Смекни!
smekni.com

Педагогическая деятельность и система взглядов на педагогику К.Д. Ушинского (стр. 5 из 6)

Преподаватель, который только в классах занимается своим делом, а пе­реходя за порог школы, не встречает ни в обществе, ни в литературе никако­го участия к своему занятию, весьма скоро может охладеть к нему. Надобно столько любви к детям, чтобы в одиночку думать о них постоянно, и общест­во не имеет права требовать такой любви от кого бы то ни было, если оно са­мо не показывает участия к делу воспитания.

Преподаватель, уединенный в своей тихой, монотонной деятельности, ви­дя, что ни общество, ни литература, занимающаяся даже ассирийскими древ­ностями и этрусскими вазами, не занимаются его скромным делом, должен иметь, повторяем мы, необыкновенно много нравственной энергии, чтобы не уснуть под убаюкивающее журчанье однообразной учительской жизни...

Наставническая и воспитательная деятельность, может быть, более, чем какая-либо другая, нуждается в постоянном одушевлении; а между тем она более, чем всякая другая деятельность, удалена от взоров общества, резуль­таты ее выказываются не скоро и замечаются не многими, реже всего самим воспитателем; однообразие же ее способно усыпить ум и приучить его к бес­сознательности. Механический процесс преподавания или утомительное наблюдение за шаловливыми детьми, не давая пищи уму, в то же самое вре­мя не дают ему и той свободы, которая совместна с деятельностью чисто фи­зической...

Воспитатель, стоящий в уровень с современным ходом воспитания, чув­ствует себя живым, деятельным членом великого организма, борющегося с невежеством и пороками человечества, посредником между всем, что было благородного и высокого в прошедшей истории людей, и поколением новым, хранителем святых заветов людей, боровшихся за истину и за благо. Он чув­ствует себя живым звеном между прошедшим и будущим, могучим ратобор­цем истины и добра и сознает, что его дело, скромное по наружности, — одно из величайших дел истории, что на этом деле зиждутся царства и им живут целые поколения...

ОПЫТ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ

Воспитатель должен стремиться узнать человека, каков он есть в действитель­ности, со всеми его слабостями и во всем его величии, со всеми его будничны­ми, мелкими нуждами и со всеми его великими духовными требованиями. Воспитатель должен знать человека в семействе, в обществе, среди народа, среди человечества и наедине со своею совестью; во всех возрастах, во всех классах, во всех положениях, в радости и горе, в величии и унижении, в из­бытке сил и в болезни, среди неограниченных надежд и на одре смерти, когда слово человеческого утешения уже бессильно. Он должен знать побу­дительные причины самых грязных и самых высоких деяний, историю за­рождения преступных и великих мыслей, историю развития всякой страсти и всякого характера. Тогда только будет он в состоянии почерпать в самой природе человека средства воспитательного влияния — а средства эти гро­мадны!

ПРОЕКТ УЧИТЕЛЬСКОЙ СЕМИНАРИИ

...В деле воспитания одного знания еще крайне недостаточно, а необходимо и умение. Природные воспитательные таланты, сами себе прокладываю­щие дорогу в деле воспитания, встречаются реже, чем какие-либо другие

таланты, а потому и нельзя рассчитывать на них там, где требуются мно­гие тысячи учителей. Но знание и умение преподавать и действовать пре­подаванием на умственное и нравственное развитие детей могут быть сообще­ны молодым людям, и не обладающим особенными способностями. Кроме то­го, в каждом наставнике, а особенно в тех наставниках, которые назначают­ся для низших училищ и народных школ, важно не только умение препода­вать, но также характер, нравственность и убеждения, потому что в классах малолетних детей и в народных школах больше влияния оказывает на уче­ников личность учителя, чем наука, излагаемая здесь в самых элементарных началах. Даже и познания этого рода учителей должны иметь некоторую особенность... Познания эти, неглубокие и необширные, должны отличаться энциклопедичностью и в то же время оконченностыо, определенностью и яс­ностью...

От учителя... особенно живущего в деревне или в небольшом городке, справедливо требовать, чтобы жизнь его не только не подавала повода к соб­лазну, не только не разрушала уважения к нему в родителях и детях, но, напротив, служила примером как для тех, так и для других и не противоре­чила его школьным наставлениям. Только при этом условии он может иметь нравственное влияние на детей и его школьная деятельность будет истинно воспитательной деятельностью. Вот почему в учительских семинариях моло­дые люди, избравшие для себя скромную карьеру народного учителя, долж­ны привыкать к жизни простой, даже суровой и бедной, без всяких свет­ских развлечений, к жизни с природой, строгой, аккуратной, честной и в высшей степени деятельной.

