Ставка на ядерные силы (стр. 2 из 3)

В пользу "перехода на море" выдвигаются и просто смехотворные доводы: мол, удар наземных МБР сразу вызовет ответ по соответствующей стране, а с моря - еще надо разобраться в адресе отправителя. Ясно, что при российском ответном ядерном ударе нет никакого смысла "играть в прятки", а при первом ударе РФ из Атлантики или Арктики США вряд ли спутают российские ракеты с английскими или французскими, других же там просто нет. На Тихом океане Россия скоро не будет иметь стратегических ракетоносцев, и в любом случае непонятно: зачем ей при ударе БРПЛ "переводить стрелки" на единственную страну, кроме США, имеющую там такие средства - Китай?

Конечно, из всего сказанного не следует, что при таком соотношении сил противник обдуманно решится на нападение в надежде избежать ядерного возмездия - чисто военный риск был бы все же чудовищно велик, не говоря уже о политической невероятности такого шага. Но в острой кризисной ситуации, на которую по существу и рассчитано ядерное сдерживание (кому до него дело в спокойной мирной жизни?), Москва может испугаться, что потеряет все свои СЯС, если позволит США с их огромным ракетно-ядерным превосходством нанести упреждающий удар. А Вашингтон побоится, что Россия из страха за живучесть своих СЯС на стартах не выдержит и первой нажмет "кнопку", если этому не помешает американский привентивный залп. Тем более что обе державы официально и открыто оставляют за собой право на инициативу в применении ядерного оружия. У кого первого не выдержат нервы?

Итак, первый важный вывод состоит в том, что даже если условно принять концепцию "минимального сдерживания", намечаемая программа строительства СЯС не даст ей адекватной материальной базы. Уж если последовательно воплощать эту весьма спорную стратегию в жизнь и максимально экономить ресурсы, то нужно было бы делать еще больший упор на самой сильной стороне российских СЯС. Речь идет о ракетных силах наземного базирования - самом органичном для России виде СЯС, с помощью которых была в 1957 г. ликвидирована недосягаемость США, а двадцать лет спустя был достигнут стратегический паритет, в котором СССР/Россия всегда опережал весь мир. Расширение производства МБР "Тополь-М" до 20-30 единиц в год дало бы через 10-15 лет группировку в составе 300-450 МБР шахтного и мобильного базирования, способную при оснащении системами РГЧ нести 1000-2500 боеголовок. Для них легче всего и дешевле обеспечить живучую и эффективную систему управления и предупреждения. Их способность ответно-встречного удара сдерживала бы маловероятный вариант полностью внезапного нападения, а после развертывания "в поле" мобильные ракеты подстраховывали бы МБР в шахтах от удара высокоточных ядерных и обычных средств.

Если уж экономить, то в первую очередь за счет более слабых составляющих СЯС, в которых РФ никогда не сравняется с США и их союзниками, и вообще отказаться от триады как от "роскоши" времен холодной войны. Прежде всего перестать тратить деньги на стратегическую авиацию и готовить ее реально для неядерных задач в составе СОН (включая нанесение ударов высокоточным обычным оружием). Если придется экономить еще больше - то не строить новые ПЛАРБ и не создавать под них новые ракеты. Вместо этого разумнее максимально продлить срок службы нынешних стратегических подводных лодок проекта 667 БДРМ ("Дельта-4" или "Дельфин") и возобновить производство нужного для них количества ракет типа Р-29РМУ (РСМ-54), чтобы дотянуть эти силы до 2015 г. А после перейти на наземную составляющую в шахтном и мобильном вариантах. Между тем ограниченные судостроительные ресурсы флота лучше сосредоточить на многоцелевых АПЛ, без новых стратегических ракетоносцев СЯС в крайнем случае обойдутся, а вот ВМФ без многоцелевого атомного подводного флота будет не много стоить через 10-15 лет.

То обстоятельство, что в рамках "минимального сдерживания" намечают прямо противоположный курс - пожертвовать самым сильным компонентом и сделать упор на самых слабых составляющих, нельзя объяснить рациональными резонами обороны и безопасности. Скорее всего тут действуют мотивы ведомственного и личного характера. А чтобы исключить публичную дискуссию по этому важнейшему вопросу национальной безопасности, на все опущена плотная завеса секретности.

АНАТОМИЯ СДЕРЖИВАНИЯ

"Минимальное сдерживание" несовместимо с другим важнейшим элементом современной военной доктрины России, который устанавливает, что ядерное оружие призвано сдерживать не только ядерное нападение, но и широкомасштабную агрессию с применением сил общего назначения. Согласно новой доктрине, Россия оставляет за собой право на применение ядерного оружия первой "в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности РФ ситуациях". Основное официальное объяснение состоит в том, что ослабление российских сил общего назначения заставляет увеличить упор на ядерное оружие в качестве более дешевого средства, нивелирующего своей огромной абсолютной мощью относительные преимущества вероятного противника по СОН. В этой концепции тоже нет ничего нового, она называется "расширенным сдерживанием" (enhanced deterrence) и была частью стратегии НАТО с 50-х гг. по настоящее время.

