Германские средневековые кодексы Саксонское зерцало, Швабское зерцало, Каролина

Введение Средневековое право вообще, и германское право в частности, демонстрирует особую приверженность к судебным процедурам, в ходе которых человек мог «искать свое право». В Германии были выработаны общие правовые принципы и институты, которые, будучи добровольно признанными различными политическими единицами, составили основу «общего права» Германии.

Введение

Средневековое право вообще, и германское право в частности, демонстрирует особую приверженность к судебным процедурам, в ходе которых человек мог «искать свое право». В Германии были выработаны общие правовые принципы и институты, которые, будучи добровольно признанными различными политическими единицами, составили основу «общего права» Германии. Такие принципы формировались как на базе универсальных норм обычного права германцев, так и на законотворческой деятельности германских императоров в XII - первой трети XIII в., которая затем фактически прекратилась и активизировалась только в XVI в.

В период с V по XI в. архаическое «народное» право восточных франков имело племенной характер, и в его основе лежали такие принципы, как святость обычая, коллективная «совесть» и ответственность сородичей, кровная месть (с постепенным вытеснением ее композицией - денежными возмещениями), коллективное правосудие с применением «божьего суда» (ордалии), соприсяжничества и иных символических обрядов.

Кроме того, германская средневековая правовая система отличалась отчетливым обособлением комплекса правовых норм, касающихся высшего феодального сословия, так называемого ленного права. Если в Англии и в определенной мере во Франции с XIII в. нормы права, регулирующие вассально-ленные отношения, действовали в тесной взаимосвязи с другими нормами феодальной правовой системы, то в Германии традиционным стало деление права на земское (право земли, территории - Landrecht) и ленное (Lehn-recht).

«Саксонское зерцало», «Швабское зерцало» и «Каролина» являются важнейшими памятниками истории немецкой культуры и германского права эпохи феодализма. Они получил широкое распространение и оказали большое влияние на последующее развитие культуры, и прежде всего правовой культуры ряда народов и стран Центральной и отчасти Восточной Европы.

В наше время данные кодексы представляет только исторический и научный интерес. Богатство их содержания и большая роль в прошлом делают их важным предметом изучения. Выходящие в ряде стран издания оригинального текста или переводов «Саксонского зерцала» сопровождаются либо комментариями юридического характера, либо филологическими примечаниями и так далее.

Целью данной курсовой работы является раскрытие содержания трёх германских средневековых кодексов – «Саксонское зерцало», «Швабское зерцало», «Каролина», определение исторических условий их создания. При помощи анализа научной литературы нами также была предпринята попытка систематизировать взгляды учёных на роль и влияние данных источников права на развитие права в Европейских странах.

Раздел 1. «Саксонское зерцало».

1.1. Исторические условия создания «Саксонского зерцала».

«Саксонское зерцало» - порождение и отражение жизни феодального общества Юго-Восточной Германии на рубеже первой и второй четверти XIII в., т. е. в условиях начинающегося расцвета феодализма[1] . Общественные отношения этого времени и выразившее их «Саксонское зерцало» - результат длительного процесса формирования и развития феодального строя.

Феодализм в Германии возникал только на почве «варварского» общества, а роль феодальных элементов, зародившихся в рамках рабовладельческих формаций, не была существенной. Поэтому феодализм здесь складывался очень медленными темпами. Почти не было городов и внутренней торговли (до начала X в.). В связи с поздней христианизацией сравнительно слабым было влияние церкви. Долго сохранялась свободная соседская община. Заметную роль играла неустойчивая «мелкая вотчина» — форма, переходная от хозяйства зажиточного крестьянина-общинника к типичной феодальной вотчине. Процесс феодализации встречал упорное сопротивление крестьянства, а также сохранявшихся догосударственных форм управления (племенных герцогств, старых местных органов). Именно поэтому внешне централизованное, но примитивное раннефеодальное государство (империя X—XI вв.) имело здесь большее значение в процессе феодализации, нежели в странах, где он происходил в условиях романо-германского синтеза. Феодальный строй сложился в Германии к XI в.[2]

Период примерно с середины XI в. до появления «Саксонского зерцала» — время заметного ускорения развития материальной и духовной жизни феодального общества, формирования его основных «классических» институтов и идей[3] .

Экономическая и политическая экспансия феодализма, борьба масс против гнета (в форме ересей, бунтов и др.), усиление власти феодалов, кровавые распри между отдельными группировками этого класса сопровождались постепенной концентрацией государственной власти в руках крупных феодалов. Общегерманскую власть королей-императоров ослабляли давление и сопротивление их вассалов в Германии, борьба с папством, североитальянскими городами, сицилийской знатью и т. д. Распадались и другие крупные государственные формирования раннефеодального типа, возникшие на племенной основе и слабо связанные с экономическим развитием их отдельных территорий[4] .

В XII в. начался новый этап политики, направленной на более полное экономическое освоение завоеванных земель, главным образом — под всемерно укрепляемой властью крупных феодалов. Поощрялось создание городов как торговых центров. Началась германизация местного населения. Особое значение приобрела колонизация этих земель свободными немецкими крестьянами из Западной Саксонии, Тюрингии, Франконии, Вестфалии, а также фламандцами.

Духовные и светские феодалы стремились укрепить свою власть и распространить ее на новую территорию, экономически все полнее осваивая захваченные земли. В зоне, где родился и, по-видимому, жил Эйке фон Репков, автор «Саксонского зерцала», особо активны были архиепископы Магдебургские, епископы Хальберштадтские, графы Асканийские, а южнее — пфальцграфы Гозекские, ландграфы Тюрингские.[5]

В этой зоне достигли наивысшего накала и сплелись в один тугой узел противоречия общеимперских и местных интересов, папства и империи, феодальных князей, претендентов на императорское или княжеское достоинство, феодалов и крестьян, завоевателей и завоеванных, христиан и язычников и т. д.

Напряженная борьба делила общество на множество враждующих сил. Вместе с тем, а может быть и поэтому, время создания «Саксонского зерцала» было периодом высшего подъема классической средневековой духовной культуры.

Важной чертой правовой культуры этого времени был партикуляризм права. С IX—XI в. слабела роль императорских, а затем и княжеских указов. Важнейшим источником права стал местный обычай, хотя еще веками сохранялось представление о единстве права всех саксов, как и других больших племен Германии[6] . Действие права основывалось на личном принципе. Свободный человек жил по праву своей местности, даже находясь на чужой территории. Но с «простым народом» это случалось довольно редко: территориальная мобильность населения была еще невелика[7] . Хранителем права был суд, понимаемый как совокупность всех проявлений экономического и политического господства, т.е. власти[8] . Судебные правомочия в X—XI вв. принадлежали только королю и непосредственно передавались им королевским судам, князьям (которые как представители короля передавали эти права своим судам) и - еще до XIII в. - рыцарям.

