Смекни!
smekni.com

Мировая пресса (стр. 2 из 4)

После Второй мировой войны

Корреспонденты крупнейших мировых газет въехали в поверженные Берлин и Токио на броне танков. Лондонская «Таймс» сохранила свою позицию над схваткой, а «Нью-Йорк таймс» и «Правда» стали выражением новой власти двух стран-победительниц в войне. Победоносные армии союзников создали целое созвездие крупных и влиятельных газет, которые они основали или возродили по своему образу и подобию в знак военного триумфа.

В 1944 новое французское правительство генерала Шарля де Голля запустило парижскую «Монд» («Le Monde») – авторитетную элитарную газету, щедро снабжавшуюся дефицитной бумагой и рекламой. В оккупированном Гамбурге британская военная администрация создала «Вельт» («Die Welt») во главе с социал-демократом Рудольфом Кустермайером, который всю войну провел в концлагере Бельзен. Первоначально выбор пал на Ганса Церера, противника Гитлера, националиста и консерватора, но британское правительство заблокировало его кандидатуру. Церер, однако, успел набрать почти полный штат сотрудников и уже готовился воплотить в жизнь давнюю мечту – создать германский вариант лондонской «Таймс». «Вельт» начала выходить в 1946, и ее редакция располагалась в здании, реквизированном британской военной администрацией, которая в первые месяцы существования газеты выплачивала жалованье ее сотрудникам.

В Италии после падения Муссолини был возобновлен выпуск «Коррьере делла сера» под руководством майора Майкла Ноубла, сотрудника управления психологической войны британской армии, и американского полковника Генри Полетти. Они преодолели сопротивление левых, которые хотели блокировать выпуск «Коррьере», некогда активно поддерживавшей Муссолини, и издавать вместо нее коммунистическую «Унита» («Unita») и социалистическую «Аванти». Возглавил обновленную «Коррьере» Марио Борса, антифашист и англофил, выступавший за создание в Италии парламентской демократии по типу английской. Его первые репортажи были копией передач Би-Би-Си.

В Японии газеты возрождались под контролем генерала Дугласа Макартура, верховного главнокомандующего силами союзников. За два года союзное командование уволило 350 японцев-журналистов за активное сотрудничество с военным режимом; одновременно проводились еженедельные семинары по свободе печати и основам западной журналистики. При твердом руководстве Макартура послевоенная японская пресса отражала меняющиеся американские интересы. В 1951, когда уже полным ходом шла корейская война, 350 уволенных журналистов вновь получили работу, а 70 членов Коммунистической партии и симпатизирующих коммунистам журналистов были вычищены из прокоммунистической «Акахаты».

В Восточной Европе Красная армия устанавливала новый порядок в газетах Польши, Венгрии, Чехословакии, Восточной Германии и на Балканах. Коммунисты сознательно не вводили тотальный контроль над прессой. В Венгрии было дозволено издание «непартийной» газеты «Мадьяр немзет» («Magyar Nemzet»). В Польше «Трибуна люду» («Trybuna Ludu»), официальный орган ЦК компартии, в 1957 начала публиковать рекламу, а еженедельник «Швят» («Swiat») в том же году напечатал отрывки из романа Дж.Оруэлла 1984, что по тем временам можно было счесть за политическую дерзость. Восточногерманская «Морген» («Der Morgen») была официальным органом Либерально-демократической партии, порождая по крайней мере исторические ассоциации с буржуазной прессой, а «Нойе цайт» («Neue Zeit») издавали христианские демократы. Эти рудиментарные партии едва ли обладали подлинной независимостью, их газеты отражали генеральную партийную линию. Во всем коммунистическом блоке доступ к информации жестко контролировался официальными агентствами новостей, такими, как ТАСС в СССР и АДН в ГДР.

После того, как в 1949 армия Мао Цзэдуна победила в гражданской войне в Китае, гоминьдановская пресса была закрыта и вместо нее создана прокоммунистическая пресса по образцу советской. В октябре 1949 всем газетам пришлось пройти перерегистрацию в министерстве информации. Немногие прошедшие эту процедуру издания получили новых редакторов, назначенных компартией. Их редакционная политика определялась партийным отделом пропаганды, а новостями снабжало официальное агентство Синьхуа. Единственным исключением стала сохранившая после победы коммунистов старое название и некоторую независимость ежедневная газета «Дакунь бао», освещавшая экономические новости. Наряду с партийной газетой «Женьминь жибао» она стала одной из немногих китайских газет, распространявшихся за рубежом.

