Междисциплинарным характер этноколористического интервью

Суть этноколористического интервью как метода сбора первичной этнокультурной информации заключается в непосредственном общении опрашивающего с респондентом, в процессе которого интервьюер получает необходимую этноколористическую информацию в форме ответов.

Междисциплинарным характер этноколористического интервью

Невмержицкая Елена Викторовна

Специфика инновационного социологического метода рассматривается в аспекте обучения по новой учебной дисциплине этноколористика (на немецком языке), включающей, помимо изучения традиционного цветоведения, раздел знаний о цветовой культуре этносов, цветовой гармонии, цветовых предпочтениях различных народов, цветовом языке народной художественной культуры, опираясь на физические основы цвета, психофизиологический фундамент его восприятия, учитывая цветокультурные представления этносов с использованием этнокультурных примеров

С 2008 г. в учебный процесс образовательных учреждений введена разработанная автором новационная дисциплина «Этноколористика», включающая изучение теории применения цвета в образцах народной художественной культуры, его влияние на различные области человеческой деятельности. В частности, на территории России и Западной Европы (вузы: ФгБОУ ВПО МГТУ «Станкин», Wyzsza Szkda Zawodowa «Kadry dla Europy» Rosyjsko-Polski Instytut Naukowo-Badawczy и др.; ссузы: ГБОУ СПО Колледж архитектуры и строительства №7 г. Москва, Смоленское ГБОУ СПО Вяземский политехнический техникум и др.).

Колористика (от латинского «Color» — цвет) — раздел науки о цвете, изучающий теорию применения цвета на практике в различных областях человеческой деятельности.

Этноколористика — учебная дисциплина, включающая, помимо изучения традиционного цветоведения, раздел знаний о цветовой культуре этносов, цветовой гармонии, цветовых предпочтениях различных народов, цветовом языке народной художественной культуры. Она опирается на физические основы цвета, психофизиологический фундамент его восприятия, учитывая цветокультурные представления этносов.

Являясь комплексной дисциплиной о цвете, этноколористика включает систематизированную совокупность данных этносоциологии, этнопсихологии, этнопе- дагогики, этнолингвистики, культурологии и смежных с ними областей, например, философии, эстетики, теории и истории искусства, этнографии, этнологии, изучающих феномен цвета и совокупность данных, изучающих цвет и его применение в образцах народной художественной культуры.

К основным принципам обучения этноколористике, основа цветовой выразительности которой — это зрительное восприятие, относятся следующие: от простого к сложному; освоение цветовых закономерностей; физические основы цвета, физиология зрительного восприятия, этнопсихология восприятия цвета и теория гармонии; теоретические знания о цветовых предпочтениях этносов; практический потенциал цветовых эталонов на примере образцов народной художественной культуры; интерпретация исторического опыта в соответствии с собственными творческими устремлениями [10, C. 41-44].

Этноколористика рассматривает цвет во всей его широте и объеме в аспекте традиций народной художественной культуры, что необходимо для целостной подготовки будущих специалистов, например, декоративно-прикладного искусства, реставраторов зданий и сооружений, поскольку роль цвета в их деятельности велика: средствами цвета выполняется круг творческих задач, а также формального, информального и неформального образования.

Специфика этноколористического интервью. Для теоретических и методологических принципов реализации эффективного этносоциологического исследования в научный оборот введено определение этноколористического интервью [6], основа которого базируется на беседе интервьюера, владеющего знаниями, и респондента. При непосредственном общении опрашивающего с респондентом, в процессе которого интервьюер получает необходимую этноко- лористическую информацию в форме ответов, реализуется основной контент этноко- лористического интервью как метода сбора первичной этнокультурной информации, т.е. этноколористическое интервью, являясь методом сбора социологической информации, предполагает проведение беседы (по определенному плану) с респондентом, которая основана на непосредственном личном контакте интервьюера и респондента. Специфика этноколористического интервью по сравнению с другими видами опроса заключается в способе общения интервьюера и респондента.

Для проведения этноколористического интервью характерно, что его участники видят этот процесс по-разному. Опрашиваемые, как правило, воспринимают его как живую, частную и достаточно непринужденную, в силу анонимности, беседу. Для интервьюера это заранее отработанный до деталей опрос по так называемой схеме. Для стоящего за интервьюером исследователя — максимально унифицированная экспериментальная ситуация, рассчитанная на получение знаний об этноколористике и реакцию опрашиваемых.