В XII в. возникло представление о целесообразности одного права для всех свободных людей на одной территории, разумеется, с учетом их сословного статуса. Началось постепенное формирование местного права — земского и городского, которое основывалось на праве одного племени и учитывало элементы права других племен. Земское и городское право формировалось стихийным развитием правовых обычаев, актами княжеской власти, договорами «больших людей», т. е. крупных феодалов, и в первую очередь судебными решениями, которые все чаще становятся образцами для решения последующих однородных дел. В это же время усиливается потребность в дальнейшем развитии права и в повышении степени его определенности.

Запись феодального права была начата по заданиям церкви, а затем — и светских властей. Первую из них составил около 1140 г.[9] в Болонье монах Грациан. Это был тематический сборник в основном обычных норм церковного права, с комментариями (позже — «Декрет Грациана»). Он положил начало средневековому правоведению в Европе и оказал заметное влияние на развитие права. Когда же IV Латеранский собор 1215г. дал новый толчок распространению канонического права, усилилась также работа по записи и обработке светского права[10] . Короли и князья стали поручать составление правовых сборников образованным и опытным людям, знатокам права. Одним из них был и автор «Саксонского зерцала».

1.2. Содержание «Саксонского зерцала».

Содержание «Саксонского зерцала» освещено в исследовании Л. И. Дембо достаточно полно и может изучаться в деталях с помощью текста этого памятника. Здесь же представляется целесообразным обратить внимание на три момента: правовые идеи, составляющие основу «Саксонского зерцала», некоторые общие черты описываемой в нем правовой системы и соотношение этих идей и черт «Саксонского зерцала» с жизненной практикой эпохи.

Общую идейную основу права, описываемого в «Саксонском зерцале», составляет сочетание феодальной духовной культуры XII—XIII вв. с прогрессивными идеями Эйке фон Репкова. Это сочетание характеризуется как определенной степенью единства, так и противоречием между этими двумя элементами идейной основы «Саксонского зерцала».

Феодальная духовная культура повлияла на содержание «Саксонского зерцала» через ряд своих основных признаков. Религиозный характер феодальной культуры выражается в праве довольно широко. Общественно-политический строй, включая эксплуатацию крестьянства феодальными землевладельцами, право, законодательство и суд выводятся из «воли божьей», а несправедливости и правонарушения — из «козней дьявола». Папе римскому и духовенству отводится хотя и не соответствующая их претензиям, но значительная роль в общественной жизни. Однако конкретных форм, взятых из библии и церковных документов, еще немного. Но еретики и волшебники уже подлежат сожжению на костре (ЗП II 13 § 7), а дети, рожденные вне церковного брака, подвергаются большим ограничениям в правах (ЗП I 16 § 2; 37; 38 § 3; 48 § 1; 50 § 2; 51 § 2 и т. д.). Для разрешения судебных и иных споров как доказательство широко используется «божий суд»: клятва, поединок, испытание раскаленным железом, кипящей водой и т. п., во многом унаследованные от дохристианских времен.

Право «Саксонского зерцала» считает истинным лишь то, что формально доказано. Отсюда — правовое значение многочисленных церемоний, доказательственная сила королевского слова, различных клятв и т. п. В «Саксонском зерцале» ясно выражен и традиционализм феодальной культуры, видевшей в обществе и во всем мире не процесс развития, а навсегда установленный порядок, осуждавшей новаторство, оригинальность, творчество как порок и даже ересь. Эта культура усматривала главное достоинство и существенный признак права в его древности и неизменности. В стихах 151—153 предисловия к «Саксонскому зерцалу» Эйке фон Репков говорит, что он не выдумал описываемое им право, что оно перешло от предков. Действительно, «Саксонское зерцало» прежде всего запись обычаев и основанной на них практики. Здесь отражены и некоторые пережитки далекого прошлого: отдельные имущественные права рода (der Sippe), старосаксонский «народный» судья (gogreve, т. е. гограф или гауграф), гауфюрст древнейшего времени и т. д.[11]

Однако Эйке фон Репков не только копировал существующее право. Он стремился к осуществлению ряда новых, важных и ценных, передовых гуманистических идей, а для этого — к совершенствованию действующего права, к повышению, как мы сказа ли бы теперь, его социальной эффективности. При этом он старался использовать существующие авторитеты, опереться на них.

Так, опираясь на традиционное уважение к праву и осуждая широкую практику его нарушения грубой силой крупных и мелких феодальных хищников, Эйке проводит в «Саксонском зерцале» идею безусловной нерушимости права, мысль о всеобщей подчиненности праву. Король вслед за избранием должен торжественно присягнуть в том, что он будет верен государству, будет укреплять правду и карать неправду, защищать интересы государства, как он только сможет и будет в силах (ЗП III 54 § 2). «Саксонское зерцало» во многих своих положениях решительно настаивает на правовой обязанности короля, князей, графов и всех должностных лиц творить добро для подданных, обеспечивать для них мир, благосостояние и справедливость, разумеется согласно понятиям того времени.

Убеждение в том, что человек должен быть свободным, Эйке фон Репков конкретизирует в ряде положений «Саксонского зерцала», направленных прежде всего на ограничение крепостного права, явно стремясь помешать правовому закреплению крепостничества. Из этой позиции Эйке вытекают: общая презумпция свободного состояния пришельца, т. е. переселенца (ЗП III 32 § 1); возможность присягой подтвердить свое свободное состояние[12] и опровергнуть противоположное утверждение, отклоняя тем самым попытки закрепощения (ЗП III 32 § 2); положение, по которому наследник свободного человека, желающего (перед судом) оформить свой переход в крепостное состояние, вправе возражать против этого и вернуть его и его детей в свободное состояние (ЗП III 32 § 7, 8; 42 § 3).

Эйке фон Репков высказывался также против временного лишения свободы, противоречащего праву, против произвольных арестов. При первом же приезде короля в каждую область король должен был затребовать присылки к нему всех арестованных без суда, чтобы осудить или освободить их. Если же те, кто держал их под таким арестом, уклонялись от исполнения этого требования короля или его посланцев, — они подлежали немедленному объявлению находящимися в опале со всеми тяжелыми последствиями такого наказания (ЗП III 60 § 3).

