Выявление роли хронотопа в произведениях Виктора Пелевина (стр. 1 из 3)

Городская открытая научно – практическая конференция

школьников и студентов

Тема: «Выявление роли хронотопа в произведениях Виктора Пелевина»

Автор:

Научный руководитель:

2007г.

Содержание

Введение. 3

1. Литературный обзор. 5

2. Пространство и время с точки зрения классической физики. 7

3. Хронотоп как литературный факт. 8

4. Характеристика хронотопа романа Пелевина «Чапаев и Пустота». 9

5. Характеристика хронотопа повести Пелевина «Желтая Стрела». 12

Заключение. 15

Список используемой литературы.. 16

Введение

Виктор Олегович Пелевин является одним из самых популярных, читаемых и обсуждаемых писателей современной России. Он закончил Литинститут, грамотен, начитан и, безусловно, талантлив.

В своих произведениях он поднимает множество извечных вопросов человечества. Смысл жизни человека? Что такое сознание? Как устроен мир?

Творчество Пелевина не входит в рамки обычного творчества, поэтому его сложно отнести к какой либо школе. В его произведениях можно найти черты сюрреализма, постмодернизма, символизма, фантастики. Сам он себя относит к школе поп-арта [4,1]. Объединение опыта множества школ даёт ему право использовать приёмы каждой из них. Пелевин в своих произведениях мастерски играет событиями, местом действия произведения. Часто он приятно запутывает читателя, чтобы потом привести его к неожиданной кульминации и тем самым в полной мере выразить авторскую позицию.

Хотя в произведениях Пелевина встречается много химер, иллюзий, придуманных миров, читать его произведения несложно. Мировоззрение В. Пелевина, основанное на философии дзен-буддизма, мистическом учении Карлоса Кастанеды выражено с удивительной легкостью. Решая «вечные проблемы» человечества автор далёк от скучной назидательности или безжизненной сухости философского трактата. Он погружает нас в свой особый мир, где каждая деталь насыщена смыслом, который невольно входит в наше сознание, заставляя переоценивать нашу собственную систему ценностей. Авангардный писатель использует различные традиционные и нетрадиционные литературные приёмы. Сложное и интересное отношение пространства и времени – это тоже один из «фирменных» приёмов Пелевина. Нам захотелось разобраться в особенностях хронотопа писателя, этим и объясняется наш выбор темы.

Рамки нашего исследования мы ограничиваем двумя произведениями – роман «Чапаев и Пустота» и повесть «Желтая Стрела», поскольку в них, на наш взгляд, особенности хронотопа выражены лучше всего.

Гипотеза: мы предполагаем, что сложный хронотоп в произведениях Виктора Пелевина – важный способ выражения авторской позиции.

Цель работы: выявление роли хронотопа в произведениях В. Пелевина.

Задачи:

познакомиться с мнением современников по поводу творчества В. Пелевина;

выяснить, что такое пространство и время с точки зрения классической физики и современного литературоведения;

дать характеристику пространству и времени в романе «Чапаев и Пустота»

дать характеристику пространству и времени в повести «Желтая Стрела»;

обобщить полученные сведенья и подтвердить позицию текстом;

сделать выводы.

1. Литературный обзор

Делая обзор критической литературы по творчеству Пелевина, мы обнаружили что отдельных исследований хронотопа писателя нет. Однако необходимо привести интересные и часто противоположные высказывания литературоведов о творчестве писателя.

В наше время существует множество статей, написанных различными критиками по поводу творчества Пелевина. С большинством из них можно ознакомиться по адресу http: // www. pelevin. nov. ru/stati/.

Следует отметить что наиболее полно анализ творчества Пелевина представлен в работах – Андрея Немзера (http: // www. ruthenia. ru/nemzer/):

«Так было - так будет. И знает об этом Пелевин (удержусь от «остроумных» гипотез о клонировании, компьютерном синтезе или наемных авторах) не хуже, чем я. Потому и бравирует цинизмом, который доброжелатели непременно назовут «напускным» - на то и расчет. Есть тут, впрочем, нюанс.

Вообще-то Пелевину очень хочется убедить (себя в первую очередь, а заодно и читателей) в том, что у поставленных на конвейер «священных книг» кроме «учительного» и «товарного» измерений есть и «художественное» измерение, что вообще-то он не «ремесленник» и не «гуру», а счастливый художник, весело и свободно творящий свой мир, элегантно использующий природную тупость как тех, что делают башли (в частности, на пелевинских букворядах) и верят в какую-то высшую мудрость (топорно извлекаемую из того же источника)» [4,3]

«Вникать в суть тинэйджерской философии - невольно подыгрывать «мыслителю», зацикленному на трех аксиомах: а) в мире нет ничего, кроме грязи, лжи, порносайтов и башлей; б) как ни крутись, тебя непременно кинут; в) в последний момент «просветленному» заместителю Виктора Пелевина (неизменному герою его прозы) все-таки удастся выпрыгнуть из тотальной лажи и устремиться к свету Внутренней Монголии (и/или Шенгенской зоны). Вести с ним полемику и объяснять, почему его глумливая, вихляющаяся и безответственная болтовня удачно впаривается не только клубным мальчикам пелевинской стати, но и иным вменяемым людям - увольте. » [3,3]