В процессе проведения интервью особое внимание следует уделять роли, которую выполняет интервьюер, проявлению его креативности и инициативы. В данном случае контакт между ним и опрашиваемым осуществляется именно интервьюером, который задает вопросы, организует интервью и ведет беседу, направляет ее, фиксирует полученные ответы. Например, в ходе интервью о лидирующем цвете в культуре этноса, которую представляет респондент, при ответе на вопрос: «С каким цветом ассоциируются Ваша этническая принадлежность?», представители славянских народов называли красный и синий ( русские, белорусы, украинцы) ; красный, синий, желтый (украинцы); поляки и датчане — белый, красный; немцы — синий (на юге Германии — зеленый), англичане — красный, зеленый, реже — черный и т.д. [5, С. 58-59]. При этом большее желание участвовать в интервью обычно выражают респонденты Западной Европы и Соединенных Штатов Америки, в отличие от российских граждан. В данном аспекте примечателен факт, свидетельствующий о том, что с начала 2000-х гг. готовность участвовать в интервью, отвечать на вопросы несколько снизилась по сравнению с концом 1990х гг., о чем свидетельствовали результаты наблюдений д-ра филос. и экон. наук Э. Ноаль-Нойманн, подтверждающие, что в среднем отказ от интервью бывает лишь в каждом пятом случае [8].

Когда речь идет о представителе определенной этнической группы, от которого социолог хотел бы получить информацию этноколористического характера, и которого, следовательно, это касается в первую очередь, то практически нет оснований представлять этноколористическое интервью в виде беседы между знакомыми. Общение между незнакомыми людьми, анонимность, вопросы, касающиеся различных сфер, односторонний характер разговора (вопросы задает только интервьюер) требуют определенных предпосылок для предстоящего интервью, которые должны мотивировать опрашиваемых к искреннему восприятию предлагаемого теста. В этноко- лористическом интервью присутствует свобода от общественного принуждения, напоминающая раскованное, раскрепощенное поведение между собеседниками, которому способствует, в частности, знание интервьюером этноэтикетных правил и норм поведения определенного социума.

Методические правила общения интервьюера и респондента. Правила статистически репрезентативного социологического интервью, проводимого в научных целях, включают задачи, стоящие перед интервью в эмпирическом исследовании. В таком исследовании в большинстве случаев участвует много людей: исследователь (иногда исследовательская группа — социологи, психологи, педагоги, экономисты, статистики, математики), руководитель группы интервьюеров, интервьюеры, опрашиваемые, специалисты по компьютерной обработке данных. При этом именно вопросы интервьюеров, их заметки о наблюдениях во время беседы, ответы респондентов создают основу для выводов, на которые опираются соображения и решения, выходящие за рамки данного исследования. Это остается в принципе неизменным, если позднее в отчете того, кто проводил опрос, будут использованы данные из других источников, например, официальной статистики.

С целью понимания важности строгого соблюдения методических правил нужно четко владеть особенностями проведения этноколористического интервью. Специфика применения данного метода в этно- социологических исследованиях зависит от концепции этноса, принимаемой в программе. Если исходить из онтологической концепции этноса как группы — носителя специфического культурного комплекса, то главной методологической проблемой этносоциологического исследования будет являться преодоление межкультурной дистанции, почти неизбежно возникающей в ходе проводимого исследования между исследователем и объектом исследования, интервьюером и респондентом.

Практика этносоциологических исследований доказывает, что культурная дистанция — это в большинстве случаев объективная реальность. Нарушение правил общения, демонстрация стиля поведения, не свойственного изучаемой этнической культуре, может привести к тому, что респондент откажется сотрудничать с исследователем либо будет отвечать именно так и говорить именно то, что, как он считает, от него ожидают.

Проблема преодоления культурной дистанции важна как при интервьюировании, так и при проведении анкетных опросов. Однако проведение этноколорис- тического интервью требует гораздо более тщательной этнокультурной подготовки исследователя и интервьюера.