В «Саксонском зерцале» видное место занимают и другие положения, направленные на ограничение феодального произвола, нередко бессмысленной жестокости, смягчение предрассудков, усиление охраны личности от насилия, грабежа и других форм явной несправедливости, в том числе социальной. В качестве отдельных примеров можно привести положения «Саксонского зерцала» о том, что, если господин прогоняет слугу, он должен уплатить ему полную плату (ЗП II 32 § 2); наследник хозяйства, вступая в наследство, обязан в первую очередь выплатить слугам и работникам заработанные ими суммы (ЗП I 22 § 2); человеку, по ошибке снявшему урожай с чужого участка, полагая, что эта земля его или его господина, но не присвоившему этот урожай, следует уплатить за работу (ЗП III 38 § 4); не следует изгонять из имения родившихся в нем людей (ЗП I 21 § 2); нельзя наказывать слабоумных и умалишенных, подвергать беременную женщину смертной казни или увечащим наказаниям (ЗП III 3) или, если она овдовела, удалять ее из хозяйства (имения) мужа до рождения ребенка (ЗП III 38 § 2); обвиняемый (ответчик), не знающий немецкого языка, имеет право на то, чтобы его обвиняли на его родном языке, а в противном случае может отказаться от участия в процессе (ЗП III 71 § 1); сын не отвечает за преступления, совершенные отцом (ЗП II 17 § 1); применение ордалий (испытаний водой, раскаленным железом и т. п.) ограничивается случаями, в которых другого пути[13] к решению дела не имеется (ЛП I 100); отказ от прежнего излишнего формализма в процессе (ЛП II 52); ограничение произвола крупных феодалов по отношению к мелким и всех феодалов по отношению к крестьянам и иному «неблагородному» населению (ЛП I 17, 31, 53, 55, 86, 96, 101-104) и т. д.

Особое внимание обращают на себя положения «Саксонского зерцала», направленные на рациональное урегулирование и придание устойчивости хозяйственным отношениям. Это не только подробные правила феодальной эксплуатации крестьян, регулирующие взимания феодальной ренты в форме чинша или десятины (ЗП II 48 § 4—12; 58 § 2), но и обширные предписания, касающиеся ведения хозяйства. Особенно много места среди них — десятки статей — занимают вопросы сельского хозяйства: отношения внутри крестьянской общины (ЗП II 55; III 79 § 2); права и обязанности пастухов (ЗП II 54 § 1—6; II 48 § 1и др.); право человека, утратившего права на обрабатываемый им земельный участок.

Много внимания в «Саксонском зерцале» уделено земельным отношениям. Предписания о земле, прежде всего о сельскохозяйственных угодьях, посвящены не только возникновению и прекращению прав собственности и владения земельными участками, но также оградам, межевым деревьям и камням (ЗП II 49 § 2; 50; 53). Довольно много предписаний о несельскохозяйственном землепользовании, в частности в связи с проблемами строительства: о размещении опасных или неприятных для соседей построек или сооружений на определенном расстоянии от соседских земельных участков, заборов и т. д. (ЗП II 49 § 1; 51 § 1—3); о рациональном размещении рынков (ЗП III 66 § 1): о ширине дорог (ЗП II 59 §3); о разрешениях (разумеется, судебных) на постройку замков, городских стен, валов, башен, домов и т. д. (ЗП III 66 и др.), а также на их снос (ЗП III 66 § 4; 68 § 1); об ограничении права землепользования в глубину и высоту по отношению к поверхности земельного участка (ЗП I 35 § 1; III 66 §3); об установлении исключительного права государства на полезные ископаемые (ЗП I 35 § 1).

Определенное внимание уделено также вопросам водного хозяйства и водного права: дамбам и их охране, борьбе против наводнений, сточным канавам и т. д. (ЗП II 56), использованию проточных вод для транспорта и рыболовства (ЗП II 28 § 4) и т. д.

Имеются интересные положения о праве свободной охоты и рыбной ловли, включая охрану заповедных лесов (ЗП II 61). Установлены и некоторые правила дорожного движения (ЗП II 59 § 3) и т. д.

Однако наибольшее место в «Саксонском зерцале» занимает описание действующего, главным образом обычного, права. В нем мы находим подробную характеристику общественного строя, сословий и социальных групп, отношений между феодалами и крестьянами, а также среди крестьян и в среде феодалов. «Саксонское зерцало» учитывает и особенности положения таких групп населения, как выходцы из других племен, немецких (т. е. не саксонских) и славянских (вендов), иноверцев и др.

Вместе с тем нельзя не обратить внимание на содержащиеся в «Саксонском зерцале» правовые предписания, посвященные регулированию таких групп общественных отношений, которые лишь в XIX и XX вв. стали постепенно получать признание в качестве самостоятельных объектов правового регулирования, на основе которых ныне складываются новые, «комплексные» отрасли и входящие в их состав институты права. К их числу относятся, например: земельное право, водное право, строительное право, занимающее особенно обширное место в «Саксонском зерцале» сельскохозяйственное право.

Как правило, современная литература описывает правовое содержание «Саксонского зерцала» по отраслям права, набор которых более или менее соответствует современным представлениям о системе права. В частности, Л. И. Дембо освещает вопросы государственного права, гражданского (имущественного и семейно-наследственного) права, судебного права, уголовного права.

Выделение этих отраслей права позволяет рассмотреть многие важнейшие вопросы правового содержания «Саксонского зерцала», облегчает сравнение этих групп правовых предписаний с соответствующими отраслями и институтами других правовых систем, помогает понять некоторые тенденции развития таких отраслей и институтов права.

Нетрудно заметить, что многие предписания «Саксонского зерцала» принадлежат к числу первых в Центральной Европе ранних попыток закрепить в действующем праве многие институты (разумеется, еще в неразвитом виде), которым в будущем предстояло получить большое значение, очевидное для нас в современных условиях. Заслуга Эйке фон Репкова представляется тем более значительной, что он включал многие такие положения в текст «Саксонского зерцала» вопреки господствовавшей практике феодального хищничества и произвола, которую надеялся обуздать с помощью права и государства. По многим другим важнейшим правовым вопросам «Саксонское зерцало» также не просто описывает действующее право, а предлагает и обосновывает существенные и конкретные нововведения. Для этого Эйке развивал, например, теорию разграничения императорской и папской, светской и духовной властей с явным преимуществом для императора и его должностных лиц.

