Смекни!
smekni.com

Эмплицитная и эксплицитная память (стр. 2 из 5)

Бартлетт выяснил, что при повторяющемся воспроизведении материал становится все более стандартным, подходящим к тому, что он обозначил термином «схема». Схема, по Бартлетту, — это способ организации воспринимаемой информации, который основывается на прошлом опыте субъекта. Вся поступающая информация соотносится с теми схемами познания, которые имеются в наличии у человека и преобразуется в соответствии с ними. Впоследствии понятие «схема» стало важнейшим при описании процессов человеческого восприятия.

Таким образом, можно утверждать, что память имеет как репродуктивный (реконструктивный), так и продуктивный (конструктивный) аспект. Преобладание того или иного аспекта диктуется:

• направленностью деятельности субъекта (какова цель — запомнить точно или уловить суть);

• особенностями запоминаемого материала (стихотворение будет воспроизводиться репродуктивно, а прочитанный роман — продуктивно);

• экспериментальных процедур, к которым прибегает исследователь.


2. Эксплицитная и имплицитная память

Каждый из нас часто сталкивается с ситуацией, когда он не может вспомнить нечто, что должно присутствовать в памяти. Действительно ли мы окончательно забываем то, что, как нам кажется, не способны воспроизвести? По критерию доступности воспоминания для введения в оборот сознания разделяют эксплицитную и имплицитную память. «Память означает использование и участие предыдущего опыта в настоящем поведении», — писал Л.С. Выготский. Приходится констатировать, что порой это участие происходит помимо нашего сознания и воли. Спросите опытную машинистку, где точно находится клавиша с буквой «Д» на клавиатуре компьютера. Скорее всего, она затруднится с ответом. Однако такое забывание ничуть не помешает ей отлично печатать тексты.

Эксплицитная память — это тип памяти, который включает в себя произвольную и сознательную актуализацию зафиксированного опыта. Имплицитная память — это тип памяти, в рамках которого не удается произвольно и сознательно актуализировать опыт, наличие которого в памяти может быть выявлено косвенными методами.

Исследователи имплицитной памяти утверждают: забытое все еще существует в нашей памяти! Данные, полученные в подтверждение этого тезиса нейрофизиологом У. Пенфилдом в 1959 г., вызвали настоящую сенсацию в научном мире. В ходе хирургических операций по устранению эпилептических очагов Пенфилд вводил в мозг пациентов тонкие металлические электроды. Электрическая стимуляция височных долей мозга вела к тому, что пациенты (они находились в сознании) сообщали о необычайно ярких воспоминаниях, которые были им недоступны в нормальном состоянии. Чаще всего это были сцены из раннего детства. В другом исследовании пациентам, находящимся под наркозом, зачитывали названия животных. После пробуждения они не могли воспроизвести ни одного слова из списка/2/. Однако когда их попросили назвать первых пришедших им на ум животных, они чаще вспоминали именно тех, что были им зачитаны. Все описанные выше явления получили название «эффектов предшествования». Именно на основании эффектов предшествования делают вывод о наличии информации в имплицитной памяти. Надо заметить, что зависимость между энергоемкостью задачи, в которую включен мнемический материал, и эффективностью запоминания, выявленная в рамках теории уровней переработки информации, не действует для имплицитной памяти!

2.1. Эксперименты в области изучения имплицитной памяти

Как указывает Редигер, первенство в систематическом изучении имплицитной памяти по праву принадлежит пионеру экспериментальной психологии Герману Эббингаузу. В своей монографии он не только проводил четкое различие между произвольным и непроизвольным вспоминанием (recollection), но также включил «третью и многочисленную группу случаев», в которой предшествующий опыт оказывал влияние без каких-либо следов сознательного воспоминания: «Большинство этого опыта остается скрытым от осознания и все же вызывает эффект, который оказывается значительным и который удостоверяет подлинность этого предшествующего опыта».
Эббингауз ввел метод сбережения (savings method) для измерения этого третьего класса случаев, для которых не годился распространенный в то время интроспективный подход. После того как испытуемый заучивал некоторый материал, например набор бессмысленных слогов, в соответствии с таким критерием усвоения как безошибочное воспроизведение, этот испытуемый но прошествии определенного времени снова получал то же самое задание, при этом регистрировалось количество проб, необходимых для достижениятого же самого критерия. Разница между этими двумя измерениями (заучивание и доучивание) свидетельствовала о количестве сбереженного материала, поскольку второе задание, как правило, выполнялось быстрее первого, и интерпретировалась как сохранение в памяти определенного вида знания, даже если при этом не обнаруживалось никаких сознаваемых признаков (cues) его характера/2/.