Особенности языка инструментария. Проблема языкового барьера в процессе исследования весьма существенна. Если интервью ( анкета) проводится на языке, которым респондент не владеет или владеет в недостаточной степени, то результаты подобного исследования не представляют ценности. Для преодоления языкового барьера при проведении интервью или анкетном опросе обычно используются практика устного / письменного перевода на язык респондента, двуязычные анкеты, каждый вопрос в которых представлен в двух вариантах (на русском языке и языке этноса).

Этноколористическое интервью целесообразно вести на языке, которым интервьюер и респондент владеют наиболее свободно. Вместе с тем, использование переводчиков в процессе этноколористи- ческого интервью крайне нежелательно по нескольким причинам; во-первых, его присутствие усложняет и удорожает исследование; во-вторых, переводчик — посредник в диалоге, обладающий собственными этнопсихологическими особенностями, определенным социальным статусом, придерживающийся этнокультурных традиций и т.п., что может оказать влияние на результаты исследования. Именно потому услуги переводчика в этносоциологическом интервью могут быть использованы лишь в очень редких, единичных случаях и крайне нежелательны при массовом интервьюировании.

К особенностям составления инструментария можно отнести необходимость повышенного внимания к смыслу, вкладываемому в дефиниции, и правильное их использование, ситуацию составления опросного листа на двух языках, наличие нескольких идентичных вопросников на разных языках. Проблема языка опроса может возникнуть:

на этапе разработки инструментария. Данная проблема может быть решена исследователем в форме составления инструментария на всех языках, которые могут быть использованы в ходе ведения интервью;

непосредственно на этапе проведения интервью. В данном случае проблема выбора языка стоит перед интервьюером, когда ему необходимо выяснить, на каком языке предпочитает общаться респондент, и уметь достаточно свободно общаться на этом языке.

К интервьюерам, проводящим этноко- лористическое интервью, предъявляются требования более обширные, чем к интервьюерам, работающим в рамках, например, социальных или политических опросов. Данное обстоятельство связано с тем, что интервьюер должен знать язык, на котором проводится исследование, ориентироваться в этнокультурных особенностях исследуемой этнической группы и в ряде случаев сам может являться объектом исследования. Например, в работе С.М. Гера- щенковой описаны результаты влияния национальной принадлежности интервьюера на ответы респондентов, вследствие чего выявлено, что чаще всего национальность интервьюера влияет на ответы респондентов, касающиеся установок в национальных отношениях. В частности, при подготовке к проведению этноколористического интервью следует подготовить такие вопросы или задания, которые побудили бы интервьюируемых выразить свою точку зрения. Параллельно с этим необходимо отметить и просветительский, этнокультурно-образовательный характер, который могут содержать в себе вопросы интервью, т.е. большое значение имеет находчивость интервьюера, которая определяет — решается ли исследовательская задача. Например, при анализе знаний о символике трех цветовых полос российского флага, отражающих культурную традицию, был сформулирован вопрос: «Три цветовые полосы государственного флага России отражают три славянских народа: белый — белорусов, голубой — украинцев, красный — русских или отражают три сословия российского общества: белый — дворянство, синий или голубой — мещан / разночинцев, а красный — крестьян / народ?» Если бы интервьюеру по окончании опроса не надо было записать данные о национальной принадлежности опрашиваемого к русской, украинской, белоруской или иной этнической группе, то не удалось бы, например, выяснить, что более 80 % респондентов считают цветовую символику флага отражением трех славянских народов, более 10 % — символом единения православия (белый), царской власти (синий) и русского народа (красный), около 6 % воспринимают белый цвет как символ свободы и веры; синий — цвет Богородицы, покровительницы земли русской и надежды; красный — символ державности и любви [1, С. 48-49].

Действительно, национальность интервьюера может влиять на ответы респондента (см. [4, С. 128-130]). Интервьюеру, который принадлежит к той же этнической группе, что и опрашиваемый, респондент даст более этноориентированные ответы, чем лицу, принадлежащему к другой национальности. Однако необходимо учитывать следующее: интервьюер, принадлежащий к тому же этносу, что и респондент, как правило, имеет собственные взгляды на этнокультурные особенности народа. В связи с этим роль интервьюера целесообразно выполнять людям разных национальностей для того, чтобы минимизировать влияние личностных качеств интервьюера на результаты опроса. К интервьюерам-этносоциологам не рекомендуется привлекать лиц с радикальными взглядами на вопросы этнической политики и культурного развития этносов.