Единственно возможное орудие осуществления такой политики Эйке видел в государстве и в королевско-императорской власти. Поэтому он выступает с антиклерикальными требованиями — за политику светской власти, против ее подчинения папству и духовенству вообще и т. д. Более того, Эйке считал необходимым обеспечить строгое соблюдение властями государства намеченной им политики. С этой целью он довольно последовательно провозглашает право подданных сопротивляться королю и его властям, нарушающим свой долг (ЗП III 78 § 2), а в некоторых случаях даже вменяет такое сопротивление в обязанность подданным (3П III 78 § 7).

По многим другим важнейшим правовым вопросам «Саксонское зерцало» также не просто описывает действующее право, а предлагает и обосновывает существенные и конкретные нововведения. Для этого Эйке развивал, например, теорию разграничения императорской и папской, светской и духовной властей с явным преимуществом для императора и его должностных лиц. Речь идет не только о теории двух мечей и ее конкретизации, но и о других вопросах. Например, отметив, что некоторые папские предписания противоречат определению степеней родства, принятому в саксонском обычном праве, «Саксонское зерцало» прямо провозглашает общий принцип, согласно которому «папа не может устанавливать никакого права, которое ухудшало бы наше земское или ленное право» (ЗП I 3 § 3).

Содержание «Саксонского зерцала» надо оценивать также, исходя из практики применения описываемого в нем права. Л. И, Дембо писал, что не следует переоценивать реальное значение «Саксонского зерцала» в XIII в. Ведь «в то время имелось очень много писаного права, происходит также его обработка, но отсутствует применение права, суды могли решать, но не было рук для исполнения их приговоров» В обстановке длительной и всеобщей гражданской войны это вряд ли могло быть иначе.

«Саксонское зерцало» было важным этапом как в борьбе эксплуататоров за свое господство, так и в осуществляемой массами «борьбе за право», против угнетения. Об этом свидетельствует и последующая история «Саксонского зерцала».

1.3. Влияние и значение «Саксонского зерцала».

Сразу после своего появления «Саксонское зерцало» приобрело большой авторитет в правовых вопросах. На пего ссылались шеффены г. Галле в своем заключении, данном городу Неймаркт (1235 г.). на него опирался монах Альберт фон Штаде в хронике города Штаде (1240 —1241 гг.), оно оказывало большое влияние на постановление съезда князей в Брауншвейге по вопросу о выборах короля и короновании императора (1252 г.) и т. д. Усиление стремления к единству права вело к постепенному вытеснению правового партикуляризма. «Саксонское зерцало» дало толчок и послужило образцом для создания общего «Саксонского права». Лейпциг, Галле, Иена и другие города этой зоны также становятся центрами влияния «Саксонского зерцала».

В результате роста авторитета «Саксонского зерцала» оно еще в XIV в. приобрело значение действующего закона, кодекса, т. е. фактически стало источником права в юридическом смысле. Вершиной его влияния можно считать, вероятно, XVI век, когда само наименование «Саксонское зерцало» стало употребляться также в переносном смысле, означая нерушимый закон, пользующийся наивысшей силой. Более того, этим термином стали иногда называть также законы, относившиеся к древнейшим эпохам. Убедительный пример такого использования термина «Саксонское зерцало» принадлежит перу столь авторитетного автора, как Мартин Лютер, известный вождь реформации, переведший библию на немецкий язык. «Язычники, — пишет он, — не обязаны повиноваться Моисею. Моисей является Саксонским зерцалом только для евреев» .

Действие «Саксонского зерцала» в Германии продолжалось очень долго. В Саксонии к этому источнику права систематически обращались при разработке основных законов 1863 г. В Пруссии многие положения «Саксонского зерцала» имели непосредственную правовую силу до издания Всеобщего земского права 1794 г., а Ленное право «Саксонского зерцала» сохраняло силу до конституции 1850 г.

Особый интерес представляет вопрос о распространении и влиянии «Саксонского зерцала» к востоку, где оно уже с XIII—XIV вв. оказывало заметное влияние на право Чехии и Венгрии, Лифляндии и Эстляндии, Польши и Литвы, а с XVI в. — Галиции, Белоруссии и т. д.

В Польше, например, во многих городах было введено в действие основанное на «Саксонском зерцале» право г. Магдебурга (в некоторых случаях и других немецких городов). В неясных случаях власти обращались к судам (шеффепам) этих городов за разъяснениями. Аналогичным образом слабело влияние «Саксонского зерцала» и в других странах вплоть до полного прекращения его действия.

В наше время «Саксонское зерцало» представляет только исторический и научный интерес. Богатство его содержания и большая роль в прошлом делают его важным предметом изучения. Поэтому взяты на учёт все сохранившиеся рукописи и фрагменты «Саксонского зерцала», а также его ранние издания. Систематически публикуются различные редакции «Саксонского зерцала». Выходящие в ряде стран издания оригинального текста или переводов «Саксонского зерцала» сопровождаются либо комментариями юридического характера, либо филологическими примечаниями и т. д. Многие исследователи подчеркивают соответствие содержания «Саксонского зерцала» противоречивым традициям и культуре эпохи, большое историческое значение этого труда Эйке фон Репкова, полную оригинальность плана «Саксонского зерцала», а также «гениальную творческую силу» Эйке, «величие» его правовых идей, выраженных в «Саксонском зерцале» и содержащих несомненные «естественно-правовые интонации». Имели и имеют место также прямые попытки использования «Саксонского зерцала» в откровенно реакционных целях.

Нельзя оценивать односторонне содержание и значение «Саксонского зерцала». В нем нашла отражение сложная картина эпохи с достижениями и неудачами ее культуры: с одной стороны, жестокость, кулачное право, мракобесие, хищническая эксплуатация, произвол и т. д., с другой — многие гуманистические и прогрессивные воззрения и тенденции: идеи о праве всех людей быть свободными, стремление к справедливости, правопорядку, всеобщему благу, рациональной организации производства и к миру, представление о том, что необходимым условием осуществления этих идей и стремлений является активная борьба против общественного зла и совершенствование форм общественной жизни, убеждение в том, что необходимым средством всей этой деятельности является «справедливое право».

Раздел 2. «Швабское зерцало».

Ещё одним источником средневекового права в Германии было Швабское зерцало (Schwäbenspiegel). Классическим образцом всяких зерцал является Саксонское зерцало, рассмотренное нами ранее. Оно послужило основой для компиляции так называемого Немецкого зерцала (Deutschenspiegel), которое лишь в первой части уклоняется от него, а во второй воспроизводит его с незначительными изменениями. На практике Немецкое зерцало оказалось неудобным; понадобился новый сборник. Таким образом появилось Швабское зерцало. В рукописях оно называется обыкновенно Landrechtsbuch, Lehnrechtsbuch, Kaiserrecht, в первых печатных изданиях - Spiegel kaiserlichen und gemeinen Landrechts. Оно возникло, как предполагает Фиккер, в 1274-75 гг., и по всей вероятности составлено каким-нибудь духовным лицом в Аугсбурге.