Идеологическая борьба в эпоху холодной войны стала основным фактором функционирования мировой прессы. Подобная обстановка далеко не способствовала объективному освещению и анализу новостей, ибо каждая из противоборствующих сторон использовала прессу в качестве пропагандистского оружия. Запад вел острые радиопередачи на Восток, а Восток пытался эти передачи глушить. Плюралистичная традиция западной прессы позволяла терпимо относиться к изданию коммунистических газет вроде «Юманите» («L'Humanité») во Франции, «Униты» в Италии или «Дейли уоркер» («Daily Worker») в Англии – до середины 1980-х годов это были единственные западные газеты, свободно продававшиеся в СССР. Но ограничения существовали и на Западе. Немногие британские рекламодатели решались предлагать свой товар в «Дейли уоркер», и если некоторые журналисты готовы были частично отказаться от жалования, печатники на это не шли. Бюджет коммунистических газет постоянно снижался, и редакции регулярно обращались к читателям за финансовой помощью.

Газеты вели «холодную войну» с помощью воинственных публикаций. «Мы обвиняем советское правительство в убийстве! – заявила «Нью-Йорк таймс» в редакционной статье после подавления советскими танками венгерского восстания 1956. – Мы обвиняем его в самом мерзком коварстве и самом подлом обмане, какие только знала история человечества. Мы обвиняем его в совершении чудовищного преступления против венгерского народа, которое не может иметь ни прощения, ни забвения». Через три года после этого сурового приговора Н.С.Хрущева с помпой чествовали в Вашингтоне как первого советского лидера, посетившего с официальным визитом США. Существовало резкое расхождение между реальной политикой западных правительств в их готовности иметь дело с противником в «холодной войне» и непримиримым мессианским тоном мировой свободной печати.

Патриотический дух и единодушная поддержка военных действий, характерные практически для всех газет в годы Второй мировой войны, сохранялись и в эпоху «холодной войны». «Вашингтон пост» осуществляла самоцензуру и не публиковала сообщений о полетах над СССР американских самолетов-шпионов У-2, как и (подобно «Нью-Йорк таймс») о высадке в 1961 в бухте Кочинос обученных ЦРУ кубинских эмигрантов-антикастровцев. «Нью-Йорк таймс» по просьбе ЦРУ отозвала своего корреспондента из Гватемалы накануне подготовленного американскими спецслужбами путча против законного правительства Арбенса в 1954.

Элитарные газеты «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост», как и их аналоги в Великобритании, Франции, Японии и СССР, в основном брали в штат выпускников элитарных университетов. Газетные редакторы, как и их бывшие однокурсники из престижных вузов, ставшие видными политиками, бизнесменами, дипломатами, правительственными чиновниками, входили в общественную элиту. В условиях весьма тесных связей между прессой, разведкой и правительственными кругами многие газеты не только не противились втягиванию в «холодную войну», но и считали участие в ней само собой разумеющимся.

Пресса в Азии и Африке

Оказавшаяся между этими двумя лагерями – Западного союза и коммунистического блока – пресса остального мира и новые газеты независимых стран, возникших на руинах старых колониальных империй, активно старались обрести собственное лицо. Некоторые из них, например аргентинская «Пренса» («La Prensa»), вступали в конфликт с местными тоталитарными режимами.

В Южной Африке правительственная политика апартеида стала предметом принципиальной критики газеты «Рэнд дейли мейл» («Rand Daily Mail») – невзирая на закон о публикациях 1963, вводивший институт предварительной цензуры в любой газете, которая отказывалась осуществлять самоцензуру. «Мейл» стала объектом преследования властей, ее подвергали штрафам, у ее журналистов отбирали паспорта, ее бойкотировали рекламодатели, однако редактор Лоуренс Гандар настаивал: «Мы являемся газетой решительной политической оппозиции и социального протеста, либеральной по содержанию и современной по духу».

В Индии, получившей в 1947 независимость, старым англоязычным газетам пришлось вступить в борьбу с новыми газетами на местных языках и с робкими попытками правительства оказать на них давление. Закон 1951 о нежелательных материалах печати запрещал публикацию «неприличной или оскорбительной» информации, и правительство время от времени использовало свой мощный рекламный бюджет для наказания или поощрения отдельных изданий. Закон 1957 регулировал объем и цены газетных изданий и определял допустимый процент рекламы. Официально пропагандируемый как способ поддержки небольших и региональных изданий, закон фактически закреплял финансовую слабость прессы и делал ее более уязвимой для мер официального воздействия. В условиях столь жестких ограничений, впрочем, куда менее драконовских, чем законы британского колониального режима, индийская пресса приложила немало усилий для сохранения своей независимости и высокой репутации.