Руководители этносоциологического исследования перед его началом должны ознакомить будущих интервьюеров с основными фактами истории народа, этнокультурными особенностями страны, знания или мнение об этноколористических особенностях которой им предстоит изучать. Отсутствие необходимых знаний приводит к тому, что интервьюеры, часто непреднамеренно, нарушают принятые нормы этикета, демонстрируют свою неосведомленность в самых элементарных, с точки зрения респондента, вопросах, что снижает качество собираемого материала или ставит под угрозу исследование.

В связи с недостаточным исследованием этноколористических предпочтений различных социумов, поиск вопросов для качественного проведения этноколористи- ческого интервью может стать проблемой.

В данном случае возможны неизбежные недостатки, связанные с описанными особенностями интервью: интервьюер опрашивает по определенной схеме, не учитывает этнокультурных особенностей респондента, аккумулирует опрашиваемых как единую социальную общность, преобразует их ответы в единую форму, которая искажает и обесценивает полученные данные и т.д. Следует помнить, что этноколористичес- кое интервью не дает ответов на вопросы, которые не были заданы, а во время проведения интервью недопустима коррекция или усовершенствование вопросов, то есть накопление интервьюером опыта должно происходить до начала сбора данных, а не в процессе их получения.

Такое обучение перед началом опроса может происходить разными путями, которые в социологии иногда обозначают обманчивым названием «качественное исследование»:

иструктурированное (направленная беседа, целью которой является получение ответов на вопросы, предусмотренные программой исследования);

полуструктурированное лейтмотивное интервью ( предполагает в каждом из тематических блоков перечень обязательных вопросов), интенсивное интервью (требует от интервьюера высокого профессионализма);

групповая дискуссия (используется в социологии как метод сбора данных, который сочетает элементы методов группового и глубинного интервью и социологического наблюдения).

Дефиниция «качественное исследование» может ввести начинающего социолога в заблуждение, так как присутствие первого слова в названии является привычным для обозначения превосходства над чем- либо, преимущества названных методов по сравнению с этноколористическим опросом. Однако данный подход игнорирует принципиальные отличия характера обоих методов, демонстрирует недооцененные возможности репрезентативных опросов. Групповые дискуссии и глубинные интервью, которые проводятся на небольших, нерепрезентативных группах, обладают теми недостатками, анализ которых может быть представлен при описании работы исследователя в качестве интервьюера. При этом результаты «качественного» исследования:

не могут быть применены к описанию всего этноса;

не обладают достаточной степенью стандартизации;

не могут быть проверены;

не могут быть повторены.

Таким образом, они не удовлетворяют основным требованиям эмпирической социологической работы. Это означает, что результаты подобных исследований не могут быть единственной основой для анализа и принятия решений, даже если целью исследования является индивидуальный, не обобщаемый анализ ответов отдельных респондентов. Следует особо отметить факт взаимного влияния участников групповой дискуссии друг на друга.

Качественные методы не заменяют в социологическом исследовании ни в коем случае репрезентативные опросы, но на стадии подготовки последних они могут дать важные результаты, которые затем найдут отражение в вопроснике репрезентативного исследования. Иногда предшествующие групповые дискуссии или интенсивные интервью служат предпосылкой проведения успешного этноколористичес- кого интервью, так как могут обеспечить индивидуальный подход к опрашиваемому, возможность задать уточняющие вопросы, варьировать, подсказать исследователю новые идеи, осветить ранее неизвестную тему и т.д. Например, список вопросов для интенсивного этноколористического интервью может содержать в себе следующее.

Вступительный вопрос:

Мы знаем, что черный или серый цвет вызывают у русского человека ассоциации с чем-то темным, неприятным. Какие Вы можете назвать словосочетания с использованием черного или серого цветов?

Дополнительные вопросы:

Как Вы думаете, почему немцы называют каменный уголь «черными алмазами» (schwarze Diamanten)?

Среди англичан популярна пословица: «Every bean has its black», которая на русский язык переводится: «Каждый боб имеет свою черноту». Как звучит русский аналог этой английской пословицы? (И на солнце есть пятна).

Почему пиратский флаг изображают черным?

Что означает поговорка: «В темноте (ночью) все кошки серы»?

Как звучал лозунг негритянского движения в США, который требовал большего участия черного населения в политической и культурной жизни страны? (Black Power — «Власть — черным!»).