Противоположное, менее правдоподобное, мнение, поддерживаемое Роккингером, состоит в том, что оно возникло в 1259 г. в восточной Франконии, быть может в Бамберге, и переработано в Вюрцбурге до 1265 г. Как и Саксонское, и Немецкое зерцала, Швабское зерцало содержит постановления исключительно общеземского (Landrecht) и ленного (Lehnrecht) права, отбрасывая таким образом нормы министериального, сеньорального и городского права. В земском праве Швабского зерцала три части.

Первая опирается на обработку Немецкого зерцала, вторая - на перевод Саксонского зерцала, третья состоит из не вполне приведенных в порядок, частью новых сравнительно с образцами норм. К числу новых источников, которыми пользовалось Швабское зерцало, относятся алеманская, баварская и римско-вестготская правды, капитулярии (в собрании Анзегия и Бенедикта), сочинения Давида Аугсбургского, Исидора Севильского, Флавия Иосифа, римское право в изложении одного глоссированного брахилога и особенно "Summa de poenitentia" итальянского канониста XIII в. Раймунда Пеннафортского.

Швабское зерцало не выдерживает сравнения с Саксонским: оно многоречиво, неясно, но как источник истории права имеет большое значение и много дает для выяснения различий в юридическом мировоззрении эпохи последних Гогенштауфенов и эпохи Рудольфа Габсбургского.

Саксонское зерцало составлено в императорском духе, Швабское уступает много места папе и церкви. Римское право оказывает на Швабское зерцало больше влияния, чем на Саксонское, составитель которого не имел перед глазами римского источника.

Швабское зерцало пользовалось большой популярностью и большим распространением. При составлении других кодексов и при судебных решениях оно играло большую роль. Оно было переведено на латинский, французский и дважды на чешский язык.

Критическое издание Швабского зерцала приготовляет в настоящее время Роккингер. Лучшие из существующих изданий - Лассберга (1840) и Вакернагеля (1840).

Раздел 3. «Каролина».

3.1. Общая характеристика «Каролины».

Наиболее известным правовым памятником, освещающим вопросы уголовного права и процесса средневековья, является общегерманское уголовное уложение 1532г. - так называемая «Каролина». Такое наименование это уложение получило потому, что было издано в правление германского императора Карла V.

Уложение составлено в жанре наставления императора, написанного по его же просьбе учеными-юристами и предназначенного для использования на всем обширном пространстве империи.

В структурном отношении Каролина подразделялась на 219 статей. Из них 142 были посвящены процессу, а остальные 77 статей (со 104-й по 180-ю) содержали нормы уголовного права. В целом, разграничение норм на уголовные и процессуальные было проведено достаточно условно, так что практическое применение Каролины в судах (а именно эта цель была продекларирована законодателем в качестве основной) встречало значительные трудности.

Уложение сделало не во всем последовательную попытку ввести уголовную репрессию в рамки жесткой (насколько было возможно по времени) законности: в случае каких-либо непредусмотренных прямо в законах преступлений или обстоятельств ст.119 Каролины рекомендовала судьям и шеффенам «просить и искать указаний у своих высших судов, сведущих в древних сложных обычаях»[14] .

Структура «Каролины» состоит из подразделов, которые изложены в следующем порядке:

- состав суда, присяга судей, шеффенов и писца («присяга судить по крови»), понятые, основания для ареста (ст.1-32);

- доказательства и улики (ст.33-47);

- судебное заседание (ст.48-103);

- наказание (ст.104-129);

- о наказании совершителей злостных убийств (ст.130-156);

- статьи о краже (ст.157-192);

- вынесение приговора (ст.193-219).

Каролина предусматривала довольно многочисленный круг преступлений:

- государственные (измена, мятеж, нарушение земского мира и др.);

- против религии (богохульство, колдовство и др.);

- против личности (убийство, отравление, клевета и др.);

- против нравственности (кровосмешение, изнасилование, двоебрачие, нарушение супружеской верности и др.);

- против собственности (поджог, грабеж, воровство, присвоение);

- а также некоторые другие виды преступных деяний.

В Каролине получили более или менее точное определение не только отдельные преступления, но и некоторые общие понятия уголовного права: покушение, соучастие (например, пособничество), неосторожность, необходимая оборона и т.д. В основу наказаний, предусмотренных Каролиной, положен принцип устрашения, что в значительной мере является реакцией на события Крестьянской войны 1524-1525гг.

Карательные меры Каролины отличаются жестокостью: многие преступления наказывались смертной казнью, причем виды казни были квалифицированы: колесование, четвертование, закапывание живым в землю, утопление, сожжение и пр. Существенное место среди наказаний занимают телесные. Нередко применялось вырывание языка и отсечение руки. Смертная казнь и лишение частей тела производились публично.

При маловажных проступках практиковалось лишение чести, причем осужденного выставляли к позорному столбу или в ошейнике на публичное осмеяние. Обращает на себя внимание установление жестоких наказаний за посягательства против императорской власти и против собственности.

Большая часть статей Каролины посвящена вопросам судопроизводства. Каролина сохранила некоторые черты обвинительного процесса. Потерпевший или другой истец мог предъявить уголовный иск, а обвиняемый - оспорить и доказать его несостоятельность. Сторонам давалось право представлять документы и свидетельские показания, пользоваться услугами юристов. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки». В целом основной формой рассмотрения уголовных дел в Каролине является инквизиционный процесс. Обвинение предъявлялось судьей от лица государства «по долгу службы». Следствие велось по инициативе суда и не было ограничено сроками.

Широко осуществлялись средства физического воздействия на подозреваемого, например допрос под пыткой. При этом Каролина подробно регламентирует условия применения пытки. Чтобы улики были признаны достаточными для применения допроса под пыткой, их должны были доказать два «добрых» свидетеля. Главное событие, доказанное одним свидетелем, считалось полудоказательством. Ряд статей Каролины определяет порядок доказывания преступления истцом, если обвиняемый не сознавался. Большинство статей посвящено свидетелям и свидетельским показаниям. Окончательный приговор следовало выносить на основании собственного признания или свидетельства виновного.

Процесс делился на три стадии: дознание, общее расследование и специальное расследование. Дознание заключалось в установлении факта совершения преступления и подозреваемого в нем лица. Общее расследование состояло в кратком допросе арестованного об обстоятельствах дела и имело целью уточнить некоторые данные о преступлении.