2.1.1. Данные из исследований амнезии

Тип пациентов с поражениями мозга, вызывающими амнезию, издавна считался неспособным к сохранению новых видов опыта при сохранной способности к реализации других перцептивных и мыслительных функций. Однако оказалось, что такие пациенты могут выполнять задания, которые мы сегодня называем имплицитными, косвенными, или процессуальными тестами памяти. В одном часто цитируемом раннем исследовании Уоррингтона и Вейскранца выяснилось, что страдающие амнезией пациенты демонстрировали точно такую же способность, как и здоровые испытуемые из контрольной группы, в завершении корневых основ слов (например, реагируя словом «marble» (мрамор) на стимул mar___ после того, как данный стимул предварялся этим словом, или когда данный стимул предварялся списком слов, включавшим в себя слово marble), хотя сохранение заметно снижалось у них при выполнении теста на свободное (эксплицитное или декларативное) воспроизведение, требовавшее припоминания слов из заучиваемого ранее списка. В соответствии с инструкциями, в имплицитном или процессуальном тесте (implicit or procedural test) испытуемого просят просто найти слово, которое бы завершило данную корневую основу; в отличие от этого, в эксплицитном тесте (explicit test) требуется назвать ранее заученные слова.

Обзор исследований, проведенный Шимамурой, содержит многочисленные воспроизведения результатов Уоррингтона и Вейскранца, в том числе восемь имплицитных тестов, которые привели к тем же самым результатам, что и тест на завершение корневых основ слов. В одном из недавних исследований снова было найдено, что страдающие амнезией пациенты столь же успешно, как и здоровые испытуемые, справлялись с заданием на усвоение искусственной грамматики, однако обычно уступали последним в результатах теста на узнавание (recognition test), где их просили отобрать те примеры, которые использовались в задании на усвоение искусственной грамматики.

2.1.2. Здоровые испытуемые

Эксперименты со здоровыми испытуемыми, хотя здесь данные были менее впечатляющими, показали тот же вид расхождений в результатах между тестами на эксплицитную и имплицитную память. Якоби обнаружил полную инверсию результатов при выполнении имплицитного в сравнении с эксплицитным тестом.

Сначала испытуемые читали слова без контекста (например холодный), в контексте (например горячий — холодный), либо должны были заполнять пробелы или генерировать слова (например горячий—?). После этого им давался или эксплицитный тест (воспроизведение), или имплицитный (перцептивное опознание) тест. В эксплицитном тесте был подтвержден устойчивый положительный эффект генерации (т. е., генерируемые слова узнавались чаще всего).

С др. стороны, реже всего узнавались слова, предъявлявшиеся без контекста. Совершенно противоположный паттерн результатов наблюдался в имплицитном тесте.

Др. многочисленные расхождения в результатах выполнения тестов на эксплицитную и имплицитную память публиковались в научных статьях на всем протяжении 1980-х гг.

Эта волна исследований с таким количеством не согласующихся с интуицией результатов превратила Имплицитную память в одну из наиболее горячих тем в области исследований памяти/2/.

2.1.3. Теоретические проблемы

Фундаментальный теоретический вопрос, встающий в связи с этими исследованиями, показывающими столь значительную разобщенность между результатами выполнения эксплицитных и имплицитных тестов, заключается в возможности допущения существования у человека не одной, а нескольких систем памяти. Одна из активно отстаиваемых позиций состоит в том, что эти результаты служат убедительным доказательством в пользу разделения систем, составляющих основу функционирования мозга. Однако несогласные с такой точки зрения исследователи полагают, что эти результаты с тем же успехом могут объясняться различным соотношением между операциями переработки и кодирования информации на этапах заучивания и тестирования. Шехтер представляет детальный анализ обеих альтернативных точек зрения на данную проблему и рассматривает возможность ее решения с позиций «когнитивной нейронауки».