Почему будни называют «серыми», а мозг — «серым веществом»?

Почему старина «седая», а мгла — «серая»?

Откуда берет начало выражение: «Серый в яблоках конь»? Вы можете назвать литературный источник, где встречается это выражение?

В приведенных примерах отсутствует стандартизация, ответы опрашиваемого могут продолжаться длительное время и серьезная статистическая обработка полученных с помощью такого вопросника данных вряд ли возможна. Следовательно, формировать отчет на основе полученных ответов было бы ошибкой. Однако в данном случае очевидна ценность интенсивного интервью, позволяющая получить интервьюеру разноплановый диапазон ответов.

Для этноколористического интервью важное значение имеет предварительный пробный опрос, который должны проводить эксперты, частично принимающие участие в исследовательском проекте, а частично не знающие о целях этносоциологического исследования. Данный опрос должен проходить в реальных условиях с ранее незнакомыми интервьюерам людьми, представляющими не только различные этнические группы, но и слои населения, так как позже именно эти респонденты могут быть включены в репрезентативную выборку.

Простота и ясность вопросов, их точность и понятность должны быть обеспечены до начала сбора данных.

Основные недостатки этноколористического интервью. Заметная реакция респондентов на последовательность вопросов или предлагаемых ответов, на отдельные слова и выражения является основным недостатком этноколористическо- го интервью. Отчасти это объясняется несколько унифицированной точкой зрения всех опрашиваемых, одинаково направленной логической связью, возникающей под влиянием определенной последовательности вопросов.

Пример.

Вступительный вопрос:

Во все времена у русского народа отношение к белому цвету было положительным. Белый цвет, цвет снежной зимы, цвет молока вызывал в сознании славян теплые чувства. Какие Вы знаете слова и выражения, где белый цвет символизирует, например, чистоту и святость?

Дополнительные вопросы:

О ком на Руси говорили: «Бела как лебедь», «Бела, румяна — ровно кровь с молоком».

Какие ассоциации вызывают у Вас слова «белоснежный», «бел как снег»?

Как можно объяснить смысл пословицы: «Свет бел, да люди черны»?

Что означает фразеологизм «белые ручки»?

Какие чувства вызывают у Вас фразеологизм «белее мертвеца» или устойчивое сочетание «побелел как простыня»?

В конце вопросника на этноколорис- тическую тему опрашиваемому могут задать вопрос: «В целом интересуетесь ли Вы другими примерами использования цвета в образцах немецкой, английской или французской народной художественной культуры?». В таком случае ответ респондента будет иным, так как предшествовавшие вопросы были не об использовании цветообозначений в культуре этноса, не о семантике цвета в образцах устного народного творчества других народов и т.п. При этом выражение в начале вопроса: «В целом... » как вступление к разговору является недостаточным, даже некорректным для следующего после него вопроса о знаниях респондента об использовании цвета в традиционной культуре определенного этноса, так как до этого интервью включало в себя выявление информированности опрашиваемого о семантике белого цвета на примере русских пословиц, фразеологизмов, содержащих цветообозначение.

Следующим недостатком этноколорис- тического интервью является уступчивость опрашиваемых, которые могут легко поддаваться влиянию интервьюера. При том, что анонимность, в условиях которой проводится этноколористическое интервью, является предпосылкой для искренних ответов, порой сугубо личных (например, на религиозную тему, о свободном времени, интимных отношениях), в то же время она способствует несопротивляемости, уступчивости опрашиваемых, которая выражается в определенном ответе респондента, который, по его мнению, ожидает услышать от него интервьюер. При проведении этноколористического интервью исследователю необходимо помнить об отсутствии последствий при любых ответах на заданные вопросы. При этом честность респондента можно проверить, например, таким вопросом: «Вы лично считаете, что этно- колористика — это форма интерэстерни- ухазиум?» или другим. Этноколористика — новационная дисциплина, включающая теорию применения цвета в образцах народной художественной культуры, его влияние на различные области человеческой деятельности.

Интерэстерниухазиум — это набор звуков и букв, которые собраны в одно слово, придуманы специально, и, соответственно, у респондентов не может быть мнения по этому вопросу. Как показал эксперимент, очень немногие люди смогли признаться, что они никогда не слышали этого слова и не знают о такой форме. Также редко проявлялись шутливые реакции на данный вопрос. Большинство опрошенных не симулировали свою осведомленность, но испытывали при этом сильное психологическое напряжение, связанное с желанием дать одобряемый интервьюером ответ. Таким образом, готовность подстроиться, уступить интервьюеру является серьезной трудностью исследования.

