Иконография древних икон Гостинопольского монастыря (стр. 1 из 6)

Фролова Ю. В.

Древний иконостас Никольского храма Гостинопольского монастыря был разобран во второй половине XVIII века, видимо, сразу после его закрытия в 1764 году1. С этого времени Никольский собор становится приходским храмом, а иконы иконостаса помещаются в соседних монастырских постройках.

В начале ХХ века (10-е годы) художественный комплекс Гостинополья привлек внимание исследователей. Археолог и историк искусства Н.И. Репников, возглавивший экспедицию, начал исследование памятников упраздненного монастыря. Наибольшую ценность для него представляла фресковая живопись Никольского храма. Исследователь оценил древность и уникальность стенописи, находившейся в тот момент под записью, и содействовал фрагментарной ее расчистке (их реставрировал Г.И. Чириков)2. Параллельно проводились обмеры Никольского храма, о чем свидетельствуют чертежи и фотографии, хранящиеся в архиве института Археологии и опубликованные в статье В.В. Седова.3

Н.И. Репников тщательно изучил все сведения о Никольском Гостинопольском монастыре и опубликовал в 1921 году собранные им материалы. Эта небольшая, но очень ценная статья явилась итогом реставрационных работ в Гостинополье. В ней представлено описание древних гостинопольских памятников, в числе которых упомянуты разрозненные иконы из древнего иконостаса Никольского храма4. Помимо древних Царских врат, Н.И. Репников называет "чиновые" иконы Богоматери и Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила, апостолов Петра и Павла, а также средник деисусного ряда – икону "Спас на престоле". Среди праздничных икон исследователь видел "Рождество Христово", "Сретение", "Крещение", "Преполовение", "Воскрешение Лазаря", "Вход в Иерусалим" и "Св. Троицу". Из икон пророческого ряда Н.И. Репников выявил образы пророков Даниила, Исайю, Моисея, Иезекииля, Давида и Михея и средник чина – икону "Богоматерь Знамение"5. Кроме икон древнего иконостаса Н.И. Репников составил список вообще всех обнаруженных в Гостинополье икон, некогда украшавших храмы монастыря, относящихся к разному времени.

Перечень икон, приведенный Н.И. Репниковым, в отчете 1921 года особенно важен для наших суждений о составе каждого из рядов иконостаса Никольского храма. За неимением древних монастырских описей, каких-либо старинных фотографий или гравюр, на которых был бы зафиксирован первоначальный облик несохранившегося иконостаса, сведения, полученные Н.И. Репниковым, становятся основополагающими для предстоящей реконструкции утраченного памятника.

К сожалению, исследование комплекса гостинопольских памятников, начатое Н.И. Репниковым, в скором времени прервалось, не получив должного завершения по ряду неизвестных нам обстоятельств. По окончании реставрационных работ после 1914 года часть икон, некогда принадлежавших древнему иконостасу, вывезли в Москву. Точных сведений о времени вывоза не имеется. По мнению Э.С. Смирновой это произошло между 1914 – 1920 гг. Пять икон из деисусного чина оказались в Центральных реставрационных мастерских.6 После расчистки эти иконы в 1930 году передают на хранение в Третьяковскую галерею7. Большинство "праздников" разошлось через Антиквариат по частным собраниям. В России остались только три праздничные иконы гостинопольского комплекса – "Крещение", "Вход в Иерусалим" (обе - в музее-квартире П.Д. Корина) и "Воскрешение Лазаря" (ГИМ)8. Остальные, зафиксированные Н.И. Репниковым "праздники", попали в зарубежные собрания. Так, в 1936 г. из Антиквариата икона "Рождество Христово" оказалась в коллекции Дж. Ханна (США)9, затем некоторое время она пребывала в собрании семьи Рокфеллеров, а в настоящее время хранится в музее русских икон, организованном в г. Виченце итальянским банком Амброзио Венето10. Икона "Преполовение" из собрания Г.И. Чирикова попала в коллекцию В.А. Верлина, передавшего ее в 50-х годах ХХ века в Лувр11, где она выставлялась в 1958 году12. Попав на аукцион Сотбис 6 апреля 1970 года, эта икона была куплена Лондонской галереей Р. Темпла для собрания Рокфеллеров. В 1995 году (15 июня) она снова оказалась на том же аукционе. Однако в настоящее время иконы находится в неизвестном нам частном собрании13. Третья праздничная Гостинопольская икона, вывезенная из России, - "Сретение". Долгое время о ней не было никаких известий, и только в 1994 году на аукционе Сотбис Дж. Стюарт атрибутировал этот памятник, определив его принадлежность гостинопольскому комплексу14. Как и икона "Преполовение" он пребывает в неизвестном нам частной коллекции.

От пророческого ряда изучаемого иконостаса сохранились только две иконы – пророков Даниила и Михея. В 1930-е годы из Антиквариата они были переданы на хранение в Третьяковскую галерею и Русский музей15 соответственно. Аналогична судьба гостинопольских Царских врат, также находящихся в Государственном Русском музее16.

