственное причинение результата, то есть использование в качестве орудия преступ­ления другого человека. Правда не все криминалисты и не все правовые системы оперируют этим понятием. Так, оно неизвестно законодательству и теории стран с англо-американской системой права.

Однако посредственное причинение и в тех правовых системах, где оно допускается, возможно далеко не всегда. Его не может быть в преступлениях со специальном субъектом, если лицо не обладает его свойствами. Например, в должностных преступлениях не может быть посредственным причинителем недолжностное лицо. Не может быть посредственным причинителем субъект и в тех преступлениях, которые именуются собственноручными деликтами, например, при дезертирстве.

Посредственное причинение представляет собой своеобразный способ выполнения объективной стороны, при котором в качестве инструменте у совершения деяния используется человек — все остальные элементы состава

не играют определяющей роли. Действия посредственного исполнителя могут быть только умышленными. По неосторожности подобные действия в качестве причинителя совершить нельзя. Чаще всего посредственное причинение встречается в случаях подстрекательства или пособничества действиям заведомо невменяемых или лиц, недостигших возраста уголовной ответственности.

Российская теория уголовного права признает посредственное причинение и в тех случаях, когда в отношении субъекта было применено психическое или физическое насилие, либо ему был отдан заведомо преступный приказ.

В соучастии роль исполнителя принадлежит тому, кто выполняет объективную сторону состава преступления. Если она исполняется несколькими лицами, то налицо сводничество (соисполнительство). Оно может быть единственной формой соучастия или в комбинации с соучастием в тесном смысле слова — сводничество при наличии подстрекателя или пособника.

Соисполнительство в виде бездействия возможно в случае, когда объективная сторона преступления может быть выполнена как действием, так и бездействием. В этом смысле нахождение на страже может быть исполнением преступления лишь в случае, когда оно исполняется в составе преступной организации-банде, шайке и т. п., в рамках распределения ролей между постоянными участниками. Соисполнительство возможно и в виде последовательных, поэтапных действий, когда одни исполнители начинают, а другие продолжают или заканчивают исполнение состава преступления. Оно возможно также и в виде параллельных действий.

Если согласно закону исполнителем может выступать лишь специальный субъект, то и соисполнителями могут быть только специальные субъекты.

Подстрекателем признается лицо, склонившее другое лицо к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом.

Ключевым моментом подстре­кательства является успешность его предприятия. Иными словами, под­стрекательство состоится только тогда, когда подстрекательство было успеш­ным, т. е. когда удалось склонить исполнителя к преступлению. Это видно из текста закона, ибо последний употребляет слово "склонившее", а не "склоняющее", т. е. подчеркнута завершенность, исполненность намерения. Следовательно, оно должно быть таким, при котором у подстрекаемого возникла решимость совершить преступление и он полностью или частично его реализовал.

В судебной практике подстрекательство фиксируется крайне редко. Очень часто оно сливается с организацией преступления.

Склонение к преступлению предполагает внушение другому лицу мысли о желательности, необходимости, потребности, выгодности совершения конкретного преступления. Сущность подстрекательства заключается в психическом воздействии на волю исполнителя с целью склонить его к совершению преступления, но воздействие не должно парализовать волю подстрекаемого. Он должен оставаться свободно действующим субъектом. Подстрекательство имеет место там, где:

а) оно обращено к одному лицу или к определенной группе лиц;

б) представляет собой склонение к конкретному преступлению, а не к преступной деятельности вообще.

Нельзя считать подстрекательством порочное воспитание, развитие в воспитуемом преступных наклонностей и т. п.

Подстрекательство всегда предполагает конкретные действия по скло­нению к определенному преступлению.

Новый УК РФ содержит примерный перечень способов подстрека­тельства, поэтому допускает и иные средства воздействия. Все они, однако, должны быть направлены на склонение к исполнению преступления. В сущности, не имеет значения, каким образом, способом и какими средст­вами склонил подстрекатель исполнителя к совершению преступления, но ст. 35 перечисляет наиболее часто встречающиеся способы.

Уговор — это просьба, но заявляемая настойчиво и неоднократно. Убеждение отличается от просьбы тем, что исполнителю внушается мысль, что он имеет действительно собственный интерес в преступлении, тогда как при просьбе исполнитель лишь соглашается совершить преступ­ление по просьбе подстрекателя, который действительно имеет интерес в преступном результате.