РОДНОЕ СЛОВО

(фрагменты)

С чего следует начинать ученье? В прежнее время на этот вопрос ответ был очень легок: с чего же, как не с азбуки? Но современная рациональная пе­дагогика при решении этого вопроса обращает внимание на детскую природу и замечает, что чем моложе ребенок, тем менее способен он к постоянству деятельности в каком-нибудь одном направлении, тем быстрее устает он хо­дить, сидеть, держать в руках самую легкую вещь, даже лежать, и что тот же ребенок, перемешивая всевозможные роды деятельности и, по-видимому, вовсе не отдыхая, резвится целый день и удивляет взрослого своей неуто­мимостью. То же самое замечается и в душевной деятельности дитяти: чем моложе дитя, тем менее способно оно к постоянству какой бы то ни было ду­шевной деятельности в одном направлении, тогда как, разнообразя свои заня­тия, может работать довольно долгое время. Самая перемена занятий дей­ствует на ребенка лучше даже полного отдыха, который, конечно, необходим в свое время. Ребенок, видимо, устал читать, внимание его ослабело, процесс понимания остановился: заставьте дитя полчаса пописать, порисовать, посчи­тать, попеть и — заметите, что, воротившись потом к чтению, ребенок снова стал и понятлив, и внимателен.

Конечно, способность к постоянству умственной деятельности в одном нап­равлении есть одно из важнейших условий всякого ученья; но способность эта развивается мало-помалу, постепенно; а преждевременными чрезмерными усилиями вы можете только подорвать это развитие и заметите, что дитя не только перестанет идти вперед, но как бы подвинется назад, будто в душе его лопнула какая-то слишком натянутая струна. Приучайте же ребенка к пос­тоянству деятельности в одном направлении, но приучайте осторожно, по-немногу; а в первое время ученья чем разнообразнее будет ваш урок и чем разнообразнее деятельности, которых вы требуете от детей, тем более вы успе­ете сделать. Если в полтора или в два часа занятий дети у вас и почитают, и попишут, и порисуют, и пропоют две-три песенки, и посчитают... то в конце месяца не только сумма приобретенного ими, но и то, что приобрели они в каждом отдельном знании и умении, будет больше того, чем могли бы приоб-ресть они, занимаясь все это время одним только этим знанием или уменьем. Так, например, при таких разнообразных занятиях во время урока они сде­лают более успехов в чтении, чем сделали бы тогда, если бы каждый ваш урок вы посвятили одному чтению. Ничто не противоречит так природе ребенка, как засадить его за одну азбуку, не давая ему в это время ни­каких других занятий, и держать его за этой азбукой по нескольку часов, а когда он, наконец, ее одолеет, перейти к такому же занятию склада­ми и т. д.

На основании вышеизложенного физиологического и психического закона современное первоначальное обучение открывается не одним, но не­сколькими предметами: наглядное обучение, письмо, рисование, детские ра­боты, чтение, счет... пение и гимнастика сменяют друг друга и поддерживают в ребенке телесную и душевную бодрость и свойственную этому возрасту веселость...

Но чем разнообразнее предметы первоначального обучения, тем необходи­мее, чтобы все эти предметы, или, по крайней мере, большинство их, препо­давались одним лицом... Полезное и даже необходимое разнообразие предме­тов первоначального обучения и возможно только при том условии, чтобы в нем, собственно говоря, не было никаких отдельных предметов, а все слива­лось в одно разумное воздействие взрослого лица, дающего пищу деятель­ности детей и направляющего всю эту разнообразную деятельность к одной разумной цели — ко всестороннему развитию телесного и душевного орга­низма дитяти и приготовлению его к тому изучению отдельных предметов, которое ожидает его впереди-Конечно, сделав занимательным свой урок, вы можете не бояться наску­чить детям, но помните, что не все может быть занимательным в ученье, а не­пременно есть и скучные вещи, и должны быть. Приучите же ребенка делать нс только то, что его занимает, но и то, что не занимает, — делать ради удоволь­ствия исполнить свою обязанность. Вы приготовляете ребенка к жизни, а в жизни не все обязанности занимательны, и если вы до 10 лет будете учить дитя играючи, то приготовите ему страшную муку, когда встретится он по­том с серьезными учебными обязанностями, иногда вовсе не заниматель­ными...

В школе должна царствовать серьезность, допускающая шутку, но не превращающая всего дела в шутку, ласковость без приторности, спра­ведливость без придирчивости, доброта без слабости, порядок без педан­тизма, и, главное, постоянная разумная деятельность. Тогда добрые чув­ства и стремления сами собой разовьются в детях, а начатки дурных наклонностей, приобретенные, быть может, прежде, понемногу изгла­дятся...

Способствовать развитию изустной речи в детях есть, без сомнения, одна из важнейших обязанностей учителя русского языка. Никто, конечно, не сом­невается, что изустная речь развивается единственно от упражнений. Следо­вательно, наставник русского языка обязан дать упражнение изустной речи детей и руководить этими упражнениями. Это — едва ли не главная его обя­занность и потому, наконец, что изустная речь служит основанием письмен­ной. Но изустная речь основана на мышлении: следовательно, наставник русского языка обязан дать детям упражнения, возбуждающие мысль и вы­зывающие выражение этой мысли в слове. Но чем вы возбудите мысль ребен­ка и вызовете из него самостоятельное слово, как не показав ему какой-нибудь предмет или изображение предмета? Вот почему я помещаю нагляд­ное обучение в число обязанностей наставника русского языка и ставлю это занятие прежде двух других — обучение письму и чтению, хотя все эти три занятия, конечно, должны идти одновременно...