Приведем два примера.

Пример 1. «Жар-птица — это мифологическое существо, упоминаемое в восточнославянских сказках. Внешне жар-птица выглядит как птица с огненными перьями и длинным сверкающим хвостом. Как называется сказка, где присутствует образ жар- птицы?».

Пример 2. «Жар-птица — это мифологическое существо, упоминаемое в восточнославянских сказках. Внешне жар-птица выглядит как птица с огненными перьями и длинным сверкающим хвостом. Образ Жар-птицы вошел в сказочный сюжет «Заколдованная жена», где огненная птица оказывается заколдованной девушкой. После того как герой прячет волшебное оперенье, она не может вновь превратиться в птицу и становится невестой Ивана-царе- вича. Как называется сказка, где присутствует образ жар-птицы?»

В первом случае более 80 % опрошенных называли жар-птицу сказочным персонажем русских народных сказок. Во втором — абсолютное большинство респондентов дали правильный ответ.

Или другой пример. «На Руси с синим цветом связано много обрядов и суеверий. Известно, например, что Иван Грозный боялся людей с синими глазами, считая, что такой человек обладает большой магической силой и поэтому может сглазить. Черт в русском языке табуистически обозначался как «синец». У южных славян синеглазый человек обладал способностью лечить некоторые болезни. Как Вы думаете, это основное значение синего цвета для обозначения характера русского народа?» Отвечая на этот вопрос, более половины (54 %) опрошенных ответили утвердительно, другая, большая часть респондентов (34 %), отнесла красный цвет к символу русской нации. Тем, кто не соглашался с тем, что синий цвет — основной для отражения характера русского этноса, был задан следующий вопрос: «Считаете ли Вы, что синий цвет в России еще и цвет пьянства? Ведь о любителях выпить в народе говорят: «Синяк», «Синячить», то есть любит пить спиртные напитки в большом количестве. Если человек выпил сверх меры, о нем говорят: «Насинячился»». После этого высказывания еще 8 % согласились с утверждением интервьюера.

Названные примеры свидетельствуют о том, что с помощью подобных вопросов в особых условиях этноколористического интервью можно получить уступчивое согласие респондента, не отражающее его реального мнения.

Обманчивое представление, также базирующееся на цифрах, может быть сформировано при использовании односторонних аргументов (исключение — когда изучается влияние определенных аргументов при непосредственном сопоставлении с другими аргументированными вопросами или без них), когда мнение респондента пытаются склонить в определенном направлении или когда опрашиваемый равнодушно или благодушно реагирует на задаваемые ему вопросы. В данном случае покладистость, готовность давать желаемые ответы может свидетельствовать о некачественных результатах исследования.

Среди факторов, от которых в немалой мере зависит достоверность ответов респондентов, важную роль играет память опрашиваемых. Представим, например, типичные вопросы из интервью, которые потребовали от респондентов обращения к памяти: «В языке ритуалов желтый цвет выражает инициации, праздники, обряды, церемонии. Например, в Китае праздник Земли отмечали в желтых одеждах. Почему желтый символизирует Поднебесную империю — непосредственно Китай?» [2, С. 78-84]. «Назовите, пожалуйста, негативные значения желтого цвета», «Согласны ли Вы с утверждением, что желтый цвет, желтизна — признак, наделяемый в народной культуре преимущественно негативной оценкой. Для какой этнической культуры это типично?», «В какой цвет окрашивают яйца, предназначенные для поминовения в пасхальных, семицких и троицких обрядах?», «Почему на Пасху, поминая умерших на кладбищах, носили с собой красные и желтые яйца? Что эти цвета символизируют?».

От того, какая память у респондента, в каком соотношении у него находится оперативная и неоперативная память, во многом зависит качество этносоциологической информации. Исследования современных психологов демонстрируют, что оперативная ( или непосредственная) память человека достаточно ограничена, в связи с чем необходимо постоянно учитывать данное обстоятельство. Интенсивность памяти зависит не только от биологических, но и от психологических и социально-психологических факторов. В частности, в отечественной науке зафиксировано, что неприятные факты человек забывает чаще, чем приятные. В целом экспериментальным путем доказано, что респонденты лучше запоминают те события, которые подтверждают их мнения, чем события противоположного характера.