Специальное расследование, основывавшееся на теории формальных доказательств, представляло собой подробный допрос обвиняемого и свидетелей, сбор доказательств для окончательного изобличения и осуждения преступника.

3.2. Основные черты уголовного процесса.

«Каролина» ознаменовала утверждение нового вида уголовного процесса. В период раннего феодализма в Германии применялся обвинительный (состязательный) процесс. Не было разделения гражданского и уголовного видов процесса.

В XIII-XIV вв. частноправовой принцип преследования начинает дополняться обвинением и наказанием от имени публичной власти. Изменяется система доказательств. В конце XIII в. был законодательно упразднен судебный поединок. Однако окончательное утверждение нового, следственно-розыскного (инквизиционного) уголовного процесса происходит в Германии в связи с рецепцией римского права.

Общая формула криминального судопроизводства сводилась к следующему: правосудие необходимо осуществлять «в наибольшем соответствии с правом и справедливостью», чтобы все и каждый подданный («из наших и империи») могли действовать, «принимая во внимание важность и опасность уголовных дел, согласно сему наставлению в соответствии с общим (общегерманским) правом, справедливостью и достохвальными исконными обычаями...»[15]

Основной формой рассмотрения уголовных дел по «Каролине» был инквизиционный процесс. Обвинение предъявлялось судьей от лица государства «по долгу службы». Следствие велось по инициативе суда и не было ограничено сроками. Широко применялись средства физического воздействия на подозреваемого. Однако судебный процесс по уголовным делам был регламентирован жестким формальным образом. Например, заключение кого-либо в тюрьму происходит только при предоставлении истцом прямых улик и подозрений в преступлении, влекущем уголовное наказание, независимо от того, просит ли и требует ли истец поместить обвиняемого в тюрьму под его ответственность или посадить его самого с обвиняемым. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки»[16] .

Сторонам давалось право представлять документы и свидетельские показания. А также: «Каждой из сторон, как истцу, так и ответчику, должно быть дозволено, в случае их просьбы, иметь ходатая из состава суда. …От воли истца или ответчика должно, однако же, зависеть, избрать ли ему своего адвоката из шеффенов или прочих лиц или выступать самому…»[17] .

Основными стадиями инквизиционного процесса были дознание, общее расследование и специальное расследование. Задачей дознания было установление факта совершения преступления и подозреваемого в нем лица. Для этого судья занимался сбором предварительной тайной информации о преступлении и преступнике. Если суд получал данные о том, что кто-либо

«опорочен общей молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами, подозрениями и уликами как виновник злодеяния»[18] он тотчас заключался под стражу. Общее расследование сводилось к предварительному краткому допросу арестованного об обстоятельствах дела, в целях уточнения некоторых данных о преступлении. При этом действовал принцип «презумпции виновности» подозреваемого. Наконец, происходило специальное расследование - подробный допрос обвиняемого и свидетелей, сбор доказательств для окончательного изобличения и осуждения преступника и его сообщников. Специальное расследование являлось определяющей стадией инквизиционного процесса, которая заканчивалась вынесением приговора. Это расследование основывалось на теории формальных доказательств. Они были подробно и однозначно регламентированы законом. Для каждого преступления перечислялись виды «полных и доброкачественных доказательств, улик и подозрений»[19] .

Формально применение пытки было связано с рядом условий. Так, пытка не должна была применяться, пока не будут найдены достаточные доказательства и «подозрения» в совершении тем или иным лицом преступления. Достаточными доказательствами для допроса под пыткой являлись показания двух «добрых» свидетелей. Если имелся только один свидетель, это считалось полудоказательством и «подозрением». Допрос под пыткой должен производиться в соответствии с характером улик и состоянием допрашиваемого лица: более или менее продолжительно, сурово или мягко. В случае наличия на теле обвиняемого опасных ран или иных повреждений, допрос под пыткой проводился при наименьшей уязвимости этих ран.

Признание под пыткой считалось действительным также при наличии определенных условий. Таким являлось признание, полученное и записанное не во время пытки, а после ее окончания, повторенное не менее чем через день вне камеры пыток и соответствующее другим данным по делу. «Каролина» требовала соблюдения всех условий допроса под пыткой, провозглашая, что за неправомерный допрос судьи должны нести наказание и возмещать ущерб.

В уложении четко были прописаны все действия писца от начала до конца всего судебного производства: «Каждый судебный истец при испол-нении своих обязанностей в уголовных делах должен совершенно точно, разборчиво и правильно записывать все действия, как уголовный иск, так и возражения на него. Жалоба истца должна быть записана до поручительства для вручения обвиняемому. Если же истец не может представить поручительства и будет поэтому заключен в тюрьму вместе с обвиняемым, его жалоба должна быть записана во всяком случае до того, как обвиняемый будет подвергнут допросу под пыткой или, иному уголовному принуждению.

Каждый судебный писец уголовных судов должен вести запись всех судебных действий, производимых по долгу службы или по частному обвинению, вышеуказанным образом, с совершенным тщанием, разборчиво, последовательно и грамотно, и во всяком случае при каждом судебном действии должен быть указан год, день и час, когда сие произошло, и кто при сем присутствовал. Сам писец должен к сему подписаться в том, что он это все слышал и записал, дабы по такой основательно оформленной записи можно было судить надежно и устойчиво, или, если в том представится нужда, можно было получить все потребные указания. По всему этому каждый судебный писец при исполнении своих обязанностей должен оказывать всевозможное усердие и по долгу своей службы хранить все, что делалось (на суде) втайне. Он должен также всякий раз по окончании судного дня (судебного заседания) запирать и держать в сохранности судебные книги и документы»[20] .

Оглашение приговора происходило следующим образом: «на основании заключения шеффена и судебных заседателей судья должен приказать в присутствии обеих сторон присяжному судебному писцу публично зачитать записанный приговор. Если в нем будет назначено уголовное наказание, то должно быть надлежащий образом указано, будет ли то смертная казнь или телесное наказание и каким образом оно должно быть произведено».

Далее «когда обвиняемый будет окончательно приговорен к уголовному наказанию, судья должен преломить свой жезл, по местным обычаям, и предать несчастного палачу, и повелеть тому под присягой в точности выполнить вынесенный приговор, после чего суд встает и принимаются меры к тому, чтобы палач мог под надежной охраной и в безопасности привести произнесенный приговор в исполнение»[21] . После осуждения преступника к смертной казни ему дозволялось исповедаться и священник находился рядом с ним до исполнения палачом приговора.