Подкуп - весьма распространенный способ подстрекательства. Под ним следует понимать всякое склонение к преступлению посредством обеща­ния материальных выгод, передачи денежных средств или имущества, осво­бождения от имущественных обязательств, предложения заключить выгод­ную сделку я т. п.

Поручение — этот вид подстрекательства возможен, когда между сторонами существуют определенные взаимоотношения служебного, семей­ного или иного порядка, дающие одному лицу возможность или право распоряжаться поведением других лиц, например, старший член семьи дает поручение младшему и т. п. Оно может быть дано словесно, письменно, с использованием жаргона и т. п.

Спорным является мнение, что подстрекательство возможно путем совета. Если советам исполнитель воспользовался в качестве идеи совершить преступление, то советник — подстрекатель, если же эта идея принадлежала исполнителю, а советом лишь была укреплена решимость на совершение преступления, то подстрекатель превращается в интеллектуального пособника.

Приказ, если его понимать как обязательное распоряжение, отданное начальником своему подчиненному, может создать состояние посредствен­ного причинения. Если же приказ носит рекомендательный характер, и его выполнение зависит от воли и желания подчиненного, то это подстрека­тельство, но это уже строго говоря не приказ, а поручение в форме приказа.

Физическое насилие — лишь в редких случаях можно рассматривать как подстрекательство, когда последующие вынужденные действия исполни­теля не выполнялись в условиях крайней необходимости (например, побои, легкие телесные повреждения, лишение свободы и т. д.). Такой вид подстрекательства, как правило, характерен для взаимоотношений в семье. Возможно как физическое, так и психическое насилие.

Обман — этот вид подстрекательства возможен в крайне редких случаях. Если налицо обман в соотношении юридически значимых признаков состава преступления, то такие действия, как правило, следует рассматри­вать как посредственное причинение. Подстрекательством обман будет лишь в том случае, если он касается мотивов, целей преступления, возможных выгод от него материального или иного характера. Например, подстрека­тель, обманывая ревнивого мужа, внушает ему мысль о мести за якобы бывшую измену жены, склоняя к дезертирству, убеждает, что представит исполнителю убежище, хотя такого не имеет. Именно в этом плане можно говорить и о т. н. скрытом подстрекательстве. Под ним следует понимать такие средства воздействия на других лиц, которые внешне не представляют собой склонение к преступлению, а в действительности сознательно направ­ляются на то, чтобы возбудить в них решимость совершить преступление. Такой вид соучастия можно назвать косвенным подстрекательством.

Субъективная сторона подстрекательства важна тем, что подстрекатель должен предвидеть: а) все те фактические обстоятельства, которые обра­зуют состав преступления и б) развитие причинной связи между склонением и совершением преступления исполнителем.

И теория уголовного права, и судебная практика в России всегда придерживались концепции только умышленного подстрекательства, то есть склонение к преступлению с прямым умыслом. Важным представляется, что подстрекательство с субъективной стороны состоит в желании видеть преступление совершенным чужими руками. Поэтому нельзя представить себе возможность подстрекательства с косвенным умыслом. Склонить — это значит убедить, а косвенный умысел не покоится на убеждении, он нейтрален по отношению к воле исполнителя. Существенным моментом умысла подстрекателя является представление о личности исполнителя, так как его действия всегда обращены к конкретному лицу, и этим они отличаются от пропаганды и агитации. Однако личное знакомство подстрекателя и исполнителя необязательно. Для ответственности подстрекателя не имеют значения мотивы и цели, которым» он руководствовался, склоняя к преступлению. Важны лишь те, которые он внушил исполнителю. Главное, что исполнитель совершил или начал совер­шение намеченного подстрекателем деяния.

Пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации, средств или орудий совершения преступления либо устранением препятствий, а также лицо, заранее обещавшее скрыть преступника, средства или орудия совершения преступления, следы преступления либо предметы, добытые преступным путем, а равно лицо, заранее обещавшее приобрести или сбыть такие предметы.