Предлагаю ознакомиться с другой точкой зрения на творчество писателя, в котором говорится о редком таланте Пелевина:

«Итогом стало формирование писателя редкого таланта, который в состоянии перейти границу, разделяющую две литературы. Грубо говоря, место, занимаемое Пелевиным в современной русской литературе, сопоставимо с тем, которое принадлежит Мураками в литературе сегодняшней Японии. Оба они являются посредниками, перекидывающими мостик через пропасть, разделяющую серьезную и массовую литературу; их популярность огромна; они сотрудничают с «толстыми» журналами, но сфера их деятельности гораздо обширнее скромного мира литературных журналов. » [11,4]

Хочется упомянуть ещё одну позицию, в которой утверждается, что Пелевин применяет сложные, необычные литературные приёмы, чтобы скрыть свою неумелость:

«Все три удара бьют по искусству прозы. Удар «где» снимает проблему пространства - интерьера и пейзажа. Все претензии к описаниям разбиваются о пелевинское «нигде»; описывается то, чего нет, - так не все ли равно, как это описывается? Ударом «когда» Пелевин разбирается с повествовательным временем и сюжетными связками. Если бы не это «когда», писатель бы испытывал большие трудности при переходе от эпизода к эпизоду, от главы к главе. Но сказано же - «никогда». А значит, можно повторять одни и те же связки. Пусть штамп истреплется в ветошку; ведь, кажется, вся суть - в прорехе. После удара «кто» все становится ясно с внешним видом и внутренним миром персонажей. Ответ «не знаю» отменяет необходимые прежде требования к портретам и характеристикам» [10]

Чаще всего литературоведы критикуют Пелевина за отсутствие мастерства, не признавая его произведения как литературное творчество. В приведённых примерах ставиться под сомнение творчество Пелевина как писателя, и говорится, что он ставит целью лишь заработать побольше денег на своих книгах, используя в них всевозможные ухищрения и приёмы ради повышения собственной прибыли. В том числе и необычные, непривычные, сложные формы пространства и времени. Мы считаем, что такой взгляд гиперкритичен и поверхностен и надеемся что наша работа позволит удостовериться в художественном мастерстве Виктора Пелевина.

2. Пространство и время с точки зрения классической физики

Прежде чем приступить к анализу хронотопа в произведениях Виктора Пелевина, необходимо обратиться к понятию пространства и времени в классической физике. Такая необходимость обусловлена тем, что Пелевин является писателем-метафизиком.

В классической физике время это непрерывная величина, априорная характеристика мира, ничем не определяемая [2]. Привычное для нас время постоянно и неизменно, каждая секунда равна другой секунду, каждая минута состоит из шестидесяти одинаковых секунд, каждый час из шестидесяти одинаковых минут по шестьдесят секунд и так далее. Время, в привычном для нас понимании объективно, его не остановишь, для каждого из нас часы тикают одинаково.

Пространство в физике очень похоже на пространство в литературе. Только в физике это область, где протекают различные физические процессы, а в литературе это место, где происходят какие-либо действия героев. Привычное для нас пространство заключено в три измерения: длина, ширина, высота. Таким образом, мы живём в мире пространства и времени. Три измерения пространства и одно измерение времени окружают и одновременно ограничивают нас.

Оба эти понятие, с точки зрения обычного обывателя объективны. Пространство и время для одного человека будут такими же, как и для другого и это никак не изменить. Фантасты часто придумывают в своих произведениях способы, как это ограничение можно обойти: машина времени, телепортация, другие измерения, параллельное пространство, гиперпространство. Пелевин же обращается напрямую к человеческой сущности, к его снам, когда хочет увести героя в другое пространство и время.

3. Хронотоп как литературный факт

Говоря о пространстве и времени в литературе, следует упомянуть работы Михаила Михайловича Бахтина, известного русского философа и литературоведа. Ему принадлежат такие понятия как полифонизм, смеховая культура, карнавализация и хронотоп.

Под хроното́пом (от греческих слов «время» и «место») М.М. Бахтин понимает «существенную взаимосвязь временны́х и пространственных отношений». Бахтин в своей работе [1] писал: «Хронотоп в литературе имеет существенное жанровое значение. Можно прямо сказать, что жанр и жанровые разновидности определяются именно хронотопом, причем в литературе ведущим началом в хронотопе является время. Хронотоп как формально-содержательная категория определяет (в значительной мере) и образ человека в литературе; этот образ всегда существенно хронотопичен. … Освоение реального исторического хронотопа в литературе протекало осложнено и прерывно: осваивали некоторые определенные стороны хронотопа, доступные в данных исторических условиях, вырабатывались только определенные формы художественного отражения реального хронотопа. Эти жанровые формы, продуктивные в начале, закреплялись традицией и в последующем развитии продолжали упорно существовать и тогда, когда они уже полностью утратили свое реалистически продуктивное и адекватное значение. Отсюда и существование в литературе явлений глубоко разновременных, что чрезвычайно осложняет историко-литературный процесс».