Ответный ядерный удар после ядерной агрессии другой стороны - не блеф, а вполне кредитоспособная концепция, если СЯС имеют достаточную живучесть. Ядерная агрессия, по определению, повлечет такой урон у страны-жертвы, что ей уже нечего будет терять. В то же время ее возмездие причинит агрессору ущерб, намного превосходящий какой-либо выигрыш от его первого удара. Зная это, противник никогда не решится на нападение - то есть сдерживание будет работать.

Ядерный удар в ответ на нападение с использованием только сил общего назначения - весьма неоднозначная концепция. Очевидно, что она основывается по меньшей мере на двух предпосылках. Во-первых, противник должен быть много сильнее по наступательным силам общего назначения, иначе нет нужды прибегать для обороны к столь опасному и непредсказуемому классу оружия, как ядерное. Во-вторых, противник должен не иметь ядерного оружия или быть намного слабее в этой категории, в ином случае применение против него такого оружия повлечет сокрушительный ответный удар. Любая стратегия призвана определить пути для достижения поставленных доктриной целей - она не может быть чистым блефом, предполагающим готовность к коллективному самоубийству (наподобие стратегии угонщика самолета с гранатой).

На Юге и Востоке "расширенное сдерживание" пока не соответствует характеру угроз. В военном отношении, о котором идет здесь речь, главная проблема стоит перед Россией на Западе. Агрессия НАТО на Балканах в 1999 г. впервые после 1945 г. сделала сценарий большой войны в Европе из стратегической абстракции суровой реальностью и к тому же продемонстрировала модель новых техногенных войн ХХI века, которые обязаны принимать в расчет ответственные военные планировщики. При этом НАТО намного превосходит и будет превосходить Россию по обычным силам. Все дело однако в том, что и по ядерным вооружениям США и их союзники ничуть не уступают России сейчас, а в будущем станут все больше преобладать.

В 50-60-е гг., когда у СССР и ОВД было огромное превосходство по обычным силам, Запад опирался на концепцию использования ядерного оружия первым для сдерживания широкомасштабного обычного нападения. Но НАТО все-таки имела при этом изрядные преимущества в ядерных вооружениях - как стратегических, так и тактических передового базирования, - которые делали эту концепцию, хоть теоретически, достаточно состоятельной. В отличие от этого никаких преимуществ над НАТО по ядерному потенциалу Россия ныне не имеет и в обозримый период иметь не будет. Пока у нее есть определенное преобладание по числу тактических ядерных средств, но и оно через несколько лет исчезнет из-за устаревания существующих систем и крайне ограниченного внедрения новых вооружений. Ориентация на "минимальное сдерживание" доктринально закрепляет растущее количественное и качественное отставание РФ от США и их союзников по ядерным силам.

На основе таких СЯС "расширенное сдерживание" совершенно некредитоспособно. Ведь "в критической ситуации" первый ядерный удар РФ с использованием ТЯО скорее всего немедленно вызвал бы сокрушительный ответ превосходящих тактических и стратегических сил противника, в том числе разоружающий залп по российским СЯС, не имеющим достаточной живучести. Первый удар России сразу с применением СЯС, как уже отмечалось, не дал бы ничего иного, кроме уничтожающего ядерного возмездия по всем гражданским и военным целям. Иными словами, такое сдерживание может не сработать, поскольку противник не поверит в готовность страны, подвергшейся неядерному нападению, покончить жизнь самоубийством вместе с врагами. А в худшем случае эта стратегия спровоцирует противника на упреждающий удар, если он поверит в готовность страны-жертвы применить ядерное оружие первой.

Для компенсации относительной слабости на уровне СОН за счет "расширенного сдерживания" необходимы стратегические силы как минимум на уровне устойчивого равновесия с силами оппонента. Это предполагает не только примерное количественное равенство, но и приемлемое соотношение как по контрсиловому потенциалу (способности разоружающего удара по СЯС противника), так и по противоценностному потенциалу (способности уничтожения административно-промышленных центров). Такие СЯС сделают вполне кредитоспособной угрозу российского избирательного применения ТЯО по объектам, с использованием которых совершается неядерная агрессия: аэродромам и кораблям противника, его пунктам управления и системе материального обеспечения войск, если такие точки не находятся в крупных городах. Тогда уже перед другой стороной встанет ужасная дилемма: прекратить агрессию и признать свое поражение или ответить ядерным ударом, который не способен будет поразить российские СЯС, но повлечет эскалацию с катастрофическими последствиями для всех.