Константин Великий. Жизнеописание (стр. 2 из 2)

Константин получил право называться "Великим" скорее в силу своих дел, чем того, каким он был; и верно, что его интеллектуальные и моральные качества не были настолько высоки, чтобы обеспечить ему этот титул. Его претензии на величие в основном зиждется на том, что он предвидел будущее, ожидающее христианство, и решился извлечь из него пользу для своей империи, а также на достижениях, завершивших труд, начатый Аврелианом и Диоклетианом, благодаря которым квазиконституционная монархия, или "принципат" Августа, преобразовался в голый абсолютизм, иногда называемый "доминатом". Нет причин сомневаться в искренности перехода Константина в христианство, хотя мы не можем приписывать ему страстную набожность, коей наделяет его Евсевий, а также не можем принять за истинные те истории, что ходят вокруг его имени. Моральные предписания новой религии не могли не оказать влияния на его жизнь. И он дал своим сыновьям христианское образование. Однако по мотивам политической целесообразности Константин отложил полное признание христианства как государственной религии до тех пор, пока не стал единственным правителем империи. Хотя он не только обеспечил терпимое к нему отношение сразу же после победы над Максенцием, но уже в 313 г. выступил на его защиту от оппозиционного течения донатистов и в следующем году председательствовал на совете в Арелате. Рядом актов он освободил Католическую церковь и священнослужителей от налогов и даровал им разнообразные привилегии, которые не распространялись на еретиков, и постепенно выявилось отношение императора к язычеству: его можно было бы назвать презрительной терпимостью. С высоты признанной государством религии оно скатилось до простого суеверия. В то же время разрешалось отправлять языческие обряды, за исключением тех мест, где их считали подрывающими моральные устои. И даже в последние годы правления Константина мы находим законы в пользу местных жрецов - фламенов и их коллегий. В 333 году или позже был установлен культ рода Флавиев, как называлась императорская семья; однако жертвоприношения в новом храме были строго запрещены. Только после окончательной победы Константина над Лицинием языческие символы исчезли с монет, и на них появилась отчетливая христианская монограмма (которая уже служила знаком монетного двора). С этого времени постоянного внимания императора требовала ересь арианства, и тем, что он председательствовал на соборе в Никее, и впоследствии, вынеся приговор об изгнании Афанасию, он не только откровеннее прежнего заговорил о своей причастности к христианству, но и выказал решимость утверждать свое верховенство в делах Церкви. Ничуть не сомневаясь в том, что его сан Великого понтифика дает ему высшую власть над религиозными делами всей империи и приведение в порядок христианства находится в его компетенции. В этом вопросе ему изменила его проницательность. Было сравнительно легко применить принуждение к донатистам, сопротивление которых светской власти не было всецело духовным, но в значительной степени являлось результатом не столь уже чистых мотивов. Но ересь арианства подняла фундаментальные вопросы, которые по мысли Константина, возможно было примирить, но на деле, как справедливо полагал Афанасий, они обнажали существенные противоречия доктрины. Результат предвещал возникновение процесса, приведшего к тому, что Церковь, которую Константин надеялся сделать орудием абсолютизма, стала решительным противником последнего. Не заслуживает более чем беглого упоминания легенда, согласно которой Константин, пораженный проказой после казни Криспа и Фаусты, получил отпущение грехов и был крещен Сильвестром I и своим пожертвованием епископу Рима заложил фундамент светской власти папства.

Политическая система Константина.