Окончание судебного разбирательства оповещалось колокольным звоном.

3.3. Основные черты уголовного права – преступления и наказания.

В «Каролине» получили разработку некоторые важные понятия общей части уголовного права. Однако эти понятия не всегда были обличены в четкую и строгую форму; кроме того, они не были перенесены в систему абстрактно-юридических категорий, а излагались применительно к конкретным видам преступлений и наказаний.

Ответственность за совершение преступления, по «Каролине», наступала, как правило, при наличии вины - умысла или неосторожности. Однако феодальное уголовное право Германии нередко устанавливало ответственность и без вины, за вину другого лица («объективное вменение»). Кроме того, применявшиеся методы установления виновности часто влекли за собой осуждение невиновного человека[22] .

Признавалось существование обстоятельств, исключающих наказание. Важнейшим среди них являлось состояние необходимой обороны. Ответственность не наступала также если:

- кто-то «…убьет кого-либо за блудодеяние, совершённое с его женой или дочерью…»;

- кто-то «…убьет кого-либо для спасения жизни, тела или имущества другого лица, а также, когда убивают люди, лишенные разума»;

- «...будет убит по причине сопротивления кто-либо, кого поручено задержать по долгу службы и кто окажет непозволительное опасное и коварное сопротивление»[23] .

Каролина предписывала тщательно анализировать каждый случай необходимой обороны с целью выяснить, не были ли нарушены ее пределы (так, убийство после прекращения нападения, в ходе преследования нападавшего, уже делало невозможным ссылку на необходимую оборону). Правомерность необходимой обороны должен был доказывать сам обороняющийся: если его действия признавались неправомерными, он должен был понести наказание.

Каролине были известны обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность. К ним относились отсутствие умысла («неловкость, легкомыслие и непредусмотрительность»), совершение преступления «в запальчивости и гневе». Смягчающими обстоятельствами при краже считались малолетний возраст преступника (до 14 лет) и «прямая голодная нужда». Гораздо более многочисленными являются отягчающие вину обстоятельства: публичный, дерзкий, «злонамеренный» и кощунственный характер преступления, повторность, крупный размер ущерба, «дурная слава» преступника, совершение преступления группой лиц, против собственного господина и тому подобное.

В судебнике различались две стадии преступного деяния: покушение и отдельные стадии оконченного преступления. Поскольку покушение рассматривалось как умышленное деяние, не удавшееся вопреки воле преступника, наказание за него было практически равным наказанию за оконченное преступление.

В институте соучастия наиболее подробную разработку получило пособничество. Различались три вида пособничества по времени их проявления: до преступления (например, предоставление дома, оружия), в момент совершения преступления (это расценивалось как совиновничество и влекло равное с преступником наказание) и после его окончания (сокрытие вещей, предоставление убежища). Если в последнем случае в укрывательстве обнаруживался мотив сострадания, наказания пособника было более мягким.

Особенная часть уголовного права представлена в Каролине довольно неупорядоченным перечнем преступлений и полагающихся за них наказаний. Однако определенная систематизация преступлений по видам (от важнейших к менее тяжким) все же была осуществлена.

На первое место были поставлены преступления против религии - богохульство, кощунство, колдовство, чародейство, нарушение клятвы и др., а также преступления, несовместимые с христианской моралью, - распространение клеветнических пасквилей, подделка монеты, документов, мер и весов, объектов торговли.

Среди преступлений против личности особенно детально были регламентированы убийства; характерно, что самоубийства также были отнесены к числу преступных деяний, в результате которых наследники могли лишаться права наследования. Были широко представлены преступления против нравственности (прелюбодеяние, двоебрачие, кровосмесительство, сводничество, изнасилование, похищение жён и незамужних девушек).

Преступления против собственности включали многочисленные виды кражи (им было посвящено 19 статей), грабежи, разбои, а также недобро-совестное распоряжение доверенным имуществом. Даже мелкая кража, совершенная в третий раз, каралась смертью («если будет задержан кто-либо, совершивший кражу в третий раз, и эта трехкратная кража будет вполне установлена, как разъяснено ранее о раскрытии истины, то он будет признан многократно ославленным (уличенным) вором и будет рассматриваться наравне с тем, кто действовал насильственно, и должен быть подвергнут смертной казни: мужчина - путем повешения, женщина - путем утопления либо иным путем, по обычаю каждой земли»)[24] .

При квалификации преступления и определения меры наказания должна была обязательно учитываться социальная принадлежность («звание и положение») как самого преступника, так и его жертвы.

Все это явно шло вразрез с декларативными заявлениями преамбулы Каролины о справедливости, о равном правосудии для бедных и богатых, о стремлении предотвратить произвол и проявить милость к страждущим. При определении меры наказания судьи обладали правом широкого усмотрения: они могли выбрать любое наказание из числа рекомендованных, произвольно скомбинировать несколько из них, прибегнуть к использованию местных обычаев, а в затруднительных случаях – воспользоваться консультациями вышестоящих судов или ученых-правоведов.

«Каролина» имела большое значение, как единственный документ общегерманского права. Несмотря на сохранение для местных феодалов их «исконных и справедливых обычаев» «Каролина» объявила уничтоженными те старые обычаи, «неразумность» которых была очевидна, например:

«…если поймают и приведут в тюрьму преступника с украденным или награбленным добром, конфисковать это украденное или награбленное имущество в пользу местной власти, а не возвращать его тому, у кого оно было украдено или награблено. Равным образом во многих краях применяется дурной обычай, в силу которого местные власти конфискуют в случае, если корабельщик, проезжая со своим кораблем, потерпит кораблекрушение, этот корабль имущество и самого корабельщика»;

«...если возчик опрокинется со своей повозкой и неумышленно убьет кого-либо, то сей возчик с повозкой, лошадьми и имуществом должен подлежать конфискации в пользу власти»;

«…при отсутствии хулы и оскорблений Нашего Величества и в других случаях, когда преступник не подлежит лишению жизни и имущества, несмотря на это назначают смертную казнь с конфискацией имущества в пользу господина (сеньора), обрекая жену и детей (осужденного) на нищенство».

Эти изменения были вызваны интересами развивающихся товарных отношений. «Каролина» по своей сути не может считаться чисто германским правовым памятником. Она так много заимствует из других источников, не говоря уже о многочисленных ее отсылках к римскому праву, рецепированному в Германии, что называется порой не без оснований немецким учебником итальянского уголовного права.

