Смекни!
smekni.com

Церковь Иоанна Богослова на Варяжках (стр. 1 из 2)

Богословская церковь.

Датировка

В литературе привилось мнение, что церковь Иоанна Богослова, созданная князем Романом Ростиславичем, была его дворцовым храмом.

Несколько раз под мостовой современной Краснофлотской (бывшей Богословской) улицы наблюдали руины какой-то постройки. Эти остатки наблюдал еще в 1892 году С.П. Писарев. Те же руины были вскрыты в 1909 году при прокладке водопровода несколько северо-восточнее храма. Они лежали на глубине 1.42 м от дневной поверхности. Это была толстая стена из плинфы со знаками. В третий раз руины наблюдал в июле 1951 г. И.Д. Белогорцев. Они снова открылись при прорыве канавы для укладки кабеля. Судя по размерам руины не могли принадлежать воротам или колокольне (для XII века отдельно стоящие колокольни вообще неизвестны). Возможно, что это стена загородного двора князя Романа.

В 1924 году И.М. Хозеров вскрыл погребение в пристенном саркофаге южного придела. Там была похоронена богато одетая женщина: сохранились остатки низанного жемчугом золототканного пояса, ворота и шелковой ткани платья. Видимо подобное же погребение было в разрушенном и ограбленном аркосолии северной стены северной галереи. Там найдены ничтожные остатки золототканой парчовой одежды и обломок миниатюрной бляшки из тонкого листового золота. Все обследованные в 1967 г. гробницы были перекрыты не плинфяной кладкой на растворе, а дорогими, превосходно тесанными плитами крупнозернистого фиолетового-розового песчаника.

В концовке летописного некролога Романа Ростиславича, умершего в 1180 г., сообщается, что он "манастыри набдя и созда церковь камену святаго Иоана, и украсив ю всяким строеньем церковным, и иконы златом и хиниптом украшены, память здевая роду своему, паче же и души своеи оставление грехов прося". (ПСРЛ, II, 617, цитирую по Воронину и Раппопорту.) Князь Роман занимал смоленский стол с 1160 по 1180 год (с небольшим перерывом в 1174-1177 гг.). Последняя фраза некролога, что поводом для постройки храма была, в частности, забота Романа об устроении души, заставляла приближать дату постройки к концу жизни князя. И.М. Хозеров датировал храм 1173 годом, основываясь на ныне не существующей, но доступной тогда клировой ведомости храма, которая, конечно, является серьезным источником. Другие исследователи предпочли определять время постройки здания двадцатилетием княжения Романа - 1160-1180 гг.

Воронин и Раппопорт в книге "Зодчество Смоленска" отмечают также близость архитектуры церкви Иоанна Богослова Петропавловской церкви. По-видимому, ее строили те же мастера, что и у Ростислава.

История сооружения

Известна плохо.

Смоленские историки считали, что храм дожил до нового времени в относительно целом виде и пострадал только в XVIII веке, когда здание подаерглось обновлением в 1763 г. старанием майора А. Васильевского и смоленского мещанина Никифора Верзина и позднее в 1786 году епископом Парфением. Считалось (Н.Н. Мурзакевичем, С.П. Писаревым), что, видимо, в связи с сильным нарастанием слоя, окружающего храм кладбища его внутренность тогда же (в XVIII веке) была засыпана щебнем и грунтом на высоту около 2 м. Однако исследования в 70-х годах XX века выявили иную картину. При раскопках было выяснено, что единой засыпки низа храма не было. Слои откладывались постепенно. В частности найдены следы пожара (слой угля и золы), поверх которых был положен новый пол (видимо, в XII-XIII веке), а также остатки рухнувшего столба (плинфы лежат вертикально, раствор потрескался). Скорее всего эта катастрофа (обрушение столба), относится к довольно позднему времени, так как на плане Гондиуса храм изображен с главой, правда на его верху угнездилась буйная растительность, т.е. что кровли у храма не было. Так, что в руки "реставраторов" XVII века храм попал уже без столбов, сводов и главы. Галереи и южный придел, по-видимому, исчезли еще раньше. Интересно, что под разобранными на участке южного придела поздними склепами, которые прикрыли нижележащие слои и предохранили от разрушения древние архитектурные остатки, был обнаружен толстый слой древнего известкового раствора, куски которого сохранили отпечатки плинфы, - это след работы тех смолян, которые разбирали на материал и хозяйственные нужды руины придела и очищали на месте выбраную плинфу от раствора. Слой снаружи храма насыпан гораздо позже, в нем отсутствуют какие-либо следы ранних захоронений, зато есть находки монет XVIII-XIX веков.