Пособничество преступлению — наиболее распространенный вид соучастия. Оно отличается от исполнения преступления тем, что пособник не участвует в исполнении объективной стороны деяния. Он действует до или во время совершения, преступления, его действия не входят в объективную сторону состава, но содействует тому, чтобы она была осуществлена. Это правило имеет одно исключение — когда исполни­телем является специальный субъект согласно закону. В этом случае объек­тивную сторону может выполнять не специальный субъект, а общий, пособ­ником же выступает субъект преступления. Вот он и будет считаться испол­нителем, который действовал, путем использования человека в качестве орудия преступления. В одном из постановлений Пленума Верховного Суда РФ сказано — "Шофер, предоставивший машину, вверенную ему, лицу, не умевшему ею управлять и допустившему вследствие этого аварию, дол­жен нести ответственность не как соучастник, а как исполнитель преступ­ления, а второе лицо как соучастник этого преступления".

Если пособничество совершено до начала исполнения преступления, а чаще всего так и бывает, то важно установить, что инициатива совершить преступление исходила не от него, а от исполнителя или подстрекателя. Он (пособник) помогал осуществить чужой замысел. Но при этом с субъек­тивной стороны пособничество предполагает, что все обстоятельства дела, касающиеся объективной стороны преступления, пособнику были известны до или стали известны в момент оказания помощи преступнику, однако необязательно, чтобы пособник знал личность исполнителя.

Обычно пособничество осуществляется путем активных действий, но в редких случаях главным средством становится бездействие (например, если субъект умышленно не предотвращает преступление, которое он был обязан в силу каких-либо обстоятельств предотвращать согласно закону). Действия пособника должны находиться в причинной связи с действиями исполнителя. Не является пособничеством случай оказания помощи, которой не воспользовался исполнитель, или эта помощь была столь незначительна, что не могла оказать действительного содействия преступнику.

В принципе пособничество может быть оказано любым способом, но в самом общем виде оно может быть интеллектуальным или физическим. Ст. 35 указывает главным образом на интеллектуальные средства пособни­чества: советы, указания, предоставление информации, либо обещание скрыть преступника, оружие или иные средства совершения преступления, либо предметы, добытые преступным путем, а равно обещание данное заранее, то есть до совершения преступления приобрести или сбыть такие пред­меты. Интеллектуальное пособничество можно охарактеризовать как интел­лектуальную помощь в осуществлении уже существующего намерения совер­шить преступление.

Под советом следует понимать определенное наставление или точнее разъяснение — как лучше и безопаснее подготовить или совершить преступ­ление, а также любую рекомендацию, относящуюся к осуществлению основ­ных или факультативных признаков состава преступления.

Указания тоже представляют наставление или разъяснение — как действовать в данном конкретном случае, то есть более конкретный совет, наставление по поводу непосредственного осуществления преступного замыс­ла. Различие между советом и указанием никакого принципиального значе­ния не имеют. Они могут быть даны как в устной, так и письменной форме. Личная связь между пособником и исполнителем в таких случаях не требуется. Простое одобрение готовящегося преступления, как правило, нельзя рассматривать как пособничество.

Предоставление информации исполнителю можно отличить от советов и указаний тем, что оно не содержит в себе каких-либо форм давления на сознание и волю исполнителя, а является нейтральный средством воздействия на его психику, расширяет его познания об объекте преступ­ления и создает дополнительные возможности к успешному его осуществ­лению.

Пособничество в виде обещания, данного исполнителю до начала преступного деяния, заключается в самом факте этого обещания а не в его последующем исполнении, ибо обещание укрыть тем или иным способом преступника или следы преступления, а равно приобрести его плоды укреп­ляет решимость исполнителя приступить к исполнению задуманного ранее деяния.

Простое одобрение задуманного преступления может рассматриваться как пособничество, когда оно состоит в причинной связи с решимостью на его совершение и когда дано до начала исполнения.

Физическое пособничество — это оказание физической помощи исполнителю преступного деяния, если она не является частью объективной стороны состава преступления. Оно может быть осуществлено: а) предостав­лением средств для совершения преступления и б) устранением препят­ствий к его осуществлению или завершению. Данный вид пособничества должен быть необходимым условием для успеха преступной деятельности. При атом следует иметь в виду, что при наличии предварительного согла­шения сам этот факт является пособничеством, но только интеллектуальным.

Под предоставлением средств следует понимать любые действия, которые облегчают возможность совершить или довести до конца начатое преступление. Например: снабжение оружием, отмычками, предоставление транспорта, изготовление, тайников для хранения похищенного и т. и.