В различных экспериментах зафиксированы и другие факторы, влияющие на память респондента. Замечено, например, что респонденты лучше запоминают обстоятельства из прошлого, если положение дел в интересующем социолога аспекте мало изменилось. Например, семантическое значение красного цвета в народной культуре представляется респондентам цветом жизни, солнца, плодородия, здоровья. Красный цвет ассоциируется с оберегом и наделяется защитными свойствами ( особо значимы в народных представлениях красная нить, красное полотно, красное яйцо). Связь красного цвета с огнем отражается в языке (пустить красного петуха), легендах, объясняющих наличие красного цвета в окраске животных; русских поверьях: о красном летающем огненном змее (Русский Север Сибирь); о «бабе в красном казане» (персонификация пожара; Русский Север) ; об огненно-красном полевике, который кажется людям россыпью искр (Вологодская область).

Значение красного цвета как неординарного исключительного обусловлено оценочной семантикой слова «красный»: красивый, ценный, парадный. Красный цвет ( платок, лента) присутствует в восточнославянских обрядах крещения и похорон кукушки. И наоборот, чем изменения интенсивнее, тем сильнее искажается достоверность ответов, при этом именно в том направлении, в котором происходили изменения. Так, ответы о символике зеленого цвета были менее достоверны по причине изменившегося к нему отношения наших современников. В традиционной народной культуре продуцирующая символика зеленого проявляется в весенней и свадебной обрядности, например, Троица — зеленые святки, Троицкая неделя — зеленая неделя. В свадебных песнях часто встречаются образы зеленого жита, бора, луга. В погребально-поминальных обрядах зеленый выступает как цвет «того света» [7]. Яйца зеленого цвета как поминальная трапеза известны у восточных славян. На Пасху красили яйца в зеленый цвет, если в доме в течение года был покойник, эта процедура призвана обновить жизнь обитателей дома, очистить, освободить их от присутствия неживого.

Ассоциативные представления наших современников о символике зеленого цвета выражаются чувствами уравновешенности, спокойствия, что отчасти подтверждается данными социологических наблюдений, в соответствии с которыми число правильно решенных задач ( после привыкания к зеленому цвету) увеличивается на 10 %, сокращается число ошибок на 20 %, хотя при этом возникает некоторая недооценка времени. В странах Западной Европы зеленому отводится лидирующая позиция на рекламном рынке, прежде всего, благодаря широко распространенному движению Гринпис, а также устойчивой ассоциативной связи между зеленым цветом и экологией. Экологически чистые продукты все чаще получают символику зеленого. Например, использование названия цвета фирмами «Зеленый великан», «Зеленая мама», «Зеленая линия», в пиктограмме «Зеленая точка» («Der GRUNE PUNKT»), которая в Германии означает, что данная упаковка товара обладает возможностью утилизации и вторичной переработки;

особая марка «Зеленый хлопок», которой удостаиваются экологически чистые ткани и т.д. В современный словарь терминов по дизайну введена специальная дефиниция «Зеленый дизайн» [9]. Однако эта линия рекламного использования зеленого цвета остается в России практически невостребованной. При этом среди немногочисленных примеров использования слова «зеленый» часть является прямым переводом: «Зеленая Дверь» — отделение швейцарского детского центра и т.д.

Зафиксировано также, что события объективного характера респондентами запоминаются лучше, чем факты из сферы сознания, переживания и т.д. Например, в процессе интервью, посвященного использованию цвета в литературных источниках, опрошенные назвали цитату из стихотворения С.А. Есенина «Не жалею, не зову, не плачу...»: «Все пройдет, как с белых яблонь дым», повесть Валентина Катаева, начало стихотворения М.Ю. Лермонтова «Парус»: «Белеет парус одинокий», памфлет М. Горького «Город Желтого Дьявола», выражение из сказки Н.М. Карамзина «Илья Муромец»: «Чародейство красных вымыслов», стихотворение И.И. Дмитриева «Стонет сизый голубочек», пьесу Мориса Метерлинка «Синяя птица», сказки «Синяя борода», «Сказка про белого бычка» и др.