Исследования храма начались лишь в советское время. В 1924 г. И.М. Хозеров и С.Д. Ширяев провели натурные исследования здания и небольшие раскопки. Они установили факт наличия снаружи, у восточных углов храма приделов. В 1929 г. П.Д. Барановским была произведена очистка фасадов храма от поздней штукатурки, что яснее выявило их формы. В 1947-1949 гг. Смоленское областное управление по делам архитектуры провело обмеры и исследования, но результаты этих работ не нашли отражения в печати. В 1950 г. исследование памятника вновь проводил Барановский. Накопленный материал позволил начать практическое восстановление первоначальных деталей здания. Была осуществлена выкладка нижних частей полуколонн и апсидных тяг, доведенная до современной дневной поверхности. Однако полная реставрация здания не была продолжена, так как она потребовала бы разборки и перекладки разрушенных древних участков стен, т.е. привела бы к потере подлинных остатков памятника XII в. и сооружения нового его "макета в натуральную величину". Небольшие, но очень плодотворные разведки были проведены в 1961 г. М.Х. Алешковским в связи с предполагавшейся вертикальной и горизонтальной планировкой участка храма. В 1967 году изучение памятника было продолжено Смоленской архитектурно-археологической экспедицией.

Реконструкция плана церкви Иоанна Богослова.

По Воронин Н.Н., Раппопорт П.А. Смоленское зодчество, Стр. 137.

Архитектурные особенности

Сейчас от древнего здания сохранилась в сущности только коробка внешних стен, но и те неузнаваемо переработаны: срублены наружные лопатки с полуколоннами и тяги на апсидах. Заложены узкие древние и сделаны новые широкие окна, а фасады покрыты толстым слоем штукатурки, скрывшим под собой следы уничтоженных древних деталей.

Основной объем здания в первоначальном виде представлял из себя очень схожий с церковью Петра и Павла крестово-купольный, одноглавый, трехапсидный храм. Он имеет почти квадратный план (внутри 13х13.5 м, снаружи же стороны равны), апсиды массивны. Внешние членения фасадов точно отражают внутреннюю структуру здания с его крестчатыми столбами и отвечающими им внутренними плоскими лопатками. На углах храма – широкие плоские двухуступчатые лопатки, подчеркивающие кубичность объема. Средние лопатки по осям столбов были усилены мощными полуколоннами, придающими фасаду сильно выраженную пластичность. Полукружия апсид оживлялись узкими, плоскими, вертикальными гранями.

Большую роль во внешнем облике храма играли проемы двухуступчатых порталов, а также двухуступчатых амбразур узких и высоких окон. Они были расположены в два яруса как на стенах, так и на алтарных апсидах, где строители отказались от слепой аркады церкви Петра и Павла. Удлиненность окон усиливала ощущение высоты и некоторой динамики здания. Все уцелевшие древние окна сейчас наглухо заложены кирпичом, с целью упрочить крайне разрушенные стены, и точная конфигурация оконных проемов неизвестна. Так как И.М. Хозеров упоминает "откосы" окон церкви Ивана Богослова, они вероятно были узкими снаружи и имели раструб внутри, чтобы пропускать больше света.

Кроме теневых пятен окон и порталов, поверхность стены оживлялась маленькими, квадратными, темными отверстиями от пальцев лесов, каналы которых оставались открытыми.

На уровне пят закомар, очевидно шел поясок аркатуры с двойным поребриком, поскольку во время раскопок 1924 г. южного придела было найдено несколько экземпляров керамических консолек аркатуры. На угловой северо-восточной лопатке, по счастью не был срублен в XVIII в. выложенный из плинфы рельефный большой шестиконечный крест на ступенчатой "Голгофе". Эти выпуклые кресты после затирки стен раствором читались как красный узор на белом фоне, напоминая вышивку красной нитью по холсту.

В фасадных полукружиях закомар следует предполагать окна: вероятно по одному в боковых и три в среднем. Какие размеры и пропорции имел и как был оформлен барабан главы, неизвестно. В связи с этим невозможно установить и высоту здания, но по наблюдениям И.М. Хозерова храм был несколько вытянут вверх. Во всяком случае его более узкие и длинные, чем в церкви Петра и Павла, "щелевидные" окна свидетельствуют об интересе строителя и мастеров к некоторой высотности храма. Неизвестно также были ли в храме хоры, а если имелись, то какие – сводчатые или деревянные. С.П. Писарев писал в своей "Памятной книге…", что "в верхней части храма существовали деревянные хоры между западной стеной и западными колоннами, в которых по уничтожении хор некоторое время были видны гнезда для вставки балок". По всей видимости Писарев опирался на какие-то устные или письменные источники. Но все равно нельзя утверждать были ли это древние хоры или сменивший их из-за ветхости деревянный настил позднего времени. Кроме того, трудно решить вопрос о входе на хоры: стены здания тонкие (1.3 – 1.42 м), так что внутристенной лестницы, видимо, быть не могло. И.М. Хозеров считал, что хоры существовали изначально, но поднимались на них непосредственно изнутри храма по деревянной лестнице.

Стены храма покрывала роспись. Были найдены широкошляпочные гвозди и остатки штукатурки.

Около восточных углов существовали два небольших придела. Храм окружала галерея, одновременная с основным объемом.

Технические особенности