Устранение препятствии представляет собой уничтожение или нейтра­лизацию различных устройств, препятствующих преступлению или нейтра­лизацию возможности со стороны физических лиц препятствовать его успеху.

Например, взлом запоров, отравление сторожевых собак, согласие родителей на убийство ребенка, устранение сторожа или часового на период совершения хищения. Какого-либо юридического значения различие указан­ных видов физического пособничества не имеет. Главное не характер деятель­ности пособника, а то, насколько были действенными средства, избранные пособником в данной ситуации для успеха преступления.

Рассмотрим пример.

Военным судом Московского военного округа 1 октября 1996 г. осуждены Блохин Н. и Блохин А. - по ч.3 ст.117 УК РСФСР, кроме того, Блохин А. по п."е" ст.102 УК РСФСР, Тарочкин - по ст.17, ч.3 ст.117 УК РСФСР.

Как указано в приговоре, Блохин А. и Блохин Н. в состоянии опьянения и несовершеннолетний Тарочкин провожали знакомую Блохина А.- И. Проходя через лес, Блохин А. схватил И., зажал ей рот, нанес несколько ударов, повалил на землю и изнасиловал. После этого Блохин А. предложил совершить половой акт с И. Блохину Н. Воспользовавшись тем, что сопротивление со стороны потерпевшей было подавлено, Блохин Н. дважды совершил с ней половые акты. Затем Блохин А. с целью скрыть совершенное изнасилование задушил И. и уже мертвой нанес в область сердца два удара ножом. Тарочкин все это время по указанию Блохина А. находился в нескольких метрах, наблюдая за окружающей обстановкой с целью своевременного предупреждения о появлении посторонних лиц.

Действия Тарочкина органы следствия и суд квалифицировали как пособничество в изнасиловании, т.е. по ст.17 и ч.3 ст.117 УК РСФСР.

Военная коллегия Верховного Суда РФ 4 февраля 1997 г., рассмотрев дело в кассационном порядке, приговор в отношении Тарочкина отменила и дело прекратила за отсутствием в его действиях состава преступления, указав следующее.

Согласно ст.17 УК РСФСР, пособником признается лицо, содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствия.

Из приговора усматривается, что суд признал пособничеством то, что Тарочкин якобы по указанию Блохина А. наблюдал за окружающей обстановкой, когда Блохины насиловали И.

Между тем в судебном заседании Тарочкин объяснил, что он действительно находился поблизости, когда Блохины насиловали потерпевшую, но за обстановкой не следил, а увидев, что Блохин А. душит ее, с места происшествия убежал.

Эти объяснения Тарочкина по делу не опровергнуты.

Таким образом, Тарочкин никаких действий, которые бы свидетельствовали о его пособничестве в изнасиловании, не совершал, и поэтому он не может быть привлечен к уголовной ответственности за пособничество в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.117 УК РСФСР.1

С субъективной стороны действия пособника в целом сходны с субъек­тивной стороной подстрекательства. Для умысла пособника характерным является: а) представление об основных признаках состава преступления, объективная сторона которого выполняется исполнителем; б) сознание того, что своими действиями он оказывает помощь исполнителю в осуществлении последним преступного намерения. Мотивы и цели пособника могут и не совпадать с мотивами и целями исполнителя, но он отвечает вместе с исполнителем за то, что именно исполнитель совершил.

Организатором признается лицо, организовавшее совершение преступления или руководившее его исполнением, а равно лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими.

Этот вид соучастия был введен в наш юридический обиход, начиная с 30-х годов и поначалу имел отношение к так называемым "контрреволюционным преступлениям".

Действия организатора направлены на объединение усилий других лиц для последующего совершения ими совместного преступления (подбор участ­ников, подыскание объектов преступного посягательства, разработка спосо­бов преступной связи и другие действия организационно-подготовительного характера), или на руководство соучастниками уже в ходе совершения преступления. Законодательная оговорка о руководстве необходима для тех ситуаций, например, когда преступление начато осуществлением без руководителя-организатора, т. е. в соисполнительстве, а организаторские функции принял на себя один из совиновников — если подельники встре­тили препятствие и решение выполнить преступное намерение стало угасать.

Рассмотрим пример.

Пермским областным судом 17 ноября 1997 г. Васев М. осужден по ст.17, п. "а" ст.102 УК РСФСР к лишению свободы.