События, вызвавшие у респондента эмоциональную реакцию, запоминаются прочнее, чем события, не вызвавшие такой реакции. Например, при выявлении ассоциаций на вопрос об использовании в отечественной истории малинового цвета респонденты среднего и старшего возраста назвали «малиновые пиджаки», которые пользовались большой популярностью в середине 1990-х гг. среди русских людей, демонстрирующих тем самым окружающим собственную состоятельность и значимость. Подсознательно стремление надеть на себя одежду такого цвета являлось желанием приобщиться к власти, если не по существу, то хотя бы по форме. У представителей молодого поколения малиновый цвет ассоциируется с группой близких по смыслу синонимов (малиновый, бордовый и т.д.) и символизирует приобщение к власти, значимым лицам, королевскому рангу ( королевская мантия, малиновый бархат), торжество (цвет занавеси в Большом театре) и др.

Известно также, что респонденты с более высоким уровнем образования многие факты запоминают лучше, чем интервьюируемые с более низким уровнем образования. Это обстоятельство является одной из причин, почему число ответов на открытые вопросы растет с повышением уровня образования: «Цветок какого цвета является символом идеала, мечты у немецких романтиков?» или «Грязно-желтый — цвет униформы «собирателей статистики», т.е. полицейских, шпиков в повести А.С. Пушкина «История села Горюхина». Какой цвет пальто (шинели) выступает как синоним сыщика в данной повести?»

Проблема памяти может выступать в двух аспектах: временном и пространственном. Первый аспект касается способности респондента вспомнить, когда произошло интересующее социолога событие, второй какие события произошли за данный интервал времени. Например, в процессе интервью о практике использования цвета в индивидуальной и общественной практике человека было обнаружено, что представители немецкого и французского народов более осведомлены о том, что оранжевый цвет вошел в состав модной цветовой гаммы с конца 1990-х — начале 2000-х гг. (в разных видах продукции: одежде, косметике и т.д.). Для респондентов конца 1980-х начала 1990-х гг. рождения оранжевый цвет является знаковым для авангарда.

Таким образом, согласно авторской концепции, основная задача использования этноколористического интервью при изучении новационной дисциплины «Эт- ноколористика» нацелена на реализацию гуманитарной подготовки специалиста XXI в., согласно которой юноши и девушки должны быть достойными представителями своего народа и патриотами малой родины, гражданами своего государства и культурными членами мирового сообщества, сознающими космизм явлений жизни и человека. Магистральный путь достижения этих целей видится в оптимальной реализации механизма социальной наследственности, осознания человеком значения на-

Список литературы

Геращенкова С.М. Результаты этноколорис- тического интервью по выявлению отношения славянского этноса к цветовой символике государственных флагов // Двигатель. 2012. № 6 (84 + 243).

Землянская А.Т-Г. Отношение к желтому цвету как знаку общественного положения // Вестник Читинского государственного университета. 2012. № 2 (81).

Каплина С.Е. Метод междисциплинарного экологического проектирования: содержание, структура и перспективы использования / PO- GRANICZA PRZRODY // Gorzow Wlkp. Poznan, 2013. P. 108-123.

Кириллова Е.А. Традиция как ресурс национально-культурной идентичности на примере Китайской Народной Республики. / / Вестник МГТУ Станкин. 2012 № 2.

Невмержицкая Е.В. Видеоколористическое наблюдение: общее и частное // Двигатель. 2012. № 2 (80 + 244).

Невмержицкая Е.В. Этноколористическое интервью: учеб.-практ. пособие. М.: Граница. 128 с. Серия «Изучаем этноколористику».

Невмержицкая Е.В. Цвет в крылатых словах и выражениях: учеб.-практ. пособие. М.: Граница, 2011. 108 с. Серия «Изучаем этноколористику».

Ноэль-Нойманн Э., Петерсен Т. Все, но не каждый. Введение в методы демоскопии. / Пер. с нем. Л.Н. Рыбаковой, Е.В. Невмержицкой. М.: МГУКИ, 2007

Good Office:Green Design on Cutting Edge. — HarperCollins USA, 2008. 228 с.

Nevmerzhitskya E.V. Role of ethnocoloristics as the novational discipline in realization of the specialist human training concept: сб. науч. тр. помат. межд. науч.-практ. конф. Т. 6. Одесса: Черноморье, 2010.