Как видим, древний гостинопольский комплекс оказался разрозненным: его иконы были разбросаны по различным музеям и частным собраниям, за исключением деисусного чина. Это обстоятельство создает определенные сложности для их исследования. Более целостную картину представляют иконы деисусного чина.

Рассмотрим иконографические особенности чиновых икон гостинопольского иконостаса. Прежде всего стоит отметить, что в древнерусском искусстве деисусные изображения появляются задолго до окончательного оформления высокого иконостаса. Древнейший известный нам деисусный чин, принадлежащий древнерусской живописи, – поясной. Он располагается в Мартирьевской паперти Софийского собора и датируется серединой XII века (1144г.).17 От домонгольской эпохи сохранился ряд икон оплечного деисуса, относящихся к XII-XIII векам – "Спас Эммануил с архангелами" (кон. XII в.), "Архангел Златые Власы" (ок. 1200 г., ГРМ), Деисус нач. XIII в. и др.18 Полнофигурные деисусные изображения известны в раннее время: в скульптуре Георгиевского собора в Юрьеве Польском и на киевской диадеме из собрания ГРМ.19

Как ряд русского высокого иконостаса полнофигурный деисусный чин появляется впервые на рубеже XIV-XV веков в Благовещенском соборе Московского Кремля.20 Впоследствии древнерусские иконописцы используют московский ансамбль в качестве образца для повторений. Следование художников только этому единственному столичному памятнику свидетельствует о несформированности иконографической схемы деисусного чина в русской живописи к этому времени. Таким образом, благовещенские чиновые иконы послужили архетипом для большинства последующих русских деисусов.21 Копируя иконы Благовещенского собора, иконописцы сильно упрощали рисунок одежд святых, создавая тем самым новые редакции деисусных изображений, которые, в свою очередь, рождали русские иконографические изводы – протографы.22

Все сохранившиеся иконы деисусного чина гостинопольского иконостаса, за исключением "Архангелов", как и большинство русских чиновых икон, в основном, повторяют иконографию ансамбля Благовещенского собора. Однако мы сосредоточим свое внимание на особенностях гостинопольских чиновых икон. Состав деисусного ряда иконостаса Никольского храма Гостинопольского монастыря имел традиционный набор изображений. Кроме центральной иконы – средника "Спаса на троне" он включал образы Божией Матери и Иоанна Предтечи, архангелов Михаила и Гавриила, а также апостолов Петра и Павла.

Изучение иконы Богоматери благовещенского чина позволяет проследить в ее иконографической схеме признаки двух последующих русских изводов. Мафорий Богоматери на этой иконе спадает за спиной острым треугольником, впереди – правая пола богородичного одеяния располагается широким покровом, имеющим уступчатый контур. На последующих повтороениях подобной иконографической схемы в русских иконостасах мафорий Богоматери, как правило, спадает по обеим сторонам фигуры, либо только в виде острой треугольной складки (как на благовещенской иконе за спиной Богоматери), либо только широкими плоскостями с уступчатым контуром (как это представлено справа от фигуры Богоматери на той же иконе). Второй извод деисусной иконы Богоматери (с широким краем мафория) был более популярен в новгородской живописи, так как содержит более монументальный суровый образ, созвучный киевской "Оранте" Софийского собора, образу Богоматери "Нерушимая стена", воскрешающий в памяти строки Акафиста: "Стена еси девам". Подобное изображение соответствовало новгородскому вкусу и эстетическим представлениям этой земли. Такую иконографию Богоматери мы встречаем на многих новгородксих памятниках второй половины XV века, в частности, на деисусных иконах, происходящих из храма в Гавриковском переулке,23 из храма св. Власия.24 Автор гостинопольского деисусного чина избирает в качестве образца богородичной иконы первый извод, нетрадиционный для Новгорода, впервые сложившийся в московском искусстве, а именнно, в иконостасе Успенского собора во Владимире (нач. XV века).25 В новгородской живописи эта схема впервые встречается в деисусном чине иконостаса Софийского собора в Новгороде (1438г.).26 Образ Богоматери в этом иконографическом варианте – утонченный, хрупкий. Ее фигура уподобляется свече, что соответствует московскому аристократизму и эстетике столичной школы. Голова Богоматери чуть склонена. Руки приподняты не столь высоко, как на благовещенском образе, где простертые ладони располагаются одна над другой. На владимирской иконе они соединены в единую слегка восходящую линию. В гостинопольском памятнике моленные руки Богоматери располагаются особенно тесно, без небольшого расстояния между ладонями. На богородичных деисусных иконах близких иконографической схеме образа Владимирского Успенского собора, а именно, на иконе из иконостаса Софийского собора в Новгороде 1438 г. и изображение Богоматери на среднике деисусного чина 1414 года27 четко фиксируется это расстояние между ладонями. На гостинопольском образе моленные руки Богоматери плавно перетекают одна в другую, образуя слегка восходящую линию.