Он признан виновным в организации убийства Быстрых из корыстных побуждений в ночь на 17 января 1996 г.

В основной и дополнительной кассационных жалобах адвокат просил приговор в отношении Васева М. изменить, переквалифицировать его действия на ст.148 УК РСФСР (вымогательство) и ст.316 УК РФ (укрывательство преступлений), при этом указал, что Васев М. не организовывал убийство потерпевшего, а просил Каримова заставить отказаться от денег, которые ему был должен Васев М., но Каримов убил Быстрых.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ 3 марта 1998 г. приговор оставила без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения, указав следующее.

Доводы, изложенные в жалобах адвоката, необоснованны, поскольку противоречат материалам дела.

Вина Васева М. в организации убийства Быстрых установлена всесторонне и полно исследованными доказательствами, в том числе показаниями осужденного Исупова, из которых видно, что Васев М. просил его найти человека, способного совершить убийство, и он познакомил его с Каримовым; показаниями Каримова, подтвердившего, что он убил Быстрых по просьбе Васева М., и подробно рассказавшего о способе убийства и поджоге автомашины вместе с трупом.

Суд признал эти показания достоверными, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Как указано в протоколе осмотра места происшествия, недалеко от д. Фролы Пермского района обнаружен обгоревший автомобиль "Нива" с трупом Быстрых.

Судебно-медицинский эксперт установил, что смерть потерпевшего наступила, как и показывал Каримов, от травмы головы и шеи.

Доводы адвоката о том, что суд недостаточно полно проверил алиби Васева М. (якобы в момент убийства потерпевший находился дома), всесторонне проверены и признаны судом необоснованными, поскольку опровергаются показаниями Каримова и Исупова, согласно которым Васев М. и Исупов следовали за Каримовым до места убийства потерпевшего, затем на своей автомашине все вместе вернулись в город.

Осужденный Васев М. не отрицал, что Исупов по его просьбе познакомил его с Каримовым и он просил последнего "разобраться" с Быстрых, обещая оплатить "услугу".

Вина Васева М. подтверждается и показаниями свидетелей.

Так, Белова и Калдыкин рассказали, что Быстрых требовал от Васина М. возвращения долга. Как показал свидетель Васев В. - брат осужденного, Каримов, сообщив ему о совершении заказного убийства Быстрых, потребовал доплату, так как за убийство получил не все обещанные ему деньги. В связи с этим Васев В. обратился в правоохранительные органы.

При таких обстоятельствах, оценив все доказательства по делу, суд обоснованно пришел к выводу о том, что Васев М. организовал убийство потерпевшего и руководил его совершением. Эти действия суд правильно квалифицировал по ст.17, п."а" ст.102 УК РСФСР.

Выводы суда мотивированы и основаны на доказательствах, собранных по делу с соблюдением ст.ст. 69, 70 УПК РСФСР, и сомнений не вызывают.1

В процессе совершения конкретных преступлений соучастники могут последовательно или одновременно выполнять несколько ролей (функций), что представляет трудности в практике. Возможно также посредственное соучастие, когда влияние на исполнителя осуществляется опосредованно, через фигуру другого соучастника: подстрекательство к подстрекательству и к пособничеству.

Развитие групповых форм преступности и науки показывает, что обозначенные в ст. 33 четыре вида преступных функций не отражают всех особенностей и комбинаций ролей, которые выполняют соучастники. Факти­ческое выполнение этих функций субъектом, обозначенным по закону под­стрекателем или пособником, может быть учтено лишь при индивидуа­лизации наказания.1

Заключение

Итак, а юридической литературе принято подразделять соучастие на три формы: соучастие без предварительного сговора; соучастие с предварительным сговором и преступное сообщество.

Обращает на себя внимание отсутствуй единого критерия классифи­кации. Первые два вида соучастия выделяются по признаку сговора, тре­тье - по степени соорганизованности, хотя оно тоже входит в группу преступлений по предварительному сговору. Достичь единства критерия деления видов соучастия непросто, ибо они пересекаются. Поэтому по­требуется не один, а три основания такой классификации.