Политическая система Константина явилась конечным результатом процесса, который, хотя и длился, пока существовала империя, принял отчетливую форму при Аврелиане. Именно Аврелиан окружил персону императора восточной пышностью, носил диадему и украшенное драгоценными камнями одеяние, принял сан доминуса (господина) и даже деуса (бога); превратил Италию в подобие провинции и дал официальную дорогу экономическому процессу, замещавшему режим договора на режим статуса. Диоклетиан постарался защитить новую форму деспотии от узурпации со стороны армии, создав хитрую систему совместного правления империей с двумя линиями преемствования власти, носящими имена Юпитера и Геркулеса, но это преемствование осуществлялось не путем наследования, а путем усыновления. Эта искусственная система была разрушена Константином, который установил династический абсолютизм в пользу своей семьи - рода Флавиев, доказательства культа которого найдены и в Италии, и в Африке. Чтобы окружить себя царским двором, он создал официальную аристократию в замену сенаторского ордена, которые "солдатские императоры" 3-го века н.э. практически лишили всякого значения. Эту аристократию он осыпал титулами и особыми привилегиями, так, например, он создал видоизмененное патрицианство, освобожденное от налогового бремени. Так как сенат теперь ничего не значил, Константин смог позволить допустить его членов к карьере провинциальных администраторов, которая со времени правления Галлиена была почти закрыта для них, и даровать им некоторые пустые привилегии, например, свободные выборы квесторов и преторов, а с другой стороны, у сенатора было отнято право быть судимым равными себе, и он перешел под юрисдикцию провинциального губернатора.

Административное устройство Римской империи при Константине.

В вопросе административного устройства империи Константин завершил начатое Диоклетианом, разделив гражданские и военные функции. При нем префекты претория полностью прекратили исполнять военные обязанности и стали главами гражданской администрации, особенно в делах законодательства: в 331 г. их решения стали окончательными, и не допускалась никакая апелляция к императору. Гражданские правители провинций не имели никакой власти над военными силами, которыми командовали дюки; и чтобы надежней обеспечить защиту от узурпации, чему служило разделение власти, Константин нанимал комитов, которые составили значительную часть официальной аристократии, чтобы они наблюдали и докладывали о том, как у военных идут дела, а также армию так называемых агентов, которые под видом инспектирования имперской почтовой службы осуществляли массовую систему шпионаже. Что касается организации армии, Константин подчинил командование военным магистратам, отвечающим за пехоту и конницу. Он также открыл доступ варварам, особенно германцам, к высокоответственным должностям.

Законодательство Константина.

Организация общества по принципу строгой наследственности в корпорациях или профессиях частично, несомненно, уже закончилась перед приходом Константина к власти. Но его законодательство продолжало ковать оковы, привязывавшие каждого человека к той касте, из которой он был выходцем. Такие originales (наследственные сословия) упоминаются в самых первых законах Константина, и в 332 году признается и утверждается в жизни наследственный статус сельскохозяйственного сословия колонов.

Кроме того, муниципальные декурионы, ответственные за сбор налогов, потеряли все лазейки к отступлению: в 326 году им запретили приобретать неприкосновенность путем вступления в ряды христианских священников. В интересах правительства было такими средствами обеспечить регулярное поступление в казну налогов, тяжелым бременем как в деньгах, так и в натуре ложившихся на население еще при Диоклетиане и, разумеется, оставшихся таким же бременем при Константине. Один из наших древних авторитетов говорит о нем, что десять лет был отличным правителем, двенадцать лет - грабителем и еще десять - расточителем, и ему постоянно приходилось вводить чрезмерные налоги, чтобы обогащать своих фаворитов и осуществлять такие экстравагантные проекты, как строительство новой столицы. Благодаря ему появились налоги на сенаторские поместья, известные как collatio glebalis (поземельный), и на прибыли от торговли - collatio lustralis (откупной).

В общем законодательстве правление Константина было временем лихорадочной активности. До нас дошли около трехсот его законов в кодексах, особенно в своде Феодосия. В этих сводах просматриваются искреннее желание реформ и влияние христианства, например, в требовании гуманного отношения к заключенным и рабам и наказаний за преступления против морали. Тем не менее они зачастую грубы по мысли и напыщенны по стилю изложения и явно составлялись официальными риториками, а не опытными законниками. Подобно Диоклетиану, Константин верил, что пришло время, когда общество нужно перестраивать декретами деспотической власти, и важно отметить, что с той поры мы встречаемся с неприкрытым утверждением воли императора как единственного источника закона. По сути, Константин воплощает в себе дух абсолютной власти, которому предстояло господствовать в течение многих веков как в Церкви, так и в государстве.