Каролина оказала большое влияние на уголовное законодательство последующего времени. Нормы Каролины сделались общегерманским достоянием и имели руководящее значение до конца XVIII столетия.

Заключение

Из изложенного в курсовой работе можно сделать следующие выводы:

Германское средневековое право отличалось исключительной пестротой и партикуляризмом, так как основная масса правовых норм, регулировавших важнейшие сферы общественной жизни, издавалась не в общеимперском масштабе, а на уровне различных территориальных образований. Кроме того, правовая система средневековой Германии отличалась еще и той характерной особенностью, что она не представляла собой единого массива с точки зрения социально-сословной ориентации: правовые нормы группировались в отдельные комплексы, рассчитанные на применение среди различных категорий населения.

Древнейшим источником права являлся обычай. К XIII в. относятся первые попытки систематизации норм обычного права в рамках отдельных государственно-территориальных образований. Систематизация, как правило, производилась с учетом норм, сформулированных в актах имперских властей, а также материалов судебной практики. И хотя первые систематизированные сборники издавались частными лицами и были рассчитаны преимущественно на местное применение, сформулированные в них нормы и принципы приобретали более общее звучание, способствовали унификации права в общеимперском масштабе.

Самым известным сборником подобного рода является «Саксонское зерцало». В нём право разделялось на земское (для «неблагородных», но лично-свободных) и ленное (только для лиц, принадлежащих к «благородным» сословиям, к высшему феодальному обществу). На содержание «Саксонского зерцала» наложили отпечаток общественно-политические и правовые воззрения автора. «Саксонское зерцало» отражает специфические формы феодальной земельной собственности, структуру феодального общества, местные особенности административного управления, судопроизводства и т. д. «Саксонское зерцало» стало образцом для составления правовых книг не только в Германии, но и в других странах Европы.

Для «Швабского зерцала» источником послужили "баварская" и "аллеманская" правды, капитулярии, римское и каноническое право, библия, проповеди францисканцев и (в небольшой степени) обычное право. «Каролина» является судебно-наказательным уложением законов империи, предназначенное для руководства в судах империи, в частности, для судей и шеффенов.

В данных источниках права нашла отражение сложная картина эпохи с достижениями и неудачами ее культуры: с одной стороны, жестокость, кулачное право, мракобесие, хищническая эксплуатация, произвол, с другой — многие гуманистические и прогрессивные воззрения и тенденции: идеи о праве всех людей быть свободными, стремление к справедливости, правопорядку, всеобщему благу, рациональной организации производства и к миру, представление о том, что необходимым условием осуществления этих идей и стремлений является активная борьба против общественного зла и совершенствование форм общественной жизни, убеждение в том, что необходимым средством всей этой деятельности является «справедливое право».

Список литературы:

1. Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. Пер, пред. и прим. Булатова С. Я Алма-Ата, 1967.

2. Аннерс, Э. История европейского права. М.: Наука, 1994. - 398 с.

3. Арановский К.В. История государства и права зарубежных стран. М.: Высшее образование, 2001.

4. Батыр К.И. Всеобщая история государства и права. М., 1994. - 415 c.

5. Батыр К.И., Поликарпова Е.В. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права. М., 1996. т. I, II.

6. Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М.: МГУ, 1994.

7. Графский В.Г. Всеобщая история права и государства. Учебник для вузов. М.: Норма, 2003.

8. Гуревич А.Я. Проблема генезиса феодализма в западной Европе. М.: Высшая школа, 2000.

9. Корсунский А.Р. Упадок и гибель Западно-Римской империи и возникновение Германских королевств. М., 2004.

10. Кофанов Л.Л. История государства и права зарубежных стран. Учебное пособие. М.: Юридическая литература, 2003.

11. История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Учебник для вузов. Под ред. проф. Крашенинниковой Н.А и проф. Жидкова О.А.М.: Норма, 1996.- 201 с.

12. Крылова Н.Е., Серебренникова А.В. Уголовное право зарубежных стран. М., 1998.

13. Кучма В.В. Государство и право Древнего мира и Средних веков. Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2001.

14. Омельченко О.А. Всеобщая история государства и права. Учебник в 2 т. М.: ТОН – Остожье, 2000.

15. Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. М., 1996 г. – 570 с.

16. Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. \ Под ред. Черниловского З.М. - М: Юридическая литература, 2006.

17. http://dic.academic.ru/dic.nsf/lower/18042

18. http://www.vostlit.narod.ru/Texts/Dokumenty/Germany/XVI/1520-1540/Karolina/text.htm

19. http://revolutionlaw/00174814.html

20. http://www.vedomosti.ru/glossary/Саксонское+зерцало

21. http://monsalvat.globalfolio.net/frmanifest/statiibookmanifest/pravo/svgerm03.htm


[1] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 21, с. 413.

[2] Удалъцова 3. В., Гутнова Е. В. Генезис феодализма в странах Европы. т. 1, с. 232

[3] Stern L., Gericke H. Deutschland von der Mitte des 11. bis zur Mitte des 13. Jahrhunderts, S. 7—21.

[4] Колесницкий Н. Ф. Феодальное государство. с. 9 – 13.

[5] Schulze H. К. Adelsherrschaft und Landesherrschaft

[6] Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография. с. 222.

[7] Там же. – с. 237.

[8] Buchda G. Gerichtsverfassung. — Handwoerterbuch zur deutschen Rechtsgeschichte. S. 15.

[9] Вайнштейн О. Л. Западноевропейская средневековая историография. с. 239.

[10] Feine Н. Е. Kirchliche Rechtsgeschichte: Die katholische Kirche. s. 19-21.

[11] Mitteis H. Der Staat des hohen Mittelalters. S.253

[12] Mitteis H. Der Staat des hohen Mittelalters. S.254

[13] Mitteis H. Der Staat des hohen Mittelalters. S.255

[14] Всеобщая история государства и права: Учеб. для вузов по спец. «Юриспруденция». С.194.

[15] Всеобщая история государства и права: Учеб. для вузов по спец. «Юриспруденция» . с.199

[16] Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. Пер, пред. и прим. Булатова С.Я. ст.13

[17] Там же.

[18] Там же.

[19] История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Учебник для вузов. с.201

[20] Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. Пер, пред. и прим. Булатова С.Я.

[21] Кучма В.В. Государство и право Древнего мира и Средних веков. - с.525.

[22] Всеобщая история государства и права: Учеб. для вузов по спец. «Юриспруденция». – с.199

[23] Крашенинника Н.А. История государства и права зарубежных стран. Часть 1. Учебник для вузов. с.201

[24] Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. Пер, пред. и прим. Булатова. Ст.162.