Критерий первый: предварительный сговор. Пред­варительный - значит до начала совершения преступления. Сговор - до­говоренность о преступлении с большей или меньшей подробностью и обстоятельностью. По этому основанию все виды соучастия делятся на соучастие с предварительным сговором и без него. Обычно в действиях организаторов, подстрекателей, пособников и исполнителей, о которых говорит ст. 33 УК РФ, присутствует сговор до начала исполнения соста­ва преступления.

Критерий второй: роль в выполнении состава преступления. Как не раз отмечалось, организатор совершения пре­ступления, подстрекатель и пособник состава преступления сами не вы­полняют. Это делает с их помощью исполнитель. Налицо юридическое разделение ролей, имеющее значение для квалификации совместного преступления. Поэтому для привлечения к ответственности перечислен­ных соучастников необходима ссылка на ст. 33 (виды соучастников).

Соисполнители же сами выполняют состав преступления. Юридиче­ски значимое разделение ролей здесь отсутствует. Функциональная спе­циализация преступников в группах по предварительному сговору, организованных группах, тем более в преступном сообществе, носит органи­зационно-технический характер и на квалификацию соучастников влия­ния не оказывает. В Особенной части УК такие группы предусмотрены в качестве квалифицирующих либо особо квалифицирующих элементов составов преступлений. Для них не нужна ссылка на ст. 33 УК.

Критерий третий: характер и степень соорганизованности видов соучастия. По нему группы соисполнителей под­разделяются на четыре подвида: группа без предварительного сгово­ра, группа с предварительным сговором, организованная группа, пре­ступное сообщество (преступная организация). Степень соорганизованности - наименьшая в первом подвиде, наивысшая - в четвертом.

Правила квалификации видов соучастия «разведены» по двум статьям. Статья 34 УК регулирует квалификацию соучастия с юридичес­ким разделением ролей, а ст. 35 УК определяет правила квалификации соисполнителей в групповых преступлениях.1

В уголовном законодательстве России не было и пока нет исчерпывающего решения вопроса о формах (видах) соучастия в преступлении. Не используется в нем и само понятие «форма соучастия», как и понятие «вид соучастия».

В специальной и учебной литературе о соучастии в преступ­лении варианты классификации соучастия в преступлении весьма многообразны, что обусловлено в основном различием в крите­риях деления соучастия в преступлении на формы или видыНередко то, что в одном месте обозначается понятием «форма соучастия», в другом месте обозначается как «вид соучастия» в преступлении2 .

Неполнота закона, его возможная внутренняя противоречивость, различ­ная оценка общественной опасности однотипных эксцессов, вызывающая серьезно расходящиеся по репрессивности сред­ства борьбы с ними, существенно снижают эффективность того или иного комплекса правовых предписаний.

Эффективная борьба с групповой преступностью немыс­лима без точного отражения в уголовно-правовых нормах реальной общественной опасности повторяющихся группо­вых эксцессов. Такое отражение в свою очередь должно ис­ходить из учета различной способности конкретных типичных форм групповых посягательств причинять больший или мень­ший вред охраняемым отношениям или ставить их в опас­ность его причинения.

Существование нескольких различающихся по общест­венной опасности типичных форм групповых посягательств, а также необходимость выбора соответствующих для каждой из них методов уголовно-правовой борьбы требуют постанов­ки и решения ряда теоретических проблем, в частности, по­строения научно и криминологически обоснованной, внутрен­не согласованной системы норм единого института соучастия, направленного на эффективную борьбу с повторяющи­мися формами групповой преступности и сложного соучас­тия; научно обоснованного распределения сфер влияния меж­ду нормами института соучастия; устранения противоречий и пробелов в законодательстве и т. п.3

Список литературы

1. Уголовный кодекс Российской Федерации. М.: «Ось-89», 1996

2. Постановление № 1 Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 1997, № 3, С. 2-3

3. Бюллетень Верховного Суда РФ, 1998 № 11; 1999 № 3.

4. Архипов И.В., Иванов В.Ф. Уголовное право (альбом схем по общей части). Учебное пособие. - Саратов, 1997

5. Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. «Наукова думка», Киев, 1969

6. Галиакбаров Р.Р. Совершение преступления группой лиц. Учебное пособие. - Омск, 1980

7. Зелинский А.Ф. Соучастие в преступлении. Лекция. - Волгоград, 1971

8. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Общая часть. Под общей редакцией Генерального прокурора РФ, профессора Ю.И. Скуратова и Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева. - М.: Издательская группа ИНФРА*М-НОРМА, 1996

9. Российское уголовное право. Общая часть. Учебник. / Под редакцией академика В. Н. Кудрявцева и профессора А.В. Наумова. - М.: Издательство «СПАРК», 1997

10. Уголовное право России. Учебник. Общая и Особенная части./ Под общ. ред. проф. Ревина В.П./ М.: «Брандес», «Альянс», 1998.

11. Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д. ю. н. Б. В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996.


1 Галиакбаров Р.Р. Совершение преступления группой лиц. Учебное пособие. - Омск, 1980 с. 30 - 34

[1] Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д.ю.н. Б.В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996 с. 280 - 281

[2] Пионтковский А. А. Курс советского уголовного права. Т. 2, Преступление. — М.: Наука, 1971, с. 452.

1 Галиакбаров Р.Р. Совершение преступления группой лиц. Учебное пособие. - Омск, 1980 С. 33 - 37

1 Трайнин А.Н. Учение о соучастии. М., 1941, с. 67: Курс советского уголовного права, т. 1. Изд-во ЛГУ, 1968, с. 595; Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. Киев. 1969, с. 58—60 и др.

2 Зелинский А.Ф. Соучастие в преступлении. Лекция. - Волгоград, 1971, с. 13.

1 Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д.ю.н. Б.В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996 с. 258 – 259.

1 Российское уголовное право. Общая часть. Учебник. / Под редакцией академика В. Н. Кудрявцева и профессора А.В. Наумова. - М.: Издательство «СПАРК», 1997 с. 205.

1 Трайнин А.Н. Учение о соучастии, с. 79.

2 П. И. Г р и ш а е в, Г. А. Кригер. Соучастие но советскому уго­ловному праву, стр. 53—54.

1 А. А. Пионтковский. Учение о преступлении, стр. 563

2 Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. «Наукова думка», Киев, 1969 с. 63

3 М.И. Ковалев. Соучастие в преступлении Часть вторая, с. 199 - 200

1 Малахов И.П. Некоторые вопросы учения о соучастии по советскому уголовному праву. Труды Академии, 1957, № 17, с. 154.

2 М.Д. Шаргородский. Некоторые вопросы общего учения о соучастии. - «Правоведение», 1980, № !, с. 97.

1 Бурчак Ф.Г. Учение о соучастии по советскому уголовному праву. «Наукова думка», Киев, 1969 с. 65.

1 Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д.ю.н. Б.В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996 с. 265-267

1 Уголовное право России. Учебник. Общая и Особенная части./ Под общ. ред. проф. Ревина В.П./ М.: «Брандес», «Альянс», 1998.

2 Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д.ю.н. Б.В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996 с. 269.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1999 № 3.

1 Бюллетень Верховного Суда РФ, 1998 № 11.

1 Российское уголовное право. Общая часть. Учебник. / Под редакцией академика В. Н. Кудрявцева и профессора А.В. Наумова. - М.: Издательство «СПАРК», 1997 с. 208.

1 Определение ВК Верховного Суда РФ от 4 февраля 1997 г. "Лицо, не содействовавшее совершению преступления советами, указаниями, предоставлением средств или устранением препятствий, необоснованно было признано виновным в пособничестве в изнасиловании" (Извлечение) // Текст определения опубликован в Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации, 1997 г., N 8, с. 9.

1 Определение СК Верховного Суда РФ от 3 марта 1998 г. "Суд обоснованно признал лицо виновным в организации убийства потерпевшего из корыстных побуждений" (Извлечение) // Текст определения опубликован в Бюллетене Верховного Суда Российской Федерации, 1998 г., N 11.

1 Комментарий к Уголовному Кодексу Российской Федерации./ Отв. ред. А.И. Бойко. - Ростов-на-Дону, Изд-во «Феникс», 1996, с. 125.

1 Российское уголовное право. Общая часть. Учебник. / Под редакцией академика В. Н. Кудрявцева и профессора А.В. Наумова. - М.: Издательство «СПАРК», 1997 с. 205-206.

2 Уголовное право России. Общая часть: Учебник/ Отв. ред. д.ю.н. Б.В. Здравомыслов. - М.: Юристъ, 1996 с. 265.

3 Галиакбаров Р.Р. Совершение преступления группой лиц. Учебное пособие. - Омск, 1980 с. 46 – 47.